Носов Николай Владимирович

Затерянные миры

Предисловие

Так где же он есть, затерянный наш град? Мы не были вовсе там.

Но только наплевать, что мимо, то — пыль, а главное — не спать в тот самый миг, когда

Придет пора шагать веселою тропой полковника Фосетта,

Нелепый этот вальс росой на башмаках нести с собой в затерянные города.

Олег Медведев. Вальс Гемоглобин

— Зачем вы выбираете для путешествий такие опасные страны? — спросила меня одна читательница на презентации книги «Дорога на Килиманджаро. Путешествие по Московскому меридиану».

— Да это совершенно безопасные для туризма места. Мы же не отправляемся в горячие точки, на линию огня. Просто это места с плохой репутацией, зачастую на пустом месте создаваемой СМИ по различным причинам. Миры, «затерянные» туристической индустрией.

Конечно, «совершенно безопасные места» — это преувеличение. Таких мест на планете практически не осталось. Можно ли в современном мире чувствовать себя в безопасности, отправляясь в поездку на лондонском метро, посещая мюзикл в Москве или школу в Беслане? Но то, что «опасность» этих мест многократно преувеличена, не вызывает сомнений.

Да, возможно, вы не сможете получить там стандартного набора туристических услуг — лежака на пляже и бара, в котором «все включено». Но так ли вам это необходимо? Зато в таких местах вы не будете бродить в толпе туристов, к вам будет совсем другое отношение, не как к дойной корове, как это обычно бывает на раскрученных туристических курортах, а как к интересному путнику, заглянувшему в их края. Редкий турист — желанный гость не только для местных жителей, но и для властей, которые, как правило, мечтают о развитии такой прибыльной и низкозатратной индустрии, как туризм, и стремятся как-то изменить мнение о себе в мировом сообществе.

Все три страны, путешествия в которые описаны в данной книге, можно рассматривать как такие «затерянные миры». Здесь и классический «Затерянный мир» Артура Конан Дойля, расположенный в верховьях Амазонки, куда мы отправились через Венесуэлу; и находящийся сейчас в состоянии ожидании большой войны Иран, куда туристы боятся ехать из-за страхов, нагнетаемых СМИ; и затерянный во времени мир Эфиопии, мощнейшей империи древности, где остановился прогресс и все замерло как в заколдованном царстве.

Эти страны интересны не только самобытностью, но и наличием древнейших культур. По этим странам крайне мало информации, там очень мало туристов, так что вы еще можете почувствовать себя первооткрывателями новых миров, ощутить дух романтики и приключений.

Не обязательно быть профессиональным путешественником, иметь спонсоров или много денег. Все вполне доступно современному среднему классу, ведь самим все можно организовать достаточно дешево. Все дело в приоритетах. Можно копить деньги на престижную машину, на отдых в пятизвездочном отеле на шикарном курорте, а можно и на организацию скромного путешествия, но зато в далекие экзотические места, где, остановившись в обычной палатке, вы услышите крики невиданных животных, сможете полюбоваться незнакомыми созвездиями бархатного южного неба, пройти с рюкзаком, преодолевая реальные, сильно отличающиеся от киношных препятствия.

Затерянные миры Венесуэлы

Это всего лишь индейские предания, но за ними, безусловно, что-то кроется…. В этом углу, где сходятся границы трех государств, меня ничто не удивит… В такой стране только и следует ждать всяких чудес и тайн. И почему бы нам не разгадать их?

Артур Конан Дойль, Затерянный мир

На подступах к новому миру

Желание попасть в «Затерянный мир» возникло давно. Еще в детстве, когда я читал знаменитый роман Артура Конан Дойля, меня интересовал вопрос, а как все выглядит на самом деле? Ведь это место реально существует. В джунглях Амазонки есть столовые горы, окруженные неприступными скалами, где все не так, как внизу, все другое.

Конечно, еще есть «Плутония», «Земля Санникова» — изолированные толщей земли или арктическими льдами; Изумрудный город в Волшебной стране, защищенный непроходимой пустыней; описанные писателями-фантастами миры других планет, отделенные от нас космической бездной. Все это тоже «затерянные миры», «иная реальность», где все не так, как в нашей обыденной жизни, где есть место волшебству, романтике, приключениям. Но все же это чисто литературные миры, созданные фантазией авторов. А здесь все по-другому, сюда можно поехать, все самому посмотреть, потрогать, полюбоваться великолепием тропического леса, повторяя путь героев романа, пройти пороги, на которых разбил свою лодку профессор Челленджер, взобраться на скалу с лордом Джоном Рокстоном, найти потайную дверь в Неведомую страну, изучить невиданные растения с профессором Саммерли, найти правильный путь в пещерах с юным репортером Нэдом Мелоуном, и, наконец, лично убедиться, не водятся ли там динозавры?

Автор не указал точных координат «Затерянного мира». Им может считаться практически любая из сотни столовых гор, разбросанных на Гвианском нагорье. Но в книге есть упоминание о месте, где сходятся границы трех государств, да и герои плыли в верховья Амазонки, направляясь на север от бразильского города Манаус. Возможно, поэтому, сейчас принято считать «Затерянным миром» гору Рорайма, расположенную на границе трех стран — Венесуэлы, Бразилии и Гайаны, где берут начало северные притоки самой крупной реки континента. Единственный путь подъема на гору Рорайма идет со стороны Венесуэлы, и мы решили отправиться в эту страну.

Сначала задача представлялась довольно сложной. Во-первых, нужно было уложиться в календарный отпуск, ведь мы не профессиональные путешественники и от основной работы нас никто не освобождал. Да и спонсоров нет, так что в путешествии можно будет полагаться только на заработанные самими деньги. А путь туда не близкий и не дешевый.

Во-вторых, нужно было как-то решить проблему языкового барьера. Ведь никто из нас не говорил по-испански. И хоть пару месяцев перед отъездом, по вечерам, мы учили испанские слова и пытались смотреть испанские фильмы без перевода, особых иллюзий насчет своего уровня знания местного языка мы не испытывали. А ведь еще в стране живут индейцы, многие из которых говорят только на своем языке. Как мы сможем общаться с ними?

В-третьих, беспокоила криминальная ситуация в Латинской Америке, не способствующая вольным путешествиям. Нет, если вы едете по турпутевке, перемещаетесь по стране на экскурсионных автобусах, не гуляете одни по улицам и останавливаетесь только в отелях, то проблем с криминалом, скорее всего, не будет. Но если едете сами… Во всяком случае, опыт моих знакомых вольных путешественников не обнадеживал. На Машу Орлову из Москвы, в одиночку путешествующую по Бразилии, средь бела дня, в центре города, в историческом центре Рио-де-Жанейро напала банда подростков в возрасте от 16 до 20 лет. На нее натравили собаку, и, пока животное вырывало из Маши куски мяса, аборигены потрошили ее рюкзак. До этого ее еще пытались ограбить в Кито. К ней на улице спокойно подошел мужчина, взял за руку и молча начал снимать часы. Маша мужественно сражалась, кричала, била его сумкой по лицу, но, только убедившись, что часы дешевые и особой ценности не представляют, бандит оставил ее в покое.

На Вадима Должанского, отправившегося путешествовать с подругой в Перу, тоже напали в центре города днем. Сначала подкрались сзади и немного придушили ничего не подозревающую девушку, затем напали на Вадима. Отбиться он смог, но вещи, деньги и документы пропали. Местных прохожих эта сцена не удивила и не заинтересовала. Охота на иностранных туристов на этом континенте что-то вроде национального вида спорта.

Не всегда спасает и такси. Двое французов с работы моей жены прилетели в Каракас, вышли из аэропорта, поймали машину и назвали адрес отеля. Путешествие длилось не долго, до первого банкомата. Там таксист вытащил пистолет и, угрожая оружием, отобрал у французов кредитные карточки. С перепугу один из туристов назвал неправильный пин-код. Несколько ударов по голове вернули память. Сняв все деньги с карточек, шофер выкинул французов на улицу и уехал.

Чаще, конечно, здесь просто воруют. Один преступник отвлекает внимание — например, спрашивает, не вы ли обронили эти часы. Другой хватает маленький рюкзачок, в котором туристы обычно носят с собой самые ценные вещи, и убегает. Так «увели» деньги и документы у одного из участников команды московских альпинистов, направлявшихся на восхождение на Аконкагуа в Аргентине. У Кати Антарктиды, о путешествии с которой по Танзании я рассказал в предыдущей книге, таким образом сумели «увести» даже большой рюкзак, так что она осталась не только без денег и документов, но и без всех вещей.

Из моих знакомых вольных путешественников в Южной Америке с преступностью не столкнулась только Марина Галкина, совершившая с приятелем альпинистом восхождение на один из пиков на границе Аргентины. Правда, при спуске с горы они потеряли правильную дорогу и вышли в Чили, где и были задержаны бдительной полицией за незаконный переход границы. Неделя, проведенная в чилийской тюрьме, пока их не вытащило оттуда наше посольство, была не лучшим временем в ее жизни, но все же это не ситуация, связанная с криминалом. Хотя, по рассказам вольных путешественников в Интернете, местные органы власти, полиция, таможня во многих странах этого континента тоже представляют угрозу путешественнику. Например, могут незаметно подкинуть пакетик с наркотиками, а затем задержать и раскручивать на деньги.

Изучив опыт своих предшественников, решили, что спокойней будет отправиться в путешествие большой командой. Во-первых, можно сэкономить — получить групповые скидки на авиабилеты, раскидать стоимость нанятых проводников на всех. Во-вторых, на такую большую команду не очень-то нападешь, да и караулить вещи будет легче.

О своих планах мы рассказывали на радио в программе «Экспедиция» Русской службы новостей, в передачах с Гией Саралидзе, на радио «Маяк», в передаче с Евгением Штилем, на региональном телевидении и в прессе. Критерии отбора — опыт участия в горных походах и способность оплатить свои расходы на путешествие. Планировалось, как обычно бывает в вольных путешествиях, что каждый платит на месте за себя и может сам выбирать себе по бюджету гостиницу, еду, уровень сервиса, способ передвижения по стране. Хотя я все же стремился к тому, чтобы группа не развалилась на части и по возможности подстраивалась под участников с минимальным бюджетом. Так что основным средством передвижения по стране планировалось использование рейсового автобуса.

В итоге набралось двенадцать участников. Мы получили большую групповую скидку в авиакомпании «Эйр Франс», а самое главное — представляли довольно боеспособную команду, которая не только могла выполнить намеченные задачи: поход в «Затерянный мир» на Гвианском плоскогорье и первое российское восхождение на высшую точку страны — пик Боливар (5007 м) в Венесуэльских Андах, но и, при необходимости, постоять за себя в случае криминальных разборок.

Для решения возможных проблем с органами власти запаслись официальными бумагами (на испанском языке) от Федерации альпинизма России и от экологического комитета Государственной Думы. В таких местах они часто выручают: одно дело подозрительный сброд, зачем-то пытающийся залезть на никому не нужную вершину, и совсем другое — официальная экспедиция, исследующая труднодоступный район.

Как всегда, при проработке маршрута очень помог Интернет. Удалось даже найти в Каракасе русскую девушку Оксану. Она вышла замуж за француза-нефтяника, которого по работе отправили в Венесуэлу. Оксана рассказала очень много полезного о стране и даже немного помогла непосредственно в Каракасе.

Организационные вопросы планировали решать на месте, по мере их возникновения. Мы же не турфирма, а вольные путешественники. Пытаясь подстраховаться от неожиданностей, взяли с собой максимум снаряжения: палатки, спальники, обвязки, карабины, газовые горелки разных систем. Взяли даже минимальный запас продуктов — сублиматы, сухофрукты, супы быстрого приготовления, так как все это купить в Венесуэле не легко, а нести рюкзаки, скорее всего, придется самим. В итоге, как всегда, проходим контроль в «Шереметьево» с небольшим перевесом, но, к счастью, слухи о «жесткости» в этих вопросах авиакомпании «Эйр Франс» оказались сильно преувеличены.

Билеты, опасаясь беспорядков в стране, выкупили только после окончания президентских выборов в Венесуэле. По словам Оксаны, местные жители перед выборами, как перед войной, скупили продовольствие и смели с магазинных полок весь сахар. Все ожидали столкновения «красных», сторонников Чавеса, и «белых», проамерикански настроенных оппозиционеров. Но все прошло нормально. Уго Чавес победил, беспорядков не было, мы выкупили билеты, отправились в аэропорт и через Париж вылетели в Каракас.

Путь к водопаду Анхель

Да, это было поистине волшебное царство! Такое великолепие может нарисовать только самая пылкая фантазия. Густые ветви сплетались у нас над головой, образуя естественный зеленый свод, а сквозь этот живой туннель струилась прозрачно-зеленая река. Прекрасная сама по себе, она казалась еще чудеснее от тех причудливых бликов, которые роняли на нее смягченные зеленью яркие лучи солнца. Чистая, как хрусталь, недвижная, как зеркало, зеленеющая у берегов, как айсберг, водная гладь сверкала сквозь резную арку листвы, подергиваясь рябью под ударами наших весел. Это был путь, достойный страны чудес, в которую он вел.

Артур Конан Дойль. Затерянный мир

Въезжаем в Каракас. Склоны холмов облеплены лачугами. Знаменитые трущобы — барриос. Именно они обеспечивают впечатляющие цифры криминальной статистики по городу. Каждую субботу здесь убивают двадцать человек. Да и другая найденная в Интернете статистика — пять с половиной ограбления в час — впечатляет. Причем местные говорят, что официальные цифры по криминалу занижены раза в два.

В центре города лучше не появляться даже днем, в крайнем случае выходить в сопровождении охранника. Интересно, что как раз в центре находится пятизвездочный «Хилтон». Не думаю, что его постояльцам приятно чувствовать себя как в осажденной крепости.

Жители трущоб — основной электорат Уго Чавеса, нынешнего президента Венесуэлы. И это не удивительно, ведь только он начал заниматься решением проблем беднейшей части населения. На побережье растут многоэтажные дома — муниципальное жилье, в которое Чавес хочет переселить обитателей трущоб. Новый президент привез с Кубы врачей и создал систему бесплатной медицинской помощи, о чем беднота раньше и не мечтала. А главное — он дал им надежду, что социалистическая революция (так здесь называют реформы Чавеса) выведет их из нищеты, поможет реализовать себя, дал почувствовать, что они нужны обществу и что и от них самих многое зависит в этой жизни.

Чавес наверняка знал слова Ленина о важности электрификации всей страны. Он провел в лачуги электричество, и теперь в каждой каморке горит лампочка местного Ильича. Правда, похоже, в этих самостоятельно построенных каморках больше ничего нет. Свет хорошо освещает внутреннее убранство. Стены без обоев, без штукатурки, окна без занавесок, не видно мебели. У многих не хватает денег даже на стекла, но на оконные решетки денег хватает у всех, хотя непонятно, чего здесь красть. Зато понятно, почему в этом районе могут ограбить даже из-за приглянувшихся ваших кроссовок.

Впрочем, в Каракасе есть и безопасные районы. Знать бы еще какие. Во всяком случае исследованиями этого вопроса заниматься не хочется, и мы направляемся прямиком на автовокзал.

Дорога от аэропорта до города представляет собой одну непрерывную, медленно ползущую пробку. Раньше было лучше — через ущелье вел большой современный мост. Но сейчас он рухнул, и все машины идут по узкой дороге в объезд. О том, что мост в аварийном состоянии и может обвалиться в любой момент, газеты писали давно, но для местных властей обвал моста все равно оказался полной неожиданностью. Как это все нам знакомо…

Из автобуса я позвонил по мобильному телефону Оксане. К счастью, наша добрая фея смогла приехать на автовокзал, дать нам подробные инструкции по поведению в стране и даже привезла надежного валютного спекулянта, услугами которого пользуется иностранная колония в городе. Как и ожидалось, курс черного рынка был в два раза ниже официального, так что мы сразу почувствовали себя богатыми людьми.

Удивило, что иностранцы, работающие в Каракасе, практически не интересуются достопримечательностями Венесуэлы. Оксана была одной из немногих, кто хоть выбирался из города на небольшой конный поход, но и она за все время пребывания в стране не смогла посетить даже главную гордость страны — водопад Анхель.

Водопад — первая цель нашего путешествия. Анхель — самый высокий водопад в мире. Его высота достигает километра, причем в верхней части есть восьмисотметровый участок свободного падения воды.

Добраться до водопада не легко, дорог туда нет, ближайший аэродром в маленьком поселке Канайма, откуда надо два дня плыть до водопада на лодке.

Из путеводителя нам было известно, что в сухой сезон добраться по реке до водопада Анхель нельзя, можно только полетать вокруг него на самолете. Но, к счастью, перед нашим приездом шли дожди, уровень реки немного поднялся, и возможность такой поездки появилась.

Прилетев на маленьких пятиместных «Сеснах» в Канайму, мы тщательно запаковали в полиэтиленовые мешки рюкзаки, погрузились в длинные пироги и отправились в путь. Лагуна Канаймы очень красива — большое водное пространство и сразу четыре мощных водопада по краям. Особенно интересно было пройти под водопадом Ачо. Уступ, или, точнее, скала, с которой низвергается водопад, наклонена немного вперед, поэтому в ее основании имеется свободное пространство. По этому коридору, непосредственно под бушующими потоками водопада пролегает тропа, огражденная потоками воды с одной стороны и каменной стеной — с другой. Она достаточно узкая, чуть больше метра в ширину. Когда идешь, то сразу вспоминается множество приключенческих фильмов, в которых путь героев пролегал так же.

Обойдя по суше водопады, мы подошли к реке и вновь погрузились на лодки индейцев пемонов. Индейцы выглядят вполне цивильно, ходят в трусах и майках. Пемоны используют лодочные моторы и почти не гребут. И это понятно, против течения на веслах, особенно учитывая многочисленные пороги, долго не проплывешь.

Места очень живописные. Густые заросли сельвы на берегах, лианы, свисающие в воду, как веревки рыболовных снастей, извилистое русло реки и над всем этим таинственные и загадочные столовые горы, как их называют индейцы — тепуи, «затерянные миры», окруженные неприступными стенами. С вершин низвергаются гигантские водопады, в джунглях щебечут невиданные птицы, солнечные лучи преломляются в брызгах лодки, образуя устойчивую радугу. Потрясающе красиво, даже лучше, чем представлялось в мечтах. Верхушки гор периодически окутываются туманом, и это добавляет общей картине еще больше таинственности и нереальности. Даже вода здесь необычная, с красноватым коньячным оттенком, результат наличия танина во многих береговых растениях.

Вспоминаются слова первого европейца, побывавшего в этих местах, немецкого ученого Шомбурка, который, пораженный увиденным, сообщил, что побывал в «поистине странных местах», где текут реки с черной и красной водой и высятся горы с километровыми отвесными стенами.

Два дня мы буквально продирались вверх по реке Каррао через многочисленные пороги. В некоторых местах мы вылезали на берег и легкие пироги с вещами штурмовали препятствия без нас. В некоторых нам приходилось выпрыгивать в воду из пироги и тянуть ее вверх, как бурлакам, так как мощности мотора не хватало. Да, на таких порогах профессор Челленджер вполне мог разбить свою лодку и потерять все материалы экспедиции.

Во время одной из вынужденных остановок наткнулись на индейский шалаш, спрятанный в зарослях у реки. Все очень просто: каркас, навес из листьев и «юккоплан», как его здесь еще называют — «сиббукан», длинный, плетенный из пальмовых волокон чулок с петлей на конце. Это приспособление для обработки корней юкки (маниоки).

Корни моют, натирают и набивают в «юккоплан». Затем устройство подвешивают за ручку и полностью выдавливают из массы сок, который называется «ярри». После этого массу подвергают термической обработке, а затем, когда она высохнет, получают муку, из которой пекут хлеб. Это самый популярный хлеб, употребляемый в Южной Америке.

Осадок на дне сосуда, в который стекает сок, тоже идет в ход. Это тапиока, из которой после длительной термической обработки делают приправы. Сам сок содержит синильную кислоту и ядовит. Индейцы используют его для охоты, добавляя в воду, которую пьют дикие звери. Животное умирает, но мясо его остается пригодным в пищу.

Юкка — самое популярное съедобное растение в этих краях. Оно неприхотливо, за ним не нужно ухаживать. Обработанные корни юкки по вкусу напоминают картошку, да и роль в жизни местного населения у нее не меньше. Из нее делают все, от хлеба до браги и деликатесов.

Фотографируемся в шалаше с «юккопланом». Мотор удалось оживить, и мы продолжили путь.

Я люблю водный туризм, сплавлялся на всевозможных плавсредствах, но впервые в моей практике проходил пороги против течения, да еще и на пироге с мотором. В основном при прохождении использовалась следующая техника. Пирога разгонялась до максимальной скорости и втыкалась в водяной вал. Гребец-индеец, сидевший на носу лодки, широким деревянным веслом корректировал движение, по возможности прикрывая борта пироги от ударов камней. Затем, выйдя на гребень, индеец мощными гребками пытался вытащить пирогу из вала.

Это не всегда получалось, особенно на лодках со слабым мотором. Один из порогов удалось пройти только с четвертой попытки. Все промокли насквозь, воду приходилось вычерпывать ведрами, мотор периодически выходил из строя, гребные винты ломались о камни, но тем не менее, хоть и в полной темноте, мы все же добрались до первого приюта.

Приют — большой навес, к продольным балкам которого привязываются гамаки. С непривычки заснуть нелегко. А тут еще польская команда, разместившаяся рядом, стала отмечать начало похода. Все с размахом, длинные ряды бутылок, громкие пьяные песни далеко за полночь. А еще говорят, что это типично русское поведение за рубежом. Кстати, по-русски поляки понимать отказывались, несмотря на то что они не молоды и наверняка изучали наш язык в школе. Да и отношение у них к нам довольно прохладное. То ли из-за исторических обид, то ли из-за политики. Странно, что люди уделяют внимание такой ерунде, находясь в джунглях на другом конце земного шара.

Ночью просыпаюсь от ощущения, что кто-то ползет по моей ноге. Сразу вспоминаются вечерние опасения, когда я не обнаружил противозмеиных муфт на веревках, привязывающих гамаки к перекладинам навеса. Вдруг по веревке в гамак спустилась змея? Осторожно, стараясь сильно не шевелиться, достаю фонарик. А может, это ко мне пристроилась летучая мышь-вампир? Говорят, что они отсасывают кровь так осторожно, что человек ничего не замечает. Да бог с ней, с кровью, главное чтобы при таком «донорстве» паразитическое бешенство не подцепить. Конечно, такие случаи бывают здесь редко, но и болезнь серьезная — шансов выжить нет.

Внимательно осматриваю гамак, но ничего не нахожу. Видно, померещилось или вечерние страхи навеяли.

Рано утром грузимся на пироги и продолжаем путь. Через некоторое время сворачиваем в узкую протоку реки Чуруни. Все как в романе, правда, эту протоку трудно не найти. Когда река становится совсем мелкой, выбираемся на берег и выгружаем вещи.

Этот лагерь намного меньше предыдущего. Но устроен так же — навес, к балкам которого крепятся гамаки и хижина индейцев, где они спят и готовят пищу. Дальнейший путь к водопаду идет по джунглям. Наконец мы попадаем в настоящий тропический лес. Он выглядит безжизненным. Только редкие тропические бабочки оживляют пейзаж. Никаких животных, даже обезьян, которых мы так часто встречали в Африке. И не скажешь, что это дело рук человека. Полковник Фоссет в своих дневниках отмечал эту особенность сельвы еще в начале прошлого века. То ли звери очень хорошо прячутся, то ли в «Зеленом аду», как точно охарактеризовал южноамериканский лес прославленный путешественник, трудно выжить даже тропическим животным. В принципе, здесь водятся и ягуары и капибары, но на практике встретить их крайне сложно.

В лесу стоит полумрак. Все растения борются за место под солнцем, тянутся вверх, пытаясь перехватить каждый луч дающего жизнь светила. Но все же в некоторых местах солнце пробивает кроны деревьев и красиво подсвечивает нижние этажи джунглей. Экзотических растений тут много. То и дело натыкаешься на экземпляры, которые видел только на подоконниках московских офисов. А сколько еще разнообразных орхидей да и просто незнакомых цветов.

По тропе идти не легко. Приходится все время смотреть под ноги, стараясь не споткнуться о корни деревьев, которые местами образуют сплошной ковер, или, точнее сказать, покрытие из пряжи со сложным узором и толстыми деревянными канатами вместо ниток. Хорошо, что еще есть набитая тропа. Напрямую по джунглям идти было бы совсем трудно.

Наконец мы поднимаемся на последний взлет, и пред нами открывается величественная картина самого высокого водопада планеты. Зрелище действительно фантастическое. Кажется, что вода даже не падает с километровой стены Ауян-тепуи (что с языка индейцев пемонов переводится как «гора Дьявола»), а превращается в струю какого-то пара и, только достигнув земли, возвращается в исходное состояние.

Водопад получил свое название в честь летчика Джимми Анхеля: совершая разведочный полет, он первый увидел гору, с которой низвергался огромный водопад, и более того, первым смог достичь плато на вершине этой горы. При посадке самолет разбился, и его обломки до сих пор лежат на вершине. Летчик, его жена Мари и два друга сильно не пострадали и затем одиннадцать дней прорубались сквозь джунгли и спускались на веревках вниз к людям. Просто удивительно, что авантюра Анхеля увенчалась успехом, и все остались живы.

Добравшись до цивилизации, Анхель сообщил о своем открытии Национальному географическому обществу Соединенных Штатов, и его имя теперь — на всех картах мира. На латиноамериканских картах водопад часто обозначается как Сальто-Анхель («Прыжок ангела»). Местные индейцы называли водопад Апемей или Девичья бровь, что тоже выглядит довольно поэтично.

Нельзя сказать, что вода очень теплая, но нам, после морозной Москвы, и такая нравится. Долго купаемся под водопадом, вряд ли в жизни еще представится возможность ополоснуться в самом высоком душе в мире. Это кульминация первого этапа нашего путешествия, и мы очень рады, что добрались до такого потрясающего места.

На дорогах Венесуэлы

Миссионер наконец осознал тот факт, что все еще жив. И хотя, открыв глаза, он опять увидел направленные в его грудь ружейные дула, что-то, похоже, задержало казнь: солдаты, прижав к щеке приклады, тщетно ждали приказа.

Ромен Гари. Пожиратели звезд

Вернувшись в город Сьюдад-Боливар, мы занялись дальнейшей проработкой маршрута путешествия по стране. Прежде всего нужно было добраться до деревни Сан-Франциско, откуда обычно стартуют команды, направляющиеся к горе Рорайма. Это оказалось не проблемой, вечерний автобус, отправляющийся в Бразилию, как раз делал остановку в этом населенном пункте. Но нам нужно было понять и то, как выбираться обратно, а главное, как затем попасть на другой конец страны, в Венесуэльские Анды, где мы планировали совершить восхождение на пик Боливар, высшую точку страны. Здесь мнения разделились. Одни участники решили пересечь страну на автобусах, другие посчитали такой путь слишком тяжелым и захотели использовать самолет.

Даже простое посещение офиса авиакомпании произвело впечатление. Начнем с того, что мы отправились туда днем, в разгар рабочего дня, но, несмотря на это, двери офиса были закрыты, причем не только на ключ, но и на железную решетку. Охранник, рассмотрев нас, все же открыл дверь, затем железную решетку, а потом, после того как мы вошли, немедленно все закрыл обратно. Само собой разумеется, что с улицы нашего присутствия в офисе никто видеть не мог, а самое главное — подглядеть, сколько мы там оставим денег. Прямо не визит в обычную контору, а, по крайней мере, загрузка золотого запаса страны в Форд-Нокс.

— Билет очень дорогой, почти сто долларов, — заявил клерк, сам потрясенный такой суммой. Для Венесуэлы это действительно много, учитывая, что это страна с самым дешевым бензином в мире. Здесь все покупают авиабилеты заранее, что значительно снижает их стоимость. Чем меньше билетов на рейс в кассе, тем выше его цена. Но на нас сумма большого впечатления не произвела, по российским меркам два перелета по 500 километров дешевле никак не стоят. Хотя и непонятно, почему в России, которая сама строит самолеты и добывает нефть, и бензин в двадцать раз дороже, и стоимость авиаперелетов выше.

В стране не только билеты, но и вообще все принято бронировать заранее — отели, экскурсии, туристические программы. Учитывая репутацию южноамериканских компаний, делать этого очень не хотелось. Во многом именно поэтому для организации похода к водопаду Анхель мы выбрали фирму «Адреналин-тур», которая не только не требовала предоплаты денежным переводом из России, но и согласилась получить деньги уже после нашего прибытия в Сьюдад-Боливар. Поход был организован отлично, мы решили продолжить сотрудничество с Луисом, хозяином компании, и согласились на предоплату следующего похода, на гору Рорайму, тем более что нас обещал встретить в Сан-Франциско и организовать путешествие брат владельца фирмы «Адреналин-тур». Как показал наш дальнейший опыт, мы неоправданно расслабились, а пока группа отправилась на автовокзал, погрузилась в большой комфортабельный двухэтажный спальный автобус, (его здесь называют «Бас-Кама») и поехала по дороге в направлении границы.

Автобусы тут отличные, сиденья лучше, чем в салоне первого класса самолета. Машины с бешеной скоростью носятся по ночным дорогам. Особенно приятно смотреть на пролетающие по сторонам темные джунгли через лобовое стекло, сидя на переднем ряду сидений второго этажа. В час ночи проснулся от того, что меня тряс за плечо человек с автоматом на плече в форме национальной гвардии Венесуэлы. Даю ему нашу «верительную грамоту» от Федерации альпинизма и собираюсь спать дальше. Солдат внимательно изучает бумагу, и тут до меня доходит, что он держит ее вверх ногами! Да он просто не умеет читать!

Солдат хмуро возвращает бумагу и грозно делает недвусмысленный жест — все «гринго» должны взять свои вещи и идти на выход.

— Наверное, на расстрел. — Ирина вспоминает книгу Романа Гари «Пожиратели звезд», действие в которой как раз проходило в некоей латиноамериканской стране, напоминавшей нечто среднее между Венесуэлой и Колумбией. — Главное теперь объяснить, что мы не «гринго».

