Николай Иванович Чергинец

Рискованная игра

Глава 1

Скорый поезд Калининград-Москва должен был отправиться через пять минут. Проводники ненавязчиво стали приглашать пассажиров занять свои места, и те лениво потянулись в вагоны. Варвара Самусенко уезжала на просмотр в танцевальный московский коллектив. Молодая рыжеволосая женщина молча стояла на перроне вокзала, ежась от холода и сырости. Она ожидала Татьяну Кардиновскую, которая обещала проводить ее и передать лекарства. Когда Варя уже отчаялась дождаться свою лучшую подругу, та появилась на перроне, летя во всю прыть, какую себе может позволить обессиленная утомительным марафоном молодая женщина.

— Варя! — издали закричала Кардиновская.

— Таня!

Варвара не выдержала и побежала навстречу подруге. На полпути они встретились и, врезавшись друг в дружку, обнялись и расцеловались.

— Ой, Варюша, прости за опоздание, только что закончили генеральный прогон, — на ходу оправдывалась Кардиновская, — едва вырвалась!

— Ничего, главное — ты здесь!

— Держи лекарства, мази и тут кое‑что от меня, — передавая небольшой сверток, сказала подруга.

— Спасибо!

Девушки быстрым шагом двигались к вагону и перекидывались короткими фразами. Проводники уже требовательно зазывали пассажиров, а провожающие бросали прощальные пожелания своим родным и знакомым.

— Как приедешь, сразу же позвони, — требовала Татьяна.

— Хорошо!

— А у кого ты остановишься в Москве? — обеспокоенно спросила Татьяна у подруги.

— У родственников, — ответила Варвара, — у тети Ани или у Александра Александровича.

— Ну, хоть здесь у тебя порядок, — облегченно вздохнула сердобольная подружка.

Когда подруги расстались и Самусенко была уже в тамбуре вагона, а поезд медленно заскрежетал колесами, Кардиновская неожиданно вспомнила самое главное и выкрикнула:

— Варя, звонил Адамов!

Самусенко застыла от удивления, у нее перехватило дыхание, она хотела что‑то спросить у подруги, но язык словно прилип к нёбу.

— Скоро приедет сюда, — кричала на ходу Татьяна, — спрашивал о тебе, интересовался…

Дальнейшие слова Кардиновской потонули в грохоте колес, и Варвара так и не узнала, что же Адамов спрашивал о ней. В памяти сразу возник образ симпатичного мужественного Владимира, который, исчезнув из ее жизни, так и не сказал ей самого главного.

Однако, немного подумав, молодая женщина успокоилась. Она не строила иллюзий. Впрочем, былого сильного влечения, как ни странно, Варвара больше не ощутила… Впереди ее ждала новая жизнь.

* * *

Декабрь в этом году выдался на редкость затяжным, больным и сопливым. Погода, словно упрямая и дряхлая старуха, приготовившаяся покинуть этот мир, замерла на несколько недель, и ее температура держалась почти на одной и той же отметке возле нуля: иногда ночью слегка подмораживало, а днем небо сморкалось мокрым снегом или мелким дождиком. Впрочем, природные выходки были не только в Москве, но происходили и по всей России.

Выходя с утра на улицу, большинство москвичей прихватывали с собою зонтики, надевали осенние или зимние куртки, но обязательно кожаные или плащевые, понимая, что капризная погода непременно постарается подмочить им настроение. Долгожданный праздник Новый год был на грани срыва, вернее, погода вносила свои коррективы в планы горожан, многие из которых собирались встретить русскую зиму на лоне природы, где можно было бы покататься на лыжах, на удалой залетной тройке рысаков или просто поваляться после шампанского в снежных сугробах.

В отличие от природных явлений жизнь Москвы текла в прежнем русле и в привычном ускоренном темпе: горожане и гости столицы бегали на работу и по магазинам, потоки машин сновали по улицам и проспектам, люди рождались и умирали, возникали конфликты и проблемы… Только деньги, удачно вложенные в дело, безмолвно приносили свои дивиденды, правда, и тут не обходилось без трагических последствий для некоторых рисковых бизнесменов.

* * *

Время было еще не позднее, но город давно уже окутался серым и влажным мраком. В отличие от переулков, подворотней и окраин мегаполиса, где сумраки чувствовали себя как дома, на проспектах, бульварах и центральных улицах столицы ярко горели фонари и рекламные щиты. Однако от них теплее не становилась. Горожане, ежась от неприятной сырой погоды, старались поскорее добраться до теплых жилищ, развлекательных клубов или маленьких уютных забегаловок, где можно было выпить чашечку горячего кофе и насладиться приятной и спокойной музыкой. Мимолетного и беглого взгляда было довольно для того, чтобы понять: Москва бурлила своими старыми проблемами, новыми эмоциями и каждый человек, находящийся в столице, спешил жить, а посему, энергично передвигая ноги или нажимая на газ своего автомобиля, торопился в нужном направлении. Однако если присмотреться повнимательнее, то среди этого бурлящего муравейника можно было заметить и людей, которые не сильно спешили…

Небольшая площадь перед культурно-спортивным комплексом «Олимпийский» была многолюдна. Толпы фанатов современного русского рока собрались перед зданием в надежде приобрести лишний билетик. В основном это были молодые люди, среди которых, правда, попадались и пожилые меломаны, стойкие поклонники своих юных воспоминаний и музыкальных пристрастий.

Вокруг площади припарковались автомобили, преимущественно новенькие иномарки. В одной из них, машине шоколадного цвета, сидели четверо крепких мужчин и молча рыскали глазами по толпе. Тягостная и напряженная тишина еще более взвинчивала нервы наблюдателей, и один из них, самый молодой, со шрамом на левой щеке, не выдержал и недовольно произнес:

— И чего мы ждем?

— С моря погоды, — усмехнувшись, ответил с кавказским акцентом смуглолицый молодой мужчина. — И не чего, а кого, Захарка.

Парень со шрамом небрежно хмыкнул.

— Ну и кого? — все с тем же недовольством поинтересовался Захар.

— Какой ты нетерпеливый, — снова усмехнулся кавказец. — У вас в ментовке все такие?

— Через одного, — обиженно буркнул нетерпеливый напарник. — Только в ментовке, в отличие от вас, каждый четко знает свою задачу.

Сидевший на заднем сиденье пожилой мужчина с яйцеобразной лысой головой молча наблюдавший за серебристым «мерседесом», стоявшим невдалеке от их иномарки, решил прекратить ненужные разговоры.

— В серебристом «мерседесе» находится черный чемоданчик с очень большими бабками, — сухо сказал он. — Через несколько минут к машине со своим товаром должен подойти мужчина в черном плаще и черной шляпе. Наша задача после обмена сесть на хвост черного курьера.

— А потом?

— Суп с котом, — снова усмехнулся кавказец.

— Я серьезно, — засопел любопытный парень.

— А потом ждать приказаний, — вздохнул пожилой мужчина.

На мгновение в салоне автомобиля воцарилась тишина, и не посвященные в план операции переваривали полученную информацию. Неугомонный Захар, быстро вникнув в суть дела, тут же предложил мужчине с яйцеобразной головой:

— Валерьянович, а не лучше ли нам подождать человека в черном на свежем воздухе? Мало ли что может случиться…

Пожилой мужчина злобно оскалился: ему уже порядком надоел этот болтливый юнец; однако он не стал обрывать Захара: как‑никак, племянник самого босса. Да и в словах мента, как прозвали за глаза парня, была логика.

— Когда он появится, — сказал Валерьянович, — вы с Муратом выйдете на свежий воздух, а я с Гриней останусь в машине. Поняли?

Захар с Муратом кивнули в знак согласия. Водитель, до этого все время молчавший, вдруг раскрыл рот и указал рукой на долгожданного гостя.

— А вот и он! — воскликнул он.

Пассажиры шоколадной иномарки тотчас повернули головы в указанном направлении и, затаив дыхание жадно впились глазами в неуклюжую, слегка пошатывающуюся фигуру человека в черном плаще и черной фетровой шляпе. Над головой он держал такого же цвета широкий зонтик, а в руках — черный дипломат.

— Где? — не сразу заметив курьера, переспросил Захар.

— Да вон же, — нервно буркнул Мурат и, поправив пистолет за поясом, взялся за ручку дверцы. — Пошли!

Напарник кавказца машинально почесал розоватый шрам на лице и глубоко вздохнул. Однако Захар не заставил себя долго ждать и, не спуская глаз с объекта, быстро выскочил из салона автомобиля за Муратом.

— Аккуратней там, — бросил вдогонку пожилой мужчина своим подчиненным.

Молодые мужчины не спеша направились к серебристому «мерседесу», наблюдая за человеком в черном, который чувствовал себя явно не в своей тарелке. Курьер, постоянно оглядываясь, словно ожидая какого‑то подвоха, медленно продвигался в заданном направлении. Однако, когда до «мерседеса» оставались считанные метры, он остановился и, достав из кармана плаща сотовый телефон, поднес его к уху.

— Не нравится мне этот тип, — облокотившись на руль автомобиля, недовольно проворчал Гриня.

Валерьянович, оттопырив нижнюю губу, задумчиво покачал головой.

— И мне… — медленно протянул пожилой мужчина. — Тут что‑то не так!

Опытный глаз Валерьяновича давно уже заметил странные и суетливые движения курьера, который был скорее похож на случайного прохожего, чем на делового человека. Валерьянович достал из пачки сигарету и, щелкнув зажигалкой, прикурил. Едкий сладковатый запах распространился по салону иномарки.

— Да и место весьма странное выбрали для таких дел, — приоткрыв окошко, чтобы выходил дым, согласился водитель. — Народу — не продохнуть!

Валерьянович выпустил струю дыма и ехидно прищурился.

— В том‑то и дело, — произнес лысый мужчина, — тут легче затеряться. Так что, Гриня, будь начеку и не глуши мотор.

— Не волнуйся, Валерьянович, — успокоил шефа водитель, — не первый день замужем!

Собеседники прекратили разговор и молча стали наблюдать за странным субъектом, который, осмотревшись по сторонам, что‑то сообщил по телефону и, видимо получив конкретные указания от звонившего, энергично закивал головой. Потом выключил телефон и, суетливо сунув его в карман плаща, медленно подошел к иномарке. Задняя дверца «мерседеса» тут же отворилась, и мужчина в черном одеянии через мгновение скрылся в салоне серебристого автомобиля.

Захар с Муратом стояли недалеко от разворачивающихся событий и курили сигареты, искоса наблюдая за «мерседесом». Ничего подозрительного они не замечали, и все же было у них какое‑то нехорошее предчувствие.

— Что‑то курьер долго не выходит, — нервно заметил молодой парень.

Мурат злобно оскалился.

— Видимо, он плохо учился в школе и научился считать только до ста, — усмехнулся кавказец, — а в жизни иногда приходится иметь дело и с миллионами. Везет же дуракам! — сплюнул смуглолицый мужчина.

Захар при упоминании о числах с шестизначными нулями мечтательно вздохнул.

— Дуракам в наше время не платят, — возразил молодой напарник, — да и считает он, думаю, получше нас с тобой, вместе взятых, особенно зеленые, и не хуже счетной машины.

— А чего он тогда там сидит? — недоуменно спросил кавказец.

— Это и меня интересует, — отбросив окурок, задумчиво процедил собеседник и повернулся в сторону иномарки шоколадного цвета, словно хотел узнать ответ на поставленный вопрос.

Однако и внутри салона автомашины не было четкой ясности и понимания происходящего. Мало того, серебристый «мерседес» вдруг тронулся с места, увозя курьера, чего не ожидал ни Валерьянович, ни его подручные и даже тот, кто терпеливо наблюдал за человеком в черном через оптический прицел.

— Что за черт! — забеспокоился Гриня.

— Я так и знал! — воскликнул Валерьянович. — Давай за ними! — приказал он своему водителю.

Григорий нажал на газ, стараясь аккуратно выбраться со стоянки. Однако это было не так‑то просто: подвыпившие молодые люди не хотели добровольно уступать дорогу, и приходилось с трудом продвигаться. Мурат с Захаром бросились к машине, собираясь заскочить в салон, но Валерьянович резко замахал руками, указывая на столпотворение на пути.

— Дорогу очистите, болваны! — приказал он.

Парни бросились вперед, чтобы освободить проезд, а пожилой мужчина с волнением повернулся в сторону отъезжающего «мерседеса». К его счастью, серебристая иномарка, выехав с площади, остановилась на перекрестке перед светофором. Валерьянович облегченно вздохнул и собирался мысленно поблагодарить Бога за помощь, но осекся на полуслове. Неожиданно сзади к «мерседесу» подъехал черный джип с открытым задним окошком и почти вплотную прилепился к нему. Из серебристой иномарки моментально перекинули какой‑то темный квадратный предмет, и черный бьюик тут же, не дожидаясь зеленого света, стремглав рванул с места. Выскочив на проспект Мира «летучий голландец» пулей исчез с глаз Валерьяновича, который не совсем понял, что произошло.

— Что за чертовщина?! — раскрыл от изумления рот пожилой мужчина.

Из серебристого «мерседеса» вышел мужчина в черном плаще и шляпе. В руках он по‑прежнему держал зонтик и черный дипломат. Однако не успел курьер сделать от отъехавшей серебристой машины и десяти шагов, как неожиданно упал навзничь, широко раскинув руки. Шляпа отлетела в сторону, а из простреленной взъерошенной головы медленно вытекала красная жидкость. Зонтик и черный дипломат небрежно валялись рядом с трупом, к которому подъехал мотоциклист на «хонде» с пассажиром на заднем сиденье.

— Валерьянович, смотри! — только и успел воскликнуть Григорий.

— Вот тебе и сюрприз, — вздохнул Захар.

— Подстава полная, — констатировал кавказец.

Пожилой мужчина ничего не ответил, а только провел широкой ладонью по взмокшей лысине и молча покачал головой, все еще находясь в стрессовом состоянии. В отличие от него напарник мотоциклиста времени даром не терял: он ловко наклонился и поднял с асфальта черный дипломат. Как только ценный груз был в руках пассажира, двухколесная машина резко рванула с места. В отличие от черного бьюика «хонда» пошла не по проспекту, а, обрубая хвосты, свернула в ближайшую подворотню…

— Что делаем? — растерянно спросил водитель у Валерьяновича и посмотрел на старшего товарища.

Пожилой мужчина быстро взял себя в руки и, трезво оценив ситуацию, грозно скомандовал:

— Ты с Муратом за мотогонщиками хреновыми, Захар остается на месте убийства и проконтролирует ситуацию, а я займусь черным бьюиком! Вопросы есть?

— Нет! — в один голос ответила команда.

— Тогда за дело! — натужно прохрипел шеф.

Нервно толкнув дверку, Валерьянович быстро вышел из салона автомобиля достал из кармана куртки мобильный телефон. За ним последовал Захар и тут же направился к окровавленному трупу, а иномарка шоколадного цвета моментально рванула с места и исчезла в подворотне, где минутой ранее исчезла «хонда», а вместе с ней и загадочный черный чемоданчик.

Глава 2

В мастерской художников на Колхозной, как по старой привычке именовала свою творческую крепость на проспекте Мира компания московской интеллигенции во главе с бородатым художником Константином Гуреевым, было многолюдно. Мастера кисти и красок собрались в этот вечер, чтобы помянуть своих приятелей Зимина и Ветрова, которые нелепо погибли в антикварной лавке Зимина. Сегодня было сорок дней, и по русскому обычаю мужики решили отметить эту прискорбную дату.

Когда в мастерскую заехал крепко сбитый мужчина лет пятидесяти, торжественная часть закончилась и поминки превратились в обычные творческие посиделки. Присутствующие, среди которых были не только художники, но и писатели, режиссеры и даже люди далеких от искусства профессий, разбились на небольшие группы в разных местах четырехкомнатной квартиры. Самой распространенной темой споров были политика и изобразительное искусство.

Маланов для приличия нажал на звонок, который давно уже не работал, и, не дождавшись приглашения, толкнул тяжелую железную дверь. Оказавшись в прихожей, гость тут же уловил шум подвыпившей компании, а в лицо дохнуло плотным табачным дымом. Двери, ведущие из прихожей в комнаты, были раскрыты. Инструктор окинул зорким взглядом разбившихся на группы людей, и первым, кто ему попался, был Славка Демакин, среднего роста плотный мужчина с короткой стрижкой. Увидев Маланова, художник вскочил со стула и поспешил навстречу приятелю.

— Какие люди! — радостно воскликнул завсегдатай мастерской. — Сколько лет, сколько зим?!

— Привет, Славик! — протянув художнику крепкую ладонь, поздоровался гость.

— Здравствуй, Илья! — пожимая руку товарищу, произнес Демакин. — Раздевайся! Мы тебя уже заждались!

Илья усмехнулся и, достав из бокового кармана черной кожаной куртки литровую бутылку «Смирновской» водки, передал ее хозяину.

— Я вижу, — произнес инструктор, снимая одежду и вешая куртку на гвоздь, — поминки у вас в самом разгаре.

Славка Демакин многозначительно приподнял вверх руку с оттопыренным указательным пальцем.

— Не поминки, — поправил он товарища, — а сорок дней!

— Да не один ли черт, — грустно вздохнул седовласый мужчина, — суть‑то одна! Людей нет!

Плотный мужчина снова ткнул вверх указательным пальцем.

— А я о чем, Ильюша, — философски изрек художник-реалист, — Богу Богово, а кесарю кесарево! Что теперь делать?! Пусть им земля будет пухом, а мы должны о живых думать! А то и в самом деле, вот так живешь-живешь, а завтра смотришь — и нет человека! Задумаешься на мгновение, а оказывается, что встречались мало, сказали друг другу не все, что хотели, а если и буркнули что‑нибудь второпях, то не доброе слово или пожелание, а непременно какую‑нибудь гадость или крепкое русское словцо!

Маланов понимающе кивнул.

— Твоя правда, Слава, — уклончиво произнес инструктор. — Бежим, бежим, а куда? Жизнь — штука странная, и не всегда мы ею вертим, скорее она нам диктует свои условия…

— Нет, Ильюша, не так живем, — грустно вздохнул Вячеслав, — не бережем друзей!

Выказав наболевшее, Демакин на мгновение задумался. Илья Маланов дружески похлопал его по плечу.

— Устами творца глаголет истина! — согласился седовласый гость с художником. — Исправляйся, Славик!

Вячеслав вдруг очнулся и, виновато улыбнувшись, засуетился.

— И в самом деле, Илья, — затараторил Демакин, — чего это мы на пороге стоим? Давай проходи!

— Благодарю! — сказал гость и, посмотрев в зеркало, поправил рукой на голове седые волосы. — А где Гуреев?

Вячеслав снисходительно усмехнулся и махнул рукой.

— А где может быть «Дуреев»? — перефразировав фамилию товарища, устало произнес художник. — Как всегда, в своем репертуаре! Сотку накатил и жизни учит молодежь!

Илья добродушно улыбнулся и понимающе закачал головой.

— Это на него похоже, — сказал гость. — Кстати, зря ты, Славик, о нем так. В Костике пропадает Макаренко.

Демакин снова махнул рукой и хотел было возразить Маланову, однако не успел этого сделать. Боковая дверь в прихожей распахнулась, и перед взором приятелей предстало огромное тело с курчавой русой бородой с золотистым оттенком. Добряк и балагур, который частенько впадал в депрессию, гордо надулся и вскинул кучерявую голову.

— Это кто там пропадает? — слегка пошатываясь и не поднимая глаз, грозно воскликнул Гуреев. — Опять ты, Демакин, поклеп на честной народ наводишь?!

Плотный мужчина протяжно и нервно вздохнул.

