Наталия Алексеевна Нарочницкая

Русский код развития

Предисловие

Русский код Натальи Нарочницкой

В политику Наталья Нарочницкая пришла в начале 90-х, в недоброй памяти перестроечные годы, сразу став активным участником патриотического движения. Вначале она примкнула к Конституционно-демократической партии - Партии народной свободы Михаила Астафьева, потом принимала участие в работе Всероссийского национального правого центра, «Всемирных русских соборов», движения «Держава», «Земского собора». Наталья Алексеевна была одним из инициаторов и сопредседателей многих форумов и объединений русской общественности (к примеру, того же Всемирного Русского Собора). Она входила в коллектив авторов их концептуальных программ, заявлений в поддержку неделимости России, в поддержку российской армии в Чечне в 1994-1996 гг., выступала в защиту Русской Православной Церкви, против расширения НАТО и агрессии против Югославии.

Однако широкая публика узнала ее лишь в 2003-м, после того, как Нарочницкая была избрана в Государственную думу от избирательного блока «Родина». Узнала и запомнила, отметив, что могут все же иногда в жизни прекрасные внешние данные сочетаться с умом, блестящей эрудицией, не менее блестящим талантом полемиста и сильным характером.

Сейчас даже трудно поверить, что с тех пор прошло менее 10 лет - кажется, что Нарочницкая находилась на политическом Олимпе страны всегда, что другого места для нее, с ее знаниями, мощным интеллектом и политическим даром, и быть не может. Сегодня Наталья Алексеевна Нарочницкая - признанный российский политический деятель, историк и политолог. Она - учредитель и президент Фонда исторической перспективы, глава Парижского отделения «Института демократии и сотрудничества». Доктор исторических наук. Специалист по США, Германии и общим проблемам и тенденциям международных отношений. Автор фундаментального труда «Россия и русские в мировой истории», выдержавшего несколько переизданий. Наконец, великолепный публицист, чьему перу принадлежит немало книг: «За что и с кем мы воевали», «Русский мир», «Великие войны XX столетия» и других.

Во время последней предвыборной президентской кампании Наталья Нарочницкая, к удивлению многих деятелей патриотической оппозиции, числивших ее в своих рядах и выступавших против действующей власти, стала доверенным лицом кандидата в президенты В.В. Путина, выступая в теледебатах, как его представитель. Однако для нее самой ничего странного в том не было. «Я с Путиным, - говорит она, - ибо хочу сохранить предпосылки для той повестки дня, что для меня неизменна в течение 20 лет: подъем из упадка русского народа - основателя и стержня российской государственности; подлинно социальное государство - веление XXI века; самостоятельность России как великой державы на мировой арене; вечные преемственные национальные интересы; русская культура, духовные ценности. Без этих основ, без нравственного целеполагания жизни и истории бессмысленны и бесплодны прожекты модернизации и индустриального прорыва. Я стремлюсь к обществу, в котором Вера, Отечество, честь, долг, любовь, семья, справедливость и защита слабых - высшие ценности, за которые стоит отдавать жизнь, как это делали наши предки. Подавляющее большинство близких мне по духу протестных настроений накопились из-за того, что недостаточно сделано именно в этом направлении».

И далее: «...Нам нужны не только честные выборы, но прежде всего честное общество, в котором честь и долг будут выше денег. Не смена власти порушит коррупцию, а смена нравственных ориентиров в каждом из нас!» - заявила она, объясняя свое решение. «Я верю, вижу, знаю, что Владимир Путин не просто сочувствует чаяниям тех 80% населения, к которым и я принадлежу, но и, без сомнения, хочет быть лидером, который сделал и сделает много для утверждения в истории великой России.

Власть со всей очевидностью понимает, как остры проблемы и как важно в краткие сроки осуществить прорыв в сферах, где все кричит о необходимых переменах. Ясно, что власть будет составлять свою повестку, думать о кадрах и анализировать причины появления жестких настроений. Наша задача - участвовать в этой повестке. Я осознанно, именно ради этой повестки, поддерживаю Владимира Путина», - утверждает Нарочницкая.

Что ж, можно соглашаться или не соглашаться, но это - позиция, позиция сильного, уверенного в своей правоте человека.

* * *

Откуда же появилась в нашей политике эта удивительная женщина?

Наталья Нарочницкая - дочь академика Алексея Леонтьевича Нарочницкого, принадлежавшего к той узкой и уже, как говорят, почти исчезнувшей плеяде русских историков, которые обладали классическим образованием и энциклопедическими знаниями. Являясь научным руководителем издания дипломатических документов внешней политики России XIX века, он оставил после себя фундаментальные труды по истории международных отношений, впечатляющие широтой охватываемых вопросов и теоретических обобщений, громадным архивным, фактическим и историографическим материалом, редкостной общегуманитарной эрудицией.

Родившись в 1907 году, Алексей Леонтьевич стал очевидцем и в какой-то мере участником событий почти всего столь богатого историческими катаклизмами двадцатого столетия. Его отец, дед Натальи Алексеевны, Леонтий Федорович, служил директором и преподавателем Черниговского народного училища. Его мать, Мария Владиславовна, потомственная столбовая дворянка из разорившегося рода, работала там же учительницей.

«Неправильное» происхождение чуть было не помешало Алексею Леонтьевичу получить высшее образование, хотя аттестат об окончании гимназии был заполнен сплошь отличными оценками - тогда началась кампания по «пролетаризации вузов». Однако вскоре новая власть сделала послабление для тех, чьи родители трудились на ниве народного просвещения. В результате Нарочницкий закончил Киевский университет. Талант и эрудиция молодого исследователя скоро обратили на себя внимание выдающегося русского историка Е.В.Тарле, и Алексей Леонтьевич, не успев стать даже кандидатом наук, был приглашен в авторский коллектив знаменитой «Истории дипломатии», которая до сих пор впечатляет свободой от классовых заклинаний по любому поводу и глубиной. В результате А.Л. Нарочницкий стал лауреатом Сталинской премии. Это сыграло немаловажную роль в его жизни, во всяком случае, помогло избежать трагических последствий после ареста в 1937 году его старшего брата Юрия.

Казалось бы, Нарочницкому с его не совсем благонадежным происхождением, а затем с анкетой «брата врага народа» было бы безопаснее стать проводником большевистского классового подхода к русской истории. А после начавшейся перестройки было бы понятно и объяснимо говорить о «тюрьме народов», о «проклятом советском тоталитаризме», от которого пострадала и его семья. Но он не сделал ни того, ни другого. Он всегда отстаивал научную картину истории, чаще всего двигаясь в своих исследованиях против доминирующей линии и всегда оставаясь патриотом своего Отечества. Он никогда не был настоящим «идейным» коммунистом, но не был никогда и «антисоветчиком». Сознавая грехи и даже преступления советского периода, он, тем не менее, признавал и его огромную значимость, его неотделимость от всей непрерывной истории России. Отторжение у него вызывало только одно - вечный нигилизм российской «интеллигенции», ее презрение к собственному Отечеству.

Именно отец, Алексей Леонтьевич Нарочницкий, оказал решающее влияние на взгляды и отношение к жизни Натальи Алексеевны. И потому неудивительно, что она сохранила его фамилию, тоже стала историком, исповедует те же взгляды. «Он не скрывал от меня своего скепсиса по отношению к марксизму и к революции, - вспоминает Наталья Алексеевна, говоря об отце. -...И хотя брат моего отца был репрессирован в 1937-м, он говорил, что именно 20-е (ленинские) годы были страшным глумлением над всем русским, над всем православным и традиционным: Пушкина называли камер-юнкером, а Наполеона - освободителем, Чайковского - мистиком, Чехова - хлюпиком, Россию - варварской страной... Мой отец радовался тому, что в 30-е годы (именно в тридцатые!) состоялась реабилитация русской истории, хотя эту реабилитацию и приправили классовыми заклинаниями».

Мама же Натальи Алексеевны была учительницей, красавицей, в 21 год стала партизанкой и связной, держала в подполе шесть месяцев еврейку - прятала ее от немцев. Была в немецкой тюрьме, концлагере, совершила побег. А после войны стала историком, написала три книги. Лидия Ивановна прожила долгую жизнь, до конца сохранив здравый ум, твердую память и нежную любовь дочерей - у Натальи Алексеевны есть сестра, тоже историк. Такая вот «историческая» династия, которая многое объясняет - и в характере, и во взглядах.

После школы, продолжая семейную традицию, Наталья Алексеевна решила посвятить жизнь изучению истории и международных отношений, поступила в МГИМО и окончила его в 1971 году с «красным» дипломом. После вуза стала сначала аспирантом, затем научным сотрудником Института международной экономики международных отношений АН СССР, потом, в 1981-м, была направлена на работу в Секретариат ООН. Там она трудилась до 1989 года. Вернувшись домой в разгар перестройки, возвратилась в свой институт и... окунулась в политику, о чем и говорилось в начале статьи.

Удивительно, что, прожив столько лет за границей, в США, Нарочницкая, в отличие от наших «гарвардских мальчиков» типа Гайдара, не стала ни поклонницей западного образа жизни, ни, тем более, апологетом Америки. Напротив - она стала убежденным патриотом славянофильского склада, что и определило ее дальнейшую судьбу и, как ни странно, дальнейшую карьеру. Причем, согласитесь, завидную карьеру. Может, и в самом деле, не все так плохо в «Датском королевстве»?

* * *

Но почему она пошла в политику? Потому что можно ведь иметь определенные взгляды, пусть даже не согласующиеся с политикой власти, но не участвовать в работе партий, в движениях, их публичных мероприятиях и акциях, как и поступает подавляющее большинство людей, тем более - женщин. На этот вопрос, как-то заданный ей журналистами, Нарочницкая ответила:

- Меня подтолкнули Беловежские соглашения. Я и до этого переживала за все то, что происходит... Мне казалось странным, почему люди не видят, как под флагом осуждения тоталитаризма снова возрождена абсолютно ленинская большевистская, нигилистическая интерпретация всей русской истории. Россию снова стали называть тюрьмой народов, что после мая 45-го перестали делать. А когда были подписаны Беловежские соглашения, меня охватило такое чувство бессильной ярости и горя! Что я села ночью за пишущую машинку и написала статью, даже еще не зная, как она будет воспринята и где будет напечатана. Статью заметили. Мы тогда объединились в группу, которая сформировалась в Кадетскую партию. Почему Кадетскую? Нам хотелось, чтобы наш патриотизм обязательно был облечен в демократические формы. Кроме того, хотелось обязательно «зайти назад за революцию», чтобы спор велся не между двумя собственно послереволюционными идеями, чтобы революция не воспринималась как нечто данное. В этом была новизна - ведь до нас никто не подвергал сомнению идеологов перестройки, которые с тоталитаризмом боролись теми же методами, что и большевики, но они ту Россию не любили точно так же, как первые большевики, а мы, взяв период до октябрьского переворота, сравнили с тем, что произошло сейчас.

Да, статью заметили, заметили и ее автора. Тем не менее, в Госдуму она попала лишь в 2003 году - как уже говорилось, от фракции «Родина», которая просуществовала, увы, недолго. Но депутатство и связанная с ним публичность принесли Наталье Нарочницкой широкую известность уже не только в патриотических кругах. Она была избрана заместителем председателя Комитета по международным делам Госдумы и главой Комиссии Государственной думы по изучению практики обеспечения прав человека и основных свобод, контролю за их обеспечением в иностранных государствах. А также заместителем главы делегации Государственной думы в Парламентской ассамблее Совета Европы (ПАСЕ) - ведь, кроме отличного знания международной политики, Н.А. Нароч-ницкая владеет пятью иностранными языками.

Но главное было в другом. Став депутатом, Наталья Алексеевна пользовалась, кажется, любой возможностью доносить до людей свои взгляды - взгляды православного патриота, убежденного государственника и на удивление проницательного политика-международника, видящего подоплеку любых событий, происходящих в самых разных точках земного шара. И, разумеется, в собственной стране.

- Я не радикал, - объясняла она тогда, - мне удивительны люди, которые пятнадцать лет твердят одно: «Банду Ельцина под суд!» Тем временем общество живет без всякого влияния таких радикалов, они же себя обрекают на жизнь только для себя, в своем политическом кружке, и потом удивляются, почему страна голосует иначе. Ведь подтасовать можно не более пяти процентов. Надо ничего не понимать в ситуации и наивно верить в революции, которых страна вообще не выдержит, чтобы выступать в политике с радикально непримиримых позиций. Это сектантство, обрекающее огромную энергию на тупик и вывод из реальной работы, этому лишь радовались все Гайдары и Чубайсы, те, против кого такая энергия направлена. Только спокойное и респектабельное действие дает нужный эффект и такой посыл, от которого нельзя отмахнуться. Только когда русским по мировоззрению языком и понятиями заговорит и задумает отечественная элита, произойдет сдвиг.

Другое дело - идеология, мировоззрение. В качестве «идеолога», то есть человека, работающего в области мировоззрения, я не иду на компромиссы. Политика же - искусство возможного. Разве плохо, что я выступаю на ТВ в самых важных программах как депутат и говорю то, что я говорила всегда, не изменяя своим взглядам, которым экран телевизора придает особую весомость. Вот если бы я изменила своим концепциям и стала говорить иное - тогда я бы изменила себе. По-моему, в предвыборных дебатах на ОРТ я первая на всю страну получила возможность сказать: «Русский народ - это державообразующий народ, это народ православный по вере и культуре, и не мешайте ему быть таковым! Я искренне полагаю эту возможность ценнее, чем митинг на 10 000 человек.».

Как видим, с тех пор эта ее позиция не изменилась. И хотя она перестала быть депутатом, идеологом осталась. Причем, как не без оснований считают, - одним из ведущих идеологов той новой России, становление которой началось во время президентства В.В. Путина. И по-прежнему выражает свои взгляды в СМИ, которые, открыв однажды Нарочницкую для себя, уже не хотят с ней расставаться, поскольку убедились: приглашение Нарочницкой в эфир обеспечивает телевизионной или радиопередаче тот самый, необходимый им, вожделенный рейтинг. Потому что за эти годы она сумела добиться того, чтобы ее почитали одним из самых непререкаемых авторитетов в России в области истории и международной политики, несмотря на ее «антилиберальные взгляды». Причем взгляды эти она умеет высказать убийственно логично и, в то же время, элегантно, доступно и ярко. Ну, например, хотите узнать ее взгляды на современную демократию?

- У меня нет никаких иллюзий в отношении системы, которая называется демократией: во всем мире это самая недемократическая система функционирования общества. Только при демократии власть может быть полной противоположностью по мировоззрению, историческим и культурным традициям народу. Это система ПОЛНОСТЬЮ МАНИПУЛИРУЕМАЯ ВО ВСЕМ МИРЕ ЧЕРЕЗ УПРАВЛЕНИЕ СОЗНАНИЕМ. Это одна из причин, почему я и не строю наивных планов, что можно снизу, поднатужившись что-то сломать радикально. Я вообще не верю в философию прогресса и построение идеального общества, всесилие идеальных законов и общественных институтов. Мы грешники, и имеем то, что заслуживаем по грехам своим. Но надо не складывать руки.

Однажды ведущий одной из телепередач на геополитические темы, сраженный ее безупречной логикой, облеченной в столь же безупречную форму, восхищенно воскликнул: «Вы - Талейран, вы - Талейран!».

«Да, конечно, - ответила ему Наталья Алексеевна. -Политика - это искусство возможного. Этим она, конечно, не ограничивается, но ее главной составляющей является умение определять истинные интересы и мотивации партнеров и вовремя их обезоруживать».

Она умеет это как никто.

Поэтому, может быть, не случайно, в печати, особенно зарубежной, изящную интеллектуалку Нарочницкую нередко называют «леди-ястреб». Не правда ли, тут же возникают ассоциации с «железной леди» английской политики Маргарет Тэтчер, оставившей такой след в истории своей страны, что ей, единственной еще при жизни, поставили памятник в стенах английского парламента? Маргарет Тэтчер, как мы помним, по общему признанию, отличали неистребимая вера в преимущества свободной энергии, соединенной с национальными интересами. Беспрецедентный рывок английских войск, направленных Тэтчер за океан для утверждения британского права собственности на далекие Фолклендские острова навсегда останется в памяти не только англичан, но и мирового сообщества.

Чем же похожа Наталья Нарочницкая на эту уже почти мифическую фигуру мировой политики, столь много сделавшую для упрочения авторитета и приоритетного места Великобритании в нашем сложном и жестоком мире? Очевидно, железной логикой, бескомпромиссностью в отстаивании национальных интересов России на международной арене и национально-патриотических ценностей в сочетании с православным консерватизмом - внутри страны. Прочитав этот сборник, в котором собраны выступления, статьи, интервью Н.А. Нарочницкой за последние годы, вы убедитесь в таком выводе сами.

Наталья Нарочницкая обладает редким сочетанием блестящей подготовки в международных отношениях, международном праве, философии, языках с эрудицией в религиозно-философских основах истории. Ее исследования и выступления отличает широта подхода, академизм и острота. Она является автором фундаментальных разработок по внешней политике России, проблемам совмещения русского национально-государственного сознания с философией западноевропейского либерализма.

Блестящий, опытный полемист по международным и философским вопросам, пишущая и свободно дискутирующая на английском, немецком, французском языках, Нарочницкая также с успехом выступает и публикуется за рубежом, в частности, в западноевропейских национально-консервативных кругах, которые обеспокоены утратой Европы роли самостоятельного субъекта мировой истории и культуры и диктатом США и НАТО. Она имеет научные и общественные связи с западноевропейскими учеными и научными центрами (Германия, Великобритания, Франция, Италия, Греция), выступающими за сохранение государствами суверенитета, против глобализации и диктата наднациональных идеологических, финансовых и военных механизмов, осознающими роль сильной России как единственного препятствия на пути сил, стремящихся к мировому господству. Большим авторитетом и известностью она пользуется в Югославии, где отмечена наградой за ее деятельность.

Очевидно, стоит особо заметить, что труды и исследования Натальи Алексеевны там, за границей, внимательно изучаются, причем не только историками или студентами исторических и политологических институтов, но и действующими политиками. Изучаются они и нашими политиками и международниками. И профессионалы со Смоленской площади, понимающие цену экспертного знания дипломатических источников, нередко вырезают фрагменты «из Нарочницкой», заимствуя по мере надобности ее блестящую аргументацию в защиту, например, российского суверенитета России над Курилами и Калининградом или исчерпывающее объяснение, почему так демонизирован пресловутый «пакт Молотова - Риббентропа» - «крупнейший провал британской стратегии за весь XX век».

Теперь, наверное, станет более понятна реакция так называемой «международной общественности на назначение в 2008 году Н.А. Нарочницкой руководителем Парижского отделения Института демократии и сотрудничества. Не всем за рубежом это назначение понравилось. Так, в «Фигаро» тут же появилась статья, в которой восхищение сменялось непрязнью, а неприязнь - восхищением.

«Какого необычно политического и интеллектуального эмиссара Москва направила в Париж, - писала эта известная газета. - Бывший депутат фракции националистической партии «Родина» Наталия Нарочницкая -темно-рыжие волосы, бледная кожа, зеленые миндалевидные глаза, тонкие губы, опасный полемист - не была переизбрана в парламент на российских выборах, состоявшихся в декабре, ее партия вышла из фавора Кремля. Но эта пассионария нового российского национализма, сторонник теории заговора, организованного Западом с целью изолировать Россию, кажется, получила «утешительный приз». Она прибывает во Францию с миссией создать Институт демократии, задачей которого станет изучение проблем, с которыми демократическая система сталкивается. в Западной Европе. В некотором роде симметричный ответ России Западу...

Наталия Нарочницкая - тонкая штучка, она благоразумно остерегается вешать на себя «путинский ярлык». «В отличие от измышлений журналистов, я - не посланец ни Кремля, ни Путина, и на меня не льется чудесный «золотой дождь», - говорит она в свою защиту, расплывчато упоминая о фонде. который ее финансирует. С ироничной улыбкой на губах Наталия Нарочницкая, которая хорошо говорит по-французски, уверяет, что приехала не для того, чтобы давать уроки демократии Франции. «Этой старой демократической стране, которая видела революцию, Робеспьера, террор...», - не без ехидства добавляет она. Ее роль - «начать дебаты», которые, она надеется, будут плодотворными, о различных концепциях демократии.».

Сейчас, по прошествии нескольких лет, можно с уверенностью сказать - миссия удалась, дебаты активно ведутся и проходят вполне плодотворно, способствуя лучшему пониманию российской позиции при обсуждении различных вопросов международной политики, будь то размещение элементов ПРО или события на Кавказе. А российский Институт демократии и сотрудничества стал авторитетной организацией, работу которой не оставляют своим вниманием французские СМИ.

За свою многостороннюю деятельность, направленную на отстаивание интересов России и соотечественников, Н.А. Нарочницкая награждена орденом святой великомученицы Варвары Украинской Православной Церкви Московского Патриархата, орденом «Трудовая слава» Приднестровской Молдавской республики, Национальной премией общественного признания достижений женщин России «Олимпия» в номинации « Международная деятельность» за 2006 год.

В ноябре 2998 года из рук Патриарха Алексия II Наталия Алексеевна получила орден святой равноапостольной княгини Ольги III степени.

А закончить этот краткий очерк об авторе статей, интервью, выступлений, собранных в данном сборнике хочется снова ее, Нарочницкой, словами: «Будущее в нашей стране - за теми, кто оставит заблуждения прошлого, но не будет глумиться над памятью жизни отцов, совершая грех библейского Хама. Будущее за теми, кто, безусловно, утвердит свободу, ибо это вовсе не либеральная, а глубоко христианская категория. Будущее за теми, кто не побоится во всеуслышание сказать, что русский народ, православный по культуре и по вере, есть основатель и стержень российской государственности».

Наверное, это и есть русский код. Не только Натальи Нарочницкой. Это наш, общий, русский код.

РУССКИЙ КОД

Когда же придёт настоящий день?

Век и Тысячелетие Россия переступила, утратив едва ли не все свершения десяти поколений. Под флагом прощания с тоталитаризмом обрушена трехсотлетняя русская история - Ясский и Кючук-Кайнарджийский договоры, Ништатский мир и Полтава. Разрушено национальное и государственное тело русского народа. Исторический и духовный опыт русской жизни, создавший самобытную глубоко христианскую культуру и цивилизацию подвергается невиданному искушению и глумлению со стороны удачливого кузена марксизма - либерализма.

Однако, на удивление всем, Россия наряду с упадком почти во всех сферах, главных для Запада, демонстрирует способность к самостоянию, к возвращению смысла истории и возрождению своей православной картины мира, что дала в свое время русским смысл их исторической жизни. Расчленение государственного тела русского народа не смогло умертвить его душу, ищущую Бога. На повестке дня вдруг встало воссоединение его духовного организма - Русской Церкви.

Казалось бы, величайший шанс не может быть отринут подлинно русскими и верующими. Начавшийся диалог между Русской Православной Церковью и Русской Православной Церковью За Рубежом заставил весь мир, сочувствующий - с трепетом, а враждебный - со злобой, ждать, окажутся русские достойными этой милости, сколько окажется среди них званых, и сколько - призванных. Но по мере приближения решающей фазы растет сопротивление и наступление Запада, обрушившего невиданное даже во времена «холодной войны» давление как на Россию, обвиняемую во всех грехах, так и на русское православное зарубежье. В среде Зарубежной Церкви усилились голоса тех, кто не готов выйти из благоустроенной несопричастности к исканиям сегодняшней искалеченной, но живой некоммунистической России. В преддверии намечающегося Поместного собора РПЦЗ усилились обвинения Московской Патриархии и Российского государства и общества, якобы еще недостойных того, чтобы «чистое и непорочное» зарубежье признало их. Что же, Бог ему судья, но апокалиптический фон, на котором развивается очередная драма России, побуждает к ответственности.

Новый передел мира, начавшийся с разрушением исторического государства Российского под видом краха коммунизма, осуществляется, как и «во времена тиранов», прямой военной силой, однако под флером псевдогуманистического либерального универсализма. Центральная новая идеологема - «права человека» и земная жизнь как высшая ценность - этот либеральный новый «коммунистический манифест» апостасии XXI века, становится логическим завершением идеи автономности человека от Бога, итогом антихристианского Просвещения, который к рубежу Третьего Тысячелетия ведет через безверие к полной дегуманизации человека и подрыву не только двухтысячелетней христианской культуры, но и самого человеческого общежития, ибо человек только там, где дух выше плоти.

Гражданин мира, «свободный» от религиозных, национальных, семейных связей, живет «хлебом единым» в гедонистическом рабстве плоти и гордыни, исповедуя: «ubi bene ibi patria» - «где хорошо, там и отечество». Философия либерализма уже полностью извращается в ценностный нигилизм - нетерпимый и тоталитарный. Нация - уже не преемственно живущий организм, связанный духом и общим пониманием добра и зла и историческими переживаниями. Это охлос - толпа, пребывающая в гедонистической теплохладности и иллюзии народоправства, на деле - управляемая телевизионными технологиями. Это и есть судьба самонадеянного демоса и его мнимой кратии в «едином» мире, глашатаи которого, разбрасывая камни истории и сдавливая в объятиях, сопровождают свое участие демоническим искусительством: «Видишь царство сие, пади и поклонись мне и все будет твое».

Цивилизация «открытого общества» в своей всепоглощающей страсти к эгалитаризму бросает вызов не только православной Руси, но и всем великим духовным и национальным традициям человечества, чтобы обеспечить свое псевдобытие - историю без нравственного целеполагания. Новый этический и исторический нигилизм - это философия конца истории.

На этом фоне не пора ли признать, что упадок христианского мира случился не только по вине российского большевизма и «советчины»? И разве не настало время всем в полной мере осознать значимость восстановления русского православного форпоста для всего христианского мира в целом перед лицом не только геополитических и демографических, но и духовных вызовов грядущего столетия?

В вотчину Запада добровольно переходит Киевская Русь - колыбель русского Православия и символ византийской преемственности. Печальным знамением времени становится партнерство православной Грузии с атлантической Портой, а вход британских кораблей в Севастополь символизирует возвращение из прошлого века Восточного вопроса. Вместе с Россией рушится и поствизантийское пространство. Отпадают сухие ветви от общеславянского и православного древа после недолгого сербского сопротивления. Оболганное и непонятое, запутанное, как и все в XX веке подмен, - оно было последним чистым и ярким языком пламени, вырвавшимся из гнилостного тления славянства. Любого сопротивляющегося духовному и политическому давлению немедленно объявляют тоталитарным диктатором. Это окончательно убеждает, что обрушенный на нас в начале XX века коммунизм был одним из инструментов общего замысла уходящего столетия.

Xотя в 1917 году православие в России попытались распять и заковать в цепи, оковы рухнули, и оскудевший, но живой его дух высвободился и Россия снова на распутье. В судьбе России сегодня решается не только ее будущее, но и пути мировой истории.

Xочется верить, что для наших зарубежных русских Россия - это Отечество, которое не тождественно государству. Отечество - это Дар Божий, врученный для непрерывного национально-исторического делания с его взлетами и неизбежными падениями, которые не отчуждают даже разочарованного человека от собственной страны. Такой человек, даже переживая ее грехи и падения, не отринет свою историю. Ибо легко любить свое Отечество, когда можно им гордиться, когда оно сильно, и все его уважают и боятся. Но именно когда мать пьяна и лежит во грехе, оплеванная, осмеянная и покинутая всеми - только тот сын, что не отвернется, проходя мимо, а закроет собой ее грех и оградит от поругания.

Вспомним великих первых христиан, среди которых тщетно искать тех, кто бы призывал анафему даже на то государство, что распинало их и бросало в клетки ко львам. Они не призывали ни к дезертирству, ни к поражению своего государства. Доблестные воины-христиане - Святой Георгий Победоносец, Андрей Стратилат, Прокопий, Феодор Стратилат, не сомневаясь, служили верно своим мечом римскому государству и императору и столь же принципиально отказывались обнажить меч в свою собственную защиту. «Нет власти, которая не от Бога; существующие же власти от Бога установлены», -сказано апостолом Павлом про языческую Римскую империю. Этикой первохристиан было служение и повиновение «не только за страх, но и за совесть» (Рим. 13,5).

Ведь и гонитель Савл стал Павлом! Или наши заграничные пастыри подобно модернистам не верят в чудо перевоплощения? «Однако невероятное... для модернистов есть совершенный исторический факт, - пишет А.В. Карташев, - Римская империя, бывшая языческой, "во Xриста крестилася, во Xриста облеклась". Это чудо стало возможным потому, что его породило большое чудо Боговоплощения: "Слово плоть бысть". Как отдельному грешнику во Xристе, - пишет Карташев, - открыт путь к святости, так и грешному человеческому общежитию, то есть государству - во Xристе открыт путь к совершенствованию. Государство, построенное на грехе богозабвения и насилия, может и, следовательно, должно стать сообществом сынов Божьих, уподобиться благодатному Союзу Церкви». Эти вдохновенные слова русского эмигранта, утратившего свое государство и Отечество и страстно переживающего эту тему, пока для нас недосягаемо высокое духовное задание.

Почти без сопротивления сдалась и уходит христианская Европа... Кто же сопротивляется, кто бунтует? Бунтует парадоксально одна лишь постсоветская Россия! Этот бунт, пока интуитивный, не всегда последовательный и часто сформулированный в привычных клише XX века, порой неуклюжий, «прогрессивное человечество и цивилизованная Европа» уже клеймят как варварство и наследие тоталитаризма!

Но бунтует пока даже не Россия, а Русь. Она не боится быть не «политкорректной» и протестовать против поругания икон, она не видит в этом «свободы». Она не страшится насмешек и окриков «4-го либертарного Интернационала - Совета Европы» и не хочет видеть парады содомитов. Это она - нищая и соблазняемая земным раем, подвергнутая двойной стерилизации - марксизмом и либерализмом, вдруг отвечает на вопрос, «какое преступление нельзя оправдать ни при каких обстоятельствах», - «измену Родине»! (социологические опросы 2000 г.). Социологи в недоумении: ведь в цивилизованной Европе родина давно уже там, «где ниже налоги».

Россия в упадке, но Русь жива! Это о ней говорил основатель Зарубежной Церкви Антоний (Xраповицкий): «Очень было бы грустно лишиться русского государства, но Русь была, росла и сияла даже тогда, когда не было государства, как последние 450 лет рос и развивался гений греческий, как умножалась его вера, его патриотизм, его энергия под властью турок... Русское православие... , искусство, речь, сердце, открытость, самоотверженность и широта духа не угаснут под игом ни японцев, ни американцев, ни англичан, ни французов. Можно надолго уничтожить Россию, нельзя уничтожить Русь. И если бы приходилось выбирать одно из двух, то лучше пусть погибнет Россия, но будет сохранена Русь, погибнет Петроград, но не погибнет обитель преподобного Сергия, погибнет русская столица, но не погибнет русская деревня, погибнут русские университеты и заменятся английскими или японскими, но не погибнет из памяти народной Пушкин, Достоевский, Васнецов и Серафим Саровский».

Прав был Митрополит Антоний: «Святая Русь будет всегда». Антоний Xраповицкий и его выстраданное чутье не обманулись бы сегодня, когда бывшие комсомольцы, вообще не знавшие о Xристе, подобно некогда оглашенным римлянам текли и текли к Саровской обители Святого Серафима, шли десятками тысяч пешком по трое судок, ночуя в палатках. Не стоит удивляться либералу, что еще при Пушкине «просвещением свой разум осветил», «нежно чуждые народы возлюбил, и мудро свой возненавидел», который, скрежеща зубами, недоумевал: «Откуда это, и куда они, ведь там не объявлены распродажи, чтобы «покупать и экономить» - «buy and save», как делает «цивилизованная» Америка в Великую Пятницу.

Но что же пастыри Зарубежной Церкви? Прослезились ли они, что «жива Русь», жива и непоколебима Вера, давшая русским смысл их исторической жизни, а значит и возможность нашего исторического воскресения, как мечтал и верил Антоний Xраповицкий?

Ничуть... По епископу Евтихию - это всего лишь вслед за «предателями-сергианцами» пришли «другие миллионы, которым нужно что полегче, не обременяющее их совесть и ответственность».

Грустно читать тех эмигрантов-мирян, которые, закрывшись в башне из слоновой кости, бесконечно воспроизводят и переносят на сегодняшние Россию и русских представления об «окаянных днях» и бесах 20-х годов, единственно ведомые им от дедов. Только полное неведение о мучительных путях идеологии и практики 70-летней истории России в облике СССР могло не позволить им заметить, насколько уже послевоенный СССР был не похож на большевистскую Россию 20-х. Он, остававшийся, конечно же, не Россией, был и приговорен Западом за то, что перестал быть в нужной тому мере анти-Россией после очищающей жертвенной борьбы с Гитлером. Надо ничего не понимать в истории XX века с его соперничеством «бесов социальности» и «демонов индивидуализма», чтобы не почувствовать, что на самом деле стояло за разрушением СССР.

Надо намеренно изолировать себя от реальности и не хотеть ничего в ней менять, чтобы не видеть, как непохожи сегодняшние русские, Россия и ее многострадальная Церковь на то представление о них, что составлено из клише 70-летней давности! Надо не желать выйти из удобной несопричастности к реальной борьбе добра и зла, чтобы отвергать посланный самим Господом исторический шанс! Вот поистине, кто похож на тех, «кому нужно, что полегче, не обременяющее их ответственность», кто предпочитает комфортабельно продолжать менторствовать и отвергает новое призвание!

А попытки объявить весь клир и паству России «полковниками» и лицемерами?! Как без стыда читать домыслы, будто во время войны и блокады «сергианский клир» наслаждался роскошью и яствами номенклатурных условий! Стыдно и грустно, и потому, что это неправда, оскорбляющая память тысяч священников, голодавших, бедствовавших, а также повешенных и сожженных оккупантами вместе со своей паствой. Стыдно и потому, что уровень аргументации убог, ибо, если и случаются недостойные в служении или недостойные матери, так это не дает нам права и основания оскорблять недоверием само служение или само материнство.

Пока русские стоят друг против друга и в течение ста лет кричат: «Распни, покайся!», - весь остальной мир будет все также пожинать плоды нашего национального упадка, маловерия и гордыни, нашей разобщенности и сектантства, нашей неспособности найти согласие ни по одному вопросу нашего прошлого, настоящего и будущего!

Отвергнуть с гордыней и превосходством протянутую вам сегодня руку, отринуть надежды русских людей, которые с замиранием сердца и с нерассуждающей детской радостью ждут воссоединения семьи, - это будет ударом по Руси, ударом тем более тяжелым, что не от врага, а от брата. Это нанесет непоправимую обиду самым искренним чувствам миллионов людей, которые с восхищением относились к подвигу Зарубежной Церкви, но даже не подозревали, с каким презреньем, оказывается, к ним самим относятся их же русские братья за рубежом. Не обесценит ли это совершенный некогда подвиг русской эмиграции, сохранившей свою русскость и веру на чужбине, сохранившей в своем сердце «ту Россию, которую мы потеряли» и пронесшей ее в своей любви и вере как в песенке Сольвейг? Так не потеряйте же теперь Россию выжившую, выстрадавшую, ищущую, и непокорную глобальному управлению!

Неужели русские за рубежом, давно уже комфортабельно живущие в замкнутом круге единомышленников и в иллюзии, что они и есть Россия, будут придирчиво проверять живую реальную Россию на русскость? Каково же будет разочарование русских людей, которых уже заставляют сдавать унизительный экзамен на цивилизованность новоявленные троцкисты-либералы из европейских институций, изгоняющие под раскаты отдающегося эхом вольтерьянского хохота последние следы христианских ценностей!

Русские люди в России никогда не поймут тех, кто закрывается сегодня в скорлупе собственной непогрешимости, превращая свой прежний подвиг в горделивую медаль, и не хотят видеть живой России и Руси за пределами своей самости. Да, в своей новообретенной вере и любви постсоветские русские куда менее образованы и даже, наверное, «невежественны» с точки зрения православных профессоров Сорбонны, с которыми, привычнее иметь дело Зарубежной Православной Церкви. С ними, наверное, легче как с паствой, чем с не по своей вине утратившими опыт христианской жизни, но ищущими его истово. «Потребуется перевоспитание целого поколения для достижения подлинной политической, экономической и духовной свободы русского народа», пишет о нас протопресвитер Валерий Лукьянов, сомневающийся в способности РПЦ вести нас по этому пути: «Свободна ли Московская Патриархия от контроля своих действий политической конъюнктурой? Очевидно, нет».

К лицу ли эта брезгливость и назидательность? Разве невозможно и Зарубежной Церкви предъявить счет грехов и падений, нестроений и катастрофической политической слепоты! Мы же готовы не упрекать вас в сотрудничестве с Гитлером и его языческой доктриной природной неравнородности людей и наций - с тем, кто собирался сократить население России до 40 млн. человек и превратить русских из нации в безликий материал, в свинопасов и горничных, едва умеющих читать на немецком языке географические указатели. Или вам неизвестны документы об этих планах? А если мы не доросли до вас, так не миссия ли как раз быть «среди больных, но не здоровых»? Да и так ли уж они больны, эти «советские русские», если после всего, что им внушали в течение жизни трех поколений, не боятся заявить миру о своем несогласии с утратой нравственного целеполагания человеческой жизни и истории, и отвергнуть ту свободу, которая не свобода совести, а свобода от совести?

И разве это не лучше всего говорит о Русской Православной Церкви, которая выполнила, значит, свою главную миссию, перед которой меркнут все реальные и мнимые грехи: Церковь, прошедшая со своим народом все исторические драмы и искушения, поистине «живя там, где престол сатаны», значит, содержала имя Божье, и не отреклась от веры Его, раз сумела в невиданных условиях сохранить в своих чадах и веру, и потребность в вере, способность различать грех и добродетель, добро и зло, в какие бы модные и соблазнительные после тоталитаризма одежды те ни рядились.

Нынешние сомнения подобны искушениям человека, захотевшего принять крещение, которому враг человеческий нашептывает: «Подожди, ты не готов, не сегодня, - завтра»! Но завтра может не быть! Когда все силы мира объединились, чтобы воспрепятствовать восстановлению Россией своей национально-религиозной ипостаси, своего права на продолжение в мировой истории со своими целями и ценностям бытия, когда новые Парвусы оплачивают старые сценарии разрушения России, а прежние державы маскируют фарисейски свои преемственные интересы высшими цивилизаторскими целями, русские люди не смогут понять, в чем же доблесть и «истинность» той Церкви, что не способна отринуть второстепенное и вместо объятий предъявляет счет и просит погасить вексель. Что же это за вера, что не содержит всепрощающей любви, что же это за православные, что ищут сучок в глазу ближнего, что же это за любовь к России, похожая больше на любование собой вместо России.

А может быть, наши братья за рубежом просто боятся пойти против «mainstream» и «глобального управления» и не решаются рискнуть своим защищенным (потому что ни на что не влияющим) существованием в том антиправославном мире? Ведь и на них может распространиться частичка того давления, что сегодня многократно превышает давление на коммунистический СССР, если они поддержат Россию и русских, все еще сопротивляющихся ему? В таком случае, напрашивается вопрос, «свободна ли РПЦЗ от контроля своих действий политической конъюнктурой»? И многие русские люди склонны будут с грустью и разочарованием подумать: «Очевидно, нет». И с ними будут и тысячи русских за рубежом, что страстно переживают за Россию и за единство.

Не оправдав их чаяний, РПЦЗ обрекает себя на роль этнографического музея ушедшей цивилизации, на существование в резервации вне темы России и русских в мировой истории. Россия же будет и сама выстаивать, ибо на удивление всему миру она уже опять вступила на путь поиска нравственного целеполагания жизни и истории. В ней, единственной стране христианского мира, открыто идет дискуссия, давно невозможная на Западе.

Посткоммунистическая Россия, зависимая экономически, потерявшая выходы к морю, обнищавшая, опутанная долгами, три четверти века оторванная и от Xриста, и от собственной истории и культуры, действительно погрязла в грехах, но сохранила Веру и Церковь. И именно она осмеливается возражать Западу не только в его задаче века - уничтожении российского великодержавия и русской исторической личности во всех их геополитических и духовных определениях, но и в попытках соблазнить ее новым земным раем. Ее сопротивление объявлено «тоталитаризмом и русским фашизмом», но только слепец не увидит за этим клише извечные западные фобии в отношении Православия и России, рядившиеся в разные одежды, но единые для папского Рима и безбожника Вольтера, для де Кюстина и К. Маркса, для Ленина с Троцким, и для кумира постсоветских либералов А. Сахарова - «царизм», «русский империализм», филофейство, византийская схизма, варварство варягов и любовь к рабству.

«Господи, помоги мне не ошибиться!» - взывает епископ РПЦЗ Евтихий.

Поистине так, помоги, Господи!

Помоги узреть то, что дается вооруженному любовью, помоги осознать: «Нас разделяют символы прошлого, но должны объединить задачи будущего»!

Pravoslavie.ru

28 апреля 2006 г.

Россия в новых геополитических реальностях

Конкретные задачи противостояния непосредственным угрозам безопасности и независимости России, сформулированные Владимиром Путиным, необходимо осмыслить в широкой исторической перспективе и геополитической ретроспективе. Перед нами уже в течение двух десятилетий развивается настоящий масштабный передел мира. Эта новая реальность имеет ряд характеристик, встречавшихся по отдельности, но никогда ранее не совпадавших.

Геополитический рисунок напоминает устремления прошлых веков, многократно усиленные задачей поставить под контроль мировые ресурсы и стратегические подступы к ним.

Вокруг Средиземного моря уже тысячи лет назад велись войны за кольцеобразный контроль, то есть обнимающий оба побережья. Еще во времена древнего Рима это давало господство над тогдашним миром. Северное побережье Африки, Аравийский полуостров, Ирак и Иран, Персидский залив, Иран, российское Предкавказье именуются в аналитике глобальных ресурсов мировым углеводородным эллипсом. В нем залегают самые масштабные и легко извлекаемые запасы нефти планеты, обеспеченные водными путями транспортировки.

Открытие запасов нефти на рубеже XX-XXI веков многократно повысили военно-стратегическое значение морских подступов к ним с севера и юга и территорий вокруг этих путей. Что же это за территории? Это и Балканы, и Украина, Молдова, Румыния, это и Азербайджан и Грузия, Израиль и Турция - именно те государства, которые Запад стремится включить в НАТО и которые участвуют в последних крупных проектах транспортировки нефти. И именно во многих из них в последнее десятилетие либо прошли цветные революции, приведшие к власти прозападные режимы, либо осуществлено военное вторжение (Ирак, Афганистан, Ливия). Примыкает к этому региону Центральная Азия - южное подбрюшье России, которая также окружена «демократическими ухаживаниями» Запада.

В таком процессе может произойти оттеснение России на Северо-восток Евразии от главного центра коммуникаций энергоресурсов - Средиземноморья и Черноморо-каспийского региона. И это особенно критично на фоне втягивания в атлантическую орбиту территорий от Балтики до Черного моря, поощрения пожара на Кавказе, вовлечения в американскую орбиту Грузии и попыток вытеснения России с Черного моря.

Xарактеристикой нынешнего передела мира является и целенаправленный подрыв классического международного права и его главной основы - суверенитета. Это ставит вопрос о будущих инструментах регулирования международных проблем, ибо фактор военной силы вопреки псевдогуманистической риторике колоссально возрос, а границы стали куда более зыбкими, чем в демонизированную эру «конфронтации». Россия все более решительно и четко выступает за строгое выполнение норм и принципов международного права и неукоснительное следование Уставу ООН. Задачей будущего периода становится мобилизация потенциальных соратников в нелегком деле возвращения к правопорядку.

Отличительной особенностью нашего времени стало и невиданное со времен религиозных войн идеологическое обоснование применения силы и диктата, манихейское деление мира на воплощенное добро и зло. Попытка выстроить «Новый порядок на века» -«NOVUSORDOSECLORUM» (девиз на государственной печати США) - имеет одновременно все черты оправдания экспансии сенатором Бевериджем, грубого империализма Теодора Рузвельта и мессианизма Вудро Вильсона: «Мы управляем вами, так как это в ваших же интересах, а те, кто отказывается это понимать, представляют собой зло», - поскольку «США превосходят все остальные политические порядки, а новый американский империализм служит высшей моральной цели».

Однако нелишне (в очередной раз!) напомнить, что Устав ООН в Главе I «Цели и принципы» не отдает предпочтения ни одной политической модели и вообще не упоминает «демократию». В ней утверждается суверенное равенство всех многообразных субъектов международных отношений, то есть республики и монархии, общества религиозного, и общества секулярно-либерального (западного типа). С точки зрения классического международного права и Устава ООН они абсолютно равноценны и между ними нет отношений высшего к низшему, прогрессивного к отсталому.

Именно под идеологическим флагом «вхождения в цивилизованное сообщество» Россия стремительно утратила свою роль равновеликой совокупному Западу геополитической силы - препятствия для управления миром. Российское великодержавие в конце XX века было объявлено угрозой и Европе, и идеалам прогресса - суверенитету, самоопределению, равноправию, демократии. СССР устранился, Россия на время утратила традиционные внешнеполитические ориентиры, и в тот же миг именно эти идеалы были попраны.

Пока постсоветская элита бредила инфантильным «новым мышлением», Запад спешно действовал испытанным «старым», последовательно интегрируя в свою военную орбиту ареал многовекового влияния России, а теперь уже и продвигая свою военную инфраструктуру к ее новым границам. В отсутствие сдержек и противовесов создан мощнейший механизм финансового, политического, военного и невиданного информационного давления на мир в целом и на каждого члена мирового сообщества в отдельности.

Xотя век и тысячелетие Россия и русские переступили, утратив свершения многих поколений и сдав отеческие гробы не только советской, но трехсотлетней русской истории, восстановление Россией инстинкта самосохранения, сопротивление вытеснению на обочину мировой истории было неизбежным. Гуманитарные интервенции, поощрение самопровозглашенными менторами демократии серии «оранжевых» революций, именовавшихся бы в самом западном мире еще четверть века назад государственными переворотами, военное вмешательство в политические процессы других стран ради свержения неугодных режимов - все это привело к банкротству как самого западного либерализма в сознании российского общества, так и его идеологических адептов.

«Мюнхенская риторика» президента В. Путина стала демонстрацией национально-государственной воли, восстановила честь и достоинство России на международной арене. В Мюнхене США утратили узурпированное право выступать от имени мифического мирового «цивилизованного сообщества». Это приблизило к неизбежному фиаско проект однополярного мира. Россия осознала в полной мере, что судоходные реки, выходы к морю, незамерзающие порты одинаково важны как для монархии XVIII века, коммунистического государства, так и для демократий XXI века.

На смену нигилистически прозападным настроениям постперестройки, в российском обществе сформировался консенсус в том, что самобытность России - это фундаментальная ее особенность и ценность, а исторически жизнеспособная национальная государственность в эру глобализации не может быть основана на заимствованных схемах.

Заметим, что естественная глобализация, порожденная свободным движением культур, технологий, людей, капиталов и ресурсов, совсем не тождественна «идеологии глобализма», ставшей флагом мирового либерального сверхобщества под американской эгидой. Информационные технологии - это мощное орудие «мягкой силы» позволяют осуществлять экспорт стереотипов сознания - идеологическое программирование. Манипуляция общественным сознанием через электронные СМИ и Интернет - необходимое условие «глобального управления». Во всех странах обывателю внушается мнимый идеал «гражданина мира», несопричастного к делам Отечества, а элите, в случае ее покорности, - иллюзия сопричастности к мировой олигархии.

Но глобализация уже вовсе не означает универсализацию прогресса, как это было в эпоху модерна, а наоборот чаще обрекает подражателей на консервацию и даже прогрессирующее отставание. Нельзя выиграть на чужом поле, играя по чужим правилам.

Эксперименты XX века очевидно продемонстрировали: для России одинаково губительны как самоизоляция, так и насильственное обезличение. Модель «догоняющей» модернизации и породившая ее теория единого пути развития, которым привержены до сих пор российские эпигоны, давно отвергнуты в новых концепциях мировой науки. Простое подражание Западу не приносит модернизацию.

К тому же глобализация положила начало неотвратимой социальной трансформации самого Запада, что особенно видно на примере Европы, и Запад уже не может оставаться универсальным образцом. Развитие Китая, Индии опровергает тезис о непременной тотальной вестернизации как условии модернизации. Сегодня надо искать собственную незаменимую нишу, быть лучшим хотя бы в чем-то, или уникальным, - пишет философ и социолог В. Федотова, суммируя последние выводы. Главный из них - специфические нужды основной геополитической единицы современности - национального государства - диктуют подъем национальных моделей развития, и Запад неизбежно становится лишь одной из них.

* * *

Опыт последних драматических десятилетий говорит: чем сильнее и самостоятельнее Россия, тем важнее она для Запада, тем больше с ней считаются, ибо такая Россия - системообразующий элемент международной структуры. Но без национальной воли никакая материальная сила, даже наличие ядерного оружия не работает - мы это видели в начале 90-х. После Мюнхенской речи и решительного признания Россией независимости Южной Осетии и Абхазии, Запад не может уже ни игнорировать, ни изолировать Россию, смело очертившую круг своих национальных интересов.

Особенно это заметно на примере сложного взаимодействия России и Европы - дилеммы, которую не обошли вниманием крупнейшие русские умы прошлого. Специфика нашего времени в том, что стратегические потери России вовсе не перешли к ее прежним континентальным соперникам или соседям. Разразившийся системный кризис либеральной экономики особенно наглядно обнажил факт, что возвращение Прибалтики, Венгрии, Чехии, Польши, балканских государств в западный ареал, в конечном итоге, не сделали Европу сильнее перед вызовами грядущего века, а хваленый финансово-экономический каркас Евросоюза едва выдерживает дополнительное бремя.

Кое-кто в Европе уже признает, что поспешное включение восточноевропейских стран в евро-атлантические структуры нужно было для превращения «растущей Европы» в «реальный трамплин США для продвижения в Евразию», как откровенно изрек Зб. Бжезинский. Одно из следствий - даже некоторое падение ее роли в мире. А размещение американских средств ПРО в Восточной Европе и вовсе обессмыслит и девальвирует даже ядерный статус Франции. Так что напрасно «старушка Европа» радовалась утрате Россией обретений Петра Великого, не дававших ей покоя два века. Европе еще предстоит осознать, что с перемещением динамизма развития в Азию, роли Европы в мировой политике угрожать может не российское великодержавие, а, наоборот, только его ослабление.

Только новое культурно-историческое и экономическое сотрудничество России и Европы может дать обеим необходимый в новом веке исторический импульс. Подлинное единство - не в новых разделительных линиях. Подъем и историческую энергию может принести Европе соединение наследия, творчества и возможностей всех ее составляющих: германской, романской и славянской, Европы латинской и Европы православной.

Россия может и должна стать фактором международной и межцивилизационной стабильности и равновесия, только обеспечив стабильность и безопасность своих исторически-преемственных стратегических интересов и рубежей. Будущее России - это будущее Европы.

* * *

Xотя суждение известного французского ученого Эмманюэля Тодда о «вступлении глобальной американской державы в фазу заката своего военного, экономического и идеологического могущества,[1] пожалуй, преждевременно, большинство экспертов, в том числе ведущих российских американистов, уже согласны в том, что имперский ресурс США небезграничен, а сама Америка уже в недалеком будущем останется, хотя и самым мощным, но уже всего лишь одним из центров. США проглядели взлет китайского дракона, перспективы роста которого уже сделали Китай потенциальным соперником № 1.

Перед нами новая геополитическая реальность, в которой должны осмыслить свое место и Россия, и Европа, и сама Америка. Однополярный мир не состоялся, а глобальная структура, которую пытается выстраивать Вашингтон, не обретает характер устойчивой и самовоспроизводящейся системы. Ее поддержание требует ежегодно истерически театрализовывать провоцируемые конфликты для военной оккупации очередного региона и институционализации перманентного состояния войны.

В новых и быстро меняющихся конфигурациях еще не завершенной системы международных отношений Россия должна самостоятельно определить свое место между Европой, Америкой и Китаем.

Перед Россией задача - стать во втором решающем десятилетии XXI века серьезным фактором равновесия этих центров силы, стать одной из необходимых и востребованных опор нового мирового геополитического устройства. Россия нужна и Европе, и Америке, и должна разумно использовать это. Но для сильной европейской роли необходима сильная азиатская политика.

Россия, наконец, восстанавливает свою многостороннюю историческую стратегию, как и подобает великой евроазиатской державе, политику, соответствующую ее естественной геополитической миссии, - быть держателем равновесия между цивилизациями, между Западом и Востоком. Россия выстояла, что обанкротило картографические пасьянсы Бжезинского, чья «великая шахматная партия» была сконструирована на дележе российского наследства на просторах Евразии.

Идея Евразийского пространства, предложенная В. Путиным, не имеет ничего общего с восстановлением СССР, в чем его не преминули обвинить извечные оппоненты внутри и за рубежом. Нельзя дважды войти в одну реку, и мир стал совершенно иным. Востребованность этой роли России сегодня определяет не только ее стратегическое положение на континенте с выходом к трем океанам, которое не потеряло значение.

Наша самостоятельность и независимость - это не только средство противостоять давлению, но и право на историческую инициативу. Да, Америка построила свой рай на земле, впечатляющий своим богатством. Устроившись на вавилонской башне из зеленой бумаги, она взимает имперскую дань. Россия же обладает тем, чего нет ни у США, ни у Европы. Это не только ресурсы.

Это бесценный и уникальный опыт многообразия, делающий Россию моделью мира с его великими перепадами в культуре, картине мира, потенциалах. Она знает конструктивное взаимодействие на своей территории и в своем историческом проекте всех цивилизаций - «от потрясенного Кремля до стен недвижного Китая». Ей ведомо все: и безумное богатство и средневековая бедность, жизнь в пустыне и в вечной мерзлоте, высоты культуры, технологии, научной мысли и архаика. Ей внятно все - проблемы и хижин, и дворцов. Она одновременно живет в трех веках - в прошлом, настоящем и будущем. У нее опыт уникального сотворчества с исламом. И этот опыт и единство во множестве дают ей способность понимать и принимать других, уважая их инаковость, что не дано американцам с их кальвинистской уверенностью в «божественном предназначении» «управлять дикарями и народами зла» (сенатор Беверидж). На фоне высокомерного менторства и грубой экспансии, Русский проект Евразийского пространства - это идея иного, справедливого мира - мира гармонии многообразия. На огромном пространстве свободного обмена достижениями каждый сможет молиться своим богам, но принадлежность к большому проекту может стать источником энергии к модернизации и развитию без порабощения и утраты самобытности.

Полицентричность уже обрела реальность с превращением Китая в великую державу XXI века и неизбежной консолидацией бурно растущего исламского мира, как бы ни пытались ее на время затормозить вмешательством в дела Ливии, Египта, Сирии. В возникающем соперничестве Россия не должна позволить быть используемой против кого-нибудь любым партнером во взаимодействии или противостоянии между Америкой и исламом, между Китаем и Америкой.

Горчаковское «Россия сосредоточивается» - как нельзя лучший девиз, выбранный нами для будущего этапа нашего взаимодействия с миром. Обретенная трезвость в мировой политике не допускает постановку вопроса: либо конфронтация, либо вечная дружба. Мы научились, и знаем, что в формуле «стратегического партнерства» всегда присутствует никогда не прекращающееся стратегическое соперничество.

Имея стратегические цели, отнюдь не совпадающие в главном с США, Россия, заинтересована в поддержании на высоком уровне рабочих отношений с Вашингтоном. А США сегодня, возможно, впервые после упадка России в 90-х, тоже становятся заинтересованными в России, потому что именно самостоятельная Россия с сильной государственной волей и сильным лидером есть фактор мирового равновесия. Чем сильнее мы будем, тем сильнее будет эта общая заинтересованность. Патриарх американской внешней политики Дж. Кеннан в свое время метко определил диалектику взаимоотношений США и России/СССР: они должны быть «в разумной степени хорошими, в разумной степени отдаленными». Сегодня эта мудрая формула означает отношения, связанные интересами, но свободные от идеологических объятий, едва не удушивших нас в годы нигилизма. Поистине жизнь подтверждает Экклезиаста: «Время разбрасывать камни и время обниматься, время собирать камни и время уклоняться от объятий».

Для России быть великой державой - это не блестящая мишура на национальном платье, которую можно снимать и одевать по праздникам. Это единственное условие нашего самостояния в мировой истории.

Российская газета

29.02.2012

Россия должна сосредоточиться

Вот уже двадцать лет Россия напряженно ищет свое место в стремительно меняющемся мире. Эти поиски начались с романтических надежд на скорое вхождение в «общеевропейский дом» и присоединение к западной цивилизации. Однако мечты разбились при соприкосновении с суровой геополитической реальностью, после чего пришло осознание, что Россия сможет успешно развиваться лишь как самостоятельный и независимый игрок. Между тем мир в XXI веке обещает быть не самой комфортной средой обитания. Эрозия международного права, стремление США к глобальному диктату, попытки привести все страны к единому «демократическому стандарту», рост числа локальных конфликтов, серия революций на Ближнем Востоке - вот та реальность, к которой придется приспосабливаться нашей стране. О внешних вызовах, стоящих перед Россией, размышляет известный историк и политолог директор Фонда исторической перспективы и руководитель парижского отделения Института демократии и сотрудничества Наталия НАРОЧНИЦКАЯ.

«Нам внушили, что мы -неудачники мировой истории»

Главная наша угроза находится не вовне, а внутри страны - это катастрофическая ситуация в демографии. Существует определенная взаимосвязь между величиной территории и состоянием державообразующего этноса, коим в случае с Россией является русский народ. А его численность, к сожалению, продолжает сокращаться.

Я не стесняюсь говорить о том, что именно русские являются государствообразующим этносом, поскольку это не направлено против других народов. Многонациональность России - ее изначальная сущность. Как писал Василий Осипович Ключевский, еще до крещения Руси в дружине киевского князя был целый интернационал, что отличало русское государство от Европы, которая шла по пути создания мононациональных и моноконфессиональных обществ. Россия же на протяжении столетий накапливала уникальный опыт сожительства и соработничества народов - каждый из них мог молиться своим богам, что не исключало принадлежность к целому. Однако когда державообразующий этнос находится в упадке, это негативно сказывается на положении представителей других национальностей.

Почему же русские сегодня пребывают в кризисе? Причин много. Нельзя забывать, что русским на протяжении всего XX века сначала большевики, а потом либералы-экстремисты внушали мысль, будто они - неудачники мировой истории, что их культура и традиции противоречат общечеловеческим ценностям, а патриотизм является «прибежищем негодяев». Борьба с мифическим «великодержавным русским шовинизмом» с 1917 года шла практически непрерывно. Любые проявления национального чувства моментально трактовались у нас как ксенофобия, хотя любовь к своему совсем не означает ненависть к чужому. Стоит ли удивляться, что мы получаем такие уродливые явления, как движение скинхедов? И все почему? Когда национальному чувству не позволяют развиваться в освещении высших ценностей, оно деградирует до уровня животного инстинкта. Так что рост популярности праворадикальных движений свидетельствует не о переизбытке любви к Отечеству, а о недостатке патриотизма...

По своему потенциалу Россия имеет все основания быть великой державой. У нас есть возможности для устойчивого развития- полный комплекс природных ресурсов, квалифицированная рабочая сила и достаточная военная мощь, чтобы эти ресурсы защищать. Таким уникальным положением могут похвастаться, пожалуй, только США. Даже стремительно развивающийся Китай обладает гораздо меньшим потенциалом, ведь постоянная забота о прокормлении миллиардного населения - очень и очень трудная задача.

Тем не менее, при всем нашем уникальном положении в последние двадцать лет вокруг России непрерывно сжималось геополитическое кольцо. Всколыхнулись целые цивилизации - исламская, пантеистическая цивилизация Востока и, конечно, Запад. На протяжении девяностых годов шла бескомпромиссная борьба за российское наследство, что вполне закономерно: вакуум силы всегда порождает непреодолимое искушение занять пустующую нишу. И пока мы вели разговоры о новом политическом мышлении, мир продолжал пользоваться хорошо испытанным старым. Когда наши военные корабли перестали бороздить океаны вдали от российских берегов, это не побудило американские корабли вернуться в свои порты. И я не стану упрекать за это американцев! Почему они должны игнорировать законы геополитики, пока мы предавались кабинетным доктринам о превосходстве общемировых ценностей над национальными интересами?

Лишь после серии тяжелейших провалов мы начали осознавать, что ковавшиеся веками законы международных отношений никто не отменял. Тот, кто хорошо знает историю, может легко проследить преемственность многих направлений во внешней политике разных стран. Скажем, когда русские осваивали Сибирь и Северный морской путь, никто против этого не возражал. Но стоило России выйти к Черному морю и Кавказу, как этот регион моментально стал объектом самого пристального внимания со стороны англосаксов. Причем это справедливо как для царских времен, так и для современных международных отношений - только на месте Великобритании сейчас находятся США. Так что России волей-неволей приходится возвращаться к своим внешнеполитическим традициям в отстаивании национальных интересов.

«В уставе ООН термин «демократия» не упоминается»

В XXI веке нам предстоит жить и развиваться в очень противоречивом и неспокойном мире, сталкиваясь с целым рядом острейших вызовов. Главная проблема современной политики - это ползучий кризис классического международного права. На наших глазах терпят крах суверенитет и государство-нация - понятия, которые со времен Вестфальского мира 1648 года были краеугольным камнем международных отношений. Это очень опасная тенденция, которая может привести (и уже приводит!) к печальным последствиям. Кстати, само понятие суверенитета заложено в устав ООН. Да, в этом документе также впервые сформулированы правила поведения государств (в том числе по отношению к собственному народу), соблюдение которых дает им право считаться уважаемыми членами мирового сообщества. Но при каждом таком постулате говорится, что эти правила не отменяют принципа невмешательства во внутренние дела государств.

Когда я цитирую моим западным коллегам первую главу устава ООН «Цели и принципы», они очень удивляются, что термин «демократия» в ней вообще не упоминается. То есть монархия и республика, прогрессивные и отсталые страны, религиозные и светские общества равны перед международным правом. А государства имеют полное право выбирать такой политический строй, какой наиболее адекватно отвечает их культурным традициям. Откуда тогда взялось понятие «государство-изгой»? Разве кто-то имеет право решать, какой политический режим следует иметь той или иной стране?

Поймите меня правильно: я вовсе не являюсь поклонницей тиранических режимов. Но даже если мне не нравится какой-то руководитель, я не имею права лезть в чужой монастырь со своим «демократическим уставом». Это не мое дело. Демократия - это то, что хочет народ, а не то, что указывают правительства других стран. У нас же «светочами демократии» взята на вооружение какая-то большевистская манера: если народ не разделяет их воззрений, то нужно заменить народ! Неужели мы приходим к попыткам тоталитарного утверждения неких «золотых стандартов»? Похоже, что так.

Обратите внимание на современные конфликты! На вооружение взята фарисейская модель поведения, которая значительно хуже, чем та, что была в языческие времена. Если в Х веке князь Святослав перед началом похода предупреждал хазар: «Иду на вы», то сейчас иные страны начинают бомбить даже без объявления войны. Ведь тому, кто развязывает «гуманитарную интервенцию» в защиту прав человека, можно все или почти все.

Меняются и причины, по которым развязываются военные конфликты. Как пишет американский политолог Стэнли Хоффман, «войны с целью повлиять на внешнюю политику того или иного государства были всегда. Но войны с целью повлиять на его внутреннюю политику - явление абсолютно новое».

Пример такого рода конфликта - операция НАТО в Ливии. Это тот самый случай, когда основанием для нарушения суверенитета и бомбардировок служит несоответствие внутренних стандартов страны установленным кем-то правилам. Но ведь это вопиющее беззаконие! Причем эта ситуация особенно опасна тем, что по мере деградации международного права на первый план выходит право сильного, из-за чего растет напряженность и множится число локальных конфликтов. На Западе очень любят сетовать по поводу распространения ядерного оружия, хотя эта действительно опасная тенденция связана с тем, что только наличие ядерной бомбы спасает вас от нападения могущественных держав. Получается, что «защитить свою козу» маленькие страны могут только в том случае, если у них есть атомное оружие.

Я считаю, что миссия Россия - всегда стоять на страже международной законности. Нарушения международного права случались и раньше, но эти нарушения - во многом благодаря нашей позиции - так и классифицировались. В итоге основополагающие принципы продолжали худо-бедно существовать. Однако когда сегодня попрание норм международного права не получает должной оценки - последствия могут быть страшны как для самой России, так и для всего человечества.

«Глобализацию подменяют глобальным управлением»

Колоссальный вызов, стоящий сегодня перед российской цивилизацией, связан с глобализацией. Спору нет, у этого процесса есть вполне естественные проявления - свободное перемещение рабочей силы, капиталов, товаров, технологий и так далее. Однако глобализацию у нас подменяют глобальным управлением, в котором не заинтересован никто, кроме мировой финансовой олигархии. Для большинства стран мира эта тенденция порождает острейшие проблемы. Она раскалывает целые народы на узкую элитарную прослойку, втянутую в «глобальный мир», и нищие, бесправные массы.

Ползучую эрозию суверенитета я зафиксировала еще в 1970-е годы. Именно тогда начинают издаваться журналы с названиями вроде Global governance (англ.: «глобальное управление»), и именно тогда стали заметнее интеллектуалы, призывающие привести мир к некому единому образцу. К примеру, британский политолог Джордж Булл в одной из своих книг предлагал делить человечество на «мировое общество» и «мировое сообщество». К последнему имеют честь принадлежать исключительно западные страны, потому что они объединены общими демократическими механизмами.

Вообще, дискуссии об утверждении некой мировой демократии всегда меня поражали. Нет, я не являюсь поклонником всего, что происходит в нашей стране, - демократические нормы еще долго будут приживаться на русской почве. Но признавая необходимость перенимать положительный опыт США и Европы, я не стала бы представлять Запад в качестве такого уж «эталона демократии». Там хватает своих проблем. Посмотрите: демократические институты в Америке и Европе уже давно управляются элитами и описываются с точки зрения теории элит! Это мы пока находимся в той стадии, когда для нас главное - выборы не сфальсифицировать. А на Западе управление давно осуществляется так, что можно спокойно обходиться без подтасовок.

Кстати, в Америке до сих пор действует очень архаичная и несовершенная система выборов. Усилиями коллегии выборщиков там нередко побеждает кандидат, который не набрал большинства голосов. А еще в ряде штатов можно прийти на избирательный участок и подписаться Шекспиром или Леонардо да Винчи - и вас без проблем допустят к избирательным урнам. Разве вправе страна с такой несовершенной системой выборов учить весь мир демократии?

Я уже не говорю о поразительной клишированности тезисов речей западных политиков. Мне нравится приводить в качестве примера одну забавную цитату из Кондолизы Райс. Вы только вслушайтесь: «В то время как все страны мира триумфально идут по пути демократии и свободного рынка, некоторые хотят остаться в стороне от этой столбовой дороги». Молодежь об этом не знает, а ведь люди нашего поколения выросли на подобных бравурных лозунгах! Только во времена СССР «магистральным направлением» считался «переход от капитализма к социализму».

Судя по новейшим тенденциям, на Западе сейчас в какой-то мере наступает «конец истории», предсказанный американским политологом Фрэнсисом Фукуямой. Для меня самым ценным в его статье является признание, что либеральная идея, лишившись в конце 1980-х годов своего коммунистического оппонента, утратила стимул к самосовершенствованию. Да, на волне критики пороков предыдущей модели она принесла немало позитивного, но стоило ей остаться без противовеса, как она стала сама накапливать грехи и нестроения. Посмотрите, сегодня либеральный Запад все чаще выступает в качестве всемирного ментора, приобретая поистине тоталитарные черты!

Возьмем для примера идею мирового суда, которую в последние годы продвигают западные элиты. Гаагский трибунал превратился в политическое судилище, в котором рассыпаются все процессы! Разве может орган, созданный определенной группой стран, судить гражданина другого государства за действия, которые у него на родине не считаются правонарушениями? Если да, то это означает конец национального права. Давайте на мгновение представим такую ситуацию: исламские страны создают Международный трибунал на основе шариата, добиваются от Вашингтона выдачи Билла Клинтона и судят его за нарушение супружеской верности. С точки зрения ислама это выглядит логично, не правда ли? Однако при всем моем критическом отношении к США я в этой ситуации встала бы на защиту Соединенных Штатов, потому что они имеют полное право жить по своим законам, но не вправе навязывать их другим.

«В глобальной политике царит фарисейство»

Как мы видим, Запад делает с миром все, что заблагорассудится. Однако с Россией, чье влияние в последние годы существенно возросло, он вынужден считаться, когда дело касается наших непосредственных интересов. Событием, которое окончательно покончило с «горбачевщиной» и «козыревщиной» в российской внешней политике, я считаю Мюнхенскую речь Владимира Путина. Чем же им так не угодило выступление российского президента? Владимир Путин им прямо в лицо сказал правду: в мире множится число войн, международное право сдано в корзину, Запад берет на себя роль ментора, а в глобальной политике царит тотальное лицемерие и фарисейство.

Следующим важным шагом, который укрепил наши позиции, стало поведение нашего руководства во время пятидневной войны на Кавказе, когда мы пресекли авантюру Саакашвили и спасли от истребления население Южной Осетии. Это событие я считаю важной вехой, ставшей логическим продолжением Мюнхенской речи. Тогда Россия продемонстрировала Западу: вон она - та черта, дальше которой мы не отступим!