— Так в книге они и шведов на расстрел отправили, — вспоминаю подробности, и становится немного тревожно. Народ идет выгружать рюкзаки из багажного отделения, а я направляюсь на поиски офицера.

К счастью, офицер был грамотным. Он внимательно изучил бумагу, что-то объяснил гвардейцу. На лице автоматчика сразу появилась доброжелательная улыбка.

— Руссиа! Амиго! — Солдат жестами объяснил, как замечательно к нам относится, поставил печать блокпоста на нашу «верительную грамоту» и без обыска отпустил обратно в автобус. Все-таки хорошо, что Россию здесь знают и любят.

Позже с такой же реакцией мы сталкивались при общении с местными жителями. Про нашу страну тут знают и считают русских друзьями. Не зря же мы поставляем им истребители и боевые вертолеты. Попутно рассказывают о преобразованиях в стране и своем любимом президенте. Впрочем, в богатых районах страны популярность Чавеса вызывает сомнения. Во всяком случае, в благополучной Мериде мы видели разрисованные баллончиками с краской предвыборные плакаты президента, явно свидетельствующие о негативном отношении к нему.

В Венесуэле пропасть между богатыми и бедными по-прежнему велика, как, впрочем, и в остальных странах Латинской Америки. Даже на побережье Карибского моря в районе аэропорта есть общественные пляжи для всех желающих, где под бдительным присмотром полиции купается местная беднота и вольные путешественники из Москвы, и пляжи для богатых, куда нас не пустили, даже за деньги, только потому, что мы не прошли по их фейс-контроль. Ситуация, с которой в Африке мы никогда не сталкивались.

Рано утром мы прибыли в поселок с типичным индейским названием Сан-Франциско и выгрузились на пустынной улице. Нам предстояла встреча с братом Луиса, переезд на джипе по плохой проселочной дороге до маленькой индейской деревушки Паратепуи («Две горы») и непосредственно свидание с «Затерянным миром».

Злобные духи Рораймы

«Курупури — это лесной дух, — пояснил лорд Джон. — Здесь этим именем называют все, что несет в себе злое начало. Бедняги туземцы боятся даже заглянуть сюда: им кажется, будто в этих местах кроется нечто страшное».

Артур Конан Дойль. Затерянный мир

Проводник Хайме, индеец пемон лет сорока, подводит наш отряд к реке на окраине деревни Паратепуи и делает знак остановиться.

— Здесь заканчиваются земли людей и начинаются земли духов. Необходимо всем, хотя бы мысленно, обратиться к ним с просьбой о благоприятном путешествии. Это очень важно.

Хайме закрывает глаза, широко расставляет руки и начинает что-то заунывно бормотать на непонятном языке. «Дикие люди. Неужели в двадцать первом веке кто-то еще верит в эту чушь?» — подумал я и занялся фотосъемкой. И ничего не шевельнулось у меня в душе.

Наш отряд выглядел внушительно: нас 12 человек, два местных проводника, непонятно откуда взявшийся бродячий жонглер из Аргентины и шесть индейцев пемонов, несущих продукты и походное кухонное оборудование.

Все необходимое мы привезли с собой из Москвы и сначала собирались взять только проводника. Но потом, выяснив, что стоимость похода без продуктов ничем не отличается от цены с продуктами, купленными проводниками в деревне, решили, что можем позволить себе расслабиться и ничего не готовить. Поэтому перед походом оставили в Сан-Франциско в заброске привезенные из Москвы сублиматы, тем более что газ для горелок в тех местах купить не удалось и готовить все рано было не на чем.

Одним из проводников оказался русский, по имени Павел, который представился театральным деятелем, осевшим в Венесуэле. Внешне он больше напоминал беглого каторжника из романов Жюля Верна. Учитывая, что послеперестроечную волну русской эмиграции в Венесуэле составляют в основном люди, находящиеся на родине в бегах, сравнение не выглядит натяжкой. Этот «проводник» даже никогда не был в этих местах!

Конечно, с Павлом можно было поговорить по-русски, но сложилось впечатление, что в этом скорее нуждался он сам. Впрочем, он, опираясь на свой богатый жизненный опыт, рассказал много ценного об особенностях жизни в Венесуэле: о своих пяти детях от жен разных цветов кожи и национальностей, о том, что в этих местах отец ребенку не нужен, вполне достаточно матери, о том, как зарабатывать на контрабанде бензина в Бразилию, как снимать женщин в барах и лечить в местных условиях гонорею. Но нас интересовало другое — особенности маршрута, местные животные и растения, а в этих вопросах он совсем не разбирался.

Третьим представителем фирмы был аргентинец Моуриньо, молодой странствующий артист с длинными дредами. Его обязанности в походе были туманны. Единственное, что он умел делать, — это жонглировать шариками, да и то, если их количество не превышало четырех. Обычно он околачивался около кухни, где при первой возможности тащил еду. Он обедал сначала с нами, затем с индейцами, а потом, думая, что его никто не видит, повторял трапезу один, обильно запивая незаметно прихваченным ромом. По-видимому, он собирался наесться на несколько месяцев вперед.

Нельзя забыть и руководителя фирмы, помогавшей в организации этой экспедиции. По внешнему виду Риккардо — типичный латиноамериканский мафиози из кинофильмов. К сожалению, его мы увидели уже после того, как отдали деньги его брату, который блестяще организовал нашу поездку на лодках к водопаду Анхель и к которому мы прониклись безграничным доверием, после того как он по возвращении в город Сьюдад-Боливар бесплатно напоил нас пивом.

Риккардо был каким-то дерганным, если не сказать — психованным. Он легко выходил из себя, особенно когда мы настаивали на выполнении обязательств, взятых на его фирму братом. Так что переговоры с ним проходили довольно нервно.

Благодаря носильщикам стартовый вес рюкзаков был небольшим — килограммов пятнадцать на человека, хотя, по заключенному с фирмой договору, индейцы должны были нести все наши вещи. Но и такой вес давал возможность, особенно не напрягаясь, проводить фото- и видеосъемки.

Первые два дня шли по саванне, покрытой жесткой режущей травой и редкими кустарниками, — это владения пемонов. Земли совершенно не обрабатываются. Пемоны всегда питались рыбой, насекомыми или тем, что добудут на охоте. Неожиданно им «подфартило»: вышедший на экраны фильм по роману Артура Конан Дойля «Затерянный мир» резко увеличил число желающих побывать в этой части Гвианского плоскогорья, подняться по единственному пути, ведущему в «Затерянный мир», на гору Рорайма, и проверить, действительно ли там водятся динозавры. Так что у индейцев появилась возможность получать деньги с бледнолицых за проход через их земли и подрабатывать в экспедициях носильщиками, как их здесь называют — портеадорами.

Пемоны — «хорошие» индейцы, живущие в мире с центральным правительством. Власти это ценят и даже пытаются как-то им помочь. Например, подарили целое стадо коров, чтобы пемоны смогли заняться животноводством. Индейцы распорядились подарком по-своему: выпустили коров в саванну и при необходимости в мясе отправлялись охотиться на них. Так что коров, не имеющих навыков дикой жизни и не способных прятаться от охотников, скоро не стало.

Есть и «плохие», дикие индейцы. Их земли находятся западнее, в джунглях на границе с Бразилией. Из-за нападений «дикарей» ночные поездки в тех местах запрещены. Дороги просто перекрывают цепью, останавливая движение. Говорят, что в тех районах есть еще неисследованные «затерянные миры» — столовые горы, по местному — тепуи. К этим изолированным, поднятым в небо плато, окруженными отвесными неприступными скалами, все боятся даже подойти.

Правительство периодически пытается навести порядок и посылает карательные экспедиции к «дикарям». Но попробуй их найти: под пологом джунглей в верховьях Амазонки можно так спрятать город размером с Москву, что его даже спутник-шпион из космоса не отыщет. Если в этих местах терпит аварию самолет и средства связи отказали, то шансов на спасение нет.

Здесь же, на границе с Гайаной, все по-другому. Земли плохие, на них ничего ценного не растет. По индейской легенде, на месте тепуи, расположенной рядом с горой Рорайма, было гигантское «дерево плодородия», с которого падали вниз выросшие на нем животные, фрукты и всякие другие полезные вещи. Вождь племени решил срубить дерево. Сначала ничего не получалось, ствол дерева не могли перегрызть даже капибары. Но упорство и труд все перетрут — дерево удалось свалить. Расчет оказался не верным: упало оно не на земли индейцев, а в соседнюю Гайану. И теперь в Гайане, с которой у Венесуэлы плохие отношения из-за пограничного спора, растет все, а прежние плодородные земли стали безжизненными.

Живности пока не видно, даже змей, хотя Хайме утверждает, что их тут много. Противозмеиной сыворотки у нас нет — для нее нужен холодильник. Единственное средство от укусов — противопаралитический электрический шокер в рюкзаке проводника.

И если бушмейстера — крайне агрессивную трехметровую смертельно ядовитую змею, прокусывающую огромными зубами кожаный ботинок, — встретить маловероятно, то менее эффектных, но гораздо более ядовитых гремучников здесь полно. После укуса бушмейстера вероятность смертельного исхода составляет около 20 процентов, а у гремучника — 80.

Проводник рассказал, что в этих местах водится еще самая ядовитая змея в мире, которую здесь называют «король». Этот черный с красными и белыми кольцами гад не превышает в длину полуметра, но после его укуса смерть наступает через минуту. К счастью, он не агрессивен и нападает на людей только в целях самозащиты.

Индейцы периодически поджигают траву вдоль тропы. Это разгоняет змей, и нам они не досаждают. Зато около ручьев очень достает мошкара («пури-пури», что на языке пемонов означает «укусил-укусил»). Индейцам мошкара не страшна: их пот имеет специфический запах, отпугивающий насекомых. А вот нам пришлось даже достать накомарники.

Но вот и первый лагерь, расположенный на реке Кукенан около большой запруды. Наплававшись, вылезаем из воды.

— А знаменитого амазонского сомика кандиру тут нет? — интересуюсь у Павла, вспомнив рассказы о маленькой, но самой страшной рыбке этих мест, которую так привлекает запах мочи, что она залезает во все доступные отверстия на теле купающихся. Потом ее оттуда можно только вырезать, при этом человек становится инвалидом.

— А кто его знает! Пойду спрошу у индейцев.

Сразу становится грустно. Прислушиваюсь к своему организму — вроде никто не залез.

— Нет, сомика здесь нет. Это мертвая вода, стекающая с Рораймы. В ней ничего не водится, никакой рыбы. И пить можно прямо из ручьев.

Ну, к этому мы пока не готовы. В тропиках на такой высоте пить сырую воду страшно даже с обеззараживающей таблеткой. Мучайся потом с животом. Не спасут и шесть литров рома, которые тащат индейцы.

За второй день доходим до базового лагеря, расположенного у подножия Рораймы. Здесь многочисленные места для палаток и небольшая индейская хижина, где ночуют пемоны. Очень красиво смотрится закат — переливающееся всеми оттенками красного небо и черные острова вершин тепуй в море облаков.

Начинаются проблемы с индейцами. Они требуют дополнительной платы, аргументируя это тем, что Риккардо заплатил им только за три дня. Павел выступает в качестве переводчика и посредника, причем очевидно, что он не по нашу сторону баррикад.

Утром по единственной ведущей в «Затерянный мир» тропе начинаем подъем на тепую Рорайма. Здесь уже настоящие джунгли. Народ хочет идти быстрее, но Хайме никого не пускает впереди себя — боится змей. А мы с Ириной немного отстали на фото- и видеосъемку, пытаясь запечатлеть в тишине атмосферу и колорит тропического леса.

К нам подлетает большой синий жук и садится на ветку. Да это же колибри! Вот она какая — «синяя птица»! Действительно, пришлось шагать «в такие дали, что не очень-то и дойдешь». Только разве поймаешь «птицу удачи»? Посидела, поманила и полетела по своим делам дальше.

А вот и бромелии, которые собирают в своих розетках дождевую воду. Сколько внимания им уделили ребята из экспедиции Би-би-си, описанной в известной книге Хеймиша Макинса «Восхождение в затерянный мир», которая произвела на меня такое впечатление в детстве! Мог ли я тогда подумать, что тоже увижу почти километровую отвесную стену Рораймы, которую штурмовали английские альпинисты.

Тропа то круто лезет вверх, то траверсирует склон, а иногда и резко уходит вниз, обходя очередной скальный отрог столовой горы. Начинается последний подъем. Насквозь проходим водопад и видим «ворота Рораймы», единственное доступное для путешественника место, через которое можно попасть в «Затерянный мир».

Плато Рорайма — очень странное и, на первый взгляд, довольно безжизненное место. Там нет джунглей, не ходят динозавры. Там никогда не жили люди. Расположенное на плато озеро Глэдис получило свое название только после выхода в свет романа Артура Конан Дойля. Но и без литературных ассоциаций плато производит сильное впечатление. Это какой-то мир из сна. Скалы и башни невероятной формы, фантастические каменные наросты, похожие то на гигантских окаменевших животных, то на невиданных существ. Ровные круглые углубления, наполненные водой, какие-то вплавленные в скальную поверхность следы, каменные грибы и что-то совсем непонятное, сошедшее с полотен художников-сюрреалистов. Над всем этим странным миром витает атмосфера какой-то необычности, тайны. Недаром у индейцев пемонов с местами, расположенными на вершинах тепуй, связано так много преданий и легенд.

Индейцы считают, что там живут «дуэнды» — карлики, мистические существа из другого мира, и именно на вершинах тепуй находятся окна в этот другой мир, которые открываются, когда горы окутывает туман. Так пемоны объясняют периодическое исчезновение в «затерянных мирах» людей, в частности бесследно исчезнувших не так давно на Рорайме членов китайской экспедиции.

Логичнее выглядит другое объяснение: в условиях плохой видимости так легко сгинуть, провалившись в один из бездонных скальных разломов, или, просто навернувшись с километрового отвеса, опоясывающего плато, отправиться в «лучший из миров». Особенно хорошо это понимаем мы с Ириной, когда во второй половине дня вдвоем решаем подняться на высшую точку тепуи Рорайма — пик Маверик (2810 м).

Пик вроде совсем недалеко от нашего лагеря, разбитого под скальным навесом у входа в какую-то пещеру на самом краю «Затерянного мира». Но добраться до него без проводника оказалось совсем не просто. Пришлось долго плутать, обходя каменные завалы, скальные разломы и небольшие болота. Когда подошли к вершине — все заволокло туманом, и тропу наверх мы не нашли. Неожиданно увидели небольшую человеческую фигурку на гребне.

Решив, что нам туда, поспешили к месту, где так неожиданно появился и исчез маленький человек.

Однако гребень оказался краем плато, обрывающегося километровым отвесом вниз. Никакого карлика там не было, и быть не могло: в этом месте подъем на вершину без специального снаряжения невозможен. Мы вовремя это доняли, остановились, посмотрели с обрыва на «окно в другую реальность» и повернули назад. Туда мы еще успеем.

…Вечереет. Мы одни в этом мире. Незабываемое ощущение. Ведь этой черной, шершавой, испещренной шрамами монолитной скальной поверхности два миллиарда лет! Фактически мы идем по праматерику Гондвана, ведь его разлом на современные континенты произошел много миллионов лет позже появления этих мест. Мы как будто перенеслись на машине времени в далекое прошлое Земли. И даже редкая растительность, которая появилась здесь по геологическим меркам совсем недавно, не портит это впечатление.

О растительности разговор особый. Каждый «затерянный мир» — замкнутая экосистема, не имеющая контактов с внешним миром. Так что почти все растения здесь — эндемики. Например, росянка рораймская — темно-красное волосатое растение, охотящееся на насекомых рядом с нашей палаткой. Или разнообразные красивые цветы, название которых не удалось установить даже с помощью определителя растений.

Наличие большого количества растений-хищников объясняется тем, что обильные дожди вымывают из тонкого слоя почвы все полезные вещества. Вот и приходится растениям искать другой способ питания.

Через день пришлось еще раз возвращаться к вершине. В хорошую погоду по тропе, идущей с противоположной от нашего лагеря стороны, мы поднялись без всяких проблем и водрузили флаг газеты «Вольный ветер» над высшей точкой горы Рорайма.

Утром наша команда разделилась. Часть, с Хайме и Моуриньо, отправилась на другой конец плато, чтобы проверить официальную информацию, что самой высокой точкой Гайаны является мыс Великий Нос — острая оконечность плато, врезающаяся в гайанские джунгли.

Путь был не близкий. Сначала до места, где встречаются границы Венесуэлы, Гайаны и Бразилии, так называемого «трипл-пойнт». Затем ребята разбили лагерь в одной из пещер на территории Бразилии, а потом отправились к Великому Носу. До самого конца плато дойти не удалось: путь к мысу преградил огромный разлом, а веревок не взяли. Зато удалось точно установить, что мыс не является самой высокой точкой гайанской части плато горы Рорайма, так как он был явно ниже «трипл-пойнт» (2723 м), которую мы и постановили для себя считать самой высокой точкой этой страны.

Остальные, с молодым индейцем Хосе, взявшим на себя обязанности проводника, добрались до «трипл-пойнт», обошли вокруг пограничного столба, отметив свое пребывание на территории Бразилии и Гайаны, и вернулись обратно. Утром следующего дня направились изучать пещеру, обнаруженную недалеко от лагеря.

Пещер на плато Рорайма очень много, подозреваю, большинство из них совсем не исследованы: спелеологи тут бывают не часто. Вот и в «нашей» следов присутствия человека видно не было, хотя индеец полез внутрь уверенно.

Он шел очень быстро. Его не останавливали ни подземные озера, ни траверсы по узким скальным полкам. Я, пару раз провалившись в воду, уже не карабкался по скалам, пытаясь остаться сухим, и шел через водные препятствия вброд.

Вадим, наш единственный спелеолог, показывал нам по дороге разные интересные вещи: подземный жемчуг, бесцветного сверчка, никогда не видевшего дневного света, уникальные по форме сталактиты.

Пещера то сужалась до небольшого лаза, так что приходилось пробираться ползком, то расширялась просторными залами. Немного смущало огромное количество боковых ответвлений, но Хосе шел столь целенеправленно, что в его хорошем знании дороги никто не усомнился.

Наконец пещера сузилась так, что дальше не могла пролезть даже миниатюрная Ирина, и мы повернули обратно. индеец все так же уверенно вел нас назад, но у народа начали появляться сомнения — в этих залах мы еще не были. Когда же Хосе уперся в тупик, все поняли, что он здесь никогда раньше не был.

Стало как-то не по себе. Особенно тем, у кого начали садиться батарейки в фонарях. Вадим, как опытный спелеолог, достал зажигалку и объяснил, что нужно двигаться в направлении сквозняка, сдувающего пламя. Мы так и сделали, но теперь шли осторожно, высылая на всех ответвлениях разведку.

Неожиданно впереди послышались радостные крики: народ встретил Хайме. Это Марина, ждавшая у входа и сильно обеспокоенная нашим долгим отсутствием, позвала его на помощь, когда проводник проходил мимо, возвращаясь со второй половиной группы.

Вечером мы опять пересекли плато, теперь уже в поперечном направлении, и остановились купаться в местных озерах, как их здесь называют — «джакузи». На их дне множество красивых кристаллов горного хрусталя. Особенно много их вдоль стекающего со склона ручья, который называют «алмазный водопад». Россыпи кристаллов положили начало легенде о несметных алмазных сокровищах, хранящихся на этом труднодоступном плато.

Купание очень взбодрило. Может быть, не зря по телевизору говорили об особых целебных свойствах воды на Рорайме, на которой берут начало притоки трех крупнейших рек Южной Америки — Амазонки, Ориноко и Эссекибо.

Индейцы-носильщики, сразу после подъема на плато, бросили нас и вернулись вниз. Они утверждали, что оплаченные Риккардо дни закончились. Мы смогли, пообещав заплатить дополнительно, уговорить остаться только двоих, чтобы они помогли нести вещи женщинам.

Несмотря на значительное сокращение состава, продукты были на исходе, что, скорее всего, объяснялось не только ошибками в планировании Хайме раскладки, но и фантастическим аппетитом бродячего артиста. Хорошо еще, что Ирина на всякий случай взяла запасы московских чая и конфет, которые мы стали использовать вместо закончившегося сахара.

Время нашего пребывания в «Затерянном мире» закончилось, и утром следующего дня отправляемся назад. Все уже хорошо ориентируются на плато и бодро, без проводника, застрявшего где-то сзади, спускаются вниз.

Вот мы и у ручья, протекающего рядом с базовым лагерем. С удовольствием залезаем в воду и расслабляемся. Самое трудное позади.

Вдруг к нам подходит Павел и сообщает, что индеец Хосе сорвался при спуске из «ворот Рораймы» и, похоже, сломал ногу. С ним сейчас Хайме. Нужно вызывать спасательный вертолет. Кстати, нам предстоит его оплатить.

— Почему? Мы же не сами набирали индейцев, а фирма Риккардо. Он должен был застраховать людей, ведь травма обычное дело в горах.

— Да кто здесь будет страховать индейцев? Кому они нужны? Но у вас будут проблемы: индейцы в деревне просто возьмут вас в заложники и не отпустят, пока вы не рассчитаетесь. Даже правительственные войска с ними боятся связываться, а полиции в этих местах просто нет.

— Ну, это маловероятно. Хосе хоть и пемон, но не из этой деревни. А за чужого индейца они воевать не будут. Но проблему все равно надо решать, не оставлять же человека умирать в джунглях. Надо организовать спасработы.

— Все уже ушли вниз. Кто его потащит? — возразил мне Павел. Сам он, очевидно, никого тащить не собирался.

Почти вся группа была уже на пути к первому лагерю, сидевший рядом Михаил сломал ребро во время выхода к Великому Носу, так что выбор был невелик. Мы с Женей и молодым индейцем Уильямсом, которому, как потом выяснилось, исполнилось только четырнадцать лет, побежали обратно на гору, хотя толком не отдохнули.

Женя в вопросах медицины пользовался непререкаемым авторитетом, так как несколько лет проработал в госпитале программистом. У нас в группе он выполнял обязанности доктора и нес аптечку. И вот у него появилась наконец возможность попрактиковаться. Индейцу сняли штаны, и Женя вколол ему противошоковое обезболивающее. Затем затянул индейцу ногу, взвалил пемона на спину и потащил вниз.

Индеец весит килограмм шестьдесят, так что меняемся через каждые тридцать метров. На крутых участках используем такую технику: человек встает на четвереньки, индеец забирается ему на спину, после чего спасатель пятится с ним задом вниз по склону, хватаясь за скалы, лианы или корни деревьев руками. На более пологих участках идем в полный рост, сажая пострадавшего на шею. Нога у него распухла, но на самых опасных участках ему все же приходится ковылять самостоятельно, мы лишь поддерживаем его под руки.

Просто поражает физическая форма Жени, можно подумать, что он всю жизнь только и занимался тем, что таскал на себе по джунглям раненых индейцев.

Он виртуозно проходит очередной крутой спуск и останавливается на отдых.

Возвращаю мачете Хайме и подхватываю пострадавшего. Индеец сильно потеет, и кажется, что его пот просто льется на мою спину. Запах очень специфический, сильно отличающийся от запаха белого или негра. Не удивительно, что он хорошо отпугивает москитов. Неосторожно задеваю больной ногой индейца за лиану, и он вскрикивает от боли. Но в остальном, стиснув зубы, держится молодцом.

Наверное, я выгляжу очень глупо. Никогда не читал о том, что первооткрыватели таскали на себе проводников. Даже гуманист Дэвид Ливингстон ничего не писал про это в своих дневниках, не говоря уж про безжалостного Стэнли, который разве что пристрелил бы раненого, чтобы сократить его мучения.

С другой стороны, кто знает, из-за чего бесследно растворилась в джунглях Амазонки последняя экспедиция знаменитого английского полковника Фоссета, открывшего миру затерянный город инков и рассказавшего Артуру Конан Дойлю о существовании в верховьях Амазонки «затерянного мира».

Передаю травмированного пемона Хайме и почти падаю в пересекающий тропу ручей, жадно глотая холодную воду, даже не вспоминая об обеззараживающих таблетках, которых у меня все равно нет.

Но вот и нижний ручей. Женя вносит пемона в хижину и сгружает на пол под аплодисменты находящихся в ней индейцев. От хижины вниз идет довольно пологая дорога, и пострадавшего можно будет дальше спустить на лошади.

Спасательные работы дались тяжело: меня долго и мучительно рвет. Небольшой отдых, и мы опять бежим вниз.

Начинает смеркаться. Навстречу появляются фигурки людей с рюкзаками. Это наши ребята во главе с Владимиром Шатаевым, узнав по рации о возникших проблемах, отправились на помощь.

В лагере подводим итоги дня. Кухня и одна палатка затерялись где-то на спуске, из еды у нас только спрятанные в хижине остатки рома. Аргентинец сбежал, носильщиков нет, Хайме с раненым Хосе остались ждать лошадь в базовом лагере, так что из представителей фирмы есть лишь неунывающий Павел, который считает, что все идет нормально.

Поутру с чувством легкого голода в животе собираем рюкзаки, переправляемся по камням через реку и начинаем длинный спуск вниз под палящим тропическим солнцем. На небе ни облачка. Мы с Ириной замыкающие. Группа сильно растянулась, и мы видим на горизонте только Павла и Михаила. При появлении ручейка сразу останавливаемся, припадаем к воде, смачивая рубашки, кепки и поливая водой волосы. Но вся влага испаряется почти мгновенно, и мы опять с надеждой ждем очередного ручейка или хотя бы развесистого куста, в тени которого можно было бы отдохнуть.

Рюкзак килограмм под тридцать тащить по этому пеклу нелегко. Чувствуется какая-то слабость — то ли от накопившейся усталости, то ли от недоедания, то ли от изнуряющего солнца.

Впереди тенистая ложбина. В ней, на берегу небольшой реки, прячась в тени деревьев, расположилась на перекус поднимающаяся снизу французская команда. Это удача! Помню, что французы — большие патриоты и любят, когда говорят на их языке.

— Бонжур! Сава? (Привет, как дела?) У меня еще в словарном запасе бессмертная фраза Кисы Воробьянинова: «Мсье, же не манж па сие жур» (месье, я не ел шесть дней), но понимаю, что так сразу, в лоб, оглашать главную цель разговора нельзя.

Исчерпав свой запас французских слов, перехожу на английский. К счастью, они его знают. Устанавливаю контакт, объясняя, что мы не местные бомжи, а свои братья-туристы, что мы любим Францию, а Ирина даже работает программистом в крупнейшей французской фирме «Лакталис», поставляющей в страны СНГ масло и сыры под маркой «Президент».

— Да, да. Мы, конечно, знаем эту компанию, — отвечают французские девушки.

Лед недопонимания растоплен, теперь можно переходить к главной части.

— У нас тут небольшие проблемы. Носильщики разбежались на третий день, на спуске с Рораймы сорвался и сломал ногу проводник, которого мы спускали в базовый лагерь, кухня, бензин и часть снаряжения куда-то исчезли, и мы не ели уже два дня!

— Да, да. Это все очень интересно. — Французы продолжают поглощать свои бесконечные бутерброды, не проявляя ни малейшего желания поделиться.

Облом так облом. Трудно со своим столитровым рюкзаком выглядеть своим в компании путешествующих налегке французов. Интересно, во сколько им обошлись такие работящие носильщики?

Взваливаю на плечи рюкзак и бреду по саванне дальше. Палящее тропическое солнце в самом зените. Кажется, что мозги уже расплавились и вот-вот закипят. А в Москве сейчас хорошо — минус двадцать. На лыжах можно кататься.

…Вылезаю на обзорную вершину и вижу деревню Паратепуи. Финиш уже совсем близко, но чувствую, что все начинает плыть перед глазами.

Заметив неладное, Ирина забирает мой тяжелый рюкзак, оставляя мне свой маленький, и бежит вперед. Вес груза у меня теперь совсем смешной, но каждый шаг дается с огромным трудом. В голове туман, и я даже не понимаю, по какой тропе убежала Ирина. Да и вообще ничего не понимаю. Мысль одна: как бы не грохнуться, потеряв сознание от теплового удара.

С трудом замечаю перед собой спуск к священной реке. Вот она, граница владений злобных духов Рораймы. Из последних сил, продираясь через неожиданно возникшие перед глазами заросли, спускаюсь к воде и макаю в нее голову. Шатаясь, перебираюсь на другую сторону реки и через некоторое время начинаю слышать взволнованные крики потерявшей меня Ирины.

Привалившись к камню, сижу в тени деревьев и прихожу в себя. Подоспевшая Ирина снимает с меня рюкзак, сует в рот витамины, и становится легче. Мы встаем и потихоньку выбираемся к людям…

Боливар выдержит и троих

«А риск, милый юноша, придает нашему существованию особенную остроту. Только тогда и стоит жить. Мы слишком уж изнежились, потускнели, привыкли к благоустроенности. Нет, дайте мне винтовку в руки, безграничный простор и необъятную ширь горизонта, и я пущусь на поиски того, что стоит искать».

Артур Конан Дойль. Затерянный мир

— Элли, а не пора ли повесить веревку?

— Нет, настоящие клаймеры здесь страховку не вешают, — отвечает Элли, наш венесуэльский проводник, показывая мне зацепки для рук на скале.

— А кто же тогда здесь забил шлямбурный крюк? И зачем он это сделал? — подтягиваясь и переводя дух, пытаясь восстановить дыхание на почти пятикилометровой высоте, интересуюсь я.

Элли не удостаивает меня ответом и быстро убегает вперед.

Перелезаю в следующий кулуар. Ну, вот и первая станция — можно прицепиться и передохнуть. На опоясывающей кусок скалы петле, пристегнувшись на самостраховке, прячась за огромную глыбу, висит гроздь наших восходителей. Элли наконец организовал станцию самостраховки и повесил первую веревку, вдоль которой теперь периодически летят камни.

— Стоун! — кричит Элли и спускает очередную порцию булыжников.

Первый раз в жизни слышу, как ругается Владимир Шатаев. Мне казалось, что этого человека с железными нервами вообще невозможно вывести из себя. Но видно «венесуэльский» стиль организации восхождения пронял и его.

Что-то опять валится сверху. Народ лениво вжимается в скалу. Небольшой камень с грохотом бьет по каске Павла.

— Ну, что я тебе говорил? А ты еще не хотел тащить каску из Москвы, места, дескать, в рюкзаке она слишком много занимает.