— Началось! — недовольно произнес Вячеслав. — Иди, Костяныч, лучше проспись!

Фраза, брошенная приятелем, была неприемлема и оскорбительна для широкой русской души Гуреева.

— Тебе не заткнуть рот правде, Демакин! — обиженно произнес Константин. — Кто ты такой?!

Костя Гуреев тряхнул кучерявыми волосами и, слегка прищурившись, уставился на своего приятеля пренебрежительным взглядом. Он хотел резануть правду-матку, но неожиданно рядом со Славкой увидел седовласого мужчину.

— Ты… — воскликнул бородатый художник и вдруг широко раскинул длинные руки в стороны и радостно расплылся в широкой улыбке. — Маланов!

— Он самый, Костя, — улыбнулся Маланов.

Здоровяк нетвердой походкой бросился к гостю и щедро обнял Илью, энергично похлопывая по плечу.

— Ильюша! — не веря своим глазам, пробасил Гуреев на всю прихожую. — Как я рад тебя видеть!

Славка Демакин, поняв, что гость в надежных руках, поспешил ретироваться.

— Ладно, Илья, вы тут разбирайтесь, — сказал он, — только недолго, а то водка стынет.

Плотный мужчина указал глазами на водку, но так, чтобы не видел подвыпивший бородатый товарищ, которому, по мнению Демакина, уже было достаточно спиртного.

— Хорошо, — согласился Маланов.

Вячеслав направился на кухню, где также сидели люди.

— Иди, Иуда рода человеческого, иди с богом, пока я трезв! — благословил собрата по кисти бородатый художник.

Слава Демакин ничего не ответил и скрылся на кухне, а Костя, потрепав немного гостя по плечу, вдруг встрепенулся и удивленно посмотрел на Маланова.

— Ильюша, а чего это мы тут стоим? — спросил он у приятеля, словно тот был повинен в бездействии.

Илья снисходительно усмехнулся.

— Вот об этом я хотел бы спросить у тебя, Константин Сергеевич? — парировал вопросом на вопрос пенсионер. — Кто хозяин здесь?

Бородатый хозяин энергично тряхнул своими кудрями и взял под руку дорогого гостя.

— Виноват, Алексеевич, виноват! — пробурчал художник и потащил Маланова на кухню, где только что за дверью скрылся его собрат. — Пойдем в народ, Ильюша! Нельзя брезговать народом, ведь мы все из него…

Илья не стал противиться.

— Пойдем, — согласился инструктор и, поддерживая товарища, направился в заданном направлении.

Не успели хозяин с гостем войти на кухню, как раздалось общее радостное восклицание присутствующих.

— Илья! — воскликнул смуглолицый Юрка Глаголев.

— Маланов? — удивленно произнес Дима Власов, симпатичный брюнет, занимающийся то ли бизнесом, то ли искусством.

— Легок на помине, — бесстрастно усмехнулся вечно подозрительный Владимир Джимисюк, отрывая голову сушеной вобле. — Долго жить будешь, Алексеевич… — заметил художник и пригладил свои усы а‑ля «Песняры».

Седовласый мужчина развел руки в стороны, словно хотел подчеркнуть, что во всем промысел Божий.

— Надеюсь, — вздохнул инструктор, пожимая руки приятелям. — Добрый вечер всей честной компании!

— Привет, привет, бродяга!

— Илья, присаживайся к столу, — пригласил Демакин гостя, указывая рукой на старенький стул, и стал разливать водку в рюмки.

Седовласый полковник поблагодарил товарищей и присел на стул.

Сразу же со всех сторон посыпались вопросы в адрес гостя, однако бородатый художник быстро прекратил допрос.

— Молчать! — недовольно гаркнул Костя Гуреев.

— Ты чего, Костяныч? — не поняв раздражения хозяина мастерской, удивленно спросил Вовка Джимисюк.

Гуреев грозно посмотрел на усатого хохла.

— Молчать! — повторил подвыпивший художник свою просьбу и обвел присутствующих многозначительным взглядом. — Всем молчать! Для начала штрафную чарку дорогому гостю, а уж потом все вопросы!

За столом сразу же стало спокойнее и тише. Бородатый художник повернулся к своему коллеге, который старательно и аккуратно разливал водку небольшими порциями.

— А ты, Демакин, — недовольно заметил Гуреев, — не тряси рукой, больше разливаешь. А Ильюше не в рюмку лей, а в стакан и до краев!

— Правильно, Костя, — весело поддержал друга Юрка Глаголев, — а то ты уже почти на взлетной полосе, а Ильюша — ни в одном глазу.

За столом раздался дружный смех.

— Вам бы только позубоскалить, — добродушно проворчал Константин и повернулся к застывшему в ожидании Демакину: — Чего застыл, как Венера Милосская? К тебе это не относится, давай разливай!

Демакин равнодушно пожал плечами и потянулся за стаканом, однако Маланов остановил его.

— Благодарю, господа, однако я за рулем, — отказался он и замахал рукой, — такие дозы мой Боливар не выдержит! Да и не пить я заскочил, а ребят помянуть.

Костя удивленно напыжился.

— Так и мы про то же, — фыркнул бородач. — Вот и помянем рабов божьих Александра и Евгения.

За столом воцарилось неловкое молчание, и мужики взяли наполненные рюмки.

— Ну что ж, — подняв рюмку с водкой и поднявшись с места, тихо произнес инструктор, — пусть земля им будет пухом и примет их Господь.

Присутствующие также встали, молча выпили и сели обратно на свои места. Кто‑то стал закусывать огурцом, кто‑то закурил в тягостной тишине. Однако не прошло и нескольких минут, как вздох за вздохом, слово за слово и за столом понемногу завязался разговор, который становился все оживленнее и громче, особенно когда зашел спор о направлениях в живописи, о художниках и их работах.

— Да не умеет общество ценить талант, — заметил Демакин. — Давайте вспомним Пабло Пикассо. Он же был самым плодовитым художником. Творческая жизнь его длилась 78 лет, а по-настоящему оценили его значительно позже, а ведь Пикассо написал более тринадцати тысяч пятисот картин и рисунков, сто тысяч гравюр, тридцать четыре тысячи книжных иллюстраций, создал триста скульптур и керамических фигур. Его произведения позже оценили в пятьсот миллионов фунтов стерлингов. Но по-настоящему оценили Пикассо гораздо позже.

— Интеллигенция всегда страдала, — печально произнес Юрка Глаголев.

Все с интересом посмотрели на него.

— Что ты имеешь в виду? — потребовал уточнений Демакин.

— А то, что во все времена интеллигенция первой поднимала протест, увлекала за собой народ и первая же направлялась на эшафот.

— Ну эти времена уже канули в Лету, — взмахнул рукой Демакин. — Сейчас, слава Богу, нам это не грозит. Но помнить об этом надо, — упрямо продолжил он. — Когда умер Орджоникидзе, один чеченский поэт опубликовал стихи по поводу его смерти. На собрании чеченских писателей его сильно хвалили за эти стихи. Растроганный поэт сказал: «Когда умрет товарищ Сталин, я напишу еще лучше!» Через неделю поэта расстреляли.

— Да, жизнь ведь дается только один раз, — протяжно произнес Юрка.

— Не надо к жизни относиться слишком серьезно, живыми нам все равно из нее не выбраться! — едко заметил Костя.

— Да, да, — поддержал друга Демакин, — жизнь дается только один раз. И далеко не каждому. Поэтому при народе прежде, чем что‑то откровенное говорить, надо хорошенько подумать.

— А как же понимать такие слова, как любовь, дружба, братство? — спросил Юрка. — Ведь народ должен быть главным в стране.

— Ха, тоже мне сказал «народ»! — пьяно усмехнулся Демакин. — А что народ? Кролики, как известно, думали, что любят друг друга. А на самом деле, их разводили… В Помпее тоже все жили долго и счастливо. И умерли все в один день.

— А как ты относишься к кубизму? — выдвинувшись грудью вперед, поинтересовался Юрка Глаголев.

Полковник облегченно вздохнул. Разговор пьяных друзей мог выплеснуться через край.

— Я не сторонник кубизма, — небрежно скривился Славка Демакин и, заметив на потолке одинокого малярийного комара, гордо задрал кверху глаза. — Я… — произнес художник, — реалист, — но вдруг замолчал.

Коллеги, заметив потерю интереса к дискуссии художника и его странное движение вверх, перевели свои взгляды с Демакина в указанном его глазами направлении. Растревоженное капризами природы сонное насекомое оторвалось от пошарпанного потолка и, не удержавшись за известковую поверхность, сорвалось и неуклюже спикировало вниз прямо в стакан с пивом Вовки Джимисюка.

— Вот, сучий потрох, — выругался московский хохол и, достав из стакана комара, машинально, но медленно растер его двумя пальцами. — Он сын российских полей, берез и дубрав! — не глядя на присутствующих спорщиков, а продолжая заниматься очисткой своей воблы, небрежно бросил Джимисюк. — Романтик-пейзажист!

— Не романтик, — возразил Славка, — а реалист!

За столом раздалось недовольное мычание.

— Может быть, тебе и Малевич не по вкусу? — настойчиво спросил Костяныч и, пренебрежительно усмехнувшись, разгладил свою курчавую бороду.

Демакин равнодушно посмотрел на Гуреева, потом достал из пакета яблоко и, протерев его своим носовым платком, откусил третью часть сочного фрукта.

— Да плевал я на вашего Малевича и его «Черный квадрат»! — промычал Вячеслав. — На ваш кубизм, мазохизм и общественный онанизм! Кстати, в музее из‑за халатности персонала картина Казимира Малевича два месяца провисела вверх тормашками. Мне нравится реалистическое направление в живописи. Разумеется, я не отрицаю других направлений в изобразительном искусстве, но я сыт ими всеми по горло! В моем возрасте нужно ценить время и работать, а не болтать!

Усатый хохол оторвался от стакана с пивом и одобрительно мотнул головой в поддержку своего приятеля.

— Правильно, Вячеслав, — ковыряясь в зубах воблой, вяло согласился Владимир Джимисюк и немного интерпретировал сказанное реалистом: — Деньги нужно зарабатывать, а не философствовать!

Славка обрадованно вздохнул, а Костя Гуреев недовольно сверкнул глазами на Джимисюка.

— И ты туда же со своим салом! — воскликнул бородатый хозяин мастерской. — Для вас что главнее — материальные блага или творческий полет фантазии?

Демакин ехидно усмехнулся.

— На голодный желудок не очень‑то и полетаешь, — заметил он, — разве что камнем в житейские проблемы.

Константин не сдавался и повернулся к седовласому гостю.

— Ильюша, вот ты скажи, разве я не прав! — ища поддержки у Маланова, обратился художник к инструктору.

— Да хватит искать правых и виноватых, — недовольно сказал чернявый бизнесмен.

Маланов усмехнулся и непроизвольно почесал рукой затылок: ему осточертели споры его приятелей-художников, которые всегда заканчивались одним и тем же — мировой и привычным «наливай».

— Тут палка о двух концах, — не желая быть втянутым в бессмысленный спор, уклончиво ответил отставной полковник.

— Нет, ты скажи! — настаивал разгоряченный Гуреев.

— Да, че ты пристал к Алексеевичу, — не выдержав шума, произнес появившийся в дверях невысокий и всегда спокойный Петр Естремский. — Лучше наливай, Костяныч!

— И в самом деле, — поддержали собратья по кисти Петра, — водка стынет!

За столом зазвенела посуда, и разговор на время перешел в другое русло. Илья, воспользовавшийся моментом, встал со стула и, подойдя к окну, закурил сигарету.

* * *

На душе у Маланова было неспокойно… В последнее время у него ничего не ладилось, в голову лезли всякие дурные мысли, навязчивые подозрения, в которых стыдно было признаться.

— Вижу, Илья, — подойдя к приятелю, задумчиво стоящему с дымящейся сигаретой, сказал Дмитрий Власов, — у тебя, как и у меня, аллергия на диспуты.

Инструктор махнул рукой.

— Не то слово, Димыч, — тяжело вздохнул пенсионер, — полная изжога!

Мужчины улыбнулись, однако брюнет заметил, что улыбка приятеля получилась какая‑то вымученная.

— Неважно выглядишь, Илья, — заметил Власов.

Полковник равнодушно пожал широкими плечами.

— Обыкновенно, — ответил он, глубоко затягиваясь горьковатым сизым дымом.

Удачливый бизнесмен понимающе покачал чернявой с проседью головой и положил руку на плечо Маланова.

— Это связано с убийством ребят? — сделал предположение Дмитрий. — Или с другими твоими расследованиями?

Илья повернулся к собеседнику и невесело усмехнулся.

— Старые грехи, как снежный ком, обрастают новыми проблемами, — задумчиво ответил оперативник.

— Да… — сочувственно вздохнул Власов. — Врагов ты себе нажил уйму среди серьезных людей! Я кое‑что слышал краем уха о покушении на тебя. Слава богу, что все обошлось!

Полковник настороженно посмотрел на приятеля.

— А ты откуда знаешь? — поинтересовался он.

Бизнесмен снисходительно усмехнулся.

— Москва слухами полна… Да и кто ж тебя не знает, — прищелкнув пальцами, ответил Власов, — коли о тебе легенды по московским просторам и домам ходят.

Маланов тряхнул седой головой.

— Что‑то я не пойму…

— А что тут, Алексеевич, понимать, — вздохнул собеседник, — есть полиция явная, а есть и тайная, правда, в преступном мире, но ничуть не уступающая официальной.

— А — а… — понимающе протянул Илья, — везде свои глаза и уши.

— У каждого свой бизнес, — согласился Дмитрий, — а бизнес необходимо оберегать.

Илья снисходительно усмехнулся, а Власов, немного помолчав, добавил:

— Но среди этой когорты ты приобрел и немало друзей, которые готовы тебя отблагодарить.

Илья Маланов недоуменно посмотрел на собеседника.

— Это как же? — недовольно спросил он. — Вроде среди этого сорта мерзавцев и подлецов друзей у меня никогда не было и быть не может.

Деловой приятель понимающе рассмеялся и кашлянул в кулак.

— Ну как же! — хитро прищурив один глаз, возразил Дмитрий. — Ты же убрал их конкурентов! То, что не удалось сделать им, совершил ты, так сказать, бесплатно сделал за них черную и опасную работу.

Отставной полковник наконец‑то понял, о чем идет речь.

— Пусть не радуются, — пообещал инструктор, — и до них дойдет очередь!

— Я в этом и не сомневаюсь, мил-человек, — согласился Власов, — только думаю, что, пока дойдет до них очередь, они могли бы помочь тебе разобраться с проблемами.

— В моем положении, — грустно вздохнул седовласый мужчина, — спасение утопающего — дело рук самого утопающего.

Художник неуверенно пожал плечами.

— Иногда и случайная соломинка может пригодиться, — заметил он.

Пенсионер внимательно посмотрел на приятеля и, покачав головой, пренебрежительно чмокнул губами.

— Говоришь, Дима, не плюй в колодец: может, испить придется? — ответил инструктор вопросом и добавил: — Понимаю, дело верное… Только я не привык из помоек питаться!

Дмитрий Власов слегка покраснел: он давно знал Маланова и был уверен в его отказе. Однако ситуация, в которую попал его товарищ, требовала мобилизации всех ресурсов и средств, чтобы остаться живым.

— А тебя никто и не заставляет дерьмо хлебать, — не сдавался приятель, — ты только разделяй и властвуй! Отделяй зерна от плевел.

Илья хитро прищурил глаза. В словах Дмитрия было рациональное зерно, и не воспользоваться им для хорошего дела было бы не только грешно, но и преступно.

— А что, — усмехнулся инструктор, — будем расчищать дорогу в светлое будущее руками самих пачкунов — пусть замаливают свои грехи добрыми поступками.

Дмитрий Власов одобрительно похлопал собеседника по плечу.

— Правильно, Илья, — воскликнул бизнесмен, — особенно когда на тебя устраивают охоту без правил.

Маланов задумчиво покачал головой.

— Да, в этой игре правил нет, — согласился он и, улыбнувшись, хлопнул приятеля по плечу. — Ладно, Димыч, спасибо за заботу о ближнем!

— Ты не «спасибуй», — недовольно произнес бизнесмен, — это слабое противоядие, а хорошенько подумай!

— Подумаю, Дима, подумаю! — успокоил бизнесмена полковник. — Только давай сначала накатим по соточке, а то мне скоро нужно отчаливать от этих гостеприимных поэтических берегов.

— Давай вздрогнем, — согласился Дмитрий. — Говорят, водка причиняет зло, но и мы же ее не жалеем. Будь! По правде сказать, Илья, и я задержался на этом празднике.

Маланов затушил сигарету, и двое собеседников присоединились к шумной компании, которая все еще спорила о смысле жизни, месте художника в обществе и о вещах, которые мало имели отношения к сорока дням…

Глава 3

Руководитель танцевального коллектива Любовь Андреевна Мироедова, белокурая красивая женщина лет сорока, очень подвижная, с отличной фигурой, была человеком своенравным и не терпела никаких возражений и пререканий. Любое недовольство жестоко подавлялось и каралось властной рукой, хотя в последнее время управлять коллективом становилось все труднее. Поднявшись с помощью своей давней подруги по совместным амурным похождениям от простой танцовщицы до верхушки руководства ансамблем «Русские хлопушки», она прекрасно знала всю балетную «кухню» и умело руководила: кого‑то премировала заграничными поездками, кому‑то ставила на вид, а более ретивых и своенравных держала в третьем составе. Как и в любом другом творческом коллективе, были старики, на которых опиралась Любовь Андреевна. Они могли себе иногда позволить расслабиться на репетициях, зато выдавали на‑гора в ответственных концертах, ездили в заграничные турне и солидно зарабатывали. Была здесь и молодежь, которая пахала до седьмого пота, но постоянно колесила по периферии и получала гроши.

Впрочем, и среди молодежи были удачливые «молодые, да ранние», которые умудрялись съездить в коммерческую командировку и оставаться в хороших отношениях со сверстниками. Об их таланте «и вашим и нашим» в коллективе прекрасно знали, более того, даже были наслышаны, как им удалось прорваться в элитный состав. Ничего сверхъестественного не нужно было делать. Просто иметь хороших покровителей или, в крайнем случае, быть лояльным к художественному руководителю, что выражалось в откровенных беседах тет‑а‑тет и дарах, подносимых начальству при каждом удобном случае.

Казалось, что знаменитый ансамбль дышал задором и грандиозными планами, однако это было только внешнее впечатление. Те, кто варился в нем, прекрасно понимали, что коллектив дышал на ладан и в первую очередь его художественный руководитель, который стоял у руля по инерции. Нужны были новые идеи и новые люди у руля прославленного ансамбля, но к творческой кормушке Любовь Андреевна никого не подпускала. Для нее это означало бы крах, не творческий (она уже давно умерла как балетмейстер), а крах финансовый. Правда, умная женщина иногда подпускала молодых и талантливых балетмейстеров к постановке танцевальных номеров или композиций, но по отдельности они смотрелись, а целой картины не было. Однако это нисколько не смущало заслуженного работника культуры, и она, как всегда, старалась быть в центре внимания и в курсе всех дел.

Вот и сегодня Любовь Андреевна решила лично провести репетицию танцевальной группы. Грациозно выйдя на середину зала в коричневом трико и такого же цвета тунике, строгая дама слегка расплывчатых форм несколько раз звонко хлопнула в ладоши, стараясь привлечь всеобщее внимание и сразу же поставить всех на место. В последнее время главный художественный руководитель редко занималась коллективом, в основном углубляясь в бухгалтерию, но сегодня был ответственный момент, о чем многие догадывались, но, о чем конкретно пойдет речь, знали только избранные.