В дни конфликта на Кавказе многие либеральные деятели пугали нас возвращением холодной войны, однако в реальности те события привели к «перезагрузке». Впрочем, по поводу потепления российско-американских отношений обольщаться тоже не стоит, ведь курс Барака Обамы означает всего лишь приостановку определенной риторики. Цели США остаются неизменными, и нас по-прежнему ждет продвижение военной инфраструктуры НАТО к нашим границам. К этому надо быть готовым: да, мы должны договариваться с Западом, но при этом его натиску не грех противопоставлять силу и твердость. Сила же состоит отнюдь не в том, чтобы играть ракетно-ядерными мускулами и размахивать кулаками. Сила - понятие гораздо более тонкое и многогранное. Как говорил Экклезиаст: «Время разбрасывать и время собирать камни; время обнимать и время уклоняться от объятий». Казалось бы, чего проще - взять и уклониться от удушливых объятий, но какую силу воли нужно порой для этого проявить! Вот и России сегодня важно не втягиваться в конфронтацию, а всего лишь найти в себе мужество сказать: «Мы пойдем своим путем».

В свое время огромных дипломатических успехов добился канцлер Александр Горчаков. Он тяжело переживал поражение России в Крымской войне и условия Парижского трактата, по условиям которого наша страна на время переставала быть черноморской державой. Горчаков пообещал себе добиться пересмотра этого договора и за четырнадцать лет - без единого выстрела! - полностью достиг своей цели. Не в последнюю очередь это стало возможным благодаря его внешнеполитической доктрине, которую он сформулировал всего в одной емкой фразе: «Говорят, что Россия дуется. Россия не дуется, она собирается с силами». Вот и сегодня, как мне представляется, нам стоило бы исполнить завет Горчакова - не размахивать кулаками, а просто взять и сосредоточиться.

Человечество переживает сегодня переломную эпоху, когда оно призвано вернуть идею справедливости в то русло, из которого она когда-то вышла, - то есть в христианское русло. Именно в христианстве впервые прозвучала великая мысль о равенстве людей перед Богом и о том, что и царь, и раб будут судимы на основании одних и тех же критериев. Эта мораль существенно отличалась от языческой этики: «Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку». Христианство приучает нас к тому, что именно Юпитер должен позволять себе меньше, чем бык, ибо он особенно должен соответствовать высоким идеалам.

Россия сегодня вправе предложить миру Идею. Но какую? На мой взгляд, в ее основе вполне может лежать представление о мире как о гармонии разнообразия - концепция, которая совсем не противоречит идее единства мира. Мы, русские, тоже ощущаем себя частью вселенского человечества - недаром Достоевский писал о всечеловечности нашей души. Однако у каждого человека и у каждого народа свой путь, и нам всем пора научиться его ценить и уважать.

Подготовил Михаил Тюркин.

9 июня 2011 г.

Русский код для инвестиций

Наталья Алексеевна Нарочницкая - российский политический деятель, историк и политолог. Доктор исторических наук. Специалист по США, Германии и общим проблемам и тенденциям международных отношений.

Внесла весомый вклад в создание и деятельность научных и политических движений (Всемирного Русского Собора, Императорского Православного Палестинского общества, фонда Единства православных народов, фонда «Русский мир»), оказывающих существенное влияние на общественную жизнь. Её монография «Россия и русские в мировой истории» и книги о роли русского народа во Второй мировой войне получили всемирную известность. Н.А. Нарочницкая была депутатом Государственной думы Федерального Собрания Российской Федерации IV созыва; заместителем председателя Комитета Государственной думы по международным делам, главой комиссий по правам человека в нескольких иностранных государствах, заместителем главы делегации Федерального Собрания РФ в ПАСЕ.

В 2007 году Нарочницкая стала президентом некоммерческой организации «Фонд изучения исторической перспективы», в 2008 году возглавила Европейский институт демократии и сотрудничества, в 2009 г. вошла в Комиссию при Президенте Российской Федерации по противодействию попыткам фальсификации истории в ущерб интересам России, в 2011 году стала членом Общественного совета при МВД России.

Деятельность Н.А. Нарочницкой отмечена высокими наградами Православной Церкви: орденом святой равноапостольной княгини Ольги III степени РПЦ, орденом святой великомученицы Варвары УПЦ Московского Патриархата.

- Наталья Алексеевна, как вы считаете, насколько и в чём системы жизнестойкости России зависят от состояния народа? - умонастроения, собранности, сплочённости...

- Это интересный, можно сказать, главный вопрос, потому что если есть энергия к развитию, продолжению жизни, то в голове человека будут громоздиться экономические проекты, он будет и семью заводить, и детей рожать, и думать о том, как им жить завтра, - люди будут думать о преемственности и культуре. А если тебе постоянно внушают мысль о самоубийстве, то и жить не захочешь, будешь считать себя выброшенным на обочину жизни, истории, а земля будет брошена. Это мы иногда и наблюдаем в реальной жизни.

- В целом, на общем уровне, это понятно. Но если переходить к конкретике, то можно привести в пример деятельность нашего института. Мы разрабатываем для регионов схемы территориального планирования муниципальных образований, генеральные планы сельских поселений, готовим стратегии инвестиционного развития территорий. Казалось бы, эти документы должны быть стимулами, побуждающими к развитию территорий, организации на них активной деятельности, но когда мы обсуждаем их с населением, создаётся впечатление, что люди, которые на них живут, уже никак не связаны ни с историей, ни с культурой, ни с традициями этой территории. Это какое-то ненастоящее, «замещающее» население, потому что будущее земли, на которой они выросли, их не интересует.

- Как проектировщики мы можем нарисовать много красивых «картинок», фантазии у нас достаточно, но кто будет претворять в жизнь отражённые на них идеи? Иногда кажется, что уровень состояния населения таков, что никому уже не хочется не только вкладывать силы в развитие территорий, а вообще делать хоть что-нибудь ни по старым, традиционным, направлениям, ни по новым, так называемым инновационным направлениям.

Вы совершенно правильно ставите вопрос, потому что, как вдумчивый человек, вы учитываете историко-культурные и философские вопросы осмысления дальнейшего развития территории. Чтобы разрабатывать проекты развития территорий, нужно учитывать, что за население на ней живёт, какое у него территориальное сознание, какие цели и желания, потому что именно это важно для реализации экономических идей и, в конце концов, для стабильности государства.

Помимо определения финансовых затрат, необходимых для реализации того или иного проекта, надо понимать, какие люди будут воплощать его в жизнь. Если это будут делать люмпены, приехавшие из разных стран, не имеющие никаких национальных корней, никак не связанные с территорией, на которой собираются работать, то проект обречён - это будет совершенно бесполезное занятие. А если за него возьмутся коренные жители территории, имеющие некие основы самосознания, понимающие, что именно здесь они хотят жить, работать и растить детей - совершенно другое дело. Это как раз и есть культурная экология, которая определяет территориальное самосознание живущих на ней людей, их причастность не только к реалиям сегодняшнего дня, а ко всей национальной истории, культурным традициям, традициям деятельности на конкретной территории. Если люди сохранили национальное самосознание, они сумеют реализовать на своей территории умный проект, обеспечивающий ее развитие.

- А как понять, остались ли у населения той или иной территории хотя бы зачатки национального самосознания? Может быть, есть критерии определения наличия или отсутствия у людей чувства исторической причастности к территории, на которой они живут?

- Вопрос довольно сложный. Нужно вспомнить, что за время перестройки и в течение последних 20 лет состояние общего государственного самосознания русского народа, который пока ещё составляет 80 % населения России, сильно искажалось политиками, стремившимися принизить и отстранить его от общеисторического мирового процесса. Русский народ трактовался как некая негативная сила, оставившая варварский след в мировой истории. А если народ, прошедший от Буга до Дальнего Востока и поливший свой кровью землю каждую пядь этого пути, постоянно вытесняется на обочину истории, если на него вешается клеймо варвара-неудачника, он отвечает тем, что не хочет участвовать в продолжении своей истории.

Опошлено, искажено само понятие «патриотизм». Сейчас говорят, что патриотом может быть только негодяй, потому что за словом «патриот», пытаясь сохранить «позитивный имидж», прячутся последние мерзавцы. Для чего? Для того чтобы их не распознали до конца. Да что говорить, у нашего народа исчез даже библейский инстинкт размножения, об этом свидетельствуют данные последней переписи населения. Налицо демографический спад, женщины практически не рожают, а ведь дети в России рождались даже во время войны. Народ на ментальном уровне не хочет размножаться, у него нет желания продолжать свою историю на своей территории. Недаром особо яростные оппозиционеры говорят о том, что в стране установлен оккупационный режим, ведь людям в неволе, то есть в оккупации, как животным в клетке, не до мыслей о продолжении рода. Правда, в последнее время демографическая ситуация всё-таки немного улучшилась.

Однако клевета на русский народ и опошление его роли в мировой истории оставили свои неизгладимые следы. Территория государства - это не только историко-генетический код государства, это ещё и воплощение представления народа о своей государственности, о своём Отечестве.

В историческом плане территориальность, территориальное сознание возникли раньше государственности, недаром русские князья всегда клялись Русской землёй, хотя единого государства в современном понимании ещё не было. Объединение в нацию, создание русской нации произошло после Куликовской битвы, когда на поле брани пришли тверичи, галичи, костромичи, москвичи, суздальцы, смоленцы, а ушли русские люди, именно русские, объединившиеся ради сохранения культурно-генетического кода исторической нации. Этот фактор обязательно надо учитывать при реализации любых экономических проектов.

Именно потому нельзя рассчитывать, что привезённые на нашу территорию мигранты, то есть люди иной национальной культуры, смогут развивать её в соответствии с существующими на ней историческими культурными традициями. Это абсолютная утопия, это глубокая ошибка, которая может нарушить и так трудный ход истории нашего народа в условиях международного давления и негативного отношения мирового сообщества к России.

Меня очень радует, что у нас в стране есть пусть небольшое, но всё-таки заметное количество русских предпринимателей (не хочу говорить - бизнесменов), которые находят время заботиться не только о собственных доходах, но и о том, какова социально-культурная атмосфера тех территорий, где они живут и работают, есть ли на них социальные объекты, объекты культуры, и как они способствуют воспроизведению традиционных русских культурных целей и ценностей русского бытия. Конечно, время накладывает на них отпечаток, что-то к ним добавляется, что-то убывает, но историческое культурно-генетическое ядро сохраняется и объединяет старшие и младшие поколения, роднит предков с потомками. Благодаря этому в регионах Центральной России заметно проявляется тенденция восстановления родовых гнёзд, хотя нельзя закрывать глаза на то, что практически повсюду наблюдаются признаки так называемой материальной деградации: разорение земель, остаточное финансирование, падение рождаемости, замещение коренного населения мигрантами.

- Так что же в нас изменилось, что мы утратили больше всего?

- Если более точно формулировать главные потери, то они касаются духовной и национальной сфер. Дело в том, что при таком сильном замещении населения (а точнее сказать - народа, имеющего территориальное самосознание, сплочённого не воинственным настроением, а национальном духом), мигранты, вместо того чтобы в него интегрироваться, уважая местные обычаи, национальные традиции, начинают воспроизводить «куски» своей культуры, которая а priori вступает в дисбаланс с культурой местного населения, поглощая её, как субстрат. И дело не в том, что кто-то хуже, а кто-то лучше - просто формируется дисбаланс интересов, который снижает энергетический потенциал русского народа, хотя я верю, что этот потенциал не пропал, а ушёл вглубь и затаился. Его надо как-то поднять, поддержать в людях веру в лучшее, в будущее, в Бога. Вера помогает справляться с трудностями, которые постигают абсолютно всех, но люди, имеющие веру, намного более стойкие, они лучше понимают действительность и успешнее противостоят невзгодам. Именно поэтому мы и занялись проблемами русского народа. Мы не против кого-то, мы именно за него, за русский народ. Мы хотим сохранить его культурно-исторический генетический код как код самоценной этнической и национальной общности.

В Центральной России есть всё необходимое для развития экономики - дороги, население, телеграф, телефон, спутниковые антенны, близость к крупным центрам производства и потребления (не сравнить с Сибирью!); тем не менее, регион в упадке. Почему? Потому что у народа нет духовных сил. Идёт люмпенизация, духовное умирание населения, разрыв социальных связей. А если у народа нет культурного, национально-этнического, религиозного, духовного потенциала, не будет и стойких успехов экономического развития.

Я участвовала в обсуждении фильма Кирилла Серебренникова «Юрьев день», где аллегорически показан разрыв связей прошлого и будущего, распад социальных связей, кровных связей матери и сына. Это производит страшное впечатление, потому что люди перестали быть людьми и стали пылью, только она образовалась не после атомного взрыва, а после глубокого духовного взрыва, от которого в душе не остаётся ничего живого. Человек - существо социальное. Младенец, оставленный на необитаемом острове, никогда не станет человеком, потому что никогда не узнает, что такое добро, зло, любовь, благодарность, честь, совесть, достоинство, благородство. Эти морально-нравственные категории можно усвоить только в социуме, и в ходе их познания развиваются и обогащаются и социум, и индивидуум, поэтому они неразделимы. Об этом много рассуждал Ф.М. Достоевский.

Давайте попробуем понять, как и в чём в прошлом реализовала себя основная масса образованного населения, имеющая отношение к костяку русского народа. Русские реализовали себя в таких массовых профессиях, как инженеры-технологи, квалифицированные рабочие, военные, доктора, учителя. Но сегодня как раз именно эти области деятельности финансируются по остаточному принципу, можно сказать, совсем не финансируются, зато процветает торговля. То есть разрушение промышленности в регионах и малых городах привело к люмпенизации русского населения: бывшие инженеры или мастера стали люмпенами, теперь над ними поднялся полуграмотный продавец сигарет. Сокращение этих профессий - прямой шаг к деградации русских! А подъём индустрии, реальная экономика автоматически востребуют массу квалифицированных русских, поднимет их статус без всякого акцента на национальности.

Неквалифицированные таджикские и узбекские рабочие привносят в русский социум свои феодально-клановые отношения, которые потом переносятся в область закона. Я их не осуждаю, но пусть они выстраивают свои кланово-родовые отношения на своих территориях - на Кавказе, в Таджикистане или Узбекистане. Пускай они применяют клановые методы решения социальных проблем у себя на родине. Такая практика совершенно не свойственна русскому народу, поэтому костяк русского населения оказывается в проигрыше как экономически, так и морально. Получается, что нынешняя структура экономики, которую никак не могут скорректировать политики, просто убивает русский народ, лишает его социальной и исторической энергии, поэтому восстановление производительной экономики - это стимул к возрождению энергетической роли русского народа как стержневого народа русской истории и территории.

Это очень хорошо видно даже в радиусе 400 километров от Москвы, да что там, даже ближе! Сейчас построили хорошую дорогу к Калуге - до Оптиной Пустыни рукой подать. А рядом Козельск - маленький русский городок, выдержавший тяжелейшую осаду войск хана Батыя. Только слава его осталась в далёком прошлом, а теперь Козельск - это покосившиеся домишки, колонки вместо водопровода, а где-то и их нет, да и работы для его жителей тоже нет... Почему же не вдохнуть в него жизнь?

- Так жизнь нужно в первую очередь в людей вдыхать!

- Да, я совершенно с вами согласна, но для этого людям, живущим в малых городах, надо прежде всего дать работу, для чего, в свою очередь, нужно использовать современные средства связи - мобильные телефоны и интернет, потому что во всём мире люди уже давно работают дистанционно, приезжая в офис всего пару раз в неделю, чтобы получить и сдать задания. Такой подход выгоден не только экономией времени, но и снижением экологической нагрузки на атмосферу за счёт сокращения автомобильных выбросов... Значит, в любом небольшом старинном русском городе можно создать проект, который обеспечит его жителям возможность работать, не выходя из дома.

Именно поэтому я с 2007 года ношусь с идеей развития старинных русских малых городов Центральной России, например Козельска, о котором школьные учебники рассказывают как о русской твердыне времён татаро-монгольского ига; Оптиной Пустыни - центра духовных исканий русских людей, духовной нравственности современности; Тарусы - защитницы русской интеллигенции в тяжёлые времена; Жукова - родины маршала Жукова; Обнинска - центра русской науки; Малоярославца, где была окончательно сломлена гордыня Наполеона. Исход Тарутинского сражения предрешил его судьбу, и он, понимая глубину своего поражения, даже запасся склянкой яда, боясь в силу собственных амбиций и гордыни не пережить плена.

Кстати, если за что французы нас недолюбливают, так это за победу над Наполеоном. Помните Пушкина?

И ненавидите вы нас...

За что ж? ответствуйте: за то ли,

Что на развалинах пылающей Москвы

Мы не признали наглой воли

Того, под кем дрожали вы?

За то ль, что в бездну повалили

Мы тяготеющий над царствами кумир

И нашей кровью искупили

Европы вольность, честь и мир?

Французы, да и вся Европа перед ним преклонялись, возносили на недосягаемые высоты, а мы взяли и разбили его прекрасную армию. Впрочем, как и армию Гитлера, ведь он тоже использовал всю политическую и экономическую мощь Европы. Пусть не сразу, но русский народ всё-таки опрокинул эти кумиры в бездну, пусть за победу и пришлось заплатить очень дорогую цену.

Именно поэтому так болит сердце за тот же Малоярославец, на улицах которого стоят покосившиеся дома с дырявыми крышами. России XXI века стыдно терпеть такие картины. Кстати, сегодняшнее состояние малых городов - это результат политики советской власти, которая проводилась с конца 30-х годов. Именно о ней писала Галина Литвинова, подтверждая экономическими выкладками несостоятельность остаточного финансирования городов Центральной России и вливания финансовых средств в окраины бывшей Российской империи. За это её и травила пресса.

Между тем финансовые вливания в южные республики превышали все мыслимые пределы. Например, есть данные о том, что в Таджикистане, имевшем собственную Академию наук, на 100 национальных учёных приходилось значительно больше аспирантов, чем на 100 русских учёных. И так во всём: если до Октябрьского переворота русский народ давал максимальный прирост населения, то после усилий советского государства, направленных на борьбу с младенческой смертностью на национальных окраинах, они стали нас обгонять, и так продолжается в течение десятилетий.

В Советском Союзе пособие по многодетности полагалось с рождением четвёртого ребёнка, но среди русских таких семей практически не было. Однако его получали практически все семьи Узбекистана, Казахстана, Кавказа. Мой отец считал, что справедливее было бы давать государственное пособие на первых двух детей, потому что тогда все получали бы поровну, и государство нельзя было бы обвинить в несправедливости, а обязанность выплачивать пособие на третьего и четвёртого ребёнка возложить на местные бюджеты. Поэтому только у русского народа есть право обвинять советское государство в том, что он вымирает из-за несправедливой национальной политики.

80 % населения России люмпенизируется, нравственно распадается, утрачивает интерес к будущему, но как только кто-то начинает «бить по этому поводу в колокола», его пытаются засунуть в клише национализма или национал-патриотизма, а после событий ХХ века люди боятся обвинений в нацизме. Хотя надо признать, что подобные уродливые явления есть и в русской среде. Их, правда, не очень много, но они, скорее, говорят о том, что люди, скандирующие «прорусские» лозунги, вряд ли знают, что такое настоящий русский патриотизм. Я считаю, что это социальное явление свидетельствует о деградации национального уровня понимания патриотизма, появившегося в результате провокационных внушений. Агрессивные социальные проявления - реакция на унижение и оскорбление русского народа, порождённая очень низкой, практически животной культурой среды.

Природа настоящего патриотизма - это чистая и искренняя любовь к Родине. Любовь к Родине похожа на любовь к матери. Она не мотивирована, ведь мы любим именно своих матерей, нам нет никакого дела до того, насколько молодо они выглядят, насколько они образованы или богаты. Это естественное чувство. В способности любить и заключается успешность человека. Истинный русский патриотизм имеет высокие, светлые идеалы и цели, он неагрессивен, он побуждает к созиданию, к историческому деланию, а задавленный, униженный, извращённый патриотизм возбуждает в людях гнев, угрюмую злобу и пестует деструктивные начала.

Но даже в такой ситуации надо ставить правильный диагноз. Нельзя говорить о народе, как о какой-то цементирующей смазке, он ценен сам по себе, он и есть величайшая историческая ценность. Именно поэтому большевики старались уничтожить национальные особенности и даже поставили цель сгладить национальные различия и создать новую историческую общность - советский народ, а сами пересчитали все нации и распределили блага согласно своим планам. Какие блага получил русский народ в ХХ веке? Никакие. В Советском Союзе не было ни одного ведомства, которое бы занимались социокультурными аспектами жизни русской нации.

В государственном плане мы, конечно, россияне. Россияне - хорошее слово, но оно определяет гражданство и связанные с ним экономические аспекты. Но как носители культурно-исторического кода, который создаёт исторические нации, мы, конечно, русские. Об этом никогда нельзя забывать, иначе нашей стране грозит деградация. Не зря социальные опросы говорят, что многие молодые люди хотят уехать заграницу, но не из-за того, что у нас нельзя быстро разбогатеть. Наоборот, у нас «золотая» молодёжь ездит на Porsche Cayenne - попробуй, купи такую машину в 23 года где-нибудь в Европе... В социалистической Франции из 210 заработанных евро нужно отдать 110 на социальные налоги, потому всё работающее население держится за социальный пакет, «весящий» больше, чем заработная плата, так как в него включены стоимость лекарств, оперативных вмешательств и терапевтического лечения. Франция готова пережить съедающую зарплату инфляцию и повышение налогов, но выходит на национальные забастовки, когда правительство заводит речь об отмене социальных пакетов.

Сейчас спорят, возвращать ли в паспорт графу «национальность». Я не против, потому что это даст мне возможность более правильно вести себя с моими согражданами. Я, например, никогда не приготовлю для татарина, который пришёл ко мне в гости, свинину и не скажу слово, которое может задеть национальные чувства моих сограждан. Национальные моменты важны, но их нужно вводить не насильственно, а добровольно. Мы всегда считали русскими тех, кто сохраняет в себе чувство сопричастности к культурно-философским и историческим аспектам русского гражданского бытия. Никакого насилия над личностью быть не может, но всё-таки государство - это сиюминутный политический институт, а Отечество - более глобальная историческая сущность, некий территориальный аспект самосознания.

- В России мощная парализующая интервенция прошла как раз через территориальный аспект, через запущенные земельно-имущественные отношения, и, как вирус, поразила потенциал умного планирования, опиравшегося на территориальный потенциал и учитывавшего его производительные силы. Сегодня проектировщики вынуждены договариваться с собственниками земли, иначе ни один проект, даже имеющий федеральное значение, не может быть реализован. Уместно привести пример Калужской губернии, администрация которой приняла решение развивать свою территорию за счёт привлечения иностранного капитала в автомобилестроение. Появилось несколько заводов, вошедших в промышленный кластер (хотя в экономическом плане это образование кластером не является). Но калужские учёные пришли к выводу, что обогащение за счёт привлечённых инвестиций, не учитывающих местные историко-культурные национальные аспекты, приводит к деградации местного населения, его социальной обеспеченности.

- Да, так бывает, когда взлетают цены на жильё. Так было в Страсбурге, тихом европейском буржуазном городке, когда там разместилась официальная штаб-квартира Европейского парламента - целая армия чиновников Евросоюза. Цены на жильё взлетели так высоко, что оно стало не по карману даже обеспеченным жителям Страсбурга. Теперь оно доступно лишь чиновникам Европарламента, и то только потому, что оплачивается из бюджета ЕС. Страсбургцы, разумеется, этим очень недовольны.

Кстати, цена на жильё - это основная причина демографического спада в России, потому что молодым семьям негде жить, а значит, негде растить детей. Накопить на квартиру не может даже хорошо зарабатывающий москвич. Это позорный факт свидетельствует об уродливости нашей экономической политики. Наше земельное законодательство пребывает в состоянии паралича. В нём много непродуманных решений, отражающих нашу уродливую экономику.

На месте губернаторов я бы ввела для инвесторов сервитут: хочешь строить и продавать элитное коммерческое жильё - бесплатно отдай городу два муниципальных дома, причём улучшенной современной планировки. Квартира ХХ века не должна походить на коммуналку. Четырёхметровая кухня должна стать двадцатиметровой кухней-гостиной, в которой сможет собираться вся семья. Это свойственно нашей культуре, ведь русские всегда - и в печаль, и в радость собирались в сердце дома, у очага, на кухне.

У нас очень разноплановая страна и по климату, и по менталитету, и по скорости мышления, поэтому нам нельзя иметь одну экономическую доктрину для всей страны. Я не утопист, но я очень мечтаю о массовом малоэтажном строительстве в России, которое соответствовало бы её культуре и способствовало бы возрождению страны на культурно-исторических традициях. Думаю, нужно опробовать в одном активном регионе, в котором есть и умный губернатор, и развитый бизнес, модель проекта такой низкоэтажной застройки, где бы в каждом отдельном доме (доме в философском понимании как интегральной часть мира) с видом на лес, маленьким садиком женщины могли бы заботиться о своих семьях. При этом современные средства связи и хорошие дороги предоставили бы им возможность работать, и они бы не чувствовали себя прикованными к кастрюлям. Я всегда завидовала европейцам, потому что у них хорошие дороги. Они скрадывают расстояния и экономят время, которое можно использовать для работы, семьи, учёбы.

- Но отсутствие у нас хорошей сети дорог пока можно рассматривать и как плюс: наносная культурно вредная «зараза» не выходит на окраины, не распространяется на всю Россию!

- Да, у нас такие угодья, что глаза разбегаются. Места для строительства посёлков предостаточно даже в 100 километрах от Москвы. Но если рядом с жилыми зонами не будет мест приложения труда, производств для зарабатывания денег - грош им цена. Нужно думать о производительных силах.

Например, в Калуге, центре Калужской области, много высших учебных заведений. У этой территории сильные научные традиции, там работали Леонтьев, Циолковский. Но сегодня ей необходимы средние образовательные заведения, чтобы готовить среднее производственное звено, ведь местность должна воспроизводить весь социальный срез, а не только низовые профессии.

- Я думаю, что такие проекты без инициативы сверху, то есть без участия государства, реализовать невозможно.

- Да, в России без участия государства ничего сделать нельзя, но в таких вопросах инициатива должна идти и снизу! Наше население совершенно потеряло навыки самоорганизации, а ведь оно было присуще русской ментальности: вспомните хотя бы вечевые традиции, когда многие социальные и политические вопросы решались на народных собраниях. Но какие-то ощущения остались на уровне нашей генетической памяти, и они понемногу восстанавливаются через общие малые дела.

Несколько лет назад я жила в доме с большими бестолковыми подъездами. Когда в нашем подъезде появилась консьержка, мы не рассчитывали на изменения, но она повесила на окна занавесочки, принесла большой цветок, потом появились ещё несколько растений, кто-то пожертвовал пальму, и подъезд преобразился. В нём не стало грязи и окурков, потому что упорядоченная среда протестует против хаоса, а куча мусора - нет.

Конечно, у нас в стране многое сложно... Можно годами биться как рыба об лёд без всякого результата, но не надо опускать руки, нужно продолжать бороться за конкретные добрые дела. Самоорганизация на местах ради воссоздания социально-культурной среды в регионе - это правильно. Сегодня в Краснодарский край производятся крупные финансовые вливания, но практика показывает, что впрыскивание денег без воссоздания культурной среды превращает людей в волков, у которых нет морально-нравственных критериев оценки своих поступков, и формирует из них стаи. Поэтому надо использовать оставшиеся там дома культуры, сельские клубы, библиотеки и превращать их в плацдармы для воспроизводства культурной среды. Местное население воссоздаёт русские культурные сообщества, но надо поддерживать его усилия. Бюро пропаганды художественной литературы Союза писателей России и наш Фонд исторической перспективы проводили там пасхальные вечера. Заканчивались они всегда одинаково: люди подходили к нам, плакали и благодарили за духовную помощь.

Но в ней нуждаются не только жители отдалённых регионов, но и люди, живущие в ближнем Подмосковье. На наши встречи в сельских клубах приходят в основном пенсионерки - самое что ни на есть протестное население, но слушают они очень хорошо. Мы не грузим их депрессивными выступлениями на тему «всё пропало, Россия пьёт, кругом одни бандиты и вертихвостки». Все устали от негатива, надо продуцировать оптимизм в людях, поддерживать их духовные силы, чтобы они могли развивать территории и продолжать русский образ жизни на исконно Русской земле. Мы показываем фильмы о возрождении русских национальных ценностей, ставим вальсы Штрауса, пьесы Свиридова, Рахманинова, обязательно «Прощание славянки», и народ оживает, раскрывает глубинный потенциал русской души.

Я считаю, что без развития российской глубинки невозможно реализовать никакие «новые» концепции развития. Приказ догнать какие-то развитые страны или подражательная модернизация, которую проповедуют последние десять лет, - всё это неэффективные устаревшие теории. Но есть и новые - например, американского учёного Айзенштадта и нашего философа-социолога Федотова, утверждающие, что настало время национальной модернизации, что не капитализм западного типа перемалывает национальные культуры, а наоборот, национальные культуры перемалывают западный наднациональный капитализм и берут только то, что нанизывается на рычаги, свойственные конкретной национальной культуре. Например, успехи Китая доказывают, что сейчас в мире время национальных модернизационных проектов. Конечно, у России и Китая есть что-то общее, но в условиях нашей зимы, при нашей «глубине промерзания», оказываются эффективными далеко не все проекты. Отопительный сезон в наших широтах начинается в октябре, а заканчивается в конце апреля. Это же сколько энергии надо, чтобы всю страну обогреть? А ведь стоит она недёшево.

Догоняющая модернизация создаёт только анклавы - Москву, Петербург, теперь ещё и Сочи, которые вызывают общую нелюбовь, потому что, как гигантские пылесосы, высасывают талантливую молодёжь со всех территорий нашей страны и превращают её в примитивных старателей, живущих по принципу «Полюбить - так королеву, а украсть - так миллион». Со временем эти анклавы превращаются в уродливые агломерации типа Сан-Пауло, в которых и неба-то не видно, одни небоскрёбы. Они, конечно, громко и уверенно заявляют о себе как о центрах модернизации, но дело в том, что они, как вампиры, отбирают энергию у окружающих пространств, концентрируя её только в себе и только для себя. Они парализуют всё вокруг, сеют неравенство, социальную напряжённость. Они существуют сами по себе, отдельно от всей страны. О какой модернизации можно говорить в таком случае? Это тупиковый путь развития. Модернизация начнётся тогда, когда в провинции раздастся шум строек, когда в каждый её дом войдут газ и водопровод, а в малых городах и сёлах появятся асфальтированные улицы.

У нас такой климат, что наличие отопления не вопрос комфорта, а вопрос жизни и смерти. Если зимой на неделю отключить отопление, можно без боя занять город, никакой атомной бомбы не надо. Модернизация - это обеспечение бытовыми удобствами всей русской глубинки, потому что не важно, золотой у тебя унитаз или фаянсовый со следами ржавчины, так как наличие канализации подтверждает, что страна находится на одном цивилизационном уровне. А если часть народа бегает по нужде на двор, то это потеря исторической идентичности на 50-100 лет. Если вы ездите на «Жигулях», а кто-то - на Porsche, то при всём различии автомобилей между вами нет большой разницы: вы находитесь в одном цивилизационном поле, потому что используете энергию, вырабатываемую двигателем внутреннего сгорания. А вот если в это же время кто-то едет в телеге, запряжённой лошадью, то он оказывается в другом цивилизационном поле - поле позапрошлого века.

- Можно ли подытожить наш разговор, сказав, что при разработке механизмов реализации проектов экономического развития российских территорий необходимо ориентироваться на русский историко-генетический код?

- Ну, если вы проектируете для Кавказа, то надо принимать в расчёт национальные особенности кавказского менталитета.

- Боюсь, на Кавказ меня не хватит, мне бы хоть немного российские территории развить...

- Правильно. Я же тоже не ставлю интересы русского народа выше интересов других народов. Я только борюсь за их соблюдение, иначе начинается «атомизация», распыл, уничтожение русской исторической нации. Нельзя забывать, что сейчас 80 % населения требует такой заботы. Надо учитывать русский код, и, если мы хотим развивать Центральную Россию, надо ставить препоны алчным бизнесменам, использующим рабский труд мигрантов из южных республик.

- Опыт 80-х годов показал, что бездумный строительный бум породил массу экологических проблем, от которых страдает современное население. Поэтому теперь практически во всю проектную документацию необходимо вводить раздел «Охрана окружающей среды» или «Природоохранные мероприятия», в котором следует доказать, что проект не наносит вреда окружающей среде, что в ходе его реализации будут использоваться конкретные природоохранные технологии. Может быть, повторить успешный опыт и ввести в проекты, затрагивающие культурные и социальные интересы местного населения, способные изменить территориальный уклад его жизни, раздел «Охрана русского историко-генетического кода»?

- Я думаю, это вполне приемлемый опыт, потому что человек, построивший зал игровых автоматов и назвавший его «Вавилон», приложил руку к разрушению русского историко-генетического кода. Недаром в пуританской Америке игровые залы вынесены в отдельные города, и уж тем более они не могут появиться рядом со школой, как в Москве на Ленинском проспекте. Пока это зло до конца не искоренено, но борьба началась. Шансы на победу есть, хотя у нас процветает оборотный капитал, деньги делают деньги, экономика зависит от цен на нефть. Что случится со страной, если в 2 раза упадут цены на нефть? Подумать страшно. А вот Китай развивает собственное производство. Вообще китайский путь достоин изучения, пусть это другая цивилизационная модель, другие внутренние пружины, побуждающие людей к действию. Китайцы используют для реформирования государства правильный принцип - «При всей пользе для государства реформы не должны вредить населению». А у нас перед тем, как строить новый сарай, старый ломают без сожаления, а когда новый готов, выясняется, что хранить в нём уже нечего - добро промокло и сгнило.

- Да, и в этом плане нам как разработчикам схем территориального планирования и генеральных планов важно понять, какую структуру сельского населения надо сохранять, а какую создавать, чтобы не умерла традиционная система землепользования.

- А вы знаете, что Япония, ежегодно потребляющая огромное количество риса, не пускает на свой внутренний рынок пакистанский рис, хотя он значительно дешевле, потому что производство риса - это основа существования японского крестьянства, носителя и хранителя национального самосознания, национального духа. А Франция буквально «разъедается» чужестранцами, потому что оттуда ушёл национальный дух. Даже Нотр-Дам утратил значение центра религиозной, духовной и культурной жизни страны и стал простым архитектурным памятником, интересным только туристам, поэтому рядом с ним уже можно жарить шашлык.

- Если и дальше так дело пойдёт то, и у нашего храма Василия Блаженного тоже можно будет жарить шашлык. Отсутствие внятной национальной политики, национальной идеи и национального кода русского народа ведёт к «болотному» состоянию развития всего государства. Среди политиков почти нет пассионариев, поэтому даже вброс в регионы денег не может спасти положение, так как на исконно русских территориях искоренена русская культура, а для простого человека культура - это воспроизведение традиционной русской жизни на земле, которой его насильственным путём лишили большевики. Нужно мерить себя по русскому коду, иначе смерть государству российскому!

- Именно поэтому революционеры всех мастей начинали ломать государственность с уничтожения крестьянства как носителя традиционного религиозного сознания, консервативного хранителя национального самосознания, историко-генетического кода нации. Так поступили якобинцы, которые сразу уничтожили Вандею, потому что её сельское население поддержало короля и не приняло революцию; по такому же сценарию действовали и вожди революции 1917 года. Троцкий призывал к уничтожению крестьянства, мотивируя это тем, что «почитание родителей и икон противоречит духу революции». Он прекрасно понимал, что если не уничтожить крестьян как носителей традиционного образа жизни нации, ни о каком успехе большевиков не может быть и речи. Троцкий предлагал создавать для уборки урожая трудовые армии, но это абсурдный ход кабинетной доктрины, потому что крестьянство - не профессия, а образ жизни, круговорот работ, связанных с жизнью земли и скота, в котором нельзя разделить труд и досуг. Помните, как в «Тихом Доне», когда Мелиховы принимают решение уходить от красных, старик-отец спрашивает: «Да куда ж вы с курями, с коровами пойдёте?» Недвижимость не сдвинешь с места.

А у нас всё компаниями - где-то что-то услышали, и давай внедрять! Но в разных странах одинаковые технологии могут иметь совершенно разные эффекты. Не надо быть кабинетным работником или интеллектуалом, чтобы понять, что за «500 дней» нельзя изменить жизнь огромной страны. Россия большая, центры производства и потребления достаточно далеко разнесены по её территории, поэтому перевозка любых товаров обходится дорого, а зимы у нас холодные, погодные условия для нежного высокотехнологичного производства малоподходящие. А поскольку мы находимся не на постиндустриальном, а на предындустриальном этапе развития общества, нам ещё надо строить производство и дороги.

Поэтому России необходимо развивать малые города, создавать между ними паутинки экономических, социальных и культурных связей, коммуницировать их пространства. Первые результаты этой работы появятся лет через десять, не раньше, а наше Правительство всё ещё рассчитывает на какие-то сиюминутные результаты. Пора бы понять, что это невозможно. Даже хорошая идея материнского капитала не отработана до конца. А что показывает российское телевидение? На что настраивают нашу молодёжь? Исключительно на гедонистические ценности, на жизнь ради удовлетворения собственных амбиций. А надо пропагандировать культурные и национальные ценности, способствующие сохранению русского культурного кода, например: говорить, что воплощение любви - это семья, которая обязательно должна скрепляться рождением ребёнка, тогда и гедонистические ценности отходят на задний план. Нужно показывать не придуманную, а настоящую жизнь, и ориентировать молодое поколение не на участие в реалити-шоу, а на честный труд в родной стране и на благо родной страны.

Журнал «Территория и планирование»,

26 декабря 2011г.

Воспоминания о Вадиме Валериановиче Кожинове

Впервые имя Вадима Кожинова обратило на себя моё внимание в 80-е годы, когда я работала в секретариате ООН в Нью-Йорке. Часть из нашей русской общины читала «Наш современник», пользовавшийся у нее большой популярностью (журнал копировали на ксероксе и передавали друг другу). И вот в одном из номеров журнала появилась большая статья Вадима Кожинова «Правда и истина», в которой был дан блестящий анализ мировоззренческой сути книги Анатолия Рыбакова «Дети Арбата». Помню, как эта статья меня взволновала! Я вдруг увидела, что есть ещё люди, которые думают так же, как и я! Но только я боялась высказаться, так как мне казалось, что меня никто не поймёт. Ведь вся тогдашняя идеологическая полемика проходила между двумя ветвями одного левого мировоззрения - между ортодоксами марксистами-ленинцами и либералами-западниками, выросшими из того же революционного антирусского лагеря. А у Кожинова прослеживался совсем иной взгляд на историю советского периода.

Я даже показала эту статью Алексею Пороховскому - русскому эмигранту, тоже работавшему в Секретариате ООН, который весьма подозрительно к нам относился, хотя был очень вежлив. Было ощущение, что он думал, будто мы совсем строем ходим и боимся, как в первые годы революционного террора. И он мне сказал: «Я изумлён, что у вас в Советском Союзе могла выйти такая статья. Ведь она не левая, а скорее правая». Он-то правильно понимал термин «правый» - это антипод революционному, и марксистскому и либеральному! Это ведь только курьез постсоветской политической семантики сделал «правыми» убежденных воинствующих левых либералов, атеистов и рационалистов - «граждан мира» А. Сахарова, Е. Боннер, С. Ковалева, Чубайса и Немцова, представителей левой большевистской эстетики «Пролеткульта» - Е. Евтушенко, А. Вознесенского, В. Аксенова с их эстетикой советского андерграунда. Даже гротескные персонажи вроде В. Новодворской, вызывающей образ Петруши Верховенского с дохлой мышью в кармане для иконы, именуют себя и считаются «правыми», хотя относятся к философской и идеологической левизне и к левацкой субкультуре.

Мне кажется, Кожинов, что мне очень близко, оценивал развитие СССР не по соответствию «идеалам революции» (как мыслил герой Рыбакова Саша Панкратов), а по критерию восстановления элементов традиционной государственности и обычного понятия национальных интересов. А тогдашние идейные кумиры постперестройки - ниспровергатели советского государства - ненавидели СССР вовсе не за догматическую приверженность марксизму-ленинизму, а за советское великодержавие.

Честно скажу, что именно Кожинов был тем человеком, благодаря которому я сама осмелела и окрепла. У меня роились мысли, меня мучили размышления о том, что происходит. Но вокруг себя я как-то совершенно не видела собеседника по этим темам, кроме моего уже покойного отца, беседы с которым перед его смертью в 1989 году очень на многое мне открыли глаза. Именно кожиновские работы поразили меня близостью мировоззренческой панорамы, взглядом на революцию, на большевиков. Кожинов в своей статье разоблачил суть главного героя «Детей Арбата» Саши Панкратова, который был представлен автором этаким благородным борцом против культа личности Сталина, однако, на деле, принадлежал к оголтелым марксистам-революционерам. Основная претензия Панкратова (а вместе с ним и Анатолия Рыбакова) к власти: «Не тех расстреливают» (кстати, те же обвинения Сталину в своих мемуарах бросает Троцкий, сравнивая сталинский период с термидорианской реакцией, а себя - с якобинцами!).

А личное знакомство с Вадимом Валериановичем состоялось в 1991 году. В это время в Москву приезжал один из деятелей Конгресса русских американцев из эмигрантов первой волны Аркадий Николаевич Небольсин, который попросил меня познакомить его с ведущими общественными деятелями некоммунистического толка. Через депутата Михаила Георгиевича Астафьева и Кадетскую партию, в которой я тогда примкнула, пригласили человек двенадцать. Не со всеми я даже сама была лично знакома! Встреча проходила у меня дома. Были: Владимир Осипов, В. Кожинов, И.Р. Шафаревич, Ксения Мяло, С. Куняев, А. Мельникова, Михаил Астафьев, В. Селиванов.

С тех пор мы часто оказывались с Вадимом Валериановичем вместе на встречах, устраиваемых «Нашим современником» (в те годы я активно начала печататься в этом журнале, чем невероятно гордилась), на каких-то других вечерах. Помню, приходил он иногда и в политический клуб Кадетской партии, созданной Михаилом Астафьевым в бытность его депутатом Верховного Совета СССР. Мы устроили настоящий большой лекторий на проспекте Мира в здании райсовета, который собирал по средам порой до 200 человек. Кроме депутатов, которые потом вошли во Фронт национального спасения, там выступали иногда и мыслители - Кожинов, Куняев, Шафаревич, Кургинян и другие. Такие встречи продолжались до трагических событий в октябре 1993 года. Встречались мы часто и в редакции «Нашего современника», куда я захаживала, где мы подолгу сидели, комментировали, делились впечатлениями.

Меня всегда поражали выступления Кожинова. И перед аудиторией, и в телевизионных дебатах он говорил очень выразительно, ярко, но у него никогда не было ни одной митингово-крикливой нотки, так в то время распространённой и по своему, конечно, неизбежной в тот кипящий период. Это был человек с большим внутренним достоинством. Никто ему не мог навязать неприемлемый для него стиль полемики, он никогда не поддавался на провокации. Кожинов всегда оставался спокойным, и только иногда, наблюдая бессильную ярость оппонента, позволял себе ироническую улыбку мудрого человека. Причём его сдержанность сочеталась с оригинальностью, смелостью и бескомпромиссностью убеждений.

У Кожинова была потрясающая логика. Он выступал и писал понятно, доходчиво, но вместе с тем без вульгаризмов, без крикливого обличительства, беспощадно опровергая аргументы оппонентов, при этом не только не оскорбляя их, но и не используя ни одного неделикатного слова. Без такой спокойной, вдумчивой, аргументированной полемики на высоком уровне, какую вёл Кожинов, ни одно серьёзное идеологическое направление не смогло бы пробить себе дорогу с улиц в респектабельные залы, в Думу и круги чиновников, а значит, не отвоевало бы себе место в общественном сознании, с которым теперь считаются. Общество не может постоянно находиться в состоянии битвы, как не может человек 24 часа в сутки находиться в экзальтации и эйфории. И после баррикадного периода логично последовала терпеливая кропотливая работа, и она была бы невозможна без того фундамента, что строил Вадим Кожинов.

Вообще, надо заметить, в 90-е годы в Москве была очень непростая ситуация в общественной дискуссии. Царило резкое размежевание. К примеру, читатели газеты «Завтра» в руки не брали газету «Известия», и каждый в своём узком кругу замыкался, круг по-своему дичал, происходила неизбежная маргинализация всех без исключения секторов сознания. Это была общая беда. В то время как совместная полемика позволяет взглянуть на самих себя другими глазами, увидеть и свои перегибы, подумать над аргументацией вместо эмоционального задора, даёт возможность развиваться интеллектуально.

Да, Кожинов много сделал для того, чтобы спокойное недогматическое отношение к взлетам и падениям, грехам, заблуждениям и достижениям русского ХХ века пронизало и интеллигенцию. Ведь наш образованный слой, особенно гуманитарии, был гораздо больше «проутюжен» марксизмом, чем простой народ, который сохранял шукшинское отношение к действительности. В те времена встретишь столичного университетского профессора - либо марксист-ленинец, либо либерал-западник! А сторонников русского национально-державного направления, которые могли бы панорамно взглянуть на все века нашей истории было совсем немного. Разумеется, на этом фоне фигура Вадима Валериановича чрезвычайно значима.

Что мне ещё нравилось в нём - тонкое чутье в отношении тем, которых он сам не касался по неизвестным нам причинам, например, роли православия в русской истории и русском сознании. В отличие, к примеру, от уважаемого мною Сергея Кара-Мурзы, объявившего советскую цивилизацию чуть ли не вершиной русской национальной идеи и предпочитающего вообще не замечать ни православия, ни полной антихристианской сути догматического марксизма-ленинизма. Кожинов, хотя и не производил впечатление церковного человека, никогда не делал идеологических обобщений, которые могли бы его скомпрометировать как мыслителя, игнорирующего целые пласты философской картины мира в историческом сознании.

Блестящий знаток литературы и литературовед, он стал еще и подлинным культурологом. В его работах, где он размышляет о мировой истории, сравнивая культурное своеобразие Запада и России, представлен блестящий сравнительный анализ культурно-исторического сознания.

Во многом благодаря именно Кожинову у нас на выходе из «перестройки» начала все же оформляться третья общественная сила, которая выходила за пределы послереволюционного мировоззрения и спора между Октябрем и Февралем 1917 года. В лице Вадима Валериановича русское патриотическое чувство и движение были воплощено в высшей интеллектуальной форме, но при этом не чуждой народному протесту, а выражавшей его цивилизованно и убедительно, что было залогом его будущего становления и разрастания. Ведь следует признать, что в 90-е годы в патриотическом лагере - конечно, неизбежно и закономерно - было очень много маргинального, которое никогда не могло бы занять достойного, уважаемого места в обществе и политике.

Беседу с Н.А.Нарочницкой вел Илья Колодяжный

13 июля 2010г.

Наследие Столыпина актуально и сегодня

14 апреля наша страна будет отмечать 150-летие со дня рождения Петра Столыпина, с 1906 по 1911 год исполнявшего обязанности премьер-министра Российской империи. Его назначили на высокий пост в сложное время, когда общество было крайне поляризовано. Реформатор и патриот, он всем сердцем любил Россию и за пять лет значительно укрепил ее могущество. На своем посту Петр Аркадьевич пережил 10 покушений, но одиннадцатое, к несчастью, достигло своей цели. О великом премьер-министре великой России «Смена» беседует с известным историком и политологом Натальей Нарочницкой.

Реформы бывают разными

- Наталья Алексеевна, как вы сами оцениваете деятельность Петра Аркадьевича Столыпина?

- Думаю, Столыпин был единственным в России XX века ярым реформатором и одновременно ярым охранителем национального кода России и русских. Его реформы были рассчитаны не на применение каких-то заимствованных форм и институтов, которые бы полностью ломали сердцевину национальной жизни и разрушали государство, - они были нацелены на мобилизацию огромных внутренних ресурсов народа. Этим он отличается и от большевиков, и от левых либералов, которые требовали сначала все сломать, а потом начать строить. Столыпин, в отличие от них, не был готов ради каких-то надуманных кабинетных теорий жертвовать национальными интересами. Он отлично понимал, что в огромной и многоукладной стране нужны последовательные, но постепенные перемены. Хорошо известно его высказывание, что для реализации реформ в России нужно двадцать лет без войн и революций, с внутренней стабильностью. Именно поэтому он и бросил тем, кто хотел разрушить все до основания, свои знаменитые слова: «Вам нужны великие потрясения, нам нужна великая Россия!»

- И он начал свои реформы, но, к сожалению, не смог закончить...

- Да, а потом произошла революция. Большевикам потребовалось пятьдесят лет, чтобы достичь экономических показателей, которые были в России еще в 1913 году! Обратите внимание, каких выдающихся успехов добился Китай благодаря грамотным реформам. Дэн Сяопин очень правильно говорил, что реформы не должны быть слишком дороги в социальном плане и не должны приводить к ослаблению государства. Этим же руководствовался и Столыпин. К сожалению, совершенно другую позицию заняли наши реформаторы 80-90-х годов, обещавшие построить новую экономическую систему за 100 или за 500 дней. И сейчас мы понимаем, что тогда они больше разрушили, чем создали. Что-то мы, конечно, построили, но заплатили за это чудовищную социальную (и не только) цену. Опять потребовалось двадцать лет, чтобы восстановить промышленное производство до уровня 1990 года! Произошла деиндустриализация экономики! Ельцинские и гайдаровские реформы создали рынок, но какой несовременный и дикий рынок! При этом в течение 90-х годов Россия неуклонно и стремительно теряла свои позиции, хотя у нас еще были внушительная экономика и неразрушенная индустрия. И при всей той мощи мы, тем не менее, совершали уступку за уступкой по отношению к другим странам. Потому что когда начинают ломать и выстраивать новые рычаги управления, то приходится искать поддержку со всех сторон, идти на уступки и компромиссы. Вот сегодня возмущаются по поводу алчного, беспардонного чиновничества и олигархического капитала. А это же как раз последствия чудовищных реформ со слишком дорогой социальной и государственной ценой!

«Я врачую больную Россию»

- Однако мог ли Петр Аркадьевич воплотить свои идеи в жизнь, не имея широкой поддержки общества?

- Почему же, поддержка у него была, многие умы понимали, что России необходимы изменения без революции. Однако радикально настроенная часть общества, конечно, его ненавидела. Причем и революционеры, мечтавшие свергнуть монархию, и реакционеры, которые вообще не хотели ничего менять. Очень образно про Столыпина сказал Иван Солоневич в книге «Народная монархия»: «Его ненавидели те, кто уже держал наготове бомбу, и те, кто не хотел выпустить из рук розгу». С одной стороны, Петр Столыпин выбивал почву из-под революции своей земельной реформой. Ведь земельный вопрос в России - в стране с огромной территорией, с огромным крестьянским населением, которое тогда составляло около 80 процентов, - был чуть ли не основным! Безземелье крестьян, безусловно, стало источником сильной социальной нестабильности.

С другой стороны, Столыпин своими военно-полевыми судами жестко взялся за тех террористов, которые совершали убийства государственных деятелей. Большевики за это называли Столыпина реакционером (хотя он как раз был ярым модернизатором!), палачом, вешателем. Но, простите, его репрессивные меры против террористов были ответными мерами! Достаточно сравнить статистику: десятки тысяч людей погибли от рук террористов, сам Столыпин и его дети пострадали от покушений. Поэтому неудивительно, что террористов стали арестовывать и казнить. Петр Аркадьевич был очень решительным человеком. И когда ему бросали обвинения в Госдуме, что он палач, он отвечал: «Нет, я не палач! Я врач! Я врачую больную Россию».

Образ мыслей Столыпина -источник вдохновения Путина

- Сегодня часто вспоминают Столыпина, а Владимир Путин приводит в своих выступлениях известные высказывания реформатора. На ваш взгляд, с чем связан такой интерес к этой исторической персоне?

- Мне кажется, образ мыслей Столыпина является для Путина источником вдохновения и поиска концепций. Ему близка позиция последовательного, но постепенного изменения общества, не в одночасье. Особенно это важно для такой большой страны, как Россия. Огромный корабль нельзя сразу развернуть на 180 градусов, не опрокинув его. Россия слишком многоукладна. Нет такой страны, где люди жили бы и в условиях пустыни, и в условиях вечной мерзлоты, в быту XIX и XXI века одновременно! Демократические западноевропейские страны, которые часто приводят в качестве примера, развиты ровненько. Там провинция живет в том же веке, что и столица. У нас совсем не так. И наши реформаторы должны это хорошо понимать и учитывать. Надо выравнивать страну, поднимать провинцию, и тогда можно говорить о ровном движении к модернизации. Почва для нее уже достаточно подготовлена, но есть много отраслей и регионов, которых положительные изменения не коснулись. И это тоже надо признать. В новом политическом цикле нам нужны серьезные и притом хорошо продуманные проекты преобразований и в индустриальной области, и в отношении государственного управления. Будет, конечно, много препятствий. И мудрость постепенных реформ как раз в том, что они позволяют планомерно и последовательно выстраивать приоритеты и устранять такие препятствия. Не сразу бросать вызов всем и вся, иначе все реформы попросту рухнут, но постепенно идти вперед. У Столыпина был такой продуманный план, рассчитанный по годам. И его наследие, безусловно, для нас сегодня важно и актуально.

Юлия ЛИ,

«Столетие»,

17 апреля 2012 г.

«Кризисы заканчиваются. Вопрос в том, какими мы выходим из них...»

Беседа с доктором исторических наук, президентом Фонда исторической перспективы Н.А. Нарочницкой

- Наталия Алексеевна, сегодня наши СМИ все больше упадок да распад показывают. А русскому человеку вообще свойственно мыслить эсхатологически - для кого-то уже и конец света наступил. Неужели и впрямь все так плохо?

- Ну, мне так не кажется. Слава Богу, Россия за последние лет десять все-таки сумела собраться духом, восстановить честь и достоинство на мировой арене. Это стало возможным, в том числе, и из-за осознания властью своих исторических задач и ответственности.

Да, настали нелегкие времена - люди теряют работу, все дорожает, деньги обесцениваются. Возникло беспокойство, которое, было, утихло в последние годы. Но и наступил час икс для нового поколения «завышенных амбиций», которое в 25-35 лет получило возможность иметь все, что заблагорассудится. Только «у них жемчуг стал мелким», а печься надо о тех, «у кого щи совсем жидкие стали». В провинциальных городах, где закрываются градообразующие предприятия, не просто экономический кризис, а кризис жизни - крах устоев, социума, что может очень ожесточить людей.

Но, если мы станем волками, то уж точно не выдержим испытаний. Человек без когтей и клыков встал над природой лишь потому, что готов был на самопожертвование ради неких высших идеалов. И только потому, что при кораблекрушении слабого несут на руках и преломляют с ним хлеб, в итоге человечество выживает. А на нашем телевидении в передачах типа «Дом-2» или «Последний герой» все безнравственность и грубая сила побеждают.

А вообще, сегодня важно не потерять ту связку, которая нащупалась за последнее десятилетие. Вспомните середину 90-х - полный раскол и разброд, у каждого свой контракт с государством. Никакого тебе равенства и братства, только свобода!

- «Слишком свободен стал человек, слишком опустошен своей пустой свободой, слишком обессилен длительной критической эпохой.»?

- Вот именно. Сколько мы тогда утрат понесли! Ведь самые печальные ситуации в жизни нации возникают именно тогда, когда она не знает еще, чего хочет, но знает уже, чего не хочет. А этим состоянием метания, когда не сформулированы ни национальные интересы, ни общее интуитивное национальное задание, внешние силы всегда пользуются, реализуя свои интересы. Именно в то безвременье мы растеряли многое потом и кровью достигнутое за 300 лет русской истории. И ведь большинству казалось, что все это не так важно! Только потом осознали и драму разделенного русского народа, и то, что судоходные реки и незамерзающие порты одинаково нужны и монархиям, и демократиям, и коммунизмам и всяким иным «измам».

- Ну, хорошо, восстанавливали мы, восстанавливали свои честь и достоинство последние десять лет, а кризис все свел к категориям чисто экономическим. О какой нравственности, спросят Вас, может идти речь, когда цены на нефть падают?

- Как раз сейчас, когда Господь опрокинул столы менял всего мира - банки, как он это сделал в Иерусалимском храме, может оказаться востребована историческая роль России на духовном поприще. В этой области не нужно завораживающих цифр «валового внутреннего продукта», здесь нужен дух и интеллектуальный потенциал, здесь нужна масштабная история за плечами, огромный опыт социального эксперимента - вот, где мы равновеликий игрок мировой истории.

Рано или поздно все кризисы заканчиваются. Вопрос в том, какими мы выходим из них - собранными воедино, создавшими новый уровень взаимосвязей, новый уровень коммунального сообщества и социального решения, тем самым дав импульс развитию и социума, и производства. Либо наоборот - разбитыми, разобщенными, опустошенными и озлобленными. Тогда - все опять начинай с нуля.

- Николай Бердяев отмечал, что государства создаются не для того, чтобы привести людей в рай, а чтобы не дать им оказаться в аду. А какое государство в России, на Ваш взгляд, может быть источником силы? Где бы не происходило ничего противного Богу и закону?

- Во-первых, безгрешных государственных устройств не бывает, и это понятно, ведь государство - творение рук грешного человека. К тому же в чистом виде ни одна доктрина общественного устройства никогда не реализовывалась, а только в переплетении с другими и всегда на определенной исторической, национальной, культурной почве, с большей или меньшей отстраненностью элиты от национальных интересов страны. В том, что мы видим на том же демократическом Западе, которому мы пытаемся следовать (часто слепо), тоже немало и фарисейства, и двойных стандартов. Хотя, безусловно, там много достойного, что можно и нужно перенять.

- Но в России демократы всегда исторически проигрывали. Другой русский философ, Василий Розанов, воспринимал демократию на нашей почве, как «детскую корь, как временное умопомешательство». Почему так?

- Общественный договор Руссо, который, как считается, лежит в основе западной демократии, по сути, подразумевает под государством совокупность граждан, объединенных простой отметкой в паспорте, заключающих как бы контракт с ним. Для россиян же, согласно формулировке Филарета Московского, государство, в идеале, -это общество семейного типа, когда нация представляет собой одно большое семейство, а власть несет моральную ответственность, думает не только о рациональном и правильном, но и о праведном и должном как истинный библейский отец.

Тем не менее, в начале ХХ века в идейном споре о том, какой модернизационный проект предпринять -свой или заимствованный,- «славянофильство» на целый век проиграло западничеству, которое нам сначала явило «бесов социальности», затем, когда от тех устали, - гримасу «демонов индивидуализма» в лице наших постсоветских либералов. Максималисты и доктринеры, они сочли, что высшая доблесть «подлинного демократа» - потирать руки от неудач своего правительства, топтать собственную историю и оскорблять жизнь и подвиг отцов. И все это вместо смиренного преодоления заблуждений, их осмысления.

Нынешний кризис многое заставляет пересмотреть.

- Насколько известно, и Европу нынешний кризис заставил задуматься. Вот и Саркози уже заявляет, что капитализм должен быть нравственным.

- Это очевидно. Кстати, только наши постсоветские либералы отринули социальный подход к государственному устройству, а вся континентальная Европа к этому давно шла. Меня вообще поражает, как наши идеологи умудряются подбирать западные учения с таким опозданием, когда те уже там либо трансформировались, либо находятся в состоянии заката со всеми накопленными грехами.

В Европе постоянно только и слышишь о духе корпорации. Наши же либертарии твердили о полной освобожденности от государства и ответственности перед ним, демонстрируя капитализм со звериным оскалом образца XIX века. Но ведь уже империя Форда в начале ХХ века создавалась с мыслью о том, что все работники ее заводов являются членами одной семьи.

- И все-таки, возвращаясь к вопросу о нашем государственном устройстве, - может быть, у России действительно свой особый путь, свой сакральный смысл существования? И наша судьба, как считали многие русские философы, - державность? Она больше соответствует нашему сознанию.

- Насчет державности соглашусь. Вот только провозглашать себя великой державой - это не крепить блестящую мишуру на национальное платье, которое можно одевать по праздникам и потом убирать в сундук. Это очень большая ответственность, если хотите, - Богом данная миссия. Она определена и размерами территории, и масштабом истории, и теми катаклизмами, которые суждено было государству пережить. И вряд ли мы справились бы со всеми испытаниями, если бы не обладали тем самым объединяющим нас державным сознанием.

При этом, заметьте, Россия не собиралась насильственным путем, чтобы там ни говорили. Грехов у нее достаточно, были, конечно, и завоевания - этого никто не отрицает, но в историческом сравнении, учитывая огромную нашу территорию, они не так значительны. В основном же вступали в Россию добровольно. Причем, вступали осознанно не в какое-то безликое и безбожное государство, что повергло бы в ужас любого правоверного мусульманина тех времен, а именно в русское православное царство. Взять тех же татар. Я часто привожу этот показательный исторический факт: взятие Казани было жестоким и, тем не менее, татарские старейшины, которые еще помнили это, собрали в помощь Минину и Пожарскому целое ополчение, хотя могли воспользоваться моментом и «отложиться» от Московского царства, провозгласить суверенитет. Однако они этого не сделали. Значит, уже было какое-то осознание исторической общности с нами.

- Кстати, Вас часто упрекают за то, что на вызовы сегодняшнего дня Вы ищете ответы в прошлом, в то время, как большинство политиков заняты сведением счетов с ним.

- Я как раз очень современный человек! Но сколько великих мыслителей указывали: чтобы не потерять дорогу вперед, нужно чаще оглядываться назад. Вот река течет извилисто, и только поднявшись высоко, можно посмотреть, куда и откуда она, собственно, течет. К истории же нужно обращаться, чтобы понимать место своего государства, своей нации, своей культуры в общем движении человечества, понимать, как оно взаимодействовало с другими.

Россия родилась не в 91-ом, и не в 17-ом. Жизнь ее протекала на колоссальном пространстве, охватывала огромный исторический период, и с этой высоты даже то, что произошло с ней в ХХ веке - всего лишь зигзаг на ее пути. Слишком же увлеченные сегодняшним днем люди просто не хотят видеть этого общего движения, поэтому им трудно понять, как сегодняшний день, казалось бы, такой частный и конкретный, может повлиять на общий ход истории.

- Россия всегда была страной «авангардного эксперимента». Мы многое пробовали, на многом обжигались, опрометчиво от чего-то отказывались...

- Да, прямо скажем, мы оказались не на высоте и когда пересматривали свою недавнюю историю. От души поглумились над жизнью своих отцов вместо того, чтобы перевернуть страницу истории с достоинством. Из любого эксперимента исторического надо выходить с ощущением сопричастности ко всему происходящему, а не отчужденности.

Очень не хотелось бы, чтобы и сейчас нас захлестнула новая волна ненависти - бедных к богатым, молодых к старым. Нельзя позволить образоваться пропасти между молодежной субкультурой, с ее часто неадекватными претензиями, и культурой преемственной.

- А вот гуманизировать общество у нас всегда была призвана русская классическая литература. Она воспитывала человека в человеке. Нынешняя же школьная реформа образования, по сути, литературу «выводит за скобки». Эту реформу уже сравнивают с нейтронной бомбой, которая, не разрушая тела, уничтожает душу. Что Вы скажете по этому поводу?

- Конечно, вопрос гуманитарного образования - это, прежде всего, вопрос нашей идентификации. Оно закладывает основы мировоззрения. Недаром же при большевиках было многое из классики запрещено, ибо она ставила христианские вопросы и давала на всё христианские ответы. В 30-е годы, когда запрет на классическую литературу был снят, Георгий Федотов, будучи в эмиграции в Париже и откликаясь на все идеологические нюансы в России, прямо сказал: «Россия спасена! Две страницы Пушкина и Достоевского стоят тонны газеты «Правда!»» Он, конечно, тогда поспешил, сделав вывод о скорой отставке марксизма, но тем не менее.

А если убрать классику и оставить для преподавания, как чуть было не сделали, только произведения постмодерна с проповедью относительности всех ценностей, наши дети просто не научатся задумываться о нравственной стороне своих поступков. Да плюс еще эти агрессивные компьютерные игры...

Нас и так сегодня накрыла волна невежества, необразованности, грубости, некомпетентности и чудовищной самонадеянности. Мы не интересуемся собственной историей, литературой. Это трагедия, потому что, если нация не знает собственной истории и теряет богатство своего языка, она не может продолжать себя в истории, и она не сможет удержать свою территорию.

Наш Институт демократии и сотрудничества проводил во Франции круглый стол с ведущими историками, посвященный юбилею Первой мировой войны. Обсуждали тему - образы России и Франции в сознании друг друга через призму исторической памяти. Так один французский социолог рассказывал нам, как их муниципалитетам вменили в обязанность устраивать фотовыставки, проводить различные мероприятия, посвященные той войне, водить детей с цветами и венками на могилы участников Первой мировой и т.п. То есть способствовать преемственности национального самосознания. Французы научены горьким опытом нигилизма 20-х годов, когда они сами начали топтать свою историю, говорить о несостоятельности Франции, что посеяло пораженческие настроения в обществе, историческую апатию и привело в результате к капитулянтской политике перед Гитлером.

- А россиянам сегодня не грозят такие же упаднические настроения?

- Россия все же сильна необычайно. У Пушкина, помните: «...война и мор, и бунт, и внешних бурь напор ее, беснуясь, сотрясали. Смотрите, все ж стоит она!» Мы выстояли во все времена и сейчас выстоим. Представить невозможно, кто еще мог бы вынести то, что мы пережили в одном только XX веке!

Демография - вот наша беда. И опять все упирается в морально-нравственный климат в стране. Меня постоянно мучает вопрос, почему нация утрачивает инстинкт продолжения рода? Только ли здесь виноваты экономические условия жизни? Но ведь в России никогда не было много богатых, тем не менее, был у народа внутренний побудительный мотив, была энергия жить и умножаться.

Думаю, здесь мало экономических стимулов, нужно восстановить смысл исторической жизни, тогда захочется продолжаться. А когда тебе внушают в течение стольких лет, что апофеоз свободы - парады содомитов и транссексуалов, что твоя страна - неудачница мировой истории, что патриотом может быть только негодяй, - ценностные ориентации меняются.

Для общества гораздо страшнее нищеты атомизация нации. Если разрушить социальную ткань, то формируются целые категории граждан с психологией люмпенов, которые не ассоциируют себя ни с государством, ни с социумом, они не участвуют в его поступательном развитии. Это серьезная проблема для властей любой страны.

- А проблема самой власти? Когда во властных структурах сегодня можно заработать больше, чем в бизнесе - разве это не безнравственность?

- На эгоизм властей, кстати, сегодня обращают внимание во всех странах, даже в самых либеральных. В той же Америке государство начинает пристально следить, чтобы не выплачивались баснословные бонусы во время кризиса, считая это аморальным. Во Франции всех стараются уравнять за счет так называемых социальных пакетов.

Если уж быть западниками, к чему нас так призывают, то извольте обращать внимание и на эти стороны жизни, а не только на свободу голышом ходить.

- Кризис, наверное, будет менять ориентиры и смыслы?

- Мне кажется, да и Патриарх наш постоянно подчеркивает, что это испытание, которое должно привести к пересмотру очень многого. Ушли уже победные реляции, которые были в последние годы из-за формального роста экономики благодаря сырьевому сектору. Должен начаться пересмотр отношений между человеком и человеком, человеком и властью, предпринимателем и социумом, частным капиталом и государством. Если частный капитал хочет свободы, он должен быть поставлен в условия ответственности не только за своих рабочих, но и за развитие и модернизацию отрасли, в которой работает. Должна быть создана целая система зрелых отношений.

Прекрасно сказал Святитель Николай Велимирович: кризис - это суд Божий. Наверное, неслучайно он нас поразил. Надо только правильно понимать это и задумываться почаще, в чем мы виноваты.

- К чему все же, на Ваш взгляд политика, может привести финансовый кризис, помимо переоценки ценностей?

- При всех положительных тенденциях, которые наметились за последние 10 лет структура экономики в целом, к сожалению, не была изменена. И это делает нас уязвимыми именно для финансового кризиса. Индустриализации не происходило, системной стратегии создания значимого импортозамещающего производства не было, и сейчас, при резком изменении курса, нам - либо с дефицитом оставаться, либо страну закрывать.

- Шутите?

- Отнюдь. На самом деле, по всем экономическим и макроэкономическим показателям для инвентаризации ресурсов и инструментов выживания, можно было бы, без всякой идеологии, руководствуясь лишь здравым смыслом, частично и «закрыть» страну на время, чисто ситуационно. Просто, чтобы сформировать некую стратегию будущего, а потом уже, постепенно открываться. Кстати, о подобном задумываются сейчас и в некоторых европейских странах. Но кто у нас к такому готов психологически, когда столько лет совсем иное вдалбливалось в наше сознание? На всех экономических форумах только и ждут подтверждения и обещания не проводить протекционистской политики. Попробуй, ограничь частный вывоз национального достояния, - такой визг поднимется! А сколько всего сегодня уходит из страны! Так «Проект Россия» сам по себе закроется.

- А в словосочетание «Проект Россия» Вы какой смысл вкладываете?

- Когда я под майские праздники разгребала огромный сугроб у своего крыльца на даче (иначе он до лета не растаял бы), я вспомнила, что в Западной Европе даже во время зимних сессий ПАСЕ в Страсбурге, в которых мне доводилось участвовать, в конце января все цвело.

Единица комфортной и красивой жизни у нас всегда будет стоить намного дороже, а на каждого живущего «красиво» неизбежно придется в десять раз больше живущих убого. Слишком высока социальная цена за куршавельский румянец, и это не по-божески. Такое разно-полярное общество не жизнеспособно в наших условиях исторически. Но мы вполне способны при наших ресурсах, интеллектуальном и технологическом потенциале обеспечить всем своим людям достойную жизнь, соответствующую стандартам XXI века.

Кстати, в той же Европе производит приятное впечатление отсутствие фетишизма у состоятельных людей. В отличие от наших там считается дурным тоном не только кичиться богатством, но и демонстрировать его - ездить на самых дорогих машинах, носить без повода драгоценности. У них какая-то этика достаточности во всем присутствует, здравый смысл, притом, что они давным-давно привыкли к определенному комфорту. Наверное, это и есть воспитание.