В это время другой камень попадает мне в левое колено, и дискуссию приходится отложить до более располагающей обстановки.

Растираю рукой ушиб. Что-то не везет мне в походе с этой ногой. Даже обувь на ней развалилась. На последнем траверсе из-под пика Гумбольдта насквозь протерлась подошва левого треккингового ботинка, и пришлось срочно заматывать ее стропой, которая придает мне вид матерого бомжа. Да и внешний вид после двух недель автономного путешествия по джунглям Венесуэлы вполне соответствует. Сгоревший нос, растрескавшиеся губы, из которых все время что-то сочится, плохо выбритая давно затупившейся бритвой щетина, тело, покрытое укусами разнообразных местных насекомых, мятая, давно не стиранная одежда. Типичный вид находящегося в отпуске банковского АйТи-специалиста из Москвы.

Перестегиваюсь на веревку и со скользящим карабином ухожу вверх. Непонятно, почему здесь Элли наконец решил повесить страховку, а на предыдущем подъеме нет. На мой взгляд, они ничем не отличаются. Если бы я руководил восхождением, повесил бы в обоих случаях, но здесь командует только венесуэлец.

Дальнейший путь подъема, выбранный Элли, мне совсем не нравится. Вместо удобного кулуара, по которому, впрочем, иногда пролетают камни, Элли выбрал уж совсем неприятный путь, с траверсом по узкой горбатой полке, над которой низко, с отрицательным уклоном, нависает совершенно гладкая скала. И как по «этому» идти?

Ирина, страшно ругаясь, застревает на середине полки. Непонятно даже, за что ей цепляться, чтобы протиснуться вперед. Впрочем, также непонятно, как мы будем ее доставать, если она сорвется и повиснет на перилах. В конце концов, Ирина проползает трудный участок на животе, хватаясь за воздух бесполезными руками и извиваясь всем телом как змея. Вот так и рождаются новые техники преодоления горных препятствий. Во всяком случае, в учебнике по альпинизму у Пал Палыча я ничего про такое не читал.

Подоспевший Шатаев перевешивает перильную веревку поудобней. Не пытаясь придумать что-то свое, ложусь на живот и повторяю маневры Ирины.

Следующая веревка выводит уже на небольшую седловину на гребне между скальными рогами двуглавой вершины Боливара, чем-то внешне напоминающей нашу Ушбу. До вершины уже недалеко, но острый скальный гребень выглядит устрашающе.

Неожиданно сбоку вылезает американский альпинист. Он уже идет с вершины.

— Ну, как там, сложно?

— Как на К-2, — «успокаивает» американец и «дюльферяет» вниз.

Перестегиваемся на горизонтальные перила и траверсируем вершину по небольшой скальной полке. Элли, с нижней страховкой, бодро карабкается по скале и вешает последние «перила» вертикально вверх.

Плюнув на капризы Элли, которому очень не нравятся все устройства, портящие его веревку, достаю «жумар». Элли сам виноват, мог бы здесь повесить не свою, а веревку Шатаева, который против использования этих зажимов не возражал. Карабкаюсь вверх. Скалы сухие, держат хорошо, но все же на заключительном участке, не найдя удобных зацепок, нагружаю «жумар» по полной программе и вылезаю под последнюю стенку. Элли хмуро показывает рукой, где можно дальше пройти и вылезти на гребень.

Недоверчиво смотрю на предлагаемый путь подъема. Под ногами 400-метровая пропасть, если сорвешься, долго придется соскребать останки с лежащего внизу ледника.

— Элли, а тебе не кажется, что здесь тоже нужно лезть со страховкой?

Креол недовольно кидает мне конец веревки, защелкиваю ее в карабин и поднимаюсь вверх.

Еще метров двадцать прохожу по гребню и оказываюсь на вершине. Здесь стоит бюст Симона Боливара. Вопреки широко распространенному заблуждению, что «Боливар не выдержит двоих», здесь могут разместиться и три человека. Особенно если встать потеснее и обнять бюст освободителя Латинской Америки.

Больше трех человек на вершине действительно не помещаются, поэтому фотографируемся по очереди. Вот они первые российские покорители главной вершины Венесуэлы!

Город Мерида отлично виден внизу под ногами, так что мобильная связь работает. Звоним родным в Москву, едим традиционный шоколад, на память о себе оставляем около бюста российские монеты и отправляемся вниз.

— Элли, а вас не учили, что при «дюльфере» нужно использовать две веревки? Ну, в крайнем случае, вязать еще на одинарной веревке схватывающий узел?

Элли не понимает, зачем так усложнять себе жизнь, когда и одного спускового устройства вполне достаточно. Но я, пропустив веревку в дюльферный лепесток, все же вяжу на ней еще и прусик.

Спуск проходит быстро, только успеваем перевешивать веревки. Но на последнем участке наш проводник опять возиться с веревкой не стал — чего там тормозить, и свободным лазанием спуститесь. Падать уже не высоко.

Вечером, в штурмовом лагере, допив чудом сохранившиеся остатки рома, любуемся созвездиями южного неба и Магеллановыми облаками, повисшими над горизонтом. Вспоминаем подробности нашего похода по Венесуэле, спасательные работы на спуске с горы Рорайма, когда пришлось тащить на себе индейца, длинный, утомительный переезд из Сан-Франциско до расположенного на другом конце страны, в горах, уютного города Мерида, переговоры с фирмами по организации экспедиции и первый день похода в Венесуэльских Андах…

Массив горы Сьерра-Невада, с высшей точкой страны — пиком Боливар, объявили национальным парком не так давно, и это заметно — обычных строгостей по охране природы нет. Тем не менее деньги за вход собирают исправно. Заплатив все пошлины за пребывание в парке и ночевки, я обнаружил, что наш проводник Элли с носильщиками, которых здесь зовут портеадорами, не дожидаясь нас, уже рванули вверх. Пришлось срочно бежать за ними, чтобы не потерять правильный путь.

На очередном повороте заметили, что проводник свернул с основной дороги, перегороженной завалом из деревьев, и пошел по маленькой тропке, круто набирающей высоту. Решив, что так обходится завал, повторили его маневр.

Через час подъема, пройдя несколько развилок, но так и не встретив следов проводника, мы поняли, что заблудились. Мое предложение вернуться назад и поискать другую дорогу около завала было с негодованием отвергнуто, мы уже набрали большую высоту, которую никто не хотел терять, да и дело было к вечеру, так что в случае возвращения мы в наш лагерь у первого озера дойти бы не успели.

К счастью, не все участники взяли носильщиков. Традиционный спор между горными туристами, которые привыкли все свое носить с собой, и альпинистами, считающими, что если можно на ком-то довезти под вершину грузы, то грех этим не воспользоваться, закончился компромиссом — каждый выбрал удобный для себя вариант. Так что палатка у нас с собой была, теплые вещи тоже и даже имелись три литра воды на четверых. Волноваться было нечего.

Работала даже мобильная связь. Алина на всякий случай позвонила домой в Москву мужу и сообщила, что заблудилась в джунглях. После этого, ободренные мыслью, что о нашем трудном положении все знают, мы стали дальше ломиться по тропическому бурелому. Ветки цеплялись за высокие рюкзаки, с трудом, порой на четвереньках, преодолевались завалы из деревьев, но после двухчасового подъема мы все же выкарабкались на основную тропу.

Темнело. На джунгли опустился туман, а мы все ползли и ползли вверх по этой бесконечной тропе, проклиная нашего проводника. То, что выбор конторы по организации трека и восхождения был ошибкой, стало ясно уже утром, когда перед нами появились нанятые портеадоры и заявили, что не понесут рюкзаки более чем в 20 килограмм. Учитывая, что это был вес их вещей и их продуктов, включая ром, кучу теплой одежды, свежие овощи и картошку, а свои сублиматы, привезенные еще из Москвы, и купленный в Мериде газ мы должны были нести сами, то непонятно было, зачем мы их тогда вообще наняли.

Мы решили идти без портеадоров, но деньги за них фирма отдавать отказалась. Долгие двухчасовые дебаты с «потомками пиратов» Карибского моря привели к тому, что часть наших вещей портеры все же согласились взять, хотя о четко оговоренном заранее и прописанном в договоре весе и слышать не хотели — рюкзаки, дескать, у них для этого слишком маленькие.

Все эти дебаты горные туристы наблюдали с плохо скрываемым чувством превосходства. После того как на горе Рорайма оплаченные и зафрахтованные на весь маршрут носильщики, индейцы-пемоны, разбежались на третий день похода, им все стало понятно об этой стране. Еще один пример, что горный туризм определенно имеет в «диких» местах преимущества перед обычным альпинизмом.

Похоже, придется все же ночевать одним. Иду и ищу место, куда можно поставить палатку. Стало совсем темно, и мы включили фонари. Вспоминается Африка, где с наступлением темноты категорически запрещается перемещаться по джунглям, так как большинство хищников в это время выходит на охоту. Интересно, водятся ли здесь ягуары?

Кто-то шарахается с тропы в кусты. Вижу только крупный лоснящийся в свете налобного фонарика зад. Наверное, это капибара — самый крупный грызун в мире, размерами с небольшую свинью. Это не опасно, она сама боится, как бы ее не съели.

Впереди появился огонек фонарика. Оказывается, в пути потерялся еще один портеадор, и товарищи вышли ему навстречу. Заодно и нам дорогу показали.

Ставим палатки на крохотной поляне в зарослях бамбука. Палатки стоят так тесно, что, вылезая из одной, немедленно упираешься в стенку соседней. Наши ребята, дошедшие раньше, уже вскипятили для нас чай и приготовили ужин.

Сплю плохо. Все время снится один и тот же сон, что «потомки пиратов» пытаются залезть к нам в палатку, чтобы перерезать глотки и больше не тащиться к черту на рога, к ни кому не нужному пику.

Утром встаю совершенно невыспавшийся. Лагерь напоминает стойбище бомжей после налета ОМОНа. Полянка завалена разбросанными вещами, люди лихорадочно снуют, перебирают какие-то пакеты и пытаются все это засунуть в рюкзаки.

Традиционная разборка с портеадорами. С каждым переходом они стремятся, по возможности, избавиться от наших вещей.

Через полчаса выходим на берег прекрасного горного озера. Вот где надо было разбивать лагерь. Но мы столько времени вчера потеряли на переговоры, что вряд ли бы сюда дошли.

Дорога очень красивая. Джунгли закончились, дальше идут альпийские луга. Множество цветов, каких-то местных диковинных растений. Доходим до водопада, в котором, никого не смущаясь, купается местная нимфа — юная краснокожая красавица. Непонятно, откуда она здесь — до ближайшей деревни два дня пути. Снимать на видео постеснялись, да и на кинофестивале «Вертикаль» не приветствуются кадры с обнаженной женской натурой.

Продолжаем идти вдоль правого берега реки, периодически поднимаясь на скалы и обходя прижимы. Поднимаемся еще на одну террасу и оказываемся на берегу большого озера, в водах которого красиво отражается пик Гумбольдта. Прижимы около озера обходим справа по ходу, высоко поднимаясь на какой-то отрог, и наконец разбиваем лагерь на высоте 4000 метров на берегу впадающей в озеро небольшой реки.

Из палатки вылезают матерый американский альпинист, в обычной жизни занимающийся промальпом, и наша «нимфа», которую, оказывается, янки взял с собой на восхождение в качестве помощницы. Не знаю, как она ему помогает, но на восхождения он ходит с проводником, а девушка скучает в лагере. Может, она ему еду готовит?

Наши «потомки пиратов» ведут себя на редкость тихо, не хлещут ром, не поют про «сундук мертвеца», а культурно обложили палатку американца, пытаясь обратить на себя внимание краснокожей красавицы. И никаких драк, никакой поножовщины. А еще считают, что женщина на корабле — к несчастью.

Иду осматривать окрестности. Места здесь все же очень живописные. Туман мягко заволакивает окружающие нас вершины и наползает на синеющее внизу озеро. Вокруг какие-то похожие на маленькие пальмы родственники африканских сенеций и даже настоящие деревья, по словам нашего проводника Элли, самые высокогорные деревья в мире.

Следующие два дня ушли на акклиматизационный выход на пик Гумбольдта, вторую вершину страны, и траверс хребта до штурмового лагеря (4600 м) под пиком Боливар (5007 м), откуда мы и начали восхождение.

…Вспомнив все, мы стали готовиться ко сну. Все трудности позади. Хорошо отдохнули, завтра остался последний бросок на сто метров вверх до станции канатной дороги, и можно ехать домой. Однако Элли предложил не расслабляться и одеть с утра обвязки.

Эту глупую идею мы сразу отвергли — канатка же совсем рядом, чего тут идти. Решительно упаковали страховочные системы и все железо в рюкзаки, хотя наш проводник еще не давал повода подозревать себя в склонности к излишней перестраховке.

Утром, быстро собравшись, побежали по скальным полочкам вверх. Когда до станции было уже рукой подать, неожиданно уперлись в отвесную стену. Тут-то мы и вспомнили о совете Элли, который плелся где-то позади. Второй проводник резко начал карабкаться по вертикальной щели, несколько человек пошли за ним, но мы все же решили не рисковать, сбросить немного высоты и обойти скалу по более безопасному, на наш взгляд, кулуару.

Начинаем подъем и видим установленную вверху табличку.

— Видите, тут и надо было сразу идти, — закричал предложивший этот путь Николай.

Вылезаем к табличке и с удивлением читаем надпись на ней на испанском: «Суицидо»…

Потрепанные «суицидо» по очереди появлялись из кулуара и возникали на глазах изумленной публики, собравшейся на тщательно огороженной смотровой площадке около верхней станции канатной дороги. Толстая тетка, выбравшаяся на этот «экстремальный» подъем в зимней шапке и теплом комбинезоне, даже перестала жевать пирожок и обалдевшим взглядом уставилась на непонятно откуда взявшихся русских, вылезающих из-под таблички с надписью «Самоубийство» в одних майках и летних штанах.

Мы, сильно отощавшие на московских сублиматах, также испытали шок, когда, перемахнув через ограждение, вошли в здание станции канатной дороги и увидели полный еды и напитков бар. Вот так и произошло наше очередное возвращение в лоно цивилизации.

Охота на анаконду

В тот день, когда мы прибыли в Санта-Росу на Абукане, там от змеиных укусов умерли три сборщика каучука. Расположенное посреди болот, это место было раем для всевозможных змей, включая анаконд. Анаконд здесь так боялись, что, по сути дела, барака выполняла роль каторжного поселения… Эти змеи живут главным образом в болотах, так как в противоположность реке, часто превращающейся в забитую грязью канаву во время сухого сезона, болото всегда остается болотом. Вторжение в место обитания анаконд равносильно игре со смертью.

П. Фоссет. Неоконченное путешествие

— Да он просто псих, — наконец понимаю я. Индеец из племени гуаджибо стоит на корме нашей лодки, бешено несущейся по извилистой ночной протоке. В одной руке он держит рукоятку мотора, управляя движением судна, в другой — раскаленное стекло разбитого фонаря, луч которого выхватывает в кромешной темноте то правый, то левый берег этой бесконечной дороги.

Индеец счастлив. Здесь он бог и царь, повелитель этой жалкой кучки «гринго», судорожно цепляющихся за борта лодки, черпающей на каждом крутом вираже мутную воду.

Непонятно, как он умудряется реагировать на неожиданно появляющиеся на реке завалы, но индеец каждый раз безошибочно уклоняется от внезапных препятствий, и лишь изредка лодка с грохотом врезается в какие-то невидимые под водой камни или ветки деревьев, низко нависших над протокой, столкновение с которыми тревожит спящих на них птиц. Сотни белых цапель, разноцветных ибисов, хлопая крыльями, взлетают и недовольно кружат вокруг нашей моторки, уклоняясь от прыгающего по сторонам луча прожектора.

Впрочем, фонарь индейца — не единственный источник света в этой кромешной темноте тропической ночи. Вдоль берегов густо рассыпаны красные огоньки светящихся глаз кайманов. Я никогда еще не видел в дикой природе такого большого количества этих рептилий. Периодически прожектор выхватывает застывшие с разинутой пастью фигурки крокодилов, лежащих на берегу, и это тоже оптимизма у «гринго» не вызывает.

Над водой проносится стая летучих мышей-вампиров. Сейчас они опасности не представляют. Но как мы будем спать на открытом воздухе в гамаках ночью, ведь укус этой твари совершенно незаметен для спящего человека?

А сколько опасностей ожидает нас под водой. В памяти всплывают давно забытые картинки из школьного урока по географии. Клетку с теленком опускают в воду, а затем достают скелет, тщательно обглоданный пираньями. Этих тварей здесь тоже полно, а перспектива оказаться в воде более чем реальна.

Картину этого ночного безумия завершает бензин, протекающий из канистры прямо на дно лодки. Конечно, бензин в Венесуэле дешевле воды, и в финансовом плане потеря небольшая, но оголенные концы провода, идущие к прожектору в руках гуаджибо, немного напрягают. Робкие попытки указать индейцу на эту маленькую неприятность вызывают лишь презрительные улыбки. И дело, видно, не только в полном языковом непонимании. Богу реки нет дела до таких мелочей, как перспектива взорваться в каждую секунду от искры в замотанных скотчем проводах фонаря или страхи старающихся не вывалиться за борт на крутых виражах пассажиров.

Но вот все заканчивается. Измотанные двухчасовой гонкой, шатающиеся бледнолицые наконец вылезают на ночной берег и по узкой тропинке идут к робкому огоньку маленькой фермы, затерявшейся в бескрайних просторах саванны где-то недалеко от границы с Колумбией, в районе причудливого переплетения протоков и рек, ведущих к главной водной артерии Венесуэлы — реке Ориноко. Здесь нет дорог, и моторка — единственное средство передвижения, соединяющее молодую семейную пару фермеров с цивилизацией.

Сама ферма напоминает маленькую укрепленную крепость, густо опутанную колючей проволокой.

— Обязательно закройте за собой калитку, — напоминает Ирина. — Не хочется, чтобы за нами сюда заползли крокодилы.

Но и без крокодилов тут живности хватает. Полог противомоскитной сетки, накинутой над гамаком, усеян разнообразными экзотическими насекомыми. Какими-то пауками, тараканами, жуками и всякими другими крылатыми тварями. Хлопанье их крыльев под навесом из пальмовых листьев создает ощущение дождя, шума капель, падающих на крышу. А еще эти страшные плоские лягушки с вытаращенными глазами-шарами. Насколько я помню из уроков географии, именно ядом слизи с поверхности их тела смазывают индейцы стрелы своих знаменитых духовых трубок. А тут они так по-хозяйски расположились у нас в «душе» — огороженной кабинке с емкостью для воды и черпаком, сделанным из обрезанной пластиковой бутылки.

— Нет, эти не опасны, у ядовитых расцветка другая, — успокаивает меня на ломаном испано-английском хозяин ранчо. И как он определяет окраску лягушек в темноте? В любом случае спокойнее будет их не трогать.

Утром просыпаемся под щебет птиц и чувствуем себя как в раю, забыв про ночные страхи, изматывающий 500-километровый вчерашний переезд сюда из Мериды и последнюю ночевку на высоте 4600 метров после успешного восхождения на высшую точку Венесуэлы — пик Боливар. Тогда от холода замерзла в бутылках вода, предназначенная для приготовления утреннего завтрака. Нет, похоже, не зря мы решили потратить последние до возвращения домой деньки на поездку сюда. Да и где еще мы сможем поймать живую анаконду?

Продираем глаза, выпиваем кофе, заботливо приготовленный молодой симпатичной хозяйкой ранчо, кормим маисовой лепешкой двух почти ручных огромных попугаев ара, спустившихся с дерева поближе к нашему столу, затем садимся на лошадей и отправляемся на поиски знаменитой змеи.

Анаконда — визитная карточка этих мест. Это самая крупная змея планеты, достигающая в длину одиннадцати метров. Сколько фильмов ужасов снято с участием этой героини. В реальности она не так уж страшна и представляет опасность разве что для ребенка. Ведь эта змея не нападает на добычу, которая весит более 30 килограмм, она не сможет справиться с нею. И хотя зубы у анаконды вызывают уважение, но укус ее не ядовит.

Змея обычно обвивает жертву, пытаясь раздавить ее, и лишь потом заглатывает туловище. На человека она нападает лишь по ошибке. И хотя существует документально зафиксированный случай гибели тринадцатилетнего мальчика, проглоченного анакондой, для взрослого человека она опасности не представляет.

Лошади я, видимо, не нравлюсь. Она бросает на меня злобные взгляды и даже пытается укусить, когда я треплю ее по морде. Видимо, она надеялась на более легкого ездока.

Тем не менее слушается она хорошо и даже иногда соглашается перейти на галоп.

Едем по бескрайней степи, засеянной какой-то травой. Ба, да это же конопля! Что-то я не помню, чтобы в путеводителе говорилось о произрастании здесь этой травы. Однако, как только владения нашего фермера закончились, изменялся и окружающий нас растительный мир, приняв более соответствующий справочникам вид. Похоже, фермерство не основной источник доходов этого индейца. Но что еще можно ожидать от фермы, расположенной на границе с Колумбией.

На болоте, где, по словам проводника, могла скрываться анаконда, мы обнаружили только несколько диких капибар. Эти грызуны, размером с небольшую свинью, ценятся в этих местах за вкусное мясо, так что у них были все основания скрыться от нас бегством.

Очень красиво смотрятся алые, как пионерские галстуки, ибисы, особенно когда они планируют низко над землей. Жаль, что близко они нас не подпускают.

По болоту ехать нелегко. Лошади проваливаются по брюхо, все вымазались в грязи, но анаконды нигде не видно.

После обеда отправились искать змею на лодке. Слабопроточные рукава и заводи — тоже излюбленные места анаконды. В таких укромных уголках она, лежа в воде, сторожит млекопитающих, приходящих на водопой.

Вдоль берегов реки кипит жизнь. Множество разнообразнейших птиц перелетают с берега на берег. Некоторые очень большие, разноцветные, похожие на жар-птицу из русских народных сказок.

— Это очень редкие пернатые, — говорит нам проводник. Жаль, что он знает лишь местное их название.

По веткам с криками, которые так досаждали нам ночью, прыгают обезьяны. Целые стаи колоннами перемещаются куда-то по одним им ведомым делам.

По стволам деревьев ползают игуаны, которые смотрятся здесь как небольшие сказочные драконы. Ирина сразу решила залезть на дерево и попытаться поймать одну из них, но вскоре убедилась, что лазают эти рептилии гораздо лучше человека.

На отмелях греются кайманы, причем некоторые большие, под два метра в длину. С таким рядом лучше не купаться. Впрочем, здесь никто и не купается, хотя мы с трудом отговариваем рискового Пашу зайти в воду. Основная проблема — пираньи.

Ирина подвязывает кусок мяса и подносит к поверхности воды. Сразу три пираньи, не дожидаясь, когда кушанье окажется в воде, выпрыгивают в воздух, пытаясь опередить соперниц. Так что ловля рыбы в этих местах занятие нетрудное. Клев отличный. Можно даже без крючка — важно сильнее дернуть, и пиранья, вцепившаяся зубами в мясо, вылетает на берег.

Главное, чтобы крючок не застрял на какой-нибудь коряге. Даже индейцы в воду заходить боятся, так что приходится отламывать длинную палку и пытаться с ее помощью освободить застрявший крючок с берега.

Виктору везло больше всех, он вытаскивал одну рыбу за другой, но вот и у него появилась проблема. Леска, намотанная на руку, выбирается с трудом. Неужели такая большая рыбина? А может быть, на удочку попался речной дельфин, который недавно так красиво кувыркался недалеко от лодки? Нет, это большая полуметровая черепаха, которая тоже решила полакомиться свежим мясом.

Черепаху отпустили, сфотографировали сидящую на берегу капибару, забрали ведро с пойманной рыбой и вернулись в лагерь.

Стемнело. Радушная хозяйка фермы зажарила наш улов, и мы собрались на ужин. Что-то в этом есть — в поедании того, кто недавно мечтал съесть тебя. И мясо у пираний вкусное, почти как у форели. Сидим под навесом, расправляемся с рыбой и вспоминаем прошедший день. Здорово отдохнули, жаль лишь, что так и не поймали анаконду.

Неожиданно раздаются радостные крики индейцев, которые тащат к нашему столу здоровую извивающуюся змею. Оказывается, анаконда, которую интересовали не глупые «гринго», гоняющиеся за ней по степям и болотам, а только что вылупившиеся на ферме цыплята, все это время находилась совсем рядом, в большой грязной луже, образовавшейся в результате вытекания воды из нашего полевого душа, и ждала своего часа. Именно там ее и обнаружили хозяева нашего ранчо.

Индеец крепко держал змею за голову, давая возможность сделать фотографии, и даже предложил подержать ее нам в руках. Мы этим, конечно, воспользовались. Серовато-зеленая змея с крупными темно-бурыми пятнами продолговатой формы, чередующимися в шахматном порядке. Все как надо, запашок только от нее не очень. Руки пришлось все в том же «душе» долго потом с мылом отмывать.

Но ничего. Мечта сбылась, мы все же поймали анаконду, так что теперь можно спокойно возвращаться домой.

Каракас — путь домой

И шумят во дворах мальчишки, корабли запуская в лужах.

Он его приручил почти что, но с прирученным только хуже.

И не ясно, что делать с этим инородным горячим телом.

Как теперь жить на белом свете, если в сердце Венесуэла.

Алина Михайловская. Слово

На уже ставшем привычным для нас ночном автобусе возвращаемся в Каракас. Когда на автовокзале местный житель принял меня за своего и спросил на испанском, где можно найти расписание, я понял, что мы уже полностью адаптировались к стране. Но нас выдают рюкзаки, и таксисты делают попытку развести «гринго».

Мы договариваемся, что они отвезут нас в аэропорт для надежности я пишу на бумаге: «Автовокзал — аэропорт» и оговоренную сумму стоимости проезда. Таксист ставит под этим свою подпись.

Обычно я так не делаю, но мы в Каракасе, городе, который, наряду с колумбийской Боготой и южноафриканским Йоханесбургом, имеет репутацию одного из самых криминальных городов мира.

Такси едет минут десять по городу, затем останавливается и шофер начинает выгружать из багажника наши вещи.

— Мы уже приехали? Так быстро? — интересуюсь у водителя.

— Да, это аэропорт. — Водитель показывает на табличку с названием автобусной остановки «Аэропорт».

Иду к кассе и выясняю, что отсюда идет рейсовый автобус к настоящему аэропорту. Покупаем билеты и грузим вещи. После этого я возвращаюсь к водителю и достаю бумагу.

— Вот наш договор. Написано, что мы должны доехать до аэропорта. А вы довезли нас только до автобусной остановки. Так что из оговоренной суммы я вычитаю стоимость автобусных билетов. Вот ваши деньги.

Поняв, что развести нас не удалось, водитель пришел в ярость. К нему на помощь подошли еще два таксиста, которые обступили меня и стали угрожать, требуя всю сумму.

— Давайте вызовем полицию. Она нас и рассудит, — спокойно предложил я разгневанным таксистам.

Но этот вариант им не понравился. Венесуэльцы вцепились в мой рюкзак и продолжали громко скандалить.

Заметив, что ситуация выходит из-под контроля, наши ребята вылезли из автобуса и подошли ко мне. Шесть здоровых мужиков против трех — таксисты верно оценили ситуацию и, взяв предложенную мною сумму, ретировались.

Поездка на автобусе прошла без происшествий. Непонятно, почему путеводитель этот вариант возвращения в аэропорт считает слишком опасным. Мне кажется, что так даже спокойнее чем на такси.

До отлета остается еще несколько часов. Оставляем наши тяжелые рюкзаки в аэропорту и, совсем осмелев, по очереди отправляемся на городской пляж. Надо же хотя бы раз искупаться в Карибском море!

Аэропорт находится прямо на берегу, но до пляжа все рано приходится брать такси. Водитель, узнав, что мы из России, начинает говорить, как он любит нашу страну и своего президента, который строит в Венесуэле социализм.

Небольшой отрезок общественного пляжа охраняли трое полицейских. Выходной, поэтому народу очень много. Здесь купается только беднота, состоятельные люди и настоящие «гринго» выбирают частные, тщательно огороженные заборами охраняемые пляжи.

Мы единственные иностранцы на этом пляже. Полицейские, заметив нас, перемещаются поближе. Но мы и сами понимаем, что можем легко расстаться с оставленными на пляже вещами, так что купаемся по очереди.

Безоблачное голубое небо, жаркое солнце, ласковое море, очаровательные креолки в откровенных купальниках. Нет, все же что-то есть и в обычном пляжном отдыхе. Больше пары дней его выдержать сложно, но несколько часов перед возвращением в холодную Москву — отличное завершение похода.

Прощай, Венесуэла, чудесная страна далекой Южной Америки. До свидания «Затерянный мир». Пусть мы не нашли в этом труднодоступном уголке планеты динозавров и других доисторических животных, «моста» в другое измерение, но все же страна не обманула наших ожиданий, став окном в «другой мир».

Мир тропических джунглей, извилистых рек, прекрасных гор. Мир, где за день испытываешь столько эмоций, узнаешь столько нового, что кажется, что прошел месяц, Мир ярких красок, романтики и приключений.

Затерянные миры Эфиопии

Хейтер был убежден, что в горах Симиен существует целый лабиринт копей, в которых в древности добывалось огромное количество золота. Он слышал легенды о монастырях, построенных у входа в пещеры; монахи не разрешали иностранцам войти в доверху заполненные драгоценным металлом пещеры и ждали возвращения «Великой Белой Царицы».

Тахир Шах. В поисках копей царя Соломона

Легенды Эфиопии

Тропики. Эфиопия. Темная африканская ночь. Силуэты гор Симиен обрамляют небольшое плато, на котором приютились наши палатки. Рядом с похожей на пальму лобелией горит костер. Проводник с энтузиазмом лупит ладонями по «барабану» — пустой канистре из-под воды.