— Доброе утро! — мило улыбнувшись, задорно поздоровалась с артистами Мироедова.

В ответ раздались вялые приветствия, среди которых было и несколько громких и весьма радостных.

— Здравствуйте! — шумно прогамзил долговязый Почкин и расплылся в белоснежной улыбке.

— Доброе утро, Любовь Андреевна! — защебетала одна из молоденьких нескладных танцовщиц. — Как мы по вас соскучились!

— Я тоже, Мариночка, — натянуто улыбнувшись, воскликнула главный хореограф, — да все времени нет. Забот уйма: и то нужно и это, все же на моих плечах пудовыми гирями висит.

Татьяна Калинова, которая стояла возле Вероники Гордеевой, бросив искоса взгляд на подругу, чуть слышно прошептала:

— Не гирями, а мешками денежными.

Вероника понимающе склонила голову, стараясь скрыть улыбку. Мироедовой потребовалось совсем немного времени, чтобы прочувствовать атмосферу, царящую в коллективе.

Любовь Андреевна, заметив шепот, бросила гневный взгляд на Калинову.

— Ты что‑то хотела сказать, Татьяна? — повысила голос Мироедова.

Смуглолицая танцовщица удивленно развела руки в стороны и, склонив голову набок, бойко воскликнула:

— Я говорю, что с ансамблем будет, если, не дай бог, что случится с вами!

В зале раздались приглушенное покашливание и осторожный шепоток. Пожилая женщина нервно вскинула подбородок кверху и неприязненно посмотрела на оппозиционерку.

— Не волнуйся, дорогуша, — с вызовом ответила руководитель, — я еще многих здесь переживу!

— А мы в этом и не сомневаемся, — равнодушно произнесла танцовщица.

Мироедова кожей почувствовала молчаливое глухое противостояние в танцевальном зале и решила поставить на место молодую танцовщицу.

— Это кто «мы»?

Калинова сделала удивленное личико.

— Да все, кто уважает и любит вас, Любовь Андреевна, — спокойно ответила оппонентка. — Вы же обо всем прекрасно осведомлены.

Перебранка носила невинный характер, но все присутствующие прекрасно понимали подтекст и напряжение этого разговора. Коллектив давно уже бурлил и разделился на «ваших и наших» и посему готов был взорваться. Однако ситуацию спас маленький Барабайкин — ветеран коллектива, к мнению которого прислушивалась как одна, так и другая стороны.

— Любовь Андреевна, — весело воскликнул он, — у нас что: урок словесности или хореография? Я уже порядком замерз.

Мироедова была уже и не рада, что зацепила задиристую Татьяну, и потому была благодарна мудрому Барабайкину за его вмешательство. Однако для приличия женщина решительно махнула рукой, словно дирижер палочкой, и громко произнесла:

— Не беспокойтесь, Барабайкин, сейчас у многих из вас пар заклубится из всех отверстий!

По стройным рядам танцовщиков пронесся дружный смешок, что немного разрядило напряженную обстановку.

— Нам не привыкать, — раздался голос из народа.

Мироедова, подняв руку вверх, призвала всех к тишине и, выдержав небольшую паузу, объявила:

— Ладно, ребята, повеселились и хватит, пора за дело приниматься! Но прежде, чем мы приступим к разминке, я хочу представить вам нового члена нашего славного коллектива.

Танцовщики энергично завертели головами, с интересом стреляя по сторонам любопытными глазами. Художественный руководитель сделала решительный жест рукой в сторону нового члена коллектива, которым оказалась рыжеволосая девушка. Новенькая сидела возле аккомпаниатора за фортепиано, и поэтому на нее никто не обратил должного внимания. К тому же внимание многих артистов было приковано к перебранке. Девушка встала со стула и вышла из‑за черного музыкального инструмента на обозрение своих коллег.

— Машенька Пожобайко, — торжественно и громко представила свою протеже Мироедова, — очень способная девочка. Прошу любить и жаловать!

Все присутствующие артисты внимательно посмотрели на новенькую красивую танцовщицу. Если женская половина недовольно скривилась, то мужская, наоборот, лучезарно просияла, затаив в глубине души похотливые мечты и желания.

— Сегодня Машенька у нас гостья, — мило улыбаясь, сообщила балетмейстер, — а с завтрашнего дня она полноправный член нашего славного коллектива. Так, теперь прелюдии в сторону, пора заняться делом. Начинаем репетицию!

Художественный руководитель ансамбля энергично захлопала в ладоши, призывая всех артистов балета к вниманию.

— Итак, милые мои, — зычным голосом произнесла Мироедова, — лицом к станку и поехали! Расправить лопатки, подобрать животики. Спина ровная, следите за спиной. — Любовь Андреевна подскочила к одной танцовщице и слегка ударила ее по спине. — Помните — танцовщик стареет со спины!

Артисты балета подтянулись и гордо задрали подбородки.

— Два деми плие одно гранд по всем позициям, — произнесла хореограф и повернулась к аккомпаниатору, молодому пианисту: — Толя, три четверти, пожалуйста!

Молодой человек исполнил пожелание руководителя.

— Колени как можно выворотнее, при возвращении пятки ставятся первыми. Берегите свои «ахилы»! Переходим «Пордэ тра». Тело сонное, будите свое тело…

Наконец артисты увлеклись репетицией и хореограф отошла к большому окну, коротко посмотрела на улицу и повернулась к труппе, которая работала в поте лица. Любовь Андреевна стояла в сторонке и молча смотрела на артистов. Со стороны могло показаться, что она внимательно наблюдает за работой своих подопечных, однако если бы можно было заглянуть в потаенные мысли человека, то мы бы немало удивились, узнав, что Любовь Андреевна думала совсем о другом, а именно о том, как поскорее получить огромную сумму денег и уехать за границу. Фактурная женщина посмотрела на часы и поняла, что, если она хочет успеть вовремя на дачу, пора заканчивать репетицию…

Глава 4

Маленькое, но уютное кафе в центре Москвы было заполнено посетителями почти до отказа. Мелодичная музыка негромко лилась из динамиков маленьких колонок, развешанных на стенах по всему залу. Помещение было обставлено просто, но со вкусом. Цены в этом элитном заведении были поистине столичные, однако уютное пищевое гнездышко никогда не пустовало, и тут собирались постоянные клиенты: в основном люди с сомнительной репутацией.

За круглым пластиковым столиком на четверых сидели трое крепких парней в одинаковых черных костюмах, словно близнецы. Правда, один из них отличался от двух своих чернявых узкоглазых собеседников не только европейской внешностью и рыжей копной волос, но и тем, что был явно старше. На столе стоял наполовину наполненный графинчик с коньяком, сок в высоких стаканах и лежала пара пачек американских сигарет, которые курили молодые мужчины. Их старший конопатый товарищ, а возможно и начальник, с «заячьей» губой в отличие от них курил сигару, вальяжно откинувшись на стуле.

Пригубив из рюмки немного коньяка, Рамиз, чернявый азиат с приплющенным глазом, нетерпеливо заерзал на стуле и обратился к рыжеволосому товарищу:

— Заяц, когда придет Хан?

— В самом деле, — поддержал Рамиза его друг, — нам что, здесь ночевать?

Рыжеволосый мужчина, Виктор Сахаров, спокойно выпустил пару колечек дыма перед собой и так же спокойно ответил:

— Сколько нужно, Ренат, столько и будем ждать. Если нужно, то и заночуем здесь.

Смуглолицые мужики недовольно заворчали, и в карих азиатских глазах блеснули злые огоньки. Однако они больше не стали выказывать свое недовольство, а только прищурили свои глазки и закурили по новой сигарете.

Наконец‑то человек, которого ждали, появился. Это был невысокий, хорошо сложенный чернявый мужчина лет сорока по кличке Хан. Мужчина был немногословен и после приветствия сразу же перешел к делу.

— Есть работа, — сказал Хан.

— Замочить кого‑нибудь? — поинтересовался Сахаров.

Собеседник усмехнулся и сокрушенно покачал головой.

— Нет, — возразил он, — нужно найти один чемоданчик, в котором находятся документы и пара миллионов зелени.

Присутствующие почтительно вздохнули.

— Это дело, — одобрительно сказал Заяц.

— Ну, если вам нравится такая работа, — произнес Хан, — тогда слушайте внимательно, дважды повторять не буду.

Прибывший шеф обрисовал сложившуюся обстановку, но не слишком посвящая бандитов в нюансы. Здоровые мужики внимательно слушали, иногда задавая вопросы, на которые работодатель отвечал.

— Итак, все понятно? — спросил Хан.

— Да, — ответил за всех Сахаров.

— Все нужно провернуть быстро и очень осторожно, — предупредил сообщников Хан, — иначе если вы оставите следы, то…

Присутствующие поняли чернявого мужчину с полуслова. Перекинувшись еще несколькими фразами, Хан так же быстро удалился, как и появился.

Когда шеф удалился, мужики заказали бутылочку коньяка. Однако выпить не успели. Один из присутствующих бандитов заметил седовласого человека, вышедшего из черного бьюика.

— Смотрите, это он! — воскликнул Рамиз.

Все дружно повернули головы и устремили заинтересованные взгляды в указанном направлении.

— Точно, — согласился Ренат. — Подходящий момент с ним разобраться!

Троица быстро подскочила с места и, прихватив неначатую бутылку коньяка, поторопилась на выход…

* * *

Вечер был поздний… Темные сгустки ночи пятнами опустились на город и чувствовали себя очень хорошо там, где не горели фонари и рекламные световые щиты. Улицы были пустынны, и влажный ветер одиноко бродил по ним, иногда заглядывая в темные подворотни. Одинокие прохожие торопились в свои теплые и уютные гнездышки. В отличие от них Илья Маланов не спешил домой. Впрочем, ему и спешить было некуда: дома его никто не ждал. Купив в магазине бутылку «Смирновской» и сунув ее во внутренний карман кожанки, Илья прихватил пару банок консервов. Потом, немного подумав, он отогнал свой джип на стоянку и решил проветриться и пройтись домой через парк.

Небольшой парк также поглотили сумерки, и слабосветящиеся фонари лишь служили ориентиром для редких путников, забредших в городской сквер. Однако для полковника они большого значения не имели: Илья знал места своих утренних пробежек наизусть. Маланов мог пройти по протоптанным дорожкам парка с закрытыми глазами. Впрочем, он и сейчас неспешно шел на автопилоте по грунтовой стезе, вдыхая полной грудью влажный декабрьский воздух и размышляя о своей жизни и загадочных поворотах судьбы.

— Да, — протяжно вздохнул пенсионер, — нужно что‑то кардинально менять в своей жизни. Вечные разборки, которые рано или поздно доведут до могилы…

Илья достал сигарету и закурил. Однако седовласого полковника тревожили не столько опасности, сколько личная жизнь, которая была одинока и неуютна. После разрыва с Маргаритой Маланов понял или, скорее, ощутил, что в жизни должна быть гармония, а одинокий холостой мужчина без второй половины — это половина счастья.

Маланов не был старым, уставшим от жизни человеком. Ему не было еще и пятидесяти. Но в силовых министерствах, будь то армия, МВД или КГБ, у всех был установлен жесткий порядок: майор или подполковник, если исполнилось сорок пять, а полковник — пятьдесят — на пенсию! Неважно, какие у него заслуги и результаты в служебной деятельности. Правда, с Малановым могло произойти исключение, когда ему исполнилось бы пятьдесят. Никто из кадровиков и большого начальства даже не заикнулся бы об уходе на пенсию. Слишком важными делами занимался полковник. У него на связи была очень нужная агентура, работавшая в стане террористических банд и имеющая прямой доступ к ряду главарей. И руководство Маланова обратилось по инстанции с ходатайством продлить срок службы полковнику еще на пять лет.

Маланов и его ближайшее окружение уже не один год поражались архаичности устава в части возраста. Взять хотя бы случай с заместителем начальника управления кадров подполковником Решетовым. За время службы он отдал двенадцать лет учебе в различных учебных заведениях системы. И вот наступил срок — сорок пять лет, и человеку, который по долгу службы должен воспитывать и обучать более более молодых, вручают обходной лист. Все, мол, уходи, на твое место берем молодого. А это означало, что прежде, чем созреть для воспитательной работы, новичок должен много лет посвятить своей учебе и росту профессионального мастерства, познанию психологии сотрудников.

И вот сорокапятилетнему здоровому мужику, находящемуся, как говорится, в самом соку, обладающему всеми качествами воспитателя и руководителя, могущего еще добрых десяток лет пахать как лошадь и приносить пользу стране, указывают на дверь. Человеку дают большую пенсию — шестьдесят — семьдесят процентов от того, что он получал, а на смену берут молодого человека, которому для того, чтобы постичь все профессиональные и психологические знания, научиться понимать душу сотрудника, весь воспитательный процесс, надо так же, как Решетову, более десятка лет учиться и учиться, проходить спецподготовку. На практическую работу остается около десяти лет, и тут наступает час икс — сорокапятилетний возраст. После чего — марш на пенсию. И никого не интересует и не волнует, что государство тратит в два раза больше средств, чем надо. Но для этого кто‑то должен не побояться посчитать и внести предложение по инстанции.

Слов нет, в ФСБ и МВД есть должности, при исполнении которых надо уходить на пенсию и в сорок пять. Скажем, сотрудник ГАИ, который денно и нощно, и в дождь, и в снег должен нести службу на дорогах. Конечно, это серьезно сказывается на здоровье и такому сотруднику надо уходить на пенсию, но кадровику, сотрудникам тылового обеспечения, паспортно-визовой, информационно-аналитических, да и оперативных служб… Особенно сотрудников, чья деятельность требует опыта, высокого уровня профессионализма, знаний психологических и политических, умения ориентироваться в обстановке в мире и стране, можно было бы не торопиться списывать со счета.

«Золотые мозги ценятся в большинстве стран мира, кроме нескольких, в первую очередь России» — горько рассуждал Маланов.

Он не торопясь двигался по широкой мокрой аллее. Мысли Ильи вцепились в недавно пережитое. Его как опытного работника по просьбе администрации Президента на короткое время откомандировали в распоряжение одного из заместителей главы администрации — мужчины в возрасте около семидесяти лет, профессора-химика Рубинчика. Он был недавно назначен заместителем главы администрации Президента. На первый взгляд степенный, внимательный, культурный, с мягкой манерой говорить.

Вот к этому руководителю и был временно прикомандирован полковник Маланов. Дело в том, что Президент страны поручил своей администрации разработать национальную идею. Проблема оказалось сложной, и администрация Президента стала привлекать к разработке документа представителей большинства министерств и ведомств, ученых, известных интеллектуалов и практических работников. Для полковника Маланова наступил момент познакомиться с политической и экономической кухней страны. Было много интересного и познавательного, но было и немало непонятного, иногда идущего вразрез с такими понятиями, как забота о менее обеспеченных слоях населения и это несмотря на жесткие требования об обратном. Четко просматривалась и желание отдельных лиц использовать свое служебное положение в личном обогащении. Взять хотя бы этого Рубинчика. Маланов успел хорошо присмотреться к нему. Жена миллионерша, владелец мебельного бизнеса, но сам он не занимался бизнесом, но был беспощадным в отношении решения проблем наименее обеспеченных людей. Взять хотя бы его доводы в пользу лишения права на бесплатный проезд школьников. «Когда я вижу ребенка, ученика второго, третьего, четвертого класса с мобильником, то мне сразу же хочется заставить его родителей приобрести ему проездной. Раз он имеет мобильный телефон, значит семья — не бедная!» — заявил в интервью по телевидению профессор-химик.

Маланов тихо чертыхнулся: «Стервец! Знаешь ли ты, что любая мать отдаст последние деньги ради того, чтобы знать, где и что делает ее ребенок, когда она на работе?! Подумал бы и о том, что трамваем, автобусом или метро пользуется ребенок, как правило, тогда, когда школа далеко. Богатые, такие как ты, своих детей возят на машине, и только бедные ездят на общественном транспорте. Как правило, речь идет о престижной школе или гимназии, где учатся чаще всего дети хорошо обеспеченных родителей, которые имеют возможность даже персонального водителя иметь для обслуживания детей. Если же повезет ребенку из бедной семьи попасть в престижное учебное заведение, то добирается он трамваем или автобусом. Таких ребят в этих особых школах или гимназиях — единицы. Стоит ли лишать их бесплатного проезда. Подумал бы ты об этом, прежде чем Президенту пожаловаться, вот, мол, некий полковник Маланов нашелся, мешает мне проводить Вашу линию на экономию средств!»

Маланов легко перепрыгнул через лужицу и слегка улыбнулся: «Хоть это позволило Президенту услышать мою фамилию! Но Рубинчик пошел дальше и соизволил озвучить фамилию моему начальству».

Маланов снова улыбнулся. Он вспомнил, как генерал — кадровик строго и назидательно заметил: «Вы, полковник, не забывайте, какая честь вам оказана. Работаете в таком месте, куда попасть не может не только полковник, но и не каждый генерал».

Маланов тогда ответил: «Товарищ генерал! Меня временно откомандировали в это место не для того, чтобы подстраивался под мнение любого. Хочу вам заметить, что я хожу в это самое место ежедневно и стараюсь в меру моих сил быть полезным государству».

Генерал, конечно же, учуял иронию в словах «это место». Но он был опытным, старым лисом и не стал далее говорить на эту тему, лишь сухо сказал, что делает полковнику на первый раз замечание и предупреждает, что руководство не потерпит в дальнейшем подобных упреков в адрес своих сотрудников со стороны высоких инстанций и будет реагировать в отношении непонимающих своей роли офицеров жестко.

«Да, попал я в ситуацию в администрации. Вырабатывай после этого национальную идею», — размышлял полковник и неожиданно произнес негромко:

— Все должно иметь начало и конец, а то от одного сладкого или горького изжога замучит и…

Однако не успел он закончить свою мысль, как перед ним из темноты выросли две крепкие мужские фигуры.

— Куда спешим? — беспардонно задал вопрос узкоглазый бугай, приближаясь к одинокому путнику.

Следом за ним подошел и его рыжеволосый товарищ. Илья по привычке насторожился. По своему опыту бывший разведчик почувствовал, что эта встреча ничего хорошего ему не сулит, а когда он увидел за спиной еще одного узкоглазого батыра, то понял, что без разборок не обойдется.

— В чем дело? — машинально спросил Илья, повернувшись вполоборота, стараясь занять выгодную позицию для обороны и видеть боковым зрением всех своих противников.

Рыжеволосый мужчина ехидно оскалился и, посмотрев на своего напарника, процедил:

— Он еще спрашивает, в чем дело!

— Привет тебе от корешей, — раздался сбоку угрожающий бас.

Пенсионер бросил косой взгляд на здорового парня, оценивая создавшуюся ситуацию, в которой он оказался. А положение было не из приятных. В это позднее время в парке никого не было — впрочем, отставник привык полагаться только на себя.

— Вы что‑то путаете, мужики, — сделав шаг назад и оттягивая время, ответил полковник, стараясь выбрать подходящий момент для самозащиты. А лучшим способом для защиты, как не раз убеждался Маланов, было нападение. — Не ошиблись ли адресом?

— Ты что, козел, запамятовал, — пренебрежительно усмехнулся Ренат, — или под «шланга косишь»?!

Илья пристально вгляделся в хмурые и злые лица бандитов. Где‑то в подсознании стали всплывать некие воспоминания и ассоциации, связанные с одним скользким делом, однако седовласый мужчина до конца не был уверен, что они относились к узкоглазым мордоворотам, остановившим его на узкой тропинке.

— У меня, в отличие от некоторых орлов, со зрением полный порядок, — сжимая пальцы в кулаке, парировал Илья Маланов оскорбление бандита с приплющенным глазом.