Думаю, кризис всю эту шелуху и с нас снимет и поможет нам вернуться к себе, нащупать нравственную золотую середину. То, что 20 лет назад еще было предметом зависти, уже превратилось в объект насмешек и анекдотов - вроде стиля жизни «рублевских жен». Это же тоже явление чисто российское.

- Похоже, наше общество быстро устает от гламура.

- Вообще-то в России всегда легко расставались с богатством. И философ Вальтер Шубарт, сравнивая нас с немцами и англосаксами, писал, что именно русской культуре совершенно не свойственно мелочное подсчитывание каждой копейки. А уж сколько сказок на эту тему сложено!

Главное, что мы должны из кризиса извлечь, так это понимание относительности самого понятия благополучия. И здесь без нравственного осмысления никак невозможно. В сущности-то, как мало человеку нужно...

- Но самое большое испытание, судя по всему, предстоит тем, кого принято называть средним классом, по нему опять больнее всего ударил кризис. А ведь, как известно, во всем мире средний класс - это опора государства. Достаточно вспомнить лозунг французской буржуазии - «Третье сословие - это и есть нация»!

- Вот именно - опора государства, а вовсе не либеральной антигосударственной идеологии. Наши же горе-политологи думают, что буржуазии везде свойственно «отщепенство», о котором с горечью писал еще П.Б. Струве в «Вехах».

Средний класс был опорой и бисмарковской, и гитлеровской Германии, которая опиралась не на космополитические воззрения, а на национальные чувства именно бюргеров. Та же французская буржуазия поддержала наполеоновские амбиции.

Да и русский средний класс никогда не был оппозиционным. «Лето Господне» Шмелева - вот вам русский средний класс! Он любил свое Отечество, был богобоязнен, строил церкви. И после вакханалии 90-х мы стали наблюдать те же черты в нашем зарождающемся новом среднем классе. Не у избалованных легким заработком «мальчиков-менеджеров», а у настоящих трудяг-предпринимателей: они и церкви строят, и книги хорошие издают, и финансирует много чего доброго. Вот и задумываешься, насколько же ложен был посыл в начале 90-х: «Обогащайтесь, в добрый путь!» Это вообще-то слова Бухарина на Пленуме Московского совета 1921 года - без всякой нравственной составляющей.

Словом, средний класс всегда держался государства и поддерживал его. А сейчас для него этот кризис очень серьезное испытание. Но я думаю: - с его-то творческим потенциалом и духом предпринимательства да не выстоять?! А государство просто обязано ему помочь, а не только олигархам и банкам.

- А коррупция? Разве это не нравственный беспредел? Как тут совесть подключить?

- Человека, у которого ее нет в душе, никакой санкцией не остановишь. Да и горе тому государству, где удерживает от преступления только страх перед уголовным наказанием. Принцип англосаксонского права «Что не запрещено, то дозволено», - не проходит здесь. Потому что порядочный человек останавливается гораздо раньше, чем предписывает закон, а благородный - еще раньше, а тот, кто стремится к святости - еще раньше. Закон тогда только вступает в силу, когда непорядочность приобрела масштабы социально опасные. А удерживать от преступления должны нравственные нормы. Если мы этого не поймем, то никогда не одолеем коррупцию.

- Но этого ведь в законе не пропишешь.

- Не пропишешь. Но нужно с детства вкладывать в голову, что самое ужасное и греховное - быть бесчестным человеком, непорядочным. А вера - это тот якорь, который делает человека более свободным и неуязвимым в любой реальности.

В нашей стране, как ни в какой другой, есть все, кроме, разве что, ровных газонов: ресурсы, леса, пресная вода... Все, за что будут бороться в XXI веке. Есть военная сила, которая гарантирует нас от посягательств на эти ресурсы; есть огромный научный потенциал. Мы - страна, имеющая сочетание всех факторов так называемого устойчивого развития. Страна богата, но ресурсы должны служить всем - это по совести. Они компенсируют нам расстояния, суровый климат с глубиной промерзания в 2 метра и отопительным сезоном 7-8 месяцев. Иначе, в открытой экономике, Россия нерентабельна!

- Как Вы думаете, миропорядок изменится после кризиса?

- Не в одночасье, но поменяется. Давление со стороны США в будущем, конечно, продолжится. Обама за тем и призван, чтобы морально приукрасить американские амбиции. Волк пошел к кузнецу «голос подковать» - зачем? Да чтоб козляток обмануть, пропев нежно: «Откройте дверь, ваша мать пришла, молочка принесла!» Америка - самый большой должник мира и, чтобы оставаться ментором и диктатором, она будет создавать трудности другим: сеять конфликты, «ворошить угли» в других странах, дестабилизировать целые регионы.

Безусловно, произойдут изменения в соотношении сил между Западом и Востоком. Китай, хотя и затормозит свой победный шаг, все же не сойдет с пути активного и поступательного развития. Хотя надо относиться с большой осторожностью к его статистике роста: создание образа успешной КНР - целенаправленная политика Пекина.

Изменения коснутся и демографического равновесия. Западная цивилизация так и останется со своим миллиардом, а остальные будут расти и набирать вес, рано или поздно Европа окажется в чужих руках.

- А России есть что сказать миру?

- Россия востребована именно на поле идей и придания нравственного, духовного направления всем процессам, которые последние десятилетия рассматривались в сугубо рациональном ряду. Не надо ни иллюзий в отношении наших истинных возможностей, ни нигилизма и пораженчества. Россия уже своей величиной, масштабом истории и самостоятельностью выбора не позволяет управлять миром из одного центра. Россия - препятствие для так называемого «глобального управления» и некая альтернатива мировым проектам. Она куда больше являет собой модель мира, чем Америка. Именно в России представлено все, что есть на планете - от архаизма до высочайшего полета научной мысли, у нас все климатические зоны и все ресурсы. Мы живем одновременно в трех веках: в XIX, XX и XXI-м. Это и бремя, и преимущество. Мы обладаем тем, чем никогда не обладали американцы - мы уважаем инакость других и не требуем отречения от нее.

Да, мы, как вы выразились, страна авангардного эксперимента. Попробовали то, другое, третье, и у нас огромный опыт созидания и разрушения, покаяния и возрождения, способности мобилизации для победы.

Сегодня, на новом витке человеческого развития, особенно на фоне кризиса, по моим ощущениям, бродит призрак того, что близко к христианскому социализму. И Россия может быть здесь первой. Нигде так не сильны одновременно ностальгия по социальному устройству государства и тяга к вере, к церкви, к традиционным ценностям.

У России огромный опыт в социальной сфере, который может быть переосмыслен, соединен со свободой творчества и экономической инициативы, наполнен совершенно новым духовным содержанием и побудительным мотивом. Надо только вспомнить, что социальная ответственность государства вытекает не из марксизма, а из 25 главы Евангелия от Матфея. Кого назвал праведниками Спаситель? Того, кто обул, одел и накормил ближнего.

Об этом только забыли и у нас, и на Западе.

Беседу вела Елена Липатова,

«Литературная газета», № 35, 2009 г.

РОССИЯ И МИР

Будущее России - это будущее Европы

…Мы говорим сегодня на тему, без честного обсуждения которой невозможно составить подлинную повестку дня для наших стран в грядущей эре международных отношений.

Надеюсь, что мои не совсем тривиальные суждения, честные и открытые, не слишком удивят вас. Ведь в этом зале мы собрались не для того, чтобы лукавить, а для того, чтобы сопоставить наши представления, понять и принять друг друга. Если мы хотим по-настоящему понять новую политическую эру во всех ее геополитических, правовых, международных и идеологических аспектах, нам придется выйти из догм доктрины глобализации под «единым управлением» и посягнуть на некоторые «священные коровы». Тем более что мне, получившей образование в советское время, демагогические толкования итога соперничества «тоталитаризма и демократии» и проповеди о глобализации уж очень напоминают тезис марксистского обществоведения о «главном содержании эпохи - переходе от капитализма к коммунизму».

Очередной передел мира меньше всего отражает борьбу идеологий двадцатого века, которая, на самом деле, не определяла международные отношения даже в период «холодной войны». После распада СССР началась перекройка мира в борьбе за российское геополитическое наследство. И теперь уже некоммунистическая Россия подвергается гораздо более сильному давлению, чем когда-то Советский Союз. Начавшаяся реструктуризация Евразии проявляет знакомые устремления имперского прошлого Старого Света.

Балто-Черноморская дуга с пока еще недостающим элементом - Белоруссией - это старый проект XVI века, отрезающий Россию от выходов к морю. Как и сто лет назад, сегодня Косово является единственным сухопутным путем в Салоники, связывающим Западную Европу с Босфорским проливом. Англосаксы вступают «миротворцами» в Кабул и Месопотамию, осуществляя дерзкие мечты Дизраэли и Пальмерстона времен Крымской войны. Впрочем, как свидетельствует договор Сайкса-Пико, Месопотамия была и тем вожделенным призом, к которому Британия стремилась в Первой мировой войне. Так что сегодняшнее внимание «к правам человека в Ираке» имеет глубокие исторические корни, причем совсем не «гуманитарного», а военно-стратегического и экономического характера.

Мне пришлось наблюдать в Парламентской Ассамблее Совета Европы, как лорд Джад, член Палаты лордов и социалист, выступал в роли довольно комичного подражателя Пальмерстона, создавая «чеченские комитеты» подобно тому, как Пальмерстон создавал «черкесские комитеты» на Парижском конгрессе 1856 года. Вступая в НАТО, Венгрия, Польша и Чехия вновь отдаляются от России. Но возвращаются они не столько в свою «латинскую» Европу, не в «неогабсбургский» ареал, а попадают в конфигурацию под американской эгидой, смысл которой сегодня в установлении контроля над будущим всей Европы, а если Россия бы не возродилась, то и всей Евразии.

Папа Иоанн Павел II, назвавший только украинцев наследниками святого Владимира, стал упорно насаждать католические епархии на территории России, похоже, вознамерившись реализовать замысел Папы Урбана VIII, который вскоре после Брестской Унии 1596 года воззвал: «О мои русины! Через вас-то я надеюсь достигнуть Востока».

Борьба за контроль над природными ресурсами, а также наземными и морскими подступами к ним по прежнему остается основной причиной передела мира. Именно поэтому Запад в настоящее время пытается вытеснить Россию на северо-восток Евразии, подальше от морей, перекрыв ей доступ к району Средиземного, Черного и Каспийского морей и отрезав её от коммуникаций.

Это пространство является северной границей мирового энергетического эллипса, который включает в себя Аравийский полуостров, Ирак и Иран, Персидский залив, Кавказ и замыкается в Афганистане. Южная дуга начинается в Средиземном море и Босфоре. Она соединяет англосаксонские позиции в Турции и достигает Афганистана, проходя через Персидский залив и Пакистан. Афганистан стал протекторатом, а другое препятствие - Ирак, этот «Карфаген» Персидского залива, - должен был быть уничтожен. Теперь очередь за Ираном. Северная дуга эллипса проходит через Украину, Молдавию и Кавказ, Грузию.

Чтобы осуществить контроль, нужно чтобы и территории, расположенные между Балтийским и Черным морями, вошли в атлантическую сферу влияния. Михаил Саакашвили, президент Грузии и «величайший демократ» всех времен, агрессия, авантюра которого стоила жизни тысяч человек, получает полную поддержку Соединенных Штатов, в то время как Белоруссия, которая является недостающим звеном этой цепи, подвергается поношениям. На Россию оказывается все возрастающее давление, чтобы вытеснить Черноморский флот из Севастополя. Евразийская стратегия Вашингтона направлена на достижение полного контроля над подступами к энергетическому эллипсу. Соединенные Штаты стремятся лишить существующие и потенциальные центры силы возможностей, определяющих влияние на будущее.

Конфликт в Чечне также служит достижению этих двух стратегических целей. Именно поэтому он был превращен в инструмент и составную часть глобального проекта. Мы наблюдали, как уголовный мятеж в Чечне выдавался за национально-освободительное движение и борьбу за права человека. Но, как известно, в последние века исламский импульс к экспансии всегда имел неисламского дирижера и направлялся на достижение определенных геополитических целей. Уже в 1835 году в Черном море Россией было арестовано британское судно Виксен (Лиса), выгружавшее оружие для черкесов.

В наши дни мы снова являемся свидетелями попыток англосаксов связать между собой все стратегически важные точки вдоль линии Средиземное море - Малая Азия - Персидский залив - Пакистан. В этих условиях постоянные сентенции об окончании холодной войны могут вызвать у историка лишь скепсис. Есть всего лишь два отличия международных отношений в XX веке от имперского прошлого, включая современное использование такого инструмента, как демократия. Они заключаются в беспрецедентной идеологической мотивации и удручающем пренебрежении этикой.

В годы соперничества пролетарской «egalite» с третьесословной «liberte», американские президенты и советские генеральные секретари, воспитанные на массовой культуре, а не на музыке Моцарта, были весьма далеки от этики дуэли международных отношений времен князя Меттерниха и князя Горчакова, и вместо горчаковского «la Russie se reveille)) показывали «Кузькину мать» и стиль Рэмбо. Похоже, за океаном мало что изменилось. При этом война в Корее, американское вторжение на Кубу и советское вторжение в Венгрию и Чехословакию вовсе не были чем-то новым в области международных отношений.

Новым было другое - невиданная идеологизация с обеих сторон, отождествление собственных интересов с вселенскими морально-этическими идеалами. В такой логике оппонент превращался во врага человечества. И коммунизм, и либерализм восходят к философии прогресса. Они провозглашают в качестве основных целей внешней политики не национальные интересы, а «пролетарский интернационализм», «счастье человечества» и «демократию». Как видно, и в XXI веке кое-кто хочет представить свой геополитический проект глобального управления через манихейскую призму борьбы добра со злом.

Современный крайний либерализм, выдаваемый за истину в последней инстанции для насаждения везде и повсюду, представляет собой некую попытку «теологизации» своего проекта. Создание глобального сверхобщества под единым управлением - это идея, которую в свое время проповедовал марксизм и до сих пор проповедует либерализм. Она представляется нам карикатурным отражением идеи метафизического Рима (translatio imperii), кочующего с Запада на Восток и с Востока обратно на свою родину - Запад!

Поразительно, как кузены - марксизм и либерализм - используют одинаковые выражения для осуждения своих врагов. Когда мы слышим, что «история движется к триумфу свободного рынка и демократии, а некоторые страны хотят остаться на обочине этой столбовой дороги», кажется, что это цитата из выступления Никиты Хрущева на съезде КПСС. Но эти слова были произнесены не Хрущевым, а Кондолизой Райс. Здесь мне опять придется высказать «политически некорректное» замечание. В настоящее время мы видим, что все преемственные векторы векового соперничества за выходы к морю и за ресурсы соединились с элементами «холодной войны», что напоминает религиозные войны.

Мы наблюдаем возврат к довестфальскому мышлению. Вестфальский договор 1648 года положил конец Тридцатилетней войне, которая велась по идеологическим и религиозным соображениям. Начиная с этого времени субъектом международного права стало национальное государство вне зависимости от формы правления, которая менялась в зависимости от национального выбора. Эпоха Просвещения сделала своей отправной точкой не только либеральную демократию, но и «суверенитет народа».

Международное публичное право основано на принципе абсолютной суверенности национального государства, которое не может быть первого или второго сорта, а его суверенитет не зависит от уровня его «цивилизованности». В Главе I Устава Организации Объединенных Наций - «Цели и принципы» - не содержится ни одной ссылки на какую-либо идеальную религиозно-философскую или социально-политическую систему. В ней даже не упоминается демократия в качестве цели, но делается упор на «суверенном равенстве» всех участников международных отношений, то есть республик и монархий, обществ религиозных и светских, секулярно-либеральных западного типа или иных.

С точки зрения международного права и Устава ООН все эти типы государства являются абсолютно равноправными, и ни одно из них не может быть определено в качестве прогрессивного или реакционного, высшего или низшего! В свое время еще И. Кант, сторонник республиканской идеи, тем не менее, утверждал, что «ни одно государство не должно насильственно вмешиваться в вопрос правления и государственного устройства других государств».

Еще более актуальным сегодня на фоне «гуманитарных интервенций» является другое его положение: «Карательная война (bellum punitivum) между государствами немыслима, поскольку между ними нет отношения высшего к подчиненному». Видно, как современная идеология глобализма отрекается от своего основополагающего принципа эгалитарности и устанавливает именно отношения между нациями как «отношения высшего к подчиненному».

Забвению подвергнут и Устав ООН, который запрещает использование силы или угрозы ее применения в отношении территориальной целостности и политической независимости любого государства. Получается, что опять малые государства полностью зависят от мнения о них крупных держав. Но именно поэтому незападный мир уже воспринимает заявления о праве на бомбардировки суверенных стран во имя вселенской демократии как банкротство самой западной системы ценностей. А ведь она долгое время была привлекательна, что приносило Западу авторитет и немалые политические и прочие дивиденды. Куда же идет Запад?

Для Европы пришло время взглянуть на собственное будущее иначе. И Европе нелишне было бы посмотреть на свое будущее в ином свете, чем в единственно «политкорректных» клише «прав человека», демократии и «глобализации». Статус России как великой державы ассоциировался в конце ХХ века с основной угрозой суверенитету, демократии и правам человека. Но именно эти ценности были растоптаны самим Западом сразу же, как разрушился СССР. Начавшийся передел мира, серия интервенций в суверенные страны имеют вовсе не европейскую цель. Это неизбежно влечет перегруппировку сил на самом Западе, причем отнюдь не в интересах Европы.

Стратегические потери России вовсе не усилили прежних континентальных партнеров России. Более того, эти сдвиги, как проявилось, даже не придают новой энергии «европейскому проекту». Не стала подлинным реваншем «старой» Европы и инкорпорация Прибалтики, Венгрии, Чехии, Польши и балканских государств в западный ареал, даже если кто-то в Европе ощущал в себе зов предков от крестоносцев, Габсбургов и Бонапарта. Все геополитические и военно-стратегические сдвиги встраиваются скорее в американскую, но не в европейскую конфигурацию. Не говоря уже о том, что хваленая экономическая и социальная конструкция ЕС сегодня в условиях финансового кризиса едва выдерживает дополнительный груз. А значит, новые конфигурации служат не самой Европе, а подчинению ее «глобальному управлению» и евразийскому проекту США.

Но чем дальше от Европы Россия, тем скорее Европа - «Старый Свет» - утрачивает роль центра, где свершаются всемирно-исторические события. Европа, возможно, уже иногда ощущает, что одно из следствий этого -неизбежное падение ее собственной роли в мире и даже как союзника Вашингтона. США вышли на такие рубежи, где «старая Европа» уже не стержень интересов Вашингтона, а всего лишь обеспеченный тыл.

«Укрепление с помощью трансатлантического партнерства американского плацдарма на Евразийском континенте» нужно Вашингтону не для обороны западной части континента от угрозы с востока, а для того, чтобы «растущая Европа» стала для США «реальным трамплином продвижения в Евразию». Так было сформулировано З. Бжезинским, но Европу это почему-то не насторожило. Не российское великодержавие угрожает роли Европы в мировой политике, а, наоборот, его отсутствие.

Идея европейского единства была чрезвычайно привлекательной в течение многих веков. Но о каком единстве идет речь? Можно рассматривать мир и Европу лишь как гигантское хозяйственное предприятие, нуждающееся в оптимизации. Но в технократической целесообразности историческое наследие обесценивается. Для гигантского киборга нет разницы между микрочипом и Платоном, Шекспиром, Флобером и Достоевским.

В этом проекте униформного пространства нет места не только православной России, но ни одной из великих духовных и национальных традиций человечества, в том числе и великой европейской культуре. Чисто материалистический идеал знаком России, и русские лучше других знают, насколько он обречен. Сами европейские державы были на пике своего величия тогда, когда их история воплощала цели не только материальные, но и духовные, когда Европа жила «не хлебом единым». Заметим, что и коммунистический СССР поднялся на пик могущества только после того, как Великая Отечественная война востребовала национальный дух и возврат к традиционным ценностям Отечества.

И России, и Западной Европе необходим мощный импульс в начавшемся третьем тысячелетии от Рождества Христова. Но для этого нужно признать, что не только самой России, но и Европе нужна и выгодна сильная Россия, что им обеим нужно, чтобы Россия вернула роль системообразующего фактора международных отношений. Не побуждают ли новые вызовы по-новому взглянуть на дилемму «Россия и Европа»? Пусть те, кто ощущает себя «новыми» в истории Европы в своей «эйфории эмансипации» тешат себя образами «азиатской Московщины и цивилизованного Запада» - их эйфория столь же естественна, сколь недолговечна.

Пусть шумят на российского слона Рига, Таллин и вечно враждебная России Варшава, которая даже готова глорифицировать бандитов, режущих в Чечне головы христиан. Но зачем это тем, чья национальная история и была великой всеевропейской историей? Подлинное сотрудничество между Россией и Европой могло бы дать новый импульс развитию нашего континента на заре третьего тысячелетия. Великие романо-германская и русская православная культуры зиждутся на едином апостольско-христианском и духовном фундаменте. Вспомним, до всяких конституций нас объединяли в одну цивилизацию «Не убий» и «Не укради», «Отче наш» и Нагорная проповедь.

Мы - европейцы, как западные, так и восточные, -явили миру высочайшие образцы латинской и православной духовности. Их гении выразили в своих произведениях два разных поиска Бога, а также две формы апостасии: гетевский Фауст стал воплощением скепсиса горделивого западного ума, не терпящего над собой никакого судии, а Иван Карамазов Достоевского - дерзкого вызова Богу русской гордыни, не желающей смириться с попущением зла на земле. Жак Ле Гофф, ведущий историк школы «Анналов» видит задачу, которую «ныне предстоит осуществить европейцам Востока и Запада» «в объединении обеих половин, вышедших из общего братского наследия единой цивилизации, уважающей порожденные историей различия».

Подлинное единство - не в новых разделительных линиях, они ведь не новы и слишком напоминают конфигурации многовекового Дранг нах Остен. Подлинное единство и не в диктате идеологических стандартов Совета Европы - это тоже не ново, - так действовал Третий Интернационал.

Подлинный импульс, подъем и самостоятельность Европе может принести только признание вселенской равноценности наших опытов, осознание, что будущее -в конструктивном соединении исторического наследия и творчества всех этнических, конфессиональных и культурных составляющих Европы: германской, романской, и славянской, Европы латинской и Европы православной.

Но для этого надо признать: будущее России - это будущее Европы!

Выступление в университете Сорбонны

5 ноября 2008 г.

«Слабость американской модели дает шанс России»

Беседа с президентом Фонда исторической перспективы, доктором исторических наук Н. Нарочницкой

- В одной своей ставшей впоследствии известной фразе Владимир Путин назвал распад СССР «величайшей геополитической катастрофой XX века». На чем основано такое видение прошлого? Другие некогда могущественные империи - такие, как Франция, Великобритания или Австрия - вовсе не испытывают подобной ностальгии...

Н. Нарочницкая: - В отличие от Франции и Великобритании моя страна никогда не была колониальной империей - ни в царское время, ни в советский период. Однако я признаю, что есть некоторое сходство между Австро-Венгрией и Россией - эти две империи никогда не были колониальными державами. И сходство не только в этом. Я напомню, что одной из главных причин Второй мировой войны было стремление великих держав того времени вернуть себе части распавшейся в 1919 г. Австро-Венгрии. Версальский мир, устроенный англосаксами, повлек за собой масштабные тектонические процессы, неоднократно дававшие о себе знать на протяжении целых десятилетий...

Соединенным Штатам Вторая мировая война также дала возможность сыграть решающую роль в бывшей зоне влияния Вены. Позвольте мне процитировать один документ Совета США по внешним связям - организации, которая во многом определяет американскую внешнюю политику, - напечатанный в сентябре 1941 г. В данном тексте говорится: «Эта война дает возможность участия в переделе мира от Богемии до Гималаев и Персидского залива. Необходимо, в частности, реорганизовать пространство Восточной Европы для создания буферной зоны между славянами и тевтонами».

Что касается распада СССР, то для того, чтобы назвать это событие «катастрофой» мне не потребовалось ждать речи В. Путина. На протяжении веков Россия формировалась как государство, находящееся на стыке великих цивилизаций; с завоеваний Петра I в начале XVIII века она была, по выражению Екатерины Великой, державой, «без которой ни одна пушка в Европе не стреляла». Все остальные европейские государства считались с ее интересами. Распад СССР - а, по сути, расчленение России (так как советские границы соответствовали, в общем и целом, границам Российской империи) - буквально всколыхнул мир: многим сразу захотелось заполучить кусок этого огромного географического пространства. По правде говоря, поведение западных стран в отношении России у ее нынешних границ, точь-в-точь напоминает политику европейских государств двести-триста лет назад. «Окно в Европу», как Петр I называл выход к Балтийскому морю, не давало покоя старушке Европе в течение двух веков, равно как присоединение Крыма, Кавказа или же Центральной Азии. И сегодня западные страны вновь испытывают тревогу по поводу усиления позиций России.

- На Ваш взгляд, ослабления России хотят только лишь страны Запада?

- Нет, на сегодняшний день не только они. В конце XX века добавился еще один фактор - исламский, и в силу демографической обусловленности он будет прогрессировать в последующие десятилетия. Говоря о мусульманских государствах, речь идет уже не о бедных колониях; среди них сегодня немало нефтяных гигантов. Некоторые из этих стран тайно оказывают поддержку международным исламистским организациям, вроде «Братьев-мусульман», которые проповедуют и распространяют на Северном Кавказе и в других регионах РФ идеи «подлинного ислама», призывая даже к созданию полностью независимых «исламских территорий».

В целом, возвращаясь к словам В. Путина, вовлечение в новую геополитическую орбиту тех народов, которые в течение последних двух-трех веков были составной частью Российской империи, является радикальным и драматическим изменением, влекущим за собой новый этап нестабильности в мире.

- Но в чем именно выражается потребность России в этих народах и их территориях? Я имею в виду не только Кавказ, но и другие государства, входившие ранее в состав СССР.

- Бескрайние просторы, суровый климат и почва, промерзающая вглубь до 1,7 м (даже в Московской области) делают Россию в общем малопригодной для жизни без ее периферии. Поэтому и при царях, и при советской власти необходимость расширения к югу и на запад была одной из приоритетных задач ее внутренней и внешней политики. Я сейчас имею в виду не только и не столько коммунистический опыт (думаю, пора от него абстрагироваться: мы все, каждый по своему, желали падения коммунистического режима). В данном случае я говорю о стратегических интересах России как таковой.

Хотела бы также отметить, что разделение на части унитарного государства, каким был СССР, а до этого Российская империя, обернулось не только политической, но и человеческой трагедией. Страну разделили на 15 независимых государств согласно внутренним административным границам без какого-либо учета интересов проживающих там народов! Русские, осетины, русины и многие другие народы оказались искусственно разделены новыми границами. К счастью, сказался приобретенный в царское время и при советской власти опыт гармоничного сосуществования народов. Полностью локальных межэтнических столкновений избежать, конечно, не удалось, но, слава Богу, их размах был не столь велик. И должна признаться, что сдержанность представителей некоторых таких оторванных от родины народностей достойна восхищения. Прежде всего, я имею в виду всех русских и русскоязычных граждан Крыма - территории, которая в 1954 г. была включена в состав Украины и находилась там вплоть до распада Советского Союза, что, в конечном счете, и привело к ее потере для России в момент выхода Украины из СССР. Жители Крыма выступают против насильственной «дерусификации», но при этом находят силы бороться цивилизованно.

- Вы упомянули об одном документе Совета по внешним связям США. Этот документ где-то опубликован?

- Конечно, нет. Это секретный документ с пометкой «Для служебного пользования Государственного Департамента США».

- Где же вам удалось его обнаружить?

- В Архиве внешней политики Министерства иностранных дел РФ. Его доставили в Москву советские спецслужбы, а затем в 90-е рассекретили. Я была третьим или четвертым человеком, кому удалось его прочесть.

- Многие книги, опубликованные в последние годы в России, опираются на «секретные» документы, к которым имеют доступ лишь «доверенные лица». Другими словами, нас пичкают информацией, которую невозможно проверить. Что вас убеждает в том, что данный текст не является фальшивкой?

- Я ознакомилась с этим документом на английском языке и с его русским переводом. Архив внешней политики РФ - учреждение, которому стоит доверять. Если там документу присвоили номер, и он был занесен в реестр, значит, он был изучен архивариусами и признан подлинным. Я всегда тщательно проверяю свои источники, особенно когда дело касается идеологии.

- Вы сказали, что необходимо абстрагироваться от коммунистического опыта. Но не кажется ли вам, что главной причиной холодной войны послужило как раз насаждение коммунистической идеологии на значительной части Европейского континента?

- Я так не считаю. Возможно, мне стоит здесь напомнить о том, что кровавые расправы коммунистического режима при Ленине - период, когда без суда и следствия тысячами расстреливали всех владельцев частной собственности, представителей интеллектуальной элиты, инженеров и священников, - практически не вызвали никакой критики на Западе. Откуда такая снисходительность? Все очень просто: тот режим оказался слабым и вынужден был отказаться от части территорий, принадлежавших царской России: Финляндии, стран Балтии, частично Украины и Белоруссии и др. Напротив, когда после окончания Второй мировой войны СССР не только сумел вернуть прежние границы, но и расширил их, началась холодная война! Хочется сразу задать неполиткорректный вопрос: почему вы на Западе так восторгались Лениным (сравнивая его с Робеспьером) и так яростно осуждали политику Сталина? Сталин ведь был продолжателем дела Ленина! По крайней мере, в том, что касалось репрессий. В действиях Сталина усматривается классическая в данной ситуации тактика, когда на алтарь революции приносятся в качестве жертвы ее верные сыны. Вся когорта большевиков первой волны была уничтожена. Но может, вовсе не кровавые репрессии так волновали Запад, а советские границы 1945 г., восстановившие и преумножившие былое величие Российской империи?!

Подытожу: в 1920-е гг. Запад, в общем, не имел ничего против большевистского режима, считая его слабым и для себя не опасным. Когда же, в 1945 г., СССР превратился в мощнейшего геополитического игрока с ореолом победителя нацистской Германии, начинается холодная война. Простое совпадение? И не надо говорить, что холодная война была вызвана страхом и отвращением, которые внушал Сталин! После его смерти Хрущев положил конец массовым репрессиям. Сотни тысяч были реабилитированы. Но холодная война все продолжалась. Почему отношение Запада к СССР не изменилось? Конечно, это был жесткий режим; но, начиная с 1956 г., удалось полностью покончить с этой логикой истребления, доминировавшей в первые послереволюционные десятилетия. И вы должны признать, что при Брежневе СССР был на мировой арене абсолютно адекватным партнером, соблюдавшим все международные конвенции и договоры. По каким еще причинам Запад мог настаивать на продолжении холодной войны и мечтать о распаде СССР, если не по геополитическим?

- Если, как вы говорите, народы СССР гармонично сосуществовали, то как тогда объяснить центробежные процессы конца 80-хгг.? Почему Михаилу Горбачеву не удалось сохранить единства советского государства? Почему к моменту падения коммунистического режима Россия не сумела найти нужные аргументы, чтобы убедить и удержать союзные республики?

- То, что тогда произошло, было чистым безумием! Республикам позволили выйти из Союза без каких-либо обязательств с их стороны, без рассмотрения вопроса о границах и т.д. Действительно, советская конституция предоставляла республикам право на самоопределение вплоть до их полного отделения, однако это положение, по своей сути, вступает в явное противоречие с международным правом. И ООН это право на самоопределение признавалось лишь в отношении государств Африки в период деколонизации.

Для меня является очевидным, что к моменту распада СССР и в течение последующих десяти лет руководство страны перестали заботить истинные интересы России. Ельцинский режим опирался на либералов, которые по примеру первых большевиков во имя утверждения своих идеалов готовы были пожертвовать и частью территорий, и, в целом, национальными интересами страны. Кроме того, эти «либералы» нещадно набрасывались на всех, кто имел иные взгляды, нежели они! А между тем, вопросы, касающиеся геополитической стратегии государства, решаются на основе консенсуса: к примеру, россиянам необходимо было предоставить право решать, нужен ли им выход к Балтийскому морю или нет.

- Кстати, какова ваша позиция в отношении государств Балтии?

- Мы могли бы признать их право на отделение в качестве союзных республик, что впоследствии, возможно, позволило бы нам вести переговоры о нашем военном присутствии в этих странах, а также сохранить наши экономические и торговые интересы. В любом случае, нельзя было ни под каким предлогом возвращать им довоенные границы, поскольку это перечеркивает легитимность всего советского периода. Но кого это заботило в то время?

Возьмите, к примеру, Кипр: англичане давно ушли, но там сохранили два официальных языка - греческий и английский, - равно как и английские военные базы. Нашим либералам и в голову ничего подобного не приходило. Они вели себя так, как будто нашего государства не существовало ни до революции, ни после нее. Все их постулаты были полны почти детской наивности: им хотелось «перейти от тоталитаризма к демократии». Они грезили о рыночных отношениях с кока-колой. У них и мысли не было хоть как-то проанализировать события XX века. Идеи марксизма можно отрицать и высмеивать сколь угодно, но только не жизнь наших отцов и дедов. Потому что если Советский Союз и стал великой державой, так это благодаря их победе над фашизмом, а не репрессиям. И чтобы победить в этой войне, Сталин, будучи очень проницательным человеком, активно использовал идею Родины, а социалистическая она или нет - не так уж и важно. Наши отцы и деды сражались не за социалистическое государство, они сражались за Родину!

- Вы неоднократно повторяли, что Россия ни в коем случае не должна терять контроль над «периферией»...

- Я хорошо помню одно свое выступление в Академии Генштаба три дня спустя после объявления о соглашениях, подписанных в Беловежской пуще российским, украинским и белорусским президентами (Борисом Ельциным, Леонидом Кравчуком и Станиславом Шушкевичем), - эти соглашения стали тогда для страны началом конца. Конференция по безопасности СССР, на которой я выступала, была запланирована за 3-4 месяца до этих событий. И в Академии царила странная атмосфера: Советский Союз прекратил свое существование, но никто не осмеливался сказать об этом вслух.

В то время я была молодой аспиранткой и, признаться честно, выходила к такой аудитории с дрожащими коленками. Аудитория состояла сплошь из генералов и полковников, и вот что я сказала, обратившись к ним: «Разрушен не Советский Союз, а государство Российское. Нам предлагают расплатиться за тоталитаризм результатами трехсотлетней российской истории. Что собираются защищать войска национальных армий новых государств, некогда присягавшие на верность советской родине? Ведь в действительности ни у одного из этих государств исторически нет ни своей территории, ни своей государственности, нет нации. Я совершенно не имею ничего против отказа от марксизма, но не от Родины; что ждет ее в будущем?» И хотя после моего выступления в зале наступило гнетущее молчание, потом в кулуарах многие меня поддержали.

- После ухода Бориса Ельцина в Кремль пришел человек, чьи взгляды во многом совпадают с вашими, это Владимир Путин. Понимая, что произошла «геополитическая катастрофа», приведшая к развалу СССР, он пытается как-то восстановить потерянное. Но почему при В. Путине Россия так ни разу и не попыталась вести себя более «дружелюбно» по отношению к независимым государствам, некогда входившим в ее состав, став для них привилегированным партнером? Почему бы Москве просто не протянуть руку Украине и Грузии...

- Я отчасти разделяю ваше мнение. Думаю, наша политика лишена гибкости: она правильная по своей сути, но не всегда по своей форме. Говоря о ее сути, я бы хотела напомнить некоторые положения мюнхенской речи В. Путина 2007 г. Это было своего рода послание странам Запада, сводившееся к следующему: «Хватит говорить о том, что ваши действия основаны на якобы всеобщих моральных ценностях, прикрывая ими как фиговым листом ваши истинные и неизменные геополитические цели!». На мой взгляд, эта речь Путина ясно дала понять, что Россия не позволит себя одурачить высокопарной риторикой, к которой прибегают США, равно как не позволит им единолично управлять мировой политикой.

А теперь к вопросу о форме. Не кажется ли вам, что Россия в течение многих лет вела себя, чтобы там о ней ни говорили, очень миролюбиво? Мы позволили бывшим республикам самим выбирать, в какие военные и политические союзы им вступать; мы отказались от своего военного присутствия во многих районах по всему миру; мы демонтировали наши системы ПВО по предотвращению запуска межконтинентальных ракет, находившиеся на Кубе и во Вьетнаме; и этот список далеко не полный. Что же мы получили в ответ на эти проявления доброй воли? Мы получили не только расширение НАТО на всю Восточную Европу, но и попытки вовлечения туда территорий, исторически принадлежавших Российскому государству, таких как Украина и Грузия! Кроме того, посмотрите на деятельность бесчисленных неправительственных организаций, которые, занимаясь в этих странах по большей части вполне невинными делами, тем не менее, настойчиво пытаются переориентировать местную молодежь и интеллигенцию в сторону западных ценностей. В своей пропаганде они упорно представляют Россию отсталой страной, в то время как сами украинцы и грузины, приезжая в Москву, с удивлением обнаруживают перед собой ультрасовременный мегаполис. Совершенно очевидно, что мы недостаточно работаем для того, чтобы противостоять этой западной пропаганде. Мы также не выработали конкретной политики в отношении стран ближнего зарубежья, наших соседей и братьев. Увы, отношения между «братьями» нередко зависят от частных интересов влиятельных кругов как с той, так и с другой стороны. Газовый кризис, который вновь столкнул Россию с Украиной прошлой зимой, прекрасно это показал...

- Мне бы хотелось вернуться к ситуации в Грузии. Грузинский кризис назревал в течение многих лет. Не кажется ли вам очевидным тот факт, что с момента прихода к власти Михаила Саакашвили в 2004 г. именно на России лежит ответственность за ухудшение отношений между двумя странами?

- Здесь все не так просто. Враждебность грузин по отношению к России, подпитываемая англичанами, имела место уже в начале 20-х годов прошлого века и ранее. Сохранилось множество документов и воспоминаний той поры, как например воспоминания А.И. Деникина, одного из командующих Белой Армии. И вот совсем недавно я читала интервью выдающегося грузинского режиссера Отара Иоселиани, в котором он говорит о традиционной ненависти и неприязни его соотечественников к русским. Я изучала также документы ЦРУ, датируемые первой половиной 50-х годов, где рассматриваются потенциальные партнеры США в случае войны с СССР. В этих документах среди прочих стран в числе возможных союзников значились Западная Украина и Грузия. Эти два района рассматривались как территории, где антироссийский настрой уже успел глубоко укорениться. Именно антироссийский, а не антисоветский. Вопреки романтическому представлению большинства россиян о Грузии, - по их мнению, братского православного государства и союзника, - часть грузинской элиты, начиная еще со времен царского правления, была готова обратить свое оружие против России, даже если для этого им пришлось бы стать союзниками Персии.

Возвращаясь к современной действительности, можно сказать, что россияне разочарованы политикой М. Саакашвили и очень плохо восприняли идею о том, что Грузия легко может стать инструментом США по вытеснению России из бассейна Черного моря. Но я признаю, что и наше руководство действовало не совсем корректно: есть ведь масса других способов воздействия, кроме запрета на ввоз грузинского вина в Россию! А что касается преследований и милицейских облав на грузин в Москве несколько лет назад, то это просто позор. Увы, но мы страдаем от отсутствия у нас политической культуры!

- Владимир Путин начал свое президентство с кровавого «усмирения» Чечни - военной операции, которая унесла жизни не только 200 000 чеченцев, но и жизни тысяч российских военнослужащих. А совсем недавно мы стали свидетелями еще одной войны, на этот раз российско-грузинской. За десять лет Россия, конечно же, окрепла и изменилась, но не ее ли образ-- «медведь», ставший к тому же символом правящей партии Единая Россия? У остальных стран складывается впечатление, что «русский медведь» и впрямь способен лишь силой отстаивать свои интересы. Не вредит ли такой образ России?

- Не могу согласиться с вашими выводами, хотя западная пресса действительно любит печатать весьма отталкивающие карикатуры на нашу страну. Вот вы говорите о «кровавом усмирении Чечни». А я не понимаю, почему у Запада не нашлось слов по поводу преступлений режима Д. Дудаева (первый «президент», выступавший за независимость Чечни), совершенных задолго до первой чеченской кампании 1994-1996 гг. Этот режим был отмечен бесчисленными нарушениями принципов международного права. Известно ли вам, что около 200 000 русских были изгнаны с территории этой республики в ходе проведенной там этнической чистки? Сколько русских женщин и девушек подверглись там насилию со стороны чеченцев? Однако государственный переворот, устроенный полковником Дудаевым в лучших латиноамериканских традициях, был представлен на Западе как «венец борьбы за национальное освобождение». Когда же Москва наконец-то перешла к действиям, на нас со всех сторон посыпались всевозможные обвинения!

- Позволю вам заметить, что ни одна западная страна так и не признала независимости Чечни.

- Это так. Но это не мешает героизации чеченских сепаратистов на Западе. Что же касается используемых Россией методов, - жесткие они или нет, - она вправе была использовать их в данной ситуации. Чеченский кризис -это рана, которая, слава Богу, уже постепенно затягивается, но я все же сомневаюсь, что на Кавказе когда-нибудь наступит мир. Слишком уж много замешано там интересов: англичане, турки, иранцы и др. Все кавказские войны традиционно имеют геополитический подтекст.

- Включая недавний конфликт между Россией и Грузией.

- Применительно к Грузии, следует помнить, что эта республика грубейшим образом нарушила принятое СССР в 1990 году законодательство, согласно которому каждая республика должна была провести референдум во всех входящих в ее состав автономиях с тем, чтобы не ущемлять прав проживающих там национальных меньшинств. Но нарушено было не только это положение: первый грузинский президент З. Гамсахурдия просто взял и лишил Абхазию с Осетией статуса автономий, а потом неоднократно предпринимал против них военные операции. Все это никак не повлияло на мировое сообщество, признавшее Грузию в качестве независимого государства в границах Грузинской ССР. Так Абхазия и Южная Осетия официально стали частью Грузии, расценив это как величайшую несправедливость. И, на мой взгляд, с юридической точки зрения у России было полное право прошлым летом признать их независимость. Руководство нашей страны правильно поступило, показав, что не стоит так беспардонно топтать ее интересы. Россияне полностью поддерживают такую политику. Представьте, что в момент нападения Саакашвили на Южную Осетию Россия предала бы осетин и собственных миротворцев, находившихся в зоне конфликта. Да уже на следующий день по всему Северному Кавказу мы бы имели десять Бесланов! Перед нами стоял выбор: либо действовать и тем самым помешать Кавказу заполыхать, заранее предвкушая неодобрительную реакцию Белого Дома; либо позволить Саакашвили завершить задуманное, надеясь получить скупые похвалы от Дж. Буша. Естественно, что мы выбрали первый вариант, и наша позиция многим была понятна. Более того, наши отношения с Западом постепенно входят в нормальное русло, как того и следовало ожидать.

- Вы ведь всегда высказывались в пользу независимости Южной Осетии и Абхазии...

- Да, и я этого не скрываю. Я осталась верна своим взглядам, которые отстаивала еще в 90-е гг. Но тогда я была скорее парией; теперь же меня постоянно приглашают на телевидение, стали прислушиваться, наконец. Я даже вынуждена отказываться от приглашений, т.к. не хочу прослыть «агентом Кремля»! Я всего лишь верна самой себе; но поскольку власть в стране сменилась, я, как говорится, «попала в струю». Если бы вы только знали, что мне пришлось терпеть и выслушивать от представителей истеблишмента ельцинской поры!

- Вы утверждаете, что, разрабатывая концепцию внешней политики, любое государство исходит из своих первостепенных геополитических интересов, прикрываясь по мере необходимости «идеологическим фиговым листом». В этой связи, что значит для России возвращение Абхазии и Южной Осетии?

- Но это же очевидно! Во-первых, исторически Абхазия и Южная Осетия всегда были на стороне России в любых испытаниях. Он были верны сначала царской России, затем коммунистической, верны они ей и в нынешних условиях. Во-вторых, если бы мы позволили Саакашвили действовать безнаказанно по указке США, на Северном Кавказе вновь разгорелась бы война! Представьте теперь еще, что Украина с находящимся в ее составе Крымом вступила бы в НАТО. При таком сценарии России можно было бы попрощаться со своим статусом великой державы.

- Я не совсем понимаю ваши опасения по поводу возможной войны на Северном Кавказе. Чечню, главный очаг нестабильности в регионе, удалось «усмирить» при помощи железного кулака Р. Кадырова. Что такого может произойти на Кавказе, если Южная Осетия снова будет под контролем Грузии? В случае с Аджарией, над которой Саакашвили без единого выстрела установил грузинский суверенитет, остальной Кавказ никак не отреагировал.

- Что же здесь непонятного? Если бы Грузия находилась на берегу Северного Ледовитого океана, она никого бы не интересовала. А так она использует свое геополитическое положение. Вы упомянули об Аджарии: невозможно переоценить, насколько порт Батуми (столица Аджарии) важен для грузинского режима. Контроль над транспортировкой углеводородов является главным приоритетом для режима Саакашвили. По той же причине Тбилиси всегда мечтал контролировать побережье Абхазии, расположенное севернее Аджарии: в этой связи стратегическое значение абхазских портов более чем очевидно. Что касается Южной Осетии, вряд ли она стала бы терпеть марионеточный режим, установленный Тбилиси. А уж в свете содеянного им, там неминуемо началась бы война, и не только там, а на всем Северном Кавказе. И потом не нужно забывать, что Южная Осетия является так называемыми воротами Кавказа.

- Я опять не совсем понимаю. Южная Осетия отделяется от Северной, и таким образом от России, горами. Эти горы являются естественной границей между Россией и Грузией. О каких «воротах» вы говорите?

- Я говорю о подземном Рокском тоннеле, который соединяет Северную и Южную Осетию.

- Да, действительно, такой тоннель есть. Но если у России существуют опасения, что грузины могут воспользоваться этим тоннелем, не проще ли было тогда его совсем закрыть.

- Любой военный вам скажет, что это стратегически важный объект, открывающий путь на Кавказ. Я знаю этот район, так как была наблюдателем на выборах в Южной Осетии. И вообще, почему Запад на протяжении двух, а то и трех столетий так интересуется Кавказом? По мнению многих аналитиков, такой затратный для американцев трубопровод Баку-Тбилиси-Джейхан, пересекающий Кавказ с востока на запад, в обход России, не окупаем, и уже через 25 лет потеряет всякую значимость. Однако этот нефтепровод был построен с привлечением огромных инвестиций. Объяснение очевидно: БТД, как его называют, появился, прежде всего, в силу геополитических причин. И речь, как всегда, идет о разделе мира на сферы влияния. Поймите меня правильно: меня отнюдь не радует российско-грузинский конфликт. Но то, что Россия смогла принять трудное решение, вопреки протестам Запада, показало ее силу и самодостаточность. Со странами Центральной Европы, вступившими в НАТО, мы уже ничего поделать не можем, но пресечь давление, которое оказывают на нас в непосредственной близости от наших границ, было просто необходимо. Пришло время положить конец периоду нестабильности, который начался в мире после крушения СССР. Мы хотим способствовать началу более спокойного периода, благоприятного для установления нового мирового равновесия. Просто потому, что без стабильности демократия на европейском континенте не может быть защищена.

- Что вы думаете по поводу избрания Барака Обамы? Для России это хорошо или плохо?

- Я вижу некоторую опасность. В последние годы европейской элите был свойственен антиамериканизм, поскольку поддерживать администрацию Буша было просто неприлично. С Обамой в Европу могут вернуться проамериканские настроения.

- В заключение я хотела бы затронуть очень близкую вам тему «русской идеи». С начала 90-х гг. Борис Ельцин пытался выработать новую концепцию такой идеи для того, чтобы заполнить идеологический вакуум, образовавшийся после падения коммунистического строя. А вы как бы определили «русскую идею»?

- По поводу русской идеи много всего написано. Но эта концепция никогда не была доктриной. Речь идет о метафизическом понятии. Оно не так просто может быть сведено к какому-то определению и имеет специфичное наполнение, как, впрочем, и любая другая национальная идея», 1946), где он рассуждает о смысле национального существования, об идеале Святой Руси и др. В конце XIX века русский мыслитель В. Соловьев отмечал, что у каждого народа есть свое определение родины: «Прекрасная Франция», «Старая добрая Англия» и др. Для России такое определение тоже есть - «Святая Русь». Она святая не потому, что мы ее таковой действительно находим, а потому, что это идеал, в который мы верим, - идеал, очень контрастирующий с действительностью, отчего и муки нашей интеллигенции. Конечно, при этом вынашиваются идеи и славянского братства, но лично я считаю, что в политике мы не должны слишком опираться на славянофильство. Когда я вижу, как представители официальной власти в Болгарии со слезами умиления водружают флаг НАТО, я с грустью думаю о русских солдатах, отдавших жизни за ее освобождение от турецкого господства...

- Что сегодня и в будущем Россия может предложить миру?

- Я думаю, что у России есть то, чего никогда не будет у Америки: способность уважать другого, его особенность. На самом деле, Россию в гораздо большей степени, чем Америку, можно назвать «уменьшенной моделью» мира. Она одновременно живет в трех веках: в девятнадцатом, двадцатом и двадцать первом. Богатство здесь соседствует с нищетой, самые передовые технологии - с самыми примитивными условиями жизни; для нашей территории характерны все виды климата; у нас гармонично уживаются и сосуществуют многочисленные религии, народности и культуры. Гармоничное равновесие всего этого многообразия дает России уникальный опыт. Во всяком случае, у нас никогда не было религиозных войн, подобных тем, что опустошали Европу. Мы противимся униформизации мира, основанной на либеральных ценностях (стремление, близкое троцкизму). В таком мире не осталось бы места ни славянскому православию, ни великой европейской культуре. В общем, я считаю, что американская модель уже в полной мере показала свою стерильность, свой предел: нельзя бомбить другое государство за то, что оно устроено «не так, как надо»! На данный момент ясно одно: эта слабость американской модели дает шанс России. Возможно, пришла пора им воспользоваться!

Беседу вела Галя Аккерман. Перевод Ольги Вейнгарт. По материалам Politique 'Internationale 02.09.2009.

В гостях у Сергея Стиллавина и его друзей

Беседа в студии С. Стиллавина на радио «Маяк

С. Стиллавин: - Дорогие товарищи, друзья, я вам обещал прекрасного гостя. И как только мы узнали, что Наталия Алексеевна Нарочницкая в России с очередным визитом, сразу появилось желание пригласить в студию. И, к нашей большой радости, Наталия Алексеевна согласилась. И сегодня она у нас в гостях. Наталия Алексеевна, надо напомнить нашим слушателям, почему не так часто вас можно встретить в России?

Н. Нарочницкая: - На самом деле, Сереженька, не надо тиражировать миф, с которым я борюсь с самого начала моего ангажемента во Франции, что я живу в Париже. Две трети времени я живу в Москве. То есть, живу я в Москве. Наоборот, в Париже я руковожу Европейским институтом демократии и сотрудничества, приезжая на 10 дней каждый месяц. Набивается эта десятидневка обязательно семинаром, «круглым столом», интервью, встречами какими-то. Но, тем не менее, у меня здесь, в России, прикованная к постели 88-летняя мама, партизанка, героиня войны. Я руковожу здесь давно уже, с 2004 года, фондом «Исторические перспективы», который, кстати, помогает делать содержательную работу для института. Мы туда привозим полуготовые продукты часто, книги какие-то и так далее. Поэтому не надо тиражировать миф. А то, знаете, еще есть менталитет советского времени, будто человек, оказавшийся за границей, - очень счастливый. Иногда в блогах пишут: ну, получила назначение, гуляет там по набережным! А мне так обидно. Знали бы они, что я, чтобы сократить отсутствие, ночными рейсами только прилетаю. Вот я прилетела 4 марта. Полдвенадцатого ночи я села в самолет и в 5:30 прилетела в Шереметьево. Не заснула. Приехала домой, покрутилась. Все-таки на 4 часа заснула, встала - и вперед!

С. Стиллавин: - Дорогие друзья, затрудняемся мы сказать, сколько времени не виделись в этой студии, но год точно. Наталия Алексеевна, в одной из предыдущих встреч проходили выборы, Вы их выиграли. Но Ваши товарищи вместо вас поставили кого-то другого по этому территориальному образованию. Была горечь.

Н. Нарочницкая: - Я этого не говорила. Как говорил Спаситель: «Ты это говоришь, не Я».

С. Стиллавин: - Хорошо, я скажу за вас. Это - горечь. Вот. И, соответственно, Наталия Алексеевна потом рассказала нам, что принято решение в Париже образовать некую структуру, институт, который бы знакомил на месте товарищей европейцев с нами.

Н. Нарочницкая: - На самом деле, это, действительно, неправительственная организация. И, действительно, ей-богу, как на духу, никакого вмешательства государства в мою деятельность нет. Даже порой не с кем посоветоваться, честно говоря. В посольство я практически никогда не хожу, кроме как раз в году на какой-нибудь прием, куда меня приглашают просто в числе всех русских, которые там так или иначе работают. Наша задача - включиться в общественную дискуссию по самым важным вопросам, которые волнуют общество. И просто через естественное обсуждение тем, которые волнуют людей, через приглашение из России лекторов, сталкивание их с французской позицией, если это возможно, достигать. прежде всего, снятия вот этого стеклянного барьера между двумя гражданскими обществами.

С. Стиллавин: - То есть, пока что барьер стеклянный, не железный?

Н. Нарочницкая: - Вы знаете, первый вывод, который я могу сейчас уже сделать, проработав там почти два года, состоит в том, что общественное мнение Франции гораздо более разнообразно и многослойно, чем можно судить по французским газетам. Я однажды читала в архиве внешней политики СССР, что, когда Молотов с британцем переговаривался, тот говорит: «Вот у вас в газетах пишут.». А Молотов отвечает: «Не читайте советских газет, в них мало правды. Это наше внутреннее дело. Я вас заверяю, что мы не против такого-то, такого-то». Так и здесь: не читайте французских газет. Во всяком случае, не пытайтесь сделать окончательный вывод об общественном мнении, только читая газету «Фигаро». Академическое сообщество - ну, я профессор, поэтому мне легче найти общий язык с профессорами Сорбонны, других университетов, - оно гораздо более открыто к позитивной информации из России. Я никогда не отрицаю, что считаю сама: у нас масса грехов и несовершенств. Но при этом говорю, что и комплекса неполноценности перед вами у меня тоже нет.

С. Стиллавин:- Ну, а какие проблемы в последнее время Вы на эти «круглые столы» выносили? Расскажите нам об этом.

Н. Нарочницкая: - Да практически мы вышли уже на «круглый стол» раз в месяц. Это очень хорошо. Вот еще скажу: недавно, месяц назад, по телевизионному каналу «Франс-24» (он и англоязычный, и франкоязычный, претендует на роль такого французского CNN) была передача о «мозговых центрах». Говорят, что они вообще делают политику, играют большую роль. Они брали интервью. И что вы думаете? У кого они брали интервью и кого назвали? Во-первых, Лондонский Королевский институт международных отношений, Chatham House», вообще столп, понимаете! Во-вторых, Институт французский международных отношений, «Thierry de Montbrial». Вот он организовывал Эвианский форум. А в-третьих, взяли интервью у нас. Показали наше здание, все помещение. И уже в-четвертых, - Carnegie. Я считаю, что это признание. И считаю, что я не зря там работаю, потому что за полтора года все-таки институт заслужил уважительное отношение, пусть они там ядку немножко всегда подпускают. Но любое упоминание в прессе, как говорится, кроме некролога, - оно служит нашей популярности. И сейчас в нашем институте Сорбонна проводит маленький спецкурс по сравнительному анализу выборных технологий. Это тоже доверие. И мы иногда можем пригласить своего ректора. Ну, вот вы спросили про темы. Вот была годовщина слома Берлинской стены. Пригласили нашего старого, отставного уже сейчас, дипломата из ГДРовского посольства, который по дням рассказал, как и что было. И о том, что раньше скрыто было. И еще тамошний человек говорил о том, как это воспринималось. Вот такое столкновение.

С. Стиллавин: - Наталия Алексеевна, если можно, на этой теме немножко заострим внимание. Осенью было 20-летие, и немцы это все отмечали. И, честно говоря, смотришь на эти события, оглядываясь назад, и понимаешь, что с чьей-то высочайшей санкции они происходили. Вот как Вы сейчас, 20 лет спустя, можете понять, благодаря чему это все произошло? И как те же самые восточные немцы могли позволить сделать такое объединение, в результате которого они все оказались (во всяком случае, их верхушка) под следствием, в тюряге. Хонеккер сидел, потом выпустили, он умер. И, соответственно, многие из Штази сидели. Но они же не самоубийцы. Кто, в принципе, дал команду на слияние Германии? Горбачев?

Н. Нарочницкая: - У меня такое ощущение, как у международника, что Горбачев буквально коленками подталкивал ГДР в объятия ФРГ. Хотя было ясно, что это произойдет. Но все можно было сделать гораздо постепеннее, гораздо тоньше, умнее. И потом - в чем было нарушение, конечно, всех договоренностей? Почему им можно было судить Хонеккера? Потому что они перенесли задним числом законы ФРГ на ГДР, как будто бы ГДР была незаконно отторгнутой частью ФРГ. Хотя, как известно, законы обратной силы не имеют. Хотя обе части страны были в абсолютно равном положении, и нужно было просто обеспечить их соединение. А получилось поглощение ГДР. И мы не возразили против этого, вы упомянули правильно. И, конечно, на нас вряд ли кто-то после этого вообще может серьезно ориентироваться, зная, что мы так могли поступить. Хотя, конечно, когда смотришь эти кадры, понимаешь, какая эйфория людей охватывала. Потому что, с другой стороны, слишком сильно пружину сдавливали. Но, на самом деле, немцы восточные - до сих пор там люди второго сорта. Переваривать произошедшее будет не одно поколение. Но, в целом, все-таки я считаю, что, конечно, немецкая нация выиграла. Потому что когда исчезла концепция построения совершенно иного общества, то никакой логики существования двух немецких государств одной нации не осталось. И Коль оказался на высоте своего положения, потому что он этот шанс использовал. А мы сколько могли вообще с них взять за это?!

Р. Вахидов: - А в рамках этих дискуссий поднимался вопрос ответственности, допустим, западного общества, западной элиты перед теми обещаниями, которые давались в рамках этого процесса, но которые не были закреплены, как говорится, сейчас, юридически? Договорами, соглашениями. В том числе о НАТО. О нераспространении блока, о внеблоковых структурах. Они понимают сейчас, что, в принципе, это лукавство было?

Н. Нарочницкая: - Понимают, конечно, понимают. Но дело в том, что наши обсуждения и дискуссии - не научные конференции. Хотя в таковых мы тоже участвуем. Это обмен мнениями на тему, как отражаются международные, очень важные проблемы в общественном сознании. Потому что мы знаем прекрасно, как все происходило в реальной ситуации, какие акты принимались, что делало правительство, и как это воспринимается обществом. Вот бывают такие ситуации, когда, что бы уже правительство ни делало, - всё! Ему не верят. И, в общем, это было одно из таких событий.

Но мы занимаемся и другим. Мы, например, ездили в Косово. Вы знаете, что Наталия Алексеевна на машине проехала Косово, жила в Градчанице в монастыре, где по ночам албанцы отключали свет и воду. Мне один раз там плохо стало, очень. Ну, такая проблема, когда ты со свечой из кельи в туалет пробираешься ночью, а воды нет. Тяжело. Ну, может, я это зря сказала. С другой стороны, у нас живая беседа. Мы там разговаривали даже с албанскими националистами, которые хотят Великую Албанию.

С. Стиллавин: - Наталия Алексеевна, а расскажите изначально об этой поездке. Откуда вы ехали на машинах?

Н. Нарочницкая: - Не из всех стран туда можно попасть. Я вернулась в Москву. Из Москвы - в Стамбул. Оттуда - на самолете в Косово. Там мы встретились, решили создать такую группу международных экспертов, где бы не было ни одного серба, чтобы нас не обвинили в предвзятости. Нас было двое русских, англичанин, австрийский профессор и французский профессор. Добирались, кто как мог. Там встретились в аэропорту. Это был октябрь. Лил дождь, было 8 градусов. Мы взяли напрокат машину дешевенькую.

С. Стиллавин: - Сами?

Н. Нарочницкая: - Да, да. Была договоренность. Меня поселили в Градчанице, это женский монастырь. А остальные жили в крошечной. Гостиницей это назвать нельзя, просто такой крошечный домик, внизу маленький ресторанчик, и там 5-6 комнат. Но зато вода у них была. И оттуда мы уже наведывались в монастырь в Дычаны, ездили в Приштину и там встречались с националистами. Мы с властями албанскими принципиально не встречались, потому что это было бы признанием независимости Косово.

С. Стиллавин: - Ну, а какой контроль общей безопасности на этой территории? Как атмосфера?

Н. Нарочницкая: - У меня есть фотографии, они на сайте института. Все монастыри охраняет KFOR. Солдаты там стоят разные. Кстати, Печь, где патриархия сербская, -там украинцы. Они очень доброжелательно с нами поговорили. Без этой охраны албанцы разграбят и разнесут наши христианские святыни просто за неделю.

В. Колосова: - Ну, а вам передвигаться было там небезопасно?

Н. Нарочницкая: - Мне кажется, что мы не ездили туда, где это было бы опасно, честно вам скажу. Мы не могли объехать все Косово. У нас была задача с миссией ЕС, то есть, с западной, задать им вопросы об их юридическом статусе. Там такая неразбериха! Мы разговаривали с сербами, разговаривали с албанцами. С одной газетой, мы там дали какое-то интервью. Потом летом мы ездили в Боснию. То же самое, на машине. Кстати, один генерал, диссидент американский, который в ужасе от содеянного там Западом, с нами ездил. И мы тоже с ним проехали Боснию, пересекали Хорватию, были в республике Сербской.

С. Стиллавин:- Ну, и как? Тлеет там?

Н. Нарочницкая: - В республике Сербской - конечно. Хотят полностью подавить их суверенитет. То есть Дейтон Запад сам рушит. Мы были на мемориале в Серебрянице, за которую обвиняют сербов, якобы семь тысяч они уничтожили... Но все говорят, что там не больше двух тысяч. Но все-таки, конечно, порезали. Но о том, что там 4 года была ничем не спровоцированная дикая резня сербов албанцами, речи нет. Там нет мемориала, там просто есть дом, самодельный мемориал, фотографии и годы жизни. И нам, посетителям, говорят: вот этой головой девушки играли в футбол. Матери так и не сказали. Смотрю: 7-летняя девочка. Смотрю: 95-летняя старуха. Порезали. Так что все было взаимно, и это было ответом. Были еще у Додика, премьер-министра республики Сербской. Давали интервью. Потом его большая беседа была на телевидении, на английском. Поскольку у нас были разные люди, то на английском.

В общем, работаем. И доклад каждый раз делаем и вешаем его на сайт. Распространяем по организациям.

Р. Вахидов: - А удалось ли пообщаться с сербами, которые находятся на этой территории? У меня отсюда, из Москвы, складывается ощущение двойственности какой-то. Есть простой сербский народ, который абсолютно, категорично не поддерживает суверенитет того же Косова. И есть официальное руководство, которое каким-то образом все-таки стремится попасть в Евросоюз и готово пойти на какие-то уступки, как я понимаю, - неофициальные, официальные. И даже позиция той же России в этом вопросе всегда была категорическая: мы не поддерживаем суверенитет Косова. Но руководство Сербии, мне кажется, делает все, чтобы вступить в тот же Евросоюз, поддерживать на международной арене те же отношения.

Н. Нарочницкая: - К сожалению, это так. И если бы нынешнее сербское руководство не понимало, что, если оно просто открыто признает независимость Косова, это будет их политическая смерть, они бы это сделали. Да. Они ставят целью вступление в НАТО. Ну, все-таки Тадич -человек, воспитанный в Америке.

С. Стиллавин: - Это такое повторение Саакашвили на Балканах?

Н. Нарочницкая: - Нет. Тадич - это респектабельный политик, умный, красивый. Я его видела в Париже. Наш институт приглашали на открытие мемориальной доски «Верность за верность» в память сербам, погибшим в мировых войнах во Дворце инвалидов. Поэтому не надо сравнивать. Но, тем не менее, в общем-то, все аналитики сходятся. И поэтому когда они постоянно говорят, что если они будут вступать в НАТО, то они обязаны будут признать Косово, наша позиция повисает.

С. Стиллавин: - А что им дало это признание некоторыми странами? Сколько там, 50-60 штук, может быть? Если до сих пор попасть не отовсюду можно, например, в Косово?

Н. Нарочницкая: - Вот прочтите наш доклад, он на русском. Он коротенький. Но там все юридические нестыковки. Фактически получается не поймешь что. Протекторат - это как власть осуществляется. Там даже мобильная сеть, по-моему, через Македонию идет, там нет ее, потому что не могут зарегистрироваться. Страшная коррупция, нищета.

С. Стиллавин: - Чем они занимаются?

Н. Нарочницкая: - Сначала начали вкладывать туда деньги, всюду началась стройка. Сейчас все это заморожено. То есть, такая черная дыра в смысле тех же прав человека - и социальных, и прочих. И вот так поговоришь с таксистом-албанцем, а он говорит: «Как же мы при коммунизме жили!» Представляете! Это же миф, будто бы их там угнетали. Потому что там жизнь была гораздо лучше, чем в Албании, в Тиране.

Но это не единственная тема. Запад еще поймет, что открыл ящик Пандоры. Потому что границы европейские, в общем-то, вполне могут меняться. Сепаратизму, безусловно, дан толчок огромный. Вы знаете, что и баски, и то, и се... Нет той стабильности, которая была.

Есть вещи, которые нельзя делать. Это прецедент, независимо от того, что его объявляют непрецедентом. Прецедент - это то, что существует вне нашего отношения к нему. Случилось и случилось. Но Косово - это не только прецедент. Мы устраивали обсуждение, например, по международно-правовым следствиям, решению уголовного суда, искам против президента Судана. Вот что такое суверенитет и права человека? Где они заканчиваются? Никакой разработки нет юридической. Мы в нашем институте всегда приглашаем разных интересных докладчиков, чтобы сталкивались точки зрения. Но обсуждения проходят респектабельно. По годовщине бомбардировки Югославии, вернее, не бомбардировок, а признания Косова делали. По коррупции делали, хотя это было не в нашу пользу. Мы не боимся тем. Приглашали от нас доктора наук юридических, который рассказывал о нашем законодательстве, которое фактически только сейчас начало работать по-настоящему, с санкциями. А один замечательный юрист, француз, говорил: не волнуйтесь, у нас 30 лет заняло это. Потому что в конце 60-х вообще ни один вопрос не решался конституционным порядком, только звонками и прочим, прочим. Начали потихонечку прижимать. То есть 30 лет заняло, чтобы свернуть коррупцию до приемлемого уровня.

С. Стиллавин: - Наталия Алексеевна, поскольку вы не постоянно в Париже, но и в Москве, есть одна тема, которую мы обсуждали некоторое время назад в эфире. Московские власти ко Дню Победы решили украсить столицу плакатами, в том числе - с изображением Иосифа Виссарионовича. Мнения звонящих... разделились. В Европе как-то обсуждают этот вопрос? И каково ваше личное отношение?

Н. Нарочницкая: - Мне кажется, в Европе совершенно спокойно к этому относятся, потому что фотографии, скажем, Рузвельта, Черчилля и Сталина везде тиражируются, и никто никогда не выступает против. Вообще, хочу привести мнение крупного французского историка Нора -он, кстати, на одном конгрессе историческом делал очень глубокий доклад, возмущаясь (хотя и в академическом тоне) тем, как политика сегодня приватизирует историю. Он говорит. что это нарушает внутреннюю свободу. И я, например, не вижу ничего плохого в том, чтобы, скажем, висели плакаты, и было написано: «Такой плакат висел в мае 1945-го». Это же документ эпохи. Почему это должно свидетельствовать о моем нынешнем отношении к Сталину? У меня нет такого комплекса неполноценности. Я совершенно не боюсь, что меня обвинят.

С. Стиллавин: - В сталинизме.

Н. Нарочницкая: - Ну да. Потому что этого нет. Вот только что мы, наш фонд, издали великолепную книгу с факсимильными документами из личной папки Сталина по Ялте, так как был юбилей. Это была единственная настоящая (это не монтаж) цветная фотография.

С. Стиллавин: - Это не компьютерная раскраска?

Н. Нарочницкая: - Нет. Это цветная фотография. Там даже есть документ, письмо из Америки Сталину и Молотову о том, что они посылают эту фотографию, сделанную, по-моему, сыном Гарри Гопкинса, единственным тогда в делегации цветным фотоаппаратом, который воспринимался, как чудо техники. Если, простите, в сталинских школах того времени было, что дважды два равнялось четырем и газы при нагревании расширялись, значит, раз так учили сталинские школы, то теперь надо говорить, что газы при нагревании не расширяются? Ну, давайте до абсурда не будем доходить. Это наша история. На Западе нет такого отношения, чтобы, как в египетской древней истории, вымарывать имена из всего предыдущего. Никто не боится, что их обвинят в том, будто они по-прежнему держатся за то. Это, мне кажется, как раз боятся те, из которых и надо по капле выдавливать раба. Потому что именно они очень травмированы, я думаю.

В. Колосова: - Наталия Алексеевна, а как Запад относится к Абхазии и Южной Осетии?