Погонщики мулов выстроились вокруг костра. Поют, пританцовывают и хлопают в ладоши. Поочередно люди бросаются к костру и исступленно пускаются в пляс, исполняя неповторимый амхарский танец плеч. Не выдерживает лаже скаут, впервые за весь поход выпустивший из рук автомат. Волнистые волосы, узкий выступающий нос, узкое лицо — в темноте его можно принять за европейца, и лишь отблески костра на черной коже выдают в нем жителя Африки. Мы тоже смеемся и отбиваем ритм ладонями. Всеобщее веселье — трудный поход успешно закончен и можно возвращаться домой…

Мы продолжаем путешествие по Московскому меридиану и исследование расположенных вдоль него стран и горных массивов. Изучаем горы Африки. Ранее мы поднялись на высшую точку континента — пик Ухуро (5895 м) на горе Килиманджаро, на третью по высоте вершину материка — пик Маргерита (5109 м) в горах Рувензори (эти путешествия описывались в книге «Дорога на Килиманджаро»). На вторую вершину Африки — гору Кения идти, толкаясь в массе туристов со всего света, как-то не хотелось, и мы решили подняться на четвертую вершину континента — гору Рас-Дашен (4623 м), также еще не покоренную россиянами, которая находится в горах Симиен в Эфиопии.

Эфиопия — это страна, про которую редко вспоминают. Но она многое дала человечеству. Это родина пива и кофе, овса и домашнего осла. Уже полторы тысячи лет назад Эфиопия была одной из четырех великих держав мира. Об этом писал еще персидский пророк Мани. Это самобытная культура, уникальная природа, богатая история, интересные памятники древности. Страна, с которой связано множество загадок и легенд.

По одной из них, в незапамятные библейские времена главным городом в стране был Шеба, в котором правил гигантский дракон. Он требовал от своих подданных бесконечных подношений — скотом и юными девушками. Среди несчастных девушек, которые в очередной раз должны были стать жертвами ненасытного дракона, оказалась красавица, ее любил отважный силач Агабоз. Чтобы спасти возлюбленную, он убил жестокое чудовище, и счастливый народ провозгласил его своим царем. У него родилась умная и красивая дочь, которая стала потом правительницей под именем Македа, во всем мире известная под именем Царицы Савской.

Самая известная — легенда о Ковчеге Завета. Бог не только дал Моисею десять заповедей, но и сообщил чертеж, по которому Моисей сделал контейнер для их хранения — Ковчег Завета. Для этой бесценной святыни царь Соломон построил целый храм в Иерусалиме, тот самый знаменитый Храм Соломона, от которого теперь осталась только Стена Плача. Самая известная из многих тысяч подружек Соломона — Царица Савская, правившая в то время Эфиопии, посетила Иерусалим и зачала от Соломона сына Менелика. По легенде, выросший Менелик навестил со своими друзьями Иерусалим, выкрал Ковчег Завета и привез его домой, в Эфиопию. Эфиопы считают, что он хранится в церкви в Аксуме, но реально его никто не видел — попытка только увидеть главную святыню страны может стоить вам жизни. Именно обладанием этим артефактом эфиопы объясняют то, что они никогда не были колонией и, более того, являются самой счастливой страной в мире. Хороший пример к пословице: «Не в деньгах счастье», ведь, по данным Всемирного Банка, это самая бедная страна в мире.

Другая известная легенда — о копях царя Соломона. В Ветхом Завете говорится, что Храм Соломона был весь покрыт золотом, что золото на отделку храма поставлялось по морю через город Ецион-Гавер из страны Офир. Учитывая, что Ецион-Гавер располагался недалеко от современного израильского Эйлата, а корабли плыли по Красному морю, то многие считают, что библейская страна Офир находилась на территории Эфиопии, и пытаются именно там найти легендарные «копи царя Соломона», откуда поставлялось золото на отделку Храма.

Эту тему удачно использовал Генри Хаггард в своей книге «Копи царя Соломона». Автор нескольких серьезных, но не получивших известности книг, написал роман, поспорив, что легко может сочинить бестселлер. Роман действительно стал бестселлером, множество читателей умоляли автора открыть тайну нахождения копей. Хаггард разместил копи в районе, который хорошо знал, — в Южной Африке, да еще и заменил золото алмазами. Но очевидно, что там копи находиться не могли, так как в древности про Южную Африку еще не знали, да и плыть туда было далековато.

Еще одна загадка долго будоражила ума людей — загадка истоков Нила. Их искали многие легендарные исследователи первопроходцы. И дело не только в географии. Многие, в том числе и знаменитый Давид Ливингстон, считали, что в истоках Нила находится Эдем, райский сад. Ведь Библия гласила, что «Из Едема выходила река для орошения рая; и потом разделялась на четыре реки. Имя второй реки Тихон: она обтекает всю землю Куш». А, по мнению ученых, Тихон и есть Нил.

Про то, что Нил берет начало в Лунных горах, писал еще Птолемей. В конце концов обнаружили, что один из основных истоков Белого Нила действительно берет начало в снежных горах Рувензори, в центре Африки, и решили, что это и есть Лунные горы, описанные Птолемеем.

Но многие ученые высказали сомнения в правильности этой гипотезы. Действительно, первоисточником Птолемея был отчет арабского купца, который как Синбад-мореход попал в шторм и был выброшен на берег неизвестной страны, где и узнал об истоках Нила. Ученые высказали сомнения, что купец мог забраться так глубоко в неизведанный материк, заселенный дикарями, что достиг гор Рувензори. Гораздо логичнее выглядит версия, что корабль разбился где-то на побережье Сомали и купец попал на земли современной Эфиопии. Тогда все сходится, но купец открыл исток не Белого Нила, а Голубого, который берет начало в озере Тана, недалеко от гор Симиен. Учитывая, что в те времена гору Рас-Дашен покрывали вечные снега, то, скорее всего, горы Симиен и есть описанные Птолемеем Лунные горы. Тем более что Голубой Нил, образующий после слияния с Белым Нилом в суданской столице Хартуме непосредственно Нил, протяженнее Белого и вполне может считаться основным истоком.

По-древнегречески Эфиопия (Айтопия) означает «земля, обожженных солнцем людей». Считается, что живущие здесь народы образовались в результате смешения арабов, пришедших с юга Аравийского полуострова, и местных негроидных племен. Отсюда такие нетипичные для Африки тонкие черты лица и светло-коричневая кожа. Фраза из советского анекдота «Я не негр, я эфиоп», правильно отражает взгляды местных жителей, которые не считают себя неграми. Это справедливо для северной, более развитой части страны. Юг Эфиопии — типичная Черная Африка, с примитивным хозяйством и экзотическими племенами. Но и там слово «негр» не является оскорблением.

Об эфиопской экономике говорить сложно. Такое ощущение, что эта страна с богатейшей историей и культурой, бывшая крупнейшей державой в древности, остановилась в своем развитии и заснула под воздействием какого-то волшебника. Впрочем, сон в экономике не распространился на политическую и военную сферу. Вот и последние сведения о ситуации в Эфиопии были довольно противоречивы. Но все же военные действия в стране точно не велись, так что можно было отправляться в путь.

Информация о районе путешествия крайне скудна. Удалось найти только отчет спелеологов МГУ о поездке в Эфиопию в далеком 1966 году. Запомнилась фраза: «Ночью львы съели двух наших лошадей»… Еще нам стало известно, что в прошлом году на Рас-Дашен поднялась украинская команда под руководством Виталия Томчика, первая команда из СНГ. Из переписки с Виталием выяснилось, что организационными вопросами туристы не занимались, все обеспечила турфирма, которой за это заплатили крупную сумму. Ребята совершенно не контактировали с местным населением, останавливались в дорогих гостиницах, по улице без гида не гуляли. Мы же, не располагая большими деньгами, хотели организовать все сами.

Визы получили очень легко, всего за час. Удивила дата окончания визы — 30 (!) февраля. Впрочем, как выяснилось позже, это нормально для Эфиопии. Здесь пользуются не григорианским календарем, как в России, а юлианским, который отстает от нашего на семь лет и восемь месяцев. Год в Эфиопии состоит из двенадцати месяцев по тридцать дней и одного месяца, в котором всего пять дней. Так что это страна, в которой тринадцать месяцев в году светит солнце. Страна, где вы сразу становитесь на семь лет моложе.

Итак, 7 февраля 2006 года (по григорианскому календарю) российская команда вылетела из замерзшей от 30-градусных морозов Москвы в жаркий Каир. Я уже двадцать пять лет путешествую со своей женой Ириной. Здесь я не оригинален. Самюэль Бейкер, открывший миру исток Голубого Нила, — единственный путешественник Викторианской эпохи, удостоенный дворянского титула за свои Исследования, тоже все время путешествовал со своей женой. Ее он купил на невольничьем рынке в Болгарии. Говорят, долго торговался, но Флоренс того стоила. Все же не каждая женщина согласится таскаться с мужем по таким экзотическим местам.

Кроме нас в команду вошли журналист Вадим Должанский и двое читателей журнала «Новый век», в котором Вадим опубликовал объявление, приглашающее всех желающих присоединиться к нашему путешествию, — Алина и Павел.

При входе в каирский аэропорт у нас на два часа отобрали билеты и паспорта, что было непривычно. Работа аэропорта в тот день была почти парализована: в Кубке Африки по футболу играла сборная Египта, и все смотрели трансляцию матча. К счастью, он закончился раньше, чем должен был отправиться рейс в Аддис-Абебу, столицу Эфиопии, так что мы смогли получить документы у таможенников, охваченных эйфорией после победы их земляков, и сесть в самолет.

Замки Гондара

Луна заходит над Гондором. Пресветлая Итиль уходит из Среднеземья и гладит прощаясь, снежные плечи Миндоллуина. Ради этого зрелища стоит и подрожать немного.

Дж. Толкиен. Властелин колец

Прилетели ночью. Местный самолет на Гондар улетал через три часа, и нам срочно нужно было поменять деньги, чтобы купить билеты. Бегаем по аэропорту, спрашивая, где найти обменный пункт. Наконец какой-то мужчина нам его показал. Под вывеской на амхарском языке за стойкой сидела девушка. Курс нам не понравился, но информацией о текущем его значении мы не располагали. После обмена преобразившаяся от свалившегося счастья девушка собралась и в сопровождении мужчины, который нам показал «обменник», покинула аэропорт. Хорошо, что хоть деньги оказались настоящими.

Билет на местные авиалинии в аэропорту купить невозможно, там нет даже касс! Иду к менеджеру и говорю, что бронировал билеты на все перелеты через Интернет. К счастью, менеджер находит нашу бронь.

— Вы должны были выкупить билеты на этот рейс за сутки. Ваша бронь снята, а билеты проданы.

— Но как я мог это сделать, если мы только что прилетели, а платежи через банк от частных лиц «Эфиопские авиалинии» не принимают?

Для улаживания проблемы пришлось доставать бумагу, что мы являемся командой Федерации альпинизма России и едем не просто так, а чтобы подняться на высшую точку Эфиопии. Это подействовало, мы заплатили деньги и сели в действительно переполненный небольшой самолет «Фоккер-50», который, как воздушный автобус, облетал по очереди города на севере страны.

Вышли на второй «остановке». Гондар, куда в 1636 году перенес свою резиденцию император Фасиладас, — предпоследняя столица Эфиопии. Это место было хорошо известно в Европе. Хотя сам Фасилидас европейцев не жаловал. Он выставил из страны португальцев, которые слишком рьяно стали насаживать в стране католицизм, да и вообще закрыл страну для людей из Европы. Впрочем, ненадолго.

По путеводителю мы выбрали недорогой итальянский отель «Терара». Его построили итальянцы во время фашистской оккупации. Похоже, с тех пор здание не ремонтировалось.

Эфиопия много воевала, подвергалась нашествиям со стороны стран ислама, но полностью оккупировать ее удалось только Муссолини, и то ненадолго. Эфиопы храбро сражались, хотя у них были лишь копья против танков, Только с помощью иприта итальянцам удалось сломить сопротивление этого очень свободолюбивого народа.

Итальянцы оставили в наследство не только отели, но и дороги. Единственная, кое-где покрытая асфальтом дорога, связывающая Аддис-Абебу — Бахр-Дар — Гондар — Аксум, была построена именно ими. Впрочем, состояние дорог тут такое, что иностранные туристы перемещаются по стране только на самолетах.

Четыре перелета за сутки и бессонная ночь сильно вымотали нас, но после получасовых торгов мы все же смогли получить групповую скидку на оставшиеся перелеты по стране в офисе компании «Эфиопские авиалинии» и, поспав пару часов, отправились осматривать город и королевский замок.

Замок понравился: классические крепостные стены, башни, редуты, будто сошедшие со страниц романов Толкиена. Жаль, что «оркам» удалось многое разрушить, и город потерял свое средневековое обаяние. Остался лишь этот островок, окруженный морем лачуг, пыльными улицами, заполненными нищими и попрошайками.

Утром едем на восток к горам Симиен (по-амхарски — «северные горы»). В основном люди в Эфиопии ходят пешком и вещи таскают на себе. Есть даже такая профессия: женщина-лесовоз. Вот как раз одна идет по дороге. За спиной огромная вязанка дров. Идет тяжело: худая, сама весит, наверное, не намного больше своей ноши. И так каждый день, проходя несколько десятков километров, в город и обратно, зарабатывая примерно 10 долларов в месяц. Причем часто это единственный источник дохода в семье.

Встречается на дороге и гужевой транспорт (повозки, нагруженные поклажей ослы), но, видно, женщины обходятся дешевле.

Ползем еле-еле: дорога очень плохая. Вскоре скорость еще снижается: впереди идет похоронная процессия. Все люди закутаны в белые хлопковые накидки-шаммы. Лица печальны. Водитель джипа подает звуковые сигналы, но народ и не думает расступаться. Некоторые что-то яростно нам кричат. Возможно, им не нравится, что Вадим не прекратил видеосъемку. Машина с трудом продирается через недовольную толпу. И это центральная магистраль страны!

Вдоль дороги в тени эвкалиптов ютятся типичные для Эфиопии круглые хижины-тукули. Их остов из жердей обмазан глиной, а крыша покрыта соломой. Невдалеке лоскутки земельных наделов, на них люди, срезающие серпом злаки. Рядом монотонно ходят по кругу волы, топча кучу сжатого теффа — злака, из которого пекут местные лепешки под названием «инжеры». Эти лепешки используются не только как еда, но и как тарелки и даже «ложки». Например, от них отрывают кусочки, свертывают и достают такой «ложкой» из блюда кусочки мяса.

Хозяин волов откидывает в сторону пустую солому, сгребает зерно и разбрасывает под ногами животных новые снопы. Технология обмолота зерна вряд ли изменилась здесь за последнюю пару тысячелетий.

— Смотрите! — закричала Алина.

На дороге показался отряд оборванных и запыленных людей с автоматами. У некоторых на поясе висели гранаты.

— Не волнуйся, это обычные повстанцы, — «успокоил» Вадим.

Человек с «Калашниковым» — обычное дело в Эфиопии. Но о России тут знают не только благодаря популярному автомату и танкам Т-54, ржавеющим вдоль дорог. Русские врачи из госпиталя в Аддис-Абебе считаются лучшими в Эфиопии, и именно там лечатся правительственные чиновники. Многие люди, занимающие ключевые посты в экономике, получили образование в СССР и с симпатией относятся к России.

Горы Симиен

Люди Гондора не ходят теперь на восток, а в Хмурых Горах из молодых и подавно никто не бывал. Но известно, что в горах, выше Минас Морула, обитает какой-то темный ужас.

Дж. Толкиен. Властелин колец

В 100 километрах от Гондара расположен небольшой городок Дебарк, где в администрации национального парка можно оформить документы на его посещение, взять проводника, нанять мулов и погонщиков. Обязательным является оплата пребывания в парке и хотя бы одного скаута — парня с «Калашниковым», который должен вас постоянно сопровождать. Цены низкие, поэтому не экономим и берем англоговорящего проводника по имени Сома, повара, лошадей и даже маленького мула, который будет карабкаться с нами по горам и при необходимости повезет фотоаппаратуру и маленькие рюкзачки.

Первый переход — от лагеря Буют Рас до лагеря Санкабар — небольшой, разминочный. Но тропа, идущая по краю гигантского каньона, весьма живописна. Многие сравнивают эти места с американским Гранд-каньоном. Очень впечатляет! Порой от взгляда вниз кружится голова. Внизу бесконечные горы, плавно исчезающие в дымке у горизонта. Колорита добавляют стада обезьян, выкапывающих какие-то корешки. Этот вид бабуинов — волосатых красавцев с бакенбардами — встречается только здесь. Его за красное пятно на груди самцов еще называют «бабуины с окровавленным сердцем».

Лагерь — это просторная беседка, в которой спят и готовят пищу проводники, а также туалет и душ. Ставим палатки и спрашиваем, где же обещанный душ? Скаут, никогда не расстающийся с автоматом, идет провожать. душ — это просто вода из ручья, выливающаяся из трубы на высоте головы. Кабинки нет, и ничто не мешает скауту изучать анатомию белого человека. Ирина и Алина выслушали наш рассказ и купаться не пошли. Решили, что этнографических открытий для нашего скаута на сегодня достаточно.

Ночью наблюдаем поразительное атмосферное явление — гало от луны, занимающее половину неба! Горы залиты серебристым светом. До полуночи раздаются рокот барабанов и звуки пляски: в соседней деревне праздник.

Удивляет большое число деревень. В горах и так мало места для человека, а тут к тому же национальный парк, уникальная природа, находящаяся под защитой ЮНЕСКО. Правда, на карте, купленной в Дебарке, написано, что местные люди — органичная часть природы, и на них распространяются общие правила взаимодействия человека с природой в парке, то есть никакого внешнего воздействия. Нельзя дарить подарки, оказывать медицинскую помощь, давать еду. Скорее всего, скаут приставлен именно для этого — отгонять от туристов аборигенов, так как животные нам никак не досаждают. Но как не угостить конфетами голодных, оборванных детей, сбегающихся посмотреть на белого человека?!

На следующий день идем к лагерю Гич. На перекус останавливаемся на берегу реки. Жарко и очень хочется залезть в воду. Но страшно, как бы не подцепить подкожных червей или еще какую-нибудь гадость. Здесь уже высоко, но все же это Африка, где купаться в пресных водоемах крайне не рекомендуется.

Сома утверждает, что наши опасения беспочвенны, и демонстративно пьет воду из реки. Вокруг никого нет, но как только мы начали омовения, откуда-то привалила толпа зрителей и устроилась, как в театре, на противоположном склоне. С серьезным видом народ просмотрел сеанс мужского стриптиза, по-видимому получая ответ на мучивший вопрос: «Неужели белый человек везде белый?»

Говорят, что в горах Симиен жил Пресвитер Иоанн, потомок Царицы Савской. В одном из уголков его царства бил Источник Жизни, возвращающий молодость тому, кто выпьет его воды. Может, это здесь? Во всяком случае, пожилых людей в этих краях не видно. Да и мы вылезли из воды хорошо отдохнувшими и помолодевшими.

За рекой лес кончается. Красная выжженная земля, раскаленное солнце, кучи пыли, поднимаемые ветром.

Приходим на место и ставим палатки. Трое чувствуют признаки «горняшки» и принимают таблетки «Диамакс». Пейзаж изменился: на смену эвкалиптовым рощам пришли альпийские луга с одиноко торчащими лобелиями. Проводник очень не хочет идти на Рас-Дашэн и всячески уговаривает нас ограничиться треккинговой частью маршрута, но мы непреклонны — первые россияне должны подняться на вершину.

Постепенно набираем физическую форму. Каждый следующий день труднее предыдущего. Утром выходим на край плато и с Павлом бежим на нашу первую вершину Имит-Гого (3926 м). Вершина типична для этих мест — простой подъем с одной стороны и громадная отвесная стена — с другой.

Согласно легенде, в деревне Гич, недалеко отсюда, жила женщина Имит, у которой был сын Гого. Они пошли собирать дрова и разбрелись в тумане. «Имит!» — звал сын. «Гого!» — кричала мать. Но ветер уносил их крики, и они не могли найти друг друга. Радостная встреча произошла на вершине горы, которую с тех пор называют Имит-Гого.

Далее путь лежит вдоль гигантского обрыва, которым заканчивается вздыбившееся в небо плато. По дороге легко поднимаемся на четырехтысячник — вершину Инатие (4070 м). Затем спускаемся по краю обрыва к лагерю Ченек.

Кроме нас, в лагере живет французская пара, совершающая обычный треккинг по маршруту Санкабер — Гич — Ченек — Санкабер. Вечером мы идем к ним в гости. Там у костра собрались все скауты. Отблески пламени пляшут на суровых лицах воинов. Какое-то выпадение из времени. Кажется, ничего не меняется с течением веков: звездный шатер бездонного африканского неба, искры костра, черные силуэты гор, растопыренные листья экзотических растений, греющиеся у костра люди. Не разрушают впечатления и тускло блестящие в темноте стволы автоматов.

Утром поднимаемся на перевал Буахит (4200 м). Рядом одноименная вершина (4430 м). Жалко терять время, поэтому решаем подняться на нее на обратном пути.

Начинаем спуск. После каждого шага в воздух поднимается столб пыли. Песком забиты нос, рот, глаза. Очень хочется замотаться платком, как это делают бедуины, но ничего подходящего у нас нет.

Эти места туристы практически не посещают. Долина за перевалом грязна и безжизненна. Не видно даже бабочек, жуков, других насекомых. Единственные обитатели — крысы. Но зато их здесь — море. Кажется, склон по обе стороны тропы ожил и шевелится.

Доходим до небольшой реки, останавливаемся на перекус. Алина неловко роняет кусок хлеба в грязь и спрашивает у проводника:

— Можно, я отдам его лошади?

— Нет, лучше отдайте погонщику.

— Я не могу отдать такое человеку.

Проводник забирает хлеб и зовет погонщика. Прижав руку к сердцу в знак благодарности, тот берет хлеб и, стараясь не потерять ни крошки, съедает.

Спускаемся к деревне. На некоторых домах замечаем листы оцинкованного железа. Их, по одному, носят на себе люди через перевал (!). Ведь дорог сюда нет. Останавливаемся у единственного в деревне магазина. Павел просит пива. Приносят покрытые толстым слоем пыли бутылки и моют их в тазике. Пиво, в пересчете на наши деньги, стоит 12 рублей. Мало кто из местных может позволить себе такую дорогую покупку. Пустую бутылку забирают обратно. Это один из беднейших районов Эфиопии, которая сейчас официально признана самой бедной страной мира; в ней 2/3 населения голодает.

На детей больно смотреть. Ноги, как спички, вздувшиеся животы, гноящиеся глаза, облепленные мухами. Здесь нет врачей, больниц, аптек, школ, электричества. Чем им можно помочь? Раздаем конфеты и продолжаем путь.

Ущелье очень глубокое. Сбрасываем почти километр и выходим к реке Мешабе. День тяжелый: километр набора высоты, километр спуска, поэтому последний подъем вдоль притока реки дается нелегко. Хорошо еще, что мы взяли лошадей, которые везут рюкзаки. На ночевку останавливаемся на большой поляне рядом с деревней Амбиква. Белых здесь видят очень редко. Собралась толпа зевак, которые молча смотрят, как мы ставим палатки.

Рядом церковь. Если бы проводник не сказал, ни за что бы не догадался, что это православный храм. Православие здесь своеобразное. В церковь входят разувшись, как в мечеть, крестятся слева направо, как католики. При песнопениях используют барабан. Да и год у них сейчас 1998-й, шестой месяц, а всего их в году 13. Но религиозные праздники совпадают с нашими.

В Африке православие легко уживается с верой в магию. Например, детишки носят на шее не только крестики, но и талисманы, отгоняющие злых духов. Многие верят в джинов и сглаз, превращающий ночью людей в злобных гиен.

Последних в этих местах много. В темноте они выходят на охоту. Прячем вещи под тент палатки и ложимся спать. Ночью просыпаюсь оттого, что кто-то тронул мое плечо через стенку палатки. Потом раздалось звяканье посуды. Наверное, во сне что-то задел — подумал я и опять заснул. Пустой пакет — конечно, уже без колбасы — мы нашли на следующий день у реки, миски и ложки были разбросаны по всей поляне.

На восхождение к цели путешествия вышли в четыре часа утра. Впереди идет скаут, в его обязанности входит защита группы от гиен. Дорога долгая. Путь идет по некрутым травянистым склонам. Кое-где виден снег, но его мало. Он здесь бывает четыре месяца в году, в сезон дождей. А когда-то Рас-Дашен покрывали вечные снега.

Подходим к перевалу и видим на седловине каких-то людей. Останавливаемся, скаут снимает с плеча автомат, щелкает предохранителем и идет на переговоры. Они заканчиваются успешно, и мы мирно расходимся.

Дальнейший подъем к вершине прост, но очень утомителен. Алина первый раз в горах, ей нелегко, на каждом привале она ложится на землю и засыпает. Тяжело, но она не жалуется, хотя ноги уже сбила до крови. Алина — женщина волевая: если решила, то дойдет.

Последние 100 метров набора высоты идут по простым скалам. Веревки не нужны. Лезть свободным лазанием — одно удовольствие, и вот мы выходим на вершину. Вместо тура — череп, на котором написано «Ras Dashen». Записки внутри нет. Вот мы и побывали на четвертой вершине Африки. Правда, наш замер по GPS показал высоту 4550 метров и заставил усомниться в официальных данных (4623 метров). Но то, что это высшая точка Эфиопии, сомнений не вызывает.

Аксум — империя древнего мира

И подарила она царю сто двадцать талантов золота и великое множество благовоний и драгоценные камни; никогда еще не приходило такого множества благовоний, какое подарила царица Савская царю Соломону.

Ветхий Завет. Третья Книга Царств

Возвращаемся назад. Из Дебарка едем в город Аксум. Дорога серпантином карабкается по склонам гор. Вокруг никого нет, но, как только мы останавливаемся, чтобы сфотографироваться у баобаба, сразу появляются местные детишки и бегут к машине. Рождаемость высокая, живут тут недолго, так что большинство населения очень юное, стариков почти не видно.

Дорога пустынна. Водитель, заскучавший за рулем, предложил нам самим сесть за баранку, но мы благоразумно отказались. Тем более что начался горный серпантин, самая опасная часть пути.

Проезжающие здесь в середине прошлого века известные чешские путешественники-автомобилисты Ганзелка и Зикмунд писали, что эта часть трассы имеет название «дорога смерти». И дело не только в плохом качестве грунтовке и крутых виражах построенной итальянцами дороги. Как отмечал и недавно проехавший по этой трассе английский путешественник Тахир Шах, местные жители любят устраивать на дороге ловушки в виде замаскированных больших камней. Машина налетает на камень, сваливается с крутого обрыва, и счастливые аборигены делят появившиеся трофеи. За полвека мало что изменилось. Так что ездить здесь нужно очень осторожно, да, в общем-то, почти никто и не ездит. За 270 километров пути встречаем только три машины.

Одна из них грузовик «Урал». Редкая ситуация обгона, водители даже не знают, как себя вести в такой чрезвычайной ситуации. Наш джип уходит влево, но грузовик тоже, видимо желая уступить дорогу, уходит влево. Затем мы пытаемся объехать его справа, но и водитель грузовика, поняв свою ошибку, возвращается вправо. Тогда наш водитель опять предпринимает попытку обогнать грузовик слева. Тут, как назло, водитель «Урала» видит курицу на обочине и принимает решение опять уйти влево. В результате мы врезаемся в грузовик и вылезаем для выяснения отношений. Наш джип помят, а вот «Урал» не пострадал. Понятно, почему здесь такой популярностью пользуются российские автомобили.

Аксум — центр крупнейшей империи древнего мира — Аксумитского царства, где, по официальной легенде, в свое время правила знаменитая царица Савская, или, как ее здесь называли, Македа. Со времен правления Македы остался в Аксуме только огромный, высеченный в гранитной скале бассейн Май Шум, в котором она якобы спасалась от жары. Водохранилище это издавна снабжало город водой. Когда это сооружение стало христианской святыней, неизвестно, но на праздник Тимкат (Богоявление) сюда стекаются верующие, чтобы совершить обрядовое омовение. Правда, последние несколько лет в стране свирепствует засуха и давно уже Май Шум не видели заполненным водой. Приходится набирать в кувшины мутную жижу и уже с их помощью совершать обряд. Впрочем, воду здесь местные жители набирают ежедневно, и не только для выполнения обрядов. Надеюсь, что они ее хотя бы не пьют.

Рядом с бассейном стоят знаменитые стелы Аксума, вытесанные из цельного камня. На фоне голубого неба смотрятся красиво. Самая большая стела упала и развалилась на три части, вторую по величине в 37-м году вывезли итальянские фашисты, но недавно ее удалось вернуть обратно. Более мелкие лежат в самых неожиданных местах, и никто их реставрировать не собирается.

Обелиски созданы из цельных глыб голубоватого базальта — самой твердой горной породы, используемой в строительстве. Даже обработанные, эти стелы весят несколько десятков тонн, а в Аксум базальт надо было доставлять специально, так как ближайшие выходы этой породы находились в нескольких километрах от города.

В Аксуме стелам придавали форму многоэтажных зданий, как бы повторяющих стройные, вытянутые вверх линии царских дворцов. Монолит представляет собой многоярусный дом-крепость, у подножия которого находится жертвенник, с вырезанным в нем углублением для стока крови.

Самый большой обелиск воспроизводит 14-этажный дом. На первом «этаже» расположена каменная дверь с засовом. Украшенной стороной обелиски всегда обращены на восток.

Назначение этих обелисков долгое время было не известно науке, но потом ученые предположили, что они являлись памятниками почитателям языческих культов солнца, луны, звезд и змей. Кроме того, они служили «домом» душе умершего царя, который обожествлялся при жизни и еще больше после смерти. Согласно верованиям того времени, стелы эти должны были стать дорогой, по которой душа умершего восходила на небеса. По одной из распространенных в настоящее время гипотез, дом умершего царя был копией его дворца, так что в то время эфиопы умели строить небоскребы! И куда все делось, сейчас в городе не найдешь здания и в три этажа.

Существует легенда, что останки царицы Савской покоятся под одним из этих монолитов. Но это не так. На самом деле Аксумитское царство, к эпохе которого относятся все эти сооружения, появилось намного позже времени правления в этих краях библейской царицы. Да и само существование царицы не подтверждено никакими научными фактами. Единственный источник — Ветхий Завет. Остальные, в том числе и Коран, производные от него. Посещению царицей Соломона посвящена сура 27 Корана. В ней говорится о том, что бывшая язычница уверовала в единого Бога, то есть стала мусульманкой.