Ответ седовласого мужчины поверг в ярость Рената, и он, сунув руку в карман, достал из него нож. Раздался щелчок, и в темноте блеснуло стальное лезвие.

— Да я тебя… — угрожающе брызнул слюной узкоглазый батыр и решительно сделал шаг вперед.

Илья понял, что дольше тянуть нельзя и промедление смерти подобно. Ситуация была не нова, и Маланов не раз попадал в такие переделки, поэтому следующие его действия были расписаны как по нотам. Правда, как опытный психолог, полковник не бросился сломя голову в атаку, а внес смятение в ряды бандитов простым вопросом.

— Герои! — пренебрежительно усмехнувшись, громко воскликнул опытный боец. — Пятеро на одного?

Вопрос хоть и в самом деле был простой, но довольно странный, а главное, неожиданный. Трое бандитов недоуменно переглянулись между собой, туго соображая своими извилинами, а потом с опаской закрутили бычьими головами по сторонам, пытаясь найти еще двоих.

— Какие «пятеро»? — недовольно, но с опаской воскликнул Ренат, пытаясь в полумраке отыскать невидимых свидетелей.

— Че он базарит?! — в растерянности недоуменно поддержал приятеля второй бугай. — Где «пятеро»?

Полковник не стал объяснять недалеким качкам, где недостающие двое мужиков, — дело было сделано, и противники расслаблены.

— Да вот же они! — кивнул головой Илья за спины бандитов и, не став дожидаться, когда бандиты придут в себя и опомнятся, моментально перешел к решительным действиям.

Маланов, сделав молниеносный выпад вперед, резко ударил открытой ладонью одноглазого бугая в нос и, не давая опомниться стоящему рядом с ним рыжеволосому главарю, всадил с разворота каблуком в грудь. От неожиданного и сильного удара конопатый мужчина с заячьей губой отлетел в сторону и опустился рядом с лежащим на земле одноглазым приятелем, у которого из сломанного носа текла кровь. Фактор неожиданности и решительность седовласого пенсионера повергли в шок бандитов, однако третий верзила успел вытащить из кармана куртки пистолет и, прежде чем направить его в сторону Маланова, попытался снять с предохранителя огнестрельное оружие.

— Стреляй! — в ярости заорал Заяц своему узкоглазому подельнику.

Илья еще раньше боковым зрением заметил опасность и, не раздумывая, сделал кувырок вперед. Не вставая на ноги, полковник носком ботинка попытался выбить пистолет из руки соперника. Прогремел выстрел, но пуля пролетела мимо, а пистолет отлетел в сторону. Заминка с оружием спасла жизнь Маланову, однако здоровый бугай, потеряв пистолет, выхватил из заднего кармана брюк выкидной нож. С трудом оправившись от сильного удара и поднявшись с земли, на помощь Ренату поспешил рыжеволосый главарь.

— Осторожней! — крикнул приятелю Заяц.

Однако его предупреждение запоздало. Ренат махнул ножом, и лезвие чиркнуло по куртке Маланова, но Илья успел отскочить в сторону и, низко присев, со всей силой ударил верзилу кулаком в пах. Раздался истошный вопль, и бугай осел на землю. Не останавливаясь, полковник, резко крутанувшись на месте на одной ноге, другой подсек рыжеволосого мужчину.

— А — а-а, блин! — подлетев в воздухе и грохнувшись спиной на камни, вскрикнул от боли бандит с заячьей губой.

Илья вскочил на ноги, ища глазами пистолет и оценивая свое положение. Противники с трудом поднимались с земли, но в темноте трудно было найти огнестрельное оружие. Маланов не стал испытывать судьбу и решил, что пришло время ретироваться и покинуть поле битвы.

— До скорой встречи, господа! — подхватив свой пакет с закуской, крикнул на прощание седовласый пенсионер и, изредка оглядываясь, медленно стал растворяться в темноте.

У окровавленной троицы заметно поубавилось прыти, желания да и здоровья продолжать знакомство с прытким пенсионером. Они проводили злыми взглядами своего обидчика, Ренат не выдержал и выдавил из себя:

— Я тебя все равно найду и прикончу, шакал!

Однако Илья не слушал угрозы в свой адрес: он на ходу молча очищал свой внутренний карман от стеклянных осколков разбитой бутылки водки и мысленно ругал тупых узкоглазых мужиков за испорченный вечер.

— Называется, расслабился, — огорченно вздохнул седовласый мужчина, отряхивая мокрую порезанную куртку. — Вот скоты, куртку испортили!

Вечер, хоть и очень поздний, был и в самом деле испорчен. Илья Маланов быстро вернулся на стоянку и забрал свой бьюик, решив, что завтра появляться на стоянке будет еще опаснее.

— Еще чего доброго взорвут машину вместе со мной, — выехав со стоянки, размышлял вслух отставной полковник.

Впрочем, хоть полковник и считал, что встреча с бандитами носила случайный характер, все же решил подстраховаться. Он всю дорогу думал, кто они такие.

«Наверное, это дружки преступников, которые сидят за решеткой, — убеждал себя Маланов, — решили расквитаться за старые грешки».

Однако, немного подумав, Илья вспомнил предупреждение Димы Власова, который говорил о нездоровом интересе некоторых влиятельных особ.

«А может, эта встреча неслучайная? — задавал себе в который раз один и тот же вопрос отставной полковник, но тут же опровергал свои домыслы: — Нет, Алексеевич, если бы тебя хотели пришить, то шлепнули бы давно из глушителя, а не выясняли отношения и не угрожали средь бела дня».

Илья на мгновение задумался и закурил сигарету. Выпустив длинную струю дыма, водитель обогнул злосчастный сквер и решил заехать к себе во двор не со стороны парка, а с центральной улицы в парадную арку.

«Но как бы там ни было, — убеждал себя полковник, — нужно быть осторожнее! И случайные встречи могут закончиться печально», — подытожил он итог своей вечерней прогулки.

Он еще раз глубоко затянулся горьким дымом и выкинул почти целую сигарету. Черный бьюик, объехав квартал, медленно въехал через парадные ворота во двор и остановился в дальнем углу. Илья Маланов устало вылез из салона автомобиля и, прихватив пакет, направился к своему подъезду, машинально открыл дверь и, войдя в подъезд, стал задумчиво подниматься по ступенькам наверх. Из головы не выходил недавний инцидент. Пройдя лестничную площадку первого этажа, Илья собрался продолжить свой путь дальше, но неожиданно боковая дверь распахнулась, и из квартиры высунулась огромная кудлатая голова соседа.

— Алексеевич, далеко собрался? — раздался хриплый мужской голос.

Маланов недоуменно обернулся и увидел Ивана Голубева, заядлого болельщика футбольного «Спартака». Его небритое лицо расплылось в виноватой, но добродушной улыбке.

— Петрович? — все еще не понимая, зачем его остановили, переспросил инструктор. — Это ты?

Небольшого роста пожилой худющий мужчина в рваном трико и нижней светло-кофейной майке, высунувшись из квартиры, таинственно махал длинной рукой и зазывал соседа к себе.

— А кто еще, — усмехнулся спартаковский фан, — я, местный абориген! Зайди на минутку, Алексеевич, разговор есть!

Илья удивленно посмотрел на полуночного соседа.

— Иван, какой может быть ночью разговор?! — недовольно и устало произнес седовласый мужчина. — Нормальные люди давно уже десятый сон видят!

Голубев многозначительно усмехнулся.

— Так это же, Алексеевич, нормальные люди, — рассмеялся подвыпивший мужчина, — чего о нас с тобой вряд ли скажешь.

Илья на мгновение задумался. В принципе, ему не хотелось идти в пустую квартиру, где его никто не ждал.

— Выпить есть? — сухо спросил пенсионер.

Иван гордо вскинул кудлатую голову и развел длинные руки в стороны, словно приглашал дорогого гостя к себе.

— Обижаешь, Алексеевич! — радостно сообщил «спортсмен». — Как же без зеленого змия в наше неспокойное время!? Бутылочка водочки найдется!

Илья нахмурил брови и, махнув рукой, начал спускаться вниз.

— Ладно, Петрович, — протяжно вздохнул полковник, — приговорим твоего зеленого змия!

Спартаковец радостно почесал свою тощую волосатую грудь.

— Приговорим, Илья, — пообещал алкаш и, слегка замявшись, добавил: — Только с закуской напряг! В доме, кроме квашеной капусты и хлеба, ничего нет!

Илья безразлично пожал широкими плечами, но тут вспомнил про свой пакет.

— Ничего, — произнес полковник, — кажется, у меня кое‑что осталось!

Маланов передал полиэтиленовый пакет с колбасой и консервами гостеприимному хозяину.

— Вот и замечательно! — принимая пакет, воскликнул Иван Петрович. — Устроим маленький сабантуйчик!

Голубев, смешно и неуклюже пританцовывая, потер руки и махнул соседу кудлатой головой.

— Проходи, Илья Алексеевич, проходи, — весело бросил хозяин квартиры, пропуская гостя внутрь помещения. — Давненько мы с тобой не виделись!

Маланов молча зашел в квартиру и остановился в коридоре.

— И где твой змий? — спросил седовласый сосед.

— Проходи на кухню, Илья, — сказал хозяин квартиры, — он у меня там, в надежном месте, в местном «вытрезвителе».

— Это что, в холодильнике? — уточнил Маланов.

— А где ж ей, родимой, быть, — подтвердил предположения соседа хозяин квартиры.

Илья улыбнулся.

— Да, Петрович, — добродушно заметил он, — вижу тебя на лирику потянуло на старости лет.

Голубев отмахнулся.

— Бывает… — вздохнул спартаковец. — Ладно, проходи!

Илья прошел на кухню, где сегодня тут были относительный порядок и сносная чистота.

— Присаживайся, Алексеевич, — пригласил хозяин и указал на старую табуретку возле стола, — будь как дома…

— …но не забывай, что в гостях, — закончил поговорку Илья за хозяина квартиры.

Голубев махнул рукой и, открыв холодильник, вынул оттуда бутылку водки. Поставив ее на стол, он достал пару стограммовых рюмок из навесного шкафчика и, выложив из пакета колбасу с консервами, кивнул гостю.

— Алексеевич, нарежь колбаски, — попросил он, — а я капусточку наложу в миску. Сервировка должна быть на высшем уровне!

Илья не стал возражать, а молча взял нож и начал резать колбасу тонкими ломтиками.

— А по какому случаю праздник? — видя приподнятое настроение Голубева, поинтересовался седовласый гость.

Худой и маленький мужчина, накладывая из трехлитровой банки капусту в железную миску, медленно повернулся и подмигнул Маланову маленьким покрасневшим глазом.

— Зарплату получил! — гордо заявил спартаковский болельщик.

У Ильи от удивления вытянулось лицо.

— Да что ты говоришь?! — изумился гость. — Молодец! И где устроился?

Иван махнул рукой.

— Да дворником неподалеку от станции метро Рижская, — признался Голубев. — Там раньше научно-исследовательский институт был, вроде с военными технологиями связанный, а теперь новые русские его к рукам прибрали и создали какой‑то холдинг.

Илья слегка задумался, вспоминая НИИ.

— А, это многоэтажное здание возле Рижской… — произнес полковник, которому в свое время приходилось бывать там по службе. — Знаю… И чем же занимаются теперь новые русские?

Илья задал вопрос хозяину, чтобы поддержать разговор, однако Голубев, по‑видимому, был неплохо осведомлен и уверенно ответил:

— Да много чем… Нефть, строительство, банки… Даже кино снимают!

Илья понимающе тряхнул седовласой головой.

— Это сейчас модно, — вздохнул он. — кино, художественные галереи…

— И это есть! — усмехнулся спортивный болельщик и тут же серьезно и не без гордости заметил: — Одним словом, деньги делают на всем, на чем только могут! Кстати, руководство компании весьма лояльно относится к футбольному клубу «Спартак» и вкладывает немалые деньги в футбол!

Маланов прекрасно знал об увлечении своего соседа футболом и его фанатичной любви к московскому «Спартаку».

— Значит, ты попал туда, куда нужно, — сказал полковник.

— А как же, — ответил Голубев. — Собственно говоря, решающим фактором и стал «Спартак». Человек, который меня туда устроил, тоже большой поклонник футбола. Мы с ним не первый год знакомы!

Инструктор улыбнулся.

— Не имей сто рублей, — подметил он, — а имей сто друзей!

— Верно, Алексеевич, верно! — согласился спартаковец. — Нужно быть всегда поближе к народным массам.

Голубев говорил и одновременно открывал бутылку водки. Разлив по рюмкам водку, он подал знак глазами, чтобы Маланов взял свою порцию.

— А куда же институт перебазировался? — взяв граненую рюмку, поинтересовался отставной полковник.

— А им оставили прилегающее небольшое двухэтажное здание, — просветил инструктора дворник, — и даже я слышал, что заказали в конструкторском бюро какие‑то разработки.

Илья Маланов удивленно взглянул на всезнающего дворника.

— Ну, ты, Петрович, находка для шпиона! — уважительно покачал головой пенсионер. — И откуда ты все знаешь!?

— Свет не без добрых людей! — загадочно усмехнулся Голубев. — Да и я сам еще, слава богу, не слепой и не глухой!

— Вижу…

Полковник хотел было задать еще вопрос, но страждущая душа алкоголика уже не могла дольше терпеть.

— Ладно, Алексеевич, давай выпьем! — попросил хозяин гостя. — А то я сейчас захлебнусь собственной слюной. Да и тебе, как я вижу, тоже надобно…

Илья не стал больше терзать душу хроника и покорно поднял рюмку с водкой.

— Виноват.

— Ну, за все хорошее! — сказал короткий тост Иван Петрович и, не дожидаясь ответного слова собеседника, залпом осушил стограммовую емкость. Слегка крякнув от удовольствия, спартаковец шумно выдохнул из впалой груди: — Хороша чертовка! Думаю, приживется!

Маланов также не стал тянуть и медленно выпил. Закусив только капустой, Илья, в отличие от голодного хозяина, не стал есть, а закурил.

— Ты закусывай, Алексеевич, закусывай, — посоветовал Петрович соседу.

— Не хочется, — выпуская дым, отказался Маланов. — Лучше наливай!

Иван Голубев внимательно посмотрел на седовласого соседа и недовольно сморщился.

— Неприятности? — как бы между прочим поинтересовался Иван и налил в рюмки водки.

Сосед неопределенно пожал плечами.

— Все нормально, — солгал Маланов и, затушив сигарету, взял рюмку. — Ну, как ты говоришь, Петрович, за все хорошее!

— За это и не грех выпить! — поддержал собеседника хозяин.

Мужчины выпили, и разговор немного оживился.

— А хорошее время было, Алексеевич! — воскликнул Голубев.

— Ты о чем? — не понял отставной полковник.

Иван хитро подмигнул и закурил сигарету.

— Да я про то, как мы с тобой бандюганов тогда дернули, — выдохнул спартаковец.

Илья ничего не ответил. После сегодняшней встречи ему не очень‑то хотелось вспоминать о своих похождениях.

— Да, — видя, что собеседник не настроен на разговор, сокрушенно произнес напарник, — неплохие были времена… — Голубев потянулся. — Даже как‑то скучно стало в последнее время…

Однако Маланов курил и ничего не отвечал.

— У тебя, Илья, ничего на примете нет? — поинтересовался захмелевший Голубев.

Инструктор недовольно посмотрел на спартаковца.

— Типун тебе на язык, Петрович! Ты накаркаешь… — устало вздохнул седовласый полковник. — Я еще со старыми делами не могу расхлебаться, а ты… — Илья грустно усмехнулся: — Ты, видно, моей смерти желаешь?

Иван замахал руками.

— Бог с тобой, Алексеевич, — воскликнул он, — живи на здоровье! Просто… что это за жизнь — метлой махать? — попытался оправдаться дворник. — Никакой романтики!

Седовласый мужчина пристально взглянул на своего простодушного собеседника и почесал затылок.

— Романтика — это хорошо, — слегка усмехнувшись уголками губ, заметил немало повидавший на своем веку отставник, — но спокойствие — надежнее и для здоровья полезнее!

Захмелевший хозяин понимающе замотал кудлатой головой.

— Оно‑то так, — вздохнул Голубев, — да жизнь проходит…

— Вот пусть и течет в спокойном русле, — ответил полковник, — и не стоит ее укорачивать.

Одинокий хозяин квартиры не стал ни возражать, ни спорить… Собеседники прекратили разговор на щекотливую тему и, перекинувшись еще несколькими фразами, решили допить остатки водки. Однако не успел Голубев наполнить посуду сорокоградусной жидкостью, как в кармане куртки Маланова раздались позывные сотового телефона.

— Это кому не спится в такое время? — съязвил Голубев.

— Сейчас узнаем, — произнес седовласый мужчина, который и сам толком не мог предположить, кому он понадобился в столь поздний час.

Илья достал из куртки мобильный телефон и, нажав на кнопку приема, поднес аппарат к уху.

— Слушаю, — сухо произнес Маланов.

В телефоне сначала послышался небольшой треск с помехами, а затем взволнованный мужской голос.

— Алле… Маланов?

— Он самый, — ответил Илья и в свою очередь поинтересовался у звонившего человека: — А это кто?

На связи раздался вздох облегчения и радостный возглас.

— Да это я, Ильюша, — представился мужчина, — Веня Соколов! Не узнал, что ли?

Маланов удивленно вытаращил глаза и, на мгновение взглянув на застывшего в ожидании Голубева, поднялся в возбуждении с табуретки и радостно воскликнул:

— Венька?!

— Я, Алексеевич, — подтвердил Соколов.

Илья явно повеселел: Вениамин Соколов был его давнишним приятелем и так же, как Маланов, библиофилом. Он содержал небольшую, но очень ценную коллекцию раритетных книг. Правда, они давно уже не виделись и в последнее время только изредка перезванивались.

— Рад тебя слышать, — признался седовласый пенсионер. — Где пропал?

— Да дел хватает, — уклончиво ответил приятель и на секунду замолчал.

Инструктор усмехнулся.

— Понятно, — произнес Маланов, — дел на сто миллионов.

— На сто не на сто, — обреченно вздохнул собеседник, — а на пару потянет.

Илье не понравилась смена его настроения, и он почувствовал, что у Соколова что‑то случилось. Впрочем, это инструктор понял сразу, удивившись столь позднему звонку Вениамина, который был весьма щепетильным в вопросах этики.

— Чего замолчал, Веня, случилось что? — расхаживая по комнате, прямо спросил Маланов у притихшего приятеля.

Соколов шумно вздохнул.

— Есть маленько, — признался Вениамин.

Илья достал из пачки сигарету и закурил на ходу.

— Тогда выкладывай, — приказным тоном произнес пенсионер, — не томи!

Соколов, прежде чем сообщить о своих проблемах, слегка откашлялся и, глубоко вздохнув, робко произнес:

— Ильюша, в двух словах не скажешь… Да и не телефонный это разговор!

Илья Маланов недовольно сморщился и опустился на табурет.

— И что ты предлагаешь? — спросил он.

— Давай встретимся, — предложил Соколов.

Седовласый пенсионер машинально взглянул на будильник, стоявший на холодильнике, — был первый час ночи.

— Сейчас? — в ужасе спросил Маланов.

Вениамин замялся и виновато произнес:

— Нет, уже поздно… А вот завтра, но только с утречка…

— Что, дело серьезное? — насторожился отставной полковник.

Вениамин Соколов протяжно вздохнул.

— Хуже, Илья, — откровенно признался библиофил, — в такой переплет попал, что не знаю, радоваться или сразу катафалк заказывать.