Н. Нарочницкая: - О, кстати, интересно! 25 февраля в Американской библиотеке в Париже (такое учреждение есть) у меня были дебаты с послом Грузии во Франции. Представляете, на фоне разорванных дипотношений. Это американцы заказали. Я подготовилась, приехала. Полный зал был, человек двести. Была мадам Ленуар, бывший министр Франции по европейским делам, которая сказала, что они никогда не признают Абхазию. Но, якобы, она была против и агрессии Саакашвили. И против признания Косова, потому что понимала, что дальше пойдет цепочка. Сейчас ослаб тот вой негативный, который был во время всей той эпопеи в августе 2008 года. ЕС признало в итоге в документе, что начала первая Грузия. Но, мол, Россия превысила и так далее. Отказываются обсуждать серьезные проблемы.

Я была очень ласкова и вежлива. Вспомнила князя Багратиона, как я плакала, когда читала про него. Но рассказала юридическую сторону, что конфликт зародился в то время, когда Грузия, вопреки статье 3-й закона о выходе из СССР, не дала провести отдельных референдумов вообще всем автономиям на ее территории, которые по закону (там четко записано, я прямо процитировала) имеют право сами решить свою судьбу, остаются они или уходят. Я говорю: их права были отложены, заморожены, не реализованы. И за эти 20 лет им не было предложено никакой исторической модели, которая бы их удовлетворила. Наоборот, все три столь разные президента - безумный Гамсахурдия, член Политбюро Шеварднадзе и американский выпускник Саакашвили, - все хотели решить проблемы силовым путем. Я даже консультировалась перед этим, ходила к Евгению Максимовичу Примакову, который мне рассказывал, как Шеварднадзе ему обещал сохранить автономию Абхазии, а они, наоборот, ее порушили. Они отказываются это обсуждать. Грузинский посол говорил только о том, что вот мы, мол, оккупировали их территории. С обсуждения каждому была обещана аудиозапись. Это было написано прямо в приглашении на дебаты. Причем, еще с октября четко было все запланировано. Что было, как вы думаете, когда через несколько дней мы попросили у них эту аудиопленку? Они сначала сказали: «Да, да, завтра». А потом: «Вы знаете, по техническим причинам запись не получилась». Из чего я заключаю, что я неплохо там выступила.

С. Стиллавин: - Носите с собой собственный диктофон.

Н. Нарочницкая: - Вот это мы делаем. Так что в этом отношении, безусловно, президент Грузии вызывает сейчас некую неловкость, потому что уже не может быть витриной демократии. Была же раньше концепция, что это столп демократии в регионе. А оставшиеся там, возвращающиеся к своей имперской политике страны, вроде России, у которой всегда имперское мышление, мешают демократии.

В.Колосова: - Еще: можно ли надеяться на то, что с приходом Януковича кардинально изменятся отношения Украины и России? Или он просто изворачивается, как уж на сковородке?

С. Стиллавин: - Некоторое время назад на вашем месте был Миша Леонтьев. Он излагал нам концепцию свою, заключающуюся в том, что и Янукович, и Ющенко равно одобрены Штатами. И поэтому никаких особенных потеплений ожидать не приходится от Украины. А Ваши взгляды?

Н. Нарочницкая: - То, что Запад фактически сдал Тимошенко, это было совершенно очевидно. Никто не вмешивался, не кричал заранее. Но кто помнит «оранжевую революцию», должен проанализировать простой факт. Заранее, за несколько дней до выборов, уже все кричали, что они будут недемократическими. А вот мой заместитель по парижскому институту Джон Локланд, британский правозащитник, руководитель Хельсинкской группы по правам человека, с которым я под бомбами в Белграде стояла 10 лет назад и который не раз был наблюдателем от ОБСЕ, рассказал, что они нашли доклад о выборах в субботу, когда те должны были на следующий день только состояться. Тогда для меня это все кончилось. Я эту фальшь больше не могу вынести. Так вот, не надо тиражировать миф, будто Янукович - пророссийский политик. Никакой он не пророссийский политик, он украинский политик. Конечно, у него нет ни психологической, ни эмоциональной, ни политической неприязни к России, как и у людей, которые за него голосовали. Это люди, хорошо относящиеся к России. Но он, безусловно, представляет очень серьезную группу элиты. И все прекрасно знают деловые, так скажем, круги, которые даже соперничать будут с нашими за рынки, за предприятия.

С. Стиллавин: - И, в принципе, говорится о том, что сегодня даже площадку для объединения России и Украины сложно найти, потому что многие предприятия Украины, в частности, владельцы которых и представляют партию сегодняшнюю у власти, они переориентированы на торговлю с Европой, а не с Россией.

Н. Нарочницкая: - Наверное, и это есть. Вопрос гораздо сложнее. Но, конечно, я считаю, что все равно это в целом положительный для нас акт, потому что они не будут хотя бы из политических чисто соображений, из конъюнктуры, чтобы понравиться Западу, делать нам какие-то гадости. Я думаю, что будет гораздо спокойнее с нашим Черноморским флотом. Но, правда, дальше Януковичу нужно заслужить лояльность той части Украины, которая, как мне кажется, вообще никогда бы не проголосовала за кого-либо с востока Украины. Ему нужно ее заслужить. Поэтому не будет он выполнять предвыборные обещания. По русскому языку - не будет. Уже это видно. То есть, для экспертов здесь розовых очков никогда не было. Но все-таки это намного лучше, чем Тимошенко, и он все-таки не авантюрист. Потому что Юля хоть и виртуоз, конечно, тактики, политики, она до сих пор не может придти в себя.

С. Стиллавин: - Но ее подкосил кризис в большей степени?

Н. Нарочницкая: - В общем, да, конечно. Оппозиция всегда в более выгодном свете в период кризиса.

Р. Вахидов: - Вопрос касательно вашего Института демократии. Насколько я понимаю, на Западе, в тех же США, существует огромное количество неправительственных фондов всевозможных отставных офицеров. И направление их деятельности - тот же Британский совет, который занимается и развитием преподавания английского языка. Эта структура, она первая, в череде каких-то структур?

Н. Нарочницкая: - В Европе практически эта первая. И сколько было воя и визга там. Сколько я дала интервью! На меня же навалились сразу западные корреспонденты! Хотели выудить обязательно из меня...

В. Колосова: - Ну, а что, например, они хотели выудить?

Н. Нарочницкая: - Им нужно, чтобы я обронила какое-нибудь слово, из которого они могли сделать вывод: вот, назначенная Кремлем, значит, им и финансируется. Но из моих слов никак они это вытянуть не могли. И потому, вместо изложения нашей беседы, дают четыре, скажем, антипутинских абзаца - в таком духе, что вот имперская политика и так далее, и вот для этого и создан институт, которым будет руководить Нарочницкая, известная своими националистическими взглядами, член партии «Родина». Я вообще не член ни одной партии. А вот все главные рупоры правозащитников в мире официально получают деньги из бюджета США. Просто там статья такая есть. Представляете, если бы из бюджета России, скажем, Институт демократии получил хотя бы, я не знаю, 10 тысяч евро.

С. Стиллавин: - Наталия Алексеевна, а приоткройте завесу: кто? Мы не записываем.

Н. Нарочницкая: - Никакой завесы, все прозрачно. Бизнесструктуры.

С. Стиллавин: - Патриоты?

Н. Нарочницкая: - Патриоты, да.

Р. Вахидов: - Правда ли, что на примере Югославии прорабатывается план раздробления нашей страны на мелкие княжества? Так ли это?

Н. Нарочницкая: - Вы знаете, действительно можно найти цитату где-то между Рейганом и Бушем, то ли руководитель какого-то их ведомства так сказал: «На Югославии мы прорабатываем будущий план». Это не значит, конечно, будто это официальная доктрина. Но - тем не менее. И вы знаете, что их останавливает? То, что Россия слишком велика. И явно выжила. Во всяком случае, восстановила свою роль такого центра исторической инициативы. То есть, она не дает управлять миром из одного места. Однополярный мир рухнул хотя бы из-за этого. Мы слишком велики, даже в ослабленном состоянии, с кризисом, собственным недовольством правительственной политикой. Но если мы распадаемся, как вот Советский Союз распался, то идет землетрясение, и до сих пор же идет. Меняются картины, в каждом регионе ломаются структуры биполярного мира. Там кризисы, конфликты, войны между государствами... Посмотрите, что на Ближнем Востоке творится.

С. Стиллавин: - О парижской жизни можно чуть-чуть? Я вот лично побывал в Париже прошлой осенью, три дня прожили мы там. На Центральном бульваре. Ну, там их много, центральных бульваров. Наталия Алексеевна, а как в бытовом смысле? Как Вам с французами? Нравятся они Вам как нация, как народ? Некоторые называют их чванливыми.

Н. Нарочницкая: - Вообще, по социологическим анализам образа Франции в России, считается, что Франция овеяна ореолом романтики, но сами французы - нет. Потому что они и мелочные, и считаются немножко жадными.

С. Стиллавин: - Но личный опыт?

В. Колосова: - Но это так или нет?

Н. Нарочницкая: - Те, с кем я общаюсь, очень милые люди. Но там ничего не сделаешь быстро. Вот если по Интернету заказать, как у нас, чтобы тебе завтра привезли, так там будешь месяц ждать. Нам нужно было бра купить, поскольку нет верхнего света, старинная у нас главная комната, где происходят «круглые столы». Нашли, наконец, дешевые бра по 7 евро. Симпатичные. Нам надо 12 штук. Они говорят: «У нас только четыре». Там только так. «Ну, закажите». - «Да, конечно». Ну, я думала, скажут, на следующей неделе приезжать. Продавщица говорит: «Три недели». А на самом деле - полтора месяца. И все так. Обеденный перерыв - святое. Чтобы там в час дня задержаться - нет! Они едят три часа в день. Закрывается все рано. Вечером ничего вы не купите и не сделаете. Вот для моего образа жизни, когда ненормированный рабочий день, мне нравится, как у нас и как в Нью-Йорке, где не спят круглые сутки.

В. Колосова: - А вы там по графику французскому живете?

Н. Нарочницкая: - Конечно. Вот, пожалуйста: в мае выбирали день для «круглого стола», потому что там два католических праздника. Как у нас Троица, у них выходной день, еще что-то и так далее. Я, кстати, участвую в религиозно-философском семинаре в рамках открытия выставки «Святая Русь». Вот во время визита Медведева, был наш архиепископ Илларион в Коллеже де Бернардин, и я выступала там с такой философской речью о том, что хоть нас марксизм изуродовал, ваш воинствующий либерализм изуродовал вас еще больше, потому что никакой разницы между грехом и добродетелью уже европейцы не видят. Так что жизнь там своеобразная. Конечно, я не хочу кокетничать. Если буду говорить, что, ой, как там плохо, вы же не поверите.

С. Стиллавин: - Но выглядит Наталия Алексеевна очень по-французски. Потому что первое, что меня поразило во Франции, когда мы вышли из аэропорта, сели в машину и поехали по эстакадам выезжать, я посмотрел на машины, которые стоят на парковке, они все черного, темно-серого, редко темно-синего и иногда только серебристые или белые. Никакой колористики нет в быту.

Н. Нарочницкая: - Да, приходишь в магазин, и найти не черный пиджак или пальто очень трудно. Действительно, преобладает черный цвет. Но я всю жизнь любила черный цвет. Я бы и летом в черном ходила. Я считаю, что это и в пир, и в мир. Но говорить о том, что там плохо, некрасиво. Это красивый, конечно, очень город...

Радио «Маяк»,

20 марта 2010 г.

Визави с миром

Мировой системный кризис: угрозы и спасительные меры. Изменения геополитической картины мира в XXI веке. Как РФ поддерживает мир на Кавказе? Что стоит за арестом Юлии Тимошенко? Исторические отношения России и Европы.

Гость программы - Наталья Алексеевна Нарочницкая, доктор исторических наук, председатель парижского Института демократии и сотрудничества, политический деятель, депутат Государственной Думы РФ четвертого созыва (2003-2007 гг.).

Ведущий - Армен Оганесян.

А. Оганесян: - Добрый день! Гость нашей программы - Наталья Алексеевна Нарочницкая, доктор исторических наук, председатель парижского Института демократии и сотрудничества. Я бы еще добавил одно слово. Может быть, она будет возражать. Я считаю, что Наталья Алексеевна достаточно зрелый и опытный, учитывая ее опыт работы в Государственной Думе, политик.

Н. Нарочницкая: - Политик опытным не бывает.

А. Оганесян: - Но вы-то лично не планируете возвращение в политику?

Н. Нарочницкая: - Я лично - нет. А как сложится - не знаю.

А. Оганесян: - Да здравствует российская наука, которая тем самым...

Н. Нарочницкая: - Ну, не совсем наука. Я все-таки занимаюсь на внешнеполитическом поприще, неправительственном. Это то, чего как раз нашей стране не хватало. Потому что существовали сотни, тысячи всяких неправительственных организаций разных стран в других странах, а у нас ничего не было. Мне кажется, я на месте.

А. Оганесян: - Ну да. И был создан Институт демократии и сотрудничества в Париже. И в прессе, это уже стало известным фактом, на многих конференциях ссылаются на Ваши встречи, беседы, конференции, которые Вы проводите. Вы довольны деятельностью института?

Н. Нарочницкая: - Мне кажется, нормальный руководитель никогда не должен быть доволен. Всегда можно сделать больше. Но мне кажется, я могу без ложной скромности сказать: «Удалось!». Удалось создать на самом деле настоящую европейскую неправительственную организацию. Это не какой-то корпункт российской организации. Это именно неправительственная (НПО), европейская, хотя и созданная российскими.

А. Оганесян: - И не представительство?

Н. Нарочницкая: - Совсем нет. В организации работают и европейцы, и люди с российским паспортом, как я. Причем я приезжаю туда раз в месяц на 10 дней. Эти дни интенсивно заполнены. Например, мой заместитель по главным, содержательным вопросам, - англичанин, гражданин ЕЭС, раньше постоянный автор The Times, The Spectator, The Guardian.

А. Оганесян: - Замечательно. А как французы отнеслись к появлению такого отделения в Париже?

Н. Нарочницкая: - Сначала в газетах было много шипения: «Кремлевская структура, рука.»

А. Оганесян: - Десант Москвы.

Н. Нарочницкая: - Но ничего у них нет на эту тему. Потому что за три года всего один раз мы затащили к нам нашего посла, и то он пришел только потому, что у нас выступал Евгений Максимович Примаков. Бывший премьерпринял мое приглашение. Мы же с ним вместе работали в ИМЭМО (Институте мировой экономики и международных отношений), когда он был еще замдиректора, а я кандидатом наук. Он вел обсуждение моей первой книжки, когда мне было 30 лет. И вот тогда уже, естественно, делегация посольства пришла на встречу с таким деятелем.

...Например, мы посылаем миссии в Косово, Абхазию, Нагорный Карабах на выборы, именуя их исследовательскими, следуя примеру европейских структур, которые давно своих туда посылают, например, на непризнанный Северный Кипр, называя их не наблюдательскими, а исследовательскими. И едут не россияне (я это слово не люблю, но в данном случае я как раз имею в виду гражданское состояние), а едет Борис Боно - бывший французский дипломат на пенсии, который был даже в миссии ОБСЕ на Северном Кавказе. Едет профессор Бернар Оуэн - директор Института сравнительного анализа выборов Сорбонны.

А. Оганесян: - Принцип понятен.

Н. Нарочницкая: - То есть работают иностранцы. У нас работает много-много разных людей.

А. Оганесян: - Отлично. Картина есть. Спасибо. Я думаю, что это действительно такая уникальная организация, независимая, неправительственная. Но перейдем к вопросам слушателей, а то обидятся на нас, скажут: «Что вы тут между собой говорите? Давайте наши вопросы!».

Вот вопрос на тему дня или на тему сезона: «Август на дворе. А вы не скажете, что этот месяц года назван в честь императора Августа? Предполагают, что и июль как-то связан с именем императора Юлия Цезаря. Что говорит историческая наука?»

Н. Нарочницкая: - Она именно это и говорит, именно так и есть. К нам перешли эти названия с Запада. А славянские названия месяцев совсем другие. До сих пор они сохранились в Чехии, в чешском языке, в польском. Там, например, апрель - «брезень», или «брежень» - по-разному.

А. Оганесян: - «Травень».

Н. Нарочницкая: - Да. «Травень» - июнь. Август, по-моему, назывался «житень», ну где-то вот так, что-то я встречала.

А. Оганесян: - Насчет августа. Какой-то он у нас хмурый получается. Я имею в виду исторический профиль этого месяца. Мы в России привыкли к тому, что именно этот месяц приносит всякие неприятности: то разгром ГКЧП, то дефолт, то гибель подводной лодки «Курск», то пожар на Останкинской башне, то война с Грузией, то в прошлом году пожары и гарь по всей Центральной России. Теперь август - и экономика закачалась. Так в чем загадка августа: это мистика или историческая закономерность?

Н. Нарочницкая: - Я думаю, что «экономика закачалась» - это случайное совпадение с августом. А все остальное, мне кажется, даже немножко естественно, потому что горит жарче, и труднее потушить пожар именно в августе, когда жарко и мало дождей. То есть это сезонные закономерности.

Всякие перевороты и прочее устраиваются часто летом, когда отпускное время и максимальное количество чиновников, служб просто находится в отпусках - страна наименее подготовлена к быстрому реагированию на иную ситуацию. Поэтому здесь тоже нет ничего такого особенного. Что касается экономики, я думаю, нам сейчас надо о ней больше думать, потому что она качается уже давно.

А. Оганесян: - И не только у нас.

Н. Нарочницкая: - Да. У нас она, я бы сказала, качается так плавно... Во всяком случае, нет симптомов, что она может опрокинуться. Может быть чуть хуже, чуть лучше. А вот на Западе системный кризис - будь здоров!

А. Оганесян: - Давайте прямо к кризису и перейдем. Из Санкт-Петербурга вопрос: «Экономический кризис возвращается. Вы историк, но в то же время и политик, - видите, не только я вас так назвал и считаю вас политиком, но и слушатели. - И очень похоже, что в этом кризисе политическая компонента присутствует. Чем грозит этот политический кризис США, Европе, России, Китаю? Оценок много, но аналитики пока сосредоточились на разборах экономических причин и следствий происходящего катаклизма. А, может быть, все значительно глубже? Ваше мнение?»

Н. Нарочницкая: - На самом деле, эксперты предсказывали все проявления глубокого системного кризиса еще много лет назад. И все методы, все меры, которые принимались в последние пять лет, были паллиативом, они были нацелены в изменение самой структуры. Это, наверное, действительно очень трудно. Но без этого, наверное, мир в долгосрочной перспективе не обойдется.

Экономика, финансовая сфера - это такие общеизвестные истины - давно диспропорционально оторвана от реальной экономики, от производства. Она всегда имела чуть-чуть автономное развитие. Но это все равно было совместимо: все-таки она отражала реальное производство. Однако последние 30 лет этого совершенно не происходит. Все меры по спасению евро, греческой экономики и так далее, на самом деле, по оценке экспертов,- это меры по спасению тех предыдущих кредитов, которые дали крупные финансовые структуры.

Поэтому я склоняюсь к тому (хоть и не хочу драматизировать, будто это может произойти завтра, послезавтра), что Европейский союз действительно переживает нелегкие времена, и трещит само его основание. Недаром разговоры о возврате к национальным валютам у периферийных стран - это факт...

А. Оганесян: - Наталья Алексеевна, можно уточняющий вопрос? Португалия, Греция, теперь забрезжил призрак кризиса в Италии. Но Италия - третья в Европе экономика. Хватит ли сил у двух стран (прежде всего у Германии, ну и Франции, конечно), которые вложили столько усилий, которые были всегда локомотивами, застрельщиками, как мы говорим, создателями, основателями такого союза? Понятно, что у них политические обязательства перед этой идеей. Но сколько можно быть донорами? Я боюсь, я так предполагаю (вы знаете лучше, в конце концов, там чаще бываете), эта роль доноров со стороны Германии, отчасти Франции, имеет какой-то предел?

Н. Нарочницкая: - Доля греческой экономики в экономике Евросоюза - 2,5 процента. Поэтому, на самом деле, если хотят сохранять Евросоюз, пускай раскошеливаются.

А. Оганесян: - Но Португалия?

Н. Нарочницкая: - Речь идет о диспропорциональном существовании огромных финансовых монстров и реальной жизни во всем Евросоюзе. И на это, я думаю, настоящая управляющая элита должна обратить внимание. Даже по некоторым нашим программам давали информацию о том, как Google - огромный монстр, у которого доходы больше, чем чуть ли не у Федеральной резервной системы, - уже за последний год уклоняется от налогов. И общий объем налогов, которые платит Google, - 2,5 процента, потому что компания работает через оффшоры на Бермудских островах и так далее.

Мы проходили это с нашей экономикой. Думаю, что такие уроки должны нам послужить путеводной звездой, и на этом кризисе мы должны многому научиться. Пока, как мне кажется, наше правительство удерживает некий курс, хотя на виду таких уж огромных успехов нет. Но сейчас стабильное положение - это уже успех в такой ситуации. В девяностые годы мы не смогли бы выдержать подобных колебаний, подобного шторма.

А. Оганесян: - Мы сказали о Европе, о России. Кстати, вы все-таки полагаете, что этим двум крупнейшим странам Европы все же удастся контролировать ситуацию в Евросоюзе?

Н. Нарочницкая: - Что касается Италии, то это уже само сердце Евросоюза, если на самом деле по-настоящему можно говорить о каком-то едином органически развивающемся экономическом организме, это те самые страны, первые подписавшие Римский договор: Бенилюкс, Франция, Италия, Германия. Все остальное расширение - это, конечно, периферийные страны, где другая жизнь, другое производство, другие закономерности, и все идет с трудом.

А последний огромный прием после распада СССР -это уже политические решения, связанные с тем, чтобы как можно скорее привязать к западной цивилизации новый геополитический регион и предотвратить любые формы. не то, что реинтеграции, но даже какого-то нейтрального существования между Евросоюзом и.

Кстати, страны с национальной валютой удерживаются сейчас, во время кризиса, гораздо лучше, чем страны зоны евро. Польша со злотами более-менее держится и так далее. Поэтому Италия - это уже, конечно, очень серьезно. Поэтому, я думаю, будут брошены все силы на то, чтобы этого не произошло. Иначе просто конец. Грецию, в конце концов, они могут, как рану, отсечь. Хотя, думаю, что пока еще к такому решению отнюдь не склоняются.

А. Оганесян: - Вот и у США рейтинг понизился. Что делать нам с США? Я вообще не понимаю, совсем в какой-то растерянности пребываю, не знаю, что с США делать.

Н. Нарочницкая: - Недавно я видела интервью с прежним директором Федеральной резервной системы, и он, ничтоже сумняшеся, прямо сказал: «Кредитный рейтинг как был, так и есть, потому что США всегда могут включить печатный станок и напечатать ровно столько долларов, сколько.» Здесь ведь трагедия мира в том, что из-за того, что доллар стал резервной валютой, хоть он не обеспечен. Это, вообще, на самом деле ужас - такая гора бумажных долларов, покерные деньги. Тем не менее, все страны имеют огромные валютные долларовые запасы, и никто не заинтересован в таком крахе.

А. Оганесян: - А сейчас с падением на бирже доллар даже укрепился: люди вкладывают в привычную валюту.

Н. Нарочницкая: - Да. Поэтому здесь тоже, на самом деле, вообще грядет... Я думаю, что страны, накопившие достаточно стабильности и потенциала самостоятельности, будут потихоньку переводить свои расчеты, диверсифицировать свою валютную корзину запасов.

А. Оганесян: - Де-факто будет корзина?

Н. Нарочницкая:- Да, корзина. Наконец, чтобы доллар был одной из валют.

А. Оганесян: - Но не монопольно?

Н. Нарочницкая: - Не монопольно. Я думаю, что нам тоже надо постепенно переходить на расчеты в рублях.

А. Оганесян: - Наверное, особенно за энергоносители.

Н. Нарочницкая: - Вот уж точно. Потому что из-за этих долларовых расчетов у нас настолько нестабильны и рубль, и наша экономика. Как можно что-то планировать, когда мы целиком зависим от поступлений от энергоносителей, долларов?!

А. Оганесян: - Наталья Алексеевна, мы сейчас рассматриваем ситуацию с точки зрения реакции мира на то, что происходит в США. А если коснуться самих Соединенных Штатов, падения рейтинга... Если вспомнить, что к техническому дефолту Америка подошла, его не было в классическом виде ,но близко подошла во времена Картера. И хотя ему тоже удалось, кстати, с меньшими усилиями, и с меньшим скандалом, и дебатами, решить этот вопрос с оппозицией, но Америка тогда очень сильно потеряла.

По тем временам потери были порядка 33 миллиардов долларов - для того времени вполне ощутимо. Но вся эта выплеснувшаяся дискуссия для самих Соединенных Штатов - что? Это будет только такая акция, которая принесет минус экономике и финансам мира? Или все-таки ударит и по США?

Н. Нарочницкая: - Постепенно все-таки идет некая эрозия роли США в мире. Я прошу мои слова воспринимать именно точно в моей терминологии: постепенная эрозия. Все это не укрепляет позиции США как страны, претендующей на мировое менторство. И растущий динамизм экономического роста, развития, динамики, вообще, такой энергетики переместился в Азию уже давно. Потенциал у Запада еще большой, и он проживет еще достаточное время в роли такого центра. Но то, что пик уже пройден и начинается период, пусть очень долгого, длительного, но заката этой первенствующей роли западной цивилизации - для меня нет сомнений.

Поэтому для России очень важно понимать: кто в середине XXI века будет определять соотношение сил в мире. И Соединенные Штаты опять будут размахивать кулаками, будут сыпать бомбы, будут ворошить угли в конфликтах, чтобы все время подтверждать свою роль в этом управляемом хаосе. Потому что когда хаос, то кто-то должен им управлять. А кто как не американские пехотинцы?

Однополярный мир уже точно не состоялся. Помните, сколько мы о нем говорили, как многие наши ведущие идеологи тогда просто призывали признать это как факт, который уже неостановим, непреложен? Не получилось. Это не значит, что мир вернулся... Нет, биполярного мира уже не будет!

А. Оганесян: - Но и однополярного не получилось.

Н. Нарочницкая: - Да, он будет многополярный. Поэтому и Европе надо задуматься. Я все время в своих дебатах в Париже со своими оппонентами предупреждала. Был политический клуб в Национальной Ассамблее, я выступала, говорила: «Чем дальше Европа от России, тем меньше Европа значит в мировой истории сегодня. Она перестанет быть центром, где совершаются события всемирного масштаба. В будущей конфигурации мира с ростом Китая, Индии, вообще восточных цивилизаций (в том числе и арабского мира, хотя его сейчас и понижают в нестабильности, но все равно он свое возьмет), только Европа и Россия могут выстроить некие треугольники таких взаимоотношений, где будет равновесие в мире». И, вы знаете, находится отклик.

Мне кажется, даже во французской политической элите немножечко, пусть не так, как нам хотелось бы, но укрепляются позиции тех, которые понимают, что они не могут опрокинуть. Но и не могут сразу перестать кричать, что нечего иметь дело со страной (как Глюксман им советует), в которой Ходорковский сидит в тюрьме, и так далее. Но, тем не менее, это так.

А. Оганесян: - Эммануэль Тодд, Бенуа, те же философы и мыслители.

Н. Нарочницкая: - Вы назвали очень ярких людей. И с Эммануэлем Тоддом я даже знакома: мы вместе с ним участвовали в теледебатах на «Франс-3» с Отаром Иоселиани по поводу грузинской агрессии. Эммануэль Тодд был гораздо большим защитником справедливости, чем я, что давало мне возможность оставаться такой белой и пушистой.

Он трясся от возмущения. Его потрясли слова Отара Иоселиани, который говорил: «Кто такие осетины? Это варвары, спустившиеся с гор на наши земли». Тодд сидит, толкает меня в бок и говорит: «Как может так говорить представитель европейской нации? Осетинский язык во всех учебниках - пример древнего западноиранского языка».

А. Оганесян: - Это действительно так?

Н. Нарочницкая: - Это так. Но и помимо таких ярких людей, они в тамошней науке считаются немножечко... Я имею в виду уже настоящий истеблишмент - министров, депутатов, которые понимают, что без России в будущем не получится.

А. Оганесян: - Понятно, слава Богу, что есть такой тренд. Если можно, афористично и коротко. Из Франции Кристиан Гено: «Какая, по Вашему мнению, должна быть главная забота России в связи с событиями, развивающимися в мировой экономике и финансах?»

Н. Нарочницкая: - Я думаю, что в России была и есть главная проблема - как можно больше развивать настоящую экономику, менять структуру, то есть производство.

А. Оганесян: - Реальный сектор экономики.

Н. Нарочницкая: - Реальный сектор экономики. И здесь мало пока получается. Потому что финансовые меры - это спасение неких механизмов, но не подъем экономики. И, конечно, выравнивание уровня жизни регионов, развитие регионов, прежде всего. Потому что это уродливое несоответствие, неоднородность развития страны - огромный тормоз. И, наоборот, - резерв для мощных государственных усилий.

А. Оганесян: - А вот в продолжение этой темы. Один из москвичей (не назвал себя) задает такой вопрос: «Давайте сыграем в игру, которую предложила когда-то «Литературная газета» - «Если бы директором был я». (Была такая рубрика, действительно). Так вот, если бы вы были главой российского государства, что бы вы стали делать, какие бы задачи вы определили для власти, народа и в целом для страны?»

Н. Нарочницкая:- Критиковать всегда легко. Я никогда бы не была главой государства. Я как женщина, пусть не глупая, образованная, все же считаю, что женщины меньше, чем мужчины способны отмести все второстепенное, выделить главное и принять верное решение. Поэтому это не для меня.

На самом деле, для меня есть вещи страшнее, чем экономические неурядицы, из которых Россия даже после 300-летнего порабощения выходила, потому что все материальное наживается обратно. Нет такой страны, которая бы после самой опустошительной войны через какое-то время, большее или меньшее, полностью не восстановилась и даже не забыла об этом. Но мы утрачиваем интеллектуальный потенциал нации, мы утрачиваем культуру, мы утрачиваем население.

Задача номер один для меня - восстановление прироста населения в нашей стране. И - не постесняюсь этого сказать, никого не обижая, - нужно во весь голос поставить вопрос о достоинстве, культуре, росте и динамике именно державообразующего русского народа.

Это абсолютно не нацелено против кого-либо. Потому что самая большая ошибка - думать, что в многонациональном государстве нельзя вообще говорить о какой-либо национальной идее. Наоборот. Бойтесь не тех, кто кресты ставит, кому-то они не нравятся. Бойтесь тех, кто срывает их, потому что сегодня он срывает крест, завтра он срывает полумесяц, и так далее.

Мы теряем образование - то, что было нашим достоянием в советское время. Я же помню, когда я работала в секретариате ООН, как наш самый заядлый троечник наш, наша серость был корифеем эрудиции, по сравнению с коллегами. Это очень серьезно. Деинтеллектуализация, дебилизация, огрубление нации - это огромная трагедия. И, конечно, люди.

Посмотрите, сколько протестных настроений, хотя, на самом деле, сейчас лучше, чем было в 90-е годы. Я пережила 90-е годы, я знаю хорошо. Но тогда люди думали: перетерпим - выстроится. А сейчас они видят: хотя правительство спасает тех, кто на краю, строит дома погорельцам и прочее, чего раньше не было, но ту заложенную первыми реформаторами структуру экономики не меняет. И целые огромные категории профессий, где работают миллионы нужных граждан, обречены влачить жалкое существование, а нам рапортуют о том, сколько у нас миллиардеров, каких поваров пригласили в новый ресторан в Москве.

Меня это просто бесит, когда я слушаю «Вести FM», где на всю страну рассказывают, каких поваров пригласили. Люди не могут на похороны поехать, в конце концов.

Дело в том, что мы живем в эпоху демократии, причем, демократии, которая претендует, как в свое время марксизм, быть высшим достижением человечества. Учение демократии всесильно, потому что оно верно - помните, мы учили нечто подобное в учебниках по научному коммунизму? Никакой критики. Так вот, неравенство средневекового типа, какое сложилось у нас в стране, не соответствует постулатам демократии XXI века.

А. Оганесян: - Есть вопрос интересный из Севастополя, нам с Вами предлагают взглянуть на карту мира. Так и сказано: «Давайте, взглянем на карту мира». Где только сегодня ни разгораются конфликты: Ближний Восток в целом, Ливия, Сирия, Норвегия, Испания, Греция, теперь Лондон и Израиль.

Что это? Почему такие массы народу в разных странах поднялись, как по команде? Каковы, на ваш взгляд, внутренние пружины происходящего? Или же вы полагаете, что все происходит спонтанно и друг с другом не связано? На самом деле довольно сложно события в Норвегии, в Израиле и возмущения в Лондоне связать, но, может быть, все-таки есть что-то общее?

Н. Нарочницкая: - Есть общее по всему миру. Если говорить о Западной цивилизации, то она платит за свой идеологический демократический догматизм, потому что детей перестали воспитывать и школить, - свобода, подавление личности и так далее. Подобно, помните в хрущевские времена и раньше.

А. Оганесян: - Юрисдикции специальные.

Н. Нарочницкая:- Да что вы, попробуй там ребенка шлепни по попке.

А. Оганесян: - Ай-ай-ай, вот это нельзя.

Н. Нарочницкая: - Конечно, мы и так всегда отступали от родительских требований. Представляете, какими бы дикарями мы были, воспитали бы, наверно, Пятницу из «Робинзона Крузо», если бы вообще никаких требований не было? Это раз. Далее. Идет огромное снижение общего культурного уровня населения в Западной Европе: Интернет, постоянное понижение стандартов образования.

А. Оганесян: Ну и в России то же самое, что Вы сказали, к сожалению.

Н. Нарочницкая: - Да. Догматизм - вот еще за что они платят сегодня, эти события все, миграция. Помните, у нас в Советском Союзе считалось, что если дать человечеству одинаковый кусок хлеба, то нации обязательно сольются в одну, и никакой разницы между ними не будет? Тот же догматизм сейчас у западноевропейской денационализированной троцкистско-либеральной элиты, типа Глюксмана... Это такой нарицательный для меня образ, потому что это гротеск, я бы даже сказала - две Новодворские одновременно. Валерия Ильинична меркнет.

А. Оганесян: - Смело так.

Н. Нарочницкая:- В чем это проявляется? Дайте всем одну и ту же демократию и права человека, и кто угодно из африканской деревни, из мусульманской общины, из гарема или из запертого терема, - все будут одинаково пользоваться этими правами, одинаково стоять на страже этой демократии.

А. Оганесян: - И быть счастливыми.

Н. Нарочницкая:- Да. А на самом деле люди разных цивилизаций, даже если они живут в одной системе законов, провозглашенной Конституцией той или иной страны, имеют разную картину мира. Плюс, давайте будем честны, эмиграция в основном во всем мире - это чернорабочие, люди самого низкого образовательного уровня. Они не то чтобы плохие, но на этом уровне жестче всего проявляется необузданность нравов, агрессивность, потому что культура - это, прежде всего, обуздание эмоций, когда гнев и радость выражаются спокойно и культурно. Человек некультурный прыгает до потолка от радости, крушит вокруг все, то же самое во гневе. Понимаете?

Дальше мигранты формируют огромные компактно проживающие общины. А на низком культурном уровне ярче проявляются кланово-родовые связи, которые превышают в их сознании эти обязательства, общегражданские связи с остальным обществом. И это надо понимать, потому что если он не пособит своему родственнику - ему руки никто в клане не подаст потом! Что для него гораздо важнее, чем даже соблюсти закон. Это круговая порука.

Все должны задуматься о том, что бесконтрольная миграция и позволение формирования таких огромных государств, цивилизаций в цивилизации, ведет к уничтожению. Самый большой враг Западной Европы в этих сложных межкультурных проблемах - их собственная троцкистско-либеральная элита (я только что сочинила этот термин). Она не дает из-за своего догматизма реально открыть глаза на проблему, заставить рассуждать на эту тему, чтобы не делать из нее табу и препятствия для ее ослабления и потенциального разрешения. И мы тоже должны учиться на этих уроках.

Да, здесь спрашивал автор вопроса о том, спонтанные ли конфликты. Я не верю, что все идет спонтанно. Потому что, когда мы потом анализировали в сборнике «Оранжевые сети», который подготовил Институт демократии и сотрудничества и московский Фонд исторической перспективы, мы прослеживали даже, как шла подготовка к «оранжевой революции». Это Интернет, это революция, которая, на самом деле, - на экране. СМИ освещают какие-то отдельные эпизоды, а остальная страна может быть в тиши и в глади.

Например, когда во время путча я проезжала через Белоруссию, я не могла допытаться у милиционеров, что происходит. Люди идут с авоськами с рынков, помидоры торчат. Я спрашивала, что происходит в Москве. «Там дурят чего-то, нельзя понять», - отвечают, улыбаясь.

Но если СМИ это тиражируют - значит, это идет народный протест. Который как бы легитимизируют в глазах общества и того самого мирового менторского сообщества, что вправе, якобы, принимать решение - достоин лидер той или иной страны поддержки с точки зрения международного права, или международное право годится только для цивилизованных стран. Хотя устав ООН говорит о другом, о чем я уже неоднократно говорила, - в главе первой «Цели и принципы» вообще не употребляется слово «демократия». Там только утверждается суверенное равенство всех участников международного общения.

А. Оганесян: - Можно ли сказать так (такая точка зрения существует), что этот кризис спровоцировал действительно всеобщий кризис элиты, потому что она не справляется? Вы подошли к этой теме.

Н. Нарочницкая: - О, замечательно вы сказали.

А. Оганесян: - Кстати, очень интересную я тут прочитал мысль о том, что когда элита оторвалась от реального сектора экономики - кейнсианский период, - когда она оторвалась от понятия социального контракта, она потеряла связь с людьми, с теми же профсоюзами. Она стала ориентироваться на финансовый спекулятивный капитал и потеряла эту «смычку» с народом.

Н. Нарочницкая: - Она перестала быть национальной.

А. Оганесян: - Да, и перестала быть ответственной перед ними.

Н. Нарочницкая: - Она подчинена финансовым монстрам.

А. Оганесян: - Да, тетчеризмы, рейганомика как раз это и сделали - они оторвали политику и политическую элиту от реального сектора экономики, от всех этих шахтеров, транспортников, «British Gas», который поголовно национализировался. А Тэтчер, надо отдать ей должное, как политик, конечно, справилась с профсоюзами жестко, она опустила их политическое значение очень низко.

Можно ли в этом видеть какую-то причину всего происходящего? Потому что толпа в Лондоне... Ну, действительно, там смеются и говорят: «А ведь политических требований нет. Какие неграмотные, даже политических лозунгов нет. Ну, правильно, у нас же не диктатура в Англии», - там ученые мужи из университетов английских. Правильно, но стоит ли радоваться? Может, это хуже намного? Связано ли это с таким всеобщим кризисом элит, причем не только политических?

Н. Нарочницкая: - Вы очень точно поставили диагноз. Я думаю, что мы все - ученые, политологи, те, кого можно назвать общественными деятелями с мыслительным побуждением - стоим перед задачей. Мы должны признать тот факт, что демократия в том виде, в каком она нам сейчас преподносится, уже достаточно давно, на самом деле, управляется элитами.

Сейчас книжки выходят по этому вопросу, будто уже вообще нельзя говорить о перспективах европейской демократии как философского понятия. В свое время, которое именно в XX веке расцвело, оно достигло свое го апогея. Как любое учение и любое воплощение, оно проходит начало, когда борется с грехами предыдущих идей, потом доходит до своего максимального расцвета, когда наиболее привлекательные черты доминируют над грехами.

Но потом начинается закат, обрастание собственными грехами. На мой взгляд, мы вступили в эту пору. Посмотрите, что у нас на витрине мировой демократии? Не дай Бог наступить на эти права. Ну что вы, - парады сексуальных меньшинств, ювенальные юстиции, как вы говорите.

А. Оганесян: - Да без них мы просто никак не проживем.

Н. Нарочницкая: - Но когда вся нация устраивает забастовку и двое-трое суток не сходит с площадей, и чуть ли не полнации требует остановить наступление на некие социальные гарантии, на которые в течение всего послевоенного времени - ноль внимания, вы понимаете? А ведь нация почему протестует? После войны люди готовы были затянуть пояса, так как они видели, что правительство изыскивает средства, чтобы максимально восстановить страну. Никто не нарушал. В Голландии везде были карточки и так далее.

Но сейчас люди понимают: с нас хотят снять, уменьшить нам отпуск, поднять пенсионные. А банки-то, почему с них, почему с жирных не берут больше? Вот меня спрашивали, что бы я сделала как лидер страны? Да я бы вернула прогрессивную шкалу налогов.

А. Оганесян: - Ну, это обсуждается, это вполне возможно.

Н. Нарочницкая:- Я бы не делала налоги очень большими, сделала бы их очень гибкими для регионов, которые нуждаются в развитии.

А. Оганесян: - Вот встанет бизнес, говорят, и не будет развиваться. Но он и так не развивается.

Н. Нарочницкая: - Знаете, если все одновременно произойдет, другой уровень будет, и бизнесу некуда деться: на Луну он точно не поедет. Как мне говорят, что будто бы если одна телевизионная программа повысит планку морали для шуток, то никто туда рекламу не пойдет давать. Я отвечаю: «А если все одновременно повысят, реклама никуда не денется».

А. Оганесян: - Просто в прайм-тайм надо ставить качественные передачи. Но это старая игра кошки с мышкой.

Н. Нарочницкая: - И поэтому элиты должны. Экономика последние десятилетия развивалась, а зарплата переставала расти, - наоборот, людей опутывали. В Америке просто зарплата не растет, но их все время опутывают кредитами: стройте дома в кредит, делайте то в кредит, и так далее.

Простые американцы очень наивны, сами ничего не соображают, они даже уже не понимают, что надо сразу заплатить деньгами, если ты их все равно не используешь, что это выгоднее, чем потом платить на треть больше, выплачивая процент по кредиту.

А. Оганесян: - Стало модно жить в кредит.

Н. Нарочницкая: - Раз у нас свобода предпринимательства, нужно обязать предпринимательское сообщество, что оно должно нести равную с государством ответственность за развитие и модернизацию отрасли, в которой оно работает.

А. Оганесян: - То есть социально-ответственный бизнес и банковское дело.

Н. Нарочницкая: - Я считаю, что будущее вообще за социально-ответственным христианским государством.

А. Оганесян: - Вот вопрос поближе к нам. Мы в начале нашей передачи упоминали о Грузии. Вопрос из Сочи: «Поговорим о наших соседях». Поговорим. «В Грузии вновь готовят свои войска к войне. Возвращаясь на три года назад, оцените отказ российских войск взять Тбилиси. Остановились, фигурально выражаясь, прямо у ворот города. Почему? Как сегодня смотрится такое решение?».

Н. Нарочницкая: - Я думаю, оно было правильным. Я считаю, что вообще «ответ на авантюру Саакашвили» и затем признание Южной Осетии и Абхазии были выдержаны просто идеально. По острию бритвы прошли, сделав необходимое, потому что если бы мы сделали шаг назад, не признали бы, мы бы обесценили военный успех этой нашей операции по защите Южной Осетии, спасению наших миротворцев и так далее.

А. Оганесян: - Да, тогда ярлык оккупанта точно был бы приклеен.

Н. Нарочницкая: - Но если идти дальше, тогда как мы могли мотивировать это? Мне кажется, мы поступили тогда очень правильно, и это была огромная веха. Я считаю, две вехи были, которые восстановили честь и достоинство России и остановили наступление на ее самостоятельность в международных делах. Это мюнхенская речь Путина и признание потом Осетии и Абхазии, потому что был свист и гам по тому и другому поводу, но по истечении времени признали, что есть красная черта, дальше нажимать нельзя.

Россия показала, что национальные интересы собственной страны, обязательства перед народами, которые вообще исторически с Россией связаны, важнее, чем добродушное одобрительное похлопывание по плечу со стороны друга Билла и так далее.

А. Оганесян: - Да кого угодно.

Н. Нарочницкая: - И это очень важно было, мне кажется, это было правильно. Понимаете, тогда было показана вся военная мощь. Эта связь военная, они говорили, была разрушена в течение недели. Можно сколько угодно танков закупить, но ведь нынешняя война осуществляется прежде всего системой координации всего этого.

А. Оганесян: - Вот еще о соседях. Украина. «В чем, на ваш взгляд, глубинные причины ареста Тимошенко? Почему так резко отреагировала Москва. Есть предположение, что ее арест - удар по России, а не по власти Украины, и что за ним стоят даже не власти Украины. Каково ваше мнение? Кто же там Тимошенко-то посадил?».

Н. Нарочницкая: - Ух, здесь такая конспирология заложена в вопросе, что я боюсь. Вы знаете, все-таки это будет гадание на кофейной гуще. Вообще, для Тимошенко, с одной стороны, арест даже выгоден, потому что это ореол мученицы для прекрасной панночки, которая завораживает электорат тем, что она красива. Она еще в той стадии по возрасту и внешности, когда женщина-политик может продолжать быть прекрасной дамой в глазах своих поклонников и сторонников.

А. Оганесян: - И поклонниц.

Н. Нарочницкая: - Да. Дальше уже надо переходить, когда возраст наступает, в мать нации. Потому что у женщины другое отношение к политике. Все равно всегда психологически это так. А для нее арест выгоден. Она должна постоянно поддерживать внимание к себе. Поэтому здесь какая-то доля, может быть, зерно реальности в этой конспирологии, в вопросе есть, но сказать трудно.

Ну, раз уж посадили - я же не судебная власть, я не знаю, действительно ли она виновата и совершала правонарушения, - тогда уж осудите до конца.

А. Оганесян: - Да, но это связывается с подписанием соглашений по газу Россией. Россия дала жесткий ответ, что там все было сделано в рамках закона, что и вызвало такую реакцию.

Н. Нарочницкая: - Да. Вот встретятся у нас Медведев с Януковичем, что-то там обсудят.

А. Оганесян: - Да, может, что-то и решат.

Н. Нарочницкая: - Что-то обсудят. Но мы об этом вряд ли узнаем. Я реалист, и считаю, что не все в реальной политике должно выноситься в СМИ. Потому что есть серьезные нюансы, которые важно решать в рабочем порядке и очень тонко.

А. Оганесян: - Спасибо. Вот вопрос. Европу вы знаете хорошо.

Н. Нарочницкая: - Да.

А. Оганесян: - Поэтому вопрос на эту тему. Кстати, вопрос из Таллина: «В экспертном сообществе в последнее время появились предположения, например, бывшего шефа Госкомимущества Владимира Поливанова, о том, что экстренная прокладка в Западную Европу двух газопроводов «Северный поток» и «Южный поток» продиктованы подготовкой к надвигающемуся на Европу природному катаклизму».

Вообще, слово «катаклизм» уже часто повторяется. Видите, какое-то алармистское восприятие мира. «Гольфстрим останавливается, идет похолодание. Именно российский газ поможет европейцам гарантировать тепло в домах, когда в ближайшем будущем там резко поменяется климат». В Европе такие прогнозы слышны? Вам как человеку, в Европе пребывающему.

Н. Нарочницкая: - Я думаю, что все-таки в этом вопросе тоже много конспирологического, хотя я читала давно, будто бы, мол, американцы, чтобы окончательно подчинить себе Европу, носятся с идеей как-то там - то ли перегородить залив Святого Лаврентия, то ли завернуть... Потому что достаточно уменьшить скорость Гольфстрима на полсантиметра в сутки, как климат в Европе уже очень охладится.

Но я думаю, что эти изменения все-таки гораздо более долгосрочные. Я думаю, что все-таки больше подоплеки строительства этих газопроводов - «Северного» и «Южного» - в том, чтобы обойти проблемные страны, которые постоянно, как собаки на сене, и шпильки нам, и занозы, и не дают стабильно проводить газ к нашим стабильным покупателям, я имею в виду наших бывших восточноевропейских братьев по социализму. Для любой страны-экспортера очень важно всегда иметь множественные системы транспортировки, а не быть завязанными, зависимыми только от одного маршрута. Случись что в стране, и тебе газ перекроют.

Но климат меняется и в Западной Европе. Меняется он, конечно, периодами. Не один серьезный метеоролог все же не говорит о том, что у нас через 50 лет будет тут совсем. Будут цвести розы в январе, как в Италии, а там покроется все ледниками. Хотя да, меняется. Это лето в Москве гораздо жарче и теплее, чем в Париже. Это точно.

А. Оганесян: - Интересно. Хорошо. Часть говорит, что будет похолодание.

Н. Нарочницкая: - У них дома зимой будет все равно холодно. Они привыкли на этом экономить. Помните, как кончается «Идиот» Достоевского? Генеральша Епанчина, побыв в Европе, приехала домой, в Европе ей очень не понравилось. Она говорит: «Сидят там, в своих нетоплен-ных жилищах, как крысы в подвале. Хлеба испечь не умеют». Хлеб, действительно, наш. Я иногда с собой вожу туда на неделю «чернушку» «Бородинского».

А. Оганесян: - И хлеб отечества нам сладок и приятен, да? Если переделать.

Из Калининграда вопрос. Наш форпост, прямо на границе с Европой. «Наталья Алексеевна, как бы вы это объяснили? Если в Европе для России всегда ближе всех были Франция и Германия, почему же именно с ними мы вели две отечественные войны? Неужели никто из политологов не помнит знаменитой фразы: «Ось - Россия, Германия и Франция - ночной кошмар для англосаксов». В Лондоне-то это хорошо усвоили и потому уже несколько веков натравливают Париж и Берлин на Москву. Может, пора это прекращать?». А, какой напор конспирологии?! Но здесь какое-то зерно есть.

Н. Нарочницкая: - Здесь, конечно, есть и зерно. Потому что Данилевский, автор книги «Россия и Европа», и Семенов-Тян-Шанский, русский политический географ уже начала ХХ века, упоминают, что если бы Наполеон не полез на Россию по наущению своей давней соперницы Англии - я запомнила эту фразу - то он, может быть, и все Средиземное море в кольцо взял бы и удержал бы в зоне своего влияния. А тут пришлось кончить дело входом казаков в Париж. Понимаете?

С Францией, на самом деле, нас связывает союзничество в двух мировых войнах ХХ столетия. Это действительно трогательные картины. И чем постыднее вела себя французская элита в последней Второй мировой войне, которая для нас Великая Отечественная война, тем дороже и выше подвиг героев «Сопротивления», хоть их было, на самом деле, не очень много. И подвиг эскадрильи «Нормандия-Неман» (Normandie-Niеmen), и деголлевской Франции.

Но, на самом деле, если посмотреть два века, XVIII и XIX, несмотря на переписку Екатерины с Вольтером, Дидро и так далее, отношения были очень и очень неважненькие. Не любил Россию и Людовиг XVI. Наполеон вообще полез на Россию, так сказать, пытался ее завоевать, мы знаем это. Правда, вспомните, нашествие французов не оставило в сознании русских какого-то кошмарного впечатления, потому что они вели себя нормально. Ну, помародерствовали немножко. А где же солдаты не мародерствуют? Кто же, проходя, не забирает гусей и свиней из хлевов?

Но посмотрите: «Гусарская баллада», одно из дивных произведений нашего кинематографа, до сих пор идет раз в году. Там же и французы, и русские выведены с одинаковым юмором, с одинаковым уважением к достоинству. Среди тех и других есть люди благородные, выполняющие свою присягу и так далее.

А. Оганесян: - Даже в Крымскую войну, когда через линию обороны офицеры пересылали визитные карточки. Это было очень куртуазно, благородно. Еще, кстати, последняя, по-моему, благородная джентльменская война по отношению к раненым, я имею в виду.

Н. Нарочницкая: - Вы совершенно правы. Это ж при тиранах было, при монархах, а у нас же демократия, которая сняла все. Вон Гуантанамо - апофеоз демократии в тюрьмах США. Вы можете представить себе пленных русских, даже не офицеров, а солдат, то есть христиан, во французской армии, над которыми издевались бы французские христиане, католики в то время? А сейчас демократы могут.

Но Германия - это тоже такая любовь-ненависть. С одной стороны - какая-то ревность, с другой стороны -взаимодействие немцев и русских в Европе больше, чем наши войны. Просто последняя война была ужасная. Но на самом деле кошмар для туманного Альбиона, для Англии, - это именно modus vivendi, и сотрудничество, и такая геополитическая ось Германия-Россия, потому что тогда англосаксам делать нечего. Штаб-квартиру атлантического сообщества на Азорских островах пришлось бы делать. И потому они за этим бдительно следят.

Я помню, я много работала по геополитике Первой мировой войны. И перед Второй мировой войной Англия. она не готовила к этому, конечно, но она была заинтересована именно в том, чтоб между Россией и Германией не появилось взаимопонимания, потому что этот союз двух континентальных - такая сильная ось. Отсюда ведь и теория, что ярус несамостоятельных мелких государств должен разделять тевтонов и русских, от Балтики до Черного моря, и нужно их обязательно втянуть в международные организации, где бы главенствовали англосаксы, - вот вам и НАТО.

А. Оганесян: - Спасибо. Вопрос опять же об отношениях Россия-Европа. Другой наш известный соотечественник и ученый Менделеев, по-моему, в «Заветных мыслях» говорил о том, что Россия могла бы играть роль примирителя, примиряющего Европу с Азией. Мы коснулись этой темы. Вы согласны с такой постановкой вопроса? У Менделеева это обосновывалось, в частности, тем, что Россия более склонна к диалогу с другими цивилизациями, нациями.

Н. Нарочницкая: - Конечно, согласна.

А. Оганесян: - А может ли Европа это понять и воспринять? Мы это понимаем. И, наверное, Менделеев был прав - согласимся с ним. А понимает ли Европа, что Россия такую роль может играть?

Н. Нарочницкая: - Тут Европа, как говорил Пушкин, все также в отношении России «столь же невежественна, как и неблагодарна». Это он пишет о том, что монголы побоялись оставить за спиной обескровленную Русь и откатились на степи своего Востока. Издыхающая Россия спасла нарождающуюся просвещением Европу, но Европа в отношении России «все столь же невежественна, как неблагодарна». Они этого не хотят понять.

Россия от Буга до Тихого океана через относительно веротерпимое и уважительное отношение к другим, к иному конфессиональному ядру, соединила в себе плавно все цивилизации до пантеистических систем Востока (мусульмане и так далее). И сумела найти этот modus vivendi. В русской армии служили и мусульмане, католики.

А. Оганесян: - Да, и очень верно служили. Крымские части крымских татар.

Н. Нарочницкая: - Этот опыт, к сожалению, мы не изучаем. И только сейчас о том начинаем задумываться. Западная Европа построила свой рай на земле (который, правда, сейчас трещит по всем швам, но, тем не менее), но так и не избавилась от чувства неуверенности перед нашей огромностью, перед нашей какой-то непредсказуемостью, перед тем, что все, что мы даже у них заимствуем, перерабатываем до неузнаваемости. Она всегда боится и дивится тому, что мы умеем восстанавливаться после невиданных катастроф, когда другие бы не поднялись. Она удивляется вечному самостоятельному поиску смысла исторического бытия.

И постоянное чувство ревности. Я это чувствую, хотя Россия никому не угрожает. Наоборот, мы всегда по-прежнему - и во времена Горбачева, и во времена большевиков, и во времена царей с распростертыми объятиями как православная культура, - готовы ответить на любой искренний шаг. Мы уважаем инакость других. Это отличает нас от Западной Европы. Мы изначально, с дружины киевского князя, которая, как пишет Ключевский, была настоящим интернационалом, привыкали жить, строго защищая свое православие, даже не думая его чем-то коррумпировать, в одном государстве рядом с людьми с другой картиной мира.

Мы это умеем. Поэтому мы, Россия, на самом деле, это модель мира, где есть все - архаика и высота культуры, средневековая бедность и богатство XXI века, высоты культуры и бескультурье, вечная мерзлота и пустыня. Мы одновременно живем в XIX, XX и XXI веках. И наш опыт - и бремя, но и огромная способность к выживанию, во что я верю!

Радио «Голос России»,

12.08.2011

Международное право рушится на глазах

Наталья Нарочницкая о событиях 11 сентября 2001 года

Я помню, что известия о событиях 11 сентября 2001 года застали меня в Южно-Сахалинске, куда я приезжала на очень интересные слушания по Курильским островам, которые организовывал погибший позднее губернатор Сахалинской области Игорь Фархутдинов. Увидев в гостинице по телевизору фрагменты трагедии, я даже не поняла, что это документальные кадры: казалось, что показывают какой-то фильм, настолько трудно было в такое поверить. Однако почти сразу, как человек, все-таки разбирающийся в хитросплетениях мировой политики, я поняла, что за этим будут самые широкие последствия. У меня не было иллюзий, что США будут просто оплакивать свои жертвы...

В итоге 11 сентября дало толчок провозглашению почти троцкистской идеи «всемирной либеральной революции», ради которой можно бомбить непослушные страны, смещать неугодный режимы. Ведь иначе это, якобы, грозит миру терроризмом, к которому будто бы склонны все нецивилизованные, не дошедшие до американской демократии государства. Так появилась доктрина, что недемократические, незападные по типу управления государства априори являются источниками терроризма. Но вот, пожалуйста, США свергли Саддама Хусейна, а также фактически установили протекторат над Афганистаном. Что, присутствие англосаксов привело к ослаблению террористической угрозы? Наоборот!

На деле терроризм, как особая форма достижения своих политических задач, хотя бы отчасти, безусловно, является и результатом беззащитности малых стран перед самонадеянностью силы мощных и диктующих волю держав. Современные методы войны и карательных операций, какие предпринимают США, делают бесполезной самую героическую самоотверженную армию. Противостоять высокоточным видам оружия могут только всего несколько стран с очень продвинутой современной системой противоракетной и противовоздушной обороны.

Более того, США наносят удары по коммуникациям, по электроснабжению, по топливным резервуарам. То есть парализуют инфраструктуру государства. И террористические акты - результат того, что нет возможности оказать правомерное сопротивление в классическом поединке, каким были классические войны, которые предполагали положить на алтарь победы жизнь с обеих сторон. Соединенные Штаты воюют по компьютеру, их солдаты гордятся тем, что когда бомбят, нажимая на кнопки, они получают (как я помню во время иракской эпопеи) 16 видов фруктов и играют в пинг-понг. Вообще-то, всегда воин гордится тем, что может спать по пояс в болоте, не бросить раненого товарища на поле боя.

Получается, произошла дегуманизация военных действий. Сначала идет массированная пропаганда в СМИ с целью полной демонизации противника в глазах общества. До такой степени, чтобы его было вообще не жалко, как осу или монстра с другой планеты. И в итоге обыватель, одурманенный задачей установить демократию и осчастливить «несчастный варварский народ», считает оправданным лишение противника Америки права на сопротивление, ибо он превращен в сознании в некое «исчадие зла» и во «врага всего человечества». Такой доктрине весьма способствовала та трагедия в Нью-Йорке в сентябре 2001 года. Она подтолкнула и дала возможность психологически ввести в оборот совершенно новые социокультурные стереотипы, которые полностью манипулируют общественным сознанием. И человек уже не улавливает, что идет грубое нарушение международного права, что попирается Устав ООН, что нарушается суверенитет, что не было никаких международных проверок подлинного состояния дел в точке конфликта и так далее. Насколько сильны правовые тонкости в юриспруденции внутри западных стран, настолько чудовищно они сами стали попирать всякое подобие права на международной арене, обставляя спектаклем и кровью политические казни целых стран.

В такой обстановке терроризм может стать (среди прочих причин) структурным элементом современного мира. И в этом тоже вина политики беззастенчивого диктата с применением силы, которую США предпринимали за последние 10 лет.

11 сентября США немедленно объявили о своем праве карать того, кто им, на их взгляд, угрожает. Я помню, как растерянный Буш сначала высказал одно суждение, а потом немедленно заявил, что против Соединенных Штатов была объявлена террористическая война. Термин «война» позволял Соединенным Штатам, по американской конституции и традиции, предпринимать любые действия, не руководствуясь международным правом.

Я не готова говорить о том, что в этом трагическом эпизоде был элемент участия спецслужб самих США, ИБО без документов об таком говорить невозможно. Хотя столько непонятного и необъяснимого! Чтобы обрушить здания Всемирного торгового центра, нужно было попасть точно в определенную точку конструкции, что было абсолютно невозможно без знания всех деталей этой конструкции. Например, известный журналист Джульетто Кьеза собрал все сомнения и четко высказался, что не верит в версию простого теракта. Я знаю книгу в Австрии с таким же выводом. Французский журналист Тьерри Мейсан также опубликовал свой анализ и многочисленные экспертные доводы. Он давал интервью по нашему ТВ, и у меня есть его книга на французском. Многие до сих пор гадают, могло ли такое произойти без участия каких-то внутренних структур? К таким высказываниям надо относиться осторожно, но вопросов осталось много.

Но факт, что Соединенные Штаты воспользовались ситуацией, дабы объявить о своем праве проводить силовые акции под флагом борьбы с международным терроризмом и агрессивными режимами. Если бы не было этого повода, то не знаю, смогли ли бы США обосновать то, что они устроили в Ираке, в Афганистане. Появился такой термин, клише - «борьба с международным терроризмом». И в эту формулу вмещается что угодно - и борьба за территории, и действительно террористические акты. Экстремистские террористические движения есть. Сегодня мы сотрудничаем с Соединенными Штатами, хотя во многих областях наши интересы противоположны. Мы можем по-разному оценивать то, что происходит в Афганистане, но мы вынуждены сотрудничать с ними. Если США оттуда уйдут, то там пойдет такая волна терроризма для достижения вселенскиих целей талибов, которая перекинется и на сопредельные территории. А это уже угрожает и нашим интересам.

Конечно, 11 сентября 2001 года произошла страшная трагедия, заживо сгорели в страшных мучениях более двух тысяч человек. Мы совершенно правильно тогда и сегодня высказываем соболезнования. Но никуда не уйдешь от осознания, что США воспользовались этим поводом, который развязал им руки для масштабного силового вторжения, в обход международного права, в те регионы, где их интересы, как они считают, требуют силового вмешательства.

И это очень опасная тенденция, международное право на глазах рушится. Вместо него появилось право сильного, который под демагогическим флагом заботы о правах человека вторгается в суверенные страны, вмешивается во внутренние процессы, свергает неугодные режимы. США с тех пор, уже не стесняясь, от имени мифической «мировой демократии» объявляют себя вправе назначать другим странам критерии «правильного» поведения, самим проверять, как они исполняются, и самим карать. Это уже претензии на мировое правительство, и этому надо всемерно препятствовать. Прежде всего, становиться сильнее самим.

Православие и мир,

12 сентября 2011 г.

«Любая искренняя улыбка в сторону Токио получает в ответ хищный оскал»

Так называемая территориальная проблема остается главной в отношениях России с Японией, которая требует от нас утраченные ею по итогам Второй мировой войны южные Курилы.

На протяжении последних почти уже 20 лет российское руководство призывает японцев «к поиску компромиссов», но в ответ получает лишь все более агрессивные притязания. Так, японский парламент недавно единогласно утвердил поправки, в которых российские острова названы «исконно японской землей». О том, есть ли после этого вообще смысл вести с японцами переговоры о Курилах, в беседе с корреспондентом «Известий» рассказала глава Фонда исторической перспективы, доктор исторических наук Наталия Нарочницкая.

«Идет кампания по пересмотру смысла Второй мировой войны»

- Наталия Алексеевна, в чем смысл действий японского парламента, открыто назвавшего российскую территорию «японской», и насколько опасен такой прецедент?

- Во-первых, действия парламента Японии, государства, которое находится с нами в дипломатических отношениях, - это грубейшее нарушение международного права и принципов Устава ООН. Основополагающий принцип - признание территориальной целостности государства, с которым ты в нормальных дипотношениях, а не находишься в состоянии войны.

А во-вторых, очень важен международный контекст действий Японии. Токио полагает, что именно сейчас можно нажимать бесцеремонно, поскольку и в Европе последовательно разворачивается кампания, в которой участвуют СМИ, официальные лица, парламенты, организации типа Совета Европы и ОБСЕ. Смысл этой кампании - поставить под сомнение важнейшие политические документы середины и второй половины XX века, подписанные СССР либо в пользу СССР. Речь идет и о Ялтинских соглашениях, и об Уставе ООН, и о Сан-Францисском мирном договоре. Идет последовательная кампания по пересмотру итогов и самого смысла Второй мировой войны, смысла нашей Победы. Конечная цель - в том числе и пересмотр территориального статус-кво. На этом фоне, как становится очевидно, любые жесты доброй воли с нашей стороны лишь возбуждают необузданные амбиции и, не побоюсь этого слова, возмутительную наглость японцев.

- Между тем президент Дмитрий Медведев во время саммита G8 в Италии встречался с голосовавшим за этот законопроект премьер-министром Японии Таро Асо, и на переговорах вновь шла речь о поиске неких компромиссов. Насколько в этом вопросе действенна тактика «умиротворения»?

- В русской православной культуре любой акт великодушия, протянутая рука дружбы, жест доброй воли предполагают ответные чувства: старые обиды и недоразумения, несогласия забываются, и в ответ тоже демонстрируется жест доброй воли. Но Япония - это не христианская этика и культура, это совсем иная традиция. Там, в Азии, вообще не принято никогда от чего-либо отказываться. Любые уступки, жесты великодушия вызывают лишь новые аппетиты. Не говоря уже о том, что не только в Азии, но и вообще в международных отношениях этика человеческих отношений абсолютно неприменима. Еще Горчаков говорил: «Я знаю цену благодарности во внешней политике». Причем в его времена, кстати, этика в дипломатии была намного выше. А что говорить о сегодняшних циничных отношениях в период демократий: они никогда еще не были столь фарисейскими в сравнении даже с имперским прошлым.

Как я понимаю, в последние месяцы - с предложением Медведева о поиске «оригинального, нестандартного подхода» к решению вопроса - чувствовалось желание нашего руководства найти какой-то вариант, позволяющий японцам, что называется, соблюсти лицо, но, тем не менее, не предполагающий отказа от того, что нам принадлежит по праву. Была сделана очередная проба, чтобы посмотреть, как отреагируют японцы. Но эту добрую инициативу японцы восприняли исключительно как шанс что-то выхватить, причем бесцеремонно! Возмутительное с точки зрения международного права и истории решение японского парламента лишний раз доказывает, что в международных отношениях, увы, нет места благородным актам. Уважают только силу и твердость. Та беспардонность, с которой японский парламент тут же отреагировал на проявление устной доброй воли и предложения вместе поработать над преодолением противоречий, показывает, что давать авансы кому-кому, а Японии - вряд ли уже теперь имеет смысл. По-моему, наше терпение и добрая воля подошли к концу! Думаю, наше руководство убедилось, что любая искренняя улыбка в сторону Токио в ответ получает хищный оскал. Наверное, будет что-то меняться.

«Судоходные реки и незамерзающие порты важны монархиям, демократиям и коммунизмам»

- Сейчас удобный повод свести переговоры на нет?

- Думаю, что свести переговоры на нет - адекватная мера. Но в нашей политике есть разные концепции. Одна - приглашающая к сотрудничеству со словами доброй воли, а вторая - жесткая. Чувствую, например, что в МИДе, при вполне твердой стратегии «ничего не отда вать», тем не менее, принята тактическая концепция не муссировать эту тему. Не обострять, просто ничего не делать.

- Но ведь такая позиция опять же может быть расценена в Японии как политическая нерешительность?

- Вообще история с Курилами - это проблема, созданная российским безволием начала 90-х годов. Тогда дурман общечеловеческих ценностей настолько охватил умы нашей элиты, что считали, будто все подписанное СССР надо пересматривать, потому что «это все связано с тоталитарным прошлым». Никакой способности разделить преемственные интересы, которые существуют во внешней политике любого государства вне зависимости от того, какая на данный момент в нем политическая система! Никакого понимания того, что судоходные реки и незамерзающие порты одинаково важны монархиям, демократиям и коммунизмам, как тоталитарным, так и демократическим или религиозным режимам!

Но что мы имели и продолжаем иметь в ответ? Необычайное давление со стороны Японии, которая до этого исходила из того, что на Советский Союз давить бесполезно: Громыко на все отвечал «нет». «Нет этой проблемы», - говорили мы японцам. А ее действительно нет! Есть проблема попытки Японии пересмотреть совершенно определенные решения Ялты и Потсдама!

- На это вам ответят, что есть так называемая «проблема мирного договора», которая японцами настойчиво увязывается с принадлежностью южных Курил. России нужен этот договор?

- Советско-японская декларация 1956 года прекратила состояние войны, а мирного договора, действительно, между нами нет. Нам все время твердят, что его отсутствие препятствует полноценным отношениям. Скажите, пожалуйста, а разве история не знает случаев, когда так и не было мирного договора по завершении войны?! Да что там говорить: никогда не было и не будет мирного договора с Германией! Состояние войны с ней было прекращено односторонними актами воюющих держав. И ведь отсутствие договора не является препятствием для развития нормальных отношений с Германией, правда же? И США не подписывали с ними мирного договора! И Великобритания... Так что, какую сторону японской аргументации ни возьми, ее очень легко разбить чисто юридическими формулировками. Нынешнее японское государство не является продолжателем того, с которым мы воевали, - гласит международное право, - ибо полная и безоговорочная капитуляция прекращает существование государства и его суверенитета! Так что термин «возвращение» вообще надо изъять из языка!

Все исторические ссылки не имеют отношения к правам и правооснованиям сегодняшней Японии, ибо состояние войны между государствами прекращает действие всех и всяких договоров между ними.

Наконец, японцы прекрасно знали, что отказываются от всех Курильских островов, прочитайте дебаты в их парламенте при подписании мирного договора! Это потом они изобрели географическую новацию: мол, существуют какие-то «Южные Курилы», которые, мол, не входили в территорию, в отношении которой статья вторая Сан-Францисского договора недвусмысленно гласит: «Япония отказывается от всех прав, правооснований и претензий на Курильские острова.»! Кстати, обращаюсь, пользуясь случаем, ко всем журналистам: никогда не пишите «южные Курилы» с большой буквы - нет такого географического понятия!