Нынешний Аксум — это небольшой провинциальный городок. Помимо своих древностей он славен еще и тем, что последний эфиопский император Хайле Силассие воздвиг здесь крупнейший православный собор Африки, так называемый Новый Храм, посвященный Деве Марии.

Это центр города. В храм мы не пошли, и так уже устали. Сели пить пиво в небольшом, но довольно чистом кафе под открытым небом, расположенном рядом. Столик в кустах под навесом, создающим густую тень, что еще нужно утомленному жарой путнику?

Недалеко от нас стоит Старая церковь, или церковь Девы Марии Сионской, в часовне которой находится главная святыня страны — Ковчег Завета. Тот самый, который сын Соломона и царицы Савской Менелик выкрал из Иерусалимского храма. Ни в Библии, ни в исторических хрониках о подвиге Менелика нет никаких упоминаний. Но обладание этой святыней позволяет эфиопам считать себя избранным народом.

Святыню берегут как зеницу ока. Входить в часовню позволено только хранителю Ковчега. Нарушивший запрет заплатит жизнью. До поездки мы смотрели фильм ВВС, в котором автор изо всех сил пытался выяснить, как выглядит знаменитый артефакт. Оказалось, в этом нет ничего сложного, заходишь в магазин сувениров и покупаешь маленькую копию. Она теперь стоит у меня дома на полке. И никакого риска для жизни.

В VI веке, после окончательной победы христианства в Эфиопии, царей стали хоронить в гробницах, которые тоже являлись предметами многовекового культа. Знатных людей хоронили на холме, который до сих пор возвышается на северо-востоке Аксума.

От бассейна Царицы Савской, по выжженной солнцем дороге, начинаем подъем на холм. Путь показывает настоящий гид, прибившийся к нам около стел. Он рассказывает, что царские могилы были вскрыты и разграблены еще в далеком прошлом, потому что они были заполнены несметными богатствами. Спускаемся вниз и осматриваем склепы, в которых находятся пустые саркофаги. От богатств здесь действительно ничего не осталось.

На горизонте видны холмы, по которым проходит граница с мятежной Эритреей. Это эфиопская Чечня. Провинция отделилась после падения в мае 1991 года просоветского правительства Менгисту Хайле Мариама. Как это часто бывает, бывшие соратники не поделили власть, один из них поднял мятеж и объявил о независимости северо-восточной части страны — Эритреи. Эфиопия безрезультатно вела кровопролитные войны по восстановлению целостности государства. Особенно болезненно переживается потеря страной выхода к морю. Сейчас противоборствующие стороны разделяют войска ООН.

…Останавливаем в Аксуме ооновский джип. Оказывается, что хозяин машины из Москвы! Георгий очень рад встретить соотечественников. Он работает комиссаром ООН по правам человека, много лет не был на родине. Вечером приезжает к нам в гостиницу.

Георгия совсем недавно перевели сюда из Конго (Заир). Мы рассказываем о своей поездке на границу с Конго в прошлом году.

— Что нового в тех местах? Как там местные каннибалы?

— Недавно над лесом летели два вертолета ООН. У одного забарахлил двигатель, и он сделал вынужденную посадку. Второй полетел за подмогой. Когда вернулся, от летчика уже ничего не осталось.

— Помнится, мы во время путешествия опасались нападения практикующих людоедство повстанческих группировок «Майя-Майя» и «Смерть». Как у них там сейчас дела?

— Нормально. По плану мирного урегулирования они вошли в правительство, так что это теперь не бандиты, а подразделения правительственных войск.

Меняем тему.

— А можно пересечь границу с Эритреей? Хочется искупаться в море.

— В принципе, граница открыта. Но через нее никто не ездит. Можете пойти пешком. Пограничники встретят, изобьют, отберут деньги и вещи, а затем пропустят в страну. Идти к границе очень опасно. В пределах пяти километров от нее каждую ночь появляются новые минные поля. Раньше, если человек подрывался, то хоть ооновцы помогали. Но сейчас, когда власти Эритреи запретили нам использовать авиацию, надежды на спасение будет мало.

Я сам служил в Эритрее. Но месяц назад власти страны, невзирая на гражданство, выслали оттуда всех белых наблюдателей ООН: американцев, русских, французов… Нас перевели на эту сторону границы, но мы здесь мало что можем сделать. В воздухе пахнет порохом. Опять надвигается война. Хотя Аксум — священное место для обеих сторон конфликта и его бомбить не будут, но я бы на вашем месте здесь все же не задерживался.

Подземные храмы Лалибелы

— Арагорн? — спросил Берегонд. — А кто это?

— О, — заикаясь, сказал Пиппин, — это один человек, шедший с нами. Я думаю, что сейчас он в Рохане.

— Я слышал, вы были в Рохане. Я многое хотел бы узнать от вас и об этой земле.

Дж. Толкиен. Властелин колец

Толкиен использовал в книге «Властелин колец» не только название эфиопского города Гондар. Так в ней называется королевство дунадинцев в Средиземье. Королевство Рохан в романе тоже получило имя от древнего эфиопского города. Десять веков назад он был переименован в Лалибелу. Легенда гласит, что в те далекие времена здесь в царской семье родился наследник. Как только он появился на свет, его окружил рой пчел. Пораженная мать воскликнула: «Лалибела!», что означает «Пчелы признали его владычество».

Однажды душа Лалибелы услышала глас Божий. Бог повелел царю выстроить в Рохане новый Иерусалим. Так здесь появились свои Иордан, Голгофа, Масличная гора, могила Адама, храмы. Только церкви не построены, а высечены, как скульптуры, из камня. Причем высечены вниз, под землю, так что, для того чтобы войти в церковь, нужно спуститься в окружающий ее котлован.

Лалибела — всемирно известный христианский религиозный центр, самое популярное у туристов место в стране. В течение трехсот лет здесь располагалась столица эфиопской династии Загве. Лалибела, правивший в конце XII — начале XIII века, отдал приказ построить в столице церкви, чтобы затмить славу Аксума. В церкви стали стекаться толпы паломников, и в конце концов сам город был назван в честь Лалибелы.

Сам городок Лалибела своей «гражданской архитектурой» тоже интересен. Жилища горожан — это увеличенные тукули, но только они имеют несколько этажей и целиком каменные. Напоминают чем-то домики Цветочного Города, в котором жили Незнайка и компания. Они такие же круглые, только более грубые.

Мы же останавливаемся в небольшом дешевом отеле для иностранцев. Воды в номере нет, приходится вызывать сантехников. Двое мастеров возятся несколько часов, но безрезультатно. Иду выяснять, в чем проблема. Не могут подобать ключ к накидной гайке. Закручиваю ее рукой и выставляю из комнаты «специалистов».

Павел решил попрактиковаться в английском языке и пошел просить портье, чтобы ему в номер принесли полотенце. Эфиоп ничего не понял, и Павлу пришлось перейти на жесты. После непродолжительной пантомимы портье заулыбался и показал жестом, что все понял. Через полчаса в номере Павла появилась пачка презервативов.

Отправляемся изучать город. Сразу к нам присоединяются добровольные гиды, местные мальчишки. Они идут рядом, даже если на них не обращаешь внимания. Любого туриста здесь будет сопровождать эскорт. Лучше сразу выбрать себе провожатых, тогда они будут отгонять остальных претендентов и передвигаться по городу станет легче. Да и польза от них есть, пути к туристическим объектам они знают.

Вход в церковь в обуви запрещен. Разуваемся, оставляем кроссовки у входа и начинаем осмотр. Центральное помещение устлано потертыми коврами. Вдоль стен располагаются огромные барабаны и молитвенные жезлы «маквамья». Воздух пропитан ароматом ладана. Стены украшены яркими картинами на библейские сюжеты, чем-то напоминающими картины Пиросмани. В центре помещения располагается большое сооружение в виде куба, закрытое занавесями. Здесь, скрытая от глаз простых смертных, находится святая святых, в которой лежит «табот», копия Ковчега Завета.

Церкви расположены двумя грядами, соединенными между собой подземными коридорами. В первой группе строений — дом архангела Эммануила, дом Меркурия, аввы Либана и дом Гавриила. Каждый сооружен из цельной скалы.

Мальчишки показывают вход в подземелье. Лезем по узкому лазу, вырубленному в скалах. Пробираемся, согнувшись, в темноте. У идущей впереди Ирины единственный источник света — налобный фонарик. Луч фонарика выхватывает колонию летучих мышей, сидящих под сводом. Потревоженные, они несутся прямо на нас, задевая лица крыльями…

Существует придание, что созданию храмового комплекса сильно поспособствовали рыцари Ордена тамплиеров, которые специально для этого прибыли сюда из Иерусалима. Трудно представить себе, что все это сделано человеческими руками. Сначала каменотесы проделали глубокие щели, отделившие циклопические каменные блоки от скалы. И уже из этих блоков были вырублены целые здания церквей. Среди 11 храмов нет двух похожих, расположены они на разных уровнях и соединены туннелями. Самое крупное сооружение комплекса — храм Христа Спасителя, (Бета Меданеалем). В нем хранится крест Лалибелы, с которым этот полумонах-полуцарь не расставался никогда. Верующие считают его чудотворным, излечивающим все болезни. Из Бета Меданеалем через проход в скале можно попасть на обширный двор церкви Бета Мариам, Девы Марии. Здесь есть бассейн, купание в котором, по местным поверьям, избавляет от бесплодия. Но вода в нем уж больно грязная.

Коммерциализация проникла и в эти края. Священники сами предлагают сделать их фотографии в церковных одеждах и со святыми крестами и назначают за это цену. За деньги нам разрешили посмотреть даже Голгофу, зал, вырубленный недалеко от могилы Адама. Правда, женщин туда все равно не пустили. Хотя Ирина и Алина, воспользовавшись тем, что священник отвлекся, разбираясь с совсем обнаглевшими туристами, пытающимися залезть в какое-то уж и вовсе запретное место, заскочили в помещение и сделали пару снимков.

В церкви Бета Мариам нам показали копию здешнего «табота». Во время больших праздников сам «табот» священники выносят завернутым в цветные ткани и три раза обходят с ним вокруг церкви. Без «табота» (ковчега) храм — пустая скорлупа, мертвое здание. Этим эфиопский храм похож на синагогу. О влиянии иудаизма на обрядность эфиопов говорят и церковные одежды — они почти точно повторяют описание одеяний израильских жрецов в Библии. Да и Ветхий Завет эфиопы почитают так же, как и Новый.

Многие паломники задерживаются в Лалибеле на несколько дней, а то и недель. Специально для них в скалах вырублены крохотные кельи. Люди живут в этих темных клетушках, спят на грязном тряпье, едят что поднесут. В отдельных кельях встречаются мумифицированные тела. Видимо, хорошо умирать в таком святом месте, к Богу близко.

Церкви, вырубленные в скалах ниже уровня поверхности, выполнены с использованием самых разнообразных архитектурных стилей. Здесь встречаются и греческие колонны, и арабские окна, древняя свастика и звезда Давида, арки и дома в египетском стиле.

Самая поразительная из всех церквей храмового комплекса — Бета Гиоргис (Святого Георгия). Она стоит несколько на отшибе. В плане храм (это хорошо видно сверху) представляет собой крест размером 12 х 12 метров. Высота, вернее, глубина здания также 12 метров. К входу ведет глубокий коридор, прорубленный в скале.

Действующие подземные церкви, катакомбы, летучие мыши, монахи, пилигримы, живущие в пещерах отшельники — все это живое, настоящее. Пыльные улицы, разбитые дороги, по которым гонят скот, 200 километров до ближайшего пункта обмена валюты… Кажется, что мы перенеслись в Средневековье. Все тут интересно, вот если бы еще не досаждали толпы попрошаек и прочих желающих что-то с нас получить!

Вот в Лалибелу приезжает большой современный автобус с иностранными туристами. Чистые, ухоженные, сытые европейцы с ужасом смотрят на огромную толпу попрошаек — оборванцев, облепившую всю машину. Страшно даже выйти на улицу, вдруг они прикоснутся к тебе своими грязными руками.

Что поделаешь — это разлагающее действие цивилизации и туриндустрии. Зато многие знают английский. Особенно дети, предлагающие свои услуги в качестве гида. При этом в качестве «гонорара» они просят купить в лавке очень дорогой учебник английского языка. Сильно подозреваю, что после отъезда туриста учебник возвращается в магазин.

Озеро Тана — исток Голубого Нила

Вы должны понять, что ни один смертный не может приблизиться к раю: по земле никто не сможет туда пройти, так как в пустыне обитают дикие звери, и через высокие горы и гигантские скалы, а также через места мрака не может пройти ни один человек; через те реки также человек не перейдет… А в самой высокой точке этого рая, в самой его середине, есть колодец, извергающий четыре реки, текущие по разным землям… А другая река называется Нил, или Тихон, и течет она по Эфиопии, а затем по Египту.

Сэр Джон де Мондевиль

Летим в Бахир-Дар, главный курорт страны. После отделения Эритреи Эфиопия лишилась моря, приходится отдыхать на берегу озера Тана, самого крупного водоема этих мест. Жаль, что в нем, как и в остальных африканских озерах, нельзя купаться из-за разных паразитов.

После нищих лачуг, разбросанных по стране, двухэтажные дома в Бахир-Даре смотрятся как чудо. Банки, обменные пункты, бутики, торгующие всякими безделушками. Да еще и настоящие, покрытые асфальтом широкие тротуары вдоль набережной в центре города. Только сейчас понимаешь, как быстро мы отвыкли от цивилизации. Нет, конечно, нищих и здесь хватает, они располагаются спать на ночь прямо на асфальте, но все же город выглядит богаче, чем древние столицы страны.

В отеле «Гион» мест нет, но администрация находит решение проблемы, освобождая для нас беседку на самом берегу озера Тана. Территория очень ухожена, все утопает в зелени и цветах. Этот туристический рай огорожен по всему периметру колючей проволокой, чтобы изолировать отдыхающих от местных жителей. Павел садится за столик в кафе под открытым небом и неосторожно оставляет рюкзачок рядом с ограждением. Слышим крики охраны, отправляющейся в погоню, но все напрасно, бинокль из наружного кармана рюкзака воришка все же увел.

Расслабились. Но, в принципе, с криминалом здесь проблем немного. Незаметно стянуть кошелек или какие-то вещи могут, но о вооруженных ограблениях туристов я ничего не слышал.

Сам отель, несмотря на смешные, по европейским меркам, цены, престижное место для отдыха богатых эфиопов. Народ тут солидный, опрятно одетый, все в ботинках и даже в носках. Особенно выделяются нарядами местные проститутки, скучающие за столиками кафе. Но особым спросом у туристов в стране, где каждый второй является носителем ВИЧ-инфекции, они, на мой взгляд, не пользуются.

Ночью над ухом звенели комары. Больше нигде в Эфиопии мы их не встречали, так что в сухой сезон таблетки от малярии можно и не пить. Но здесь, на берегу озера Тана, появление комаров немного насторожило, ведь в этих местах, где так много уникальных животных и растений, даже возбудители малярии — эндемики. Лечить потом замучаешься.

Рассвет над озером Тана — потрясающе красивое зрелище. Может, не зря считали, что здесь располагался Эдем. Во всяком случае, после выжженных солнцем пустынных просторов эфиопского нагорья, этот оазис с буйной растительностью, поющими птицами, цветущими деревьями, действительно смотрится райским садом. Все наполнено покоем и умиротворенностью. Лучи восходящего солнца отражаются в поверхности озера, превращая ее в сверкающую полосу золота. Спящие на воде пеликаны. Невысокие пальмы…

Сидим на берегу, любуясь голубыми цветами деревьев, живописными панорамами, летящими над озером стаями птиц. Очень красиво. Так приятно отдохнуть в Эдемском саду после езды по пыльным дорогам страны.

Озеро знаменито разбросанными по островам православными монастырями. На лодке отправляемся на их изучение. Типичный монастырь — большая круглая хижина, внутри которой находится еще одна, обтянутая холстом с нарисованными на нем сценами из Библии. По этим картинкам священники рассказывали неграмотным прихожанам истории из Священного Писания. Рядом с хижиной гонг, собирающий прихожан на молитву. Африканскую специфику дополняют большие барабаны, которые тоже используются на службе.

Рядом с монастырем причал — вытащенные на берег лодки из папируса, похожие на легендарный «Ра» Тура Хейердала. Лодки, так же как и в древности, основное транспортное средство, соединяющее монастыри на островах.

На следующий остров наших подруг не пустили, не дали даже высадиться на берег. Причем в этот монастырь не пускают не только женщин, но и вообще животных женского пола. Можно только догадываться, какой популярностью в нем пользуется картина с обнаженной Евой в саду Эдема, тщательно прорисованная на иконостасе.

Затем плывем к истоку Голубого Нила. Он долго петляет по африканской земле, прежде чем встретиться в Судане со своим братом — Белым Нилом, образовав самую длинную реку на планете. Сам исток ничего интересного не представляет. Ничего похожего на описание истоков реки из Рая, данное еще в 1322 году путешественником сэром Джоном де Мондевилем: «…потоки устремляются вниз с невообразимой высоты и порождают такие волны, которые не преодолеет ни один корабль, не устояв перед их мощью, а вода так ревет и издает такой грохот, порождая ураганы, что ни один человек на корабле не услышит другого, хотя и будет кричать изо всех сил». Разве что он имел в виду водопады, расположенные ниже по течению.

После обеда на машине отправились осматривать знаменитые водопады. С нами поехали двое европейцев, англичанин и испанка, уже давно путешествующие по Африке. Узнав, что мы из России, англичанин оживился и сказал: «Россия, Челси, Абрамович». Вот такие теперь у европейцев ассоциации с названием нашей страны.

Двухчасовая прогулка завершилась осмотром действительно довольно красивого водопада. Раньше, говорят, он был еще лучше, но после строительства гидроэлектростанции сильно уменьшился в размерах. Но и сейчас водопад смотрится неплохо, особенно вечером, когда воды значительно больше. И шумит он хорошо, хотя кричать нам, чтобы услышать друг друга, не приходилось.

Затем мы поднялись выше по течению, переправились на лодке на другой берег и вернулись к машине. На следующий день нас ожидал перелет в Аддис-Абебу.

Аддис-Абеба — столица страны

«Жениться! — думал африканец. — А зачем же нет? Ужели суждено мне провести жизнь в одиночестве и не знать лучших наслаждений и священнейших обязанностей человека потому только, что я родился под пятнадцатым градусом?»

А. Пушкин. Арап Петра Великого

Возвращаемся в столицу и подъезжаем к молодежному отелю «Баро». Заходим во двор и встречаем французских бэкпекеров, спешно покидающих гостиницу.

— Вы что, не в курсе? В столице беспорядки, аресты, президент делит власть с парламентом. По ночам стреляют, жгут автомобили. Масса убитых. Нужно немедленно сматываться отсюда.

Конечно, мы и так собираемся ночью возвращаться в аэропорт, но до него ведь нужно еще добраться. Ладно, все равно ничего пока не изменишь. Размещаемся в крошечных номерах и отправляемся осматривать город. Днем-то вроде все спокойно.

Эфиопия — очень древняя страна. Многие считают ее родиной человечества. В столичном национальном музее выставлена гордость экспозиции — скелет самого древнего гуманоида. Им, кстати, был не мужчина (Адам), а женщина, которую назвали Люси по песне Битлз «Lucy in the Sky with Diamonds», звучавшей в лагере археологов в момент этой сенсационной находки.

По большому счету в городе делать нечего, разве что посмотреть национальный музей с прославленной прапрабабушкой человечества. Музей действительно можно посетить — это какой-то оазис современного Мира, с большим экраном, на котором идет ролик, рассказывающий о том, как в Эфиопии зародилось все человечество. Здесь же можно увидеть кости знаменитой Люси и даже останки более древних гуманоидов, найденных позднее.

Да и историко-этнографическая часть интересна. Сразу видно, что орудия труда, которые мы видели в поездках по стране, не изменились за последние две тысячи лет, как, впрочем, и быт большинства населения страны. Хотя, конечно, некоторые эфиопские императоры слыли реформаторами и пытались внедрить в стране новинки технического прогресса. Например, император Менелик II. Советники рассказали ему, что в Америке изобрели удивительное средство для казни преступников. Приговоренного к смерти привязывали к деревянному стулу и подвергали воздействию непонятной субстанции под названием «электричество». Смерть наступает после того, как глаза вылезают из орбит, а голова поджаривается.

Менелику понравилась новинка технического прогресса, и он заказал в Америке два стула. Их долго и трудно доставляли в страну. На Менелика произвело впечатление хитроумное устройство электрического стула, и он потребовал, чтобы его продемонстрировали в действии. Однако ничего не произошло, ведь в стране не было электричества. Неудача не обескуражила Менелика, и он приказал, чтобы электрические стулья использовались в качестве императорских тронов. Не знаю, насколько можно верить этой истории, но императорский трон, выставленный в музее, действительно похож на электрический стул.

Берем такси и едем искать памятник Пушкину. К монументу трудно подойти, но мы бросаемся через дорогу в автомобильный поток, перелезаем ограждение и фотографируемся у памятника поэту. Проезжающие машины приветственно гудят нам. Здесь все знают о великом русском поэте и его эфиопских корнях.

Но не только это объединяет наши страны. Здесь и потрясающая жажда свободы, позволившая выстоять против могущественных врагов, не покориться, спасти свою культуру, свой мир. Православие и святой Георгий, пронзающий копьем врага на стенах почти каждого храма я в то же время мирное сосуществование в своей стране с представителями других религиозных концессий. Жизнь в кольце врагов, готовность в любое время бросить «все для фронта, все для победы».

Возвращаемся обратно. На улице ко мне подходит пожилой (что в этих местах редкость) эфиоп и предлагает путешествие на юг страны. Рассматриваю сделанные им фотографии — женщины из племени мурси, которые могут вставить блюдце в свою нижнюю губу, воины племени оромо, перед женитьбой прыгающие через выставленных в ряд быков. Настоящая дикая, Черная Африка, ничего общего с православным севером страны. Очень интересно, жаль, что времени уже нет.

Гостиница недорогая, блохи, постоянные перебои с водой. Молодая канадка из соседнего номера решила принять душ, залезла в ванну, намылилась, и тут вода неожиданно кончилась. Пришлось девушке вылезать в коридор и кричать «Хэлп!». Любуюсь ее фигурой и иду за подмогой. Объясняю проблему девушке-администратору. Та долго смеется и посылает в номер сантехника.

Канадка тоже бэкпекер. Кажется, это последняя туристка в этой гостинице. Она приехала в Эфиопию со своим бой-френдом, в первый же день съела что-то на улице и сразу серьезно заболела. Бойфренд посидел с ней пару дней, а затем заскучал, бросил одну в этой непростой ситуации и вернулся домой. Такая вот история любви.

Уезжаем в два часа ночи, поэтому пытаемся пораньше лечь спать и хоть немного отдохнуть. Это не просто, в голову лезут тревожные мысли по поводу безопасности дороги до аэропорта. А тут еще что-то стало гулко бухать за окном. То ли тяжелая артиллерия, то ли танки, или просто где-то вдалеке идет гроза. Во всяком случае, хлопков автоматных очередей не слышно, и это обнадеживает.

Вдруг слышим крадущиеся шаги по крыше. Стало совсем нервно. Воображение рисует обвешанного оружием боевика, собирающегося захватить в заложники неосторожных иностранцев. Подкрадываюсь к окну и выглядываю из-за занавески. На крыше сидит тощий черный кот.

Наш «жигуленок» бешено несется по ночным безлюдным улицам Аддис-Абебы, не обращая никакого внимания на красные сигналы светофоров. Тревожно вглядываемся в окна машины. Неожиданно видим надпись: «Права человека для всех!» Этот лозунг эфиопской оппозиции, торопливо выведенный на заборе в центре столицы, просто ошеломляет. Это первая надпись на русском языке, встреченная нами за время трех походов по Восточной Африке! Почему по-русски? Кому он адресован? Впрочем, сейчас не до вопросов.

— По ночам у нас тут неспокойно, если остановиться на перекрестке, машину могут расстрелять, — нервно объясняет шофер, взявший с нас двойной тариф за этот ночной бросок до аэропорта. — Парламент делит власть с президентом, а все это выливается в ночные уличные беспорядки, — добавляет он и жмет на газ.

Но вот уже и огни аэропорта, тщательно охраняемого армией. Почти пустой «боинг» отрывается от земли и берет курс на Каир. Мы переводим дух, успокаиваемся и подводим итоги нашего похода…

Затерянные миры Персии

Улеглась моя былая рана —

Пьяный бред не гложет сердце мне,

Синими цветами Тегерана

Я лечу их нынче в чайхане.

С. Есенин. Персидские мотивы

Предвоенный Тегеран

Открываю утреннюю газету и вижу большую статью об Иране. В ней со ссылкой на авторитетное американское издание утверждается, что через неделю, 22 августа 2006 года, после обмена ядерными ударами между Израилем и Ираном начнется атомная война.

В это время мы как раз должны быть в Тегеране. Может, стоит просчитать варианты возвращения, на случай если аэропорт разбомбят? Последнее не выглядит неправдоподобно. Израиль уже две недели обстреливает ракетами Ливан, шииты из проиранской организации «Хезболла» отвечают ударами по Хайфе. Бои вовсю идут на юге Ливана, а Ирану и Сирии становится все труднее удерживаться от прямого вступления в военный конфликт.

Сводки новостей полны репортажей о разрушенных жилых домах, тысячах беженцев, пытающихся спастись из этого ада. Напряженность с каждым днем нарастает, и неясно, к чему все это приведет.

Однако рюкзаки уже собраны, визы получены, билеты куплены, отступать некуда, и мы отправляемся в аэропорт. Наша цель — Демавенд (5671 м) — самый высокий вулкан в Азии. А еще хочется успеть посмотреть на древнюю персидскую архитектуру и памятники старины. Ведь если, не дай Бог, начнется война, этот район будет потерян для путешествий.

Чтобы подстраховаться от неожиданностей, взяли официальную бумагу от Федерации альпинизма России (ФАР) с просьбой властям Ирана оказывать содействие в проведении похода. Интригующе выглядело начало ее подстрочного перевода с фарси: «Всемогущего, Всемилостивого Бога имя Во». Звоню знакомому иранисту, подготовившему эту бумагу: «Кто такой Бог Во?»

— На фарси читают справа налево. «Во имя Бога Всемилостивого, Всемогущего» — стандартная фраза для начала официального письма.

И вот мы, команда московских альпинистов и туристов, вылетаем из Москвы в Тегеран. Состав группы неоднороден, есть даже новички, но костяк команды — это те, кто совершил первое российское восхождение на пик Маргерита в Лунных горах и Рас-Дашен в Эфиопии. К нашей радости, с нами согласился пойти и легендарный советский альпинист Владимир Шатаев, с которым мы прошлым летом ходили на Арарат.

Перед поездкой я в Библиотеке иностранной литературы долго изучал требования, предъявляемые к туристам в Иране. Выяснил, что туда запрещено ввозить алкогольные напитки, порнографию (к ней относят и фотографии женщин с распущенными волосами), журналы мод, произведения Салмана Рушди и антиисламские материалы.

Впрочем, в тегеранском аэропорту Мехрабад нас почти не проверяли, просветили только мой рюкзак. Да и запрет на ввоз алкоголя не так уж строг: его просто отбирают, не применяя к владельцу карательных мер.

Вадим Должанский взял в аптеке 60-градусную настойку боярышника с рецептом и благополучно провез его в Иран. В дальнейшем он использовал это «лекарство» для превращения безалкогольного пива в алкогольное.

В аэропорту Тегерана нас встречала представитель иранской турфирмы «Gash Tour», через Интернет-сайт которой мы организовали приглашение в страну, — очаровательная молодая женщина Лейла. В своем ослепительно белом хиджабе она выглядела как вспышка света на фоне закутанных во все черное женщин.

Еще в самолете наши женщины надели хиджабы — одежду, соответствующую требованиям ислама. Платок (часто хиджабом называют только его) должен закрывать волосы полностью и затянут узлом под подбородком (читал, что за несоблюдение этого требования в Иране дают два месяца тюрьмы или штрафуют на 50 долларов). У рубашки (платья) должны быть длинные рукава, и она обязательно должна закрывать ягодицы. Шорты запрещены. Открытыми могут быть только лицо и кисти рук. Но, как выяснилось позже, в последнее время появились послабления, и женские волосы стали выбиваться из-под незатянутых под подбородком платков. Не удивлюсь, если через пару лет из-под платков покажутся и уши. Мужчинам уже разрешили носить рубашки с короткими рукавами и расстегивать воротник. Правда, открытые ноги по-прежнему запрещены. В путеводителе «Lonely Planet» читал об иностранном велопутешественнике, который в шортах хотел пересечь Иран; в одной из деревень его насмерть забили камнями. Однако это было давно, почти сразу после исламской революции, но и сейчас рисковать не стоит. Ведь согласно исламским законам, мужчина не может показывать посторонним область тела от пупка до колен. С этим запретом, видимо, связано и отсутствие писсуаров в общественных туалетах страны.

Тегеран — огромный современный город, не сильно отличающийся в архитектурном плане от наших крупных городов. Разве что минареты мечетей напоминают о том, что это столица крупнейшего исламского государства. Да и женщины в черных балахонах не дают забывать о религии. Впрочем, несмотря на мрачную одежду, лица у них приветливые и доброжелательные.

Народ занят своими повседневными делами, в воздухе не чувствуется напряжения. О том, что это страна, находится на пороге большой войны, говорит лишь наглядная агитация чуть ли не на каждом столбе: транспаранты с изображением ливанского кедра и портреты лидера сражающихся в Ливане шиитов шейха Насраллы, рекламные баннеры с изображением воинственных мужчин, размахивающих автоматами, плакаты «Смерть Израилю и США» с разваливающейся звездой Давида, «Израиль должен быть стерт с лица земли».

Народ на плакаты обращает внимание не больше, чем раньше советские люди на призывы «Слава КПСС». Все ходят спокойные и расслабленные. Через неделю и мы перестали их замечать. Хотя, конечно, государство Израиль там не любят.