Седовласый инструктор задумчиво потер открытый высокий лоб. Маланов лихорадочно соображал, что могло случиться и когда он сможет встретиться со своим приятелем, у которого, по‑видимому, были огромные неприятности, раз он позвонил ночью. Конечно, можно было рискнуть и подвыпившим сесть за руль, но больше всего Илью волновало не это, а то состояние угнетенности, в котором он сейчас пребывал. Тем не менее он переборол себя, настраиваясь на скорую встречу с товарищем, и спросил у Соколова:

— Ты сейчас дома, в городе?

Ответ был отрицательным.

— В том‑то и дело, что нет! — произнес Вениамин. — Я сейчас у себя на даче в Востриково.

— Востриково? — переспросил инструктор, стараясь припомнить местонахождение дачи.

— Да, — сказал приятель, — это в киевском направлении.

Бывалый водитель тотчас вспомнил станцию Востриково, где он когда‑то встречал первомайские праздники у одного из сослуживцев.

— Знаю, знаю твое Востриково, — сказал Илья, — как‑то бывал в тех краях по молодости, веселился…

Полуночный приятель явно обрадовался.

— Прекрасно! — воскликнул он. — К нам в поселок с Киевского вокзала ходит электричка. Ходу где‑то около часа. Электропоезда ходят каждый час, а я тебя встречу.

Седовласый собеседник покачал головой и, не дослушав приятеля, перебил его:

— Я знаю, только я на своем транспорте.

— Прекрасно, — сказал обеспокоенный собеседник, — это даже лучше — меньше нужно будет светиться! Запиши мой адрес…

Илья достал из кармана авторучку и бросил взгляд по сторонам в поисках чистой бумаги.

— Секунду, сейчас запишу, — произнес Маланов и обратился к заскучавшему хозяину квартиры: — Петрович, подай салфетку.

Голубев приподнялся и, взяв с холодильника бумажную салфетку, быстро подал ее своему гостю. Маланов записал адрес Соколова и, сложив салфетку вдвое, положил ее в кармашек вельветовой рубашки.

— Записал? — нетерпеливо поинтересовался дачник.

— Да, Веня, запротоколировал, — шутливо ответил инструктор. — Жди завтра в гости.

Соколов возбужденно засопел.

— Прекрасно, — облегченно произнес приятель Маланова и, на мгновение задумавшись, принял иное решение: — Хотя постой, Ильюша. Когда будешь выезжать, обязательно позвони, я все же тебя встречу на станции. А то у нас поселок хоть и маленький, но все же можно заблудиться. Да и лес кругом…

— Ладно.

— Телефон помнишь?

— Помню, — успокоил товарища инструктор.

— Хорошо. И постарайся, Илья, приехать как можно раньше, — попросил Соколов, — а то у меня на душе неспокойно че‑то!

Последняя фраза Вениамина снова насторожила седовласого полковника. Илья понял, что время уже работает против его товарища.

— Слушай, Веня, — решительно произнес полковник, — не будем дожидаться до утра! Я выезжаю сейчас!

Вениамин Соколов был бы только рад поскорее встретиться с бывшим спецназовцем, однако не принял такой жертвы и решительно заявил.

— Нет, Ильюша, нет! Я уверен, что это лишнее и до завтра с моей скромной персоной ничего не случится!

Инструктор на мгновение задумался, зная совестливый характер своего товарища. Немного помолчав, он все же решил сделать еще одну попытку.

— Ты уверен в этом? — сурово спросил седовласый полковник.

Поставленный вопрос требовал четкого и честного ответа.

— Да, Ильюша, — решительно произнес бедолага, — я уверен в этом. — И, натужно рассмеявшись, чтобы хоть как‑то успокоить Маланова, ободряющим тоном добавил: — К тому же, Илья Алексеевич, утро вечера мудренее!

Уставший не только за день, но и за последние годы седовласый человек не стал возражать. Впрочем, чем помочь в данную минуту позвонившему, Илья не знал, а сам Соколов ничего толком не рассказал. Да и до утра оставалось не так уж много времени.

— Ну что ж, дружище, — устало вздохнул инструктор, — возможно, утром жизнь покажется нам не такой уж и серой! Ладно, — подытожил он странный разговор, — договорились!

Илья Маланов распрощался с Вениамином и, отключив телефон, медленно засунул его в карман куртки. Иван Голубев, все время молчавший во время разговора гостя с приятелем и нервно выпускавший струйки горького дыма дешевой «Примы», вдруг оживился.

— Кто звонил? — последовал вопрос спартаковца.

— Приятель, — задумчиво ответил Маланов.

Впалая волосатая грудь Голубева заходила ходуном.

— Случилось что, Алексеевич? — с некоторой долей надежды в голосе поинтересовался Иван.

Илья сразу же раскусил намеки Голубева. Полковник недовольно посмотрел на лукавого соседа и, негромко кашлянув в кулак, раздраженно передразнивая захмелевшего напарника, пробурчал:

— Случилось, случилось! Накаркал, Петрович, вот и случилось!

Голубев замахал руками и кудлатой головой.

— Алексеевич, да ты че?! — горячо запротестовал хозяин застолья. — Акстись, какое накаркал! Я же ничего конкретного не имел в виду, а так, образно… Так сказать, поделился некоторыми соображениями. — Иван нервно задергал костлявыми плечами, потом руками и, не найдя им применения, схватил бутылку и стал разливать остатки водки в рюмки. — Мы ж, Илья, как‑ни‑как, напарники!

— Напарник хренов… — недовольно буркнул полковник, но тут же осекся, понимая, что Голубев тут совсем ни при чем, а виноваты его собственные расшатанные нервы. — Ладно, Петрович, не обращай внимания, просто кругом одни неприятности кипят.

Иван, смущенно покачав головой, запустил руку в тощую грудь и понимающе причмокнул влажными губами.

— Так и я про то, Алексеевич, — пояснил спартаковский болельщик, — гады жить нормальным людям не дают! Так что, если нужна помощь, Илья, — добавил напарник, — смело можешь на меня рассчитывать.

Маланов не стал обнадеживать соседа и вообще решил поскорее закончить этот затянувшийся и никому не нужный разговор.

— Петрович, конечно, спасибо за поддержку, — вздохнув, поблагодарил Илья собеседника, — однако, дорогой мой, тебе лучше заниматься футбольной тематикой и… — Маланов поднялся из‑за стола, — выпей за успех безнадежного дела и забудь о звонке. А мне пора баю‑бай!

Голубев, удивленно выпучив маленькие покрасневшие рыбьи глазки, поднял стограммовую рюмку.

— Как «забудь»? — спросил он и, видя, что Маланов собирается покинуть его, так и не выпив, слегка возмутился: — Алексеевич, а на посошок?

— Мне с утра за руль, — отказался инструктор.

Хроник недовольно оттопырил нижнюю губу.

— Так я ж один не пью, — произнес Иван.

— Не пей, — улыбнулся Маланов и спокойно предложил: — Утром похмелишься. Ладно, привет семье!

Голубев не нашелся что ответить; впрочем, и говорить было поздно. Напарник, махнув на прощание рукой, уже выходил из кухни. Худой болельщик с кудлатой головой недоуменно посмотрел вслед ушедшему гостю и тихо и озадачено прошептал:

— Так у меня же нет семьи…

Входная дверь квартиры негромко хлопнула, и Петрович понял, что праздник закончился. Взглянув на рюмку водки, хозяин взял и осушил ее залпом. Скривившись от выпитого, он тряхнул кудлатой головой и, немного подумав, приговорил и утреннюю порцию зеленого змия…

Глава 5

Варвара не была у тети Ани лет пять‑шесть. Правда, когда она приезжала в Москву на гастроли или была проездом в столице, то непременно звонила ей или дяде Саше. Добродушная и гостеприимная тетушка зазывала племянницу заехать к ней хотя бы на пять минут, но у гостьи постоянно не получалось принять приглашение.

Анна Петровна была двоюродной сестрой матери и приходилась Варваре двоюродной теткой. Однако тетя Аня относилась к племяннице с большой симпатией. У нее с сестрой Диной были не только прекрасные родственные отношения, но их еще связывала давняя девичья дружба, хотя Анна Петровна и была намного старше матери Вари.

Добралась Самусенко до своих родственников Курочкиных довольно быстро. Пошарпанный пятиэтажный дом‑хрущевка незыблемо стоял на старом месте, окруженный высокими деревьями, которые за эти годы немного вытянулись и раздались вширь. Покосившиеся качели одиноко стояли на детской площадке возле песочницы, где вместо желтенького песка была утоптанная серая земля.

Подойдя к дому, девушка увидела пожилого дворника‑татарина в тулупе, который бессменно махал метлой и лопатой уже лет двадцать, а то и более. Варвара помнила его с детства, но тогда мужчина был помоложе и осанистей. Теперь же его кожа стала смуглее и морщинистее, а ростом он стал ниже и сильно похудел.

— Доброе утро! — вежливо поздоровалась девушка и, не дожидаясь ответа, пошла дальше.

Татарин удивленно бросил взгляд на симпатичную незнакомку в дубленке и неуверенно кивнул взъерошенной чернявой с проседью головой.

— Доброе…

Самусенко прошла в конец дома и, подняв глаза кверху, посмотрела на окна четвертого этажа, которые выходили во двор. Это были окна тети Ани. Варвара, слегка откашлявшись, на всякий случай достала из сумочки свою записную книжку и перепроверила адрес. Все было правильно, и молодая женщина, поправив дорожную сумку на узком плечике, решительно вошла в старый подъезд. Сразу же ударило в нос спертым воздухом и неприятным запахом, от которого она на мгновение остановила дыхание.

Приезжая провинциалка не стала задерживаться внизу и присматриваться к «достопримечательностям» подъезда, а, зажав пальцами нос, быстро засеменила на четвертый этаж…

Встретила Варвару двоюродная сестра Ольга, полная молодая симпатичная женщина лет тридцати. По возрасту она была старше Вари на пару лет, и в детстве они были дружны, часто проводили время в деревне у бабушки под Смоленском. Теперь же гостья с трудом узнала свою двоюродную сестру. Ольга раздалась вширь, под глазами были мешки, да и весь ее вид говорил о том, что молодая женщина «махнула рукой» на себя и свою внешность.

Расцеловавшись, Ольга пригласила гостью в комнату, а сама побежала на кухню, чтобы накормить Варвару с дороги. Гостья прошла в комнату и первым делом решила позвонить Александру Александровичу и сообщить о своем приезде. Собственно говоря, во многом благодаря просьбе дяди Варя решилась приехать в Москву…

* * *

Илья Маланов проспал всего несколько часов. Встав рано утром, седовласый мужчина быстро надел спортивный костюм, обул кроссовки и выбежал на улицу. Было безлюдно, сумрачно и сыро. Инструктор окинул унылую картину настороженным взглядом. Как человек опытный и бывалый, отставной полковник решил не искушать судьбу и на всякий случай оценить обстановку, где его могли поджидать новые опасности. Бросив беспокойные взгляды по сторонам и убедившись, что все нормально, Маланов пробежался по скверу, где вчера поздним вечером чуть не поплатился здоровьем, а возможно, и жизнью. Потом немного поработал на турнике и брусьях и, посмотрев на часы, решил, что пора возвращаться домой.

На обратном пути Илья не удержался и свернул на тропинку, где вчера произошла драка. Перед глазами всплыли смутные очертания узкоглазых бандитов, но полковник отмахнулся от них и внимательно осмотрелся. Пошарив глазами по земле, Маланов недовольно вздохнул и разочарованно махнул рукой. Однако, уже уходя с места вчерашнего происшествия и потеряв всякую надежду, он неожиданно увидел в небольшом кустарнике то, ради чего забежал сюда: черный стальной пистолет мирно дожидался нового хозяина.

— А вот и ты, дружок, — весело воскликнул седовласый спортсмен и, подняв с земли огнестрельное оружие, аккуратно завернул его в носовой платок и засунул в карман. — Да… — усмехнулся отставной полковник, — вчера ты был моим смертельным врагом, а сегодня, может, и жизнь мне спасешь!

Негромко рассмеявшись, Маланов расправил широкие плечи и, больше не оглядываясь по сторонам, спокойно и уверенно поспешил из безлюдного сквера…

Через сорок минут он уже сидел за рулем своего черного бьюика, но добраться до Востриково «как можно раньше» не получится. Помехой всему были вечные московские пробки и заторы, да к тому же в этот выходной, довольно теплый для зимнего времени года, многие дачники ринулись на свои фазенды и, конечно же, внесли определенные коррективы в планы Маланова.

Привычно лавируя, где надо притормаживая или, наоборот, прибавляя в скорости, Маланов вел свой бьюик по городским улицам, а мысли возвращались к недавнему прошлому.

И опять вспомнился Рубинчик Андрей Никодимович, который, блистая, как ему казалось, мудрым лицом и очками, готов был идти, как говорится, по трупам не только доживавших свой век стариков и инвалидов. Причина одна: Президент потребовал разработать меры по упорядочению льгот. Слов нет, благое дело. В стране появилось столько льготников, что казне приходится раскошеливаться на миллионы людей, очень многие из которых могли бы обойтись без этих подачек. Наверняка, это сэкономило бы большие деньги. Но Рубинчик почувствовал, что наступил его звездный час. Он представлял, что соберет в казну миллиарды и, конечно же, Президент оценит его. Ой, как высоко оценит! Не только лично повесит на его грудь орден, но и, конечно же, может повысить. Когда он заходил в кабинет своего непосредственного шефа — главы администрации Президента, то его глаза невольно скользили по креслу — кожаному обычному канцелярскому на колесиках.

Нет, как только он окажется в этом кабинете, то немедленно выбросит из него и мебель и это архаичное, простенькое кресло. Под задом у него будет шикарное, массивное мягкое, с механизмом регулировки положения тела, кресло, а в комнате отдыха — массивное кресло и диван.

И Андрей Никодимович старался. Включил в проект документа новые положения, которые лишали стариков, в том числе инвалидов, участников войны, льгот на лекарство, права бесплатного проезда. А чтобы это выглядело обоснованно, приказал сторонникам из систем транспорта и соцобеспечения срочно вывести на бумаге цифру, во что обходятся государству эти льготники — старики и ветераны. Получилась ого какая сумма! Аж дух захватывало у замглавы администрации. Не пожалел он и своих усилий в объяснениях и обоснованиях. Из его слов народ узнавал убийственную правду: эти старики, инвалиды, ветераны Великой Отечественной и афганской войн просто издеваются над обществом — дни и ночи проводят в пригородных поездах и автобусах, трамваях, троллейбусах и метро. Им бы только бесплатно покататься. А с лекарствами обращаются вообще как варвары! Берут бесплатно, а затем выбрасывают на помойки или же продают по бросовым ценам…

Маланов на мгновение отвлекся от своих дум, с удовлетворением отметив, что наконец‑то он выбирается из забитых транспортом московских улиц и вскоре окажется на свободной дороге, а значит через полчасика увидит старого друга.

Но воспоминания не оставляли его. Он вспомнил как Рубинчик настоял обсудить проект закона о льготах с парламентариями. В большом сессионном зале собрались депутаты обеих палат. Маланову тоже довелось присутствовать в зале, куда его пригласили члены комиссии по безопасности, с которыми он обсуждал некоторые детали национальной идеи. Рубинчик восседал за столом президиума и сверху созерцал зал. В его глазах — превосходство, высокомерие и непоколебимое стремление добиться, чтобы эта серая масса автоматически поддержала его. После этого химик смело может идти к Президенту и, делая ссылку на них, депутатов, конечно же, называя их уважительно, заявить, что весь депутатский корпус полностью поддерживает его предложение.

Маланова поразило и то, как притихли депутаты, слушая излияния Рубинчика. Уверенный и наглый, он излагал свою идею со ссылкой на Президента. «Я и Президент решили», «Президент согласен», «Я предложил Президенту» — так и лилось из уст пожилого интеллигента. Если же кто‑то из депутатов пытался возразить или просто задать вопрос, он злобно и беспардонно перебивал и, не стесняясь, обрушивался на задавшего вопрос. Не реагируя на легкий протестный шумок в зале, после очередной порции обвинений, он бросал в лицо депутатов:

— Вы скоро на две или три любовницы потребуете льготы!

Странно, но никто не возмутился, не вскочил с места по привычке, как это делалось на сессиях. Сидящий рядом с Малановым сотрудник секретариата парламента, тихо произнес:

— Притихли депутаты, хвосты поподжали. Еще бы! Через три месяца выборы, а этот мужик может им испортить карьеру.

Но тут к микрофону подошел пожилой, хорошо известный депутат. Он сразу же ответил на обвинение Рубинчика.

— Уважаемый Андрей Никодимович, во‑первых, хочу вам сказать как очень опытный в любовных делах человек: две‑три любовницы — это не льготы, а огромные расходы.

В зале раздался хохот. Наступила психологическая разрядка. Депутат спокойно и логично разбил все доводы Рубинчика, а затем внес ряд дельных предложений Он заметил:

— Нельзя трогать стариков. Можно рассмотреть вопрос о выдаче им талонов на бесплатный проезд и ввести такой порядок: в конце года старики могут сдать в собес неиспользованные талоны, получив, скажем, двадцать процентов их стоимости. То же самое можно сделать и с лекарствами. Второе, — продолжал депутат, — не секрет, что среди тех, кто пользуется льготами как воин‑интернационалист, немало и тех, кто даже не покидал пределов страны и получил удостоверение по блату или по случаю. У нас в каждом районе и городе есть организации воинов‑интернационалистов. Не составит труда создать комиссии из представителей этих организаций, исполкомов, военкоматов и разобраться с каждым, кто имеет удостоверение воина‑интернационалиста. Тоже самое можно сделать и в вопросе проверки обоснованности пользования льготами как ликвидатор на чернобыльской станции. Здесь тоже тысячи примазавшихся.

Депутат категорически отверг идею Рубинчика лишить учеников, особенно младших классов, права на бесплатный проезд, обоснованно защитил и право студентов на бесплатный проезд в транспорте. Заканчивая, он сказал:

— Короче говоря, вы внесите, пожалуйста, Президенту предложение еще раз тщательно все взвесить. Положить на одну чашу весов так называемую сумму экономии, в которой я, откровенно говоря, сомневаюсь, а на другую чашу — тот моральный и даже политический вред, который будет причинен интересам власти и даже страны в результате этой акции.

Депутаты аплодировали своему смелому коллеге.

Несколько дней спустя полковник при обсуждении одного из документов у Рубинчика поддержал депутата. У Рубинчика лицо стало зеленым:

— А это не ваше дело! — злобно бросил он. — Слава Богу, не вам это решать!

— Я считаю, что вы зря отрываете вопросы, волнующие общество, от разрабатываемой нами идеи, — заметил Илья.

Прошло еще несколько дней и Маланов узнал, что Рубинчик доложил Президенту о разговоре, который состоялся с депутатами, причем совершенно извратил суть предложений и, конечно же, не забыл и Маланова…

Воспоминания своего «хождения во власть», как иногда шутил Маланов, пришлось прервать…

Пенсионер уже подъезжал к конечному пункту.

Востриково было небольшим городским поселком, расположившимся бетонными пятиэтажками времен хрущевской оттепели по одну сторону железнодорожных путей, на другой же стороне раскинулся деревянный дачный поселок с одноименным названием. Черный бьюик припарковался возле платформы станции Востриково со стороны более современной части городского поселка.

Илья вышел из машины и поднялся по лестнице на платформу, где его должен был встречать Вениамин Соколов. На станции в ожидании очередной электрички было достаточно многолюдно, однако инструктор очень скоро заметил невысокого и такого же седого, как он сам, приятеля, который стоял в назначенном месте под часами возле билетных касс. Заметив друг друга, мужчины вскинули руки вверх в знак приветствия, и Соколов поспешил навстречу долгожданному гостю.