В общем, у нас есть вся аргументация. Япония просто откровенно и бесцеремонно не хочет признавать итогов Второй мировой войны, отказывается признать все те важнейшие юридические документы, которые по результатам безоговорочной капитуляции определили ее статус, Сан-Францисский мирный договор, по которому она от Курил отказалась.

«Если бы не было Мюнхенской речи Путина, не было бы и никакой «перезагрузки»

- США и Европа потакают ей в этом...

- Да. Вообще, во время подписания Советско-японской декларации в 1956 году США выпустили меморандум, в котором есть следующие слова: «По обдуманному мнению Соединенных Штатов, Япония не имеет права обсуждать принадлежность островов, от которых она сама отказалась в Договоре в Сан-Франциско»! Вообще-то это надо говорить японцам! Но вот уже дальше США заявили, что четыре острова, по их мнению, надо отдать Японии, но это должна сделать конференция стран - участниц Сан-Францисского мирного договора, в котором, как известно, СССР участия не принимал. Ясно, что в случае созыва такой конференции наши интересы никто бы не учитывал.

А что касается Европы, то Европарламент несколько лет назад принял резолюцию, где Курилы были названы «находящимися под оккупацией России». Почему, кстати, им не была дана отповедь? Это же непризнание территориальной целостности нашей страны, которая в дипломатических отношениях со всеми странами ЕС! Это же принцип Устава ООН. Вообще, для европейцев - это предательство самих себя. Потому что для летчиков «Нормандия-Неман», которые сражались за свою прекрасную Францию, наше государство было спасителем, жертвенным борцом против всего того, что угрожало жизни Франции. Если бы не наша страна, не было бы ни их демократии, ни самого ЕС. Была бы у них участь свинопасов и горничных - без культуры, языка и науки.

Так что нам нужно рассчитывать только на собственные силы и на собственную твердость. Только твердость дает возможность рассчитывать на некое уважение и выход отношений на новый уровень. Если бы не было твердости Медведева во время нападения Саакашвили на Цхинвал, если бы не было до того Мюнхенской речи Путина, никакой «перезагрузки» отношений не было бы. Так и в вопросе с Курилами. И японцам мне бы хотелось сказать, что для России очень желательно иметь в качестве партнера доброго соседа - с взаимовыгодным сотрудничеством. А вот эти территориальные претензии ставят Японию в еще большую зависимость от США, которые, кстати, бросили на нее ядерные бомбы. На мой взгляд, ничто так не приведет к эмансипации Японии, как освобождение именно от этих амбиций. Ее роль в Азиатско-Тихоокеанском регионе вырастет, потому что она будет самостоятельной в выборе своих курса, тактики, стратегии.

- К сожалению, перспектив того, что Япония в обозримом будущем откажется от своих требований, крайне мало. Хватит ли у российского руководства твердости в этом вопросе?

- Надеюсь, что да. Кроме того, не стоит забывать, что изменение территории нашей страны по Конституции может происходить только через референдум. А с утратой любой части Курил русские не согласятся никогда.

Беседу вел Александр Латышев,

2009.14.08

Агрессия Грузии: геополитические последствия

Комментирует руководитель парижского отделения российского Института демократии и сотрудничества, президент Фонда исторической перспективы Наталия Нарочницкая...

Если Саакашвили думает, что, совершив такую агрессию, он безнаказанно, ничего не потеряв, вернется в прежнее положение, то он, конечно, глубоко заблуждается. Как правило, все подобные шовинистические агрессии и амбиции заканчиваются тем, что совершающий их теряет не только вновь завоеванные, но и прежние позиции.

Геополитический контекст происходящего всегда был очевиден - это Восточный вопрос, это Саакашвили торгует перед Западом своим геополитическим положением. Ведь никому Грузия не была бы нужна, если бы она находилась где-нибудь на Кольском полуострове, в районе вечной мерзлоты и не имела бы стратегического выхода к Черному морю. Это регион, за который войны шли 300 лет, и англосаксы всегда пристально следили за всем, что здесь происходило. В начале XIX века Англия все время поддерживала Иран в войнах против России и, например, в одном из договоров даже поставила пункт, обязывающий Иран продолжать войну с Россией - это факт исторический.

Считаю, что сейчас создались такие условия, о которых сказал премьер-министр Путин, - Грузия нанесла смертельный удар по своей территориальной целостности.

Безусловно, можно ставить вопросы, которые раньше из деликатности не ставились Грузии на международном уровне. Откуда вообще этот конфликт? Где его корни? Как Грузия выходила из Советского Союза? Как формировался ее нынешний территориальный и юридический статус? Грузия грубо нарушила закон 1990 года «О выходе из Советского Союза», по которому, если союзная республика имела на своей территории автономии, то нужно было проводить референдум отдельно по автономиям. Им было в этом отказано. На самом деле, уже тогда шел конфликт между этими народами, конфликт именно по вопросу выбора государственного будущего. На него закрыли глаза. Признали Грузию противоправно в этих границах без необходимых процедур, а потом объявили конфликт сепаратистским, как если бы он возник на территории давно сложившегося и существовавшего как субъект международного права государства. Вот почему стороны в этом конфликте, в том числе и абхазы, и осетины, имеют право считать процесс незаконченным, а их права нереализованными.

Сейчас создалась возможность этот тезис продвигать. Я его разработала еще в 1992 году, но на том внутриполитическом фоне, который тогда существовал, с этой козыревщиной во внешней политике и прочим, все были глухи к этому. А сейчас, безусловно, есть шансы ставить этот вопрос и, по крайней мере, на непосредственно грядущем этапе принудить мировое сообщество, все заинтересованные стороны смириться с новой парадигмой рассмотрения данного вопроса.

После того, что произошло в Южной Осетии, у России, как главного субъекта в этом регионе, есть возможность для политической инициативы.

15 лет Россия мирилась, терпела, никогда не подвергала сомнению территориальную целостность Грузии, ожидая, - вдруг грузинское руководство образумится и предложит тем народам, которые противоправно увела, какой-то приемлемый для них исторический проект. Этого не произошло. Грузия проводит последовательную антироссийскую политику, в стране была развязана беспрецедентная кампания шельмования российской истории, все исторические события, даже бесспорные, трактовались в русле борьбы с «угнетательницей Россией».

В российских СМИ, в Интернете сейчас раздаются голоса, что политика России недостаточно жесткая, что нужно разорвать дипломатические отношения с Грузией... В целом мы видим совсем иное отношение, нежели та вялая реакция нашего сообщества в начале 90-х на происходящее по всему периметру российских границ. Тогда не было национального консенсуса по вопросам внешней политики, которые оказались заложниками внутриполитической борьбы.

Вспомним, как глумилась доминировавшая в то время либеральная пресса над нашей армией в Чечне...

А сейчас ситуация другая, даже на таких программах, в которых часто можно слышать скорее чужую позицию, нежели российскую. Приведу один забавный эпизод. На днях, после выхода из студии телеканала «Вести», меня ждала камера нашего англоязычного канала Russia Today и, когда мы готовились к записи, устраивались на углу улицы, мимо проходила толпа молодых людей, явно очень веселых, они выкрикивали патриотические лозунги. Их невозможно было отогнать, они хотели принимать участие в передаче, пришлось их уговаривать и даже силой оттаскивать от камеры.

Но, с точки зрения реализации главной цели, реализации исторических интересов России - сохранить свои позиции, покровительствовать тем народам, которые верны ей, непродуманные резкие движения были бы неверными. Разрывать отношения - значит лишить себя возможности участвовать в урегулировании конфликта. Не может же вести переговоры страна, разорвав дипломатические отношения! Наоборот, мы ведем себя так, что все время ответственность - на Грузии.

Здесь нужна продуманность каждого шага, потому что нельзя давать воли эмоциям в таких серьезных вопросах.

Рисковать, впадая в эмоциональное состояние, совершенно нельзя. Пусть даже западные СМИ, в рамках своих хорошо нам знакомых двойных стандартов, не освещали гибель Цхинвали под грузинским артобстрелом, тем не менее, уже налицо очевидный факт: Грузия - агрессор, она бесчинствовала на этой территории, убивая гражданское население в течение многих часов и только после того, когда уже никаких сомнений не оставалось в том, что это не случайная, отдельная акция, а настоящий военный поход, Россия вступилась, применила силу, и наши миротворцы имеют на это мандат.

Реакция должна быть разумной. Потому что слишком велика ставка и слишком важна историческая цель.

Столетие.Ru,

15.08.2008

Слепо копировать западный опыт — ошибка

На VI съезде Всероссийского педагогического собрания премьер-министр Владимир Путин признал: система ЕГЭ нуждается в совершенствовании. Учёные более категоричны: «ЕГЭ разрушает умение учиться, излагать свои мысли, отделять главное от второстепенного».

Так считает Наталия Нарочницкая, глава европейского Института демократии и сотрудничества, президент Фонда исторической перспективы.

Бульон для гения

«АиФ»: - Наталия Алексеевна, общественности удалось отстоять обязательное изучение гуманитарных предметов в 10-11-х классах. Но принятие новых стандартов отложено лишь на время. Да и ЕГЭ никто не отменял.

Н. Нарочницкая: - Единственная сфера, в которой мы были и, может быть, по-прежнему конкурентоспособны, - это образование. Когда я в 80-е годы работала в секретариате ООН, любой наш троечник по сравнению с коллегами из других стран выглядел корифеем эрудиции. И все поражались системности нашего образования и общему объёму знаний. При нашем отставании в культуре быта и поведения именно образование удерживало от огрубления нравов, которое мы видим сейчас. И поэтому надо было не уничтожать отечественный опыт в образовании, а лелеять его и даже продавать другим. Реформаторы изначально идут по ложному пути, заявляя, что нужно оставить только узкоспециализированные отрасли или поддерживать только отдельных гениев. Но гении не рождаются на пустом месте! Для этого необходим бульон из огромного мыслящего коллектива людей. Только нация, представляющая место своей страны в мировой истории, способна к модернизации, о которой так много сегодня говорится. И, конечно, не может быть модернизации, если мы не воспитаем подлинную элиту, что невозможно сделать без прикосновения к гуманитарной сфере.

«АиФ»: - Идеологи этих реформ кивают на Запад. Это их система так несовершенна или мы не то копируем?

Н. Нарочницкая: - Возьмите, к примеру, США, откуда мы скопировали ЕГЭ, который разрушает умение учиться, излагать свои мысли, отделять главное от второстепенного. Уровень массового образования там крайне низкий, невежество рядового американца - притча во языцех.

Хорошее образование можно получить только в университетах с педагогической традицией за плечами, ориентированной на национальное мышление, национальную культуру. Это и есть элитные учреждения. А у нас элитность измеряется наличием бассейна и поездок за границу за счёт богатых родителей.

Пресловутая демократия обязана гарантировать изначально равные возможности получить хотя бы среднее образование, что вовсе не исключает спецшкол и школ для одарённых детей. А у нас сейчас программируются именно неравные возможности самого доступа к образованию. Массово закрываются сельские школы. Выполняя договорённости в рамках Болонского процесса (в рамках которого Россия должна ориентироваться на европейские стандарты образования), мы будем вынуждены ликвидировать большинство региональных вузов. Лицензии останутся у двух-трёх. А приехать на учёбу в Москву, Петербург смогут единицы - слишком дорого. Что будет с молодёжью в провинции? Мы же одичаем! Какая модернизация?! Кстати, мои коллеги, профессора ведущих университетов в Европе, тоже в ужасе от Болонского процесса: он разрушает национальные системы просвещения.

Контроль рынка

«АиФ»: - За 8 лет население России сократилось на 2,2 млн человек. Вы как-то заметили: наш народ ощущает, что он вытеснен на обочину мировой истории, и не желает рожать детей. Можно ли это чувство вернуть?

Н. Нарочницкая: - У меня есть ощущение, что пик нигилизма в нашей стране уже пройден. Общество расстаётся с иллюзиями типа «моя хата с краю». Люди потихоньку перестают стесняться любви к Отечеству, чувствуют сопричастность к тому, что происходит в стране. При этом одновременно много протестных настроений. В Интернете ожесточённая полемика против власти. Я долго раздумывала, почему именно сейчас. Ведь в 90-е было гораздо хуже, а сейчас худо-бедно, но государство помогает тем, кто оказался на краю. Думаю, накопилось разочарование и даже возмущение от того, что не меняется заложенная первыми горе-реформаторами экономическая система, которая опрокинула в бедность огромные категории нужнейших профессий. Списки миллиардеров с сомнительным происхождением капитала, богатеющие чиновники, два островка современной жизни - Москва и Петербург, а 100 км от них отъехал - печка, колонка, туалет на улице...

Наивно было думать, что при наших расстояниях, при нашей отдалённости центров производства и потребления всё будет регулироваться рыночными механизмами. Нужны усилия государства по преодолению этих условий. И внутренние тарифы на энергоносители должны быть ниже, и пассажирские перевозки надо компенсировать. А то у нас какое-то принудительное прикрепление людей к земле получается. Из-за отсутствия денег они даже родных своих навестить не могут, если живут в тысяче километров. Но главное, нужно вдохнуть жизнь в малые города. Развитие глубинки может стать основой модернизации.

«АиФ»: - Наши лидеры говорят много правильных вещей, но все начинания тонут в коррумпированной чиновничьей прослойке. Как с этим бороться?

Н. Нарочницкая: - Нечего ждать быстрых результатов! Во Франции мне один социолог рассказывал, что в 60-е годы ни одна проблема не решалась положенным порядком, а только через связи, процветали взятки. И понадобилось 30 лет, чтобы сжать коррупцию до того уровня, когда она не парализует государство. И нам надо спокойно, без иллюзий, но твёрдо наступать на это явление. Но только реформой правоохранительных органов, бесконечной перетасовкой чиновников мы коррупцию не победим, потому что корень её - в упадке морали. То, что мы сегодня имеем, - результат разнузданной пропаганды богатства без чести, вседозволенности и презрения к долгу. Кропотливый путь восстановления надо начинать с детсадов - учить видеть разницу между плохим и хорошим, порядочным и непорядочным. Этому учат, к примеру, старые русские сказки, и нечего ждать изменений, если дети воспитываются на американских мультфильмах, где героем является удачливый нахал.

«АиФ»: - Демократия за эти 20 лет после развала СССР у нас так и не прижилась. Зато недавно появился план десталинизации общества...

Н. Нарочницкая: - У меня этот план вызывает грустное недоумение и возмущение. Хотя в моей семье тоже была драма: репрессировали моего дядю, и отец в течение 20 лет писал в анкете: «Брат врага народа». Но я не понимаю, как можно учить детей топтать собственную историю. Никто в мире этого не делает! Что касается демократии, то она всё же есть, хотя и с заусеницами, но такую махину, как наша страна, быстренько «отредактировать» невозможно. Да и судьба европейской демократии, которой мы пытались подражать, весьма спорна. На Западе уже признано, что она функционирует по указке элит. А те в больших вопросах игнорируют волеизъявление масс что во внешней политике (вон что в Ливии творят!), что во внутренней. Несмотря на массовые протесты, идёт наступление на социальные права.

Никто не знает, что будет с Европой в ближайшие 20 лет. Надо это учитывать и воздержаться от слепого копирования всех без исключения направлений развития Запада. Россия - слишком большая величина, чтобы позволить себе роскошь слепого подражательства. Всё, что мы заимствуем, всё равно нужно переработать и найти собственный смысл жизни.

Виктория Гудкова,

www.aif.ru,

8 июня 2011 г.

О катастрофе образования, китайской границе и правильном государстве

У Наталии Алексеевны Нарочницкой весь кабинет утопает в цветах, и это не пыль-в-глаза - случайные букеты ради галочки в неуклюжих ведрах, а в растениях в разных горшках и кадках - этакий остров кислорода на Садовом кольце. В таком оазисе хочется говорить только о домоводстве, но к автору книги «Россия и русские в мировой истории», руководителю Фонда исторической перспективы, доктору исторических наук, политику и публицисту Н.А.Нарочницкой мы пришли за точными ответами на вопросы, которые обсуждают все и ответа не находят.

Общество без государства?

- Наталия Алексеевна, мы видим много примеров -например, как все сообща тушили пожары, - что наше общество сегодня организуется само, что люди берут на себя решение задач, которые должно решать государство, но о которые власти, похоже, забыли.

- У меня нет апокалиптических настроений, хотя меня, так же как и всех, затронули природные катаклизмы, и мне тоже приходилось забивать мокрыми простынями на даче окна, где беспомощная мама 89-лет после трех инфарктов и на ходунках могла задыхаться.

И все же по сравнению с 90-ми годами в стране гораздо меньший хаос, она управляема, правительство постоянно вмешивается в тяжелые проблемы и вытягивает тех, кто оказался у черты.

Но не меняется заложенная в 90-е гибельная структура. Люди мирились и с гораздо худшим положением в 90-е годы, по-видимому, надеясь на временность: «Перетерпим 10 тяжелых лет, а дальше как-то выстроится». Сейчас же они видят, какие огромные деньги обращаются в государстве, а они, работающие и нужные государству, обречены оставаться в так называемой «структурной бедности».

По-прежнему миллионы самоотверженно работающих людей запрограммированы самой структурой экономики влачить жалкое существование. И это притом, что экран ТВ без конца раздражает информацией, сколько миллиардеров у нас появилось, какие коттеджи строят чиновники на местах, каких поваров пригласили в новые недоступные никому рестораны в столице!

Это звучит издевательством, и, естественно, такое общее разочарование многократно усиливает недовольство, тревоги по поводу конкретных и частных проблем. Хотя сейчас и лучше, чем было в 90-е (никогда у нас не строили вот так за полгода дома всем погорельцам), все равно причины упадка не ликвидируются.

- Есть ли какие-то положительные процессы?

- В области внешней политики, безусловно, есть. Значительно, по сравнению с 90-ми годами, восстановлены честь и достоинство России на международном уровне, что позволяет нам больше концентрироваться на внутренних проблемах и, кстати, самим решать, какие должны быть цены на бензин.

Сейчас с нами больше считаются, хотя только когда дело доходит до наших непосредственных интересов. В мире же, конечно, творят, что хотят, нам еще далеко до влияния СССР. Но вокруг нашей страны все же была, наконец, очерчена красная линия, дальше которой мы не отступаем. И за это нас стали больше уважать.

- И как же мы вернули себе место на мировой арене?

- Эпохальной вехой была «мюнхенская речь» В.В.Путина. Это был подлинный прорыв. Впервые после многолетнего отступления мы высказали, что все понимаем и не намерены больше ворковать фарисейскими категориями.

Затем была проявлена твердость в авантюре Саакашвили против Цхинвала, признана независимость Осетии и Абхазии - это веха безусловная. Она вызвала сначала свист и гам, а потом, спустя год, с этим смирились и поняли, что, пожалуй, накладно пытаться Россию уж слишком сдавливать.

- А во внутренней жизни страны, в экономике есть положительные сдвиги?

- Экономика не может быть конкурентоспособной, покупательная способность населения не растет. Хотя все рапортуют, что инфляция ниже планов, цены на продовольствие не растут.

- Это не так?

- Да просто люди не покупают дорогие продукты. Я помню, когда в 90-е все рухнуло, и в Академии Наук ничего не платили, ну, вот с тех пор мне пачки масла на месяц хватает - я от него просто отвыкла. Хотя сейчас могу и сто пачек купить.

Если нет покупательной способности, если люди не строят дома, не покупают мебель, не планируют свою жизнь, не развиваются, то некому и продавать, и нет стимула производству.

Поэтому на повестке дня именно структурные изменения. Пока этого не будет, и недовольство, и протестные настроения будут сохраняться, какие бы отдельные спасительные и масштабные акции правительство ни делало. Обострение социальных отношений еще подпитывается и созерцанием чудовищного для 21-го века неравенства, несовместимого с постулатами демократии.

Демократия предполагает равенство возможностей. Конечно, в любом обществе есть и обездоленные, и уязвимые слои населения, но это ограниченный процент, который государство в силах поддерживать - калеки, погорельцы, вдовы, сироты, старики одинокие. Но у нас в упадке целые категории профессий, очень нужных государству. И в них трудятся миллионы людей на грани выживания. И перспективы изменения не видно, что и возмущает. Все подачки в виде индексаций (хотя без этого и нельзя) проблемы даже отчасти не решают.

На повестке дня смелое вторжение в саму структуру экономики, и здесь я не вижу пока никаких позитивных изменений.

Как оболванивают нацию

- Проблемы экономики и невостребованности целых общественных слоев - это самая существенная проблема сегодня?

- Ещё большая проблема - это одичание, деинтеллектуализация нации. Процесс деградации идет везде в западном мире. Ибо компьютерные формы обучения, которые все шире внедряют в школах, приводят к тому, что люди не читают книг. Нельзя стать интеллектуалом, не читая.

Любой учитель скажет, что только дети, которые рано научились читать, могут стать личностями с кругозором - то есть с той критической массой знаний, которая сама подобно ядерной реакции, побуждает дальше развиваться, узнавать новое, расширять знания, тем более стать носителями преемственной культуры - связующим звеном между всей сокровищницей культуры и современными ее проявлениями.

Аудио- и визуальная формы обучения весьма мало вовлекают в работу целые системы мозга. Не развивается критическое мышление! Это очень выгодно в любом обществе, потому что оглупление, превращение народа в толпу облегчает управление и манипуляцию сознанием, что является главным инструментом политики в информационном веке. В советское время мы были читающей нацией, и, по социологическим исследованиям, сознание у постсоветского человека пока более самостоятельное, чем у немца и американца, но надолго ли?

Мы и между строк в советских газетах все умели читать и анализировать. Какие беседы были! Я вспоминаю свои студенческие годы! Какие интересные, не пустые, а серьезные, пусть и наивные были у нас разговоры. Мы думали, мечтали о будущих делах, направлениях жизни, о профессии.

Сейчас же исключительно потребительские интересы.

- Потребительских интересов не должно быть?

- После длительного оскудения жизни для человека естественно стремление обрасти нормальным бытом, соответствующим стандартам своего времени. Поэтому не надо быть ханжами - мы не Диогены в бочках, в конце концов. Никогда человек, который сам себя такую бочку загоняет, не поймет других людей. Но потребительская философия - это совсем не простой интерес к покупке новой и действительно необходимой стиральной машины, которую всем желаю иметь! Это отношение к жизни, как к источнику наслаждения. Вот что самая большая беда, которую у нас совершило телевидение.

Гедонистическое отношение к жизни стало сегодня на большинстве экранов проповедью - ежедневной, ежечасной. Раньше молодежи прививали «серьёзные интересы» (это вовсе не делало нас скучными), но сейчас, если мы потеряем новые поколения, то не вернём никогда уже науку.

- Такое отношение к жизни часто списывают на «тлетворное влияние Америки»...

- Но вообще-то Америку строили пуритане, священной обязанностью которых был труд, бережливость и буквально религиозное исполнение своего долга трудиться! Это потом их гордыня породила самодовольство, самоуверенность, отсутствие сомнений. А поначалу - труд, честный труд был долгом протестанта. У нас ложное представление об американской молодежи. Американское студенчество, хоть и всегда с улыбкой до ушей, - это одна из самых обремененных обязательствами категория граждан!

Студенты опутаны кредитами на образование, они поголовно подрабатывают по вечерам и в каникулы. Несданный экзамен - надо заплатить, шпаргалка на экзамене, не говоря уже о подложных курсовых и дипломных работах, приравнивается к воровству, и человек с волчьим билетом исключается из университета и никуда больше не может поступить.

Ну, правда, я сама воспитана в культуре, где товарищество превыше всего, и не дать списать - это быть подлюгой. Но просто дать списать контрольную или подсказать в трудную минуту - это совсем не то, что скачивать курсовые из Интернета или покупать написанные дипломные работы в переходе метро.

- Престиж образования можно восстановить?

- Он уже немного опять восстанавливается, хотя был намеренно сброшен с пьедестала. А наука... Ведь материальные ценности восстанавливаются легче! Мир - свидетель, как после самых разрушительных войн все нации полностью восстанавливали свою экономику, забывали о потерях, какими бы они ни были тяжелыми.

Германия, которая была передовой научной державой с середины XIX века и до гибели рейха в 1945 году, восстановила все, кроме места великой научной державы. Крах 1945 года был крахом и немецкой науки как системы. Нынче в Германии много просто прекрасных специалистов, отдельных факультетов, отдельных прикладных направлений, но великой научной державой она быть перестала. Потому что уничтожение науки, нарушение преемственности ее воспроизводства, практически невосстановимо.

Так что необходимо остановить одичание нации, которое связано и с деинтеллектулизацией, и с падением общей гуманитарной эрудиции - это катастрофа, страшнее экономической. Я не вижу здесь больших сдвигов.

Новый образовательный стандарт

- Сейчас одновременно проходят реформы среднего (ученики могут сами выбирать свой учебный план) и высшего образования (переход к Болонской системе)...

- Если мы ко всему ещё согласимся на новый образовательный стандарт, то это будет гибелью нашей страны. И без того уровень среднего образования неуклонно во всем демократическом мире снижался с момента, когда среднее образование стало всеобщим и обязательным: ясно, что равняются все-таки на нижнюю планку. Иначе дети из необразованной среды не могли бы учиться вместе с детьми, которые с детства окружены книгами и интеллектуальными разговорами родителей.

Но то, что сейчас предлагают - это просто катастрофа. От «болонского процесса» академическое сообщество всей Европы стонет в ужасе. Мы презентовали наши книги в Испании, выступали в мадридском университете и потом на ужине делились впечатлениями. Коллеги из Мадрида говорили о близком конце фундаментального и национального образования.

К этому и ведет превращение образования из сложной системы воспитания культурного и интеллектуального ядра общества в «образовательную услугу», в преподавание скорее прикладных навыков, нежели фундаментальных основ. Зато выпускник со своим неполноценным дипломом - готовый винтик глобализации - может ездить по всему миру и искать себе применение как для переходника на слесарных трубах: «У вас там полтора дюйма или три четверти? А, три восьмых? - Ну, идите сюда!».

Образование всегда было нашим достоянием. Любой троечник, с которым нам не о чем было разговаривать, в секретариате ООН был корифеем эрудиции по сравнению с коллегами из других стран, которые не знали ни одной столицы и искали Афганистан на южной границе США. Если мы уничтожим нашу систему образования, вместо того, чтобы ее лелеять и даже продавать как ценный товар, то мы никогда не восстановимся как великая держава. А Россия со своей территорией может существовать только как великая держава.

По болонскому процессу в регионах останется один лицензированный государственный вуз и один частный. Все остальные потеряют лицензии, и уже неизвестно, что будет с дипломами, которые получены. Кстати, это затронет и науку - грядет катастрофа, невозможно будет признание наших ученых степеней и званий! Это означает, что провинция полностью отстанет. Кто сможет приезжать в Москву, Петербург, другие немногие университетские центры? Ни у кого нет денег ни на дорогу, ни на жилье!

Грядет одичание, наркотики, поножовщина, апатия или агрессия, еще большее огрубление нравов, мат. Все «дно», которое в фильмах выглядит как гротескная антиутопия, станет реальностью для значимого процента населения. Если мы хотим выжить, то на это надо обратить внимание, прежде всего. Духовное, нравственное, культурное состояние нации важнее, чем количество денег. В такой богатейшей стране всегда найдется из чего построить новые дома и заводы, а внутренняя деградация - это страшно!

Социальное христианское государство

- Вы видите перспективы развития для российского общества? И если да, то в чем?

- Я считаю, что будущее мира и общеевропейской христианской цивилизации, к которой мы принадлежим как самобытная православная часть, безусловно, в социальном христианском государстве.

- Христианском социализме?

- Хотите, называйте это христианским социализмом. Я много об этом думала. Термин этот вызывает неоднозначные аналогии с экспериментом ХХ века, идеей революции и принудительного равенства в нищете. Не пора ли вернуть идею справедливости туда, где она впервые возникла - в христианское русло. Ведь долг христианина - быть нетерпимым ко злу, в том числе и социальному. Пафос призрения обездоленных и сирых исходит из евангельского учения и обращен ко всем - «и эллину, и иудею, и мужчине и женщине»!

Идея социальной ответственности власти - ответственности сильного по отношению к слабому, а это и есть социальное государство - представлена в 25-й главе Евангелия от Матфея. Кого на Страшном суде наградил Господь? Того, кто обул, одел и накормил ближнего, а значит, сделал это Господу. Кого назвал Судия проклятыми? Тех, кто никому не помог, не поделился, а значит, не сделал Господу. Россия опять ищет справедливости и будет искать ее всегда - это присуще русской картине мира.

Простыми словами - это смешанного типа экономика: рыночная, но с сильным участием государства, с сильными налогами, с сильным рентным использованием ресурсов. ХХ век дал нам бесценный опыт - и советский «социализм» со всеми его грехами, минусами и достижениями, и дикий капитализм 90-х, пора извлекать уроки!

- В Германии сейчас у власти христианские демократы.

-Там эти термины давно перестали отвечать изначальному значению. «Христианские демократы - то есть партия ХДС/ХСС - просто чуть более консервативны, чем социал-демократы, которые открыто поддерживают полную свободу от греха. СД и Социнтерн - это лево-либеральные силы, левее по духу и философии, чем наши постсоветские коммунисты.

- Социальную справедливость строили почти весь двадцатый век.

- Та идея социальной справедливости решалась в антихристианском философском ключе. Но задумаемся, ведь протест против несправедливости и грехов государственной жизни возникал издавна совсем не в худших сердцах, он свойствен христианскому чувству. Но кем и почему много веков назад этот протест был направлен намеренно в богоборческое антихристианское русло? Марксизм исчерпал себя.

Нужно переосмысление, чтобы соединить христианское понимание мира и смысл жизни человека с его ответственностью за неравнодушие к бедам и несчастьям окружающего мира. Как? Научившись на всех этих чудовищных и дорого обошедшихся (прежде всего нам, русским) экспериментах.

Я не знаю, как оно должно называться, но это должно быть, безусловно, социальное государство с христианскими отношением к жизни и к человеку, иначе мы не сможем совладать с теми вызовами, который грядущий век нам готовит - геополитика, климат, экономика, борьба за наши ресурсы, демография.

Новый «изм» должен иметь внутренний духовный стержень. Именно такой социализм - веление времени, и он ничего не имеет общего ни с демонами индивидуализма, ни с бесами принудительного коллективизма.

Мне кажется, что общество и в Европе постепенно пробуждается к новому осмыслению тех идей и экспериментов, которые само над собой испробовало в XIX-XX веках. Нет-нет, да встретишь, причем все чаще, мысль, которая выделяется по глубине поиска из традиционной либеральной идеологии. Но именно у России есть шанс первой соединить некогда разъединенные понятия - свободы и ответственности, справедливости, гармонии индивидуального и всеобщего. Эти уроки нам диктует сама жизнь.

От Москвы до самого Китая...

- Если вернуться к проблеме демографии, особенно в свете результатов переписи, как Вы думаете, быть ли России провинцией Китая?

- Думаю, миграция и количество китайских рабочих очень сильно преувеличены. Другое дело, что Китай как мастерская мира может просто вытеснить всех производителей везде. Вот какой-нибудь немецкий крючок для ванной стоит 5 тысяч рублей, а китайский, на вид точно такой же, - 700 р. Ну, где же тут конкурировать? И в Европе то же самое.

Вне китайской темы - проблема серьёзная. Главное -это демографический упадок нашего державообразующего, стержневого русского народа.

Не будет русских - не будет России! Хватит стесняться этого. Пора защитить и поднять на должный уровень уважение к русскому народу! Ведь упадок экономики, деиндустриализация страны ударили, прежде всего, по русским - основной массе квалифицированных рабочих и инженеров. По своим последствиям для культур и для нации это сравнимо с уничтожением крестьянства в годы коллективизации!

Вымирает и заселяется иными по культуре людьми наше родовое гнездо - центральная Россия! И по оценке демографов (а мы в нашем Фонде проводили несколько круглых столов), только 10% от этого упадка связано с естественным сокращением рождаемости в городской цивилизации.

Все остальное - это факторы временного значения, и их можно было бы и избежать, и преодолеть. Другое дело, что все усилия в этой области должны иметь достаточно долгосрочный характер, их результатами невозможно отчитаться по окончанию думского или президентского срока. Тому, кто предпримет настоящие усилия, надо будет памятник поставить.

Одного материнского капитала мало (хотя в глубинке эта сумма существенна), и стоит позволить более гибко им пользоваться. Он должен идти не только на лекарства и учебу, что, кстати, служит намёком: у нас вся медицина и образование будут платными?

Если семья хочет иметь детей, но просто откладывает это, чтобы не быть опрокинутой со среднестатистического уровня жизни в бедность, позвольте использовать капитал и купить компьютер, например, мужу, если он заканчивает институт и ему он нужен, или дублёнку жене.

- Дубленку жене на материнский капитал?

- Я как женщина, считаю, что нужно смотреть реально на проблемы. Что такое бедность? Это когда дилемма: либо коляска, либо зимнее пальто. У нас же в стране это все не предметы роскоши, это предмет необходимости, как отопление. Не надо ядерной бомбы - отключи отопление по всей стране и собирай трупы. Можно все регламентировать, чтобы на предметы роскоши не растрачено было.

- А использование материнского капитала, на Ваш взгляд, главный рычаг в решении демографической проблемы?

- Именно что нет! Дело не только в материнском капитале. Утрачено библейское чувство продолжения рода, которое двигало всеми нациями. Русский народ никогда не был богатым, всегда испытывал нехватку предметов быта, одежды, но плодился и размножался, прошел до Тихого океана, он был полон энергии, он знал, зачем живет, знал, что Господь ему завещал быть таким-то. Конечно, со всеми грехами и отступлениями, но идеал был!

После перестройки и реформ началась люмпенизация огромной части нации, ее десоциализация. В поисках работы человек, даже не склонный ни к воровству, ни к обману, становится странником, именно люмпеном, а не просто бедным, выпадает из социума.

Даже Бердяев писал: когда рушатся духовные основы настоящего производительного труда, идет разрушение нации. Она не создает семьи, не хочет детей, многодетность как ценность теряет привлекательность. Семейные ценности сегодня неактуальны, это тревожно. Гедонистическое отношение к жизни тоже всегда способствовало этому регрессу.

- То есть в принципе снижается потребность в семье.

- Да, сегодня в обществе очень многого можно достичь, не будучи в браке: прожить, неплохо заработать на жизнь и даже реализовать свой талант, может практически любая женщина. Не обязательно соединяться в семью, чтобы не только выжить, но и стать уважаемым членом общества.

Я как-то до запрета рекламы спиртного, в шутку сказала телевизионщикам: «Ну, раз все равно пиво рекламируете, почему вы только и показываете талантливо, как мужья скрываются от нудных тещ и жён и пьют пиво где-нибудь от семьи?! Да наоборот, изобразите, как молодого человека тащат друзья-приятели в пивную, а у него дома получше компания! И вот красавица-жена открывает дверь, накрытый стол, карапуз катится: «Папочка пришел, ура!», и они обедают, по баночке пива выпивают. Целуются... Здоровый жизнерадостный дух! Когда человек со своей женой радуется жизни, у него происходит концентрация всех его самых лучших чувств - и именно в семье. И так можно в мизансценах о мотоциклах, мобильниках, показывать завораживающее семейное счастье. А то ведь вся молодежная реклама антисемейная.

Далее, москвич не может и мечтать за всю жизнь накопить на квартиру, даже если он будет почти всю зарплату откладывать. Это чудовищное извращение. Если не застучат стройки, не будет программы почти бесплатных квартир молодым семьям, если не прощать полностью кредиты на жилье при рождении третьего ребенка (так было в Польше при социализме), - не будет ничего.

- Да, организовать нормальное проживание все труднее.

- Скоро превратимся в уродливый агломерат типа Сан-Пауло, в котором ни садика, ни скверика, куда можно было бы вывезти коляску, просто пройти, потому что там и на тротуарах пробки. Почему не строить вокруг Москвы и дальше? Что, в Москве цены упадут? Значит это кому-то невыгодно!

Такую сферу не разрубишь, как гордиев узел - хаос придёт. Но если не вдохнуть жизнь и энергию в малые города России, не сохранится русская жизнь! Боже, это же наша история, наша колыбель - и в каком запустении она!

По какой бы французской деревне ни проезжать, там, при очевидном скромном достатке жителей, такие же удобства в домиках и магазинчиках, быт того же века, что и в столице, разве что рано все спать ложатся, а еда в кафе ещё вкуснее чем в Париже. И в Америке везде одинаковый комфорт - быт, отопление, водопровод. А у нас даже эти элементарные вещи ещё далеко не везде..

Был такой предмет в СССР - «развитие и размещение производительных сил». Это такое макропланирование, когда в долгосрочных проектах развития страны или региона учитывался климат, культура и традиции народов, их сочетаемость, количество женщин и мужчин (не надо ли поставить военную часть рядом с ткацким комбинатом). Это серьёзные проблемы, особенно в стране, где расстояние между городами до Урала доходит до 1500 км, тогда как в Западной Европе 200 километров - самое большое расстояние.

- Есть предложение сделать национальную программу «100 русских городов», чтобы поднять и привести к средненормальному уровню хотя бы 100 крупных центров.

- Я давно с таким проектом ношусь! Еще по предвыборным кампаниям знаю Калужскую область: что ни название - живая наша история.

Малоярославец (Наполеона окончательно обратили в бегство), г. Жуков - родина великого полководца, Козельск - «злой город», оказавший невиданное для своего времени сопротивление монгольскому войску, Оптина Пустынь - духовный центр, место паломничества Гоголя, Достоевского, Киреевских и других умов, Таруса - где видна судьба русской интеллигенции,. «Полотняный завод» - имение Гончаровых, тестя и тещи А.С. Пушкина. Калужская земля - родина Циолковского, Константина Леонтьева. Едешь по новой дороге в Оптину - куда ни глянь: поля, леса, луга, - стройте и развивайте, «живите и размножайтесь». Паутинку развивающихся центров в радиусе 300 километров вокруг Москвы плести, соединять магистралями, строить производство, строить дома, а не коробки, беречь природу, чтобы людям не было желания искать лучшей доли и побираться по общежитиям.

Развитие малых городов мне хотелось сделать основой своей предвыборной кампании. А о развитии региональном и постепенном перемещения центра развитости на восток, учитывая огромную Сибирь, писал и докладывал Русскому географическому обществу ещё замечательный русский геополитик Вениамин Петрович Семёнов-Тяньшаньский. Поскольку над нами нависает многократно превышающая нас китайская масса, государство сверху обязано планировать постепенное перемещение центра развитости на восток.

- То есть Вы видите в усилении городов важное направление развития страны?

- Это наше достояние, но и бремя - иметь огромные территории и разбросанное население. Мы одновременно живём в трёх веках - в XIX, XX и XXI, причем в них живёт даже Подмосковье. С одной стороны, это опыт выживания, ведь где все на компьютерах основано - любой сбой электричества, и все. Мой папа-академик, ныне покойный, говорил: «Будет газ на даче, все равно не выламывайте печки - после перестройки может ничего не работать, срубите березу и топить будете!».

Это шутка, но, тем не менее, полная отделенность быта Москвы, Петербурга, Сочи от всей страны - на самом деле очень тревожная диспропорция, подрывающая возможность гармоничной, подлинной модернизации. Эти анклавы, островки модернизации утрачивают связь и понимание с остальной страной и нацией, они противопоставлены стране, хотя в них сконцентрированы интеллектуальные, научные и прочие ресурсы. Это не основа для модернизации, хотя там о ней кричат более всего, потому что остальной стране - газ бы провести!

Мегаполисы рождают особое неравенство - это раскол страны на две цивилизации. Один такой раскол уже привел к революции. А непропорциональное развитие ведет к краху. Для подлинной модернизации надо полноценно развивать и выравнивать регионы. Задача не на пять лет.

Средний русский?

- Ваш основной труд - «Россия и русские в мировой истории». Скажите, как Вы думаете, эта неравномерность как-то сказалась на русском характере?

- В социологии до сих пор отсутствует понятие «средний русский». Есть средний американец, средний француз - у них одинаковые вкусы, уклад жизни, потребности, тип отдыха, одинаковые книги, музыка, развлечения. У нас каждый - сам себе философ, поэт, мыслитель. Мы не можем найти согласия по поводу прошлого, настоящего и будущего, в одной семье у нас и патриоты, и либералы, националисты, обжоры и аскеты, мы едим, ложимся спать и встаем в разное время, по-разному проводим отпуск, кто сова, кто жаворонок - все у нас разнообразно. Москва дает возможность каждому - и сове и жаворонку, - и круглые сутки не спит.

- Разве не везде так?

- Нет! Мир сейчас живет по неким лекалам. И в Европе «строем» ходят гораздо больше, чем мы, постсоветские люди. Это я вам точно скажу. Вот французы -14 июля вся Франция одновременно закрывается на полтора месяца, города наводняются туристами, а население разъезжается отдыхать у себя же на родине: Нормандия, Бретань, Корсика, Лазурный берег.

Они все отдыхают и работают в одно и то же время, все магазины закрываются в одно и то же время. Попробуй назначь семинар какой-нибудь на двенадцать или на час дня. Вы что? Все французы обедают с 12:30 до 14:30. Не посягайте на святое! А после двух часов все рестораны в большинстве городов закрыты, потому что повара тоже хотят обедать.

У нас никто строем не ходит, и слава Богу! Мы встаем и ложимся по-разному, покупаем и в восемь утра, и ночью, отдыхаем и в мае, и в сентябре, и когда угодно. Мне кажется, что нам надо поменьше смотреть по сторонам и мечтать о том, как у других. Хотя хорошего за рубежом еще можно немало позаимствовать, но, упаси Боже, все!

Не все наши недостатки можно объяснить нашим характером, но комплекса неполноценности перед Западом не должно быть. Заплеванный подъезд не стоит объяснять нашей духовностью и православностью. Произошло печальное снижение культурного уровня, быта до средневековых стандартов.

Кстати, мало кто знает, какая антисанитария царила в западноевропейском мире вплоть до конца XVIII века по сравнению с русским бытом, где каждую неделю крестьяне мылись в бане. Еще 500 лет назад на Западе короли мылись дважды за жизнь - при появлении из чрева матери и при положении во гроб! Описано, какая вонь стояла на балах во времена Д'Артаньяна! На Западе была высочайшая смертность от бактериальной инфекции. Города были чудовищной сточной канавой, нечистоты плыли по улицам! Давайте наши города не превратим в нечто подобное

- А может быть, перенести столицу?

- Ни за что! Москву надо просто немножечко приостановить, она перегрета! Это уже многое даст. А если развивать нашу глубинку, то Москва перестанет испытывать напряжение, не будут туда стекаться все таланты и пороки, все капиталы и возможности, и начнется более равномерное развитие. Весь вопрос - развитие куда?

- Но есть страны, в которых столицы переносили весьма успешно...

- Ну что это за «государствочки», какая у них история? Не провоцируйте меня на великодержавный шовинизм, но не сравнивайте! Нет, Москва - это Москва-Первопрестольная, это Даниил Московский и Иван Калита, это Дмитрий Донской! А Кремль?! Войдешь в Архангельский собор - дрожь охватывает, когда ощущаешь, чьи мы преемники. Да это и нереально, зачем об этом говорить?

Не мстите!

Беседа почти закончилась, мы исчерпали все мыслимое время, уже рассосались московские пробки, наступил глубокий вечер. Мы проговорили больше двух часов о важном. Но остались еще два вопроса - о самом главном.

- Наталия Алексеевна, каким был Ваш путь к Богу, к православию?

- Раньше я очень часто говорила про себя: «Господи, прости мне мое неверие», а потом выяснилось, что так и надо молиться. Мне очень хотелось верить. За годы до того, особенно во время службы в ООН в Америке, я почему-то стала осознавать какую-то не то что ущербность, а построение мироздания на ложной точке без Бога.

Потом приоткрылась дверь, я никому это не говорила... Это очень личное, я могу только просто поделиться, и то не со всеми. Один раз мне приснилось кое-что, я проснулась и стала листать старое Евангелие бабушкино. И искала место, которое мне приснилось. И я нашла - волосы дыбом встали... Вот так - «раскрылась бездна звезд полна, звездам числа нет, бездне - дна! Появился столп, который удерживает от порабощения реальностью, и от отчаяния, и от неразумной беспечной радости от всегда относительной удачи. И, конечно, совершенно другое отношение к неизбежному переходу. в иное.

Смотрите, 75 лет отучали - сначала злобно, агрессивно, потом более спокойно: мол, просто раньше человек не понимал, от чего гром и молния бывает, вот и верил, а сейчас, мол, нет в этом необходимости. И кто оказался сильней? Ленин с Троцким? Нет, Слово Божье! Никто ведь никого не заставлял, наоборот, как поносили возрождение Церкви и веры в начале 90-х новые либеральные большевики, обнажившие этим свою сущность! Когда бывшие комсомольцы тысячами шли к Серафиму Саровскому в годовщину его памяти, их ведь никто не заставлял. Все равно это оказалось сильнее. И будет сильнее. И поэтому и боятся Россию, есть в ней что-то такое - светлое, несмотря на «размягчившийся и превратившийся в глину верхний слой...» (Данилевский).

Я на это очень уповаю, понимая, что помогает Бог тому, кто того достоин, кто сам ищет дорогу к Храму, молится и трудится, честно выполняет свой долг. Церковь, что бы ни писали, это институт, пользующийся наибольшим авторитетом в обществе, не стопроцентным, конечно, но большим, чем все другие, и он будет только увеличиваться.

- Последний вопрос. Вы все время на людях, в политике, в гуще общественной жизни, Вы говорите об острых вещах, с Вами полемизируют, бывает, наверное, и жесткая критика ваших убеждений, и намеренное недоброжелательство.

- Бывает и откровенная ненависть, причем от людей, с кем лично даже не знакома! Но полемизировать надо с идеями, а не с лицами. И никогда не возвращать зло!

Самое главное - зло не возвращать. Я не Толстой, конечно, но не мстите никогда. Отсеките человека, который вас подвёл, предал, но никогда не мстите. Иначе зло множится. К тому же ничего, кроме сомнительного удовлетворения своей гордыни, это не несёт.

Интернет-портал «Православие и мир».

Беседовала Анна Данилова,

18 мая 2011 г.

ВОЙНА, КОТОРАЯ НЕ КОНЧАЕТСЯ

Не отступать!

- Наталья Алексеевна, сегодня историю не пишут, а переписывают. В том числе и историю Второй мировой войны. Куда заведут эти попытки?

- Мы были свидетелями двух случаев переписывания нашей истории. Большевики с Институтом красной профессуры переписали всё, что было до них. В этой истории цари, например, изображались шутами гороховыми или омерзительными тиранами. Властвовал лозунг Всеволода Мейерхольда - «Эстетический расстрел прошлого». Потом произошла коррекция, поняли, что мировой революции не будет, а будет обычная война за свою страну. Нужно было восстанавливать опорные пункты национальной истории, потому что с классовым интернационализмом войну за страну не выиграть.

Но в годы перестройки была возрождена самая нетерпимая «большевистская» ненависть к историческому государству Российскому. Вновь появился тезис Ленина и Троцкого: «Россия - тюрьма народов». Второе переписывание истории предприняли «большевики» от либерализма, утверждавшие, что у плохого по определению государства не могло быть ничего правильного и праведного. В результате - хаос, распад общенационального сознания, общество не могло найти согласия ни по одному вопросу прошлого, настоящего и будущего. Именно тогда мы потерпели самые большие утраты.

- Сегодня в стране создана Комиссия при Президенте Российской Федерации по противодействию попыткам фальсификации истории в ущерб интересам России. Что ждать от неё?

- Комиссия - не директивный орган, она не имеет полномочий кому-то что-то указывать, запрещать книги. Комиссию возглавляет руководитель администрации президента России Сергей Нарышкин, а коллектив её сборный: тут и представители ведомств, у которых находятся архивы, и ведомств, занимающихся образованием и работающих с информационным полем, а также историки. То есть работа заключается в инвентаризации тем, вызывающих мифы и домыслы, а участвующие госструктуры, скорее, готовят справочную информацию о состоянии дел, а не издают какие-либо «директивы».

История сегодня стала инструментом в политике целого ряда стран, которые, создавая извращённое представление о прошлом, настраивают общество против развития отношений и сотрудничества с нашей страной. Такое происходит на Украине, в Грузии, Прибалтике, Польше.

Нужны научные исследования, открытие архивов, публикации документов и популяризация достоверных фактов в противовес срочно сляпанным мифам. Но публиковать документы мало. Нужны конференции с привлечением западных учёных. Опыт работы с академическим сообществом во Франции привёл меня к выводу, что в этом сообществе этика гораздо выше, чем в тамошнем журналистском.

Учёные всё же верят документам, удостоверившись в их подлинности. В академических дискуссиях автора могут упрекнуть в том, что он несколько односторонне исследует тему, но не будут отрицать очевидное. Даже в разгар холодной войны темы сегодняшних фальсификаций не вызывали на Западе ни в прессе, ни среди учёных никаких отдельных трактовок. Никто не пытался отождествлять коммунизм и гитлеровский нацизм. В политологии они считались антиподами. Пересмотр начался в 70-е годы ХХ века, когда Запад устал от комплекса неполноценности и решил от него избавиться.

- Именно для этого потребовалась новая концепция истории? В частности, Второй мировой войны?

- Не только. Концепция о двух тоталитарных монстрах, воевавших за мировое господство, призвана избавить Запад от вины за нацизм, который там родился, развенчать Россию как главного победителя чудовища гитлеризма, но постараться сделать это без реабилитации самого нацизма. А ещё - оправдать расширение НАТО на восток, бомбёжки суверенной Югославии и всё, что творилось на рубеже ХХ и ХХ! веков. Тут очень пригодились книги немецкого историки Эрнста Нольте. Появившись ещё в 70-е годы, они вызвали сначала массу дискуссий на самом Западе. Нольте впервые предложил уравнивать все тоталитарные режимы. Но гитлеровская доктрина природной неравнородности людей и наций была вообще отступлением от христианского видения мира, в котором люди равны перед Богом. Нольте писал, что фашизм возник лишь как ответ на коммунизм, хотя фашистские (но не нацистские!) явления возникли в начале 20-х годов после разрушения традиционных обществ Первой мировой войной почти во всех странах Европы.

Однако вряд ли в Европе посмели бы глумиться над нашей Победой, если бы этого не начали делать российские либералы.

- То есть ход мысли такой: виноват германский фашизм... Да нет, мы все виноваты. Во всей Европе были «фашистские явления». Да нет, виноват СССР - его тоталитаризм был самым тоталитарным...

- Как говорится, нет худа без добра. Мифологии в истории, «жёлтая» литература по истории, «сенсации» без документов даже разожгли в целом интерес к истории. Сегодня исторические работы, особенно на острые темы, пользуются огромной популярностью.

Сейчас мы должны остыть, отрезветь и больше использовать документы. Во взаимодействии с Комиссией по противодействию фальсификациям недавно был опубликован ряд серьёзных работ на сей счёт, в частности, сборник Фонда исторической перспективы «Партитура Второй мировой войны», включающий статьи разных авторов о предвоенной политике с приложением новых архивных документов. Наша наука на протяжении последних двадцати лет практически не финансировалась и оказалась в зависимости от грантов тех самых стран, которые поощряли однобокое освещение в свою пользу.

Гуманитарная сфера, как казалось ещё пятнадцать лет назад, никому уже не нужна по сравнению с маркетингом. Но вот «Партитура Второй мировой войны» оказалась очень востребованной. Сейчас переводится на английский язык, готовится второй сборник «Партитуры» о войне в Азии, где ставится ряд очень интересных и важных вопросов.

- Например?

- Например, почему началом Второй мировой войны считается нападение Гитлера на Польшу? Только потому, что Британия после того объявила Германии войну? При этом концом Второй мировой войны считается капитуляция Японии. Значит, война в Азии - часть Второй мировой, но началась-то она в 1937 году! Китай к 1939 году уже потерял 15 миллионов человек, которых просто вырезали японцы. Западу выгодно оставить в тени то, чему он сам попустительствовал. Вспомним Мюнхенский сговор, после чего Гитлер при соучастии Венгрии и Польши растерзал Чехословакию, захват Италией Албании, применение отравляющих веществ в Абиссинии.

Замалчивание этих вещей - главный козырь, который даёт нашим оппонентам возможность обвинять нас в том, что Гитлер и Сталин пытались поделить всё, и война на самом деле велась между двумя тоталитарными монстрами. Для них ненавистно советское великодержавие, которое они намеренно увязывают со сталинскими репрессиями, всегда при этом щадя Ленина и Троцкого! Однако наша страна не была великой державой ни в 20-е, ни в 30-е годы. Такой она стала после конференции в Ялте в 1945 году, после Победы...

- Когда неудобно почему-либо лишний раз ругнуть Россию - ругают Ялтинскую систему. Главный укор - само признание державами-победителями наличия «сфер влияния» по определению ограничивало суверенитеты. Но ведь они и раньше имели эдакий плавающий курс. Рисков, сопряжённых с жизнью нормальных суверенных государств, восточноевропейцы нести не желали!..

Но, Наталья Алексеевна, не получается ли так, что мы бьёмся за правду истории в гордом одиночестве?

- Не совсем так! У меня есть опыт по организации обсуждений в Европе, в частности, презентации моей книги «Что осталось от нашей победы?» во Французском институте международных отношений (IFRI). Его директор Тьерри де Монбриаль - крупнейшая фигура в политологии Европы, близкий к правительству Франции. Известный в Европе журналист и политолог Жорж Нива был модератором обсуждения. Да, они высказывались, что я концентрирую в книге внимание на одном аспекте, но никто моих тезисов не опровергал и не пытался это сделать. Обсуждение было весьма живое.

СМИ не только у нас в государстве живут абсолютно своей жизнью. Общественное мнение в целом намного разнообразнее, сложнее, более готово воспринимать и позитивную информацию, чем можно судить при чтении, например, ведущей газеты Франции «Фигаро» и других. У них своя редакционная политика. Эта пресса давно захвачена воинствующе либеральными кругами, которые не только не любят российскую историю, но и перестали ценить собственную великую культуру, основанную на христианском духе. Но всё же мы не одиноки в стремлении объективного освещения истории. Однако здесь много нюансов, и о них нужно говорить отдельно.

- Ваш отец, академик Алексей Леонтьевич Нарочницкий, - видный советский историк. Его жизнь, труды являются для вас лишь моральным ориентиром или ещё и оказывают практическую помощь в работе?

- Отец, человек, родившийся и начавший своё образование ещё до революции, стал для меня воплощением преемственности русской культуры в советской истории. Он умер в 1989 году, но до сих пор он - и помощь, и моральный ориентир. Такое истинно святое отношение к своему научному долгу и вообще к профессии, какое было у него, теперь уже редко встретишь. Он был талантлив во всём, что делал. Знал семь языков, на трёх из них мог вести дискуссии. Его труды и сегодня необходимы любому человеку, занимающемуся международными отношениями. Преемственность - великая вещь.

Narochnitskaia.ru.

Беседовал Игорь ШУМЕЙКО

6 мая 2010 г.

Развитие оборонного комплекса может стать локомотивом нашей экономики

Впереди грядёт необычайно быстрое изменение соотношения сил в мире, сказала доктор исторических наук, политолог Наталья Нарочницкая в интервью «Голосу России» на съезде Добровольческого движения ОНФ в поддержку армии, флота и оборонно-промышленного комплекса

Оборонный комплекс, военно-промышленный комплекс - это стержень экономики и не только экономики, это и стержень научно-технического прогресса во всём мире. Главные прорывные технологии в Америке финансировались всегда министерством обороны. Развитие оборонного комплекса может стать локомотивом нашей экономики и вдохнуть жизнь в регионы, остановить тенденцию к деиндустриализации страны, которая претерпела большие утраты в данной области. Мы же знаем, что в 90-е годы и позже такая тенденция - деинтеллектуализация и деиндустриализация страны - продолжалась. Надо что-то ей противопоставить. Если мы только какую-то техническую, экономическую задачу ставим, то России этого недостаточно. Нам нужно всегда понимать, для чего мы это делаем.

Угроз вокруг России достаточно много. О геополитическом давлении на неё сейчас даже школьник может сказать. Посмотрите на карту, и увидите, что на некоммунистическую Россию геополитическое, военное давление возросло многократно, теснение идёт на северо-востоке Евразии. Есть такое стремление - окружить Россию военным поясом, переориентировать даже бывшие территории исторического государства Российского на другие геополитические центры, осложнить в военном смысле выходы к морю - Чёрному, Балтийскому. Прибалтика уже в НАТО.

Но впереди грядёт необычайно быстрое изменение соотношения сил в мире. Эксперты говорят уже о начале заката американского могущества. Я бы не стала так торопиться, но большинство считает, что Америка уже необратимо идёт по пути превращения всего лишь в один из мощных центров силы, пусть пока самый мощный, но сопоставимый.

В этих условиях перед Россией стоит задача: она не должна позволить себя использовать ни Америкой против Китая, ни Китаем против Америки, ни против Европы, ни исламом против Запада, ни Западом против ислама. И комплекс этих задач побуждает быть сильным. Не говоря уже о том, что в течение предыдущих двух десятилетий военно-оборонный комплекс и армию практически не финансировали, а за 90-е годы просто в 10 раз уменьшилось финансирование, армия просто разорялась. Конечно, в одночасье все не восстановишь, но масштабные вливания в эту сферу, если поделить их на три десятилетия, стали бы нормальным, серьёзным, вдумчивым финансированием развивающихся вооружённых сил и сопутствующей промышленности. И думаю, что это очень важно для регионов, потому что очень много предприятий оборонного характера, расположены не в Москве. Это новая жизнь регионов, это рабочие места, это обратная социализация «люмпенизированного» русского народа, когда бывший инженер становится люмпеном, ниже приезжего торговца сигаретами, что становится даже основанием для межнациональных трений. А тут индустрия востребует квалифицированный труд русских людей, восстановит их статус, самоуважение, придаст такому региону надежду, что он будет развиваться. В результате - возродится нормальный русский, российский город, где будут воспроизводиться профессии, где дети будут учиться. Не обязательно бежать куда-то. Это макрозадачи, которые, конечно, не решаются не только за год - за 5 лет не решаются, но закладываются вот такими большими проектами, как статья Путина. А Добровольческое движение - это мобилизация всех интеллектуальных, духовных, идейных и политических, и одновременно, производственных, финансовых, интеллектуальных ресурсов для того, чтобы по такому пути пойти. И чтобы получился не хлопок, не свисток, а настоящий импульс к развитию».

Радио «Голос России»,

27.02.2012

Почему до сих пор скрываются факты о Первой и Второй мировых войнах?

На вопросы отвечала доктор исторических наук, президент Фонда исторической перспективы (Москва), руководитель Европейского института демократии и сотрудничества (Париж), политолог Наталья Нарочницкая.

Наталья Алексеевна - специалист по США, Германии и общим тенденциям международных отношений, старший научный сотрудник Института мировой экономики и международных отношений Российской академии наук, а с этого года - член Комиссии по противодействию попыткам фальсификации истории в ущерб интересам России.

Ведущая - Анастасия ПЛЕШАКОВА.

- Сегодняшняя наша беседа касается двух событий. Одно из них мы недавно пережили -1 августа исполнилось 95 лет с начала Первой мировой войны, а впереди у нас другая печальная трагическая дата - 1 сентября исполнится 70 лет с начала Второй мировой войны. И к Вам вопросы, в первую очередь, не как к политологу, а как к историку. По-моему, Первую мировую войну как-то так общественность и пресса не очень вспоминала.

- И напрасно.

- И напрасно, да. Ну, а Вторую мировую войну, я думаю, не обойдут вниманием, будут об этом говорить и вспоминать. Наверняка будут оспариваться причины начала войны. Какие из версий, на ваш взгляд, наиболее достоверные?

- Темы действительно очень актуальные, и как раз мой Фонд исторической перспективы во взаимодействии с только что созданной комиссией готовит сейчас сборник статей, написанных на новых архивных документах. И приложения к сборнику будут опубликованы, причем данные нам специально для данной публикации документы из архива внешней политики СССР - это министерство иностранных дел - и даже кое-что из архива внешней разведки. Дело не только в том, что причины войны оспариваются, - а в течение последних десяти лет, мне кажется, этого не замечать может лишь совсем уж маленький ребенок, - изменяется трактовка самого смысла войны, которая для нас, конечно, является Великой Отечественной. Потому что споры о том, плохим или хорошим было государство, когда внешний враг напал, топчет твою землю, хочет превратить тебя в раба, отнять твою землю, поселить там своих колонистов, - неуместны. Потому что беда случилось тогда не с государством, политическим институтом, а с Отечеством. И поэтому вопрос стоял - будет ли у нас собственная история, которую мы можем выбирать, ошибаясь, впадая в заблуждение, экспериментируя или, наоборот, достигая чего-то. Этот вопрос - быть или не быть - был тогда главным.

Поэтому я считаю, что любой народ на своей земле против чужеземцев сражается только за Отечество, какие бы символы ни были на знаменах. А они всегда те, какие в это время в государстве символы. Поэтому неверно говорить, что мы сражались за коммунизм, например, хотя, наверное, это окрашивало у многих свое отношение. Потому что моя мама, партизанка Великой Отечественной, 21-летняя учительница, красавица, оказавшись на оккупированной территории в первые же два месяца (это Смоленская область), воевала за то же отечество, за которое воевал мой дед, ее отец, полный Георгиевский кавалер, прапорщик русской армии, в Первую мировую войну.

- Без всякого идеологического подтекста?

- Конечно. Теперь, с некоторых пор, наверное, где-то с 70-х годов, когда изменилась стратегия запада по отношению к нашей стране, стали говорить, что война, оказывается, велась за американскую демократию. Главное преступление Гитлера - это даже не претензия на территории, народы, которые вообще никогда в жизни не были в орбите немецкой истории, главное - даже не расовая доктрина, а... отсутствие демократии. Тоталитарный режим. И начинают говорить: воевали два одинаково омерзительных тоталитарных монстра. Вы подумайте, какое коварство. Потому что в «холодную войну», - а я как раз писала свою кандидатскую диссертацию про периоды, когда очень острые были отношения между двумя блоками, и в своих внутренних разработках и та, и другая сторона рассматривали возможность войны, - поношение друг друга, так называемая психологическая война, было налицо совершенно. Идеологическая окраска подобных выступлений - там свободный мир, демократия, а у нас коммунизм. Обе идеи стремились представить себя как чаяния всего человечества, и поэтому вот эта идеологическая борьба была сравнима с религиозными войнами между католиками и протестантами.

Это нечто новое в ХХ веке. Потому что раньше противоречия признавались как реальные противоречия между государствами - выходы к морю, конфигурация границ, экономические зоны какие-то. И страны, не стесняясь, откровенно говорили, что их национальные интересы диктуют, чтобы проливы были не заперты, или наоборот - вот Англия всегда хотела запереть проливы для России. Отсюда все катавасии на Балканах, Восточный вопрос и так далее. Но даже в тот период никто никогда на западе, - ни политики, ни политологи, - никогда не отождествляли нацизм и коммунизм. В политологии, в науке западной они считались антиподами.

- В то время?

- Да, да. И вдруг такие вот акцентики меняются на глазах, и оказывается, что мы с Гитлером были одинаково омерзительны, и война велась за американскую демократию. Получается, они пытаются выставить в качестве символа мирового зла всех времен и народов Советский Союз сталинского периода, и ищут все, что было похожее, в Германии. Но я в своих книгах возражаю против этого, и я не единственная, на западе честные историки тоже возражают против такого антинаучного сравнения. Коммунизм ставил целью облагодетельствовать весь мир. Всеобщее равенство. На этот алтарь надо было положить все национальное, и большевики же не скрывали, что для них Россия - вязанка хвороста, чтобы поджечь ее, надо принести жертву. Какой-нибудь пролетарий в Латинской Америке был дороже, чем собственный помещик, которого надо было гнать, убивать и т.д. А гитлеровская расовая доктрина, напротив, объявляла природную неравнородность людей и наций. То есть - люди не равны... И цель была весь мир положить к ногам одной нации и превратить ее в расу господ. Ну что может быть более различного? И вот такой взгляд сейчас потихонечку, в последние десять лет протаскивается, чуть ли не виновником определенной, так сказать, конфигурации войны мы стали, особенно в прессе. Ученые этого не делают, надо отдать справедливость, этика научных сообществ на западе гораздо выше, чем в прессе.

- Но пресса же общается не сама с собой, а общается с учеными...

- Конечно. Но, тем не менее, в книгах вы этого не найдете. А вот акцент такой постепенно появляется, что, если бы не пакт Молотова-Риббентропа, то... А мы вот готовим эти материалы и показываем, что было в течение всего 1939-го года. И вообще ставим вопрос: кто определил такую периодизацию Второй мировой войны? Почему нападение на Польшу считается началом Второй мировой войны? Потому что 3 сентября Британия объявила Гитлеру войну? Ну, это делает ей честь, она единственная из западных держав сражалась с Гитлером с того момента. США гораздо позже вступили, только после Пёрл-Харбора. Причем многие историки считают, что Рузвельт знал о том, что будут бомбить, и принес в жертву цвет авиации - для того, чтобы иметь предлог вступить в войну. Ну, до конца это не доказано, но очень многие серьезные историки так считают, и данные какие-то есть. То есть, это делает честь Британии, но нельзя же объявлять войну не войной только потому, что ты сам в ней не участвовал. Это несколько спесиво все-таки. А ведь к тому времени Италия уже захватила Албанию. За несколько лет до того в Абиссинии, в Северной Африке, на которую итальянцы имели большие виды, желая сделать Средиземное море кольцом в своем владении (доктрина Марэ ностре - «наше море», отсюда и Албания, чтобы побережья все окольцевать), они применили химическое оружие и 200 тысяч в адских муках были загублены. Лига наций пыталась что-то там проворковать, а Рузвельт тут же сказал, что у них нейтралитет. И даже санкций против Италии Британия не поддержала.

К этому времени Гитлер уже растерзал Чехословакию. На Дальнем Востоке Япония уже начала воевать, японцы вторглись в Нанкин, зарезали там каждого десятого жителя, и, в целом, потери Китая к этому времени составляли уже больше 15 миллионов, а всего Китай потерял 35 миллионов. Но почему-то западные историки не зачитывают китайские потери в общих потерях войны, как будто китайцы - не люди. То есть европоцентризм, он, конечно, проявляется. И мы ставим вопрос, давая вот эти документы новые, о том, как Советский Союз стремился предотвратить войну в последние четыре месяца перед пактом Молотова-Риббентропа. Вот читаешь донесения, стенограммы переговоров: Майский, Литвинов, Молотов и т.д., опять Британия изменила текст общей декларации, опять увиливает и т.д. Польша не хочет принимать участия ни в каких конфигурациях, направленных против Германии.

Польша рисуется сейчас абсолютно невинной жертвой. Мол, если б не пакт Молотова-Риббентропа, где были определены сферы влияния, то Гитлер не пошел бы на Польшу. Простите, документы свидетельствуют, и советское руководство знало: 1 марта (не в августе, когда пакт был, а 1 марта) была определена дата нападения на Польшу. А знаете, чем поляки все эти четыре месяца занимались? Министр иностранных дел Польши Юзеф Бек - русофоб, часть элиты польской очень антирусская, последователи Юзефа Пилсудского, который еще в 20-е годы мечтал о походе на Москву, который поход на Киев устроил, его венчали лавровым венком Стефана Батория за его походы на Россию. Так вот, Юзеф Бек вел переговоры с Гитлером, предлагая себя в союзники, - с тем, чтобы завоевывать Украину, чтоб Польша была от моря до моря. Мечта о реванше. Какой дурман в мыслях должен был быть у Польши (которая, конечно, зажата исторически между тевтонами и русскими, и не любит ни тех, ни других), чтобы думать, будто Гитлер затевает войну и собирается класть собственную жизнь для того, чтобы Данциг стал Гданьском? Гданьском он стал благодаря нашей армии. И мы сейчас все вот эти документы раскрываем перед публикой.

И я считаю, что как раз задача комиссии - не запрещать кому-то чего-то писать (а она этого и не может, бросим эти пустые разговоры). Комиссия - не государственный, а совещательный орган, который может только произвести инвентаризацию проблем и стимулировать, может быть, мобилизовать научные, информационные ресурсы, чтобы представить как можно больше документов, инициировать написание работ каких-то, рассекретить, попросить ускорить рассекречивание документов. Почему про Первую мировую войну очень уместно сейчас тоже вспомнить? Без понимания итогов первой мировой войны очень трудно понять, почему началась Вторая мировая война.

- Не доделили, наверное?

- Ленин, которого я особо не жаловала, но ему не откажешь в историческом чутье, прямо сказал - Версальский мир содержал зерно большей войны. Что собой представляла Европа после Первой мировой войны? Наспех скроенная по английским лекалам, с количеством государств, которые ранее не существовали на карте.

- Почему по английским лекалам?

- Потому что версальскую систему (конференция, которая формировала условия послевоенного мира, работала в Версальском дворце, поэтому версальская система - такой же термин, как Ялта и Потсдам) вырабатывали англосаксы - Ллойд Джордж и Рузвельт, вернее, его загадочный помощник по всем делам полковник Хаус, за которым еще немало тайн всяких. Они вершили тогда судьбу Европы. Потому что Франция была настолько сама разгромлена (она была театром военных действий), что она больше всего заботилась о репарациях. Но не о рисунке геополитическом. Австрию, Венгрию расчихвостили на кусочки - создали государство Чехословакию, раньше же она не существовала, люди, может быть, этого и не знают. Румынии не существовало, Венгрии никогда до этого не существовало. Их границы были нарисованы великими державами, как они хотели, не совпадая с чаяниями их народов. Поэтому все думают, что Гитлер и Сталин там какие-то границы начертили новые, какие до того никто не делал, - это смешно. Я, как историк, могу скачать, что в основном, секретные, особенно дипломатические, переговоры, вообще только на эту тему и велись.