Как ни странно, народ показался менее религиозным, чем, например, в соседнем светском государстве Турция. Там нас каждый день по утрам будил муэдзин, призывая на молитву, да и молящихся людей, особенно в Курдистане, было гораздо больше. В Иране же это больше похоже на навязываемую государством идеологию. Да, мечетей в Иране много, но они пустынны. В каждом номере гостиницы табличка с указанием на Мекку, молитвенные коврики и камешки со Святой земли, но не похоже, что ими кто-то пользуется. А начало праздничной молитвы, транслируемой по телевизору в аэропорту Исфахана, вызвало интерес только у китайских туристов.

Наш дешевый отель «Нью Азади» расположен рядом с российским посольством, которое выглядит как неприступная крепость: камеры слежения, толстые стены, окутанные колючей проволокой. Видимо, наши власти извлекли урок из истории с убийством Грибоедова.

Иностранцев в городе совсем не видно. Посольские работники не покидают своих укреплений, а туристы, напутанные войной, выбрали более спокойные страны.

От услуг турфирмы по организации восхождения на расположенную рядом с Тегераном гору Тучал мы отказались, но это ни на что не повлияло — наш проводник Сайд вызвался бесплатно идти с нами, да и Лейла, которая очень хорошо знала английский и переводила нам на него с фарси, поехала в магазин, купила себе треккинговые ботинки и тоже собралась идти на гору.

Тучал (3900 м) очень удобен для акклиматизации. Особенно понравилось наличие канатной дороги, по которой можно было забросить вверх рюкзаки. Но здесь нас ожидал неприятный сюрприз. Оказалось, что канатной дорогой по понедельникам могут пользоваться только женщины! Пришлось доставать волшебную бумагу от ФАР и убеждать, что мы не мужчины, а туристы и обязуемся вести себя хорошо, местных женщин не трогать.

В Иране вообще сильно озабочены вопросом «трогания» женщин. Для них выделяется отдельная (задняя) половина салона в городском общественном транспорте, отдельный сектор для молитвы в мечетях. В междугородних автобусах женщина не может сидеть рядом с посторонним мужчиной. Телесный контакт между представителями разных полов здесь сильно не приветствуется. Даже в иранском боевике местный «Шварценеггер», здоровая тетка, похожая на Нону Мордюкову, била и убивала только женщин (мужчины соответственно мужчин), а два ее молодых поклонника в «эротических» сценах бросали на героиню томные взгляды, но и не помышляли о том, чтобы взять ее хотя бы за руку. Да, ребята, вам бы в московское метро в час пик…

Администратор канатки с трудом согласился, в виде исключения, пропустить нас, строго наказав в следующий раз в бумаге прямо написать, что Федерация альпинизма просит разрешить воспользоваться канатной дорогой в женский день. Клятвенно заверив, что так в другой раз обязательно будет, мы радостно бросились к кассе и, минуя почти километровую очередь из женщин в черных балахонах, залезли в кабинки.

Мы, с моей женой Ириной и семейством Пятновых, решили выбрать более мягкий режим акклиматизации и сначала заночевать на высоте 2700 метров (станция канатки № 5), а остальные отправились до конечной станции № 7 (3800 м).

Наше появление на станции № 5 произвело сильное впечатление на образовавшийся там город женщин. Девушки, не опасаясь опеки стражей исламской революции, бросали из-под черных хиджабов заинтересованные взгляды, а самые смелые студентки подошли познакомиться. К русским относятся доброжелательно, видимо, у наших специалистов здесь хорошая репутация… Самая бойкая девушка, по имени Нага, под хихиканье подружек, сказала, что хочет со мной сфотографироваться. После этого плотину настороженности окончательно прорвало, и я почувствовал себя диковинным зверем, выставленным в зоопарке. Со мной все время фотографировались, тащили снимать рядом со мной детей и даже (о ужас!) незаметно трогали меня за руку, наверное пытаясь понять, из какой материи сделана моя поларовая куртка.

С трудом вырвавшись из толпы, мы вскинули на плечи рюкзаки, перевалили в соседнее ущелье и поставили палатки на совершенно безлюдном склоне. Как хорошо вырваться из объятий цивилизации. Ирина сняла уже изрядно надоевший хиджаб и даже улеглась в укромном месте загорать в купальнике. Внизу раскинулся огромный город, недалеко от нас по Эльбурсскому хребту (не путайте с нашим Эльбрусом) тянулся серпантин дороги, на которой изредка появлялись пастухи и небольшие группы иранских туристов. Разноцветные, выжженные солнцем склоны, какие-то голубые цветы… Вспомнилось есенинское: «Синими цветами Тегерана…». Правда, поэт, скорее всего, имел в виду синюю мозаику тегеранских мечетей, а не эту чахлую растительность.

Особенно красиво смотрелась панорама ночью: звездное небо над головой, звезды огней гигантского мегаполиса под ногами, робкий пастуший костерок на соседнем холме.

Утром, собрав вещи, мы с Ириной перебрались к источнику воды рядом со станцией и стали кипятить чай. Вокруг собралась толпа молодежи, которая громко галдела, обсуждая нас. Один парень увидел у меня газету «Вольный ветер» и попросил посмотреть. Газета привела всех в полный восторг, сразу набежал народ и стал обсуждать фотографию блондинки с распущенными волосами. Я сказал, что дарю им этот номер. Парень испуганно вернул газету, сказав, что это «харам» (запретное), и если стражи исламской революции найдут у него этот номер, то ему не поздоровится. Не предполагал, что «Вольный ветер» может где-то восприниматься как порнографическое издание. Есть о чем подумать главному редактору, если он захочет расширить круг читателей за счет жителей Ирана.

Основная группа с Лейлой и Саидом дожидалась нас недалеко от верхней станции канатной дороги. Ребята сначала решили разбить лагерь рядом с источником воды, расположенным в двадцати метрах от горнолыжной гостиницы. Но выяснилось, что из отеля могут прийти люди и поинтересоваться, состоят ли в браке туристы разного пола, собирающиеся жить в одной палатке. Семейным положением иностранцев обычно не интересуются, но все же пришлось уйти и перенести лагерь подальше от назойливых глаз.

В Иране государство сильно озабочено вопросами морального здоровья общества. За внебрачную связь сажают в тюрьму, по требованию обманутого супруга любовников могут подвергнуть публичной порке или даже казнить. У мужчин есть выход: они имеют право оформить себе временную жену на любой срок (хоть на пять минут), чтобы в случае проверки предъявить бумагу о браке. А вот женщина сразу в двух браках (хоть и временных) состоять не может. Временный брак сильно смахивает на проституцию, но дети, рожденные в нем, все же будут обладать правами, хоть и урезанными, относительно рожденных в нормальной семье. Рожденные же вообще вне брака обречены на травлю всю жизнь.

Проституция строго запрещена. Первый раз пойманная на месте преступления женщина получает предупреждение. На третий раз ее могут казнить.

Добрачные связи тоже осуждаются. Отец имеет право до смерти забить свою загулявшую дочь, хотя такие случаи крайне редки и бывают только на более консервативном юге.

Раньше религиозная полиция, стражи исламской революции, обладали колоссальными правами. У идущих вместе по улице парня и девушки могли проверить документы о браке или родстве. При отсутствии таковых парочка оказывались за решеткой. Сейчас власть стражей исламской революции ослабла. Многие женщины стали одеваться красиво: вроде и платок на голове есть, но смотрится как украшение, что, конечно, прямо противоречит требованиям ислама. И никто им серную кислоту в лицо не плещет. Да и в босоножках народ стал разгуливать. Так что, говоря словами нашего первого президента, «процесс пошел». И замуж выходят чаще всего в восемнадцать лет, и ясена в семье одна. Только в глухих деревнях пока все по-старому. Девочку могут отдать замуж и в десять лет, ясен бывает по две, одежда — строгий черный чадор — бесформенная накидка, закрывающая все тело. Женщины с юга дополнительно уродуют свое лицо, заклеивая его крест-накрест каким-то пластырем или надевая маску, похожую на маску назгулов из фильма «Властелин колец».

Да и сведения о казнях за сексуальные преступления сильно преувеличены. Да, законы есть, но на практике сейчас казнят только в случае отягчающих обстоятельств в виде убийства супруга.

По данным Эмнести Интернэйшнл, за период с 2000 по 2006 год в стране было казнено 30 женщин. Одну из них (адюльтер и убийство мужа) забросали камнями, остальные были повешены. Только одна была казнена исключительно за аморальное поведение. Шестнадцатилетняя Атефех Раджаби до этого пять раз приговаривалась к публичной порке за внебрачный секс, но это не помогало. На очередном процессе девушка просто издевалась над судьей, а затем и демонстративно сняла хиджаб в зале заседания. После этого совершенно взбешенный судья отправил «сексуальную революционерку» на виселицу, сам надел ей петлю на шею и отдал приказ об исполнении приговора. Ее бойфренд отделался наказанием в 100 ударов палками. Но этот случай, получивший широкий резонанс, все же скорее исключение, а не правило.

Есть документально подтвержденные данные о казни женщин за участие в съемке порнофильма и за содержание борделя. Мужчин казнят за изнасилование, гомосексуальную связь с несовершеннолетними, но все же основную массу приговоренных к смерти составляют убийцы.

Хотя я видел в Интернете сайт со сбором подписей в защиту 18-летней иранки, приговоренной в 2006 году к побиванию камнями за супружескую измену. Тяжелая смерть. Осужденной надевают на голову мешок и ставят в яму. Затем люди бросают в нее камни, размер и форма которых оговорены законодательством. Под давлением международных правозащитных организаций Иран взял на себя обязательство не использовать такой жестокий вид казни, оставив только повешение. Так что приговор неверной супруги прямо противоречит нормам права. Хотя, на мой взгляд, и смертная казнь через повешение слишком суровое наказание за супружескую измену.

Казнь часто проводят публично, на площади. Осужденному надевают петлю на шею, а затем поднимают стрелой небольшого подъемного крана. Минут десять жертва висит на всеобщем обозрении, затем вешают следующего осужденного.

Впрочем, смертный приговор за адюльтер выносится крайне редко. За преступления против морали чаще всего ограничиваются телесными наказаниями.

Вспомнив все это, я полез в палатку и проверил, не забыл ли дома копию свидетельства о браке. Конечно, иностранцы люди дикие, какой с них спрос, но лучше не рисковать. Обидно будет оказаться приговоренным к публичной порке за связь с собственной женой.

Мои спутники разбрелись по соседним горам, совершая несложные восхождения. Владимир Шатаев даже успел сбегать на все близлежащие вершины и охотно консультировал народ, выбирающий путь очередного подъема.

Выше трех тысяч метров религиозной полиции нет, и народ чувствует себя намного свободнее, что сразу видно по одежде. Однако не всем свобода идет во благо: район хижины на вершине горы Тучал обильно усеян шприцами. Наркомания в стране запрещена, крупных дилеров даже казнят, но справиться с этой болезнью не могут. Использованные шприцы я в дальнейшем встречал и внизу, в общественных туалетах.

Недалеко от наших палаток, в камнях, расположились два иранских «туриста» в штатском. Бедняги, им даже палатки не выдали. Тяжело им, наверное, пришлось ночью. Да и за нами трудно уследить: кто-то на одной горе, кто-то на другой. Но понять их можно: время смутное, может, мы обстрел Тегерана корректировать собрались.

На самом высоком вулкане Азии

Высоко парили они на качелях над пропастью мира и ночи, птицы в золотой клетке, без родного дома, без тяжести, лицом к звездам. Они пели, птицы, пели экзотические песни, из хмельных сердец бросали они свои фантазии в ночь, в небо, в лес, в сомнительный, очарованный космос.

Герман Гессе. Последнее лето Клингзора

Для восхождения на вулкан Демавенд мы выбрали более сложный, но и более красивый маршрут — с севера, где на горе расположены основные ледники. Получив на Тучале акклиматизацию, мы спустились вниз и на небольшом арендованном автобусе отправились в деревню Нандал, расположенную у подножия Демавенда.

Поздно вечером мы пересели на машину более повышенной проходимости и по грунтовой дороге понеслись вверх. Такое ощущение, что все горные шоферы одинаковы: несутся с сумасшедшей скоростью по раздолбанному серпантину, проложенному по краю пропасти. Причем особым шиком считается обгонять все попутные машины и это на дороге, где и со встречной трудно разминуться Наш шофер радостно бибикал, сумев обогнать очередную отчаянно сопротивляющуюся этому машину. Как ни странно, поездка закончилась благополучно, если не считать погнутого крепления бокового зеркала.

Впрочем, в моей практике были и более экстремальные горные поездки. Как-то в Сванетии после похода остановил на трассе грузовик. Народ полез в кузов с курами, а я сел в кабину. Водитель сразу понесся по горному серпантину с такой скоростью, что ребята стали сомневаться в правильности выбора транспортного средства. Хорошо, что они не слышали, как водитель извинялся передо мной: «Прости, что я еду так медленно, просто сейчас я уж очень сильно пьяный».

Иранский водитель не пил (пьяных в Иране мы вообще не видели), но зато он ехал по ночной трассе так, что с адреналином в крови у всех было в порядке.

В Нандале мы разместились в домике клуба альпинистов Ирана. Две комнаты, застеленные коврами, на стенах фотографии самых известных, с точки зрения иранцев, вершин — Эвереста, Эльбруса и Демавенда. Последний отлично смотрится и прямо с крыльца: классический конус с небольшими ледниками около вершины.

Утром погрузили большие рюкзаки с продуктами и снаряжением на лошадей, переехали реку и двинулись в путь. Наш проводник Сайд признавал только один способ подъема: вертикально вверх по линии падения воды. Именно так, причем в максимальном темпе, и должны подниматься, по его мнению, настоящие альпинисты. Мы это мнение не разделяли, так что вскоре совсем перестали обращать на проводника внимание и следили только за общим направлением, выбирая путь сами.

Наконец вышли на тропу, карабкающуюся по склону вулкана между хаотическими нагромождениями лавовых потоков, неподвижно зависших как в стоп-кадре над долиной. Кажется, еще совсем недавно лава булькала, ползла вниз, все сметая на своем пути, а затем, по неведомой команде, мгновенно застыла, образуя сюрреалистические фигуры, достойные полотен Сальвадора Дали.

Один из погонщиков жалуется Вадиму на зубную боль. Тот достает свое универсальное «лекарство» (настойку боярышника) и наливает немного иранцу. Немая пантомима — иранец хватается за горло, машет руками, прыгает с вытаращенными глазами. Похоже, это его первый опыт употребления алкоголя. Затем он становится счастливым и довольным и даже в знак признательности целует руку Вадима.

Вадим незадолго до поездки вернулся с Камчатки, еще не адаптировался к часовому поясу и идет плохо. После очередного поворота он с женой Леной теряется в тумане. Основная группа с проводником и лошадьми побежала вверх, а со мной и Ириной остались только двое каких-то иранцев, поднимающихся одновременно с нами.

Решив, что это помощники проводника, Ирина провела суровую воспитательную беседу со старшим из них, объяснив, что он должен идти замыкающим, чтобы не дать потеряться Вадиму. Иранец опешил, но указание выполнил. Позже мы узнали, что это был сам руководитель фирмы «Gash Tour», который решил лично проконтролировать, как проходит восхождение у неожиданно появившихся у него иностранцев.

Лагерь разбили на высоте 4300 метров в прямой видимости от небольшого приюта. Основная проблема восхождений на Демавенд — вода. Вот и здесь ручеек, вытекающий из снежника, почти сразу впитывается вулканической породой.

Алина обнаружила пропажу из рюкзака теплой куртки. Местные погонщики народ простой: замерз, достал куртку из первого попавшегося рюкзака и поехал вниз в свою деревню. Пришлось Сайду связываться по рации и возвращать одолженную на время куртку.

Внизу, в клубе альпинистов в Нандале, осталась на связи расстроенная Лейла. Она так мечтала подняться на Демавенд! И я думаю, у нее все бы получилось, ведь основная проблема иранцев при этих восхождениях — отсутствие акклиматизации. Идут сразу вверх, пока не скрутит «горняшка». Лейла раньше уже пыталась, но не смогла подняться выше четырех тысяч. А тут такой шанс.

Но ее не взяли, так как не может же женщина спать в палатке с двумя мужчинами, а отдельной для нее не было. Хотя Сайд объяснял, что выше 3000 метров религиозные строгости в Иране не действуют. Во всяком случае, наши женщины хиджабы сняли.

Вечером сидели около палаток и любовались фантастически красивой панорамой заката над персидскими горами. Лагерь стоял на небольшом холме с плоской вершиной, гора как бы подняла нас в небо, чтобы мы могли полностью насладиться плавно меняющейся разноцветной картиной перехода к ночи.

Лейла передает неутешительный прогноз погоды: на нас надвигается атмосферный фронт, и через день восхождение будет невозможным. Поэтому Шатаев, выйдя с Олегом на следующий день раньше всех на запланированную акклиматизацию, решил сразу подниматься на вершину. Они вышли в 8 утра и поднялись на гору за четыре с половиной часа. Спустившись, Олег сказал, что чуть не умер, а Шатаев выглядел совсем не уставшим. И это в 69 лет!

Остальные поднялись на запланированную высоту 5000 ветров и спустились в лагерь. К вечеру погода испортилась, пошел снег, стало холодно, и мы одели на себя все теплые вещи. К утру стало лучше и в 5:00 мы вышли на восхождение. Неутомимый Владимир Шатаев опять отправился на вершину, теперь уже с самой юной участницей, Дней Пятновой, а остальные, кому темп снежного барса был не по силам, поползли следом.

Подъем идет по сильно разрушенным скалам вдоль мощного ледника Якхар. Ключевое место маршрута — пересечение небольших ледников уже под самой вершиной. Здесь проводники иногда связывают клиентов веревкой. Но нашего единственного проводника, Сайда, мы сразу потеряли и без проблем, не доставая «кошек», пересекли ледник без него.

Перевалив через очередную гряду, мы, увидели Сайда, в своем стиле потащившего Алину и Семена «в лоб» по скалам. Мы легко обошли их по набитой тропе и почти догнали у самого края кратера.

Последние сто метров подъема нужно идти по снегу, перемешанному с вулканическим пеплом. Вылезаем в жерло вулкана и направляемся к высшей точке горы, отмеченной зеленым иранским флагом.

Половина кратера засыпана снегом, другая — застывшей магмой. Периодически из-под ног бьют вверх фонтаны газа, глаза слезятся, и тяжело дышать из-за запаха серы.

Около иранского флага небольшая площадка, на которой оживленно, как в выходной в парке отдыха. С юга, по более простому маршруту, все время поднимаются группы иранцев, фотографируются с флагами, угощают нас местными сладостями. Многие в респираторах, хоть как-то защищающих от запаха газа.

К скале прибиты разные таблички с надписями на фарси, некоторые из них — мемориальные доски в честь погибших здесь горовосходителей. Рядом мумии каких-то животных. Фотографируемся с флагом газеты «Вольный ветер», теперь он побывал и на самом высоком вулкане Азии.

Собираем сувениры — желтые камешки серы — и скорее идем вниз. Похоже, когда столб газа вырвался прямо из-под ног, я немного отравился. Стало как-то неуютно и начало подташнивать. Съедаю три таблетки активированного угля, и становится легче. А вот у идущих впереди иранцев, похоже, таблеток нет: и их рвет прямо на тропу.

Весь путь на вершину отлично просматривается из нашего лагеря, так что оставшиеся с интересом отслеживают наши перемещения на горе. На следующий день спускаемся вниз и возвращаемся в Тегеран.

Подземная страна

И лодка приплыла со мной к высокой горе, под которую втекала река; и, увидев это, я испугался… и хотел остановить лодку и выйти из нее на гору, но вода одолела меня и повлекла лодку, и лодка пошла под гору, и, увидев это, я убедился, что погибну.

Тысяча и одна ночь. Сказка о Синбаде-мореходе

Иран не может похвастаться вечными снегами горных массивов, которые так привлекают альпинистов, бурными реками со сложными порогами, которые интересны для любителей сплавов. Зато эта страна — рай для спелеологов. Множество самых разнообразных пещер разбросано до всему Ирану, в том числе и недавно обнаруженная самая большая соляная пещера в мире. Да и хорошо известные пещеры исследованы не до конца. К одной из них, пещере Али-Садр в провинции Хамадан, мы и направились после восхождения на Демавенд.

Рано утром, чтобы избежать городских пробок, выехали из Тегерана и по отличному автобану направились на запад. Скорость на удивление небольшая. Ответ прост — через каждые сорок километров водитель арендованного нами автобуса останавливался и нес в будку местного ГАИ диск с информацией о скорости передвижения по дороге. За превышение скорости платится штраф. Система — мечта для любого работника ГАИ, даже не нужно вылезать на трассу и махать палочкой. И это на платном (!) автобане.

Все это особенно удивительно, учитывая, как относятся водители к правилам дорожного движения в городах. Подозреваю, что об их существовании люди за рулем и не догадываются, так как все едут как хотят, совершенно не обращая внимания на сигналы светофоров. Да и светофоры здесь странные. Например, два моргающих «желтых» означает — «Внимание, опасный перекресток», а два моргающих «красных» — «Повышенное внимание. Очень опасный перекресток». Для водителей эти сигналы полезней, все равно на «красный» они не останавливаются.

Переход оживленной улицы в Иране — дело сложное. Нужно не оглядываясь броситься в поток машин, надеясь, что они тебя заметят и пропустят. Нерешительность крайне опасна, если водитель почувствует слабину, то ни за что не затормозит. Зато любую улицу можно перейти в любом месте, все равно на «зебре» или светофоре легче не будет.

С придорожными кафе здесь плохо, как у нас при социализме. Их мало, там грязно и почти нечего есть. Зато дешево. Так что нормально пообедать можно разве что в крупных городах или туристических центрах. Конечно, можно ограничиться фруктами, продающимися с развалов вдоль трасс, купив экзотические персики, по форме похожие на смесь персика и инжира, или очень вкусные арбузы. Но не забывайте, что ехать придется по степи или пустыне, где найти туалет будет трудно.

Да и в поселках с туалетами не так просто. Надписи, указывающие на назначение заведения, приводятся только на фарси, причем часто и таких надписей нет. Чтобы понять — мужской это туалет или женский, приходилось стоять и ждать, кто выйдет из дверей, — иранец или иранка.

Хамадан — крупный город, древняя столица Мидийского царства, начало расцвета которого пришлось на середину VII века до н. э. Государство упоминалось в качестве независимого наряду с Урарту и Ассирией. В 601 году до н. э. Мидия, в союзе с Вавилонией, смогла полностью разгромить своего исконного врага — Ассирию, самую мощную державу того времени. В 550 году до н. э. Мидию покорил Кир Великий, из рода Ахменидов, после чего она стала важнейшей частью появившейся могучей персидской империи. К сожалению, никаких исторических памятников тех времен в Хамадане не сохранилось. Остается надеяться, что еще не сказали своего последнего слова археологи. В любом случае смотреть в городе нечего, и мы сразу направляемся к пещерам Али-Садр.

Это самые раскрученные пещеры в стране, чем-то похожие на абхазские в Новом Афоне. В отличие от них, туристы попадают сюда по подземной реке, которая придает неповторимое очарование путешествию. Гораздо интересней плыть по пещере с низкими нависающими сводами, рассматривая красивые сталактиты и сталагмиты, чем, как в Новом Афоне, ехать по специально проложенному туннелю на метро.

Подземная река прозрачна и глубока. Местами уровень воды достигает 14 метров. Маленький караван лодок, направляемый водным велосипедом, неторопливо обследует грот за гротом. Иногда возникает ощущение, что плывешь под коралловыми рифами с аквалангом — свет выхватывает ажурные каменные кусты, всеми цветами радуги переливаются таинственные гроты, не хватает только висящих в воздухе стаек рыб. Пытаемся сфотографировать найденные сокровища, чтобы унести с собой память об этом удивительном месте.

Свод пещеры то опускается совсем низко, то взлетает высоко вверх. Может быть, именно здесь, вверив себя судьбе, плыл по подземному миру потерявший надежду на спасение Синбад-мореход. «…и лодка уносила меня по течению в теснину под горой, где бока лодки стали тереться о берега реки, а я ударялся головой о своды ущелья и не мог возвратиться назад. И я стал упрекать себя за то, что я сам с собою сделал, и подумал: "Если это место станет слишком узким для лодки, она едва ли из него выйдет, а вернуться назад нельзя, и я, несомненно, погибну здесь в тоске… И я лег в лодке лицом вниз — так было мне на реке тесно — и продолжал двигаться, не отличая ночи ото дня из-за темноты, окружавшей меня под горой, и страха и опасения погибнуть».

Да, здесь легко представить себя героем сказок Шахрезады. Не удивлюсь, если за поворотом появится неведомая страна летающих людей, прогуливающиеся с золотыми тростями юноши, глотающая человека змея…

В очередном гроте причаливаем к подземной пристани и продолжаем путь пешком. Петляем по длинному туннелю и выходим в огромный зал. Высота свода — метров сорок. Такое ощущение, что оказался в гигантском соборе, месте поклонения неведомым подземным богам. Медленно поднимаемся на холм в центре грота. Каждый шаг, как еще одна ступень к повелителю царства Аида.

Но вот и вершина холма, где путник должен благоговея пасть на колени, принеся молитву владыке подземного мира, или, в крайнем случае, погрузиться в себя и задуматься о бренности нашего мира. Однако вместо алтаря на вершине обыкновенный буфет для продажи туристам бутербродов и газировки. Что поделаешь — коммерциализация не обошла стороной и этот утолок природы. Но все-таки жаль, что, проникнув в эту сокровищницу Али-Бабы, пройдя эту таинственную страну и поднявшись на трон ее подземного бога — натыкаешься на такую прозу. Хоть и понимаешь, что это логичное, с точки зрения современного мира потребления, окончание освоения туристического объекта, когда все, и растущие миллионы лет сталактиты, и древние духи земли и воды, служат одному — банальному стимулированию потребления.

Йезд — путешествие в средние века

И мы вошли в ворота этого дворца

И увидели обширное пространство,

Подобное широкому и большому двору,

И вокруг этого двора было много высоких дверей.

Тысяча и одна ночь. Сказка о Синбаде-мореходе

Иран часто изображают средневековым государством, где время остановилось или даже пошло вспять. Это далеко от действительности. Попав в страну, вы обнаружите современное индустриальное государство, с современными зданиями, пробками на городских улицах, супермаркетами и банками.

Но так хочется перенестись на машине времени на Восток времен Гаруна-аль-Рашида, оказаться в сказке Шахрезады, почувствовать себя путником, который после долгого перехода по пустыне входит в долгожданный неизведанный город, погружается в ауру неповторимого восточного колорита, таинственности, атмосферу ожидания чуда.

И это возможно. Для этого нужно немного отклониться от традиционных туристических маршрутов и отправиться в Йезд.

Йезд, или, как его здесь все называют, Язд, — один из древнейших городов планеты. Он был построен между двумя пустынями на древнем караванном пути. Город помнит многое: и визит венецианского купца Марко Поло, и разрушительный набег конницы Тимура. Ничего не изменилось с тех времен в Старом городе. Все те же выжженные солнцем лабиринты глинобитных заборов и стен без окон. Действующие и сейчас средневековые кондиционеры — ветряные башни, чутко улавливающие малейшее дуновение ветерка, ловящие его и направляющие через водяные фильтры на охлаждение раскаленных на жарком персидском солнце домов. Система подземных каналов — канодов для сбора такой драгоценной в этих местах воды.

В улочках невозможно ориентироваться, в них нет логики, они петляют, резко поворачивают, сужаются и расширяются и, наконец, оканчиваются тупиком. Возвращаешься до последней развилки, ориентируешься по возвышающимся над городом минаретам Пятничной мечети и пытаешься найти выход снова.

Окна на улицу не выходят, в глиняных заборах только деревянные, обветренные и потрескавшиеся от времени двери. В каждой две створки. В левую половину стучится гость-мужчина, в этом случае жена хозяина имеет время скрыться в своих покоях или хотя бы надеть соответствующую форму одежды, в правую — гость-женщина. На женской половине двери железная ручка в форме кольца, на мужской — в форме толстого короткого карандаша, — это уж для совсем непонятливых.

Постучавшись в дверь, входим во внутренний дворик и попадаем совсем в другой мир. В центре — бассейн, окруженный цветами и деревьями, по краям террасы, где можно посидеть, укрывшись от зноя. Во двор выходят и окна комнат.

Так же устроен наш небольшой отель «Шелковый путь», ценами явно ориентированный на бэкпекеров. Можно даже переночевать в своем спальнике на крыше. Но западных туристов в стране мало, так что здесь останавливаются в основном местные путешественники.

Вот за соседним столиком сидит юная иранская студентка, которая изучает русский язык в Тегеранском университете. Еще один пример, опровергающий миф о «забитости» и «угнетенности» иранских женщин.

Обязательный хиджаб смотрится на ее голове просто как модный платочек, подчеркивающий красоту лица. Чувствует себя с нами очень свободно, раскованно, все время смеется, забавно нахмуривая носик. Выглядит как типичная грузинская красавица — черноволосая, высокая, стройная.

Из разговора выясняется, что у нее и правда есть грузинские корни. Ее бабушка, грузинка, бежала сюда от большевиков из Москвы в 17-м году, здесь осела и вышла замуж за иранца. Так что девушка — потомок первой волны русской эмиграции.

Снимаем кроссовки и, поджав ноги, рассаживаемся на деревянных помостах-дастарханах, расставленных вокруг небольшого пруда в центре двора. Покончив с местным фирменным блюдам — тушеным мясом верблюда, неспешно пьем чай. «Кто понял жизнь, тот не торопится» — гласит восточная мудрость. Но нам так много еще хочется осмотреть, и мы, покинув гостеприимный кров, возвращаемся на улицы Старого города.

Каждый раз не знаешь, что ожидает тебя за старинной, потрепанной дверью. Вот попадаем в пустынную чайхану, с щебечущей в клетке певчей птицей, мебелью, как будто привезенной из музея, причудливыми кувшинами и затейливо вытканными коврами. Но это не музей, все настоящее, живое, здесь можно выпить чаю, встретить на улицах людей и даже редкие автомобили, с трудом медленно проползающие по наиболее широким улочкам. Да, при строительстве города явно о машинах не думали, тут и на лошади больше одного человека не проедет, что, конечно, повышало шансы защитников в случае вражеского нашествия. Широкие улицы — это уже в новой, более современной части города, которая тоже не выглядит так уж современно.

Вечером поднимаемся на центральную мечеть и любуемся красиво подсвеченными минаретами и огнями большого города.