— Ильюша! — все еще махая рукой, кричал Соколов. — Привет, дорогой!

— Здравствуй, Веня! — ответил Илья.

Мужчины обменялись крепкими рукопожатиями и похлопали друг друга по плечу.

— Как я рад, Алексеевич, что ты приехал! — облегченно вздохнул широкий в плечах мужчина. — Теперь уверен, все будет тип‑топ, как говорил один персонаж из фильма.

Илья неопределенно пожал плечами.

— Возможно, и тип‑топ, — неуверенно согласился полковник. — Правда, я не знаю сути проблемы.

Соколов махнул рукой.

— Ты обалдеешь, когда узнаешь! — прошептал на ухо дачник. — Я тебя такой капустой угощу, что за ушами трещать будет!

Маланов слегка улыбнулся.

— Может, и обалдею, — сказал он, — если расскажешь, в чем секрет твоего тип‑топа.

Вениамин с опаской осмотрелся вокруг, словно его кто‑то подслушивал, и тихо прошептал скороговоркой:

— Не здесь, Илья, по дороге все расскажу! Пошли.

— Ладно.

Маланов не стал возражать, но волнение приятеля передалось ему, и он непроизвольно бросил подозрительный взгляд по сторонам. В памяти снова всплыла вчерашняя встреча в парке. Однако ничего подозрительного и опасного инструктор не заметил.

— Где твой железный конь? — поинтересовался Соколов, направляясь в сторону дачного поселка.

Илья кивнул в сторону хрущевских построек:

— Там дожидается.

Вениамин удивленно посмотрел на гостя и недовольно покачал головой.

— Эх, Ильюша, — произнес он, — нужно было подъезжать со стороны дачного поселка! Теперь придется в объезд через железнодорожный переезд пилить!

Илья виновато пожал широкими плечами.

— Так откуда мне знать, — оправдываясь, ответил Маланов, — я тут всего лишь один раз был, да и то сто лет назад!

Вениамин улыбнулся и дружески потрепал гостя по плечу.

— Ничего, Ильюша, — произнес он, — это моя вина, я тебя не предупредил. Ничего, спешить нам некуда, проедемся по лесу, посмотрим на красоты родных мест.

На том маленький инцидент был исчерпан. Перекидываясь вопросами о том о сем, товарищи спустились с платформы и направились к автостоянке, где стоял черный бьюик и еще несколько автомобилей.

— Ну, где твоя лошадка? — поинтересовался Вениамин.

— Да вот она, — кивнув в сторону джипа, ответил инструктор, — дожидается в стойле.

Соколов вдруг резко остановился. Глаза его загорелись.

— Это твой джип? — не веря своим глазам, спросил дачник. — Не может быть! Это ж произведение искусства!

— Да, антикварный скакун, — не без гордости ответил пенсионер. — Хотя очень надежный и крепкий автомобиль! Такие машины больше не выпускают, сняли с производства. Их теперь можно по пальцам пересчитать в Москве! Да и вообще их в стране осталось не так уж много…

Вениамин понимающе кивнул:

— Согласен. К нашему сотруднику из конструкторского бюро завода «Салют» Семену Морозову очень похожий джип приезжал, такого же цвета и марки, но другой, более позднего выпуска. Я сначала даже подумал, что это его машина… Очень похожи!

Приятель Маланова обошел вокруг черного бьюика и оценив его по достоинству, восхищенно произнес:

— И все же твой конь мне больше нравится! Вот бы прокатиться!

Илья смущенно развел руками.

— Мне и самому он в радость, — улыбнулся польщенный водитель. — Ладно, жокей, садись, поедем!

Илья открыл дверцу автомобиля, собираясь сесть за руль, однако Вениамин в некотором замешательстве неуклюже топтался на месте и чего‑то ждал. По всему было видно, что он хочет что‑то сказать приятелю, но не решается. Илья, заметив странное поведение товарища, недоуменно посмотрел на Соколова.

— Чего медлишь? — спросил полковник. — То торопишься, то столбом стоишь… Оробел, что ли, наездник?

Смущенный дачник виновато пожал плечами и, запустив руку в седину, почесал пробивающуюся плешь.

— Илья, — робко начал он, — какой это наездник, если сидит не верхом на лошади, а пассажиром в бричке?

Маланов внимательно посмотрел на притихшего товарища.

— Ты на что это намекаешь, хитрец? — улыбнулся он. — Хочешь увести моего рысака?

Вениамин, почувствовав добродушное расположение товарища, отбросил в сторону свою щепетильность.

— Ильюша, давно мечтал сесть за руль такого скакуна, — признался Соколов и горячо произнес: — Дай прокатиться, Алексеевич!

Илья удивленно посмотрел на своего приятеля, который обратился с такой причудливой просьбой.

— Ну, Веня, — рассмеялся Маланов, — ты, как всегда, в своем репертуаре! Что за детская блажь?!

Соколов неопределенно пожал плечами. Однако явно не собирался отказаться от своего желания, словно это был его последний шанс в жизни.

— Это не блажь, — став серьезным, возразил Вениамин, — просто потребность души!

Илья внимательно взглянул на автолюбителя и, протяжно вздохнув, пошире отворил дверцу машины.

— Говоришь «потребность души»? — многозначительно переспросил полковник. — Ладно, — примирительно вздохнул он, — надеюсь, ты не разучился еще водить?

Соколов почувствовал, что его просьба будет удовлетворена, и радостно замотал седой головой.

— Нет, Илья, — заверил товарища автолюбитель, — все в порядке.

— Хорошо, — согласился Маланов, но, когда Соколов дернулся к нему, строго добавил: — Но ты сядешь за баранку только после того, как мы переедем железнодорожные пути.

Вениамин весело рассмеялся.

— Ты, как всегда, Алексеевич, бдительности не теряешь, — одобрительно заметил он. — Как говорится, береженого Бог бережет!

Илья усмехнулся.

— Это не самая худшая черта моего характера, — ответил он. — Ладно, Веня, садись в машину, пора уже и о деле поговорить.

Вениамин вдруг встрепенулся, вспомнив, ради чего он позвал Маланова, и, засуетившись, открыл дверцу автомобиля.

— Да — да… — согласился встревоженный дачник, — я че‑то совсем одурел! Сейчас, когда рядом с нами никого нет, — произнес он и на всякий случай посмотрел в окошко, — я тебе все расскажу.

— Да… желательно, — согласился отставной полковник, — если есть о чем сказать. — Он пристально взглянул на собеседника. — Надеюсь, ты не вытащил меня из столицы на природу, чтобы только угостить шашлыками и посидеть у костра?

— Нет, Илья, нет, — взмахнув руками, энергично запротестовал Вениамин, — дело весьма странное и, думаю, повязано на человеческой крови!

Полковник заинтересованно посмотрел на дачника.

— Это уже интересно! — все еще не веря в серьезность дела, ради которого он прибыл сюда из Москвы, улыбнулся пенсионер.

— Да, да, зря ты улыбаешься! — возбужденно воскликнул Соколов. — Это весьма запутанная история, и я даже не знаю что теперь делать…

Отставной полковник недовольно вздохнул: он устал от недомолвок своего растерянного товарища.

— Веня, — как можно спокойнее посоветовал Илья, — делать ничего не нужно. Просто расскажи, что случилось.

Вениамин понимающе мотнул головой.

— Понял!

— Тогда поехали! — скомандовал Маланов.

Илья повернул ключ зажигания и, осмотревшись по сторонам, медленно нажал на газ. Черный бьюик плавно дал задний ход и, развернувшись на площадке, выехал с автостоянки…

* * *

Вениамин Соколов с удовольствием сидел за баранкой черного бьюика и умело вел автомобиль по проселочной лесной дороге. Железнодорожное полотно можно было объехать более коротким путем, под тоннелем, а не через переезд. Однако Веня специально решил удлинить путь и поехал к своему дачному домику не по асфальтированной дороге, а в объезд, через лес. За стеклом джипа мелькали высокие сосны, старые клены и стройные березки…

— Красота! — восхищенно произнес седовласый пенсионер, который давненько не был на природе и наконец‑то вырвался из душного города‑вампира.

— Что? — увлеченный поездкой на бьюике, не расслышал Вениамин.

— Говорю, хорошо тут, — пояснил пассажир новоиспеченному водителю. — Красота!

Соколов, в отличие от своего гостя, был сыт по горло деревенскими пейзажами, да и мысли его витали совсем в другом направлении. Он рассказал Маланову о своей странной находке. Впрочем, Маланов также думал о том, что рассказал ему Соколов. Опытный оперативок взял паузу, чтобы хорошенько обмозговать опасную находку дачника и последствия для тех, кто притронется к ней.

До дачного поселка оставалось петлять по лесу совсем немного, километр‑полтора. Илья и Вениамин на время замолчали и, насупившись, смотрели вперед.

— Так значит, в дипломате покоятся два миллиона долларов и дискеты с кассетами? — нарушил молчание Маланов.

— Так точно, — подтвердил Соколов, — только один миллион наличными, а второй — чек на предъявителя.

Илья усмехнулся и покачал головой.

— Неплохая находка для грибника, — пошутил он и, снова сделав паузу, поинтересовался: — И ты уверен, что тебя никто не видел и не знает, что ты нашел черный чемоданчик?

Соколов повернулся к пассажиру и недовольно вздохнул.

— Ну, сколько раз можно говорить, — произнес Вениамин, — было темно, к тому же шел дождь, а ночью пошел снежок и все следы засыпало. Одним словом, я уверен на все сто процентов, что никто не видел и не знает, и, думаю, знать не будет. По крайней мере, пока не начнут искать свою потерю…

— И где же ты нашел такой клад? — попросил уточнить Маланов.

Вениамин махнул рукой вперед.

— Там, на развилке, неподалеку от дачи, — ответил он. — Сейчас будем проезжать, я тебе покажу.

— И что, Веня, бесхозный чемоданчик так просто лежал в кустах — дожидался тебя, и никого рядом не было? — недоверчиво спросил инструктор. — Обычно возле золота должен быть охранник в виде покойника, а то и двух.

Соколов неуверенно пожал плечами.

— Откуда мне знать, Илья, — приподняв брови, откровенно признался дачник, — может быть, кто и лежал где. Но в радиусе пяти метров никого не было, а дальше — темнота.

— А чего тебя вдруг занесло в лес? — недоумевал Илья.

Вениамин слегка покраснел.

— Да дело житейское, — стыдливо признался он, — решил по малой нужде сходить. Я знал, что там есть тропинка, ведущая в заросли.

— Так было ж поздно и темно, мог бы прямо и на дороге отлить, — как бы между прочим произнес Маланов, — зачем сквозь заросли продираться да грязь топтать?

Инженер‑конструктор недовольно фыркнул и выкатил свои зеленые глаза на советчика.

— А если бы машина появилась на дороге, — возмутился он, — и я попал бы в объектив фар? Ты представляешь, какой срам на весь поселок!

Представив робкого Вениамина посреди дороги в нелепой пикантной позе, Маланов вдруг громко рассмеялся.

— Представляю, снайпер! — весело ответил седовласый пенсионер. — Я все могу представить, Веня, — усмехнулся он. — Но чтобы вот так, ни с того ни с сего, свернуть в сторону и обосцать чемодан с бабками… И какими!

Илья не удержался и снова громко рассмеялся. Библиофила явно обидел смех товарища, и он недовольно засопел.

— Да ладно тебе, Илья! Судьба такая… — негромко воскликнул водитель. — Ты, что ли, по нужде не ходишь?!

— Хожу, — слегка успокоившись, признался Маланов, — однако ни разу даже червонца не нашел!

— Я что, специально? — промямлил Соколов.

Илья покачал головой.

— Ах да, — усмехнулся он, — судьба!

Соколов нетерпеливо заерзал на сиденье.

— Вот именно — судьба! — злился незадачливый миллионер. — Только теперь я не знаю, как поступить. Сначала обрадовался, а потом трезво оценил ситуацию и подумал: если людей просто так жизни лишают, так за такие деньги из‑под земли достанут! Хотел обратно отнести, да что‑то побоялся! Спрятал в надежном месте на даче и тут же позвонил тебе.

— И правильно сделал, — задумчиво произнес инструктор. — Где деньги и женщины, там и неприятности!

— А при чем тут женщины? — удивился Веня.

— Это я так, — кашлянув в кулак, ответил Илья.

Вениамин Соколов энергично замотал головой.

— Точно, Ильюша, — думая о дипломате с «бомбой», сказал дачник. — Бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

— Это уж точно, — став серьезным, согласился инструктор. — От судьбы не уйдешь! Коли быть тебе повешенным, Веня, ты точно не утонешь!

Водитель недовольно посмотрел на пассажира и три раза сплюнул через плечо.

— Типун тебе на язык! — миролюбиво пробормотал он.

— Согласен… — протяжно вздохнул Илья и поинтересовался: — Чемодан хоть надежно спрятал?

— Да, — ответил Соколов, — надежно! Думаю, что его, кроме тебя и Шерлока Холмса, никто не найдет! — хитро подмигнул он приятелю, но тут же снова стал настороженным: — А что?

Маланов пристально посмотрел на простодушного миллионера.

— Этот чемоданчик — теперь твоя головная боль, — серьезным тоном пояснил опытный человек, — и твой страховой полис. Пока он у тебя, ты имеешь шанс землю топтать…

— А — а… — понимающе протянул незадачливый миллионер.

— Вот тебе и а — а… — передразнил Илья приятеля. — Хотя, — вздохнул он, — тут палка о двух концах.

Седовласый полковник задумчиво потер мочку уха кончиками пальцев. Вся история с чемоданчиком, рассказанная Соколовым, была бы простой и незатейливой и даже обычной, если бы в дипломате не оказались толстые пачки зеленых купюр и таинственные кассеты и дискеты. Тут, несомненно, скрывалась какая‑то тайна, явно связанная с преступлением, а судя по количеству денег — и с большим риском и неприятностями…

— Скоро приедем? — усталым голосом поинтересовался невыспавшийся инструктор.

— Да уже почти приехали, — заверил пассажира Вениамин, — сейчас свернем на той развилке вправо, — он кивнул головой, указывая вперед, — и выедем из леса, а там и поселок…

У Ильи слипались глаза, и он, на мгновение закрыв их, вальяжно откинулся на спинку сиденья. Инструктор решил несколько минут отдохнуть в укачивающей тишине перед тем, как серьезно взяться за разгадку ребуса, который задал ему товарищ. Однако если бы Илья знал, что судьба сыграет с ним злую шутку и преподнесет еще более чудовищный сюрприз, то раскрыл бы глаза пошире и не закрывал бы их до конца всей этой странной истории…

Не успел Маланов как следует расслабиться, как неожиданно раздался звон разбитого стекла. Илья моментально открыл глаза, но не успел понять, в чем дело, а машина уже резко затормозила и остановилась как вкопанная. От резкого торможения Маланова подбросило, однако в последний момент он успел выбросить руку вперед, чем слегка смягчил удар о лобовое стекло, но из глаз все равно посыпались искры, а голова загудела, как набатный колокол.

— А — а! — только и успел воскликнуть полковник.

Его откинуло назад по инерции, и он на ходу бросил злой взгляд на водителя‑недотепу, которому сам же доверил место за рулем. Из груди готов был вырваться трехэтажный мат, но нецензурные слова вдруг застыли в воздухе. Глаза Ильи округлились в ужасе.

— Черт подери, — насилу выдавил из себя Маланов.

Веня Соколов распластался в странной позе, повиснув грудью на руле. Голова была повернута в сторону Маланова, и открытые глаза удивленно смотрели на приятеля, а во лбу зияла дырка, из которой медленно текла кровь.

— Господи! — воскликнул Илья и хотел было дотронуться до Вениамина, но тут же сообразил, что произошло, и, схватившись за ручку, резко толкнул дверку машины.

Одновременно с его движением снова раздался звон стекла, и острая боль пронзила левую щеку, словно ее обожгли кипятком. Однако, к счастью Маланова, он сумел выскочить из салона и, достав из кармана куртки пистолет, выстрелил наугад в направлении невидимого снайпера.

— Ну и дела, — проскрежетал полковник, стараясь надежнее скрыться в зарослях от снайпера, а в том, что это был меткий стрелок, у опытного оперативника не было сомнений, — размажут тебя, пенсионер, как муху по стенке!

Илья выстрелил инстинктивно, понимая, что вряд ли его пуля достигнет цели. Однако ответный выстрел подействовал на киллера, а возможно, и киллеров. Противник понял, что просто так пассажира не взять. Через мгновение инструктор услышал шум мотора отъезжающей машины.

— Фу, слава тебе господи! — трижды перекрестившись, облегченно выдохнул Маланов. — Кажись, пронесло…

Однако он не спешил вылезать из своего укрытия, прекрасно понимая, что машина отъехала, а убийца мог остаться и закончить начатое дело. Такие штучки были знакомы опытному полковнику, и посему он не стал торопиться, а достал из кармана сотовый телефон…

Глава 6

Как это ни странно и ни удивительно, однако на сей раз правоохранительные органы среагировали оперативно, и через тридцать минут милицейский воронок с тремя стражами порядка прибыл на место преступления. Правда, за это время Маланова могли раз пятнадцать убить и присыпать валежником, но Илья был не в обиде. В столице после вызова могло пройти и больше часа. Седовласый мужчина предположил, что оперативность милиции связана с меньшей расхлябанностью правоохранительных органов, к тому же не таким количеством преступлений. Да и расстояние от райотдела до места происшествия было незначительным. Однако в ходе следствия инструктор понял, что на этот раз он ошибся.

Среднего роста, жилистый и подвижный, с мелкими чертами лица и живыми глазами молоденький смуглолицый старший лейтенант, по‑видимому недавно закончивший учебу, похож был скорее на практиканта, чем на оперуполномоченного по особо важным делам, но тем не менее он достаточно профессионально подошел к делу.

Бросив по сторонам цепким взглядом и оценив ситуацию, офицер отдавал короткие команды подчиненным.

— Максимыч, — сухо приказал оперативник старшине, — пройдись вперед к развилке и понюхай, чем там пахнет. Только осторожней, не наследи!

Грузный и здоровый пожилой водитель понимающе крякнул.

— Добре! — произнес Максимыч с украинским акцентом. — Только чем там может пахнуть, кроме вопросов?

— А ты постарайся найти там ответы, — посоветовал молоденький начальник.

Грузный старшина весело усмехнулся.

— Я не против… — ответил он и, бросив на черный бьюик пристальный взгляд, сообщил начальнику: — Артур, мне кажется, я уже видел этот джип в поселке.

— Ты уверен? — спросил старший лейтенант.

— Не очень, — последовал неопределенный ответ старшины, — но весьма похожий…

— Ладно, старшина, разберемся, — махнул рукой старший лейтенант, — займись территорией!

Максимыч кивнул огромной головой, готовый к выполнению приказа. На всякий случай он достал из кобуры пистолет и медленно, озираясь по сторонам, направился к лесной развилке. Старший лейтенант подошел к молоденькой сотруднице. В отличие от мужчин, одетых в милицейскую форму, она была одета в болоньевую красную куртку и темно‑синие джинсы. Голову обрамляла светлая вязаная шапочка. Девушка, судя по всему, была экспертом‑криминалистом и по совместительству фотографом. Она сделала несколько снимков черного бьюика с разных ракурсов и направилась к машине.

— Лейтенант Гвоздикова, — строго обратился молоденький начальник к девушке, — не забудьте сфотографировать общую панораму места преступления.

Симпатичная эксперт‑фотограф недовольно фыркнула:

— А я чем занимаюсь, товарищ начальник?