- О том, как поделить территорию?

- Конечно. После наполеоновских войск на Венском конгрессе великие державы - Австрия, Россия, Британия - чертили границы той Европы. Отдали специально стратегические горные перевалы Швейцарии, чтобы они не достались ни одной большой динамичной державе, иначе Германии можно тогда быть от Балтийского моря до Средиземного, а такого допустить нельзя, это слишком стратегически важно. После Крымской войны тоже чертили. После русско-турецкой войны, освобождения Болгарии в 1878 году, когда было Берлинский конгресс, просто чертили государства, границы, и никто не спрашивал.

- Вы так говорите, как по карте...

- Да, да. Дальше, Первая мировая война. Австрию всю расчихвостили, причем решали, кому можно иметь независимость, а кому нельзя. Вот сербов, хорват и словенцев принудили жить вместе с одном государстве. Им было создано королевство сербов, хорватов, словенцев -повязали хорватов, ненавидящих православие и тянущих на запад Германию, с сербами, которые тянут, наоборот, к России, к православию. Две цивилизационно, так сказать, пограничные страны.

- Но они же были под Австро-Венгрией, потом под итальянским, венецианским...

- Нет, нет. Вообще судьба Балкан на рубеже ХХ столетия - это освобождение от двойного ига. С одной стороны, Австрия как представитель запада - это был заградительный вал от турок, между прочим, для Западной Европы. С другой стороны, Турецкая Османская империя. И вот эти несчастные балканские народы неизбежно освобождались. Но великие державы не могли позволить, чтобы они освобождались и формировали свои границы, как хотят, - и сами рисовали эти границы. Иначе, не дай Бог, сформируются крупные однородные государства, тогда все католики будут ориентироваться на Германию - и хорваты, и словенцы. А все православные - на Россию. Англосаксам делать нечего. А это важнейший регион. Поэтому Англия вмешивалась во все договоры России со всеми черноморскими державами в течение всего XIX века, хотя ни один фунт британских товаров не проходил через черноморские проливы. Вот как важны судоходные реки и незамерзающие порты.

- А почему смешивалось?

- Потому что владычица морей считала, что нужно не допустить усиления чужих позиций и утраты для себя элементов сдерживания этих держав. И поэтому британская политика по отношению к Европе всегда была такой - это расшифровка тезиса, что «у нас нет постоянных союзников, есть постоянные интересы». Это задача - воспрепятствовать обретению преимущественного влияния какой-либо континентальной державы. Три века Британия соперничала с Францией. Лишь когда Бисмарк начал создавать великую Германскую империю, Британия впервые за три века стала поддерживать Францию против Германии. Так, донесение прусского посла Моренгейма 1886 года привело в шок центральное ведомство. Потому что он сказал, что Британия, в случае войны с Германией, будет поддерживать Францию. Там не поверили, три века Франция и Британия - главное противоречие.

Ну, мы слишком углубляемся. Так вот, Европа после Версаля между войн - это наспех скроенные границы, которые никогда раньше не существовали. Все было в процессе становления. Немцев наказали так в Первую мировую войну, что они потеряли даже прежние свои территории. Кстати, немцы за два своих необузданных, амбициозных «Дранг нах Остен» теряли каждый раз в качестве кары не только вновь завоеванное, но и прежнее достояние, которое до того никто не оспаривал. Урок вообще-то.

Значит, немцы потеряли очень много, они рассчитывали на что-то другое. И начали избавляться. В Германии веймерская интеллигенция (очень похожая, между прочим, на нашу в конце 80-х и в 90-х годах) поносила собственную историю так, что просто. Это факт. Нигилизм полный был. И вот родился импульс такой протестный. Но «сумрачный германский гений», как у Блока сказано, не смог родить ничего христианского, кроме вот такой языческой доктрины природной неравнородности людей и наций, идеи превосходства германской расы. И вот мы видим итоги. С самого начала (я могу это проследить на документах, но у нас ведь не научная конференция) Британия, Франция, - в общем, западные державы, - страшно боялись, что гитлеровская экспансия будет на запад. А Гитлер шаг за шагом отказывался от решения версальской системы.

- То есть, они хотели вернуть....

- Они понимали, что аппетиты его страшно велики и что неизбежна экспансия, и хотели, конечно, перенацелить его на восток. И это у них получалось. И вот мюнхенский сговор, 1938 год, раздел Чехословакии, подписанный Чемберленом, Даладье. Боже мой, это же позор для Запада! Юбилей был прошлой осенью. И что? Вы много слышали о нем на Западе? А вот представьте, какой свист и гам будет сейчас по поводу пакта Молотова и Риббентропа. На самом деле, мюнхенский сговор - позорный акт, и историки признают, что это позорный акт. Потому что он стал санкцией Гитлеру - разделить, просто захватить суверенные государства. Причем сначала только Судецкую область, потом тут же захватил уже всю Чехию и принял под покровительство германского народа чешский народ.

И когда читаешь текст мюнхенских соглашений, то видно: позор еще и в том, что это откровенное обуздание не агрессора, потому что там все ограничения - на сопротивление именно Праги. Чехам даже запрещалось сохранить промышленность, вывезти какие-то активы -то есть, все надо было оставить захватчику. Эти соглашения порушили те жалкие остатки системы коллективной безопасности, которые до того еще были. Все было разрушено. Система русско-французских соглашений, Малая Антанта.

Дальше - Польша. Как, вы думаете, себя ведет несчастная Польша? Она тут же выдвигает свои войска к Чехословакии и говорит: «А часть нам». Тишинская Силезия так называемая, которая 400 лет вообще была в составе Австро-Венгрии и никогда не была у Польши. Но, тем не менее, Тишинскую Селезию давай... Кстати, о Силезии, которую мы Польше отдали, вопреки желанию США. Люди думают, что она всегда была польской, а она 400 лет считалась частью Пруссии, - это результат многовекового такого перемещения немецкой нации на восток, но без войны, там смешанное население всегда было. И вот, во время Ялты и Потсдама, даже, вернее, до того, мы передали полякам треть их сегодняшней территории. Ну, можно было бы немножко, как говорится, быть и поскромнее, и так не поносить нас за коммунизм, которым мы их наградили. Ну, наградили, да, но мы их наградили тем, что было у самих и что сами считали лучшим на свете.

- То есть, от чистого сердца?

- Дальше, если говорить о репрессивных аспектах режима, особенно с революционным проектом, который всегда в первый период имеет репрессивное качество, то у них была где-то четверть того, что было у нас. Кто-то там тоже был, конечно, в тюрьмах, но вот мой дядя тоже был в сталинских лагерях. Это было общее. Но Гитлер для них готовил роль свинопасов и горничных, которые едва умеют читать на немецком языке указатели. Эстонцы и литовцы должны были жить в Ингерманландии, и тоже никакой Латвии и Литвы не предполагалось, тем более, Эстонии, которая вообще никогда не имела государства. А от нас они ушли скрипачами, кинематографистами, профессорами, с академией наук, с полным пакетом инженерной мысли. То есть, полноценными нациями, которые могут продолжать свою историю как они хотят.

- Но у них была своя культура все-таки?

- Я говорю, - по сравнению с гитлеровским проектом, который бы лишил их полностью именно статуса нации как субъекта исторического делания. Так вот, поляки немедленно выдвинули претензии к Чехословакии, а дальше они рассчитывали еще и на часть Вильнюса. Кстати, это подтверждает интервью одного из ведущих польских историков Павла Вечерковича в сентябре 2005 года. Причем не в какой-нибудь маргинальной газетке, а в главном органе Польской Республики, типа нашей «Российской газеты» - в «Речь Посполита». Вечеркович открыто сетует, что Польша перед войной таки не сумела договориться с Гитлером, иначе бы. Иначе бы наш адмирал, командующий Рыдз Смиглы, вместе с Гитлером принимал парад победоносных польско-германских войск на Красной площади. Вот такие слова произвели бы на Западе 20 лет назад шок куда больший, чем слова Ахмадинежада об Израиле. Но сейчас это политкорректно. Ненависть к России - как индульгенция, которая искупает любые грехи, даже мечты о несостоявшемся союзе с Гитлером. Ну, как тут не бороться с фальсификацией истории?

Другое дело, что бороться надо не запретами, естественно, не какими-то окриками, а документами. Вот у меня книга вышла к юбилею Победы, к 60-летию, - «За что и с кем мы воевали». Там в таком плакатном виде, но все на документах, я оспариваю отождествление коммунизма и фашизма. Потом вышла уже документированная серьезная книга «Великие войны ХХ столетия», где все цитаты, архивные документы, где показано все развитие международной ситуации, от Первой мировой войны до сегодняшнего дня. Ее с удовольствием, кстати, перевели во многих странах, несмотря на то, что я там явно защищаю. Вернее, я не защищаю коммунистический режим, я в нем разочарована была очень давно, но я никогда не была врагом Отечества, я всегда понимала, что судоходные реки и незамерзающие порты одинаково важны монархиям, республикам, коммунистам, демократам. Вон смотрите, у наших соседей - компьютеры, на Луну летают, однако за Курилы как борются. И американские корабли бороздят океан-то вдалеке от своих берегов...

Чехи, послушав меня на одной конференции, через три дня заключили со мной договор, и эта моя книжка сначала вышла в Чехии, а потом уже русский вариант сделали. И как они издают, как богато иллюстрируют! От царя Алексея Михайловича до Троцкого-Ленина. Французы - тоже, пожалуйста, вот этим я горжусь. Потому что на Западе, мне кажется, нет работы, книги, которая бы прямо бросала вызов их сегодняшним, лживым фальсификациям. С учеными спор был вполне уважительный. Но газеты, по канонам идейной борьбы, должны были мою работу просто замолчать. Но нервы не выдержали. «Монд», «Монд дипломатик», «Ле Фигаро» дала вот такой подвал с моим портретом большим. Там много было яду, но в смеси с уважением. Их журналистка, Лор Мандевиль, - она и в России была, всегда очень ядовито пишет, - со мной долго беседовала. Говорила: «Ох, какого опасного полемиста прислали». Говорит: «Наталья, ну, мы не будем вас учить демократии, мы же - родина демократии...». Ну и одновременно - родина робеспьеровского террора. В самом деле, французская революция по жертвам на душу населения до сих пор не превзойдена ни одним режимом - ни гитлеровским, ни каким-либо другим. А в Британии, когда сельское население было за один-два дня вырезано, 200 тысяч, - просто из-за того, что они консерваторы и сохраняли верность королю, отказались присягнуть республике?

Кстати, заметьте, все революционеры всегда обрушиваются на крестьянство. Потому что крестьянство - это определяющее сословие национальной культуры. Это оплот консервативных ценностей, национального духа и культуры. Хотя они могут быть с местническими настроениями, - лишь бы оглобли не украли, как большинство крестьян во время революции, которые смотрели с недоумением сначала на большевиков, потом на белых и т.д. Но, тем не менее, в своем быте они воспроизводят национальную культуру и всегда консерваторы.

- Наталья Алексеевна, давайте все-таки вернемся к событиям Второй мировой войны. Вот если бы не было пакта Молотова-Риббентропа, как вообще было бы?

- По признанию даже Генри Киссинджера (который как историк написал огромную толстую книгу «Дипломатия», она довольно хорошо документирована и переведена на русский язык), искусство, с которым Сталин обвел вокруг пальца Чемберлена, может быть заимствовано из учебника дипломатического искусства XVIII века. Мы сейчас в сборнике даем статью Фалина Валентина Михайловича, который такие документы раскрывает ... Оказывается, британцы буквально накануне вели секретные переговоры с Гитлером, стоял самолет, Геринг должен был прилететь в Лондон для подписания сепаратного договора с Германией.

Так что было бы? Гитлеру были бы развязаны полностью руки для войны на востоке. Чем это подкрепляется? Все наши предложения были вокруг того, чтобы подписать гарантии западным границам прибалтийских стран и Польше. Ну, то есть, чтобы Гитлер не мог пойти на восток. Потому что на Россию-то можно напасть только через эти страны. Нет, ни за что. Другие границы гарантируют другие страны, но эти - нет. То есть просто открывают Гитлеру путь. И там все переговоры именно об этом, прямо спор идет.

Так что не было бы пакта - Гитлер напал бы на нас первых. К тому времени уже было известно, - и я цитирую доклад Рузвельта своему кабинету, - что, если начнется война между Гитлером и СССР, Америка не будет вмешиваться, пока не начнутся изменения структурного порядка. То есть, пока кто-нибудь не начнет так побеждать, что его вообще потом не остановишь, и он станет господином Евразии. Британия бы, конечно, не позволила немцам, которые для них всегда были главными соперниками. А у нас как-то не знали, что британо-германские противоречия.

- Еще сильнее, чем британо-французские?

- Да, они очень серьезные. Поэтому англичане, конечно, не дали бы Гитлеру стать господином Евразии, они б начали его бомбить, заперли бы проливы. То есть, хотя там была Италия, это еще сколько надо было бы воевать, потому что Италия и немцы и на Кавказ рвались - там нефть. А для британцев это ключевой вопрос - никому не отдать под контроль проливы. Они только из-за этого вступили с нами в Антанту в Первую мировую войну, -потому что кайзер Вильгельм строил железную дорогу «Берлин - Багдад», и британские морские пути обесценивались полностью. Но они бы дождались, пока бы немцы оттеснили нас, а мы были совершенно не готовы к войне. Это миф, что мы собирались на них напасть первыми. То, что мы готовились, - безусловно, это было всем очевидно, все дышало войной. Вот читаешь документы реальные, без пропаганды, - и с той, и с другой стороны все обсуждают, на кого первого пойдет Гитлер. А то, что на обе стороны будет война, всем было очевидно. И дипломатическая борьба последнего года состояла именно в этом - на кого первого. И мы их обыграли.

И Киссинджер признает, говорит, что мера достижения Сталина - это изменение расписания войны. Но еще - и конфигурации. Потому что англосаксы не могли войти в Восточную Европу, надо было оборонять Западную, - Гитлер же сначала пошел на Запад. А что значит -они не могли войти в Восточную Европу? Значит, и после победы они тоже не могли прийти в Восточную Европу, потому что там мы были в силу конфигурации. А овладение Восточной Европой, создание между немцами и русскими буфера из мелких, не самостоятельных государств от Балтики до Черного моря, - это главная геополитическая стратегия англосаксов за весь ХХ век. Поэтому как тут было потом не начаться «холодной войне»? Ведь Восточная Европа опять стала «чужой добычей»: до этого она была под контролем Германии, а теперь - под контролем России. И они бы дождались, пока бы нас в тундру не оттеснили. Конечно, потом бы немцев в итоге прижали, но и нам бы никогда не позволили вернуться на наши исторические западные рубежи. То есть, в европейскую часть, то есть оторвали бы Украину...

И все, что произошло в 91-м, - оно бы произошло тогда, только еще при нашем полном разгроме. Поэтому для нас это был бы конец нашей истории, причем абсолютный. Что касается территорий, в которые после пакта вошли наши войска. Вот эта Западная Украина, которую Польша называет своей, и которую Сванидзе тоже называет Восточной Польшей. Вообще-то, эта территория, захваченная Пилсудским и оккупированная им в 20-м году -это территория Российской империи. Но раздел Украины и Белоруссии Пилсудским почему-то тоже не клеймится, как преступление века. А возвращение их в лоно исторического государства Российского, пусть и в коммунистическую державу, - это почему-то преступление. Кроме кусочка Буковины, который действительно не был до Первой мировой войны российским, все остальное было нашей территорией, захваченной Пилсудским.

Далее - Бессарабия. Румыния ее захватила в 1918 году, вопреки берлинскому трактату. И, кстати, если прибалтийские страны большевики отдали и подписали им независимость в 1920 году, то захват Румынии и Бессарабии последовательно не признавался с самого начала. То есть, это был вообще правовосстановительный акт.

Так что это конец нашей истории был бы. Поэтому война была неизбежна на оба фронта. Да, и, конечно, сербы, которым мы должны быть благодарны, хотя многие наши либералы говорят, что мы вот сербам сочувствуем, мы за них всегда. Да не из-за них борьба, а из-за геополитического положения славянских народов в стратегическом регионе Балкан и проливов.

Гитлер навязал сербскому правительству пакт о нейтралитете в марте, и народ вышел на улицы с тезисом «Лучше в гробу, чем быть рабу». Все это было. И Гитлер 37 дивизий там держал, потому что началось сопротивление, и план «Барбаросса» был отложен на шесть недель. Вот я не знаю, что было бы с Москвой, если б не 22 июня, а, скажем, в апреле-мае было нападение? И это сделали сербы, которые, кстати, из всех европейских наций, кроме народов исторического нашего российского государства, больше всех потеряли в сопротивлении Гитлеру. Потеряли каждого 12-го. Причем там, надо отдать честь, даже борьба между идеологиями, между монархистами, православными и коммунистами Тито не помешала борьбе с Гитлером - они воевали между собой, но и те, и другие были союзниками антигитлеровской коалиции, не запятнавшими себя коллаборационизмом с оккупантами.

- Наталья Алексеевна, вся Европа знала о том, что Гитлер готовится к войне, что война будет на два фронта. И не могли объединиться, чтобы его разгромить еще в зачатке? Вот это совершенно непонятно. Если б силы России, Франции, Англии...

- Помешали противоречия между государствами. К тому же гитлеровская машина была очень мощной. Документы это доказывают. Это не какое-то мое желание защитить и выгородить сталинское руководство. Отнюдь нет, оно совершило и массу ошибок. Я бы предпочла нашу историю без Ленина и Сталина, честно вам скажу, хотя признаю, что Россия к моменту революции нуждалась в масштабной модернизации всех аспектов ее жизни. Но лучше было бы без революции, без большевиков. Однако история не знает сослагательного наклонения. Я вижу, что политика, особенно Британии, которая была главной стратегической силой тогда, которая за весь Запад сочиняла проекты, которая интриговала. Это было -повернуть Гитлера на нас. Цитаты есть. И из выступлений лидеров, так сказать, британской элиты, и руководства, и правительственных кругов - о том, что надо дать возможность Гитлеру удовлетворить свои аппетиты, амбиции на востоке, тогда мы обезопасим себя на западе и т.д.

То есть, как вот льву надо кинуть кусок мясо, и лучше, конечно, чтобы это мясо варварское было, наше. Не говоря уже о том, что было еще и извечное желание лишить нас балтийских побережий. О, если проследить британское отношение к обретениям Петра Великого. Вот сейчас они наслаждаются тем, что через 200 лет Прибалтика снова вошла в орбиту Запада. Им бы еще Калининградскую область обратно отнять - вот это мечта. Это главное, кстати, негативное, серьезное очень изменение в Европе. То, что там Польша или Румыния делают, честно говоря, никакого особого значения не имеет. А вот Прибалтика -это стратегический регион, который изменил Петр Первый, когда вышел к Балтике. Это сделало Россию великой державой.

- С нами стали считаться?

- Да, без нас уже ни одна пушка в Европе не стреляла. И мечта нас отбросить от этих позиций, конечно, жила все время. Я в своей большой книге «Россия и русские в мировой истории» прослеживаю отношения великих держав к России в моменты катаклизмов - таких, как Первая мировая война, революция, Вторая мировая, перестройка и распад СССР. Вы знаете, силовые линии давления просто одинаковые. А карта расширения НАТО точно совпадает с картой пангерманистов 1914 года.

- Наталья Алексеевна, рядом с советниками, руководителями государства нет историков. Наверное, если бы были, когда Борис Николаевич все эти дела делал.

- Вы знаете, там было замешано такое. Дело в том, что Борис Николаевич был ставленником определенной идеологической группы, которая все свое будущее связало с прозападной ориентацией. Хотя у него было интуитивное, естественное и правильное отношение. В коммунальной квартире были комнаты по-своему построены. Если вдруг делиться, то надо как-то все-таки по справедливости.

Ну, на самом деле, почему Запад так ликовал, когда распался Советский Союз? Неужели коммунизм был так для него опасен? Вот после войны, действительно, коммунизм был привлекателен для не западного, так называемого третьего мира, который эмансипировался. Советский Союз, победивший фашизм, стал символом, а фашизм - это грех Запада в глазах всего мира. И мы победили его. Тогда шла борьба за третий мир. Но к 90-м годам коммунизм был абсолютно безопасен просто в силу его абсолютной непривлекательности.

- Не популярен?

- Да. Ликование имело другую причину. И Бжезинский ее выразил. Наконец-то рухнула ненавистная Российская империя. И недаром же нас заставили заплатить за тоталитаризм 300-летней русской истории.

- Как, по-вашему, почему до сих пор не рассекречены документы генштаба и руководства ЦК ВКП(б) предвоенных лет в советских военных архивах, а также документы Ставки ВГК.

- Я не знаю. Не стоит думать, что историк знает все, тем более, история - безбрежный океан, в котором у каждого историка есть свой некий период. Но, на мой взгляд, насколько я знаю, часть документов постоянно рассекречивается. Вот комиссия, одна из ее целей, как я считаю, -стимулировать этот процесс, а не просто рассекречивать. Там штамп-то есть, но сначала туда надо посадить армию сотрудников, которые сделают так называемую археографическую обработку, чтобы все это перешло в другую форму хранения. Для этого нужно на зарплату посадить огромную армию людей. Вот мой опыт личный общения с архивами: документы-то рассекречены, но говорят, что не могут их вам дать для публикации, просто потому что они еще не прошли вот эту канцелярщину, которая требует огромных сил. И это безобразие. Потому что из-за того, что у нас было слишком много секретности и таинственности вокруг наших внешнеполитических действий, люди думали, что у нас недостаточно правооснований на наши позиции. А это не всегда так.

Например, я не знаю, почему мы скрывали, что американцы поддержали Японию по Курилам. После войны, нарушив все договорености, во время подписания декларации по Курильским островам США в специальном меморандуме заявили, что Япония не имеет права обсуждать принадлежность островов, от которых она сама отказалась в ходе подготовки и подписания Сан-Францисского договора, и это решение должно приниматься на конференции стран-участниц сан-францисского договора. А ведь СССР не принимал участия в той конференции, потому что Китай был исторгнут из послевоенной системы в Азиатско-Тихоокеанском регионе, а мы не могли не поддержать тогда Китай. С Китаем у нас 4,5-5 тысяч км границы. А Китай был тотально вооружен и революционно мобилизован, нам с ним было тогда, даже не из-за родства коммунистического, а просто было нельзя ссориться. Более того, поддержав Китай, мы умно заложили на 30 лет противоречия между Китаем и США.

- И это развязало руки?

- Да, на Дальнем Востоке. Иначе там бы нам было очень тяжело, потому что Япония была полностью под оккупацией США, и Бжезинский признает, что это была большая наша удача и что мы специально пошли на корейскую войну, чтобы закрепить противоречия между огромным Китаем и США. Иначе б мы там рухнули.

- Наталья Алексеевна, почему мы так мало вспоминаем о гибели сотен тысяч красноармейцев в польском плену в 20-е годы?

- Я считаю катынский вопрос совершенно несправедливым. Когда поляки нам все время тычут Катынь, по которой, кстати, было извинение Ельцина, не стоило бы им требовать большего. К тому исследователи этого вопроса считают, что он до конца не исследован. Там наш след есть. Но там есть и немецкий след. А мы так - раз, и все на себя приняли. Очевидно, что там были расстрелы НКВД, но явно было и несколько преступлений нацистских. И все это слепили комом. А вот то, что в 1920 году там оказались в плену около 100 тысяч наших солдат, которые просто были уморены голодом, их не кормили специально, почему-то не вспоминают. Их просто расстреливали, или просто смотрели, как они умирают.

- Это тоже был концлагерь, по сути?

- Да, да. И никто им это в вину не вменяет. А от нас постоянно - извинения, извинения. Да извинитесь за вторжение в Москву в 1612 году, за сожжение Патриарха Московского Гермогена, за такую смуту! А что вы делали на белорусских землях после Первой мировой войны и до нее? Там же вешали. Вот такой польский католицизм. Еще раздвоенность между славянством и латинством идеологически делает очень острыми все эти ощущения, как вот хорваты и сербы - один эпос, но настолько разделенный, раздираемый.

- Ну да, перед украинцами тоже есть за что извиниться.

- Да. Даже эсэсовцы поражались зверствам именно этих униатов, бандеровцев, потому что, может быть, немцы и хотели бы, чтоб исчезли все евреи или коммунисты, но предпочитали делать это чужими руками. А эти, говорят, просто наслаждались, вырезая звезды, вешая, убивая, сжигая людей. Да, и это пора сделать. Вот наш премьер собирается сейчас с визитом в Польшу. Если там снова начнут поминать пакт Молотова-Риббентропа, надо бы им документики представить о том, что они творили, как они оккупировали наши территории еще с Пилсудским, как он мечтал вообще до Москвы дойти. И еще очень многое. Я думаю, что вообще идея о том, что надо друг другу бросать обвинения в исторических событиях и требовать коленопреклоненных извинений - неверная. Наоборот, я всегда полякам говорю: нас разделяет прошлое, но должна объединить задача будущего. Вот вы не любите русских, а я, - считайте меня такой русской националисткой, консерватором, прежде всего, - я аплодирую вам, полякам, за то, что вы почти единственные, отстаивали в Евроконституции христианские ценности. Давайте лучше здесь соревноваться, кто первый.

- Поляков тоже очень много погибло во время второй мировой войны.

- Да, но у них там тоже была разобщенность. Кто-то сочувствовал нам, а кто-то всячески пытался навредить. Но вот то, что там все правительство было прогерманским, и у Бека портрет Гитлера, поясной, стоял в кабинете в 39-м году - это факт. Он предлагал ему услуги завоевывать Украину.

KP.ru,

13.09.2009

Активнее противодействовать

1 сентября в Европе была отмечена 70-я годовщина начала Второй мировой войны. Повышенный интерес к этой дате в определённой мере был подогрет тем обстоятельством, что в Польшу, где прошли основные мероприятия, посвящённые скорбному юбилею, прибыл российский премьер-министр Владимир Путин. Накануне приезда польская «Газета Выборча» поместила его статью «Страницы истории - повод для взаимных претензий или основа для примирения и партнёрства?». Публикация явно оказала (и очевидно, еще будет оказывать) значимое влияние на политиков различных стран в выстраивании их отношений как с Россией, так и с теми союзниками, «с кем они дружат против неё». О нынешних коллизиях вокруг современных подходов к пониманию причин самой тяжелейшей бойни ХХ века, унесшей десятки миллионов жизней, «Союзному государству» рассказывает известный историк и политолог, член президентской Комиссии по противодействию попыткам фальсификации истории в ущерб интересам России, руководитель Фонда исторической перспективы, доктор исторических наук Наталия Нарочницкая.

- Наталия Алексеевна, прежде чем задавать вам вопросы по заявленной теме, хотелось бы заметить, что у вашего фонда весьма интересное название. Простите, но почему-то сразу вспоминается часто цитируемое парадоксальное выражение, ставшее расхожим с лёгкой подачи писателя-сатирика Михаила Задорнова: «Наша страна - это страна с непредсказуемым прошлым». А у вас - Фонд исторической перспективы. Какая же перспектива может быть у истории? Ведь она, история, - это прошлое, творится же она «здесь и сейчас», и, как заметил большой русский поэт Фёдор Тютчев, «нам не дано предугадать, как наше слово отзовётся».

- Всё же будущее не возникает из ничего! Оно рождается из прошлого и настоящего! Если вдумчиво изучать прошлое, знать геополитическую ретроспективу, то вполне можно рассуждать и об исторической перспективе, предвидеть события и предвосхищать их. Потому что знание и понимание главных процессов, которые двигали странами и политиками - особенно в последние два века, - очень важно для того, чтобы «здесь и сейчас» определить, что из сегодняшних процессов является проявлением новых, ранее не существовавших явлений, а что является продолжением извечных преемственных интересов в политике тех или иных держав. Так что, панорамно глядя на историю, вполне можно, даже не зная некоторых дат и персоналий минувших эпох, довольно верно прогнозировать, кто как себя поведёт в какой-то конкретно складывающейся ситуации.

Анализ показывает, что геополитические линии давления на Россию жёстче становились либо в моменты внутренней её слабости, либо её тяжёлого положения в силу войн, которые она вынуждена была вести. Эти «графики» настолько совпадают, что не оставляют сомнений в преемственности «той» и «этой» политики пытающихся давить на Россию держав. Если посмотреть в направлении давления на Россию по всем векторам, глядя на географическую карту, то можно увидеть, что стрелки остриями своими указывают на северо-восток Евразии - в тундру. Да-да - нас вытесняют туда, где глубина промерзания свыше двух метров и расстояния между промышленными центрами и источниками сырья тысячи километров, рентабельность любого современного производства объективно снижена до неконкурентоспособности, выходы на внешние рынки ограничены и так далее. То есть нам определили место за Полярным кругом.

Слава богу, что в России это вовремя осознали и начали активно противодействовать. США сейчас делают вид, что они хотят «перезагрузить отношения», но этой паузы в давлении не было бы, не будь твёрдости президента Дмитрия Медведева по отношению к агрессии Грузии в Южной Осетии, не будь мюнхенской речи Владимира Путина. Могу сказать, что и статья Путина в «Газете Выборча» - в немалой степени из того же контекста нынешнего выстраивания отношений Москвы с Западом. Статья эта, конечно, менее жёсткая, чем мюнхенская речь, но всё же «железа» и в ней хватает...

Впрочем, когда мы нашли такое название нашему фонду, то подразумевали и широкое философское толкование: перспективы мировой истории как явление самостоятельного исторического творчества, культуры, глубокое осознание своего национального бытия.

- Так-то оно так, но даже и во времена более чем жёсткой холодной войны ни на Западе, ни тем более в Советском Союзе никому и не снилось, что сталинизм и коммунизм в начале XXI века начнут отождествлять с гитлеризмом и нацизмом. Нюрнберг был «раз и навсегда» установленным каноном, а сейчас те решения откровенно пытаются подвергнуть сомнению, «пересмотреть». И ведь звучат такие голоса и из России. Как говорится, кто бы мог подумать...

- Действительно, уже не один и не два года в ряде западных стран и некоторые их союзники на постсоветском пространстве взяли за моду утверждать, что Вторая мировая война была войной двух равнозначно кровавых тоталитарных режимов - Сталина и Гитлера. Но в течение десятков лет, даже в годы холодной войны, никому на Западе и в голову не приходило сказать, что Сталин и Гитлер - это «близнецы-братья». И уж тем более никто - ни политики, ни политологи - не ставил знак равенства между коммунизмом и фашизмом, в западной политологии они однозначно считались антиподами!

Но, по-видимому, вынужденная благодарность нашей стране за отпор гитлеровскому проекту тяготила Запад! Сегодняшние «новые подходы» к трактовкам Второй мировой войны и переоценки роли Советского Союза в победе над гитлеризмом можно проследить с начала 1970-х годов. Сначала это было просто постепенное занижение роли, которую сыграл СССР в освобождении самой Западной Европы! По мере того, как уходили поколения, знавшие это не из учебников, это становилось легче, можно было в новых учебниках больше писать о роли высадки англо-американского десанта в Нормандии в конце войны и меньше о Сталинградской битве!

Теперь же утверждается уже, что война велась не за то, чтобы спасти мир от уничтожения «арийской расой» других народов, «не имеющих право на существование», а за американскую демократию. Мол, два одинаково омерзительных тоталитарных монстра схватились между собой не на жизнь, а на смерть, слава богу, пришли американцы и их союзники, уничтожили одного и не пустили «дальше в Европу» другого.

И к середине 1990-х, после того как был разрушен СССР, а его правопреемницей стала Россия, Запад уже не ограничивается приуменьшением и даже развенчиванием нашей роли в победе над когда-то общим врагом. Теперешняя задача - задним числом объявить СССР чуть ли не преступным государством, подвергнуть его запоздалому суду. Только этому служит абсурдное уравнивание Сталина и Гитлера. Иногда уже раздаются голоса из Прибалтики, призывающие подправить решения, принятые в Нюрнберге, которые «почему-то» не осудили сталинский режим!

В своих книгах и выступлениях я, прежде всего как ученый, категорически не приемлю отождествления нацизма и коммунизма - помимо того, что это просто аморально, это еще и совершенно антинаучно! Ибо коммунизм - это есть часть философии прогресса, провозглашающей всемирное равенство и слияние наций, общество, на пути к которому все должны положить на алтарь своё самобытное, пренебречь национальными интересами ради вселенской цели. А гитлеровский нацизм как доктрина разделил мир на расу господ и «неполноценных народов».

Делается это для того, чтобы Советский Союз - Россию подвергнуть задним числом «историческому стыду», провести над нами что-то вроде «виртуального» нью-нюрнбергского трибунала. При этом в европейских столицах предпочитают использовать прибалтов и украинцев в этой аморальной и антиисторической кампании - именно там, уже не стесняясь, именуют советских солдат-освободителей оккупантами. Эти «передовые отряды» в лице крикливых и шумных стран Прибалтики и Польши давно уже открыто порвали с решениями Нюрнберга, а в последние годы, увы, к ним присоединились оголтелые русофобы на Украине и в Грузии. В последней даже «музей российской оккупации» открыли.

И неслучайно, что именно в Вильнюсе в начале июля 2009 года Парламентская ассамблея ОБСЕ приняла резолюцию «Объединение разделённой Европы: защита прав человека и гражданских свобод в XXI веке в регионе ОБСЕ», осуждающую преступления нацизма и сталинизма. Документ принят в поддержку инициативы Европейского парламента объявить 23 августа Днём памяти жертв сталинизма и нацизма - ибо в этот день 70 лет назад был подписан пакт Молотова - Риббентропа, который якобы явился первопричиной развязывания Второй мировой войны.

И на фоне этого в странах Балтии шествуют на парадах бывшие фашистские наймиты - национальные эсэсовцы, которых власти сделали ветеранами за освобождение прибалтийских государств от «сталинского порабощения». Им устанавливаются памятники, они маршируют по столицам, нередко в нацистской форме. А вы можете себе представить, чтобы, скажем, во Франции (я здесь нередко бываю в деловых поездках) прошёл парад французских коллаборационистов? Да французы их камнями закидают! А в Эстонии, Латвии, Литве проходят парады, вот-вот услышишь «хайль Гитлер!». Но ведь это происходит на территории НАТО и Евросоюза! Но никаких окриков из штаб-квартир Брюсселя что-то не слышно. Раз никто не заявляет, что подобные вещи недопустимы на территории Евросоюза, который сформировался-то на антифашистской идее, значит, всех в Брюсселе устраивает роль и задача, которую выполняют Рига, Таллин, официальный Киев и Тбилиси.

- А в самом деле, почему не слышно хотя бы даже слабеньких окриков? Даже когда сносили памятник Бронзовому солдату в Таллине в 2007 году и дубинками разгоняли его защитников, в Европе говорили, что это, мол, внутреннее дело Эстонии...

- Потому что и это, и многое другое лежит в рамках далекоидущих целей. Это - способ давления на Россию с дальнейшим лишением её всякого ореола каких-либо заслуг в ХХ веке, развенчивание её как великой державы...

Знаете, можно было бы, наверное, и не обращать внимание на ревизионизм только в историографии, поскольку никто не собирается затыкать рот честным историкам, работающим с архивными документами, а не обслуживающих ангажированно политиков на основе той или иной «генеральной линии партии». Но сегодня, может быть, как никогда история стала инструментом политики. И инструмент этот со стороны западных стран направлен против России, наносит ей ущерб. Образ нашей страны посредством последовательной осознанной дезинформации и переписывания истории не просто «меркнет» в сознании. Ложь, фальсификация, развенчивание закладывают сугубо негативные и даже отталкивающие базовые представления о России. А это уже разрушает нормальный фон для плодотворного развития будущих международных отношений.

Поэтому наше государство совершенно справедливо обязано должным образом реагировать на это, мобилизовывать интеллектуальные, научные и информационные ресурсы для того, чтобы лишить дезинформаторов возможности цинично подтасовывать факты, передёргивать, замалчивать документы, поступки. Чем больше будет публикаций о неопровержимых фактах, чем полнее будет картина неумолимо развивавшихся событий в последние годы, чем больше международных конференций, тем лучше.

- А пока, значит, мюнхенская речь Путина, его статья о Второй мировой войне, ряд заявлений Медведева для западных политиков - пустые звуки? Ну, если не пустые, то они от них быстро «отходят» и продолжают гнуть своё?

- Я думаю, что нам пора ставить вопросы ребром перед нашими западноевропейскими партнёрами там, где они заинтересованы в развитии отношений с нами. В частности - в энергетической сфере. Ставить принятие наших решений в зависимость от последовательной, честной политики западных стран в очень важных для нас вопросах общественно-политической жизни, уважения к истории России в мире.

И такая работа всегда принесёт успех. После беседы с нашим президентом Медведевым на ярославском форуме, где я была, премьер-министр Франции Франсуа Фийон в своей речи замечательные слова сказал: «Нам нужна Россия сильная и стабильная! Нам нужна Россия, гордая за свою историю!» И мы зааплодировали!

У нас разные партнёры, мы великая держава, и тактика и стратегия могут быть разными. На каждый плевок и писк отвечать тоже не всегда нужно. Можно найти форму показать политическим «моськам»: «Тебе со мной браниться - честь, а мне с тобой - бесчестье». Но по серьёзным делам недопустимо оставлять политические оскорбления безнаказанными. Важно не только и не столько заявлять, грозить, как действовать.

Хотя на совместной с главой российского правительства пресс-конференции 1 сентября 2009 года премьер-министр Польши Дональд Туск и сказал, что Польша однозначно оценивает пакт как документ, который привёл к нападению и разделу страны между Германией и Советским Союзом (мол, важно помнить тогдашние события: подписание 23 августа пакта между СССР и Германией, нападение немецких войск на Польшу 1 сентября и ввод советских войск в Польшу 17 сентября 1939 года), в то же время президент Польши Лех Качиньский не сделал никаких «обидных» для России заявлений. Более того, на траурных мероприятиях, посвящённых 70-летию начала Второй мировой войны, он признал ответственность Польши и других стран Европы за косвенное поощрение фашистской Германии к агрессии, за раздел Чехословакии в результате известного «мюнхенского сговора». А также в отношении небезызвестного расстрела НКВД нескольких тысяч польских офицеров в 1940 году в Катыни заметил, что «возможно, это был акт, осуществлённый в отместку за то, что произошло в 1920 году с российскими военнослужащими». Тогда, как известно, поляки заморили голодом десятки тысяч красноармейцев, попавших в плен в результате разгрома армии Михаила Тухачевского. Можно ли говорить, что разум у польских политиков, в частности, у Качиньского, возобладал?

Признаться, я сама была удивлена словами, сказанными польским президентом. Тем более что Леха Качиньского трудно заподозрить в симпатиях к России. Полагаю, что и статья Путина произвела на него некоторое отрезвляющее впечатление, и уж точно и он сам почувствовал, наверное, что антирусский накал польской пропаганды вышел в последние годы за рамки и парализует саму польскую политику.

Есть и другие обстоятельства, вызвавшие в Польше, вернее, в польских СМИ, взрыв. На самом деле 65 процентов поляков по опросам выступают за нормализацию отношений с Россией, и я в этом убедилась на форуме в польской Крынице. Там были зрелые политики, которые сознательно обходили острые углы и говорили о будущем. Я тоже всегда обращалась именно к тому, что нас объединяет, а не разделяет. Однако к дате нападения Гитлера на Польшу в России вышел ряд серьёзных публикаций и документальных видеосюжетов, которые подготовили наше общественное мнение к новому шквалу обвинений в адрес СССР в развязывании Второй мировой войны. Это сборник статей нашего Фонда исторической перспективы «Партитура Второй мировой. Кто и когда начал войну?», публикация МГИМО МИД РФ, Института российской истории, а также сборник документов Службы внешней разведки (СВР) «Секреты польской политики».

Во всех этих изданиях представлены неопровержимые факты и новые документы о прогерманской политике Польши, её расчётах заслужить лояльность Гитлера отказом сотрудничать с Москвой и вступать в соглашения против Германии, о её мечтах получить за это какую-то долю от завоевания Украины и Белоруссии, тем более что часть их была уже захвачена Юзефом Пилсудским в ходе Гражданской войны. Ведь за поход на Киев, которого поляки до сих пор вовсе не стесняются, Пилсудский был увенчан лавровым венком Стефана Батория, и сам он почитается как национальный герой и гений до сих пор: его могила в Вавеле в Кракове - место паломничества, Так вот, в публикации СВР цитируется директива Генштаба Польши 1937 года о задаче польской политики -уничтожении России и использовании средств военной разведки для возбуждения сепаратизма на Кавказе, Украине и в Белоруссии. Это вызвало эмоциональную реакцию в Варшаве, и всё внимание было приковано к российским СМИ. Поэтому моё интервью «Комсомольской правде» в конце августа тоже вызвало бурную реакцию. А собственно говоря, я на документах и приводя факты показывала, что драматическая судьба Польши была предопределена, в том числе и её ложной политикой, прогерманскими иллюзиями и видами на Украину и Белоруссию. Они ведь город Гродно до сих пор называют Восточной Польшей! Польские и другие иностранные журналисты буквально не давали мне после этого интервью прохода..

Не исключаю, что обе стороны, Москва и Варшава, может быть, сознательно вызвали огонь до визита Путина, и главные битвы были на информационном поле, между историками и журналистами, чтобы лидеры обеих стран имели возможность в наименьшей степени предаваться эмоциям в день 1 сентября, а в большей степени - попытаться заглянуть в будущее развитие наших отношений.

В этом смысле я считаю, что Путин очень тонко и продуманно, с одной стороны, отверг попытки возложить ответственность за гитлеровское нападение на Польшу на советско-германский договор. А с другой, хоть и признал его аморальным, хоть и напомнил, что в России его осудили, тем не менее, дал понять, что никаких извинений за подписание Москвой пакта Молотова - Риббентропа ни сегодня, ни в ближайшей, ни в отдалённой перспективе не последует, как на то в Польше надеются. Ибо слишком много документов и фактов свидетельствует, что вообще нет никакой связи между этим пактом и 1 сентября 1939 года. Достаточно напомнить, что Гитлер определил дату нападения на Польшу ещё 1 марта 1939 года, а в апреле уже вермахт разрабатывал план военной операции, а пакт, как известно, был подписан 23 августа 1939 года, после напряжённой борьбы за соглашение с Англией, Францией и Польшей против Гитлера.

Нелишне напомнить, что за две недели до подписания пакта Польша фактически сорвала последнее перед войной совещание в Москве, на котором СССР и ряд западных держав обсуждали, как умерить захватнические аппетиты фюрера. У Сталина ещё оставалась маленькая надежда, что страны объединятся против Гитлера. Вставал вопрос: если все вместе выступят против Германии единым фронтом, то Советскому Союзу, во исполнение его обязательств перед союзниками, необходимо будет пройти через территорию Польши. Пропустит ли Польша советские войска? Ответ польской делегации был: не только не пропустит, но и будет сбивать советские самолёты! Архивистам, историкам известно: перед войной Польша проводила германофильский курс и открыто позиционировала себя перед Гитлером как враг России.

Надо бы также помнить, что в сентябре 2005 года в газете «Речь Посполита» (это газета не маргинальная, а аналог нашей государственной «Российской газеты») было опубликовано интервью польского историка - целый разворот! - в котором тот открыто сетует, как бедной Польше не повезло в её играх с Гитлером. Мол, если бы всё же договорились, то военный глава Польши вместе с Гитлером «принимал бы парад победоносных германских войск на Красной площади в Москве». И всё это было напечатано и почему-то не вызвало шока на Западе!

- Вы как-то обмолвились, что «идея бросать друг другу обвинения в исторических событиях и требовать коленопреклонённых извинений в корне неверна», хотя были бы не прочь, чтобы та же Польша извинилась «за вторжение в Москву в 1612 году, за сожжение митрополита Гермогена, за участие и подстрекательство к смуте», а также за уничтожение голодом десятков тысяч красноармейцев, попавших в плен к полякам после поражения Красной армии под Варшавой в 1920 году. Ваш подход к этой проблеме решительно не совпадает и с недавно высказанным взглядом Владимира Путина на этот счёт: «Другие страны по примеру России должны признать свои ошибки прошлого, приведшие к началу Второй мировой войны, не на уровне заявлений отдельных политиков, а на уровне политических решений». Поясните свою позицию.

- Я не вижу, что в чём-то расхожусь с Путиным в подходах к признанию ошибок и извинений за них. Я считаю исторически бесплодным предъявлять список исторических обвинений друг другу и просто привела пример, в чём можно было бы упрекнуть Польшу, но не нужно! Вся история только и состоит из перемен роли и влияния государств друг на друга, из изменения их территорий. Вот поляки именуют разделами утрату некоторых территорий в XVIII веке. Об этом даже в Музее изящных искусств - собрании Чарторыйских - в Кракове предлагается аудиолекция, в которой упоминаются страны-расчленительницы - Россия, Пруссия и Австрия. Но в том же Кракове у надгробия Казимира Великого надпись с гордым перечислением его достижений - «намного расширил территорию государства». Что же это за территория? А это Галиция, которую поляки захватили при Казимире в 1349 году. Именно она потом отошла к Австрии при разделе Польши! И так можно проследить историю любой страны.

Если предъявлять претензии, то должны все извиняться друг перед другом - немцы и французы, французы и итальянцы, шведы и норвежцы.

Почему Россия, по сути, одна отбивается от попыток Запада уравнять ответственность гитлеровского и сталинского режимов в развязывании Второй мировой войны?

Неверно думать, что у нас совсем нет в этом плане союзников. Во Франции на официальном уровне никогда не подвергают сомнению главенствующую роль нашей страны в победе над фашистской Германией. Другое дело, что её, эту роль, потихонечку замалчивают, меньше упоминают о ней. Но пока во Франции есть немало профессоров, которые по собственной инициативе выступают с осуждением антинаучного и аморального отождествления нацизма и коммунизма.

- В одной из своих статей вы написали: «Поругание Победы и истории никогда не было бы начато на Западе, пока его не совершили на Родине Победы». Хотя тезис этот представляется спорным, ибо дискредитация России по всем направлениям - суть политики Запада в отношении Москвы, начало которой было заложено ещё рядом дипломатов и путешественников в Средние века, всё же в ваших словах большая доля правды...

- По-прежнему придерживаюсь того же мнения! Мы уже говорили о том, что даже в период холодной войны, в самый жёсткий период конфронтации между двумя супердержавами, блоками, когда стороны буквально обливали друг друга грязью, вели в полном смысле слова психологическую войну, никогда никто на Западе вообще не подвергал сомнению смысл и итоги Второй мировой войны, не очернял победителей.

Но тут грянула горбачёвская перестройка. С ней у нас началось разоблачительное самобичевание. Трудно подсчитать, сколько было подобного рода статей, телепередач, которые продолжаются и поныне. Достаточно вспомнить пресловутый фильм «Сволочи». Или вот слушаю я по телевидению «Исторические хроники», один из популярных ведущих говорит: «Сталин вторгся в Восточную Польшу. Первым пал город Гродно». Я слушаю и думаю: «Ему что, Пилсудский сценарий писал?»

Я, может быть, предпочла бы нашу историю без революции и Гражданской войны, без «дедушки Ленина», который приказывал «расстрелять попов как можно больше», без Сталина, тем более что мой отец в течение 20 лет считался братом «врага народа»... Но всё это, как говорил Карамзин, «нами сотворено, а значит, наше». А Розанов писал: «Легко любить Отечество, когда оно могуче и безгрешно, и все его боятся и уважают. Но именно когда мать во грехе, лежит оплёванная и осмеянная, только тот сын, что не отвернётся и защитит от поругания».

Знаете, я иной раз задаю своим западным партнёрам неудобный для них вопрос: «Почему вы именно из Сталина делаете тирана всех времён и народов? Почему вы никогда не делали такового ни из Робеспьера, ни из Кромвеля?» Ведь количество жертв на душу населения во время Французской революции не было превзойдено даже в кровопролитнейших Первой и Второй мировых войнах!..

- И что они вам отвечают?

- А они не отвечают. Ибо ответить нечего - факт!

Союзное государство,

13.10. 2009 г.

Сталин изменил расписание войны

С того дня минуло 70 лет, но до сих пор ведутся споры об истинных ее причинах. А в последние годы смысл войны, которая для нашей страны, конечно, была Великой Отечественной, подвергается ревизии. На эту тему мы ведем беседу с президентом Фонда исторической перспективы, членом Комиссии по противодействию попыткам фальсификации истории в ущерб интересам России, доктором исторических наук Наталией Нарочницкой.

Польша - невинная жертва?

- Наталия Алексеевна, принято считать, что Вторая мировая война началась с нападения Гитлера на Польшу 1 сентября 1939 года...

- Да, и вслед за тем, 3 сентября, Великобритания объявляет Гитлеру войну, что делает честь Британии - она единственная из западных держав сражалась с Гитлером с этого момента. Однако пора ставить во всеуслышание вопрос о периодизации истории Второй мировой войны. Разве к этому времени война уже не полыхала в мире, разве в Европе не шел полным ходом масштабный передел границ с помощью ультиматумов и силы? Это уже была война, просто Англия и США в ней еще не участвовали. Получается, все захваты, против которых «великие» не протестуют, не в счет? Почему никто не вспоминает позорный Мюнхенский сговор осенью 1938 года, который позволил Гитлеру расчленить и захватить Чехословакию? Италия уже захватила Албанию. В Абиссинии (нынешней Эфиопии. - Ред.), на которую итальянцы имели большие виды, они применили химическое оружие, и 200 тысяч жителей Абиссинии погибли в адских муках. К тому моменту, как Чемберлен и Даладье позволили Гитлеру растерзать Чехословакию, на Дальнем Востоке японцы вторглись в город Нанкин на востоке Китая и вырезали там каждого десятого жителя. Кстати, потери Китая во Второй мировой войне составили 35 миллионов человек. Но почему-то западные историки не засчитывают китайские потери в общих потерях войны, как будто китайцы не люди.

- И все-таки почему именно Польша выглядит жертвой войны и, в частности, сговора между Гитлером и Сталиным?

- Польша рисует себя абсолютно невинной жертвой. Мол, если б не пакт Молотова - Риббентропа, Гитлер не пошел бы на Польшу. Но есть документы, свидетельствующие, что 1 марта 1939 года (почти за полгода до заключения пакта. - Ред.) была определена дата нападения на Польшу. И знаете, чем поляки все эти шесть месяцев занимались? Министр иностранных дел Польши Юзеф Бек, русофоб, вел переговоры с Гитлером, чтобы стать его союзником, предлагая свои услуги в завоевании Украины, чтоб Польша простиралась от моря до моря. Какой дурман должен быть в голове, чтобы думать, что Гитлер затевает войну только ради того, чтобы Данциг стал Гданьском? Кстати, Гданьском он стал благодаря нашей армии и Победе. Как и Силезия стала частью Польши благодаря Советскому Союзу и вопреки желанию США. Многие думают, что Силезия всегда была польской, а она 400 лет считалась частью Пруссии. В результате Второй мировой войны мы передали полякам треть их сегодняшней территории. Так что могли бы вести себя немного сдержаннее и не поносить нас. За коммунизм, которым мы их наградили, и вовсе поносить нечего - сколько поляков участвовали в нашей революции и даже в Гражданской войне на стороне большевиков - целые дивизии! Не говоря уже о том, что наградили тем, что было у самих и что считали самым лучшим на свете.

Мы сражались не за коммунизм, а за Отечество

- Сейчас принято говорить, что это была война двух тоталитарных режимов - фашизма и сталинизма. В этой схватке Сталину удалось победить.

- Даже в годы «холодной войны» на Западе никто не отождествлял Сталина и Гитлера, тем более коммунизм и фашизм. В западной политологии они считались антиподами. В середине 70-х изменилась стратегия Запада в отношении нашей страны, и стала целенаправленно изменяться трактовка Второй мировой войны. Начали говорить, что главное преступление Гитлера - не претензия на территории и народы и даже не расовая доктрина, а отсутствие американской демократии, а раз у нас тоже не было западной демократии, мы такие же отвратительные. Но что общего у коммунизма и нацизма? Коммунизм ставил целью облагодетельствовать весь мир, добиться всеобщего равенства. А гитлеровская расовая доктрина говорила о природной неравнородности людей и наций. И цель ее - весь мир положить к ногам одной нации и превратить ее в расу господ. Абсолютно противоположные идеи. И вдруг акценты меняются и оказывается, что война велась за американскую демократию, что воевали два одинаково омерзительных тоталитарных монстра. Подумайте, какое коварство.

Моя мама, партизанка, 21-летняя учительница, оказавшись на оккупированной территории в первые же месяцы войны, воевала за то Отечество, за которое воевал мой дед, ее отец, полный георгиевский кавалер, прапорщик русской армии, в Первую мировую войну. Поэтому неверно говорить, что мы сражались за коммунизм. Когда внешний враг топчет твою землю, хочет превратить тебя в раба, вести споры о том, плохое или хорошее государство, неуместно. Беда случилась не с государством как политическим институтом, а с Отечеством.

Если бы не было пакта

- Но вернемся к началу Второй мировой войны...

- Британия, Франция страшно боялись гитлеровской экспансии на запад. Они осознавали масштаб аппетитов Гитлера и хотели перенацелить их на восток. И это у них получалось вначале. Мюнхенский сговор 1938 года, подписанный Чемберленом и Даладье, Гитлером и Муссолини, раздел Чехословакии - это позор для Запада. Далее Гитлер уже стремительно развивал успех, и западные державы хотели умиротворить его только за счет востока. А буквально накануне подписания пакта Молотова - Риббентропа британцы вели секретные переговоры с Гитлером, и Геринг должен был прилететь в Лондон для подписания сепаратного договора с Германией. Дипломатическая борьба последнего предвоенного года строилась вокруг вопроса: на кого первого нападет Гитлер? А то, что война неизбежна и будет идти на оба фронта, было для всех очевидно. Все дышало войной. И мы, безуспешно пытаясь достичь с Западом всеобъемлющего договора против Гитлера, поняв, что нас водят за нос, в последний момент переиграли Запад в этой игре! Даже бывший американский госсекретарь Генри Киссинджер признает, что «мерой достижения Сталина можно считать изменение расписания войны и приоритетов Гитлера». Киссинджер даже считает, что «искусство, с которым это было сделано, вполне могло быть заимствовано из учебников по дипломатическому искусству XVIII века».

- Если бы не был подписан пакт Молотова - Риббентропа, как бы развивались события дальше?

- Гитлер напал бы на нас первых, а мы были совершенно не готовы к войне. К этому времени уже было известно - я цитирую доклад Рузвельта, - что, если будет война между Гитлером и СССР, Америка не будет вмешиваться, пока «не начнутся изменения структурного порядка». То есть пока кто-нибудь не начнет побеждать так, что его уже не остановишь. Британия, конечно, не позволила бы Гитлеру стать «господином Евразии». Но она дождалась бы, пока немцы оттеснили бы нас в тундру, била бы его с черноморских проливов, оттесняя и нас от Черного моря. США бы высадились на Дальнем Востоке, чтобы не пустить туда Японию, все это, конечно, прижало бы в итоге Гитлера. Но и нам бы уже никогда не вернуться на наши исторические рубежи. Всю европейскую часть, всю Украину и Белоруссию у нас оторвали бы. То есть случилось бы то, что случилось в 91-м году, только при полном разгроме государства. И это был бы конец нашей истории.

Что касается территорий, в которые после пакта Молотова - Риббентропа вошли наши войска, то давайте посмотрим, что такое Западная Украина, которую Варшава называет «Восточной Польшей».

Это территория Российской империи, оккупированная Польшей Юзефа Пилсудского во время Гражданской войны. Кроме кусочка Буковины, который до Первой мировой войны не был российским. Почему раздел Украины и Белоруссии Пилсудским не считается преступлением? А возвращение этих территорий в исторические границы российского государства, пусть и коммунистического режима, клеймится как преступление? Кстати, во время заключения пакта и после занятия нашими войсками Западной Украины и Белоруссии, отторгнутой Варшавой в ходе Гражданской войны, никто на Западе не считал его чем-то совершенно необычным.

- Британия первая объявила Гитлеру войну. Почему мы с ней с самого начала не объединились в борьбе с фашизмом?

- Британия - это главная стратегическая сила, которая в то время была архитектором политики, проектов, дипломатических интриг. Гитлер захватил Данию, Бельгию - стратегические подступы к Британии, - она и стала воевать.

Что представляла собой Европа после Первой мировой войны? Наспех скроенная по английским лекалам территория с огромным количеством государств, которых прежде не существовало на карте мира. Послевоенную Версальскую конференцию в 1919 году готовили англосаксы - британский премьер Ллойд Джордж и американский президент Вудро Вильсон, точнее, его загадочный помощник полковник Хаус.

Англия хотела повернуть Гитлера на восток, чтобы обезопасить себя на западе. Не говоря о ее извечном желании лишить нас Балтийского побережья. Если проследить британское отношение к обретениям Петра Великого, то сейчас они должны ликовать: наконец-то Прибалтика вошла в орбиту Запада. И это главное негативное и очень серьезное для нас изменение в Европе. Им бы еще Калининградскую область отнять - это их мечта. То, что в НАТО вошли Польша и Румыния, честно говоря, никакого значения не имеет. А вот Прибалтика - стратегический регион. Когда Петр Первый вышел к Балтике, Россия стала великой державой. После этого без нас уже ни одна пушка в Европе не стреляла. И мечта Британии с петровских времен была одна - отбросить нас с этих позиций. Поэтому Запад так ликовал, когда распался Советский Союз. Наконец-то рухнула ненавистная Российская империя. Ведь цена, заплаченная Горбачевым за тоталитаризм, - 300-летняя российская история.

Тайна трофейных архивов

- Мирный договор России и Японии до сих пор не подписан. Насколько он необходим России сегодня?

- Отсутствие мирного договора с Японией - это предлог для муссирования территориальных претензий к нашей стране. Истории известны случаи, когда возвращение к нормальным отношениям обходилось без мирного договора. Так, никогда не было и уже никогда не будет мирного договора с Германией! Акт о полной и безоговорочной капитуляции лишил Германию суверенитета. Состояние войны с ней было прекращено односторонними актами воюющих держав - решением конгресса США, решением Верховного Совета СССР и так далее. А мирный договор с Германией так и не удался из-за «холодной войны». Но разве отсутствие мирного договора с Германией мешает нашим замечательным отношениям и сотрудничеству?

Что касается Японии, она сама в Сан-Францисском договоре 1951 года подписала следующую статью: «Япония отказывается от всех прав, правооснований и претензий на Курильские острова...»

Далее: принцип полной и безоговорочной капитуляции прекратил существование прежнего государства. А новая Япония - это новый субъект международных отношений.

- Вскоре после окончания Второй мировой войны страны-победительницы решили закрыть доступ к трофейным архивам нацистской Германии на 60 лет. Недавно этот запрет был продлен еще на несколько десятилетий. Чего опасаются страны-победительницы?

- Трофейные архивы могут пролить свет на взаимоотношения гитлеровской Германии и других стран. Вполне возможно, что найдутся материалы, которые лишат оснований многие из принятых клише и ярлыков. Ну вот, к примеру, там могут быть материалы по секретным переговорам между Гитлером, США и Британией. Да все что угодно! А вдруг они покажут, что у всех рыльце в пушку. Не случайно есть единодушие среди соперников - США и нашей страной, - что надо повременить.

Но бороться с фальсификацией истории надо не запретами, а документами. Одна из целей Комиссии по противодействию фальсификации - стимулировать исследования, рассекречивание и публикацию документов, которые уже не позволят тиражировать «жареные» факты и мифы. Вот наш Фонд исторической перспективы готовит к сентябрю сборник статей и документов по Второй мировой войне. Политика западных стран как на ладони! Будут опубликованы документы из архива Министерства иностранных дел и кое-что из архива внешней разведки.

Вернет ли Российская империя свои прежние границы?

- С точки зрения исторической науки можно представить, что Россия вернется в границы Российской империи?

- Очень трудно гадать на картах... Московское царство расположено в зоне рискованного земледелия. Это не плодородные земли, а суглинок, где бездорожье четыре месяца в году, где снег лежит по полгода, где в непроходимых лесах и болотах выли волки. В этих лесах и болотах даже татары не смогли задержаться. Они покорили степную часть русских земель прежде всего ту, что сейчас Украина, а на Московию лишь совершали набеги.

- Из-за неудобного геополитического расположения нам пришлось расширяться. Аж на 22 тысячи квадратных километров расширились - от Буга до Тихого океана.

- Да, но это единственная нация, которая расширяла свои границы на север и на восток в основном на пустые земли, хотя были и завоевания. Мы единственные построили промышленность и большие города в тех широтах, где никто, кроме нас, этого не делал. Русский народ смиренно пахал землю там, где глубина промерзания 2 метра. У нас была вера в собственные силы и свое будущее. Народ был полон исторической энергии. Он плодился и размножался, не задумываясь о том, есть ли горячая вода в клозете. Чтобы историческая энергия в нас опять возродилась, мы должны стать не просто народонаселением, а нацией. С общими историческими переживаниями, с общими представлениями о добре и зле. Современное отношение к жизни как источнику наслаждения не дает такого импульса.

После распада СССР многие республики, ушедшие с территорий, которых у них никогда бы не было, если бы эти этносы самостоятельно странствовали по истории, тем не менее, воображали, что станут богаче. Россия все равно богаче всех, и динамика исторических процессов здесь большая. На той же Украине несравнимо ниже потенциал, хотя это богатая страна, обладающая военно-промышленным комплексом. Но мировой кризис может ее совсем раздавить. А у России все равно останется потенциал.

- По подсчетам западных социологов, к середине этого столетия российская нация уменьшится на четверть.

- Это страшные цифры. Главные причины падения рождаемости - психологические и социальные. Многодетность перестала быть ценностью даже в нормальных семьях. Я так жалею, что у меня только один сын. Нам жизненно необходимо повысить рождаемость, иначе мы не удержим нашу страну даже в нынешних ее границах.

Поляки мечтали дойти до Москвы

- Наталия Алексеевна, почему мы так мало вспоминаем о гибели сотен тысяч красноармейцев в польском плену в 20-е годы?

- Это совершенно несправедливо, когда они нам все время тычут Катынью, по поводу которой, кстати, принес извинения Ельцин. Не говоря о том, что вопрос с Катынью до конца не исследован. Бесспорно, там были преступления НКВД, но и нацистские преступления тоже оставили свой след. А вот то, что в 20-м году на территории, оккупированной Пилсудским, оказались в плену около 100 тысяч красноармейцев, почему-то Польше не вменяют. А эти пленные были просто уморены голодом - их специально не кормили, смотрели, как они умирают.

-

- По сути это был прообраз фашистского концлагеря?

- Да, да. Поляки об этом не хотят вспоминать, а от нас постоянно требуют извинений. Да извинитесь за вторжение в Москву в 1612 году, за сожжение митрополита Гермогена, за участие и подстрекательство в смуте. А что вы творили на украинских и белорусских землях после Первой мировой войны? Там, кстати, отличились и предки нынешних радикал-националистов Украины. В годы Великой Отечественной войны эсэсовцы поражались зверствам униатов - тех самых бандеровцев, что сейчас прославляет Ющенко. Может быть, гитлеровцы и хотели, чтобы с лица Земли исчезли все евреи и коммунисты, но на оккупированных территориях всегда предпочитали это делать чужими руками. А униаты просто наслаждались, совершая зверства, вырезая звезды на спинах и груди несчастных евреев и красноармейцев, вешая, сжигая людей.

Но я вообще-то полагаю, что идея бросать друг другу обвинения в исторических событиях и требовать коленопреклоненных извинений в корне неверна. Надо в будущее смотреть и прощать друг другу, мы же христиане!

Комсомольская правда,

26.08.2009.

Для чего Западу нужно было обличать пакт Молотова-Риббентропа?

Сегодня очевидно, что все последовательные, хотя внешне малосвязанные программные установки западной политики в отношении процессов на территории СССР служили размыванию препятствий для вступления в НАТО частей исторической России. Важнейшим из них стало признание Прибалтийских государств не в качестве отделяющихся частей Советского Союза, а как восстановленных довоенных государств. Принятие этой концепции российским правительством было весьма важной задачей для Запада, и вряд ли случайно вопросом занимался гроссмейстер перестройки - А.Н. Яковлев.

Эта концепция нарушала согласованную позицию в Заключительном Акте ОБСЕ, принятом в 1975 году в Хельсинки, ибо одним из важнейших решений этого форума было подтверждение легитимности и территориальной целостности всех послевоенных европейских государств. Подписав Заключительный Акт в Хельсинки, Европа признала легитимность, территориальную целостность всех послевоенных государств в границах Ялты и Потсдама, то есть тот факт, что Прибалтийские республики - части Советского Союза. США, единственные из всех государств, подписавших этот важнейший послевоенный документ, сделали оговорку, что Вашингтон по-прежнему не признает «восстановление» Прибалтики как территории СССР.

Кому и для чего нужна была Комиссия А.Н. Яковлева?

Американская, а затем и общая западная стратегическая концепция в 1991 году состояла в восстановлении довоенных Прибалтийских государств. Юридически это обосновывалось тем, что решения Верховных Советов Литвы, Латвии и Эстонии 1940 года о вхождении в СССР не имеют юридической силы, поскольку эти Советы якобы были избраны в условиях «советской оккупации» и недемократическим путем.

Следовательно, демографическая ситуация в прибалтийских республиках - это результат оккупационного режима, и можно лишить 40 процентов русских гражданских и политических прав.

Итак, историческая программная установка Запада в ХХ веке - увековечить результаты революции и Брестского мира, не признавать восстановление утерянных территорий, объявляя его «агрессией» того же большевизма. Именно следуя данной «программе», боролась за интересы Запада так называемая Комиссия А.Н. Яковлева.

Вспомним, что этот член Политбюро пытался инициировать в 1972 году настоящий идеологический погром «русского национализма» и «великодержавного шовинизма». В своей статье в «Правде» под названием «Против антиисторизма» будущий прораб перестройки обрушивался на элементы русской преемственности в советской государственной идеологии и на державно-национальную линию в руководстве КПСС. Именно носители таких взглядов внутри КПСС, именно такой тип идеолога всегда были тщательно опекаемы Западом.

Перед тем как возглавить перестройку и стать пламенным пропагандистом американской политики и западных ценностей, А.Н. Яковлев успел опубликовать еще один шедевр - книгу, где в духе позднехрущевской крикливой пропаганды обличал «звериный оскал» империализма США. И именно ему, гроссмейстеру прозападной версии перестройки, поручили почему-то возглавить комиссию по рассмотрению советско-германского договора 1939 года.

Это вряд ли случайность. Уж слишком важной для Запада была та концепция, которую надо было положить в основу рассмотрения Договора. Ведь от нее зависели будущие правовые и геополитические возможности втягивания Прибалтики в военно-стратегические конфигурации НАТО и даже параметры военно-стратегического пространства. Комиссия не подвела Запад, сразу провозгласив главной концептуальной основой своей работы тезис о том, что Договор будет рассматриваться ею исключительно per se - сам по себе, вне всякой связи с событиями до или после.

Все аргументы и приводимые исторические факты, вводящие в обсуждение иные параметры, отметались. Так же жестко пресекались, как будто по с кем-то достигнутой договоренности, любые попытки проследить историю и юридические основы происхождения независимости и территории Прибалтийских республик как результата Гражданской войны, интервенции Антанты.

Комиссия рассматривала независимость Прибалтийских государств как абсолютную данность. Международная обстановка, внешнеполитические усилия СССР по заключению договора о коллективной безопасности с западноевропейскими державами - все это отбрасывалось, как не относящееся к делу.

Совершенно очевидно, что тезис о «недемократичном» избрании Верховных Советов республик Прибалтики 1940 года принадлежит к таким, которые невозможно ни доказать, ни опровергнуть, хотя ни один юрист не сумел бы найти черты «оккупационного» режима в этих республиках. Но благодатным фоном для «легитимистских» изысканий при этом служило развенчание Пакта Молотова - Риббентропа, в котором «два тоталитарных хищника» поделили законные и полноправные независимые государства.

Применяя тот же стандарт, который предложили прибалтийские политики для событий 1940 года, можно с гораздо большей определенностью сделать вывод, что в 1920 году при подписании договоров Советской России с Латвией, Литвой и Эстонией никакого законного, легитимного отделения Прибалтики от Российской империи не было. Ульманис, диктатор фашистского типа, вообще никем не избиравшийся, пришел к власти на немецких штыках в условиях германской оккупации этой части Российской империи. То же относится к Литве и Эстонии.

Если вся концепция построена на признании советско-германского договора недействительным с самого начала, то должно быть новое территориальное размежевание, ибо сегодняшнюю территорию Литва получила только в результате Пакта Молотова - Риббентропа, гарантировавшего невмешательство Германии, если СССР предпримет восстановление утраченных в ходе революции и Гражданской войны территорий. К тому же именно в том «позорном» секретном протоколе говорилось, что «интересы Литвы в Виленской области признаются обеими сторонами». Факты из архивов свидетельствуют не о стыде за этот Договор, а о том, что, получив Вильно в последовавшем Договоре Литвы с СССР от 10 октября 1939 года вскоре после этого протокола, Литва ликовала, люди вышли на улицы с национальными флагами и обнимались! Если Пакт Молотова - Риббентропа «преступен», то территория Литвы должна быть пересмотрена.

Однако гроссмейстер Яковлев бдительно следил, чтобы этого не произошло! Комиссия даже запретила ввести в рассмотрение Договора с Германией тот факт, что ему предшествовали безуспешные и настойчивые попытки СССР заключить договор с западноевропейскими странами, гарантировавший бы западные границы восточноевропейских государств, включая Прибалтийские. Запад готов был гарантировать границы Польши, но не Прибалтийских государств, открывая Гитлеру дорогу, который мог напасть на СССР только через Прибалтику!

С кем больше сотрудничала Антанта -с белыми или красными?