— Может быть, вы хотите посмотреть, как тренируются воины шииты? — спрашивает Лейла. — Я знаю тут недалеко один адрес, где вечером состоится такое мероприятие. Оно называется «зурхане».

— Конечно, хотим, — отвечаем мы и отправляемся в путь по каким-то узким переулкам. Входим в ни чем не примечательную дверь, разуваемся и оказываемся в круглом полуподвальном помещении с высоким сводом-куполом, с дыркой вверху и опущенной ниже уровня пола ареной в центре зала. На стене большой портрет имама Хусейна, самого почитаемого имама шиитов.

Я думаю, что это связано с тем, что в отличие от других первых имамов, казненных, коварно убитых или отравленных врагами, Хусейн, как герой, пал в бою, причем в безнадежной битве, когда горстке его преданных сторонников противостояла целая армия.

Раскол мусульман на шиитов и суннитов произошел сразу после смерти пророка.

Шииты, в отличие от суннитов, наиболее распространенной ветви ислама, считают, что перед смертью Пророк Магомет назначил себе преемника — имама, и этим преемником был Али, сын дяди пророка, который рос в доме пророка, воспитывался под его контролем и первым принял его новую веру.

Дальше, после смерти имама, ему наследовал старший сын. Хусейн, второй сын Али, был третьим имамом, а всего было двенадцать имамов из рода Пророка. Последний имам, Мехди, исчез при таинственных обстоятельствах, и шииты считают, что он еще вернется на землю, а может быть, и скрывается где-то, ожидая своего часа. Вернувшись, Мехди «переполнит мир справедливостью» и станет спасителем человечества.

Мы располагаемся у стенки и с интересом наблюдаем, как шииты готовятся к церемонии. Один взял большие тяжелые деревянные щиты и крутит их в руках, другие просто спустились на арену и переминаются в ожидании начала.

На трибуну к микрофону вылезает муршид — колоритный ведущий, в обязанности которого входит чтение нараспев стихов, отбивание ритма и руководство всей церемонией. Он бьет в барабан, и представление начинается.

Мужчины, выстроившись в крут, делают под пение ведущего какие-то упражнения, прыгают, крутясь в воздухе, машут тяжелыми деревянными булавами, которые здесь называют «миль».

— Во всем этом есть глубокий религиозный смысл, — объясняет Лейла. — Так они укрепляют свой дух и тело.

Нам смысл непонятен, действо больше напоминает ритмическую гимнастику для мужчин. Но на некоторых выступающих весь этот антураж действует, и они впадают в состояние, близкое к трансу.

В конце выступления главный атлет читает текст присяги, призывая быть честными, добросовестными, не пить вина, придерживаться законов «зурхане». Воины хором говорят: «Клянемся».

Это представление, повторяющееся с древних времен, было неплохой тренировкой перед боем на мечах, но в современной войне вряд ли поможет. Скорее это вид спорта, который вполне имеет право на существование.

Святыни зороастризма

Повсюду были храмы, изображения богов, молитвы и жертвоприношения, церемонии и шествия, молящиеся и жрецы. Но кто же в силах найти концы в этом запутанном переплетении верований? Брахманы и магометане, огнепоклонники и буддисты… Какой же из множества культов самый древний, самый священный и чистый?

Герман Гессе. Роберт Эгион

Об этом редко вспоминают, но самым первым пророком, сформулировавшим все базовые принципы ближневосточных религий, был Заратуштра, или как его называли древние греки — Зороастр. Именно этот философ, живший в Восточном Иране где-то в XV–XII веках до н. э., провозгласил, что бог, Ахура-Мазда, один и создал первую монотеистическую религию — зороастризм, ставшую государственной в персидской империи.

Согласно учению Зороастра, Ахура-Мазда совершил акт творения нашего мира в два этапа. Сначала он создал все в нематериальном, духовном мире. Затем придал всему материальный вид. Когда мир стал материальным, началось сражение со злом, так как, в отличие от «духовного», «материальный» мир оказался уязвимым для сил зла. На него напал Злой Дух (Ангра-Майнйу), который ворвался в мир через нижнюю сферу каменного неба. С тех пор на земле идет война между добром и злом, и человечество имеет свое предначертание — в союзе с Богом победить зло и восстановить мир в первоначальном, совершенном мире. «Творение» — первое из трех эр, на которые делится история мира. Нападение Злого Духа и борьба с силами зла — второй этап. На третьем этапе, добро победит, зло будет полностью уничтожено, и люди будут жить в полном спокойствии и мире.

Главное бедствие человечества — смерть. Она заставляет людей покидать материальный мир и возвращаться на некоторое время в несовершенное нематериальное состояние. Каждая душа, расставаясь с телом, судима за то, что совершала в течение жизни. На весах правосудия взвешиваются добрые и дурные дела. Если добрые дела перевешивают, то душа по широкому мосту отправляется вверх, в рай. Если весы склоняются в сторону зла, то мост сужается и «становится словно лезвие клинка», а отвратительная ведьма, встречая душу, пересекающую мост, хватает ее и тянет вниз, в ад.

Души будут находиться в раю до всеобщего воскресения, когда земля отдаст кости всех умерших. Затем последует Последний суд, когда праведные будут отделены от грешных. Во время последнего испытания грешники переживут вторую смерть и навсегда исчезнут с лица земли. Праведники же будут жить вечно.

Таким образом, Зороастр сформулировал базовые принципы основных ближневосточных религий — иудаизма, христианства и ислама: о бессмертной душе, о свободе воли, о мире как арене борьбы добра и зла, о загробной жизни, воскресении и Страшном суде. Что-то вошло во все религии, что-то только в отдельные, некоторые положения, такие, например, как обряды погребения, не были заимствованы совсем, но в целом влияние зороастризма переоценить трудно. Особенно на народы, которые входили в состав Персидской империи Ахменидов. Например, на живущих в момент зарождения иудаизма на территории, где сейчас располагается Израиль. Но только Коран вспоминает об огнепоклонниках, не относя их, наряду с христианами и иудеями, к язычникам.

— Название «огнепоклонники» довольно спорное. С таким же основанием христиан можно считать «крестопоклонниками», ведь они поклоняются кресту. Да, в храмах зороастризма горит вечный огонь, но верующие поклоняются не огню, а единому Богу, символом которого и является огонь. Зороастрийцы могут молиться и на солнце, причем часто это и делают, — объясняет мне Лейла по дороге к храму.

Мы поймали машину и направились изучать святыни древнейшей монотеистической религии в Йезде, городе с самой высокой численностью зороастрийцев, неофициальной столице этой религии.

Сам храм — довольно скромный одноэтажный домик с террасой-эйланом, парком и красивым овальным бассейном перед входом. Небольшая комната с текстами из священной книги зороастрийцев — Авесты, портрет пророка Заратустры. За темным стеклом горит вечный огонь. Каждое утро священник приносит дрова для поддержания огня, причем некоторые утверждают, что он горит здесь уже полторы тысячи лет. Не знаю, сомневаюсь, здание на такой возраст явно не тянет, хотя, возможно, огонь перенесли сюда после строительства из другого места.

Вадим объяснил Лейле, что нас этим не удивишь, русские тоже огнепоклонники. У нас в центре столицы тоже горит Вечный огонь, к которому по праздникам носят цветы, да и во всех крупных городах свой Вечный огонь для поклонения найти тоже можно.

Самих зороастрийцев встречаем на окраине города, около самого экзотичного символа их веры — «Башни молчания». Усопших огнепоклонники относили за черту города, поднимали на специально построенные каменные башни с круглой площадкой на верху. Покойников раскладывали на этой площадке и уже ожидающие угощения птицы склевывали их тела. Причем, как рассказала Лейла, считалось, что если птица выклевывала покойнику сначала правый глаз, то это означало, что при жизни человек был праведником.

Оставшиеся кости сбрасывали в яму, расположенную в центре площадки. Только сорок лет назад этот обряд погребения запретили местные власти и открыли специальное кладбище, с ритуально очищенной землей. Тела предварительно закатывают в бетон, чтобы не осквернять землю. На обычном кладбище хоронить огнепоклонников нельзя — религия запрещает загрязнять землю, сжигать тела тоже нельзя — происходит загрязнение воздуха. Так что вариант с птицами, по мнению зороастрийцев, самый экологичный. Говорят, что в Индии кое-где «Башни молчания» функционируют и сейчас.

Поднимаемся к Башне. Мимо проносятся местные байкеры. Они забираются на гору, а затем, демонстрируя друг другу свою удаль, сломя голову несутся на грохочущих мотоциклах вниз.

— Это плохие ребята, — с тревогой в голосе говорит Лейла. — Будьте внимательны. Они могут трогать ваших женщин.

— Да мы и сами можем этих ребят потрогать, — беззаботно отвечает Семен и залезает через дырку в каменной стене на верхнюю площадку Башни.

Вадим предлагает всем залезть в центральную яму для интересного снимка. Кости там уже не видны, все присыпано землей, но все равно почувствовать себя в могиле, на полпути в загробный мир никто не хочет. И так как-то не по себе.

Растерзанные тела, хищные клювы стервятников — в памяти всплывают жуткие кадры из японского фильма «Легенда о Нарайяме». В молчании бродим по площадке, размышляя о бренности бытия, и вдруг слышим пронзительный крик Лейлы:

— Они тронули вашу женщину! Я же предупреждала!

Бросаемся на помощь к отставшей Лене. Воображение рисует растерзанное, ограбленное тело, но в действительности все не так плохо. Просто проезжающий байкер не вытерпел и хлопнул ее по попе. Сама виновата: предупреждали же, что рубашка должна полностью закрывать ягодицы и одних брюк будет недостаточно.

— Это большая честь. Значит, моя жена самая красивая, — невозмутимо заявил Вадим и не побежал разбираться с обнаглевшим байкером.

Согнав женщин в кучу и встав по краям, плотной группой спускаемся вниз. Байкеры с интересом наблюдают за нами, больше ничья честь не пострадала, и мы благополучно возвратились в город.

Исфахан — город дворцов и парков

Хороша ты, Персия, я знаю.

Розы, как светильники, горят,

И опять мне о далеком крае

Свежестью упругой говорят.

С. Есенин. Персидские мотивы

Добираемся до автобусной станции и покупаем билеты до города Исфахан, признанного туристического центра Ирана. На автовокзале много касс — каждая продает билеты своей компании, у каждой свое расписание, так что покупка билетов дело не быстрое. Ничего, у нас с собой Лейла. Она стремительно провела маркетинговые исследования и показала нужную кассу. Билет стоит около двух долларов, то есть сущие копейки для поездки на комфортабельном автобусе на расстояние 300 километров.

Кровавое солнце медленно сползает к горизонту. Наша машина резво несется по пустыне, как бы пытаясь успеть догнать умирающее светило. Пейзаж портят только нитки проводов линии электропередач. Неизбежная плата за прогресс, зато за один день на верблюдах до Исфахана мы бы не добрались. Коротаем путь в разговорах с Лейлой об Иране, она с интересом расспрашивает о России. Оказывается, в Иране хорошо знают Горбачева. Но не как конструктора перестройки, о которой в Иране имеют смутное представление, а как человека, которому написал письмо сам аятолла Хомейни.

— Вы, конечно, знаете об этом? — наивно спрашивает Лейла. — У нас это даже в школе проходят.

В Лейле вообще поражает почти детская непосредственность. Рассказываю о нашем прошлогоднем восхождении с иранской группой на Арарат и о том, что один иранский альпинист обморозил на вершине пальцы на ногах и спускался вниз в одних носках.

— Ему что, ампутируют пальцы? — с ужасом спрашивает Лейла.

— Скорее всего.

У девушки на глазах непроизвольно наворачиваются слезы.

Нищих в стране удивительно мало. А те, что есть, — настоящие нищие, у которых нет другого пути заработка, беженки из Афганистана или старики без детей. Увидев нищего, Лейла стремительно переходила на другую сторону улицы, чтобы дать ему денег.

— Им совсем не на что жить. Пенсии у нас получают только работавшие на государство, и, если у человека нет детей, которые могут его прокормить, ему приходится туго. Это неправильно. У вас, наверное, пенсии получают все?

Лейла росла в обеспеченной семье. Отец успешно занимался бизнесом, пока серьезно не заболел. Сразу все стало плохо, наверное, поэтому Лейла так интересуется вопросами социального страхования.

Лейла с детства мечтала путешествовать и после окончания школы решила пойти в стюардессы. Училась она на «отлично», внешностью Аллах не обидел, но вот идеология подкачала. В общем, срезали ее то ли из-за недостаточной религиозности, то ли из-за моральной неустойчивости. Это не удивительно, достаточно взглянуть на ее одежду. Все на грани, а может, и немного за. Белый хиджаб, выбивающиеся волосы, видна шея, ходит в сандалиях на босу ногу, что тоже разрешили совсем недавно.

Мне рассказывали про русскую туристку, которая с мужем гнала купленную где-то в Эмиратах машину через Иран. Задержали за отсутствие носок на ногах, держали четыре часа в КПЗ, пока знакомые иранцы не подъехали и не освободили. А КПЗ у них не сахар, могут и мешок на голову надеть, и в наручниках за спиной дать отдохнуть. Зато тюрьмы хорошие, камеры просторные, есть телевизор, а по пятницам, за примерное поведение, даже жену с ночевкой пускают.

Но это в прошлом, сейчас девушки без носок в Иране уже не редкость, хотя вопрос о допустимости этого в духовных кругах еще обсуждается.

В общем, Лейла явно неблагонадежна, куда такую в стюардессы. Но все же попутешествовать ей довелось, съездила даже в Германию, где работала в качестве модели на иранской выставке.

Посмотрев по телевизору последний иранский боевик, незаметно доехали до Исфахана, где остановились в христианском квартале, в недорогой гостинице рядом с армянской церковью.

Утром идем ее изучать. В дела религии власти не вмешиваются. Это сразу видно по росписи храма — с точки зрения ислама картинки с библейскими сюжетами, где изображены полуобнаженные тела, выглядят совершенно аморально. Зато власти ввели высокую плату за посещение церкви. Билет стоит 30 долларов — сумасшедшая цена по иранским меркам, которая явно рассчитана на ограничение доступа к храму со стороны исламской молодежи. Правда, в стоимость билета входит и посещение музея геноцида армян. В этом вопросе Иран всегда был солидарен с христианами и осуждал резню армян турками в начале XX века.

К христианам здесь относятся терпимо. Это не удивило, неожиданностью оказалось, что и иудеи здесь проживают довольно спокойно, более того, еврейская колония в Иране, самая большая на Ближнем Востоке, не считая Израиля, разумеется. В Тегеране открыты синагоги, и на официальном уровне подчеркивается, что представители всех религиозных конфессий имеют равные гражданские права.

— Иран не признает сионистское государство Израиль, но не имеет ничего против евреев, там проживающих, — объясняет официальную позицию властей Лейла и добавляет: — Иран только хочет, чтобы в Палестине у евреев и арабов были равные права.

Начинаем изучение города с мечети Джами (Соборной), старейшей мечети Исфахана. Мечеть горела и восстанавливалась в XII веке, достраивалась в XV. Под ее сводами бродил Омар Хайям, возможно, он из нее выходил на внутреннюю площадь, на которую, как говорят, периодически устанавливают сооружение, имитирующее Каабу, чтобы паломники могли потренироваться перед хаджем в Мекку. Во дворе лежит «камень времени»: когда тень от мечети доходила до него, наступало время молитвы.

Сквозь круглые отверстия в своде прожектором бьет солнечный свет, напоминая взор бога, пронизывающий темноту бренного мира. Постояв в кругу божественного света и изучив конструкцию трибуны, на которую забирается для чтения молитвы мулла, продолжаем путь дальше.

Площадь Имама, или, как ее еще называют, — Шахская площадь, — гордость Исфахана, вторая по величине площадь в мире, уступающая только китайской Тяньаньмынь. Это большой прямоугольник, по периметру которого расположены крытые ряды старинного восточного рынка. В центре длинной стороны прямоугольника — шахский дворец. Заходим и видим на стене фреску персиянки-танцовщицы, девушки с непокрытой головой! Местные искусствоведы с трудом отстояли такую порнографическую картинку во времена исламской революции. Хотя, если не считать отсутствия головного убора, выглядит все совершенно невинно.

Во дворце очень интересная акустика. Если встать в один угол зала и шепотом произнести слово, то его можно будет услышать только в противоположном углу помещения. Таким образом, можно проводить секретные переговоры, не используя мобильные телефоны. Хорошо продумана акустика и в специальной комнате для музицирования. Очень сложная конструкция свода со специальными отверстиями и дополнительными объемами для улучшения звука. Здесь для жен шаха пели слепые певцы, которые не могли смутить покой местных красавиц.

С балкона дворца любуемся другой достопримечательностью площади — мечетью Имама, которая по праву считается одной из красивейших в мусульманском мире. Это следующая цель нашей экскурсии. В мечети толпится народ, который слушает стоящего в центре муэдзина. Здесь действительно очень красиво, легкие ажурные конструкции, затейливый орнамент и какое-то ощущение простора, полета, которое только подчеркивает заунывная песнь местного акына.

Другой предмет гордости города — знаменитые парки. Они протянулись вдоль набережной реки Зарбоган. Здесь много зелени, тенистых аллей, цветов. В парках многолюдно, народ выезжает целыми семьями на пикники, сидит на траве, жарит шашлыки и пьет чай. Девушки в черных платках смеются и перекидываются волейбольным мячом.

Только палатки ставить нельзя, о чем предупреждают развешенные плакаты. Понятно, в пустыню, окружающую город, ехать отдыхать не хочется, а здесь и раскидистые деревья, создающие такой приятный тенек, и вода, и цветы, и легкая музыка. Особенно многолюдно здесь в четверг вечером и в пятницу, когда у всех иранцев выходной. Атмосфера как в московском Парке культуры и отдыха им. Горького в праздничный день. Толпы отдыхающих, народ, катающийся на лодочках по реке, красивая иллюминация. Но есть какое-то неуловимое отличие. Долго пытаюсь понять, и наконец доходит. Вечер накануне выходного, народные гуляния — и все трезвые! И ведь не мешает это людям веселиться.

Идем по центральной улице Исфахана. Огромный город с современными большими универмагами, кинотеатрами, ресторанами. Захожу в книжный и за копейки покупаю путеводитель «Лонели Планет». Жаль, что только по Ирану. В магазине есть и раздел с литературой по искусству. В большой книге о Босхе — картина с голыми грешниками, летящими в ад. На причинных местах типографским способом впечатаны белые прямоугольники. Грешников много, прямоугольники большие, так что разобрать сюжет довольно трудно. А вот «Майн Кампф» на фарси, продающаяся рядом, под ограничения цензуры не попадает.

Спускаюсь на нижний этаж. Жуликоватый продавец, с бегающими глазками, ругает политику властей, которая ведет к изоляции Ирана, и из-под полы предлагает мне запрещенную здесь американскую музыку.

— Мне этого не надо. Да и политикой я не интересуюсь, дайте мне лучше чего-нибудь народное, национальное.

Продавец мгновенно меняется и начинает хвалить иранские власти и их внешнюю политику. После чего скидывает мне на диск какую-то смесь, мало соответствующую моему списку популярной музыки, который я составил после разговора с Лейлой.

Шираз — столица поэтов

Лунным светом Шираз осиянен,

Кружит звезд мотыльковый рой.

Мне не нравится, что персияне

Держат женщин и дев под чадрой.

С. Есенин. Персидские мотивы

Из Исфахана мы отправляемся на юг, в древний Шираз, город, который был иранской столицей в XVIII веке, место, которое является сердцем персидской культуры. Этот город любили великие поэты, а поэт в Иране — больше чем поэт. Это самые почитаемые люди. В каждом доме есть Коран и томик стихов Хафиза, и никого особо не смущает прямо противоположная направленность этих текстов. Ведь Хафиз, как и остальные великие персидские поэты — Саади, Омар Хайям, Фирдоуси, писал о веселье, вине, любви, что, на мой взгляд, плохо сочетается с суровыми сурами Корана.

Хотя по иранским меркам до Шираза от Исфахана не далеко, всего 500 километров, летим на самолете. Времени у нас мало, а билеты на самолет дешевые, топливо-то у Ирана свое. Бензин на автоколонке стоит около 20 центов за литр. Вот уж кто в ВТО точно не рвется.

В аэропорту впервые встречаем группу иностранных туристов. Вадим, только что вернувшийся с Курил, пошел пообщаться. Начал без подготовки и сразу по существу.

— А Курилы мы вам не отдадим, — резко заявил он опешившему от внезапного нападения «японцу». — Ни за что не отдадим, — продолжил Вадим, не получив ответа.

«Японец» молчал и непонимающе хлопал глазами. Видя, что диалог не налаживается, Вадим решил усилить свои аргументы.

— И Хоккайдо у вас заберем. За нефть и газ заберем!

— Да забирайте, я то здесь при чем, — наконец выдавил из себя «японец».

— Вадим, отстаньте от человека, это же китаец, а не японец, — вмешалась Лейла. — Вы что, не можете японца от китайца отличить?

Вход в аэропорт для мужчин и женщин раздельный, все та же проблема физического контакта. Женщин и их вещи осматривают охранники-женщины, мужчин — мужчины. Зачем — не очень понятно, что-то я не слышал о случаях, когда бы взрывали или угоняли самолеты в Иране. После проверки встречаемся с нашими женщинами в зале ожидания. Неловко поворачиваюсь и слегка касаюсь Лейлы. Девушка вздрагивает, как будто ее ударили хлыстом. Яростный негодующий взгляд припечатывает наглеца, но, видя мои виноватые хлопающие глаза Лейла понимает, что все это произошло случайно, и успокаивается.

Наш самолет ТУ-154 своей старостью вызывает уважение. Я думал, они так долго не живут. Занимаем места и слышим объявление стюардессы:

— Во имя Бога Всемилостивого, Всемогущего начинаем наш полет.

Ладно, с божьей помощью долетим. В самолете продолжаем расспрашивать нашу переводчицу о повседневной жизни иранцев.

— А как у вас здесь с Интернетом? Я читал, что в Интернет можно зайти только в специальных кафе, где за спинами посетителей прохаживаются стражи исламской революции и заглядывают в их мониторы?

— Нет, у нас сейчас уже не так. Интернет можно иметь дома. Есть специальные фильтры, закрывающие порнографические и антиисламские сайты, но местные хакеры давно научились обходить их. Не думаю, что это хорошо, в вашем Интернете столько грязи.

В Ширазе находятся мавзолеи самых известных поэтов Персии — Хафиза и Саади. Наиболее популярен Хафиз. Если у человека проблемы и трудности, иранец не знает, что делать, он открывает книгу Хафиза и находит в ней ответы на все вопросы.

Стихи Саади выбиты на фронтоне штаб-квартиры ООН в Нью-Йорке.

— Человечество — единый организм, и, если заболеет один орган — один народ, больно будет всем, — говорится в этих стихах.

В мавзолеях поэтов все время толпится народ. Воистину, сюда не зарастает народная тропа. Человек подходит к могиле, кладет руку на каменный гроб, как бы устанавливая контакт с великими предками, и читает стихи. Несмотря на то что это, по сути, кладбище, аура места очень светлая. Ажурные арки беседок, благоухание роз, залитые солнцем аллеи, порхание бабочек над прекрасными цветами, кажется, сам воздух здесь пропитан поэзией и нам не нужен переводчик, чтобы понять, что стихи, которые на фарси декламирует Лейла, — о чем-то возвышенном и прекрасном.

Кроме могил — пантеонов знаменитых поэтов, Шираз знаменит своими дворцами и парками. Причем в парках, да и на улицах, можно ставить палатку в любом месте и устраиваться на ночлег или пикник. И уж конечно, у вас не возникнет проблем, если вы просто захотите полежать на газоне.

Шахский дворец — массивное сооружение с высокими крепостными стенами, способными выдержать любую осаду. В центре — прямоугольный двор, все помещения размещаются в стенах. Тут и персидские бани, и приемный зал, и просто служебные помещения для охраны и прислуги. Обойдя по периметру внутренний двор, Ирина присела отдохнуть на ступеньки и стала изучать отснятый на видеокамеру материал. Неожиданно она заметила, что вокруг нее собралась толпа иранцев, которые с изумлением пялились на нее, а некоторые даже тайком снимали на фото. Ничего не понимая, она провела рукой по голове и с ужасом обнаружила, что ветер сорвал с ее головы хиджаб! Ирина покраснела и, быстро натягивая на голову платок, бросилась бежать от толпы.

Другая достопримечательность Шираза — мавзолей местного святого — Мирсаеда Махада, который часто называют «Зеркальной мечетью». Все стены внутри здания выложены маленькими зеркалами, создающими неповторимую игру света. Многие считают это самым красивым местом в Иране, но мне кажется, что здесь какой-то перебор — такое ощущение, что находишься внутри новогоднего шара.

Мы всей командой завалились на мужскую половину мечети, но это не вызвало протеста у паломника, молящегося с открытыми в виде книги руками. Он был так поглощен молитвой, что даже не замечал, что его фотографируют. Фотографировать мусульман во время молитвы нельзя, да и в самом этом мавзолее запрещено, но мы об этом не догадывались, если и были запрещающие надписи на фарси, то мы все рано их не понимали.

Очень интересно устроена торговля в городах Ирана. Целые улицы торгуют одним и тем же. Например, одна сторона улицы торгует только автомобильными покрышками — другая только рыбой. Причем в других местах города торгующих этим магазинов не встретишь, так что придется идти искать соответствующую улицу, что, на мой взгляд, не очень удобно. Хорошо, что хоть мороженное и прохладительные напитки продаются повсюду. И если фирменное ширазское мороженое со сладким маслом — продукт на любителя, то ледяные коктейли из выжимаемых прямо у тебя на глазах из дынь или апельсинов, вещь, перед которой невозможно устоять.

Руины Персеполя

Мне пора обратно ехать в Русь

Персия! Тебя ли покидаю?

Навсегда ль с тобою расстаюсь

Из любви к родимому мне краю?

С. Есенин. Персидские мотивы

На следующий день поймали какой-то автобус, договорились о его аренде на весь день и отправились осматривать самые известные археологические памятники персов — могилы древних владык империи в Некрополисе и знаменитую на весь мир столицу империи — Персеполь, разрушенную Александром Македонским.

Держава Ахменидов, созданная Киром Великим, имела три официальные столицы — зимнюю в Сузах, летнюю в Эктабане (современный Хамадан) и Персеполь — столицу празднования Нового года, или, как его сейчас называют, — Навруза.

За несколько дней до 21 марта, дня весеннего равноденствия, в долину рядом с городом прибывали гости со всех концов необъятной Персидской империи. В назначенный день они отправлялись с дарами ко дворцу и поднимались к Воротам всех народов. Здесь их ждали проводники из персов и мидян.

Мы тоже поднимаемся по отлично сохранившейся лестнице и входим в Ворота. Здесь нас ожидает персиянка Лейла, которая и будет распределителем церемонии.

Дворцовый комплекс расположен на склоне холма. Внизу раскаленная от жаркого персидского солнца долина. По ней, в 330 году до н. э., к беззащитному городу неслась конница Александра Македонского. Город не был предназначен для обороны, не имел крепостных стен и иных укреплений. Это была легкая добыча для Искандера.

У дворца были деревянные перекрытия, так что после пожара, устроенного Александром в отместку за разграбленные и сожженные греческие города, остались только каменные лестницы и массивные колонны с капителями в виде сдвоенных голов быков или грифонов.

Сожжение Персеполя — одно из наиболее «ярких» деяний Искандера, «прославившее» его в мировой истории. Последователи великого полководца тоже хотят оставить свой след на земле. Изучая нацарапанные на Воротах всех народов, ведущих во дворец Дария в Персеполе, многоязычные варианты надписи «Здесь был Вася», встретили и «надписи на русском языке». Удивила дата написания одной из них — конец XIX века!

Бродим по руинам древней столицы, любуясь грозными грифонами, барельефами, изображающими Дария, убивающим ножиком мифическое сверхсущество с телом льва, крыльями орла и хвостом скорпиона.

А вот и знаменитая лестница, которая вела в Зал аудиенций Дворца Ста Колонн. На ее отлично сохранившихся барельефах изображены длинные процессии делегатов всех входящих в империю сатрапий. По головным уборам выделяем персов и мидян, ведущих колонны благодарных подданных с дарами.

Лейла показывает изображение льва, убивающего быка.

— Этот барельеф дает понимание происходящего в Персеполе. 21 марта наступает новый год и созвездие Льва находится в зените, а созвездие Тельца исчезает за линией горизонта. Весна приходит на смену зиме. Все эти люди, изображенные на барельефах, пришли сюда к царю с просьбой совершить чудо: призвать весну на эту землю.

Становится понятным древний смысл популярных у нас в годы застоя стихов: «Прошла зима, настало лето, спасибо партии за это».

Дарий не обманывал ожиданий народа. Приняв дары, он поднимался на крышу самого высокого храма и перед огненным алтарем возносил молитву богу Ахуре-Мазде.

И чудо происходило. Бог внимал просьбе царя, и весна наступала.

На наиболее важных зданиях и гробницах Персеполя выбит барельеф с крылатым символом зороастризма — Фаравахар. Он несет очень сложную и неоднозначно трактуемую символику. Человек с бородой, в центре, символизирует человеческую душу. Одна его рука указывает вверх, напоминая о небесах, другая держит кольцо, которое является кольцом договора. Может быть, именно из этой символики Р.Толкиен взял идею «Властелина колец»?

Три слоя перьев на крыльях показывают Триединый путь Зороастризма: Благие Мысли, Благие Слова и Благие Деяния. Здесь невольно вспоминается учение Будды, и на эту религию оказало влияние учение огнепоклонников.

Центральный диск, как круг, не имеющий конца, символизирует вечность. Некоторые трактуют его как закон последствий, добрые или дурные деяния вернутся к человеку. Две ленты, ниспадающие с центрального диска, символизируют два выбора, которые стоят перед человеком, — выбор добра или зла.

На склоне горы, рядом с дворцовым комплексом, в скальной породе вырублена гробница последнего из Ахменидов, Дария III, проигравшего в борьбе с Александром Македонским. А в нескольких минутах езды от Персеполя находится Накш-э-Ростам, или, как его еще здесь называют, — Некрополь. Это гора — гробница, что-то вроде нашей Кремлевской стены. Здесь похоронены Дарий I, Дарий II, Ксеркс и Артаксеркс, здесь же выбиты барельефы с изображением подвигов царей, в том числе и победы Шапура I над римским императором Валерианом.