Молодой начальник строго посмотрел на свою подчиненную, однако ничего не сказал и подошел к седовласому мужчине, который нервно курил сигарету у обочины дороги.

— Старший лейтенант Артур Сазонов, — устало козырнув рукой, представился он и добавил: — оперуполномоченный уголовного розыска по особо важным делам.

Илья кивнул головой.

— Маланов, — ответил он.

Молодой человек не стал суетиться и рыскать с увеличительной лупой по лесу и вокруг машины. Увидев простреленную голову водителя, он приблизительно понял произошедшее преступление. Однако решил сначала поговорить со вторым пострадавшим.

— Что произошло, товарищ Маланов? — поинтересовался старлей.

Илья недовольно хмыкнул.

— Разве не понятно, что здесь произошло? — кивнув в сторону черного бьюика, ответил вопросом на вопрос отставной полковник.

Оперуполномоченный внимательно посмотрел на Маланова и так же спокойно, как и в первый раз, произнес:

— Мне‑то понятно, но я должен составить протокол со слов очевидца.

Илья виновато кашлянул и, закурив новую сигарету, рассказал о том, как две пули посетили его автомобиль. Офицер слушал Илью и одновременно осматривался по сторонам, что после пережитого стресса весьма раздражало уставшего пенсионера.

— У вас странная манера допроса, — недовольно произнес инструктор.

— Обычная, — все тем же ровным голосом ответил старший лейтенант. — Продолжайте, я весь внимание.

Отставной полковник часто задышал и, снисходительно посмотрев на провинциала, невольно подумал: «Ну и молодежь пошла! В наше время за такое высокомерие быстренько вздрючили бы!»

— Так я слушаю… — заметив возникшую паузу в рассказе пострадавшего, обратился старший оперуполномоченный к седовласому мужчине, — продолжайте.

Маланов едва не вспылил, однако сдержался и не стал показывать своего недовольства. «В конце концов, этот паренек ничем меня не оскорбил, к тому же, возможно, и у него не заладился день с утра», — подумал пенсионер и продолжил свое грустное повествование.

— Было произведено два выстрела, — сообщил Илья, — первая пуля попала в Вениамина, а вторая чиркнула мне по щеке.

Маланов повернулся раненой щекой к следователю. О том, что был и третий выстрел, произведенный самим Малановым, Илья решил до поры до времени умолчать. Сазонов посмотрел на Маланова и перевел свой взгляд на простреленное лобовое стекло. Немного помолчав, молодой человек повернулся к Илье.

— Товарищ Маланов, это ваш автомобиль? — спросил он.

— Да, это моя машина, — ответил инструктор и, обратив внимание на лобовое стекло, горько усмехнулся: — А что, нравится?

Старший лейтенант многозначительно вскинул брови.

— Вопросы, господин Маланов, тут задаю я, — сразу же обрубил он потерпевшего. — Редкий экземпляр…

— Не совсем, — поправил следователя хозяин джипа, — но таких мало осталось.

Артур Сазонов неприязненно взглянул на собеседника.

— Как оказался за рулем ваш товарищ?

Илья выпустил струйку дыма и спокойно ответил на поставленный вопрос:

— Веня захотел прокатиться, вот и сел за баранку автомобиля.

Старший оперуполномоченный язвительно усмехнулся.

— Вот и прокатился с ветерком, — с упреком воскликнул милиционер, — на всю жизнь запомнил теперь! Да и вам будет о чем вспоминать, — язвительно произнес старший лейтенант.

Седовласый полковник сурово посмотрел на молоденького следователя.

— Вы на что это намекаете?!

Артур Сазонов даже не повел и бровью.

— Я не намекаю, а говорю прямо, — спокойно произнес старший лейтенант, — если бы вы сидели за рулем, то я с вами не разговаривал бы.

Илья и сам это прекрасно понимал, однако возразил:

— Вполне возможно, но как объяснить второй выстрел в пассажира?

Страж порядка не стушевался и со знанием дела пояснил Маланову, словно учитель ученику:

— Лишний свидетель!

— Тогда по вашей логике, товарищ старший лейтенант, — заметил полковник, — вы и с пассажиром не должны разговаривать.

Старший лейтенант недовольно засопел, поняв, что допустил ошибку относительно второго выстрела.

— В любом случае, — не желая признавать неточной версии, произнес старлей, — вам повезло, уважаемый. Так сказать, отделались легким испугом. Если бы вашего Соколова хотели убить, то его давно бы пристрелили! Он ведь тут как на ладони — местный абориген. А вот водитель черного бьюика, которых, не так уж много в Москве, — конкретная мишень!

Илья разделял точку зрения старлея, тем более что после вчерашнего инцидента в ночном сквере тот был недалек от истины. Однако выстроенная версия молодого опера имела существенный изъян.

— Логично, старлей, — согласился полковник. — Но не легче ли было пристрелить водителя черного бьюика, то бишь меня, где‑нибудь по дороге из Москвы в Востриково, а то и в самой столице. К тому же вряд ли, кроме покойного Вениамина, кто‑нибудь знал, что я буду в этой глуши, — закончил свои доводы пострадавший.

Логическим доводам самодовольного и уверенного в себе приезжего трудно было возразить, и оттого молоденький сыщик слегка задергался. Артур не привык, чтобы кто‑то указывал.

— Кто его знает… — не найдя ничего лучшего, отмахнулся дежурной фразой старший лейтенант.

Однако Илью это не устроило.

— И где гарантия того, что киллеры поджидали мой джип, — произнес Маланов, — а не какой‑нибудь другой черный бьюик?

— Так ты же сам говорил, что таких машин мало, — радостно заметил молоденький офицер.

Илья недовольно посмотрел на милиционера и, не сдержавшись, демонстративно сплюнул.

— Во‑первых, старшой лейтенант, — сделав упор на слове «старшой», надменно произнес полковник, — мы что, с тобой уже на «ты» перешли? — И не дав ответить покрасневшему стражу порядка, продолжил: — А во‑вторых…

Тон, которым произнес Илья свою тираду, поверг провинциального следователя в некоторое замешательство.

— А во‑вторых… — попытался восстановить статус‑кво Артур, но седовласый мужчина не дал ему этого сделать.

— А во‑вторых, — закончил Маланов, — если не знать номеров, то для любителей такие машины все на одно лицо и вряд ли они смогут определить на ходу, тот ли это автомобиль, который им нужен.

Старший оперуполномоченный грозно сверкнул глазами. Ему весьма не понравилось, что какой‑то старик отчитал его как мальчишку, да еще при исполнении служебных обязанностей.

— Я вижу, вы неплохо подкованы, — зло произнес Артур.

Илья почувствовал, что старлей ищет повод для ссоры, и, чтобы прекратить ненужные потуги, спокойно ответил молодому человеку:

— Поработаете с мое — и вас жизнь подкует.

Артур насторожился.

— А вы кто? — уже более сдержанно поинтересовался старший лейтенант.

Полковник хотел было рубануть с плеча, но не стал этого делать, а только напустил туману.

— Я пенсионер, — ответил Маланов и, заметив недоумение на лице молоденького офицера, многозначительно добавил: — Республиканского значения!

Артур почтительно кивнул, хотя Маланов был убежден, что молодой человек так и не осознал полностью того, что ему сообщили.

— Понятно… — растерянно пробормотал сконфуженный старшой и, чтобы сосредоточиться снова на убийстве, направился к автомобилю, где работала лейтенант Гвоздикова.

Илья двинулся за ним.

— Как успехи, Лида? — поинтересовался Сазонов.

— Работаем, товарищ Сазонов… — отделалась одной фразой девушка.

— И как успехи?

Лидия, упаковывая фотоаппарат в сумку, равнодушно пожала плечиками.

— Успехи налицо, — кивнула эксперт на труп Вениамина, — мгновенная смерь от выстрела в голову. Одна пуля застряла в черепе, а вторая — в заднем сиденье. Когда извлечем и сделаем экспертизу, можно будет говорить конкретнее.

— Ну‑ну… — невнятно пробурчал старший лейтенант и снова обратился к Илье Маланову:

— Так говорите, были произведены два выстрела?

Илья утвердительно кивнул головой, снова умолчав о своем ответном выстреле из найденного сегодня утром пистолета.

— Да! — подтвердил полковник. — Стреляли где‑то оттуда, — он указал рукой в сторону развилки, — и думаю, с того пригорка.

Старший лейтенант с интересом посмотрел на Маланова.

— Откуда такая уверенность? — уже без надменности спросил старший лейтенант.

Маланов надул правую щеку и выпустил воздух. Получилось нечто похожее на слабый хлопок.

— По траектории полета пули, — пояснил полковник, указывая на дырку в кожаном сиденье, — она пролетела сверху вниз.

Это наблюдение пенсионера придало уважения к странному незнакомцу в глазах старшего оперуполномоченного. Он хотел было спросить у пенсионера кое‑что еще, но его планы нарушил неуклюже спешивший к ним грузный старшина. Лицо Максимыча было цвета молодой свеклы, а движения нервные и дерганые. По виду старого служаки полковник понял, что произошло нечто из рук вон выходящее.

— Артур, — начал издалека орать старшина, забыв о всякой субординации, — товарищ Сазонов…

Молодой офицер удивленно и с интересом смотрел на возбужденного сослуживца.

— Что случилось, Максимыч? Медведя в лесу встретил?

Пожилой милиционер замотал бычьей головой.

— Хуже, товарищ старший лейтенант, — выдохнул после небольшой паузы Максимыч. — Человека!

Присутствующие недоуменно переглянулись и снова уставились на паникера.

— Так что, — усмехнулся старлей, — человек страшнее зверя? Он же не обидит тебя и уж точно не съест!

— В том‑то и дело, — вздохнул старшина, — что покойники не кусаются!

Эти слова вызвали замешательство, и в воздухе повисла напряженная пауза.

— Так что, там труп? — нарушила молчание эксперт.

— Так точно, — ответил Максимыч, — труп мужчины! И кажется, товарищ старший лейтенант, свежий!

Старший лейтенант гневно сверкнул глазами.

— Так что ты мне тут про косолапых сказки рассказываешь! — недовольно воскликнул он и, повернувшись к седовласому пенсионеру, приказал: — Всем оставаться на местах!

Илья остался там, где и стоял. В принципе, если бы он и хотел пройтись вперед, то вряд ли ему бы это удалось: ноги стали свинцовые и словно приросли к земле. Единственное, что он сделал, так это почесал всей пятерней затылок и взволнованно подумал: «Ни хрена себе киллер! А говорят, что снаряд дважды в воронку не попадает! Неужели выстрел, который я сделал наугад, достиг своей цели?»

Илья глубоко вздохнул, провожая взглядом стражей порядка, направляющихся на новое место происшествия, и, не найдя ничего лучшего, достал из кармана куртки пачку сигарет и с жадностью закурил.

— Вот так петрушка, — выдохнув сизый дым, тихо прошептал Маланов, — не думал, не гадал, а в переплет такой попал…

Полковник бросил взгляд на свой черный бьюик, где все еще находился труп Соколова.

— С одной стороны, это неплохо, что шальная пуля достигла цели, а с другой… — Маланов замотал седовласой головой, — задергают менты! Откуда огнестрельное оружие, разрешение на него… Хотя пусть докажут, что это я пристрелил киллера, его могли и свои кокнуть после выполненной, а скорее невыполненной работы.

Седовласый полковник, опустив голову, медленно прошелся возле своего изуродованного автомобиля.

«Ладно, чего тут думать да гадать, — устало вздохнул он, — предъявят обвинение — найдем как оправдаться. Да и не факт, что мужской труп — мертвое тело киллера…»

Илья Маланов, докурив сигарету, выбросил окурок и, поеживаясь от сырости и холода, плотнее замотал на шее теплый шарф. Он посмотрел в сторону, куда ушли оперативники. Немного постояв, мужчина снова закурил в ожидании оперативной группы. Однако казалось, что про него и труп в машине все забыли. Илья еще раз нетерпеливо посмотрел в сторону развилки и, не выдержав неопределенности, сочно сплюнул на землю и решительно зашагал на разборки…

* * *

Павел Мартинович Кучко сидел в офисе и рассматривал глянцевый журнал, где красовались мировые топ‑модели. Голова гудела и подташнивало от вчерашней гулянки с девочками в клубе. Мужчина налил шампанского и, сделав несколько глотков из фужера, облегченно причмокнул тонкими губами.

— Хорошо, — с наслаждением вздохнул Кучко.

Неожиданно в дверь постучались, и в комнату вошел высокий мужчина с лысой яйцеобразной головой.

— Что случилось, Валерьянович? — небрежно поинтересовался босс.

Вадим Валерьянович виновато опустил голову.

— Нас подставили, — честно признался начальник личной охраны Петухович. — Пропали деньги, а главное, исчезли кассеты, дискеты и документы…

Павел Мартинович вытаращил глаза.

— То есть как? — едва выдавил из себя Кучко.

Петухович неуверенно пожал широкими плечами.

— Кто‑то ведет свою игру, — предположил Валерьянович, растерянно глядя в глаза своему начальнику.

Когда до Кучко дошел смысл сказанного, его чуть не хватил удар. Он размахнулся и со всей силы запустил недопитый бокал с шампанским.

— Ты понимаешь, что это значит? — завизжал Павел Мартинович. — Если эта дискета попадет в руки Кабаева, я — покойник!

Валерьянович опустил голову на грудь и ничего не сказал, а долговязый мужчина истерично забегал по комнате в поисках ответа только на один вопрос: как добраться до компромата раньше своих партнеров…

Глава 7

Высокого роста светловолосый мужчина лет тридцати пяти пребывал в весьма дрянном настроении. А причиной всему было порученное ему и его оперативной группе генерал‑полковником ФСБ Беспаловым важное и секретное задание. Впрочем, дело было не в ответственном задании, а в результатах его исполнения…

Майор Беляев, не успев зацепиться за ниточку в своих расследованиях, тут же выпустил ее из рук. Правда, не по своей вине, а по воле нелепой и дикой случайности. Однако в их силовом ведомстве это не было оправданием, и Леонид Иванович понурю сидел в приемной своего босса с докладом о проделанной работе, а скорее о проваленном расследовании…

Когда его пригласили, он, вжимая голову в плечи, с трудом передвигая ноги, направился в кабинет генерала.

Генерал‑полковник ФСБ Иван Васильевич Беспалов долго водил простым карандашом по чистому листу бумаги, отчего тот изменил цветовую гамму и стал похожим на использованную копирку. Однако и этого показалось мало, и пожилой поджарый мужчина, почесав свои огромные залысины, перевернул лист на другую сторону. Черканув пару раз карандашом, генерал вдруг небрежно отбросил карандаш и резко встал из‑за стола.

Леонид Беляев, прекратив доклад, невольно замолчал и по примеру своего высокого начальника вскочил со своего места. Иван Васильевич недовольно посмотрел на подчиненного и махнул рукой.

— Да сиди ты уже, — приказал он майору. — Козликом нужно было прыгать за преступниками, а не здесь у меня в кабинете.

Молодой мужчина густо покраснел, однако не удержался и возразил генералу.

— Виноват, товарищ генерал, — подняв голову, сухо произнес майор, — однако это какой- то рок судьбы, такое случается один раз из тысячи!

Генерал — полковник буквально покраснел от наглого оправдания светловолосого майора.

— Это у бабок‑повитух случаются при родах смертельные исходы, — повысил голос сухопарый начальник, — а не у офицера службы безопасности, которому поручено ответственное государственное дело!!! — Генерал — полковник откинулся на спинку стула. — Впрочем, думаю, если и случаются, то не по их вине!

Пройдясь по кабинету, генерал Беспалов снова вернулся к столу и сел на рабочее место. Чувствовалось, что Иван Васильевич, «намахавшись шашкой» и выпустив из себя негодующий пар, немного успокоился и взял себя в руки.

— Садись, — уже более спокойным тоном произнес хозяин кабинета. — Как ты объяснишь, что объект скрылся из поля зрения оперативной группы?

Леонид Беляев нахмурил брови и тяжело вздохнул.

— В рапорте все написано, — виноватым тоном произнес майор.

Иван Васильевич раскрыл папку для бумаг и достал оттуда несколько исписанных чернилами листов, скрепленных между собой.

— Этих романов я начитался за свою службу предостаточно, — отбросив рапорт на стол, недовольно сказал Беспалов. — То, что киллер убрал нашу ниточку, вернее, наживку нашего клиента, я знаю. Ты мне своими словами… Ты же не Достоевский и не Булгаков и в бумаге не напишешь того, что чувствуешь и мыслишь. А так, я, может, по твоей интонации что‑нибудь для себя проясню…

Майор Беляев покорно кивнул светловолосой головой.

— С чего начать? — спросил Леонид Иванович.

— С чего? — переспросил генерал Беспалов и, взяв в руки доклад, пробежал глазами по тексту. — Да… — усмехнулся Иван Васильевич, — наш «мистер Икс» неглупый малый. Всех надул: и нас и своих партнеров!

Майор тряхнул головой.

— Да, — согласился Леонид Иванович, — противник не глуп… Да и ситуация, как видно из развития событий, сложилась довольно странная. Связной нашего объекта, как вы назвали «мистер» Икс», перестраховался и вместо себя подставил какого‑то безработного и по всем приметам приезжего из ближнего зарубежья. Следовательно, он не очень‑то доверял своим партнерам по бизнесу.

Сухопарый мужчина ехидно усмехнулся.

— И как оказалось, — устало вздохнул генерал, — был прав!

Генерал‑полковник Беспалов поднял голову и вопросительно посмотрел на собеседника.

— Это наше дело правое, — недовольно произнес он.

— Так точно!

Начальник снова посмотрел на взволнованного майора, который был в некотором роде виновен в провале операции, но держал себя в руках и не пускал сопли, как иные провинившиеся рангом повыше.

— Кем оказался убитый? — более сдержанно спросил пожилой генерал — полковник.

— В ходе прослушивания разговора при передаче товара, — продолжил свой рассказ светловолосый офицер, — специалисты определили по говору, что убитый посредник был родом из Украины или проживал там долгое время.

— Запрос послали? — скорее для проформы поинтересовался генерал‑полковник.

— Да, — уточнил Беляев, — не только на Украину, Беларусь, но и выясняем личность у себя в стране.

На мгновение задумавшись, генерал‑полковник слегка кашлянул в массивный кулак и расправил покатые плечи.

— Хо‑ро‑шо… — растягивая по слогам, многозначительно произнес генерал, но было непонятно, что подразумевалось под неопределенным словом «хорошо». — Киллера, как я понимаю, не нашли, — то ли задал вопрос Иван Васильевич, то ли констатировал факт случившегося.

Майор Беляев протяжно вздохнул.

— Пока нет, — признался он, — но работаем на месте преступления.

— Хорошо, что хоть место снайпера определили, — произнес начальник кабинета и поинтересовался: — Стреляли из «Олимпийского»?

— Так точно, — подтвердил Беляев, — из окошка одной из подсобок. Перед концертом, как всегда, бардак, однако думаю, что тут не обошлось без помощи работников спортивного комплекса.

Генерал‑полковник укоризненно вздохнул.

— Лихо… — тихо прошептал он и, вдруг поднявшись с места, подошел к окну и задумчиво произнес: — Странно…

Леонид Иванович не совсем понял, что этим хотел сказать начальник.

— Что странно? — осторожно поинтересовался подчиненный офицер.

Иван Васильевич махнул рукой.

— Да так — мысли вслух, — сосредоточившись на движущемся за окном автомобиле, задумчиво ответил Беспалов. — Если знаешь причину убийства, то быстрее найдутся и киллер и заказчики.

Майор Беляев понимающе закивал головой и непроизвольно почесал рукой свой крепкий затылок.