В свете такого понимания совершенно иначе выглядит тема так называемой интервенции Антанты в Россию, смысл которой заключался совсем не в сокрушении большевизма и коммунистической идеологии и точно так же совсем не в помощи Белому движению в восстановлении прежней единой России. Советская историография акцентировала внимание на классовых и идеологических побуждениях западных держав. Но эти побуждения были всегда геополитическими и военно-стратегическими, что и объясняет попеременное сотрудничество или партнерство то с Красной Армией против Белой, то наоборот, закончившееся в целом предательством Антантой именно Белой Армии.

Следует обратить особое внимание на то, что именно сама Антанта приняла решение об оставлении германских войск в Прибалтике после капитуляции Германии. Франция, спасенная лишь Россией и ее жертвами на Восточном фронте, включила в текст Компьенского перемирия 1918 года пункт о сохранении войск кайзеровской Германии в Прибалтике при их одновременном выводе со всех других оккупированных территорий.

Белоэмигрантские архивы убеждают в том, что ни одно из обещаний помощи со стороны Антанты, данное представителям различных антибольшевистских образований, так и не было выполнено. В Прибалтике англичане появились еще в декабре 1918 года, сразу после ухода оттуда немцев, однако уже не для того, чтобы восстановить ставший ненужным Восточный фронт, а для формирования подконтрольного именно им санитарного кордона от Балтики до Черного моря, для чего нужны были независимые прибалтийские правительства.

В августе 1919 года английский эмиссар по заранее составленному списку назначил северо-западное правительство при генерале Юдениче и потребовал от всех членов подписать лист, в котором значилось «признание эстонской независимости», иначе Антанта прекратила бы помощь. Но помощи не последовало даже в дни наступления Юденича, а независимое эстонское правительство в ответ на просьбу о поддержке ответило, что «было бы непростительной глупостью со стороны эстонского народа, если бы он сделал это».

Антанта так и не признала ни одно из белоэмигрантских правительств России. Однако, как пишет с горечью А.И. Деникин в книге «Мировые события и русский вопрос», одновременно западники «охотно и торопливо признавали все новые государства, возникшие на окраинах России». Это подтверждают не только белоэмигрантские книги, но и рукописные записки сотрудника русского внешнеполитического ведомства Г. Михайловского, служившего потом при Временном правительстве, Деникине и Врангеле.

«Осложнения с англичанами, - по свидетельству автора, - происходили на почве несомненной двуличности их политики. Если одной рукой они поддерживали на юге России Деникина, а в Сибири - Колчака, то другой - явных врагов Деникина и вообще России... на берегах Балтийского моря. Наши прибалтийские окраины находили у Великобритании могущественную поддержку в своих сепаратистских стремлениях.».

У последнего российского министра иностранных дел Сазонова, когда он оказался в Париже, были сведения, доставленные через прежнее русское посольство в Лондоне, касательно «грандиозного плана Англии, имевшего целью расчленение России. Балтийские государства должны были окончательно отрезать Россию от Балтийского моря, Кавказ должен быть буфером, совершенно самостоятельным от России, между нею, с одной стороны, и Турцией и Персией - с другой; таким же самостоятельным должен был стать и Туркестан, чтобы раз и навсегда преградить путь в Индию».

В архиве внешней политики СССР имеется письмо Народного комиссара иностранных дел Г.В. Чичерина: «При нынешнем общем положении, при борьбе Советской Республики с капиталистическим окружением, верховным принципом является самосохранение Советской Республики как цитадели революции. Ради этого верховного принципа приходится идти на договоры с буржуазными государствами.

Восстановленная независимость Прибалтики и юриспруденция

Самопровозглашенное правительство Эстонии приняло самое существенное участие в окружении и разоружении армии генерала Юденича. По требованию Троцкого, бывшие с ним в самом сердечном согласии «буржуазно-помещичьи» эстонские власти интернировали и посадили белые соединения за колючую проволоку, где тысячи людей погибли. За это эстонцы получили от большевиков около 1000 кв. км русских земель по договору от 2 февраля 1920 года.

Литва вообще должна быть особенно признательна именно большевикам и СССР за ту территорию, с которой она сейчас вышла из Советского Союза. Литовское государство возникло вопреки намерениям Англии и Франции, и они не спешили признавать его, рассчитывая создать вблизи границ Советской России «крепкую антисоветскую Польшу», в которую на федеративной основе вошла бы и Литва. Но в Литве было двоевластие. Октябрьская революция, ноябрьская революция в Германии, германское поражение к концу войны были фоном, на котором в Вильно было провозглашено другое правительство - советская власть, которая объявила цель идти вместе с Советской Россией и даже потом приняла решение об объединении в одну республику с Белоруссией.

Но когда литовское двоевластие кончилось, виленская советская власть пала под ударами Пилсудского и осталось лишь правительство в Ковно, Антанта однозначно встала на сторону Польши в споре из-за Виленского края. Только Советская Россия последовательно в Договоре с Литвой и во всех внешнеполитических документах повторяла, что считает Виленский край литовской территорией, незаконно отторгнутой Польшей.

По современным «демократическим» критериям, именно Виленский Совет имел кое-какое легитимное происхождение. Ведь он возник 8 декабря 1918 года хотя и в присутствии германских войск, но после капитуляции Германии, когда эти войска уже не были оккупационной властью и ожидали вывода. А так называемая Литовская Тариба в Ковно, провозгласившая «восстановление» независимости и «вечных прочных союзнических связей» с Германией, была поставлена в декабре 1917 года именно кайзеровскими оккупационными властями и не имела никакой легитимности. Однако именно с этой структуры сегодня Литва отсчитывает свою независимость.

Приводимые факты из территориального передела времен революции и Гражданской войны демонстрируют юридическую несостоятельность концепции восстановления довоенных государств, да еще при совсем странном уходе Литвы с территорией, полученной после Договора 10 октября 1939 года и окончательно закрепленной в качестве литовской лишь в составе СССР. Межвоенный статус Прибалтийских государств юридически ущербен, а события 1940 года, как бы неприятна либералам не была их форма (ввод советских войск), есть правовосстановительный акт, ибо никакого законного отделения от Российской империи не было, а была временная утрата территории в результате Гражданской войны и революции.

Приняв западную концепцию, российское правительство само лишило себя всяких инструментов для отстаивания своих позиций и прав русского населения. Ибо оно признало, что данные республики в течение 50 лет были оккупированы и, следовательно, находящиеся там войска - оккупационные, и подлежат безоговорочному выводу, а демографическая ситуация - итог «оккупационного режима», что оправдывает якобы прибалтийские правительства в их политике лишения «колонизаторов» политических и гражданских прав. Именно такая концепция позволяет латышским фашиствующим антирусским шовинистам экстраполировать сегодняшнее законодательство Латвии на события и действия, совершенные в прошлом в другом государстве. Партизан Кононов и сегодняшний подсудимый Савенко подвергаются суду по законам сегодняшнего государства за действия, которые не квалифицировались как преступления в том государстве, в каком эти действия совершались.

Очевидный провал «демократической» внешней политики времен Козырева в этом важнейшем регионе угрожает некомпенсированной потерей выхода к морю на Балтике и превращению этого региона в зону стратегических интересов США и НАТО.

И никакие спорадические резкие заявления российского руководства не способны радикально изменить ситуацию, ибо сама концепция «отделения» Прибалтийских республик лишает всех основ для отстаивания законных исторических преемственных интересов России.

Немного истории, которая полезна для будущего

СССР и сегодняшняя Российская Федерация, правопреемники исторической Российской империи, обладают неоспоримыми правами на эти территории, вытекающие из международно-правовых условий их вхождения в состав России.

Северная война между Россией Петра Великого и Королевством Швеция закончилась поражением Карла XII и подписанием Ништатского договора 1721 года. В тот момент латыши и эстонцы не были субъектами истории, а находились в подданстве «Короны Свейской». Они, тогда никому не известные этносы, не только никогда не имели собственной государственности, но не имели еще литературного языка, собственной национальной элиты, ибо все бароны были немецкого происхождения и образование велось на немецком - наследие крестоносцев. (Только при Александре II появились учебные заведения с обучением на латышском языке. Замену географических указателей на русские нынешние обличители «тюрьмы народов» называют русификацией, не зная, что прежние указатели были на немецком языке.).

Ништатский мирный договор 1721 года входит в корпус международно-правовых актов, на которых основана легитимность территорий всех государств мира. Нынешние границы Соединенных Штатов, Швеции, Франции или Испании также зиждутся, среди прочего, и на весьма древних международно-правовых актах и никем сегодня не оспариваются. По этому договору Россия навечно получала эти территории не просто как победитель в Северной войне, но в результате их покупки. «Его Царское Величество обязалось выплатить Шведскому Королевству в течение пяти лет «двух миллионов ефимков исправно без вычета и конечно от е.к.в. (Его Королевского Величества, - прим. Автора) с надлежащими полномочными и расписками снабденным уполномоченным...» - немалую по тогдашним меркам сумму серебром через амстердамские банки, что уже тогда осуществляли мировой финансовый «мониторинг».

Совершенно очевидно, что позиции России в отношении Прибалтики не могут существенно измениться без смены концепции. Если бы с самого начала было в основу положено и донесено до всех четкое понимание, что Россия будет иметь дело не с довоенными государствами, а с частями Советского Союза, то есть с бывшими Латвийской, Эстонской и Литовской Советскими Социалистическими Республиками, пожелавшими стать независимыми государствами, то многое было бы сегодня по-другому, прежде всего в военно-стратегической области, а также в сфере прав человека для русских. Запад, особенно США, конечно, не пожелает преодолеть двойной стандарт, беззастенчиво применяемый к проблемам бывшего СССР. Но без такого концептуального пересмотра стратегии вряд ли можно ожидать возможностей эффективно защитить российские интересы и интересы русских в Балтийских государствах.

Полезно было бы начать трудную и не сулящую скорых результатов, но необходимую работу, чтобы донести до Европы изменение концепции. Если Европа не хочет стать заложником англосаксонских атлантических глобалистских авантюр, она должна осознать, что для серьезного и конструктивного взаимодействия с Россией, для стабильности и предсказуемости самих европейских процессов необходимо признание исторически преемственных геополитических интересов России в традиционном ареале ее влияния.

Русская народная линия,

25.08.2009

ЛЕВАЯ, ПРАВАЯ ГДЕ СТОРОНА?

О нашем либерализме, правом и левом

Когда Россия выходила из-за железного занавеса, весь мир ждал, что же скажет страна Достоевского в ответ на вызовы XXI столетия. Устами идейных гуру перестройки она прорыдала: «Рынок, PEPSI». Успех незамысловатого исторического проекта можно легко объяснить: цель -привычно материалистична, тезис либералов о переходе от тоталитаризма к демократии - копия постулата научного коммунизма: «главное содержание нашей эпохи -переход от капитализма к социализму». Через десять лет нация пытается нащупать духовно-историческое задание за пределами хлеба насущного, а те же гуру настаивают, что только либерализм, несмотря на ошибки, может дать ответ на вопросы «что делать?» и «кто виноват?».

Давно пора без гнева и пристрастия развенчать несколько мифов.

Во-первых, постсоветское западничество не является подлинным либерализмом. Тем более не является оно правым. Философия правых и либералов - это воинствующее левое либертарианство. Калька с марксизма. Оно исповедует ту же истматовскую доктрину линейного прогресса: мир движется к единому цивилизационному образцу, есть страны, которые в этом п реуспели, а другие надо подтолкнуть.

На ранней стадии, как и любое оппозиционное учение, классический либерализм развенчивал грехи и несовершенства абсолютизма и сословного общества. В ходе этого противоборства родилось так называемое первое поколение гражданских прав и свобод - свобода слова, совести, собраний, равенство перед законом. И это имеет бесспорную и непреходящую ценность.

Однако либерализм - мировоззрение, производное от идеи Просвещения об автономности человека от Бога, которая неизбежно приводит к утверждению автономности человека от всех высших ценностей - сначала религиозных, затем вытекающих из них нравственных, далее - национальных, наконец - семейных. В течение последнего десятилетия в России именно против них направлялась проповедь совершенно ложной интерпретации гражданского общества. Само же это понятие означает неполитическую сферу реализации личных интересов граждан и есть важный фактор гармонического взаимодействия в обществе «Я» и «Мы», которое было извращено при коммунизме.

В идеологии постсоветских либертариев центральным стал тезис: демократическое гражданское общество - это не нация, то есть преемственно живущий организм с общими ценностями и историческими переживаниями, а сумма индивидов, объединенных отметкой в паспорте. Мерилом цивилизованности стало кредо: «ubi bene - ibi patria» («где хорошо, там и отечество»), а образцом демократа - «гражданин мира», который в Совете Европы демонстрирует «как сладостно Отчизну ненавидеть» и желает поражения собственному правительству в войне. Ленин именно это и провозглашал в 1914 году. Но вот почему-то Антон Деникин не отождествлял даже ненавистное ему большевистское государство с отечеством и, отказавшись благословить генерала Андрея Власова, воскликнул: «Дали бы должность генерала Красной Армии, я бы немцам показал!»

Марксизм и либертарианство - родственники, версии безрелигиозного, безнационального глобального сверхобщества, соперничавшие в XX веке за лидерство в глобальном управлении униформным миром. По сравнению с либертарианцами, великие либералы прошлого -консерваторы, готовые взойти на эшафот за идеи. Для них, выросших в христианском, а не в коммунистическом мире, был чужд тезис о том, что физическая жизнь - высшая ценность. Вера, отечество, честь, долг, любовь для человека всегда были выше жизни. Ведь человек без когтей и клыков встал над природой вовсе не потому, что взял палку, как учил Фридрих Энгельс, а потому, что был способен к самопожертвованию за идеалы.

Мифом российского либертарианства является и их монополия на учительство свободе. Но гражданские и политические свободы - есть производное от свободы внутренней, создающей у личности постоянный спрос на реализацию этой внутренней свободы во взаимоотношениях с другими личностями и обществом в целом. Свобода - глубоко христианская категория, дар Святого Духа вместе с умением различать добро и зло, грех и добродетель. В этом триединстве и развивалась человеческая культура, порожденная грандиозным испытанием свободной воли человека соблазнами зла и долгом перед Богом и людьми в отношении добра. Иначе бессмысленны монологи и злодеев, и праведников и слова: «Двум смертям не бывать, а одной не миновать».

Кто оспорит важность гражданской свободы? Однако чтобы вносить потребность свободы в общественную жизнь, нужно ею предварительно обладать. Рождается же она в области духовно-религиозной, независимой от материального. А проповедники либеральной свободы с большевистской ненавистью обрушиваются на религиозное сознание, особенно на христианство, которое составляет незаменимый источник развития духовных сил личности и ее способности к самообузданию, без чего невозможна истинная гражданственность.

Нынешнее отечественное либертарианство отрицает национальные чувства как реликт архаичного общества. Однако именно классический либерализм родил идею суверенитета нации, которая создала современные национальные государства. Вряд ли можно найти что-либо общее у хрестоматийного либерала и пламенного патриота Италии Джузеппе Гарибальди и «либерала», сочувствующего в чеченской войне террористам и сепаратистам.

Еще один миф, будто истинная демократия может быть только либеральной, что абсурдно в отношении термина Аристотеля и Полибия, описанного двадцать два столетия назад. Российская «политология» даже не различает эти понятия. Демократия - это форма организации общества через всеобщее представительство. Она не требует единства мировоззрения и может осуществляться с участием разных идеологий. Только поэтому демократия и стала оптимальным механизмом в плюралистическом обществе без единого идеала. Либерализм - это философия, мировоззрение. На ранней стадии он восставал против сословных и внеэкономических основ общественной иерархии и выступал под флагом плюрализма и демократии. Только тогда средний класс и был опорой либералов.

При вырождении либерализма в либертарианство он становится нетерпимым к иным мировоззрениям, к любой традиции. Опять калька с истмата. Вспомним: культура должна была быть лишь по форме национальной, по содержанию - социалистической!

Средний класс перестает поддерживать либертариев. Сетования «политологов» на «российскую загадку», на то, что средний класс не голосует за правых, отражают лишь удручающую неосведомленность «экспертов» в политических учениях. Средний класс консервативен. В отличие от либертарных интеллигенции и богемы, он национален, причем на Западе - более агрессивно, чем где бы то ни было. Как только Французская революция сломала сословные перегородки, третье сословие провозгласило себя нацией: «Le Tiers Etat - c'est la Nation» - и стало опорой наполеоновских амбиций. В XX веке средний класс поддержал идею превосходства исторической нации над «неисторичными народами».

В России же вообще никогда не было бюргера европейского типа. Средний класс в России - это «Лето Господне» Ивана Шмелева. Недаром Ленин, которому не откажешь в политическом чутье, отрезал: «Русская буржуазия реакционна». Она и сегодня не будет голосовать за тех, кто говорит, что патриотом может быть только негодяй, что ее родина, Россия - неудачница мировой истории, что транссексуалы и содомиты - проявление свободы.

Еще один миф - о том, что либерализм, тем более в его стадии вырождения, относится к явлению правому. Даже классический либерализм всегда квалифицировался как мировоззрение левого толка. Уже в XIX веке левее либералов считались только «марксиды» (Герцен). Либерализм и марксизм - двоюродные братья, две ветви одной философии прогресса. У марксистов субъект истории не нация, а класс; у либералов - не нация, а индивид. От обеих доктрин христианское мировоззрение отстоит далеко.

Похоже, ни так называемые правые, ни их «политологи» не знают, что термины «левый» и «правый», означающие во всех языках христианского мира «лукавый», «нечестный» и, наоборот, «праведный», «должный», «справедливый» происходят из описания Страшного Суда в Евангелии (Мф. 25), когда Господь «поставит овец по правую Свою сторону, а козлов - по левую». Но за что же наградит праведников Судия? За то, что «алкал Я, и вы дали Мне есть, был странником, и вы приняли Меня... Вы сделали это одному из ближних своих, а значит, сделали Мне». Левыми же названы те, кто ничего не сделал ближнему, значит, не сделал Господу. Так что учение о социальной роли власти неоспоримо вытекает из правого духа - христианского. Христианское братство есть нравственный солидаризм. Он не имеет ничего общего ни с либертарианскими демонами индивидуализма, ни с бесами принудительного коллективизма и зудом «творить» нового человека и новое общество.

Только курьез постсоветской политической семантики сделал правыми левых либералов - атеистов и рационалистов, даже воинствующее либертарианство, воплощенное в гротескных сентенциях Валерии Новодворской. В правые попали «граждане мира» Андрей Сахаров, Елена Боннэр, Сергей Ковалев, из культуры - талантливые последователи большевистской эстетики Пролеткульта: Евгений Евтушенко, Андрей Вознесенский, Василий Аксенов с их жаргоном советского андеграунда. Но эти явления общественного и культурного сознания и формы эстетики относятся к философской левизне и к левацкой субкультуре.

Правое мировоззрение - это охранительный консерватизм во всем: от государства до личной жизни, это философский антиэгалитаризм, происходящий из суждения религиозного канона о противоположности, а не относительности добра и зла, порока и добродетели и иерархичности всех ценностей. На уровне политического сознания - это вера, отечество, нация, держава, примат духовного над материальным, национальных интересов над универсалистскими проектами. В культуре - это разграничение красоты и уродства, нормы и извращения. На уровне бытового сознания - это церковь, семья, целомудрие. Кто забросал камнями Рокко Бутильоне, осмелившегося признать, что считает содомитов грешниками? Не правые, а левые всех мастей, от либералов до коммунистов.

Сахаровская школа «нового мышления» вобрала все космополитические постулаты марксизма, прежде всего - движение мира к одномерному образцу под эгидой наднациональных институтов. Вместо коммунизма подставлен идеал современной западной цивилизации, вместо идеологических институтов вроде III Интернационала - либеральный и не менее тоталитарный IV Интернационал - Совет Европы, раздающий аттестаты зрелости на цивилизованность. На таком пути ценность исторического наследия перестает играть роль по сравнению с технократической целесообразностью свободного движения капиталов и «людских ресурсов». Для гигантского киборга нет разницы между микрочипом и Платоном, Шекспиром, Гете и Достоевским. Но комический лорд Джадд и не отрицает в беседах близость к троцкизму, и он член группы социалистов в СЕ, а автор этой статьи является там, похоже, единственным, все еще знающим баллады Шиллера наизусть... Грустно.

Так что кумир постсоветских либертарианцев - сегодняшний Запад - не вдохновил бы русских либералов прошлого. При впечатляющем расширении Евросоюз - это уже не исторический проект. В проекте Европейской Конституции в разделе «ценности» вообще не перечислены оные, а лишь функциональные условия для их исповедания. Именно ими и являются «священные коровы» либерализма XXI века - тезисы о «правах человека», «свободе» и «демократии», которые без указания, для чего они даны, становятся не чем иным, как провозглашением права не иметь никакого нравственного целеполагания жизни и истории. Еще выдающийся немецкий консервативный философ права 20-х годов Карл Шмитт подметил, что демократия, которой могут пользоваться самые противоположные движения, «не имеет никакого ценностного содержания и есть только форма организации».

Так для чего же Европе Петра нужна Свобода? Для того чтобы «гнать перед собой врагов, грабить их имущество, любоваться слезами близких им людей, целуя их жен и дочерей», как определил высшее благо на земле Чингисхан в своем завещании? Или для «возвращения на свою звездную родину» (Платон)? Для того чтобы искать Спасения и «алкать и жаждать правды» (Нагорная проповедь)? Или для того, чтобы признать красоту и уродство, грех и добродетель, добро и зло равноценными проявлениями суверенной личности? Не тем волновалась Европа в периоды, когда она возрастала и являла миру великую культуру и великие державы.

Мир и Европа в сознании нового всемирного fraternite левых социал-демократов и левых либералов - не более чем гигантское хозяйственное предприятие для удовлетворения плоти одномерных индивидов, все более похожих на «Е» из антиутопии Олдоса Хаксли. Им уже не нужны никакие цели и ценности за пределами земного бытия в Европейской конституции. Этот скучнейший образчик творчества либерального «Госплана» своим сугубым материализмом подтверждает давний сарказм Шмита о единстве Марксового и либерального экономического демонизма: «Картины мира современного промышленного предпринимателя и пролетария похожи одна на другую, как братья-близнецы... У предпринимателя тот же идеал, что у Ленина - «электрификация» всей земли. Спор между ними ведется только о методе».

Вместе со своим маяком меняются и российские западники. То, что постсоветские либералы определяют правизну и левизну исключительно по критерию отношения к «собственности на средства производства», показывает марксистские корни их менталитета. Они и есть отличники исторического материализма. Так что из-под пальто от Versace у электрификаторов и трубадуров либеральных империй проглядывает сюртук Карла Маркса.

Трудно удивляться тому, что духовный маргинализм либертарианства отвергнут в России даже новыми элитами, которых не заподозрить в желании реставрировать «советчину». Его долгожительство на политической сцене объяснимо: любые протестные настроения ассоциировались с реставрационными идеями. Угроза реставрации испарилась - и альтернативы восприняты.

Нация устала презирать собственную историю, но либертарии верны штампам Маркса, Энгельса и Ленина о России - «тюрьме народов», соединив в себе худшие черты западничества прошлого: страсть подражания Западу - от нуворишей XVIII века, истерическое отвращение ко всему православно-русскому - от раннего большевизма и, наконец, уже не наивное, а воинствующее философское невежество во всем, что находится за рамками истмата эпохи застоя. Постсоветское западничество в отличие от великого духовного поиска XIX века перестало быть стороной русского сознания и превратилось в его тотальное отрицание. При этом «скотский материализм» («съел, и порядок») стал свойствен не только обывателю, но и российскому переделкинскому «интеллигенту». И тот сегодня удручает убогостью запросов и духом смердяковщины: «Я всю Россию ненавижу-с».

Впрочем, не только тотальный нигилизм в отношении русской истории и православной культуры характерен для нынешнего либертарного западничества. Оно удивительно и забавно невежественно в отношении собственного кумира - Запада и основ его великой романо-германской культуры, рожденной вовсе не «правами человека», а великими табу, кровавым потом Франциска Ассизского и слезами блаженного Августина.

Для постсоветского либерального сознания, оторванного всем образованием и идеологией не только от преемственной русской православной культуры, но и от подлинной западноевропейской культуры, стократно верно определение Сергея Булгакова «несложненькой» философии истории среднего русского образованца: «Вначале было варварство, а затем воссияла цивилизация, то есть просветительство, материализм, атеизм...». Добавим «священные коровы» fin de scicle - «права человека», «гражданское общество». Однако кроме либерального плода, выросшего на ветви Просвещения, мощное древо европейской цивилизации, как пытался обратить внимание Булгаков, имеет не только другие многочисленные ветви, но и корни, питающие древо, до известной степени обезвреживающие своими здоровыми соками многие ядовитые плоды. Эти корни - христианство. «Поэтому даже отрицательные учения на своей родине, в ряду других могучих духовных течений, им противодействующих, имеют совершенно другие психологическое и историческое значение, нежели когда они появляются в культурной пустыне и притязают стать единственным фундаментом».

«Культурная пустыня» постсоветского либертарианства делает «несложненькую» уже в конце XIX века философию похожей на краткий курс пропагандиста. Несмотря на атеизм, старые российские либералы в подавляющем большинстве происходили из культурных семей, воспитанных, по крайней мере, формально в вере, в цельной парадигме русской православной культуры и в глубоком проникновении в культуру западноевропейскую. Открывая гетевского Фауста, и Милюков, и Керенский, и Ленин, и даже Троцкий, в отличие от сегодняшних постсоветских либералов, не державших в руках Писание хотя бы из культурной потребности, понимали, что пролог к Фаусту -это пересказ в художественной форме Книги Иова, а читая пушкинские строки: «Здесь барство дикое без чувства, без Закона... » понимали, что под Законом имеется в виду Закон Божий - нравственный, а не конституция (в советское время «Закон» стали печатать с маленькой буквы).

Атеистическая революционная интеллигенция воспроизвела себя в третьем поколении. Оно и было окончательно стерилизовано марксизмом гораздо больше, чем народ, - грубый, но имевший традицию и сохранивший долю внутренней свободы, которая и стала иммунитетом. Почти сто лет назад честные представители русской интеллигенции, шокированные развязанной ими же антиэтатистской стихией, сначала в сборнике «Вехи» (после революции 1905 года), а затем (после революции 1917 года) в сборнике «Из глубины» сами развенчали идейную пустоту и бесплодие революционных идей с покаянной беспощадностью и философской глубиной. Петр Струве подытожил, что «идейной формой русской интеллигенции является ее отщепенство, ее отчуждение от государства и враждебность к нему». Тогда это привело к хаосу и революции, которая и явилась «духовным детищем интеллигенции» (Сергей Булгаков).

Сегодняшние либертарные нигилисты - куда более травмированный тоталитаризмом сектор общества, чем те, из кого новые комиссары уже не в «пыльных шлемах», но в звездно-полосатых майках (made in USA) собираются «выдавливать по капле раба».

Православие.ру,

08.06.2005 г.

Революция - духовное детище интеллигенции

- Наталья Алексеевна, мы все живем в странное время, когда, с одной стороны, XXI век на дворе и редко что тайное не становится явным. А с другой стороны, «оранжевые» революции у нас происходят буквально под боком. Одни это относят к технологиям Февраля, другие - к технологиям Октября, хотя многие понимают, что все это - одно и то же. Как Вы думаете, в чем заключается главный урок того, первого Октября?

- Самый главный урок Октября заключается в том, что любой революционный проект «до основания» - это богоборческий вызов миру, Божьему замыслу о России и о человеке. Тот дореволюционный проект пытался полностью переломать Россию. Но в результате Россия сама постепенно переламывала этот проект. Я отделяю советский период истории в целом от самого революционного замысла. Чудовищная суть замысла и есть самый большой урок Октября. Не надо никогда соблазняться никакими революционными проектами, надо всегда думать о том хаосе и о тех утратах, которые в результате революции абсолютно неизбежны. Весь мир воспринимает нашу страну как объект для расхищения. И в революции 1917 года, и в более поздней «революции» 1991 года мы потеряли итоги трудов десяти поколений русских людей. Где сейчас Полтава? Где Прибалтика? Где Крым и Севастополь? Где геополитические позиции страны, собранные в течение веков и которые до 1917 года никто не оспаривал? Все рубежи царской России были законными, признавались всеми правовыми нормами эпохи. А преодолевать утраты очень трудно.

И еще один важный урок Октября: пока русские стоят друг против друга, постоянно обвиняют, требуют друг от друга покаяния, весь мир пользуется результатами нашего безверия и нашей неспособностью найти согласие ни по одному из важнейших вопросов своего прошлого, настоящего и будущего. Другие пожинают успехи в нашем неустройстве и смуте. Ведь только сейчас мы начинаем собирать камни и заодно осознавать, что преобразования - это хорошо, а революции - это плохо.

Но самое главное - это сохранить единство национального мировоззрения. Расколотость нашей нации создает паралич, в котором теряется понятие национальных интересов, общего стратегического пути и нашего места в истории. До хаоса, до такого предела никогда нельзя доходить. Также я сделала для себя вывод и не перестаю его повторять: сегодня самое губительное - оценивать события, продолжая оставаться на одной из сторон в том споре 1917-го, как и в споре 1991-го. Надо подняться над этими спорами, посмотреть панорамно на весь XX век - такой трагический, драматический и великий по-своему. Нужно понять, что Россия родилась не в 1991-м и не в 1917 годах, что она развивалась тысячу лет на фоне гораздо более глубоких и неискоренимых традиций русской жизни. Она пережила это и должна пережить все остальное.

- Если рассуждать о принципе «подняться над схваткой», то легко можно обнаружить, что практически все технологии, которые нас раскалывают, идут извне. На Ваш взгляд, сами эти технологии изменились с Октября 1917 года?

- Они достаточно последовательны, схожи и всегда опираются на внутренний раскол, на внутреннего врага. Вызревание кризисной ситуации, безусловно, всегда происходит в самой стране. Государство в такие моменты начинает искать пути, шататься. Но то, куда именно его опрокинуть, очень и очень зависит от этих технологий. Международное участие и в событиях 1991 года, и в «оранжевых» революциях по периметру наших границ было огромным. В принципе, оно было даже большим, чем в революции 1917 года. Мы живем в информационном обществе, когда манипуляция общественным сознанием есть один из самых главных и крайне эффективно действующих методов современной политики.

- На Ваш взгляд, эти методы достигли апогея сегодня?

- Конечно. Ведь стандарты «демократии» требуют «зримого» одобрения обществом тех или иных лидеров или идей. И вот на экране ТВ разворачивается разыгранный по нотам гигантский спектакль, который мы все могли лицезреть не так давно в Грузии, на Украине, в Киргизии. И не важно, что большинство жителей страны может даже и не смотреть телевизор. Люди могут по-прежнему пахать, доить коров, стоять у станка или писать книги. Столичные площадные сидения царят на экранах телевизора, и это в глазах весьма заинтересованных сил извне имеет эффект всенародной стихии. Это нужно хорошо понимать.

- Неслучайно, наверное, что именно в условиях кризиса последних остатков традиционного общества эти технологии стали особенно острыми, обрели свою всесильность?

- Конечно. Все это происходит в столицах. Помню, как в дни августовского путча 1991 года я оказалась в Прибалтике. Тогда мы бросили путевки, опасаясь, что вообще не сможем вернуться, и в 5 утра выехали на машине. И мы видели, как в самой Латвии и в Белоруссии царило полное спокойствие... И когда говорят потом о «широком общественном движении», о «всенародном порыве», то становится смешно и грустно - как же легко совершить подмену! Никогда не было ничего похожего на такое движение ни в 1991 году, ни в обеих революциях 1917 года. Да, народ хотел перемен. Он всегда хочет перемен и заслуживает их. Но, подчеркиваю, - именно перемен, а не революций, сломов и переворотов. И самодержавие перед 1917 годом никто, кроме интеллигенции, особенно свергать не хотел. Другое дело, надо признать, падение самодержавия тогда не особенно взволновало народ, гораздо больше его тогда волновал вопрос о земле. Поэтому так равнодушно все и отнеслись к тому перевороту. Еще отец Сергий Булгаков писал, что «революция есть духовное детище интеллигенции. Поэтому суд над революцией есть суд над этой самой интеллигенцией».

- Можно вспомнить, как Максимилиан Волошин в свое время сказал, что революция, перетряхивая классы, усугубляет государственность. Причем не улучшает государственность, а именно усугубляет...

- Максимилиан Волошин менял свои взгляды. Когда страну раздирали на части, он написал знаменитые строки:

С Россией кончено...

На последях

Ее мы прогалдели, проболтали,

Пролузгали, пропили, проплевали,

Замызгали на грязных площадях,

Распродали на улицах: не надо ль

Кому земли, республик да свобод,

Гражданских прав?

И родину народ

Сам выволок на гноище, как падаль.

Там еще было в конце:

А офицер, незнаемый никем,

Глядит с презреньем –

холоден и нем -

На буйных толп бессмысленную толочь,

И, слушая их исступленный вой,

Досадует, что нету под рукой

Двух батарей «рассеять эту сволочь».

Но потом, когда прошло несколько лет, обнажились корысть и предательство Запада, а большевики стали как-то собирать страну, тот же Волошин гениально пишет о Западе:

А вслед героям и вождям

Крадется хищник стаей жадной,

Чтоб мощь России неоглядной

Размыкать и продать врагам:

Сгноить ее пшеницы груды,

Ее бесчестить небеса,

Пожрать богатства, сжечь леса

И высосать моря и руды.

Поэтому, когда мы на грязных площадях начинаем раздавать «земли» и «свободы», мы должны отдавать себе отчет в том, кому они в итоге достанутся! Помните сказку «Два маленьких жадных медвежонка»? Они спорили, как сыр поделить, а лиса откусывала, чтобы подровнять, вот и остались они с ошметками! Весь окружающий мир только и ждет, чтобы мы именно так и поступали, - чтобы «высосать моря и руды» России. Уже половину морей и часть ресурсов выкачали. Это вечный урок для России. Поэтому, когда мы мечтаем о переменах, надо бдительно следить, куда идем. Сами перемены, тяга к модернизации - естественны, но преступно и безответственно расшатать свой дом настолько, чтобы он стал рассыпаться, потому что тогда те, кто расшатывал, сами попадают в кабалу своих же подстрекателей.

- Если вспомнить достаточно сенсационный документальный фильм «Троцкий. История мировой революции», который был показан по каналу «Россия» в феврале этого года, то можно только подивиться, как такие вещи государственное телевидение не побоялось освещать. Ведь речь шла о документальном подтверждении того, что Октябрь был в очень большой степени «постановкой» Запада, начиная от связей Троцкого с Америкой и заканчивая деятельностью полковника Эдварда Хауза. На ваш взгляд, каковы перспективы открытия совершенно новых документов о том, как именно делалась революция 1917 года?

- Фильм удался - выверен и документирован. Признаюсь: в целом эта история - еще не паханое поле. Закулисная история революции и история связей революционеров с Западом и его финансовыми и политическими пружинами была скрыта от нас долгое время. Проливать свет на это было невыгодно как самим революционерам, так и Западу в целом, включая банковский капитал. Я это затронула в своем труде «Россия и русские в мировой истории». Но фундаментальных работ чисто по этой теме, которые бы последовательно, страница за страницей раскрывали тайное, пока еще нет. Сейчас многие документы открыты, но они разбросаны по разным архивам. Кое-что было доступно и раньше, но марксистская доктрина в голове не могла направлять ученого на такой поиск. И только те исследователи, которые, как я и немногие другие, прикоснулись к ныне рассекречиваемым документам, теперь могут что-то знать.

Кстати, полезно читать официальные материалы американского Конгресса. У них есть замечательная традиция - помимо стенограмм заседаний публиковать в приложении все документы, которые представлялись на заседании, включая даже статьи в серьезной печати, относящиеся к теме, чтобы погрузить читателя в полную атмосферу и контекст. Я читала стенограмму обсуждения Версальского мира в сенатском комитете по иностранным делам США в 1919 году, а это - две тысячи страниц на папиросной бумаге. Так вот у меня от некоторых вещей просто волосы становились дыбом. Сенаторы и председатель комитета вызвали на ковер нескольких банкиров, в том числе Вандерлипа, и начали их допрашивать: как могло получиться, что они сначала ориентировались на победоносную Германию, а затем быстро переключились на Антанту? Почему такие документы, как, например, Пакт о Лиге наций, стали им известны раньше, чем дипломатическим представителям и Госдепу, и кто эти новые документы заказывал, чьи интересы за этим стоят - американского народа или этих банкиров? Именно так задавались вопросы честными сенаторами из глубинки!

Когда узнаешь, что немецкая часть международного банкирского клана Варбургов владела всеми судостроительными компаниями и банками, финансирующими строительство германского флота, то понимаешь, что происходило на самом деле, кто и как был заинтересован в том или ином развитии событий, почему резко менялась политика, кто сохранял контроль над самим процессом. Кстати, факт: когда союзники по Антанте решили честно поделить трофейный германский флот пропорционально своим потерям на море, то Варбурги сделали так, что просто воровским способом почти весь этот флот был пригнан к Нью-Йоркскому порту, чем возмущались сенаторы.

- Вообще, шокирует сама мысль, что отношения большевиков с Западом одной только Германией не ограничивались.

- Вы знаете, что американский президент Вудро Вильсон прислал телеграмму приветствия II съезду Советов? Или возьмите хотя бы Литвинова. Для меня он очень загадочная фигура, осуществлявшая связь между англосаксонским миром и большевистской партией. Литвинов фактически был англосаксонским лобби в Советской России вплоть до конца 30-х. Это ясно уже по тому, что и с кем обсуждала Антанта в Версале при разработке послевоенного устройства. Я изучала стенограммы заседаний Антанты в 1918-1919 годах, - так каждое начиналось зачитыванием Ллойдом Джорджем телефонограммы от Литвинова! Это в то время, как русский посол Бахметьев тщетно шлет телеграмму за телеграммой в Госдеп госсекретарю Лансингу, требуя отмены договоров Германии с самопровозглашенными частями России, «безоговорочного аннулирования Брест-Литовского договора и других соглашений, заключенных Германией после 7 ноября 1917 г. с властями, действующими от имени России», или с «национальными группировками, претендующими на власть в любой территории бывшей Российской империи». Бахметьев требовал поставить в Версале вопрос о «реституции всех судов», «золотого запаса, слитков, облигаций и ценных бумаг», переданных Германии действующей властью после 7 ноября 1917 г. Американцы все это игнорировали, а вот с Литвиновым, наоборот, сотрудничали, да еще как!

- То есть получается, что белые были заведомо обречены на поражение от красных?

- Мне совершенно очевидно, что Запад не поддерживал главную цель белых - сохранить единую и великую Россию. Очевидно из документов, что все белые категорически отказывались торговать территориями в обмен на поддержку Антанты, а та требовала от них именно этого и признания распада страны. Поэтому белые были обречены. А большевики торговали, добиваясь, чтобы Антанта вывела свои войска, в частности из Архангельска, и бросила белых на произвол судьбы. Меморандум У. Буллита полковнику Хаузу от 30 января 1919 года содержал настоятельную рекомендацию срочно и недвусмысленно «информировать правительство Архангельска, что мы перестанем далее снабжать его оружием, раз оно не принимает предложение союзников».

В дипломатических документах США есть упоминание о том, что Литвинов предлагал рассмотреть вопрос об аннексии некоторых российских территорий. А Ллойд Джордж, выступая перед британским парламентом, открыто заявлял, что единая Россия в границах Российской империи не соответствует британским интересам, что нужно решать «вопрос о статусе Кавказа в русле проблем Турции», поднять вопрос о «независимости Туркестана» и, конечно, о Прибалтике. Уже в 1918 году англосаксы немедленно вытащили все архивы времен Петра Великого, чтобы посмотреть, как можно использовать ситуацию и отторгнуть Прибалтику. (Теперь подумайте, каким ударом по этим интересам были Ялта и Потсдам в мае 1945-го!) Сегодня можно сказать, что единственное радикальное геополитическое достижение Запада в перестройке и холодной войне - не Польша или Румыния, а Прибалтика. Двести лет эти обретения Петра I не давали им покоя, ибо эти позиции сделали Россию великой державой, как и Крым с Севастополем. Вот две самые стратегические точки, которых нас лишили. Одним словом, «у России друзей нет, кроме армии и военно-морского флота», как говаривал Александр III!

- Есть такая загадочная личность - полковник Хауз, о чьей роли в русской революции мы только сейчас начинаем что-то узнавать. Кем же все-таки был этот человек?

- Полковник Эдвард Хауз в 1916 году создал неофициальную группу экспертов для выработки модели будущего мира и роли в нем США. Известная под названием The Inquiery, эта экспертная группа фактически руководила американской делегацией на Версальской конференции, где и объявила о создании Совета по внешним сношениям. Эта группа писала все программы для Вудро Вильсона. Более того, послы иностранных государств, обходя Госдеп, свои вопросы в Америке решали только с Хаузом, приходя к нему на его маленькую квартирку на 34-й стрит. Любопытно, что полковник Хауз, как только прогремела наша революция, немедленно посоветовал несамостоятельному и амбициозному Вильсону поздравить большевиков с революцией! Вообще, еще в советской историографии до войны, с подачи Литвинова писалось, что внешняя политика демократической молодой Америки положительно отличалась от политики империалистических акул старого имперского света. Но есть документы из архива МИД о роли Америки и попытках приобретения ресурсов России вплоть до Сахалина - это начато в 1905 году и закончено в 1917-м. Основной целью было выдавливание экономики Германии, которая в Российской империи была представлена очень мощно, и занятие ее места. Об этом говорит вся переписка Хауза с Вильсоном и поездка Хауза в Германию.

- Но будут ли способствовать изменению сознания, изменению отношения к своей стране, к своей истории все эти данные или мы уже прошли тот момент, когда общественный интерес к подобным вещам может что-либо изменить?

- Именно сейчас, когда мы вновь нащупываем свой исторический проект, начинаем избавляться от эйфории 90-х, очень важно мудро и смиренно взглянуть на свою историю, усвоить все ее уроки и примириться наконец. Нас разделяют символы прошлого, но мы должны объединиться вокруг задач будущего. Вот это главное. Прежде чем делать очередную революцию и идти друг на друга, неплохо было бы задуматься: а кто воспользуется плодами этого раздора? Кто приберет к рукам наши выходы к морю, не говоря уже о наших недрах? Физически уничтожать Россию, разумеется, не собираются! Зачем? Нашим недругам нужно включение России и ее ресурсов в свой исторический проект. Эта задача, увы, объективна и понятна.

- Как вы оцениваете ту историческую лихорадку Октября, которая сейчас терзает Украину?

- К сожалению, Янукович со своими сторонниками, в сущности, проиграл. Проиграл не сейчас, когда просто все оформилось, а когда дал слабинку и согласился на досрочные выборы - абсолютно незаконные. Ничто не давало права распускать парламент. А сделали «оранжисты» это потому, что их не устраивала ситуация после законных выборов в Верховную раду марта 2006-го, которые весь мир признал образцовыми по демократичности. Им нужно было сломать обстановку, и они ее сломали, пойдя лишь на мелкие тактические компромиссы вроде перенесения срока выборов на сентябрь. С точки зрения права, вся история выборов президента в 2004-м и в Верховную раду в сентябре 2007-го - это узаконивание незаконных и неконституционных механизмов так называемого переходного времени.

- Можно ли согласиться с точкой зрения, что Янукович, когда стал смягчать свои позиции перед «оранжевыми», когда пригласил в свою команду американских экспертов, стал с какого-то момента тоже частью того глобального «оранжевого» спектакля, который воплощается на Украине?

- Я бы не стала говорить так категорично. Но что бы мы с вами ни говорили, инициатива у Януковича из рук ушла. Сейчас он только отвечает, реагирует на чужие инициативы, а не создает их сам. Безусловно, инициатива была вырвана у него из рук.

- Грозит ли России в ближайшее время «октябрьский проект» в любой его форме?

- Нет, я думаю, что повторение «октябрьского проекта» России в ближайшей перспективе не грозит. Подобной энергетики сейчас в российском обществе нет. Но проблематика Октября так или иначе присутствует, потому что сейчас, как и тогда, объективной проблемой России является социальная несправедливость. Это поле всегда пытаются использовать в своих целях те, кому, в конечном счете, наплевать на пенсионеров и обездоленных. На международном поле мы вроде бы немножко восстановили честь и достоинство России. Теперь желание удовлетворить оскорбленную «гордость великороссов» больше не заслоняет оскорбленность от собственного правительства и его экономического курса. Для мобилизационной стратегической инициативы нужна в первую очередь внутренняя солидарность, а она достигается только справедливостью и ощущением каждого человека, что он нужен государству. А где оно, это ощущение?

- То есть «ростки» революции, пусть и в зачаточном состоянии, так или иначе все же присутствуют?

- Разве не видно, что наши отъявленные либералы являются фантасмагорическим сплавом большевизма и сегодняшнего западного либертаризма, да еще в постсоветском убогом варианте? Они оторваны в полной мере от подлинных основ как западной культуры, так и русской православной культуры. Для них Запад - прежде всего банки.

- Как известно из законов биологии, гибриды способны ужасать своей силой и мощью, но в реальности у них, по тем же законам, нет будущего...

- Я не вижу в них никакой «ужасающей силы», наоборот - бесплодие. Это отдельные, весьма узкие группки. И в Каспарове, простите, я вижу не силу, а брызжущего слюной седеющего нетерпимого подростка: перебивает собеседника, картинно воздевает глаза к небу, гримасничает, когда говорит оппонент. И это человек, которому под 50! Я оппонировала ему на британском ТВ, так меня консервативные англичане спросили: «А это что за экзальтированный недоросль?»

- Можно ли сказать, что Октябрь эволюционировал именно в наших либералах?

- Конечно. Прежде всего - в их богоборчестве. Более того, в них проявились самые худшие и экстремальные черты российского западничества, только в еще более гротескном и карикатурном виде: это раболепное эпигонство первого века после Петра, воплотившееся в западничестве XVIII столетия, это и буквально физическая ненависть ко всему русскому и православному первых российских большевиков. Нынешние западники удручают смердяковщиной, - помните? «Я всю Россию ненавижу-сс!» - это же Новодворская! Большинство из них к тому же банально невежественны в области всего того, что находится за пределами того самого «исторического материализма», от которого якобы бегут!

Политический журнал,

№ 2 (198) / 08 ноября 2010 г.

Права человека и мировая политика: концепции и реальность

Правозащитная проблематика давно намеренно превращена в сознании обывателя западной цивилизации чуть ли не в основной аспект жизни общества. Достаточно набившие оскомину клише заполняют информационное поле, на котором создаются стереотипы и предубеждения в отношении одних государств и формируются чуть ли не непогрешимые образы других стран, выступающих все более самонадеянно в роли менторов. Права человека, демократия и права национальнальных меньшинств стали инструментами расчленения неугодных государств, не подчиняющихся глобальному управлению, поводами для применения силы против суверенных государств, запрещенного Уставом ООН.

Новая парламентская структура Государственной Думы РФ четвертого созыва - «Комиссия по изучению практики обеспечения прав человека и основных свобод, контролю за их обеспечением в иностранных государствах» была образована в целях расширения возможностей равноправного и полноценного участия России в обсуждении правозащитной проблематики на международной арене, а также в установлении обоснованных и недискриминационных международных критериев в этой области и в контроле за их добросовестным применением в международной практике.

После распада биполярной системы международных отношений и нарушения баланса сил, который вынуждал даже сильнейшие державы и их блоки придерживаться классического международного права, правозащитная тематика очень быстро превратилась в мощный инструмент неприкрытого политического давления в международных отношениях. Что касается международных организаций, то ряд из них, ранее вообще невлиятельных, превратились в самопровозглашенных арбитров, раздающих «аттестаты зрелости» на цивилизованность.

Россия, провозгласившая при выходе из-за железного занавеса доктрину «вхождения в мировое цивилизованное сообщество», весьма способствовала самопровозглашению Запада единственным «указующим перстом» в этой области. Мессианизм внешнеполитической идеологии США сегодня, почти как во временя грубого империализма Теодора Рузвельта, открыто оправдывает экспансию. Соединенные Штаты Америки менторским тоном пытаются диктовать другим государствам правила их демократического внутреннего распорядка, грозят санкциями и военным вторжением. Но в результате во всем мире растет ощущение банкротства самих западных ценностей и демократических идеалов в мировой политике, попрания духа и буквы Устава ООН, не говоря уже о растущем отторжении в мире американской претензии назначать критерии, судить и карать вопреки международному праву. Тем более что двойные стандарты и поношения адресованы тем суверенным странам, которые не желают подчиняться диктату.

Очередной доклад Госдепартамента о соблюдении прав человека в мире спровоцировал сильную волну возмущения в очень многих странах. Одним из плачевных для самого Запада итогов стали явная напряженность межицивилизационных отношений в мире, опасное обострение межэтнических и межрелигиозных трений в самом западном обществе, приведшие к неустойчивости мировой системы.

Деятельность Комиссии ГД была призвана не просто фиксировать различные нарушения прав человека в разных странах, но расширить инструментарий и возможности защиты прав человека, прежде всего, соотечественников на территории бывшего СССР, системно выявлять как позитивный опыт, так и двойные стандарты зарубежных государств и международных организаций, в том числе правозащитных, в оценке положения в области прав человека в различных странах. Только так можно создать серьезную основу для наступательной деятельности и способствовать предупреждению превращения правозащитной тематики в инструмент политического давления на государства.

Комиссия провела большую обобщающую и аналитическую работу в этой области в сотрудничестве с российскими аналитическими структурами и широким кругом специалистов и практиков. Основными задачами деятельности России в этой области, по мнению Комиссии, являются:

- изучение и сопоставление подходов к интерпретации и практике обеспечения прав человека и основных свобод в различных странах и международных организациях, в том числе правозащитных;

- систематизация как выявленных нарушений прав и свобод человека, так и позитивного законодательного и правоприменительного опыта других стран, проверка добросовестности в оценке положения в области прав человека в разных странах со стороны международных организаций и правительств;

- сопоставление критериев в интерпретации прав человека и их соблюдения в различных культурах и государствах для выработки единых и обоснованных стандартов в области соблюдения прав и основных свобод человека для международной деятельности по защите прав человека;

- сравнительный анализ характера неудовлетворительного положения в области прав человека в зарубежных странах и в России для выявления на широком юридическом и социо-культурном поле причин как законотворческого, так и правоприменительного характера несовершенств в области соблюдения прав человека в России.

* * *

Одной из обострившихся проблем из области прав человека стали межэтнические и межконфессиональные проблемы, обострение или возникновение целого спектра проблем, связанных с жизнью национальных меньшинств и превращения в них национальных групп населения в результате драматических перемен на карте Европы.

Так, заседание Юридической комиссии ПАСЕ (Будапешт, 17 мая 2006 г.) выявило диаметрально противоположные подходы государств к буквально всем аспектам этой темы. Совет Европы и его структуры, которые весьма единодушны и строги в принятии осуждающих Россию по любому поводу резолюций, обрушившие на Сербию и сербов обвинения в подавлении прав косовских албанцев, которые не скрывали своих сепаратистских целей, склонны весьма снисходительно относиться к невыполнению даже самых компромиссных положений западноевропейскими членами. Например, доклад о ратификации Рамочной конвенции о защите меньшинств выявил, что часть стран (Франция, Андорра, Монако, Турция) вообще воздерживается от ее подписания, часть, подписав, не желает ее ратифицировать (Бельгия, Греция, Исландия и Люксембург), а некоторые сопровождают ратификацию оговорками (Латвия), которые выхолащивают и без того мягкие обязательства, предписываемые конвенцией. Обмен мнениями выявил отсутствие согласия по самому определению меньшинств, наличие концепций (Франция), вообще отрицающих это понятие и яростное нежелание стран быть упомянутыми в резолюции.

Тем временем именно тема прав национальных меньшинств, уже ставшая драмой русского населения в Прибалтике и важнейшей темой сохранения идентичности 25 миллионов русских в СНГ, имеет явную тенденцию к проявлению в Восточной Европе, сулит нелегкие проблемы в будущем Юго-Восточной Европы и Балкан, а также резко обостряется в самой Западной Европе. Окрепшая Россия все более делает предметом своей национальной внешней политики защиту прав человека разделенного русского народа, часть которого в одночасье превратилась в национальные меньшинства.

Проблема непредставления в полном объеме гражданских и политических прав русскоязычному населению в Прибалтике, усиливающееся ущемление права говорить и думать на русском языке на Украине, проблема выживания и сохранения национальной идентичности разделенного русского народа на территории СНГ, обострение межнациональных отношений и межконфессионального мира в Европе, наконец, использование с помощью двойных стандартов межэтнических противоречий для перекройки европейских границ (Косово) и поощрение терроризма как инструмента для подрыва территориальной целостности государств (Чечня), - все это диктует, в первую очередь, системное изучение всех аспектов и опыта жизни национальных меньшинств.

Для серьезного и эффективного наступления на нарушения прав человека в этой области необходимо знание различных философских основ концепций прав человека в разных цивилизациях, учет и анализ всех существующих международных правовых инструментов, а также исследование конкретного опыта различных стран и примеров двойных стандартов. Эта идентификация аспектов проблематики - необходимая основа для системной и конкретной работы.

Предлагаемый сборник, в создании которого Комиссия принимала непосредственное участие, представляет материалы, намеренная разнохарактерность которых дает представление о широчайшем спектре проблем и аспектов жизни национальных меньшинств. Представляется необходимым ознакомление с юридическими подходами к основным понятиям и с действующими юридическими документами международного характера. Напримере исследования философских основ исламской концепции прав человека можно понять, как различны интерпретации категории права человека в различных цивилизациях, представители которых в условиях глобализации живут вместе с европейцами в одних государствах. Западная этнополитология и западноевропейская официальная доминирующая практика, к сожалению, пока склонны скорее игнорировать эти аспекты, несмотря на угрожающий кризис концепции чисто гражданской нации, масштабы вызова иммигрантов традиционным европейским обществам, очевидную неспособность этих обществ осознать причины своей уязвимости из-за почти марксистской веры во всесилие «идеальных общечеловеческих общественных институтов».

Пример двойных стандартов, использованных для расчленения Сербии, показывает существующие опасности для многонационального государства. Не менее важно ознакомиться и с относительно позитивным опытом многовековой жизни бок о бок в Европе.

Однако согласно докладам международных правозащитных организаций, ситуация с правами человека и защитой прав национальных, расовых и религиозных меньшинств, например, в ФРГ после терактов 11 сентября 2001 года в США и принятия закона о борьбе с терроризмом только ухудшилась. С увеличением численности представителей ислама (3,3 млн человек при общей численности населения в 82 млн) растут противоречия на этнической и религиозной почве. Согласию в обществе не способствуют и действия отдельных СМИ, глумливо настроенных по отношению к исламу, заметно повышенная активность правоохранительных органов в отношении мусульман.

Форум по борьбе с исламофобией и расизмом в Великобритании отметил устойчивый рост в 2005 году антиисламских выступлений в стране. Из более чем 12 тыс. совершенных за год преступлений на почве ненависти 919 составили правонарушения на основе религиозной нетерпимости, что почти в два раз больше, чем в предыдущий период. По данным Института открытого общества Великобритании, около 80 процентов от 1,6 млн мусульманского населения страны в той или иной степени пострадали от дискриминации на почве религиозной неприязни.

Национальная консультативная комиссия по правам человека во Франции зарегистрировала в 2004 году 1556 расистских и антисемитских выступлений по сравнению с 833 случаями в 2003 году. В три раза выросло количество таких инцидентов в школах. Комиссия собрала в 2004 году свидетельства о 595 выступлениях против мигрантов, в то время как в 2003 году таких проявлений было зафиксировано 232.

Согласно исследованию австрийской неправительственной организации ZARA, представители проживающих в Австрии этнических и расовых меньшинств сталкиваются с растущей дискриминацией со стороны правоохранительных органов, что является более серьезной проблемой, чем ставший уже привычным «бытовой расизм».

В Нидерландах отмечается усиливающееся отчуждение мусульманской общины в стране. Растет число обращений от мусульман, подвергшихся оскорблениям в различной форме. Запущенная властями кампания по искоренению исламофобии в рамках господствующего упования на демократию и либерализм и на фоне непонимания глубинных причин кризиса европейской цивилизации дает ограниченные результаты. Согласно опросам, каждый пятый голландец разделяет типовые предубеждения против евреев.

Центр за равные возможности и борьбу с расизмом в Бельгии отмечает, что получил в прошлом году почти тысячу жалоб на ущемления прав при обучении и устройстве на работу. Зарегистрированные в 2005 году в Бельгии выступления на почве религиозной и расовой нетерпимости были направлены главным образом против евреев, а также мусульман, преимущественно марокканцев и турок. Однако в Бельгии растет отчуждение и между двумя коренными национальными и языковыми общинами - жителями протестанстской Фландрии и католического франкоговорящего исторического Брабанта.

В соответствии с докладом Европейской комиссии против расизма и нетерпимости, в Швейцарии также отмечены факты проявления дискриминации в отношении иммигрантов. В частности, комиссия выразила обеспокоенность по поводу «роста расизма и дискриминации в отношении чернокожих африканцев». Швейцарская федеральная комиссия по борьбе с расизмом отмечает усиление давления со стороны общества на представителей религиозных меньшинств и их представительства.

Хотя Госдепартамент США в своем ежегодном докладе о положении с правами человека отмечает устойчивый рост ксенофобии в европейских странах, в самой Америке растет число насильственных преступлений в отношении этнических меньшинств. Согласно докладу ФБР, опубликованному в октябре 2005 года, в 2004 году из 9.528 жертв преступлений на почве ненависти 53,8 процента были жертвами расовых предрассудков, а 67,9 процента этих жертв - чернокожими американцами. Среди преступников, совершивших преступления на почве ненависти, 60,6 процента - белые американцы.

В исследовании шведского радио, охватившем 80 тыс. местных мусульман, подчеркивается, что половина исламских организаций страны регулярно получали угрозы в различной форме, а треть из них подверглась нападению. Согласно данным шведских спецслужб, каждый год число преступлений на почве ненависти к евреям возрастает на 40 процентов, при этом большая часть из них связана с нацистской идеологией.

В январе 2003 года в Финляндии был принят законопроект о внесении изменений в уголовный кодекс, включающих расистские мотивы в число отягчающих обстоятельств и вводящих ответственность за участие в организациях, пропагандирующих или провоцирующих расовую дискриминацию. Тем не менее, в определенных слоях населения, особенно среди молодежи, отмечается высокий уровень расистских и ксенофобских настроений. Как указывается в докладах правозащитников, одной из причин, удерживающих жертв расовой дискриминации от подачи жалоб, является их уверенность в том, что данная мера не принесет никакого результата.

* * * От гуманистического универсализма к глобальному управлению

Европейская либеральная цивилизация все более страдает от утраты собственной идентичности, что и делает ее уязвимой, хотя универсализм демократии изначально был обращен ко всему миру и представлялся гуманистическим призывом к гармонизации и взаимопониманию между цивилизациям. Сегодня этот пафос служит в основном цели обеспечить повод вмешательства во внутренние дела и подчинить мир глобальному управлению.

Тенденция к универсальному толкованию основных прав и свобод получила импульс после Второй мировой войны в связи с созданием первой универсальной организации - ООН. В Уставе ООН впервые получила воплощение сама идея об общепризнанных международных стандартах в отношениях не только между государствами, но и между людьми внутри государств, признание и соблюдение которых становилось условием и вошло в основополагающие принципы международного права. Но Устав ООН увязывает провозглашение и соблюдение прав человека с такими основными принципами международного права, как невмешательство во внутренние дела государств и признание их суверенного равенства. Устав ООН дает согласованный перечень основных прав человека, не давая им содержательного толкования. Очевидно, что это неслучайно, ибо толкование содержания прав слишком зависит от ценностных критериев различных цивилизаций.

Но идея универсализма породила и иной тип организации - это Совет Европы, который стал организацией сугубо идеологической, созданной для трансформации международного права, то есть права между народами, в «мирогражданское» или «мировое право» (World Law). Его сегодняшняя роль доказывает, что в него были собраны до «лучших» времен неудавшиеся универсалистские претензии управлять миром на основе «вечных» стандартов, имеющие корни в космополитических и даже антихристианских учениях прошлого. Из этого питательного бульона выросла целая культура мышления «граждан мира». Совет Европы явно был создан как стратегический резерв и долгое время практически оставался за пределами орбиты, в которой обращались все серьезные проблемы и аспекты мировой политики. Пока в мире доминировали классическое международное право и межгосударственные отношения, и влиятельные силы их гарантировали, этот орган не играл роли в международной политике. Но как только идеологическая подготовка сознания позволила подвергать сомнению суверенитет государства-нации и продвигать идею глобального управления и «арбитража» наднациональных структур, наступил момент и для Совета Европы.

Наблюдение изнутри за деятельностью Совета Европы и его концептуальной базой не оставляет сомнения, что в нем доминирует не что иное, как крайне леволиберальное течение философской мысли и почти троцкистский мессианизм насильственного утверждения безрелигиозных и безнациональных стандартов. В программных документах Совета Европы ни разу не употребляется термин суверенитет.

Именно поэтому давно назрела наступательная тактика и концептуальная работа в систематизации и типологии прав человека. Обобщение исторического опыта подъема, продвижения и последующей деградации духовных критериев в разработке исторических концепций, а также анализ роли культурного контекста в области прав человека позволили бы разработать отсутствующую методологию сравнительного толкования категорий прав человека в зависимости от религиозно-философских основ сознания в различных цивилизациях мира.

Важнейшей концептуальной и методологической вехой должно стать отделение подлинно демократического направления в понимании прав человека от либерально-тоталитарного навязывания «ценностного нигилизма» современного либерализма и жесткое противодействие двойным стандартам.

Важно также представлять себе историю и классификацию прав человека. В политологии, социологии и науке о политических учениях и правах человека существует деление на три поколения прав человека.

1. Первое поколение прав человека - это гражданские и политические права: равенство полов и национальностей, свобода совести, вероисповедания, слова, собраний и политических объединений, равенство перед законом, неприкосновенность жилища, недопустимость несанкционированного ареста и тому подобное. Эти права утвердились после Французской революции в борьбе против абсолютизма, деспотии, злоупотреблений католической церкви, неравенства сословий перед судом. Эти завоевания имеют бесспорную непреходящую ценность и давно стали всеобщими, они включены в Устав ООН.

2. Второе поколение - социальные и экономические права. Они утвердились в ХХ веке, и нельзя не признавать, что провозглашение их в нашей стране после революции побудило и западные страны идти по тому же пути. Это такие права как право на труд, право на жилище, на равную оплату за равный труд, недискриминация по полу, расе, национальности, возрасту, запрет или ограничение детского труда, нормированный рабочий день, пенсии и медицинская помощь. ХХ век дает постоянный импульс к дальнейшему совершенствованию данной категории прав человека.

Эти два поколения прав человека вошли в устав ООН, во Всеобщую декларацию прав человека 1948 года, а также в Международные пакты о правах человека 1966 года. Надо отметить, что согласование содержания пактов заняло 18 лет, что отражает сложность выработки единых подходов и перечня, не говоря уже о критериях для столь разных цивилизаций и исторических культурных и экономических условий мира.

3. Наконец, третье поколение прав человека - то, что вынесено на мессианское знамя нынешней «либертарной революции», с которым выступает Совет Европы. Это так называемые гуманитарные права, то есть права личности, трактовку которых в чисто западно-либеральных критериях сегодня Запад склонен считать универсальной, независимо от принадлежности личности к разным государствам, цивилизациям и религиозно-философским системам. Очевидно, что основой таких подходов могла выступить только секулярная доктрина, причем достаточно агрессивно и сознательно изымающая четкие представления о добре и зле, о грехе и добродетели, которые рождаются только из религиозного учения, а затем уже передаются из поколения в поколение вне зависимости от осознанного отношения человека к вере.

Именно эта категория прав человека вызывает весьма различное толкование в разных цивилизациях, ибо в них нет единого толкования, что есть человек! Именно эта категория прав человека может вступать в конфликт с нравственными устоями, которые не поддаются формализации в конституциях, - не только в православной России, но и в Европе, где европейские консерваторы обоснованно бьют тревогу по поводу гибели европейской христианской цивилизации и культуры.

Однако проповедники «либеральной свободы» в Европе и в России нападают на любые ограничения «свободы», представляя это подавлением прав на «информацию», на «выбор», на «свободу творчества», с большевистской ненавистью обрушиваются особенно на христианство, которое составляет незаменимый источник развития духовных сил личности.

Нельзя не заметить, что все чаще воинствующе либертарное толкование свободы и прав личности вступает в противоречие с первым поколением прав человека, то есть наступает на саму основу демократии - право на свободу вероисповедания, свободу совести и мнений. Ибо, с либертарной точки зрения, христианин уже не имеет права даже высказывать суждение, которое есть часть вероучения. И происходит это не где-нибудь, а в Европе!

Даже беглый анализ трех поколений прав человека показывает, что первое из них относится к понятию «демократия», второе - к понятию социального государства, кстати, вытекающего из евангельских заповедей «обуть, одеть и накормить ближнего», а третье - к либерализму.

Демократия - это категория институциональная, функциональная, категория формы. Еще выдающийся немецкий философ права К. Шмитт подметил, что демократия «не имеет ценностного содержания и есть только форма организации». Она не требует единства мировоззрения и может осуществляться с участием разных идеологий. Только поэтому демократия и стала оптимальным механизмом в плюралистическом обществе без единого идеала.

Опыт применения демократии в ХХ веке демонстрирует массовое и достаточно успешное внедрение демократических конституций и институтов на всех континентах, что позволяет признать ее универсализм.

Но либерализм - это философия, мировоззрение, определяющее ценностное наполнение категорий гуманитарных прав человека. На ранней стадии он восставал против принудительно религиозного государства, в котором бесспорно ложно увязывались как якобы богоустановленные сословное неравенство и внеэкономические основы общественной иерархии. Сегодня все заметнее тревожные симптомы вырождения либерализма в либертарианство, которое становится нетерпимым к иным мировоззрениям, к любой традиции. Европа, похоже, пока отказывается признавать, что именно ценностный нигилизм, проповедуемый левыми паневропейскими структурами, делает традиционно христианские западноевропейские общества уязвимыми для вливания большого количества мигрантов других цивилизаций.

Ценностный нигилизм - это, в сущности, философия конца истории. В таком случае для Европы заканчивается поиск смысла бытия, порожденный духом, небезразличным к грани добра и зла. Остается технократическая цивилизация. Это уже не метафизический «Рим» - незримый центр, где свершается всемирно-историческое, - это Рим языческий с его паническим страхом перед физическим несовершенством, старением и смертью. Но такой Рим со всем его материальным превосходством - водопроводом, термами, Колизеем и Форумом - уже был сметен Аларихом Вестготским. Сегодня технократия бессильна перед мигрантами вовсе не потому, что тех много и они иные, а потому, что для нее самой Родина - где ниже налоги, а у самой Европы нет святынь - одни компьютеры и «права», которые мигранты заполнят своими святынями.

Пора привлечь самое пристальное внимание к тому факту, что, несмотря на бесспорные достижения западного мира в области прав человека и в целом высокий уровень культуры взаимоотношений институтов, органов и чиновников с гражданами, положение в этой области в самих странах Европы и США, усвоивших себе роль непререкаемых менторов, далеко от совершенства, а в ряде областей и вовсе находится в глубоком кризисе.

Масштабные межэтнические и межрелигиозные волнения во Франции, порожденные отнюдь не только социальными проблемами, общее явное нарастание напряженности между цивилизациями вместо их, казалось бы, логичной гармонизации в век глобализации, среди прочего происходит и по вине бесцеремонного навязывания крайне либертарной интерпретации человека и его «прав и свобод» всем без исключения религиозно-философским системам, формирующим общественное сознание в государствах разных цивилизаций.

В США налицо глубокий кризис демократии и заметное наступление на права человека и даже для пресловутую свободу слова, в подавлении которой Вашингтон обвиняет именно те государства, политика которых не подчиняется диктату. Влиятельные неправительственные правозащитные объединения, выступающие с регулярными отчетами о соблюдении прав человека (Human Rights Watch, Amnesty International и ряд других), отмечают растущий масштаб нарушений основополагающих прав и свобод ведущими западными государствами, прежде всего США и странами Евросоюза, в том числе - в контексте антитеррористической кампании. Как указывается в докладе Human Rights Watch (HRW) за 2005 год, масштаб проблем связан с нежеланием западных государств считаться с базовыми правозащитными принципами ради борьбы с терроризмом. Следствием такого подхода становятся двойные стандарты в оценке действий других стран, усиление тенденции к подчинению интересов прав человека соображениям политического и экономического характера.

После теракта 11 сентября 2001 года Буш уполномочил Агентство национальной безопасности и другие службы вести электронное наблюдение за американцами, хотя по законам США спецслужбы не имеют права делать это без соответствующей санкции специального суда. В период с 2002 по 2004 годы зафиксировано по меньшей мере 287 случаев незаконного электронного наблюдения, один из которых примечателен тем, что агент ФБР прослушивал телефон гражданина США на протяжении пяти лет без уведомления Министерства юстиции. По утверждению New York Times, технические возможности агентства позволяют прослушивать одновременно до 500 человек внутри страны и до 7 тыс. человек за рубежом.

Под лозунгами противодействия терроризму власти США предприняли целый комплекс мер по ужесточению внутреннего режима. Принятие в США так называемого патриотического акта (закона о создании инструментов для пресечения террористических акций), создание Министерства внутренней безопасности значительно расширили полномочия спецслужб в области слежения за всеми, кто может быть сочтен подозрительным. В частности, значительно упрощен процесс получения санкций на прослушивание разговоров подозреваемого, перехват бумажной и электронной корреспонденции, а также проведение обысков и ведение слежки. Агенты спецслужб получили доступ в архивы библиотек и книжных магазинов, а также право требовать у компаний конфиденциальную информацию об их клиентах. 21 декабря 2005 года сенат вновь проголосовал за продление так называемого патриотического акта, дебатируется отмена первой поправки к Конституции США - о свободе слова, которая не будет распространяться на государственных служащих! Вспоминается труд А. де Токвиля «Демократия в Америке», где автор, отдав должное рациональности организации общества, отметил: «Я не знаю ни одной страны, где в целом свобода духа и свобода слова были бы так ограничены, как в Америке».