Вход в гробницу расположен в гигантской нише, вырубленной в форме креста. Попасть туда трудно, нужно подниматься по отвесной скале. Наши раздумья о пути восхождения прерывает Лейла — подъем к гробнице категорически запрещен.

В целом, страна очень понравилась. Богатая история и культура, доброжелательный и гостеприимный народ. Хотя многие вещи смотрятся очень странно.

…Возвращаемся с пресс-конференции, устроенной для нас агентством «Gash Tour» в Ширазе. Около королевского дворца стоит настил, толпится народ, играет музыка, выступает местный певец. Спрашиваю у сопровождающей нас девушки:

— У вас сегодня праздник?

— Да, день рождения имама Хусейна.

— Значит, народные гуляния, песни и танцы?

— Нет, танцы у нас официально запрещены. Танцевать можно только на свадьбах.

В голосе девушки явно сквозит сожаление.

Я отчетливо понимаю, что нахожусь совсем в другом мире, в обществе сложных и непривычных табу. Этические и моральные нормы не всегда поддаются объяснению, и людям разных культур и систем ценностей зачастую трудно понять друг друга. Спрашивается, зачем женщинам в Иране нужно носить платок, ведь женщина без головного убора выглядит так красиво? С другой стороны, возьмем пигмея из леса Итури в Экваториальной Африке. Попав в Москву, он может задать вопрос: «Зачем русские девушки носят летом одежду? Ведь обнаженная женщина это так красиво?»

И нам придется мучительно искать для него объяснения говорить о моральных и этических нормах нашей цивилизации, но, боюсь, нашей логики пигмей все равно не поймет.

Так что лучше не спорить о преимуществах или недостатках той или иной системы ценностей. В конце концов никто не может претендовать на обладание абсолютной истиной, и хотелось бы, чтобы на нашей планете, по которой катится каток глобализации, сохранилось бы многообразие культур, в том числе и древней персидской культуры.

Послесловие

Новизна путешествия состоит не в том, чтобы видеть новые пейзажи, а в том, чтобы видеть их свежим взглядом.

Марсель Пруст. В поисках утраченного времени

Вот и закончилось наше небольшое путешествие по мирам, затерянным нашей туристической индустрией.

По итогам походов были смонтированы фильмы, принявшие участие в конкурсных программах фестивалей горных и приключенческих фильмов в Москве («Вертикаль» и «Золотой компас») и Томске («Арба»). Некоторые из них были показаны на региональном телевидении. Кроме того, были написаны статьи, опубликованные в газетах «Вечерняя Москва» и «Вольный ветер», в журнале «Вертикальный мир» и ряде Интернет-изданий.

Все эти путешествия вы можете повторить сами, ведь их организацией мы занимались в свободное от основной работы время и проводили во время обычных отпусков, без помощи спонсоров и за свой счет.

Только учтите, что в мире все время все меняется. Обострилась ситуация на границе Венесуэлы и Колумбии, и сейчас поход в этот район выглядит не столь безопасным, как во время нашего посещения. Зато закончилась война в Ливане и ситуация вокруг Ирана перестала быть такой напряженной. Во всяком случае, сейчас она не предвоенная. Ничего тревожного не слышно о ситуации в столице Эфиопии, хотя обстановка на границе по-прежнему сложная.

Впрочем, как я уже писал, реальная картина выглядит обычно не так плохо, как ее описывают СМИ. Ведь в газеты, в репортажи из этих стран попадают, как правило, или курьезные, или плохие новости. Так, из газет я узнал, что разбился, врезавшись в гору где-то в районе пика Боливар, самолет, на котором мы прилетели в Мериду.

Меняются цены, причем, как правило, в сторону повышения, так что цифры, приведенные в приложении, можно рассматривать только как ориентировочные.

Каждый новый отчет о путешествии — вклад в общую копилку, материал для подготовки маршрута идущих по вашим следам. Так что старайтесь донести для других собранную информацию, публикуя ее в прессе или выкладывая в сети Интернет.

Состав группы менялся, приходили новые люди, причем принцип участия был простой: каждый на месте оплачивал свои расходы и выбирал маршрут по интересам и по карману. Может быть, в следующий раз к нашей группе присоединитесь и вы, а может, отправитесь в поход самостоятельно. Для таких читателей я привожу некоторые практические советы по организации путешествий в описанные страны.

Путешествия сильно меняют взгляд участников на мир. Понимаешь, как все мы взаимосвязаны на этой, как оказалось, совсем небольшой планете. Становится легче понимать других людей и другие народы, что, на мой взгляд, снижает вероятность возникновения новых конфликтов и помогает разрешить уже существующие. Так что подумайте, может, вам уже пора собираться в путь.

Будут еще вопросы — пишите. Мой мейл: nickolayvladim@yahoo.com. Обязательно отвечу.

Николай Носов

Практические советы по организации путешествия

Общие советы

Обязательно сделайте копии своих документов — паспорта, страховки, билетов. Храните копии отдельно от оригиналов. Лучше всего отсканируйте их и вышлите сами себе по электронной почте на один из общедоступных почтовых ящиков. Я для этих целей специально держу почтовый ящик на Yahoo. Чаще всего именно этот сайт используется в качестве стартовой страницы в хостелах и интернет-кафе в странах «третьего мира». Не забудьте, что вы не найдете за рубежом клавиатуру с кириллицей, так что используйте пароль, привязанный к английской раскладке клавиатуры, а еще лучше — чисто цифровой.

Имейте при себе телефоны посольства, полиции и спасательных служб. Запишите их в записную книжку — в мобильных телефонах и прочих электронных устройствах часто в самый неподходящий момент садятся аккумуляторы, а позвонить можно со стационарного узла связи, тем более что во многих местах мобильная связь не работает.

Не вступайте в споры на политические темы с местным населением — у всех свои взгляды, своя правда. Каждый имеет доводы в защиту своих взглядов. В крайнем случае занимайте нейтральную позицию стороннего наблюдателя — вы путешественник, познающий мир, а не революционер, пытающийся его преобразовать.

Да и «к чему спорить об идеологиях? Любую из них можно подкрепить доказательствами, и все они противоречат друг другу, и от этих споров только теряешь всякую надежду на спасение людей. А ведь люди вокруг нас, везде и всюду, стремятся к одному и тому же». Пожалуй к этим словам Антуана де Сент-Экзюпери и добавить больше нечего.

Будьте настроены на позитив в общении с местным населением, ваша благожелательность вернется к вам сторицей. Как правило, к туристам везде хорошо относятся, в глазах местных это безобидные чудаки, которые зачем-то хотят потратить у них свои деньги. Не стоит разрушать этот образ, особенно в проблемных районах.

При путешествиях в странах со слаборазвитой туристической индустрией очень полезно иметь всякие бумаги, свидетельствующие о том, что вы путешествуете не просто так, а с какой-либо важной целью. Мы обычно берем бумаги от альпинистских или туристических организаций (обязательно на языке, понятном населению данной страны), но можно взять и от газеты или Интернет-сайта. Главное, чтобы печати и бумага выглядели солидно.

Венесуэла

Страна с очень красивой природой. Более живописных пейзажей, чем в Национальном парке Канайма, я, пожалуй, и не припомню. Дружественно настроенное население к России относится хорошо. Поход проведен в феврале 2007 года.

Наш маршрут: г. Каракас — г. Суидад-Боливар — Канайма — г. Суидад-Боливар — пос. Паратепуи — поход в «Затерянный мир» — Мерида — треккинг и восхождение на пик Боливар — поездка в Амазонию (Лос-Льянос) — г. Баринос — г. Каракас.

ПРОЕЗД. Перелет Москва — Париж — Каракас и обратно обошелся нам в 1050 долларов благодаря групповому тарифу «Эйр Франс» (скидка при группе более 10 человек). Компания славится тем, что теряет каждый десятый багаж. Мы в Москве запаковали рюкзаки в пластиковые пакеты и приклеили скотчем большие листы бумаги, на которых был написан наш рейс. Это помогло — весь багаж в Каракас доставили вовремя. На обратном пути мы расслабились, и такие меры предосторожности не использовали. В итоге потерялось 4 рюкзака из 12 Справедливости ради отмечу, что Эйр Франс прислала их в Москву другими рейсами и даже доставила на следующий день на дом.

По стране удобнее ездить на автобусах. Бензин очень дешев — в переводе на наши деньги — рубль за литр Переезд на двухэтажном спальном автобусе на 500 километров обойдется примерно в 14 долларов

ПОСОЛЬСТВО. 127051, Москва, Б. Каретный пер., 13/15. Телефоны: (495) 699-40-42 / 699-95-61. Факс: (495) 956-61-08.

Консульский отдел принимает посетителей с понедельника по четверг с 10:00 до 12:00 часов. Время приема граждан и телефонных звонков только в указанное время. E-Mail: consular@embaven.ru сайт: http://www.embaven.ru

ВИЗА. Для получения визы в Венесуэлу понадобилась куча бумаг, включая свидетельства, что мы обладаем в России собственностью. Впрочем, всем визы дали без проблем.

ДЕНЬГИ. Официальный курс доллара в стране — 2100 боливар за 1 доллар. На практике все меняют доллары на черном рынке, в Каракасе за доллар — 3900 боливар, в Суидад-Боливаре — 3400, в Мериде — 3600. В туристических фирмах предлагают взять доллары по официальному курсу, но, если вы не согласны, охотно берут и по курсу черного рынка.

ДОСТОПРИМЕЧАТЕЛЬНОСТИ. Советую посетить водопад Анхель — самый высокий в мире. Его высота около километра, но самое большое впечатление производит ступень с 800-метровым свободным падением воды. Вода теплая и чистая — под водопадом можно купаться.

Интересны экскурсии в дельту реки Ориноко и в ее верховья, где можно полюбоваться многочисленными животными и птицами.

«Затерянный мир» на горе Рорайма — другое место, притягивающее туристов. По большому счету «Затерянным миром» можно считать вершину любой столовой горы.

Для любителей скалолазания интересны будут маршруты в Венесуэльских Адах в районе пика Боливар и, конечно, восхождения на стены многочисленных столовых гор, самая известная из них — стена, с которой падает водопад Анхель.

ПРОЖИВАНИЕ. В отеле останавливались за три недели путешествия один раз. Номер на двоих в центре Мериды в однозвездночном отеле «Люксембург» стоил 45 000 боливар.

СТОЛИЦА. В Каракасе лучше не останавливаться. Очень высокий уровень криминала — по статистике, за выходной день здесь убивают 20 человек и грабят 5,5 человека в час. Местные утверждают, что официальные цифры занижены в два раза. Решетки на всех окнах, даже десятиэтажных (!), домов говорят о многом.

Опасен центр города, где даже днем не рекомендуют появляться без охраны, и районы местных трущоб, так называемых барриос.

Обычный городской винный магазин в стране — толстая решетка, через которую с трудом можно просунуть бутылку, и мощный бруствер, за который может спрятаться продавец в случае нападения с использованием огнестрельного оружия.

ПОХОДЫ. Самый интересный треккинг — на гору Рорайма, занимает 6–7 дней. Без проводника в «Затерянный мир» не пустят, но носильщиков лучше не брать. При последующем восхождении на высшую точку страны — пик Боливар (5007 м, 3А — 3Б к. с.) проблемы с носильщиками были почти такими же, хотя, учитывая негативный опыт, мы все условия жестко зафиксировали в контракте в письменном виде. Так что это просто особенности страны.

СНАРЯЖЕНИЕ. Для восхождения на пик Боливар понадобится специальное альпинистское снаряжение: обвязка, карабины, каска, жумар, веревки (при большой группе стоит взять 4–5 веревок и провесить весь маршрут, что значительно ускорит проведение восхождения).

При походе на Рорайму — только обычное туристическое (рюкзак, спальник, треккинговые ботинки и палки).

Возьмите реппеленты от мошкары. Не помешает и шляпа с противомоскитной сеткой.

Газовые баллоны для походной кухни можно купить в крупных городах страны. Мы покупали в Мериде, где можно было найти баллоны практически всех существующих на рынке систем.

ЗДОРОВЬЕ. В Каракасе есть хорошие больницы, но на периферии страны вы можете столкнуться с проблемами, если понадобится медицинская помощь.

При поездках по Амазонии и Национальному парку Канайма рекомендуется принимать таблетки для профилактики малярии. Мы там были в сухой сезон, комаров было мало, так что половина группы таблетки («Лариам») не пила.

ОСОБЕННОСТИ. Очень высокий уровень криминала в крупных городах. Ни в коем случае нельзя показывать или пересчитывать деньги в людном месте. Почти все иностранцы носят их здесь в трусах или потайных поясах под одеждой. Рекомендуют носить с собой в нагрудном кармане 20 долларов — стоимость вашей жизни в случае нападения с использованием огнестрельного оружия, но мы как-то обходились без этого.

В идеале желательно одеваться как местное население: ничего вызывающего желание вас ограбить, потертая одежда, не привлекающие внимание сумки для фото-и видеоаппаратуры. В Каракасе новые кроссовки уже достаточный повод для ограбления.

Никогда не оставляйте без присмотра багаж и рюкзаки, особенно на автовокзалах. Обычный прием мошенников: один отвлекает внимание группы, другой хватает вещи и убегает.

В малонаселенных местах ситуация с криминалом значительно лучше. Довольно спокойно, в университетском городе Мерида, и в главных туристических районах страны — на острове Маргарита и в Канайме.

Прежде чем купаться в реках или водоемах с пресной водой, выясните, чем вам это грозит. Местные знают, где водятся кайманы, пираньи и сомики-кандиру. Пираний привлекает запах крови, так что если у вас нет открытых ран, то они не нападут. Но лучше не рисковать. От сомика-кандиру защищают обычные плавки.

Эфиопия

Древняя страна с богатой историей. Очень интересные исторические памятники. Дружелюбно настроенное население. Низкий уровень криминала. Поход проведен в феврале 2006 года.

Наш маршрут: г. Аддис-Абеба — г. Гондар — треккинг в горах Симиен — восхождение на Рас-Дашен — г. Аксум — г. Лалибела — озеро Тана — г. Аддис-Абеба.

ПРОЕЗД Перелет авиакомпанией «Египетские авиалинии» по маршруту Москва — Каир — Аддис-Абеба и обратно обошелся каждому из нас в 710 долларов (групповая скидка 30 долларов на человека). На обратном пути сутки ждали пересадки в Каире; в стоимость билета входит проживание в четырехзвездочном отеле с полным пансионом Перелеты авиакомпанией «Эфиопские авиалинии» по маршруту: Аддис-Абеба — Гондар, Аксум — Лалибела, Лалибела — Бахр-Дар, Бахр-Дар — Аддис-Абеба обошлись по 380 долларов. Дороги очень плохие, и основная масса туристов перемещается по стране на самолетах. Есть смысл забронировать авиабилеты у местного туроператора получится даже дешевле, чем купить их в кассе (у туроператоров большие скидки), и не будете опасаться нехватки мест в самолете.

ПОСОЛЬСТВО. Москва, Орлово-Давыдовский пер., 6 (метро «Проспект Мира», «Рижская», «Сухаревская»).

ВИЗА. Виза выдается всем желающим в посольстве Эфиопии в Москве. Стоит 600 рублей, делается за час.

ДЕНЬГИ. Денежная единица бир равна примерно 3 рублям.

ДОСТОПРИМЕЧАТЕЛЬНОСТИ. Обычный тур по Северной Эфиопии включает посещение древних столиц — Гондара, Аксума, Лалибелы. Посещение всех достопримечательностей в Аксуме обойдется в 50 бир за единый билет, а по студенческому билету — 25 бир. В Лалибеле такой единый билет стоит 100 бир (действителен 3 дня, посещения не отмечают, так что можно ходить с одним билетом по очереди). За разрешение на видеосъемку требуют 180 бир, поэтому камеры перед покупкой билета спрячьте в рюкзак. Мы так и делали и за съемку не платили. Посещение водопадов на Голубом Ниле — 15 бир (студентам — 5).

Очень интересно посетить Южную Эфиопию. Это совсем другая страна — настоящая Черная Африка с дикими экзотическими племенами.

ПРОЖИВАНИЕ. В самых дешевых отелях лучше не останавливаться — полно блох. Цены за проживание даже в дорогих, по местным меркам, гостиницах намного ниже российских, так что можно на этом особо не экономить.

СТОЛИЦА. В Аддис-Абебе интересно посмотреть национальный музей, где выставлены останки Люси — одного из древнейших гуманоидов планеты. На первом этаже на телевизорах крутится ролик, показывающий, что Эфиопия — родина человечества.

ПОХОДЫ. Мы договаривались о походе в горах Симиен с проводником из Гондара по Интернету, но все услуги можно заказать и непосредственно в офисе Национального парка в Дебарке. Пребывание туриста в Национальном парке — 50 бир за 2 дня. Проводник обходится в 10 долларов в день на группу, скаут — в 6 долларов, мул с погонщиком — 6-10 долларов, их пребывание в парке не оплачивается. Переход Санкабер — Гич занял 6 ч 40 м (5 ч чистого времени), Гич — Ченек — 8 ч (6 ч движения), Ченек — Амбиква — 9 ч (7 ч), подъем на Рас-Дашэн занял 7 ч, спуск — 4 ч (чистое время восхождения 9 ч).

СНАРЯЖЕНИЕ. Для похода в горах Симиен потребуется обычное туристическое снаряжение. На месте ничего купить не реально, все нужно везти с собой. Приготовление пищи можно доверить местному повару, это обойдется очень дешево. Для переноски грузов используют мулов. Очень удобно, когда один мул идет с вашей группой — на него можно повесить маленькие рюкзачки с аппаратурой и посадить уставшего участника.

ЗДОРОВЬЕ. Главная проблема при поездке по стране — антисанитария. Все нужно тщательно мыть, гепатит подцепить здесь очень легко, воду пить только минеральную из бутылки (тщательно проверяя, что она запечатана) или кипяченую. По возможности избегайте телесного контакта с местным населением — часотку подцепить здесь довольно просто.

В районе озера Тана повышен риск заболевания малярией, причем там она какая-то особенная: ее возбудитель — малярийный плазмодий — эндемик. Официально считается, что малярии в стране нет, но в сезон дождей я бы при посещении этого района противомалярийными таблетками не пренебрегал.

ОСОБЕННОСТИ. Страна очень бедная. Еда дешевая, отличный кофе. Низкий уровень криминала: незаметно стащить что-нибудь могут, но о грабежах с применением насилия я не слышал. Достают попрошайки, но это не опасно, — правда, в Аксуме детишки, ничего не получив, начинают бросаться камнями.

Опасно лишь вблизи границ — например, в пределах 5 километров от границы с Эритреей по ночам регулярно появляются новые минные поля. Границы с Суданом и Сомали тоже достаточно опасны.

Проблемными могут быть места и на юге страны, в районе границы с Кенией.

Страна, конечно, еще не совсем туристическая, но власти понимают выгоды развития туризма и хотят, чтобы поездки в Эфиопию стали популярными в мире.

Иран

Древняя страна с богатой тысячелетней историей. Очень интересные исторические памятники. Дружелюбно настроенное население. Низкий уровень криминала. Поход проведен в феврале 2007 года.

Наш маршрут: г. Тегеран — восхождение на гору Тучал — восхождение на вулкан Демавенд — пещеры Али-Садр в Хамадане — г. Йезд — г. Исфахан — г. Шираз — г. Тегеран.

ПРОЕЗД. Билеты на самолет до Тегерана купили в офисе «Иран Эйр», расположенном в Москве рядом со станцией метро «Октябрьская». Нас было 11 человек, мы получили большую скидку на билеты (они обошлись каждому в обе стороны всего в 10 800 рублей, что значительно дешевле, чем у «Аэрофлота»). Приятным сюрпризом оказалась возможность бесплатно взять с собой 30 килограммов багажа, и нам не пришлось, как обычно, мучиться, взвешивая рюкзак, надевая на себя тяжелые горные ботинки и перекладывая снаряжение в ручную кладь. При этом мы летели рейсом «Аэрофлота», у которого «Иран Эйр» просто выкупила места.

Местные авиаперелеты дешевы. Например, билет Тегеран — Йезд стоит 400 рублей. Удобно и недорого ездить на рейсовых автобусах. Например, билет Йезд — Исфахан стоил меньше двух долларов (комфортабельный автобус с телевизором и кондиционером). Это легко объяснить, вспомнив, что бензин тут крайне дешев (примерно 5 рублей за 1 литр). За 1 доллар можно вчетвером (а то и впятером) ездить на такси целый час.

В Тегеранском метро последний вагон предназначен только для женщин. В остальных могут ездить и женщины и мужчины. В городских рейсовых автобусах мужчины заходят через переднюю дверь, женщины — через заднюю.

Соответственно задняя половина автобуса предназначена для женщин, а передняя — для мужчин. В междугородних автобусах это правило не соблюдается, но и в них не стоит садиться на свободное место, если рядом уже сидит постороннее лицо противоположного пола.

ПОСОЛЬСТВО. 101000, Москва, Покровский бульвар, 7. Телефоны: + 7 (495) 9177282, 9170039, 9172442, 9178959 Факс: +7 (495) 9179683. E-mail: iranembassy@iranembassy.ru, сайт: www.iranembassy.ru

ВИЗА. Для получения визы требуется приглашение, которое легко сделать через Интернет, например, в фирме «Gash Tour» (30 долларов). Сама виза на месяц стоит в московском посольстве Ирана 2800 рублей. Сделали ее за два дня. Не стоит иметь в паспорте визу государства Израиль. Такое государство для Ирана не существует, и вам в выдаче визы откажут. Если такая виза у вас есть — поменяйте паспорт.

ДЕНЬГИ. Местная валюта — риал. За 1 доллар можно получить около 9200 риалов. Но банкоматы не поддерживают международные платежные системы. Наличные лучше брать с собой в долларах.

ДОСТОПРИМЕЧАТЕЛЬНОСТИ. Пожалуй, самое известное место в Иране — Персеполь, древняя столица, разрушенная Александром Македонским.

Самые раскрученные туристические города — Шираз и Исфахан, с их дворцами и красивыми парками. Нам очень понравился Йезд, где в старом городе еще сохранилась древняя средневековая аура.

В стране много пещер. Самая известная — Али Садр, в окрестностях Хамадана, привлекает тысячи туристов.

ПРОЖИВАНИЕ. В хороших двухзвездочных отелях можно остановиться вдвоем за 40 долларов. Но есть возможность найти ночлег и дешевле. Скажем, в Йезде за 1 евро можно переночевать на крыше очень уютного отеля «Silk Road». В Ширазе, как и почти во всех городах, допустимо ставить палатку в любом месте, хоть на тротуаре. И только в Исфахане установка палаток в центре города запрещена (висят плакаты с перечеркнутой палаткой). Питьевая вода бесплатно в фонтанчиках на каждом углу. Еда дешевая и безопасная.

СТОЛИЦА — Тегеран. Стоит посмотреть дворцы шаха и Национальный музей, в котором собрана богатая археологическая коллекция, рассказывающая о многовековой истории страны.

ПОХОДЫ. Интересно подняться на Демавенд — самый высокий вулкан в Азии. В районе Тегерана можно ходить по окрестностям горы Тучал. Если собираетесь пользоваться канатной дорогой, не забывайте про «женский день» — понедельник.

СНАРЯЖЕНИЕ. Для восхождения на вулкан Демавенд требуется только обычное туристическое снаряжение и треккинговые палки. Не помешает респиратор, который хоть немного защитит от выбросов газа. При восхождении с севера, если маршрут проходит через ледники, могут понадобиться «кошки».

Для заброски грузов в штурмовой лагерь желательно использовать лошадей. Их можно нанять в поселке Нандал.

Газовые баллоны для кухни можно приобрести в крупных городах страны. Мы их купили в Тегеране. Там же есть магазины, где можно приобрести необходимое туристическое снаряжение.

ЗДОРОВЬЕ. В Иране довольно здоровый климат, нет малярии, так что каких-то особенных приготовлений в этой области не требуется. Даже с водой проблем нет, можно использовать воду из-под крана.

ОСОБЕННОСТИ. Иран — исламское государство со всеми вытекающими последствиями. Жесткий дресс-код, особенно для женщин. Все женщины должны носить головной платок, который все, в том числе туристки из стран Европы, надевают непосредственно в самолете, по прибытии в Тегеран. Снимают его все, в том числе и жительницы Ирана, тоже только после посадки в самолет при отлете. Можно, конечно, купить одежду в специализированных мусульманских магазинах в Москве или даже заплатить несколько десятков евро туристической фирме, которая подберет вам подходящую одежду, но лучше сделать все самим. Просто нужно понимать минимальные требования, предъявляемые религией к женскому туалету. Никто не требует, чтобы вы носили черный балахон — чадор или паранжу. Но все тело должно быть закрыто. Открытыми могут быть только лицо, кисти рук и ступни ног. Не стоит ходить в брюках, обтягивающих ягодицы, — придется надевать сверху юбку или подвязывать на пояс платок. Полупрозрачную блузку, через которую будет видно тело или нижнее белье, тоже не оценят. У мужчин должна быть закрыта область от пупка до колен, шорты запрещены. Требования к одежде менее строги в больших городах, особенно расположенных на севере.

Трудно купить алкоголь, хотя это и возможно, особенно в армянских кварталах городов. Немусульманам потребление алкоголя не запрещено. Нельзя только продавать его мусульманам, спаивать их, а также появляться в общественных местах в нетрезвом виде.

В открытой продаже алкоголь я не видел, но на улицах Исфахана из-под полы предлагали. Не пробовал, но говорят, что качество очень сомнительное. Во всяком случае, в местной прессе любят печатать статьи о том, как некоторые несознательные граждане купили такую алкогольную продукцию и как им потом было плохо.

Запрещено ввозить в страну алкогольные напитки, порнографию, журналы мод, произведения Салмана Рушди и антиисламские материалы.

Иллюстрации

Венесуэла

Тепуи у реки Ориноко

Канайма — самое популярное место в Венесуэле у туристов

По скальной полке можно пройти за «стеной» водопада

Водопад Анхель

Затерянные миры

Каждая из столовых гор образует свою замкнутую экосистему

Цветок джунглей

Пемон

Юккоплан

Индеец делает пирогу

Корни юкки — местная «картошка»

Бромелия — источник дождевой воды

Подъем в «Затерянный мир»

Пещера птиц

Утро в «Затерянном мире»

Сокровища Рораймы

Ванна с хрустальным дном

Изучение пещеры

Подземное озеро

«Затерянный мир» окружен неприступными скалами

Растения-хищники

На границе трех стран

Джунгли в тумане

Озеро Коромото. Национальный парк Сьерра-Невада

Восхождение

Пик Боливар

На вершине пика Боливар

Лагерь под пиком Боливар

Амазония — верховья реки Ориноко

Пиранья

Ара — самый крупный попугай в мире

Кайман

Капибара — самый большой грызун

Внимание, черепаха!

Эфиопия

Храм Дебре Берхан Селассие в Гондаре

Ангелы на своде храма

Семья бабуинов в горах Симиен

Погонщик мула

Замок императора Фасилидаса в Гондаре

Дети гор

Проводник Сома и наш рейнджер

Гелада — бабуин с кровавым сердцем

Наш лагерь у горы Гич

Обширные плато заканчиваются вертикальными сбросами

Верблюды на улицах Аксума

Церковные барабаны

Бассейн царицы Савской

Аксум знаменит своими стелами

Лалибела. Церковь Святого Георгия

Лалибела. Церковь Бета Габриэль

Водопад на Голубом Ниле

Рассвет над озером Тана

Картины рассказывают неграмотным прихожанам о Священном Писании

В монастыре на озере Тана

Эфиопия — родина человечества

Персия

Наглядная агитация на улицах Тегерана

От памятника последнему шаху остались только штаны

Монумент Независимости в Тегеране

Иранские байкерши

Женщина в чадоре

Минарет на площади имама Хомейни в Тегеране

В иранском магазине

Вход в национальный музей

Барельеф с изображением Дария

В городе женщин па горе Тучал

Наши девушки даже в горах не снимали хиджаб

Палатка в облаках

Группа на фоне вулкана Демавенд

Подъем на вулкан Демавенд

Ледник Якхар

Сталактиты и сталагмиты в пещере Али-Садр

В пещере Али-Садр

В пещере Али-Садр

В пещере Али-Садр

Лодки с иранскими туристами

Пятничная мечеть в Йезде

Зал для занятий зурхане

Минарет Пятничной мечети

Храм зороастрийцев в Йезде

Каноды и башня молчания

Михраб — ниша, показывающая направление на Каабу в Мекке

Верующие молятся, прижимая лоб к камешкам, привезенным из Мекки

Средневековый Йезд

Минареты Пятничной мечети в Йезде

Южный портал Соборной (Джами) мечети Исфахана

Постамент для муллы

Освещение мечети с помощью специальных отверстий

Западный портал Соборной мечети

Парки Исфахана

Студентка Тегеранского университета

Шахская площадь в Исфахане

Исфахан. Мост через реку Заендеруд

Древний барельеф

Статуя грифона в Персеполе

Руины Персеполя

Могила Дария в Некрополе

Шахский дворец в Ширазе

Мавзолей Хафиза

У могилы поэта

Content

Носов Николай Владимирович Затерянные миры

Предисловие

Затерянные миры Венесуэлы

На подступах к новому миру

Путь к водопаду Анхель

На дорогах Венесуэлы

Злобные духи Рораймы

Боливар выдержит и троих

Охота на анаконду

Каракас — путь домой

Затерянные миры Эфиопии

Легенды Эфиопии

Замки Гондара

Горы Симиен

Аксум — империя древнего мира

Подземные храмы Лалибелы

Озеро Тана — исток Голубого Нила

Аддис-Абеба — столица страны

Затерянные миры Персии

Предвоенный Тегеран

На самом высоком вулкане Азии

Подземная страна

Йезд — путешествие в средние века

Святыни зороастризма

Исфахан — город дворцов и парков

Шираз — столица поэтов

Руины Персеполя

Послесловие

Практические советы по организации путешествия

Общие советы

Венесуэла

Эфиопия

Иран

Иллюстрации

Венесуэла

Эфиопия

Персия