Вообще, следует заметить, что менторствующие о свободе в США, объявляющие другие страны «полицейскими» режимами, сами занимают первое место в мире по количеству заключенных на душу населения. Отнюдь не идеально положение и во Франции, причем в той области, за которую обычно критикуют Россию. Комиссар Совета Европы по правам человека А. Хиль-Роблес в ходе поездки по Франции в сентябре прошлого года охарактеризовал положение дел в месте предварительного заключения иностранцев при Дворце юстиции в Париже, словами, что «нигде в своей жизни, кроме как в Молдавии», он не видел «более ужасного места», призвав к его немедленному закрытию.

Согласно данным Министерства юстиции Франции, переполненность местных тюрем в 2005 году составила 112 процентов.

Неправительственные организации отмечают антисанитарные условия, случаи неоказания медицинской и другой помощи, распространение наркозависимости среди заключенных, рост числа самоубийств. Подобная информация содержится в отчете международной организации по надзору за положением в тюрьмах.

Современный либеральный проект, навязывающий в качестве универсального свое толкование многих гуманитарных прав человека, с одной стороны, разлагает все самобытные цивилизации, с другой - на деле сворачивает права и свободы в собственных странах, что превращает общий пафос борьбы за права человека в фарс и в инструмент глобального управления миром. Все аспекты этого проекта нуждаются в пристальном анализе, ибо потенциально угрожают демократии.

Очевидно, что Комиссии предстоит очень сложная работа по систематизации нарушений прав человека на Западе и в США, которая столкнется и с яростным сопротивлением, и с объективными трудностями, и с застывшими стереотипами. Однако именно такая работа необходима сейчас не только России, чтобы выйти из пут комплекса неполноценности, но и самой Европе.

Аналитические записки. Специальный выпуск. Права человека и права народа. О положении меньшинств в странах-членах Совета Европы.

№ 18, июнь 2006 г.,

издание Фонда исторической перспективы

«Еще одной революции Россия просто не переживет»

Накануне очередной годовщины Октябрьской революции 1917 года вместе с «КП» о самочувствии нации размышляет руководитель Института демократии и сотрудничества (Париж), президент Фонда исторической перспективы Наталия Нарочницкая ...

В глубинке идет люмпенизации нации!

- Наталия Алексеевна, вооружившись социсследованиями, иные аналитики говорят, что политический градус в России сильно нагревается...

- Общая статистика в такой огромной стране, как наша, что «средняя температура по госпиталю». Ведь чем мы отличаемся от других? Сибирь, Кубань, Москва, Кавказ - это разные эпохи, разные культуры и даже цивилизации! Мы одновременно живем в XIX, XX и XXI веках. Нам ведомы и проблемы дворцов, и проблемы хижин. У нас живут люди без водопровода, и их миллионы! При этом у нас и самые высокие технологии, и передовая наука (правда, не всегда обеспеченная производством), и высокая культура, а одновременно - архаизм и вопиющее бескультурье!

Управление такой страной - огромное бремя для любой власти. Одни и те же экономические доктрины не применишь на всей территории. Но, с другой стороны, это и вековой опыт выживания, который дает уверенность в преодолении.

А доверие к власти сегодня сохраняется в основном в тех регионах, где пусть и нет особой динамики развития, но сохраняется стабильность - с работы не увольняют, не сокращают, в магазине есть что купить.

- Да в России все процессы медленно развиваются. А потом раз-- и по Розанову: «Русь слиняла в два дня. Самое большее - в три...»

- Ну конечно, когда огромные средства обращаются в государстве мимо бюджета, это людей возмущает. Всем очевидно: деньги в стране есть, и немалые, и они не из воздуха берутся - что-то же мы производим. Но огромные заработанные средства по-прежнему из нее уводятся.

В России непристойное для демократии социальное расслоение и разница в доходах. И не в 20 раз, как пишут, а в 100-150 раз! К такому трудно привыкнуть. Понимаешь, что это не по-божески.

Во всем мире, во Франции, например, где мне часто приходится бывать, огромные налоги не только на собственность, но и на любые доходы, включая и казенную квартиру, и служебный автомобиль, и даже служебный мобильный телефон. Чтобы заработать лишних 100 евро, надо 110 отдать государству. Законодательство там бдительно следит не за тем, чтобы не было богатых, а за тем, чтобы предоставить равные возможности зарабатывать, и чтобы не было скрытого вознаграждения.

- А у нас складывается впечатление, что видимый подъем в экономике происходит скорее за счет инициативы отдельных граждан, чем государства.

- Да нет, это не так. Давайте не будем вставать в вечную позу российского «образованца» - мол, государство всегда плохое, и хороший тон - над ним издеваться и смеяться. Создана определенная система. Любая региональная власть имеет представление, сколько, в каком районе у нее чего должно быть. Сейчас нет такого уж хаоса, страна управляема.

Другое дело, что мы пока мало сделали для сближения условий жизни глубинки и столицы - диспропорции огромны! Если все лучшее по-прежнему будет стекаться в Москву, Петербург, Сочи, то ничего не получится. И на демографической ситуации такое положение сказывается губительно.

В глубинке происходит не просто обнищание, а люмпенизация нации! Разрушение промышленности, какой бы несовременной она ни была, - это деиндустриализация страны. Никакой модернизации не может быть, если мы утратим трудовые навыки. Деиндустриализация же планомерно наносит удар за ударом по квалифицированным рабочим. По своим социальным и культурным последствиям для нации люмпенизация - это катастрофа, сравнимая с уничтожением русского крестьянства в 30-е годы.

- Но ведь нищие в дореволюционной России не были люмпенами!

- Правильно. Потому что они сохраняли социальные связи, психологию, мировоззрение определенного сословия, которое себя воспроизводило, сохраняя общество в целом. А люмпен - это человек, который выпал из своего слоя, не имеет ни к чему привязанности. Это особо опасное социальное явление. Такой рабочий не борется за свои права, ему не до чего!

Поколение завышенных амбиций

- Похоже, не только люмпенов, а и многих других наших сограждан политические свободы, партийное строительство, монополия власти сегодня не особо волнуют. Почему так?

- С обнищанием общества такие понятия просто девальвируются. Ну провозгласили мы свободы. А пользоваться ими не можем - некогда, нет никаких моральных сил. А на нас несутся обвинения, что мы равнодушны к этим самым свободам. Но мы вовсе не равнодушны! Базовые демократические ценности, провозглашенные еще Французской революцией, - свобода слова, собраний, передвижения, свобода от произвольного ареста, равные права мужчин и женщин, - и у нас никто не отменял.

Однако, когда исчезли гарантии работы, возможности пенсионеру купить себе лекарство, вызвать «Скорую» без задержки и без вымогания взятки, то и быстро позабыли о тех свободах, которые бесполезны.

- Но революции совершаются не только потому, что хлеба нет. А когда происходит и крах надежд, веры, иллюзий. Наверное, это больше даже духовная катастрофа, чем экономическая?

- С иллюзиями, что за 100 или 500 дней в России будет «все как на Западе», люди расстались еще десять лет назад. И все очень даже приветствовали собирание государства, которое на глазах стало совершаться после 90-х. Но непрекращающаяся пропаганда гедонизма - жизни как источника наслаждения - сделала свое дело в период наших тучных нефтяных лет: за последнее двадцатилетие у нас сформировалось поколение завышенных амбиций. Для него, не привыкшего не только к лишениям, но и к тому, что всего в жизни добиваться приходится долго, кропотливо, нынешний кризис - просто шок! За пять лет «из грязи в князи»: покупки - обязательно в самых дорогих магазинах, роскошный коттедж, учеба за границей (как будто там везде хорошее образование) - вот их идеал. То есть то, что было высмеяно еще 400 лет назад Мольером в «Мещанине во дворянстве». И вдруг все это в одночасье рухнуло. Сфера, где было востребовано много такой вот амбициозной молодежи с модными профессиями менеджеров и дилеров, скукожилась. Именно на нее пришелся основной удар.

Они-то привыкли: сидишь, а денежки сами собой капают!

А с другой стороны... Боже мой, 100 км от Москвы, прекрасное шоссе, сворачиваешь в сторону, и через каких-то пять километров начинается средневековье - покосившиеся дома с удобствами на улице. Никакой работы, досуга... А с экранов телевизоров рекой течет гламурная жизнь. И что делать молодому человеку там, понимая, что у него нет никаких шансов вырваться оттуда, где к допотопной колонке с ведром ковыляет его бабушка на больных ногах. Такое неравенство кого хочешь озлобит, сделает волком, готовым по трупам идти ради добычи, или, наоборот, вгонит в социальную апатию, сделает объектом недобросовестной пропаганды.

В больших же городах главным становится развлечение, отдых. А работа - то, что надо быстро «скинуть», вся жизнь - это праздник!

- Однако у нас считают, что весь Запад живет в эдаком гедонизме и ничего...

- Это самое большое заблуждение! Не забывайте, Америку строили пуритане с религиозным отношением к выполнению своего долга. Отношение к труду на Западе вообще очень серьезное. Не прийти на работу, отпроситься - такое просто вызовет недоумение. И деньги там ох как считают! Притом, что социальная сфера в той же Европе прекрасно развита, много разных льгот, но в денежном выражении все просчитано. Распорядок у нации в той же Франции такой, что у нас сказали бы: все «строем ходят», даже на обед и в отпуск.

«Среднего русского» не существует

- А когда-то нас обвиняли в том, что мы «ходим строем»...

- Хоть мы и «строем ходили», но «средний русский» как тип так и не сложился, и такого термина даже не существует. Русский народ невозможно усреднить. Есть в социологии понятие «средний француз», «средний американец»... Это когда одни и те же потребности, одни и те же вкусы, одни и те же увлечения. У нас это невозможно. У нас каждый сам себе философ и поэт, поэтому всегда возникает тысяча мнений по любому вопросу - недаром нам так трудно бывает прийти к консенсусу. Я читала как-то одно серьезное социологическое исследование - «Сравнительный анализ обществ». Там по десяткам параметров исследовалось сознание человека - от отношения к молитве до атрибутов успеха. И вышло, что у русского более самостоятельное мышление, чем у американца или немца. Это касается и общества в целом.

- А есть ли силы, способные, учитывая растущие протестные настроения, потащить за собой людей?

- При наличии протестных настроений их векторы весьма полярны. Так же полярны и силы, которые хотели бы в своих политических интересах использовать настроения. Они, как лебедь, рак и щука, потянут всех в разные стороны. Те же коммунисты-ортодоксы вполне встроены в политическую систему государства и заинтересованы лишь в большем проценте на выборах, чтобы вечно занимать свое место под солнцем и чтобы с ними считались. Антигосударственный пафос либералов, нигилистов стал, особенно после Беслана, настолько мало востребован, что они постепенно маргинализовались. Я имею в виду, конечно, самых воинствующих из них, таких, как Гарри Каспаров, которые сделали своей политической программой борьбу с властью с либерально-западнических позиций. И паблисити им делают в основном на Западе. Нормальных же интеллигентов-либералов я очень уважаю, многих знаю лично.

Есть и такие беспринципные и всеядные, как либерал-большевик Лимонов, уже готовые блокироваться со своими же идейными оппонентами.

Мне близки те либералы, у которых есть четкая либерально-государственническая позиция, которые в целом ценят обретение Россией самостоятельности и независимости. Многие либералы, вместо того чтобы язвительно шипеть по углам, могли бы направить усилия на то, чтобы модернизировать Россию, придать ей больше плюрализма. Ну разве не пора обратить внимание на сращивание партийных структур с административными...

Что на оппозиционном поле, что на поле «политику партии одобрям-с», к сожалению, почти нет ярких фигур с идеями и широким мышлением. Есть просто профессиональные политики. И все они, к сожалению, бледнее действующих лидеров страны. Как нет и такой единой силы, которая вывела бы толпы на улицы. И слава Богу!

С другой стороны, мы настолько привыкли за первые два десятилетия после распада СССР к бурной жизни, когда постоянно что-то случалось, что нам сейчас просто не хватает адреналина. Прямо застой какой-то, уверяют нас оппозиционеры. Но ведь нация и не может постоянно жить в состоянии эйфории, бывают и периоды затишья. А в период кризиса вообще лучше, может быть, двигаться осторожно? Ведь идем-то по канату! И еще одной революции Россия просто не переживет... Сорвется.

- Но ведь сегодня структурный кризис во всей финансово-экономической системе.

- Сейчас надо, прежде всего, дать людям убедиться, что о них думают. Тем более что не они виноваты в том, что с ними случилось, - я имею в виду не тех, у кого жемчуг стал мелким, а тех, у кого щи жидкие. Меня до сих пор возмущает неизменная риторика наших крайних либералов: мы за инициативных. Но какая инициатива может быть у врача и учителя? Или вы за то, чтобы они вынуждены были приторговывать школьными помещениями и лекарствами? Простите, но свободная экономика должна прежде всего заботиться о воспроизводстве культурной структуры общества. Чтобы учитель мог оставаться учителем, врач - врачом, инженер - инженером, профессор -профессором.

Говорят: умейте крутиться! Но это вообще для многих звучит издевательством! Есть социальные группы, исчисляемые миллионами, которые работают не покладая рук, и их труд не просто востребован, но государство бы рухнуло, брось они одновременно работу! Но как ни крутись - ничего не заработаешь. Это и есть самый большой порок гайдаровской экономики, который либералы никак не хотят признать. Наши реформаторы заложили структурную бедность, запрограммированную самой экономической системой. В ней никакой динамики не было предусмотрено. Вот в чем дело, а даже не в том, что сначала все сломали.

- Но сейчас власть пытается какие-то реформы проводить, исправить положение. Почему большинством все в штыки воспринимается?

- Наученные горьким опытом люди с осторожностью относятся к любым переменам. Возьмите реформу образования. Я, например, обеими руками голосую против нее. По роду своей деятельности я связана с зарубежными учеными и не понаслышке знаю, что они в ужасе от Болонского процесса, который нам усиленно навязывают наши ведомства. «Это конец настоящему европейскому образованию, конец национальному образованию», -считают там. Добавим, и российскому академическому тоже. У меня сохранились майские фотографии из Барселоны, где я тогда была на конференции, - какая мощная демонстрация прошла там против политики в области образования! В Париже аналогичные выступления вылились в настоящие погромы. Вот как реагирует на подобные реформы Запад.

«Реформы нам не нужны. Нам нужно все или ничего»

- Как вы в целом оцениваете сложившуюся систему в России?

- На мой взгляд, она еще не сложилась и многое надо корректировать. Мы вечно догоняем Запад. Но полезное, что там есть, почему-то отвергаем. Так, после войны в Европе пошли по пути развития социального страхования во всех областях - от медицины до условий труда. Печально констатировать, что в этой области, в которой Россия была провозвестником, она сегодня плетется в хвосте.

Мы все радикально сломали, думая, что полная свобода бывает только на американский лад. Однако все, кто в Америку попадает туристом, видят только, какие замечательные там магазины и небоскребы. Но побывали бы они в трущобах, которые пол-Нью-Йорка занимают, и посмотрели бы, как там люди живут и за какие деньги работают, как выглядят их дети!

- Но там в отличие от нас почему-то не делают революций по два раза за век.

- У американцев есть одна хорошая черта: они могут все критиковать, возмущаться, отстаивать свои права, судиться с государством: так система построена - любой спор решается в суде. Но при этом они убеждены, что Америка - лучшая страна в мире. И она - их страна: «Люби Америку или покинь ее». А у нас традиция политической культуры иная, очень радикальная, воспитанная нигилистической российской интеллигенцией и большевиками.

Американцы абсолютно далеки от мысли ломать свое государство. О русском же радикализме один из братьев Трубецких еще сказал: реформы нам не нужны, нам нужно все или ничего.

Наталья Нарочницкая,

Елена Липатова.

Комсомольская правда,

05.11.2010

Историческая стратегия и «болотные огоньки»

За последние месяцы градус политического накала в нашей стране возрос в разы. О новейшей истории и ближайших перспективах, о культуре и образовании, о России и Западе в беседе с главным редактором портала «Православие и мир» Анной Даниловой рассуждает руководитель Фонда исторической перспективы, доктор исторических наук, политик и публицист Наталия Нарочницкая.

Социальный пессимизм и всероссийская история фальсификаций

- Наталия Алексеевна, как вы оцениваете последние политические события: митинги, протесты, акции?

- Русский философ Астафьев отмечал, что одно из самых печальных и тяжелых состояний нации, когда она, не имея идеалов и положительных целей, не может четко сформулировать, чего она хочет, но точно знает, чего больше не хочет, в чем разочарована.

Такой исторический момент мы наблюдаем сегодня. И это состояние массового агрессивного пессимизма, на мой взгляд, совершенно необоснованного, что очень опасно, кстати, - им могут воспользоваться самые разные наши недоброжелатели.

Отношение к митингам и протестам - вопрос сложный. Всем нам не очень нравилось, как осуществлялось «партийное строительство» последних лет. И не только у тех, кто вышел на Болотную, складывалось ощущение некоего фарса. В течение последнего года «Единая Россия» делала вид, что она не замечает, с каким скепсисом, иронией, относятся люди к сращиванию, по типу КПСС, местных партийных структур с административными. Ощущение усталости в обществе надо было давно заметить и внести коррективы, но уверена, что фальсификации, хотя, может быть, и имели место, были отнюдь не столь масштабны, как нас начал убеждать в этом еще до выборов Интернет!

Я в политике с самого начала 90-х годов. У меня есть с чем сравнивать! Выходила на митинги, не стеснялась выступать с грузовика на Манеже против разрушения государства, хотя не испытывала никакого сожаления по поводу отставки коммунизма и марксизма, о чем прямо и говорила. Мы выступали перед американским посольством, когда бомбили Югославию, и в 1994 году, и в 1999-м. Мы выдержали клеймение ярлыком «красно-коричневые», только потому, что не отождествляли надоевший нам коммунизм и обкомы с тысячелетней державой. Вот именно в те времена и были самые бесстыдные фальсификации и глумление над оппозицией.

В 1993 году после расстрела парламента, закрыли все оппозиционные газеты и некоторые телепрограммы. «Русский дом» был закрыт, хотя он, выходя раз в неделю, даже не успел отреагировать на расстрел. Независимая газета вышла с белыми полосами вместо статей и репортажей, запрещенных «демократической» цензурой. Поменяли Конституцию и устроили выборы, не допустив ни одного оппозиционного блока, только Жириновского.

В ночь выборов всю страну готовили к «триумфу» гайдаровских реформаторов и организовали ТВ-шоу -«Встречу нового политического года» с накрытыми столами, вроде «новогоднего огонька». Собрали всех кумиров и идеологов постперестройки, которые готовились поднять бокалы. И вот начали поступать данные: за гайдаровское «Правое дело» - слезы, а за Жириновского чуть ли не 20 процентов, и когда, приближаясь к Уралу, данные не особенно изменились, тут почему-то и монитор «сломался»! Этот фарс не забыть...

А венцом чудовищных фальсификаций стал 1996 год -когда коробки из-под ксерокса с миллионами долларов неучтенного нала выносили из Белого дома. Немцов тогда что-то не возмущался, а еще как соучаствовал! В Москве же в 1996 году просто заново заполняли бюллетени (мне рассказывал очевидец, бывший сотрудник одной префектуры, как им к утру позвонили и потребовали увеличить на 10 процентов голоса за Ельцина, а у них уже все было подрисовано и подписано, так пришлось все вручную подменивать и «рисовать» все протоколы заново!!!).

Ельцин, как известно, получил тогда «всенародную» поддержку. Запад рукоплескал демократии, все идейные гуру либерализма в России тоже были весьма довольны.

Вообще, причина массового раздражения - не в фальсификациях, которые куда меньше чем в 90-е, и вообще не в выборах!

В чем же, спросите вы? В том, что в обществе сформировалась смесь социальной апатии и пессимизма с агрессивным раздражением. Для меня причина очевидна - она не в ЕР вовсе, хотя пропаганда вроде «Пришла зима, придет и лето, спасибо партии за это» не могла не вызвать сарказма и раздражения. И как этого не понимали политтехнологи? Главная причина массового нигилизма - итог сугубо рационалистической концепции развития общества, которое духовно и нравственно оскудело до опасного предела.

Повсеместно упадок нравов, опошление культуры, поведения. А ведь это не просто огрубение нации - это процесс, который размывает основополагающие моральные, этические нравственные нормы, составляющие основу социальной ткани, в которой личность осознает себя как часть поступательного движения своего Отечества.

Традиционные ценности объявлены необязательными, о них поколение «модернизаторов» вообще никогда не вспоминает! Ибо они-де не дают ответ на вызовы современности. История родной страны - предмет постоянного глумления, людям внушают не гордость, а стыд за свою страну. Нигде в мире мне с этим не приходилось сталкиваться. Что же удивляться, что и успешные, и неуспешные перестают отождествлять себя с Россией и готовы покинуть ее. Не может быть смысла жизни в достижении успеха, если он измеряется чисто материальными критериями, а не способностью пройти испытания, не потеряв честь, любовь, не украв, не слукавив. А все это еще и на фоне немыслимого для демократии имущественного расслоения, позорного для XXI века.

Но вот что оказалось: достижение материального благополучия и «успеха» никому не приносит удовлетворения. Напротив, именно у многих из тех, кто обрел существенные материальные блага, растет раздражение, недовольство окружающим миром, властью, самим собой, обществом.

Реальное состояние государства совершенно этому не соответствует - мы медленно, неудовлетворительно, но движемся вперед по всем почти аспектам (в 90-е мы скользили вниз), но общество заражено иррациональным массовым маниакально-агрессивным обличительством.

С одной стороны нарастает социальный пессимизм, разочарование в демократических институтах. С другой стороны под влиянием как лево-коммунистической, так и западнической нигилистической пропаганды нарастают крайне радикальные настроения - вновь «сокрушить все до основанья». В этой группе парадоксально оказались вместе как воинствующие либералы-западники, открыто презирающие всю нашу историю, для них это варварская «рашка», так и ностальгирующие чуть ли не по сталинским временам. Но их объединяет лишь жажда ниспровергать. Поэтому я с грустью наблюдала митинги декабря.

Какими бы искренними побуждениями ни руководствовались пришедшие туда люди, дивиденды от их протеста однозначно в нынешней ситуации получат лишь «новодворские», «немцовы» и «мировая закулиса», для которой кость в горле - это начатый нами в новом веке самостоятельный путь.

Я не сторонник теории мирового заговора, все государства начинают шататься от внутреннего напряжения, но окружение всегда подталкивает, чтобы государство упало в нужную им сторону. Нельзя этого в очередной раз допустить! Им нужна Россия, встроенная в их исторический проект, а нам нужна Россия наша, отвечающая нашим чаяниям.

Трудно отвечать на эту дилемму, ибо все мы хотим честных выборов, но, поверьте, - дело не в выборах, а в нас самих. Я позволю себе думать, что выражаю скорее мысли тех, кто стоял к Поясу Богородицы, а не на Болотной... Нас было в десять раз больше, чем «Болота». У нас есть претензии к власти и политикам, но они все же иные и более глубокие, чем у идеологов, приватизировавших «болотный импульс».

Идеологам «Болота» ничем не угодишь, они презирают наше государство, нашу историю. Они Россию и русских обвиняют в варварстве, а сами позволяют себе плакаты, немыслимые в политическом истеблишменте ни одной страны!

«Осторожный оптимизм»

- Но было много людей, кто был и у Пояса Богородицы и потом выходил на митинги на Болотную и Сахарова. Многие люди выходили и из-за того, что хотели правды и протестовали против лжи.

- Согласна, и знаю даже некоторых, которые вышли на протестные митинги по зову сердца, им ничего не платили за это. Но, все это - частная правда сегодняшнего дня. Она - в неприятии многого из того, что получилось «как всегда» в последние годы. Но это протест поверхностный. А хотелось бы зрить в корень.

Мне думается, что историческая суть происходящего не в этой частной правде момента, а в том, чтобы не поддаваясь эмоциям, оценить, куда это все нас может завести, и поставить некое задание на будущее.

На отрицании не вырастет плод, и попутчики не станут соратниками, ибо нет цели, которая бы объединила их ради делания. Поэтому этот протест, увы, безблагодатен и может привести лишь к разрушению и упадку, которым, как всегда, воспользуются враждебные силы.

Вышедшие по велению совести отстаивать правду должны осознавать, кому сегодня неизбежно достанутся итоги полной дестабилизации страны и делегитимизации нашей системы, чего так хотел бы Запад, не говоря уже о тех организаторах-провокаторах, которые соперничают в извлечении личной политической выгоды.

Я специально просмотрела на youtube записи с Болотной - почти все выступления проходили под свист собравшихся. И Ксюше Собчак кричали: «Уходи!», именовали ее нецензурно, и Навальному кричали «Уходи!», грубо, матом кричали в адрес Немцова.

А опубликованная расшифровка телефонных разговоров Бориса Ефимовича вообще подтверждает слова Талейрана: «Люди ужаснулись бы, народы ужаснулись бы, если бы узнали, какие ничтожества ими управляют!» А ведь этот человек был вице-премьером, губернатором и сам насчитывал Ельцину победу! Ему ли возмущаться фальсификациями!?

Всем, кто хочет не просто честных выборов, но честного общества, нужно задуматься о нравственной и духовной составляющей жизни нации. Нужно выявить, сформулировать созидательные мотивы, способные объединить людей во имя целей и ценностей исторического бытия. Ибо человек вообще, и русский человек в особенности, всегда жил «не хлебом единым». Без подлинного смысла жизни бесплодны любые попытки эффективного экономического развития и политического оздоровления. Тогда и раздражение будет соразмерно масштабам темы.

Кстати, в Европе тоже чувствуется некий закат демократии. Знакомые Во Франции журналистское сообщество подсмеивается сегодня над «Le Figaro», которая так прогнулась под Саркози, что главный редактор не пропускает ни одной статьи без личной визы - прямо как у нас в советские времена. СМИ являются инструментом политики. Недаром в них нынче вращаются средства, сравнимые по объемам с оборонными.

Все же власть, кажется, озаботилась всерьез настроениями людей. У меня возник, как выражаются дипломаты, даже некоторый «осторожный оптимизм». Судя по программным документам, власть озаботилась именно тем «заданием», которое она почувствовала со стороны не вечно «презирающей» «несистемной» оппозиции, а основной части общества, подлинно болеющей за будущее место России в мире, судьбу русского народа.

Эта наша часть общества тоже весьма и весьма по разным вопросам радикально настроена и ожидает серьезных перемен. Но это протест созидательный. Мы хотим серьезной коррекции курса, мы хотим не назад в 90-е, куда хотят вернуть страну лидеры «Болотной», мы хотим вперед. Надо еще резче повернуть руль, а не останавливаться на полпути. Надо бороться с коррупцией. Коррупция, конечно, есть во всем мире. Но если она выходит из пропорций, которые может «переварить» государство, то это становится уже национальной проблемой.

Надо, наконец, в XXI веке двигаться в сторону подлинно христианского социального государства. Идея справедливости была в течение веков узурпирована антихристианским учением, но она вытекает из 25 главы Евангелия от Матфея, и это заповедь социальной ответственности государства - сильного, в отношении слабых.

Мы же сейчас куда менее социальное государство, чем Франция! А что могут чувствовать обычные граждане, а также доктора наук, хирурги и исследователи, получающие меньше продавца сигаретного ларька, слушая, например, по «Вести- FM» беседы о том, каких диковинных заграничных поваров приглашают в московские рестораны, чтобы из диковинных инградиентов делать изысканные блюда для пресыщенных людей? Это пощечина нашему несостоятельному большинству, вкалывающему с утра до вечера за гроши!

А чиновники, которые буквально через несколько лет службы в административных структурах начинают строить коттеджи, о которых люди даже с хорошей зарплатой мечтать не могут! Неужели политтехнологи Единой России не поняли, что сегодня уже не предприниматели, а чиновничество стало главным объектом отторжения? Они сами связали образ ЕР с чиновничеством на местах. Я вообще не вижу, какие дивиденды принесли такие политтехнологии самой партии «Единая Россия»: все, чем на местах недовольны - все на «партии власти». Короче, концепция, которая была задумана политтехнологами для нашего парламента, еще на прошлых выборах исчерпала себя. Ясно, что мы на пороге перемен и в этом.

Во всем мире правительство работает с парламентом и тратит львиную долю своих усилий на обеспечение голосований через договоренности, компромиссы между разными фракциями. Это - ступень зрелости демократии, и все оппозиционные партии и фракции там вполне «системны» и вполне компромиссны, потому что облечены ответственностью!

- Как меняется отношение общества к действиям власти сегодня, на ваш взгляд?

- Часть общества, которая очень позитивно восприняла изменения, последовавшие после ельцинского режима, ждала, конечно, большего. Она ждала, что будет более существенное разворачивание российского корабля в сторону «попутного ветра», т.е. с опорой на таланты, на исконные традиционные ценности собственного народа, которые и могли бы двинуть нацию вперед.

Конечно, нам нужна модернизация. Но разве модернизация - это простое финансирование каких-то лабораторий, отдельных центров?

Модернизация - это понятие широкое, тем более, применительно к России, где в 50 километрах от столицы целые поселки живут еще с водонапорной колонкой, в условиях бездорожья, с печным отоплением, как на той улице Космонавтов, куда упала ракета. Разве это не нуждается в модернизации?

В людях, прежде всего, нужно поддержать веру и уверенность в том, что их ожидания не будут проигнорированы. Совсем недавно у подавляющего большинства было полное ощущение, что наше государство, начиная с 2000 года, последовательно постепенно возрождается -и это многого стоит. Были восстановлены честь и достоинство на международной арене, особенно после Мюнхенской речи Путина, которая поставила жирную точку в дискуссиях с Западом.

Я помню, как именно в связи с Мюнхенской речью Путина в 2007 году я писала:

«Чтобы эта риторика получила подкрепление в виде национальной стратегии, нужна энергия солидарности и суверенитет духа. Прежде всего, осознание элитой, финансовой и политической, всей социально-активной частью общества того, что мы должны быть сопричастны нашей многовековой истории и будущему, мы должны из народонаселения стать нацией - единым преемственно живущим организмом, в котором, в момент исторического вызова, возобладает ощущение общности над всеми частными разногласиями».

Мне уже тогда казалось, что теперь безотлагательно нужно обратиться к внутренним проблемам, иначе этот вдохновляющий импульс общество может растерять.

Общее раздражение, неудовлетворенность не столько и не только экономическими проблемами, но отсутствием или утратой духовно-нравственной составляющей общественного движения вперед, даже заслоняет сейчас в умах возбужденных критикой людей много неоспоримых достижений последних лет.

В пылу критики оппозиция игнорировала колоссальный прорыв - Северный поток, прорыв политический, экономический и геополитический. Неверно не замечать того, что сырьевая доля в бюджете страны уменьшается с каждым годом. Не так быстро, как нам хотелось бы, но она уменьшается, она снизилась уже до 30 процентов... Резко в последние два года уменьшилась убыль населения, рождаемость и смертность почти сравнялись, чего не наблюдалось с 1994 года. И в этом тоже проявление стабильности.

Ведь стабильность - это не только застой политических институтов, но и когда люди успокаиваются. Они начинают планировать свою жизнь. У них опять возникает библейское чувство - желание продолжения рода.

В самом обществе проснулась потребность в консервативных ценностях и уважению к Отечеству, к его прошлому, настоящему и будущему. Без ёрничанья и без маргинальности. Само общество явно жаждет целей за пределами потребностей плоти и «философии потребления»!

А СМИ, ТВ да и многие во власти увлечены чисто рационалистическими концепциями, они только СЕЙЧАС начинают осознавать, что без духа материя не творит историю, а социум никогда не будет в гармонии без ценностей высшего порядка, объединяющих старого и молодого, богатого и бедного, образованного и простого.

В то же время, сегодня исчерпан лимит терпимости общества к социальным тяготам сорока процентов населения страны, причем в самых нужных для прорыва профессиях - науке, образовании, медицине, в высокотехнологичном производстве. А когда у государственной политики нет должной опоры в своем обществе, утраты постигают ее и на международной арене.

Надо осознавать, что социальной внутренней напряженностью всегда не преминут воспользоваться внешние силы и клевреты, чтобы лишить страну внутренних основ внешней стратегии.

Ясная социально-экономическая стратегия как-то населению непонятна. Хотя, надо отдать должное, государство не оставляет в беде тех, кто уже совсем оказался на краю пропасти - в 90-е годы никто бы не построил дома для погорельцев, для пострадавших от наводнения, ледяных заторов, как сейчас. Но люди устали ждать коренных перемен. И это питает неудовлетворенность, на которую нельзя уже не обращать внимания.

Великие табу и великая культура

- А в образовании меж тем господствует Болонский вектор, от которого практически отказалась Европа...

- Да, все интеллектуальное сообщество Европы, трубит о снижении образования, об оглуплении наций, о деградации и деинтеллектуализации из-за этого процесса! А мы его поддерживаем.

А наша культурная среда, эстетическая? Телевидение, радио потворствуют самым низким потребностям и опускают культуру все ниже и ниже. В том же Париже такой чудовищной вакханалии в помине нет. Мы, как всегда, «впереди планеты всей».

Только великие табу рождают великую культуру. Если их нет, никакая свобода не поможет, наступает энтропия, нравственная дилемма перестает быть основным нервом творчества.

Разве этим не нужно заниматься? И хорошие воспитание и образование тут - первые помощники. Никакими арестами никогда не искоренишь той же коррупции, если с детского сада ребенок не будет засыпать, переживая о том, что он кого-то обманул.

Человека нужно растить в страхе Божием. Наказание за дурной поступок должно быть неизбежным, а грань между добром и злом четкой.

- Но ведь всем тем, кто делал кровавый бизнес 90-х гг. то же самое внушалось...

- Люди тогда, я думаю, полагали, что это временное явление, что все отстоится, пена осядет, и государство выйдет на другие ориентиры. По теории Гайдара за один год надо было создать класс собственников, и не важно, каким способом. Отсюда, кстати, и готовность броситься во все тяжкие.

Что не запрещено, то дозволено?

- И все же главным образом на повестке дня стоит всепоглощающая коррупция...

- Один из первых семинаров, который я во Франции проводила, был посвящен сравнительному анализу антикоррупционного законодательства Франции и России. Мы пригласили выступить нашего эксперта-юриста, которая предлагала методику определения коррупциогенности законопроекта на стадии его принятия. Ее применяли, но в качестве обязательной так и не взяли на вооружение. А между тем, за рубежом антикоррупционные законы таковы, что человек, однажды уличенный в их нарушении, -это человек конченый. Он больше никогда не сможет находиться на чиновничьей службе. А у нас, провинился, глядишь, через несколько лет получил другой пост.

Избавление от коррупции - это процесс долгий. В 60-е годы во Франции коррупционность достигла такого масштаба, что ни один вопрос не решался без «связей» и ведомственных договоренностей. 30 лет борьбы, как сказал нам французский юрист-социолог, потребовалось для сокращения коррупции до уровня частного явления.

- И через 30 лет все наладится?

- 30 лет для нас - это слишком много. Для России ближайшие 10 лет должны стать решающими. Государство должно создать благоприятные условия для зарождающихся в обществе позитивных процессов, а не чинить препятствия. А для человека православного важно поступать не только не нарушая закона, но и порядочно, благородно.

Что не запрещено, то дозволено - этот принцип англосаксонского права в традиционной христианско-апостольской культуре абсолютно не приемлем. Он для американской экономики по Максу Веберу лишь годится. Два брата могут там судиться за равные доли наследства, несмотря на то, что один - калека, прикованный к постели, а другой - благополучный и успешный.

А вот в Европе в чистом виде такой экономики не встретишь. Для человека, руководствующегося понятиями чести, праведности, как раз не все, что разрешено, дозволено. В России и во Франции до революций в пользу бесприданниц-сестер отдавали все имение, больше того, дети дворян шли на военную службу, потому что считали, что они как мужчины должны позаботиться о сестре.

А сегодня? Дозволено свою больную мать в дом престарелых сдать? Дозволено! А кто протянет руку такому человеку? Вот то-то и оно! Мне кажется, задача следующего политического цикла для нашего государства - обратить внимание, прежде всего, на это. И тогда не страшны ему будут никакие «оранжисты».

Основной массе людей, которая всегда нутром чувствует, где правда, а где ложь, важно поверить в то, что наше государство имеет свою, национальную, модернизационную, но укорененную в традициях и ценностях стратегию развития. Если такой уверенности не будет, то все разочарования нанижутся на одну нить, и это окажется гораздо для страны опасней и трагичней. Если же мы последуем за «болотными огнями», то угодим в трясину, пострашнее 90-х.

Уничтожает ли айфон Россию?

- Вы прогнозируете закручивание гаек в отношении интернета?

- Это невозможно. Технологии слишком быстро развиваются.

Разумнее не гнушаться интернета и свои мысли там тоже высказывать.

Мне пришлось в декабре отдуваться по поводу наших выборов и митингов на французском канале «Франц-24» - нелегкая задача. Ведущий, например, вдруг спросил: «Это что, айфон уничтожает Россию?». Конечно, уничтожать не уничтожает, но создает новые инструменты, новые средства мобилизации и организации, и мы должны быть вооружены этим новым информационным оружием, иначе борьба не равна!

Разумеется, протест был во многом спонтанный. Но есть люди, есть силы, которые всегда с удовольствием используют внутреннее недовольство в своих далеко идущих целях. Революции вызревают на основе того материала, что поставляет собственная политическая, экономическая и прочая жизнь. Не надо мыслить теорией заговора, но и нельзя быть слепым в отношении того, что, как писал Ильин, в мире всегда есть влиятельные силы, целые государства, организации, которые обеспечивают себе успех за счет неудач и провалов других.

Нужно понимать, что сетевые технологии и в нашем случае были умело использованы для организации якобы естественного, спонтанного протеста. Очень разнохарактерный по своей направленности и требованиям, он был продуман так, чтобы через интернет раскрутить каких-то лидеров, которые уж точно не самостоятельны, поскольку их финансируют определенные круги. Несколько антипутинских роликов растиражировали в миллион по Интернету! Митингующих же, как правило, не финансируют, они выходят сами, но тут всегда нужно быть очень внимательным - манипулируют тобой или нет.

Хорошо зная всю эту международную систему, как она функционирует, я думаю, что наступил момент, когда наши разочарования, несбывшиеся надежды должны быть сформулированы не в нигилистическом, а в сопричастном смысле.

Для этого в следующем политическом цикле государство должно откликнуться на чаяния своего народа (прежде всего русского, который сейчас в упадке, и без которого никакое гражданское общество в России немыслимо), чтобы обрести в нем опору для выработки серьезной, по-настоящему национальной исторической стратегии. Международные условия для этого как раз есть: мир в кризисе, и нам дается шанс вырваться вперед.

Именно исконно русские области сегодня являют собой зияющий упрек государству - до чего можно довести свое родовое гнездо, откуда «есть, пошла русская земля», где испокон веков реализовывал себя средний - не гений, а обычный средний русский человек! Который на четверки окончил школу, техникум, скромный ВУЗ, стал инженером, технологом, квалифицированным рабочим, местным учителем, местным врачом, преподавателем, офицером армии. Эти профессии сейчас в загоне. Поэтому и происходит люмпенизация основной массы русского населения.

Зато цветут пышным цветом оборотный капитал, торговля, банковское дело. Здесь русскому человеку традиционно делать нечего. И люмпенизированный бывший инженер становится ниже торговца сигаретами в своем провинциальном городке.

Необходима дальнейшая индустриализация страны, развитие производства с востребованием квалифицированного труда, который не могут приезжие дворники выполнять. Это автоматически поднимет статус русского народа, без всякого акцента на национальности, без кланово-родовых отношений, которые привносят, кстати, приезжие, что делает их более конкурентоспособными. В нашей же среде это не принято. В результате мы оказываемся неконкурентными.

Из-за постоянного унижения национального чувства достоинства, особенно в 90-е, которые так воспевают наши «болотники», и проистекает уродливое зоологическое деление на «свой-чужой», абсолютно не свойственное русской культуре и русской традиции. Но если это чувство подавлять, унижать, топтать, то и рождаются уродливые проявления.

Национальные чувства неискоренимы. Освященные высшими ценностями, они побуждают народ к историческому творчеству, движению вперед, к самосовершенствованию и желанию родителей перед своими детьми выглядеть лучше. А если этого ничего нет, то национальные чувства деградируют и принимают извращенные формы. Это не от избытка национального чувства, а, наоборот - от его недостаточности.

Русский люмпен

- Можно ли себе представить такую ситуацию в которой какое-то участие в «Русском гражданском движении» принял бы Навальный?

- Никогда! Трудно даже представить себе, чтобы человек, обучавшийся политтехнологиям в Йельском университете, поехал бы в какой-нибудь провинциальный русский город в средней полосе и стал заниматься конкретными проектами по развитию региона.

Сейчас время не теорий, а действий. Все, что мы могли сказать и написать, мы сделали уже в 90-е годы. Это пройденный этап. Сегодня нужны реальные, пусть малые, но дела, которые помогут людям самоорганизоваться для решения их проблем, иногда даже в области воссоздания духовно-культурной среды обитания.

Дело не только в пресловутых межэтнических конфликтах. Есть регионы, где конфликты между людьми вытекают из страшного упадка самой среды обитания, которая не предоставляет возможности преемственно воспитать детей на традиционных ценностях, дать им работу, заронить желание продолжать жить, учиться и работать на своей земле.

Появляется новое производство, а работать на нем некому - высокой зарплатой, которая и не снилась, никого не заманишь. Ибо люди стали люмпенами! Говорят: «А мы не хотим каждый день ходить на работу. Нам на водку хватает и пособия». Или нанимаются, 2-3 месяца поработают, подзаработают немножко денег и увольняются. Потому что отвыкли от ритмичного созидательного труда и соответствующего гармонически с ним связанного досуга. У люмпена нет потребности создать свой дом, поменять мебель, пристроить комнату для детей, которые родятся, повесить новые шторы...

Происходит десоциализация русских людей, и как ее повернуть вспять - это тоже тема для будущего политического цикла.

Своя грядка и «грязное дело»

- Распространено такое мнение, что человек должен, грубо говоря, возделывать территорию только вокруг себя, возделывать свою грядку, в целом поддерживать власть и политикой не интересоваться. Как Вы считаете, это правильно?

- Продолжением будут слова про то, что политика - это грязное дело... Хотя грязными бывают помыслы людей, и грязным делом может быть что угодно. Любая профессиональная деятельность. Если в учительском деле или врачебном деле процветают нечестность, неблагородство - они тоже становятся грязными делами.

На самом деле, политика решает вопросы жизненного, экономического попечения общества. А здесь больше всего и орудуют бесы. Почему в наставлении Пергамской церкви, в Откровении, и говорится:

«Знаю твои дела, и что ты живешь там, где престол сатаны, и что содержишь имя Мое, и не отрекся от веры Моей даже в те дни, которые у вас, где живет сатана».

Пребывание у престола Сатаны, то есть там, где больше всего соблазнов, как пишет Лев Тихомиров, усугубляет подвиг в вере.

Я не верю, что все политики - циники. Даже те, кто кажутся нам циниками, хоть иногда, но совершают что-то благородное.

Честность, благородство и праведность - этими критериями должно руководствоваться и при принятии экономических решений, а не только выгодой. Государство - это не бизнес-проект, в котором все, что не рентабельно, отсекается. Жить правильно и праведно - вообще нерентабельно. Но только это и удерживало всегда человека от оскотинивания, рождало великие государства и побуждало к готовности за Отечество, за веру, за любовь, «за други своя» отдать жизнь. Только благодаря этим высшим побуждениям человек без когтей и клыков встал над природой.

Господь так устроил, что как раз идя на риск отдать свою жизнь за правое дело, человек чаще и в жизни спасается, чем подлец и трус.

- И в завершение разговора, к нам приходит много вопросов о том, почему вы ушли из активной политики.

- Я не ушла из общественной деятельности. Я начинала в 90-е, участвуя в честных непримиримых блоках, которые не имели шансов на успех. Наконец я была депутатом от «Родины» - это очень много мне дало, и, надеюсь, мне удалось что-то сделать. Тогда я была в своей фракции, основанной на четко выраженных мировоззренческих позициях - национально-консервативные ценности с опорой на православие плюс сильная социальная программа.

Кстати, ошибка думать, что сильная социальная программа и социальное государство - это прерогатива так называемого «левого блока». Социальная ответственность сильного перед слабым вытекает вовсе не из марксизма, а из евангельских заповедей. Именно Господь тех наградил, которые помогли ближнему, а значит, делали это Господу. Я не вступала ни в какую партию, даже в близкую мне «Родину».

Сейчас, с какой бы партией я ни пошла, я бы потеряла себя в глазах тех людей, которые мне доверяют, они подумали бы, что я иду в Думу за блага. В «чужой» фракции сегодня я была бы одиночкой, и мой голос не стал бы громче.

Беседовала Анна Данилова

01.02.2012

Почему я с Путиным?

Сегодня Н.А. Нарочницкая - доверенное лицо кандидата в президенты В.В. Путина, выступает в теледебатах, как его представитель. Она заявляет: «Я с Путиным, ибо хочу сохранить предпосылки для той повестки дня, что для меня неизменна в течение 20 лет: подъем из упадка русского народа - основателя и стержня российской государственности; подлинно социальное государство - веление XXI века; самостоятельность России как великой державы на мировой арене; вечные преемственные национальные интересы; русская культура, духовные ценности. Без этих основ, без нравственного целеполагания жизни и истории бессмысленны и бесплодны прожекты модернизации и индустриального прорыва. Я стремлюсь к обществу, в котором Вера, Отечество, честь, долг, любовь, семья, справедливость и защита слабых - высшие ценности, за которые стоит отдавать жизнь, как это делали наши предки. Подавляющее большинство близких мне по духу протестных настроений накопились из-за того, что недостаточно сделано именно в этом направлении».

- Наталия Алексеевна, оценивая сделанное Владимиром Путиным, многие говорят, что воз и ныне там, что кроме вдохновляющих призывов, которые лишь увеличивают потом разочарование, слишком недостаточно делается на важнейших направлениях. Усугубляются известные беды: коррупция, чиновничий беспредел, фальшь в политической и парламентской системе. Это настроения очень и очень многих! Разве не так? Вы сами в своих статьях и интервью все это бичуете. И о русском народе говорите, что он в упадке...

- Согласна, что социальная сфера нуждается в серьезном пересмотре, а чиновники и коррупция - действительно слабые места последнего десятилетия, впрочем, только ли последнего? А уж многие политические тенденции последних лет, в том числе в «парламентском «строительстве», у меня изначально вызывали скепсис. Вот я и хочу, чтобы именно эти сферы стали главными в новом цикле, а в сегодняшней ситуации осуществить это может лишь Владимир Путин.

И «воз» совсем не там, где он был в 1990-е и даже шесть лет назад, когда многие из сегодняшних моих более радикальных единомышленников еще были молоды и далеки от политики. Мне же есть с чем сравнивать. Изменения огромные, хотя давно назревший прорывной этап запоздал, он должен был последовать сразу за Мюнхенской речью Путина, которая подвела черту под предыдущим этапом нашей истории, и для Запада Россия сразу восстановила статус державы, хотя и утратившей многое в 90-е. Давайте проанализируем, почему утратила, и почему легко можно опять утратить.

Разве большинство не хотело перемен в конце советского периода? Разве мы все не тяготились чиновниками и надоевшими «обкомами»? Какие яростные призывы и манифестации тогда были за немедленный новый курс! Да только оказалось, что государство, уже шедшее по пути изменений, было погублено с огромными утратами именно радикальными призывами немедленно сразу в одночасье все разрушить!

Я прозрела в момент крушения СССР, который сопровождался улюлюканьем постсоветских либералов-западников, обнимавшихся с ликующим Западом. Народ же в целом безмолвствовал, ибо был охвачен иллюзиями, что рынок и новые «герои» через 500 или даже, как некоторые обещали, через 100 дней, принесут долгожданное светлое будущее. А я переживала это как трагедию, почувствовала, что не могу молчать.

- Я помню, как громко прозвучали ваши выступления в начале 1990-х, в том числе в кинотеатре «Россия» на Съезде Гражданских и патриотических сил в феврале 1992 года...

- Уже на третий день после Беловежских соглашений я участвовала в задолго до этого запланированной совместно Академией наук и Академией Генерального штаба конференции по проблемам безопасности страны. Из страха определить свою позицию все на той конференции делали вид, что ничего в Беловежье не произошло, и боялись даже упомянуть о свершившемся. Я, еще неизвестный никому кандидат наук, выступала, естественно, во второй половине дня после начальства. Все думала, как мне привлечь внимание зала, где ниже майора по званию никого не было.

И вот, выйдя к трибуне, внутренне дрожа, я громко сказала: «Господа офицеры!» Президиум вздрогнул, он был «парткомовский» - в душе-то все они были в ужасе от последних вестей, но трусы. А обращение «господа» употреблялось тогда исключительно в сугубо либерально-антисоветской среде, которая правила идеологический бал, и они решили, что перед ними кто-то типа Новодворской будет сейчас призывать хлопать в ладоши и радоваться гибели нашей державы.

А я сказала: «В этом зале, сверкающем золотыми погонами, мне, женщине, приходится первой сказать о том, что произошло. Разрушена не столько коммунистическая система, сколько историческое Государство Российское. И почему нам предлагают заплатить за «тоталитаризм» 300-летней русской историей? Страну собирали не большевики. И где сейчас Полтава, где обретения Петра, где Измаил, где оборона Севастополя?! Какие конфликты загорятся при расчленении страны по искусственным границам, нарисованным революцией, что будет с разделенным русским народом? Мир начнет соперничество за «российское наследство» по всему периметру наших новых границ... Безопасность чего мы здесь обсуждаем?!» И только один с галерки мне крикнул: «Правильно, Наталия Алексеевна!» А в гардеробе, пугливо озираясь, мне жали руки.

Сегодняшние критики недостаточно решительной социальной и внешней политики не знают или не помнят, с чем приходилось бороться в 90-е. А тогда только и звучало: «Россия - мерзкая колониальная империя», холодная война - это итог наших же захватнических планов, США - голубь, и надо, чтобы наш тоталитарный монстр самоустранился, чтобы бедняжечка Запад мог беспрепятственно доставлять свою демократию по всему миру... Он и не преминул это начать самым быстрым способом -бомбами! А мы все уступали и обнимались, благодарили за уроки и кланялись. А какое было глумление над жизнью отцов и дедов - грех библейского Хама, а за это ведь тоже наступает кара, хотя бы в виде наших сегодняшних нестроений. А что было в экономике, что делали с армией, ее шельмовали и разлагали целенаправленно, не финансировали и разваливали, зарплаты не платили. В Академии наук сотрудники существовали приблизительно на 100-150 долларов... Порой мне хотелось уехать воевать на Балканы и погибнуть там...

- Вы же были там под бомбардировками. Кстати, как вы туда попали, ведь была блокада, и самолеты не летали?

- Летели через Софию, потом ехали через болгарские горы... 26 апреля 1999-го на границе в горах держали нас в автобусе часов 10 на холоде. Я чуть сознание не потеряла.

Но сейчас битва посерьезнее, и нам есть что терять.

Почти до 2000 года упомянуть о вечных и неизменных геополитических интересах было нельзя. Тогдашний министр иностранных дел Козырев называл нас «партией войны», я же его в одной статье - «партией измены». А какой визг со стороны постсоветских либералов-западников поднялся на Первый Всемирный русский собор, который мы создали благодаря очень смелой поддержке Церкви... В академических учреждениях я, бывало, поднималась в лифте, а попутчики перешептывались: «Красно-коричневая».

А если говорить о пресловутой свободе слова и демократии в 90-е годы, то молодые люди, столь скептически настроенные в отношении сегодняшней «регулируемой» ситуации, забыли, как после расстрела законного парламента (ну какая же «демократия» без расстрела парламента, который поддержали в 1993-м и некоторые из нынешних лидеров Болотной!) были закрыты ряд программ и газет, а крошечные вкрапления типа передачи А. Крутова «Русский дом» имели узко ограниченную зону вещания и были по сути чем-то вроде резервации. Интерпретировать события и явления на федеральных каналах дано было только либеральным нигилистам. Они, кстати, рукоплескали тотальным подлогам выборов 1993-го и 1996-го годов, и не им сейчас требовать честных выборов! Этот лозунг им нужен, чтобы приватизировать общий порыв к изменениям и сделать нас инструментом своего проекта, враждебного моей повестке дня. Это нам нужны не только честные выборы, но прежде всего честное общество, в котором честь и долг будут выше денег. Не смена власти порушит коррупцию, а смена нравственных ориентиров в каждом из нас!

За последнее десятилетие наше государство, осознав утраты и их причины, восстановило чувство самосохранения и повернулось, пусть не в той мере, как многим хотелось бы, к уважению к нашей истории, к ощущению нашей геополитической роли, вспомнило, что судоходные реки, незамерзающие порты одинаково важны и монархии XVIII века, и коммунистическим государствам, и демократическим республикам XXI века. И экономика сейчас, несмотря на кризис, не летит вниз, а пусть слабо, но ползет вверх. Кстати, уже действует, по сути, определенная рента на экспорт ресурсов (это концепция С. Глазьева). Людям возвращена любовь к Отечеству как ценность, мы сделали ряд кардинальных шагов в международных делах. Запад ведь недаром боится только Путина, им любой подойдет, только не он. А впереди серьезные испытания - явно пойдут на Иран, уже создали хаос в арабском мире, прибирают ресурсы к рукам, мечтают полностью переориентировать весь пояс государств по периметру наших границ, затруднить оставшиеся выходы к морю и оттеснить нас на Северо-Восток Евразии, где глубина промерзания почвы 1,5-2 метра, и природные условия делают неконкурентоспособной экономику. И кто этому будет противостоять?

Общее направление национальной стратегии как внутри, так вовне, изменилось кардинально, и не видеть этого может только ослепленный. Для таких изменений нужна была колоссальная национально-государственная воля и преодоление сопротивления не только «мирового сообщества», но и части элиты, что незаметно для общества. Кстати, это сопротивление выплеснулось и на Болотной - на трибуне которой проявилась хорошо знакомая крикливая верхушечка. Дирижеры лиц не открывают. Зрите в корень, чтобы понять, как труден был поворот от 90-х, и как хрупко все сейчас.

Так что - воз уже совсем не там. Предпосылки для глубоких структурных изменений есть. Нужно, ох, как нужно, устранить сами основы для постоянного воспроизводства социального неравенства, а не только спасать оказавшихся на краю, как делали в последние годы, но вообще не делали в 90-е. К сожалению, многое из плохого, увы, не было уничтожено, ситуацию полагали просто законсервировать. Но сорняки живучи, проросли буйно, начали пожирать многое из позитивного, и люди очень и очень правомерно недовольны этим. Но я вижу задачу - сохранить предпосылки для прорыва в этом направлении и побудить сделать их основой для новой повестки дня. Нельзя отдавать это оппонентам, которые не менее власти ответственны за «сорняки», но которые противодействовали спасительному пересмотру стратегии после 90-х, а сегодня решили взять реванш.

- Что ж, «шендеровичи» уже занесли вас в свой список позора.

- Думаю, попасть в их список - это честь. Ведь составляют его те же, кто в 1993-м кричал во время расстрела парламента: «Раздави гадину!». Дай им волю, они своих концлагерей понастроят. Им, кстати, не отказать в политическом чутье, они знают, кто их главный враг. То, что для Запада именно Путин как бельмо на глазу, о многом говорит, именно его, и только его там боятся как препятствия для их амбиций. Кстати, именно Путина и только его, как сказал уважаемый мною В. Третьяков, хоть чуточку боится и наша распоясавшаяся бюрократия.

Поскольку Россия в целом по всем опросам обязательно выберет Путина, ибо его рейтинг все равно на порядки выше других, возникает вопрос, при чьей поддержке и опираясь на чьи чаяния и требования будет он составлять повестку дня?

Озлобленные собственной бесперспективностью политические банкроты 90-х стремятся приватизировать не только протест против фальши в политике искренних участников Болотной манифестации, но и недовольство национально-ориентированных консерваторов и социальные требования куда более многочисленной части общества. Эти протесты направлены в разные стороны. Соединение их в одном ложном для государства направлении, а именно так и может случится, чрезвычайно опасно. Именно в этом и есть признаки «оранжевой угрозы». Тут нельзя обмануться.

Вот, полюбуйтесь на видео, как Каспаров соблазняет ко временному союзу выпавших из политики амбициозных фигур русского движения! Еще более удручает готовность таких утративших популярность «русских» предать свое дело и льстить «уважаемому Гарри Кимовичу» ради шанса что-то выловить в мутной воде. (http://www.youtube.com/watch?v=ivEfc0uHYbs).

Либерально-западническая оппозиция не скрывает, что ей нужны, прежде всего, слабый президент и слабое государство. Они понимают, что на этих выборах Путин победит, причем без всяких приписок. Поэтому им хотя бы второй тур нужен, чтобы потом заявлять, что именно они «спасли» Путина, «предпочли все же его, а не Зюганова», и поэтому имеют право диктовать свою повестку. А она известна - возврат в 90-е годы! Нам же нужен куда более решительный поворот от 90-х, а не наоборот. И мы будем сидеть сложа руки? Любоваться собственной идейной чистотой и бескомпромиссностью? Да у нас из-под носа уведут Отечество, пока будем, как в 1990-е, спорить о лучшем устроении государства!

«Слабый» президент всегда вынужден лавировать и уступать шантажу. Но нам-то хочется, чтобы главный рычаг общественного влияния на новую повестку был в руках у государственно мыслящей части общества с ее требованиями! Нам нужны и честные выборы, и оздоровление демократических институтов, и настоящие партии, но у нас в планах иной вектор социального развития страны и истории, и этот вектор, я верю и знаю, совпадает с взглядами Владимира Путина.

Почему Запад так ополчился на него? Потому что им нужна Россия, поглощенная всецело политическим кризисом, еще лучше - конституционным кризисом. Призывы лидеров «Болота» и некоторых радикальных патриотов заранее не признавать никакие выборы честными и легитимными - это и есть призыв к конституционному кризису. В такой момент любое государство и любая власть уязвимы перед внешним давлением. Вспомните Б. Ельцина, который оказался полностью в плену той узкой идеологической группы, которая его поддерживала и которую поддерживал Запад, и поэтому он обречен был совершать уступку за уступкой везде - по геополитическим вопросам, по внутренним. О каком социальном государстве тогда можно было говорить? Если бы не приостановился этот процесс, то у нас уже и нефть, и трубопроводы могли попасть в чужие руки. И тогда все, конец, а, между прочим, в последнее десятилетие, повторю, постепенно, без революций введена рента на экспорт сырья, хоть и без самого этого термина!

- Вы и вправду полагаете, что любой, даже самый патриотичный и социально ориентированный лидер будет делать уступки, если окажется избранным на волне резкого протеста?

- Конечно, это закон политики. Поэтому не стоит сокрушаться, что не попал в число кандидатов очень уважаемый мной Леонид Ивашов...

А некоторые готовы даже каких-то маргиналов предлагать в лидеры радикалов-патриотов. Это непростительная наивность. Никогда в истории государств, кроме времен революций, так называемые несистемные лидеры не приходят к власти. Нет для этого никаких структурных ресурсов. А на волне революций и тотального разрушения предыдущих механизмов такие благородные и бескорыстные люди оказываются немедленно выброшенными за борт циничными попутчиками. И любой «герой» из радикально протестной среды по законом политики, которые не удалось еще переступить никому и нигде, обречен ломать государство, прежние структурные связи и строить собственные рычаги управления. Это обрекает вынесенных на поверхность новых «вождей» судорожно искать поддержки с любой стороны, а потому делать уступки и уступки.

Лидер КПРФ, теоретически, попади он на вершину власти, будет вынужден делать то же самое, понимаете, то же самое (!), что и Ельцин в свои первые пять лет - ломать и выстраивать свои рычаги управления прежде чем начать свою программу, ибо для этого надо иметь свой механизм управления сверху донизу. И Западу любой лучше Путина, потому что он будет вынужден сначала ломать куда больше, чем строить. Поэтому лидер коммунистов вовсе не стремится по-настоящему выиграть, все эксперты об этом говорят, ибо после того, как все опять превратится в хаос, за КПРФ уже не проголосуют вообще. Так что КПРФ сегодня лишь набирает очки для комфортного существования в политическом пространстве без всякой ответственности. Но признаю, конечно, они часто говорят много правильного.

Вспомните, большевики в свое время говорили о земле и воле, о мире без аннексий и контрибуций, о новой эре в международной политике. А сами, ради сохранения «цитадели» революции, отдали в «похабном» Брестском мире огромные территории, которые Россия собирала веками, золотой запас, уступили иностранцам, в обмен на невмешательство, концессии и сделали крестьян гораздо беднее, чем те были до революции. И даже через двадцать лет не были достигнуты те предпосылки для земельных преобразований и благосостояния земледельца, которые уже имелись у Столыпина! Он, как реалист, говорил, что России нужны два десятилетия без войн и революций, и тогда ее уже никому не догнать. И война же последовала в 1941-м, чтобы предупредить постепенное усиление тогдашнего нашего государства.

В сегодняшней ситуации у нас нет ни времени, ни сил для радикальных потрясений.

- Так что же - набраться терпения и ждать? Уже давно ведь ждем...

- А нам что нужно - заявить как можно громче и резче, что хотим перемен, или же сделать эти перемены возможными? Для этого надо немножко подняться над сегодняшним моментом и посмотреть вдаль. Река-то извилистая, и нам виден лишь один изгиб, а, оказывается, поток совсем не туда в итоге течет..

Я как раз с теми, кто испытывает боль и от упадка русского народа, и от того, что чиновничество давно заняло место олигархов в качестве главного объекта народного отторжения, и от неприемлемого уровня социального неравенства. Я рассуждаю именно с позиций тех, кто считает, что руль, который сначала вроде начал поворачиваться от 90-х годов, застопорился, кто полагает - на полпути, кто - и того меньше... Мы должны его подтолкнуть выверенными и сопричастными действиями.

Я верю, вижу, знаю, что Владимир Путин не просто сочувствует чаяниям тех 80% населения, к которым и я принадлежу, но и, без сомнения, хочет быть лидером, который сделал и сделает много для утверждения в истории великой России.

- Вы считаете, что Путин начал поворот от 90-х осознанно и просто еще не все сделал. А многие не верят, говорят, что же он так медлил? И почему прямо не скажет, что он думает об этих «проклятых» 90-х?

- Они что хотят от Путина, чтобы он прокричал, как на митинге, «Банду Ельцина - под суд!» в доказательство своей приверженности к переменам? Может, еще Обаме кукиш показать или «в морду дать» генсеку НАТО? Ну, помните, как в «Поднятой целине» у Шолохова Макар Нагульнов мечтал взять за грудки буржуина и спросить: «Ты пил кровя у своего англицкого рабочего классу? - К стенке!». Не устаю поражаться такой наивности. Ведь в мире существует международное право, а также принятый и соблюдаемый веками кодекс поведения власти в отношении предшественников и внешних соперников! Даже ноты об объявлении войны всегда начинались с вежливой формулы: «Соблаговолите принять.». Новая власть, пришедшая на основе законной преемственности, не имеет права официально обличать предыдущую. Ибо тогда возникает разрыв в существовании государства как непрерывного субъекта международного права. Фраза Путина о разрушении СССР как о геополитической катастрофе недаром привела Запад в истерику, ибо это предел допустимого, чтобы показать свое отношение к предыдущей политике.. Это только после революций и переворотов прежнюю власть новые правители топчут, сажают в тюрьмы и вешают. Но тогда другие страны получают право вообще отказывать в признании преемства государства, выгонять из международных организаций, ставить вопрос о законности прежних позиций.

Отчего я так борюсь, защищая нашу Великую Победу Мая 45-го? Из-за оскорбленной гордости за нашу страну, беспримерную жертву и героизм? Да, но еще и потому, что глумящиеся над Победой ведут к тому, чтобы объявить СССР таким же отвратительным монстром, как гитлеровский рейх, объявить его преступным государством. И тогда можно будет подвергнуть пересмотру подпись СССР под важнейшими международными документами. А преемником всех позиций является наша Россия.

Почему все наши оппоненты так взвились после публикации документа Путина по национальному вопросу, а кто-то из не очень образованных, но ретивых патриотов был неудовлетворен? Надо уметь анализировать государственные политические тексты, это ведь особый жанр. Я человек, живший в советское время и знавший, как читать советские газеты между строк, когда одно слово означало отход от какого-нибудь ортодоксального тезиса, могу сказать, что в том документе дано много еще ни разу не звучавших тезисов. Так что, как писал Иван Ильин, «Не хороните русский народ прежде времени, он восстанет из мнимого гроба и потребует назад свои права!» Но для этого надо самим делом заниматься, понимая, что на государственном уровне нельзя игнорировать как факт государствообразующего статуса русского народа, о котором впервые за ХХ век сказано, так и факт нашей многонациональное™. Тем более после XX века, воспитавшего непомерные амбиции национальных меньшинств. Это ведь лишь в политическом театре Владимира Вольфовича позволительно витийствовать, что отменяется национально-территориальное деление России и будут губернии! Ну, и что будет завтра?

Власть со всей очевидностью понимает, как остры проблемы и как важно в краткие сроки осуществить прорыв в сферах, где все кричит о необходимых переменах. Ясно, что власть будет составлять свою повестку, думать о кадрах и анализировать причины появления жестких настроений. Наша задача - участвовать в этой повестке. Я осознанно, именно ради этой повестки поддерживаю Владимира Путина.

Каким же образом можно больше повлиять на эту повестку дня тем, кто хочет радикальных позитивных перемен? Показав фигу и отдав все возможности немцовым? А затем и дальше любоваться собственной идейной чистотой, наблюдая за упадком?

Мы должны самоорганизоваться в новом политическом периоде. Неслучайно я со своими соратниками провозгласила о создании Русского гражданского движения. Сейчас мы специально несколько отложили его организацию, чтобы это не стало предвыборной акцией - обязательно же обвинят, что вот продались... Оно будет не политической партией, это будет самоорганизация русского народа для того, чтобы на своей земле восстановить себя как главную действующую и направляющую силу России. Отданный за других кандидатов голос останется лишь демонстративным актом воли к радикальным переменам, а сам шанс осуществить серьезные перемены в нынешней политической ситуации только уменьшится.

Вот на выборах в Думу - тут другие соображения, и я бы никогда не предлагала голосовать за какую-либо «партию власти», поскольку всегда считала, что политтех-нологический проект «Единой России» неизбежно сыграет нелучшую роль, и вижу что, к счастью, в глазах самой власти тот эксперимент себя исчерпал и будет пересмотрен. Но надо понимать разницу между парламентскими и президентскими выборами. В парламенте мы выбираем трибуну, и, чем больше протестных и оппозиционных взглядов представлено, тем лучше. На выборах президента, особенно в такой острый момент, соображения должны быть совершено иными, нужно думать, прежде всего, чтобы в конечном итоге наш призыв к изменениям не ушел в свисток и не сыграл на руку оппонентам наших же идей.

Ничему не учит нас история! Помните, как перед революцией 1917-го весь образованный слой, вся интеллигенция убедили себя и убеждали всех, что все беды России будут решены, только если поменять радикально власть. Наоборот, все беды усугубились, государство рассыпалось, передрались все, и в это время у нас отняли все - и выходы к морям, и богатства, и потенциал и способность к развитию. И началось - холод, голод, карточки.

Понадобились 50 лет, чтобы сравнивать с 1913-м... А в 1991-м - то же самое. Я этого не хочу и потому голосую за Владимира Путина.

Столетие.ру.

Беседу вел Алексей Тимофеев

24.02.2012.

Примечания

1

Emmanuel TODD. Apres I'empire. Essai sur la decomposition du systeme americain. P. Gallimard, 2002.

Content

Наталия Алексеевна Нарочницкая
Русский код развития

Предисловие Русский код Натальи Нарочницкой

РУССКИЙ КОД

Когда же придёт настоящий день?

Россия в новых геополитических реальностях

Россия должна сосредоточиться

Русский код для инвестиций

Воспоминания о Вадиме Валериановиче Кожинове

Наследие Столыпина актуально и сегодня

«Кризисы заканчиваются. Вопрос в том, какими мы выходим из них...»

РОССИЯ И МИР

Будущее России - это будущее Европы

«Слабость американской модели дает шанс России»

В гостях у Сергея Стиллавина и его друзей

Визави с миром

Международное право рушится на глазах

«Любая искренняя улыбка в сторону Токио получает в ответ хищный оскал»

Агрессия Грузии: геополитические последствия

Слепо копировать западный опыт — ошибка

О катастрофе образования, китайской границе и правильном государстве

ВОЙНА, КОТОРАЯ НЕ КОНЧАЕТСЯ

Не отступать!

Развитие оборонного комплекса может стать локомотивом нашей экономики

Почему до сих пор скрываются факты о Первой и Второй мировых войнах?

Активнее противодействовать

Сталин изменил расписание войны

Для чего Западу нужно было обличать пакт Молотова-Риббентропа?

ЛЕВАЯ, ПРАВАЯ ГДЕ СТОРОНА?

О нашем либерализме, правом и левом

Революция - духовное детище интеллигенции

Права человека и мировая политика: концепции и реальность

«Еще одной революции Россия просто не переживет»

Историческая стратегия и «болотные огоньки»

Почему я с Путиным?

Примечания