— Оно, конечно, было бы намного легче, — согласился Леонид Иванович и еще раз запустил свою пятерню. — Однако зачем понадобилось стрелять в посыльного средь бела дня? Ради черного чемоданчика? Или чтобы обрубить хвосты?

Генерал‑полковник оживился.

— Думаю, — возбужденно произнес он, — что это — ключевой момент во всей этой истории. Версий тут может быть несколько: и черный дипломат или, вернее, то, что в нем находилось! Но как оказалось, пославшие киллера люди не предусмотрели, что истинная золотая рыбка уплывет на черном джипе в другом дипломате.

— Никто не подозревал, — с сожалением произнес майор, как бы оправдывая свой промах.

Однако генерал‑полковник сделал вид, что не услышал тихое и неуверенное оправдание подчиненного, и продолжил свои размышления вслух.

— Может быть, хотели убрать свидетеля, — предположил опытный сыскарь, — а возможно, хотели спутать все карты в чужой игре.

Майор Беляев широко раскрыл глаза.

— Чужая игра… — выдавил из себя Леонид Иванович.

Молодой собеседник впился заблестевшими глазами в своего опытного учителя. Одна за другой его стали посещать версии, и одна из них очень даже понравилась генератору идей. Однако майор не успел поделиться своей гениальной гипотезой.

— А что это за чехарда с черным бьюиком? — не обращая внимания на возбужденного собеседника, строго спросил Иван Васильевич и, достав из стола коробочку с таблетками, натужно проглотил лекарство, запив его минералкой из стакана.

Леонид, втянув голову в плечи, растерянно заморгал глазами. В его сознании глубоко застряла интересная мысль, которая не только дополняла версию Ивана Васильевича, но и выводила оперативную группу на конкретный след.

— Так что там с чертовым бьюиком? — заметив странное поведение светловолосого майора, нетерпеливо спросил хозяин кабинета.

Гость загадочно улыбнулся. Правильный ответ на заданный вопрос мог реабилитировать его не только в глазах генерал‑полковника, которого, если сказать честно, майор Беляев уважал, но и направить дело в нужное русло.

— Вот именно — чертов! — уверенно ответил подчиненный. — Возможно, он и есть ключ к разгадке?

Иван Васильевич недоуменно взглянул на своего сотрудника, однако опытный глаз и профессиональный нюх подметили некую уверенность Беляева — не только в словах, но и в открытом горящем взгляде.

— Ты о чем?

Майор, так уверовав в правильность своей версии, на мгновение забыл, с кем разговаривает, и, лукаво прищурив серо — зеленые глаза, впервые за все время беседы многозначительно улыбнулся.

— Иван Васильевич, — пояснил Леонид Иванович, — как вы заметили, кто‑то захотел вбить клин между партнерами. И кажется, я догадываюсь, кто этот рубака…

Генерал‑полковник с неподдельным интересом подался вперед.

— И кто? — сухо и лаконично спросил сухопарый мужчина.

Подчиненный не стал долго тянуть с ответом.

— Водитель черного бьюика, — отрывисто ответил майор.

Хозяин кабинета откинулся на кресле.

— При чем тут водитель, а не снайпер? — удивленно возразил Иван Васильевич, но тут же поправился: — Ты хочешь сказать, что они работают в одной связке?

— Не могу точно знать, — неуверенно пожал плечами майор, — но на кого работает один из водителей черного джипа, я знаю почти стопроцентно! А именно на наших вечных конкурентов.

Генерал‑полковник, почувствовав, что запахло сенсацией, нетерпеливо потер ладони и приготовился слушать.

— Давай, Ленчик, не мельтеши, — попросил он майора, — говори все до мельчайших подробностей.

Леонид Иванович не заставил себя долго ждать и поведал собеседнику то, что ему сообщили из Востриково: о загадочном черном бьюике, двух трупах… Генерал молча и внимательно слушал, иногда переспрашивал и уточнял детали, а майор Беляев охотно повторял и объяснял, разумеется, если знал четкий ответ, ведь Леонид узнал все в последний момент.

— Так, так… — постоянно повторял сухопарый пожилой начальник после каждой новости, — продолжай!

Лицо Ивана Васильевича было похоже на лакмусовую бумажку в зависимости от важности фактов, которыми сыпал майор Беляев. Но самое главное светловолосый майор оставил напоследок.

— Вот такая вырисовывается картина, — устало произнес Леонид Иванович. — Однако самое интересное заключается в том, что водителем черного бьюика является некто Маланов Илья Алексеевич — полковник военной контрразведки!

Это сообщение повергло в шок генерал‑полковника ФСБ. Иван Васильевич широко раскрыл глаза и готов был просверлить ими дырку в своем визави.

— Полковник? — не веря своим ушам, тихо выдавил из себя генерал Беспалов. — Я так и чувствовал! — воскликнул Беспалов.

Пожилой мужчина резко встал из‑за стола и стал расхаживать по кабинету, что‑то напряженно обдумывая.

— Ты ничего не путаешь, Леня? — строго переспросил подчиненного начальник.

Майор энергично, словно упрямый бычок, тряхнул светловолосым чубом и, быстро поднявшись, вытянулся во весь рост.

— Нет, Иван Васильевич, — уверенно заявил офицер, но тут же слегка замялся и уточнил: — Правда, в отставке! Так сказать, пенсионер…

Добавление к сказанному не сильно повлияло на настроение и мнение генерала, и он закачал головой.

— Бывших чекистов не бывает, — посмотрев на Беляева, заметил он и раздраженно добавил, махнув рукой: — Да не скачи ты, как козел на лужайке, сядь!

— Есть!

Майор Беляев тут же сел, а Иван Васильевич снова стал задумчиво расхаживать по кабинету.

— Пенсионер! — вдруг остановившись возле собеседника, язвительно воскликнул Беспалов. — Знаю я этого Маланова! Это классный специалист! Знаешь, сколько за его плечами громких дел?!

Леонид Иванович неуверенно пожал широкими плечами.

— Не в курсе, — виновато ответил офицер, — не слышал.

Генерал‑полковник снисходительно покачал головой и вернулся на свое место за столом.

— И не услышишь, — фыркнул Иван Васильевич, — потому что все вокруг видят только результат, а не гениального исполнителя! Считанные люди в государстве знают, кто стоит за этими секретными операциями, и, что немаловажно, — усмехнулся генерал, — весьма успешными! Этот пионер‑пенсионер — легенда российской разведки и контрразведки и даст фору на сто очков вперед!

Светловолосый майор слегка порозовел, однако трудно было определить отчего: оттого, что его отчитали как мальчишку на примере «легенды российской разведки», или потому, что в кабинете стало душно и жарко. Возможно, причиной было и то и другое. Однако не привыкший так просто сдаваться майор попытался вернуть себе инициативу.

— Ну, раз он такой крутой, — произнес Леонид Иванович, — то можно предположить, что мы на правильном пути и его появление на арене военных действий не случайно.

Иван Васильевич, нервно барабаня костлявыми пальцами по крышке стола, недовольно засопел.

— Похоже на то… — с некоторой долей сомнения согласился с собеседником генерал, — и это меня беспокоит. Хотя, с другой стороны, двум ведомствам, если работать сообща, легче вычислить утечку информации и прикрыть криминальную лавочку.

Слова начальника не только не вдохновили младшего по званию офицера, но и несказанно возмутили.

— Иван Васильевич, — с легкой дрожью в голосе растерянно воскликнул майор Федеральной службы безопасности, — да ведь они — наши извечные конкуренты!

Генерал‑полковник недовольно поморщился, однако в данном случае не поддержал своего помощника, а высказал иную точку зрения.

— Если эта служба причастна к этому делу, что вполне логично, так как тайны не только государственные, но и военные, — произнес хитрый лис, — то лучше уж поделить лавры победителей с конкурентом, чем вообще остаться с носом!

Леонид Иванович понимающе развел руки в стороны.

— Разумеется…

— Вот именно — разумеется, — вздохнул генерал‑полковник ФСБ, — особенно после твоей оплошности, а если по существу — серьезного просчета нашего силового ведомства.

Майор Беляев слегка нахмурился, однако не стал больше оправдываться и краснеть, как девица. Генерал же вздохнул и встал из‑за своего рабочего стола. Подойдя к окну, он открыл фрамугу и вернулся на прежнее место.

— Но главное, Леонид Иванович, — серьезным тоном произнес генерал, — от результатов операции зависит безопасность страны! И тут уж не до межведомственных распрей и государственных наград. Понятно?

— Понятно, товарищ генерал‑полковник! — отчеканил светловолосый майор.

Беспалов удовлетворенно покачал головой.

— А раз понятно, Леонид Иванович, — подытожил беседу генерал, — действовать будем в намеченном русле. Но для начала тщательно разберитесь во всем и доложите мне как можно оперативнее. Это очень важно.

Майор Беляев понял, что разговор окончен, и встал.

— Есть, Иван Васильевич!

— На результатах следствия, — многозначительно произнес пожилой начальник, — я буду строить разговор с нашими братьями‑конкурентами. Ты понимаешь?

— Так точно! — ответил майор. — Разрешите идти?

— Иди! — разрешил Беспалов.

Майор Беляев резко развернулся и быстро вышел из кабинета. Иван Васильевич, немного посидев в задумчивости, снял телефонную трубку: прежде чем принять ответственное решение, генерал‑полковник решил подстраховаться, в смысле посоветоваться со своим шефом — директором ФСБ…

Глава 8

Илья Маланов подошел к оперативникам, когда те о чем‑то шумно спорили и даже не обратили внимания на седовласого человека. На земле, слегка припорошенной снегом, навзничь лежал труп молодого мужчины. Полковник внимательно посмотрел на мертвого человека, и у него слегка отлегло от сердца: мужской труп был явно не свежий и уже успел окоченеть, а следовательно, человек расстался с жизнью задолго до перестрелки и этот труп не мог быть трупом киллера, в сторону которого отстреливался пенсионер.

— Ну что тут у вас? — поинтересовался он. — Никак пополнение в коллекцию нераскрытых убийств?

— Похоже на то, — с досадой ответил старший оперуполномоченный по особо важным делам.

Стоявший рядом с молодым следователем пожилой старшина, попыхивая папироской, отрицательно замотал бычьей головой.

— Не, — возразил Максимыч, — не похоже!

Старлей бросил недовольный взгляд на старшину.

— Что не похоже? — переспросил он.

— Я говорю, что признаков и следов насилия нет, — пояснил опытный сотрудник, — ни пулевых, ни ножевых ранений…

Артур Сазонов еще раз обошел вокруг трупа.

— Оно‑то похоже, — недовольно согласился он, — крови не видно… Только трупами становятся и без нее. Может быть, ему сломали что‑нибудь, сейчас столько бойцов‑каратистов развелось — ткнет пальцем в болевую точку — и через минуту‑другую ты уже покойник.

Старшина не стал спорить.

— В нашем деле всякое случается, — все так же попыхивая папироской, равнодушно прошептал Максимыч. — Только уж больно кислая у него физиономия, по которой не скажешь, что он безболезненно отдал концы.

Илья обратил внимание на выражение лица покойника, которое было перекошено от боли и говорило о том, что мужчина провел последние минуты в муках и судорогах.

Старший лейтенант угрюмо хмыкнул и обратился к симпатичной девушке:

— А что по этому поводу думает наш эксперт?

Молодой эксперт демонстративно фыркнула и надменно бросила своему ненамного старше по возрасту начальнику:

— Думать не вредно, однако лучше полагаться на факты! После вскрытия мы сможем точно установить причину смерти.

Артур снисходительно усмехнулся.

— Это каждый сельский врач определит причину смерти после вскрытия, — ехидно уколол девицу старлей, — а вот сейчас, на глаз… Не можете, товарищ лейтенант?

Лида Гвоздикова зарделась от намека молодого начальника на ее несостоятельность и малый опыт.

— На глаз, как известно, можно только суп солить, да и то уверен не будешь, — нервно парировала девушка, — но если вам так угодно, Артур Александрович, знать мое мнение, то я выскажусь!

— Высказывайтесь, — улыбнулся Сазонов.

Молодой эксперт поближе подошла к трупу мужчины и, слегка наклонившись, приоткрыла указательным пальцем веко мертвеца. Потом с некоторым отвращением отпрянула от трупа и, достав бумажную гигиеническую салфетку, тщательно вытерта изящный длинный пальчик.

— Похоже, что у пострадавшего случился или сердечный приступ, или… — Лидия Гвоздикова еще раз внимательно посмотрела на лицо мужчины, — или по пятнам, которые проступают на лице, он объелся грибами.

Старшина и старший лейтенант недоуменно посмотрели на эксперта, потом друг на друга и снова обратили свой немой вопрос к Гвоздиковой.

— Какие грибы? — спросил Артур Сазонов.

Молодая девушка в отместку снисходительно смерила взглядом вопрошающего начальника сверху вниз и небрежно ответила:

— Обыкновенные, о которых знает каждый взрослый человек.

Старший лейтенант напряженно нахмурил лоб, стараясь связать смерть мужчины с обыкновенными грибами. Губы стали нервно подрагивать, ища правильный ответ, а лицо начало багроветь от злости на хитроумную красавицу. Полковник молча наблюдал за странной сценой, где двое молодых людей, явно симпатизирующих друг другу, старались уколоть один одного.

— Это жаргонное выражение судебно‑медицинской экспертизы, — не выдержав затяжной паузы, произнес полковник.

Максимыч и Сазонов повернулись к седовласому пенсионеру.

— Так говорят, когда люди отравились грибами, — сжалившись над молоденьким пареньком, выдал тайну Гвоздиковой Илья, — вернее, в данном случае эксперт имела в виду, что потерпевшего отравили.

Для старшего лейтенанта Сазонова это было не только новостью, но и хорошим уроком, чтобы не задирать Лидию Гвоздикову, которая гордо вскинула головку и укоризненно посмотрела на притихшего офицера.

— Совершенно верно, товарищ, — усмехнулась она, глядя на покрасневшего начальника. — Такие вещи даже школьники и пенсионеры знают!

Повисло неловкое молчание, которое быстро нарушил бывалый старшина, придя на выручку своему молоденькому начальнику.

— Так что с покойничками делать будем? — спросил он у Сазонова.

Артур неуклюже затопал на одном месте и, смущенно кашлянув в кулак, негромко приказал:

— На экспертизу! Вызывай катафалк, а мы вернемся. Надо немного пройтись. И пусть едут немедленно!

Старшина не спешил исполнять приказание старшего лейтенанта и, закурив папиросу, с сомнением ответил:

— Сомневаюсь, что они после недавнего вызова вообще появятся.

— Разговорчики, — недовольно воскликнул старлей. — Твое дело, Максимыч, исполнять, а их — ехать или чай пить!

— Есть, — отчеканил старшина и, включив рацию, сообщил в отдел, чтобы срочно выслали машину.

Седовласый полковник, находясь рядом с милиционерами и слыша их разговор, с интересом посмотрел на Сазонова.

— Вам скучать тут не приходится, — сочувственно произнес инструктор, стараясь расположить следователя к откровенному разговору. — Неужели еще были жертвы?

Молодой парень не без гордости посмотрел на пожилого мужика и, слегка хмыкнув, протяжно, немного растягивая слова, сказал:

— А вы что думаете, тут специфические люди живут?

— Да нет, — пожимая плечами, виноватым тоном пробурчал Илья Алексеевич. — Просто я думал, что на периферии жизнь спокойнее, размереннее и вообще убийства большая редкость.

Старший лейтенант пренебрежительно посмотрел на Маланова.

— Три трупа за одно утро это, по‑вашему, редкость? — усмехнулся Артур.

— За утро? — изобразив на своем лице неподдельное удивление, переспросил собеседник.

Старлей неуверенно потер ладонью гладко выбритую щеку.

— Ну не совсем за утро, — ответил Артур Сазонов. — Вчера поздней ночью тут неподалеку в лесу обнаружили сгоревший джип с останками человека, а сегодня труп вашего друга и Семена Морозова.

Выданная информация следователя заставила учащенно забиться сердце седовласого полковника. Илья начал лихорадочно вспоминать: ему показалась фамилия до боли знакомой, но, где он слышал ее, в данный момент инструктор не мог вспомнить.

— Как вы сказали фамилия покойника? — уточнил Маланов.

— Морозов Семен, не помню отчества, — сказал следователь, — из местных дачников. А второго, что сгорел в машине, пока не установили.

Илья озадаченно покачал головой. Теперь он ясно вспомнил, где слышал эту фамилию: о своем соседе ему рассказывал покойный Соколов.

— Ну и дела, — тягостно вздохнул полковник, — у вас тут на одном пятачке трупов, как опят на пеньке!

— Заколдованный круг! — констатировал Артур.

Старший лейтенант, многозначительно кивнув собеседнику, медленно пошел в сторону черного бьюика. Илья последовал за ним. Однако не успел Артур сделать и нескольких шагов, как его окликнул спешащий позади старшина.

— Александрович!

Молодой парень остановился и обернулся.

— Ну что там еще, Максимыч?

Пожилой старшина, догнав основную группу людей, перевел дыхание и то ли докладывал, то ли жаловался начальнику:

— Артур, эти мудаки только через часа полтора‑два обещали приехать!

Известие старшины не слишком обрадовало молодого следователя. Старший лейтенант Сазонов бросил недовольный взгляд на подчиненного, словно тот был в чем‑то виноват.

— Ты им объяснил ситуацию? — нервно произнес Артур.

— Разумеется, — оправдываясь, ответил пожилой милиционер, — и даже попросил их приехать как можно скорее… Но ты же знаешь, Александрович, их, они всегда найдут причину — то у них бензина нет, то еще че!

Артур Сазонов обреченно махнул рукой.

— Ладно, — неопределенно произнес старший лейтенант. — Подождем!

— А если они и через два часа не приедут, — забеспокоился старшина. — Так и будем здесь торчать?!

Илье тоже не нравился такой расклад: мало того что ему изрядно надоело быть на природе в обществе трупов и оперативной группы, так он еще чертовски замерз, да и хотелось пить.

— Да, товарищ старший лейтенант, — поддержал Максимыча Маланов, — у меня тоже нет времени тут болтаться, да и зябко, как‑никак! У вас работа, но и у меня дел по горло.

Старший оперуполномоченный строго посмотрел на седовласого полковника и недовольно заявил нетерпеливому мужчине:

— Вот именно — у нас работа, а вы — непосредственный свидетель! Так что у нас еще с вами предстоит разговор: необходимо составить протокол, записать ваши показания, кое‑что уточнить…

Илья недовольно развел руки в стороны.

— Ну, так давайте приступать к разговору, — предложил седовласый свидетель старшему оперуполномоченному.

Замечания и настойчивые предложения Ильи начали выводить из себя стража порядка. Он и сам был вне себя от злости, что у него срывается намеченный распорядок.

— Не надо меня учить жить, гражданин, — резко обрубил Маланова следователь, — я знаю, где и когда необходимо приступать! А если замерзли, можете посидеть в машине или пройтись к пруду, — предложил старший лейтенант.

Маланов недовольно покачал головой, хотя если рассудить здраво, то Артур сам был в плену обстоятельств, и сильно злиться на него не стоило.

— Ладно, — согласился седовласый мужчина и, достав из кармана куртки пачку сигарет, хотел закурить, однако, к его большому разочарованию, пачка оказалась пуста. — Вот черт!

Инструктор раздраженно скомкал пустую пачку и со злостью откинул ее в сторону. За сигаретами пришлось лезть в салон автомобиля, где в бардачке находился табачный «энзэ». Открыв дверцу салона, Илья, стараясь не смотреть на убитого друга, достал из бардачка целую пачку «ЛМ» и собирался покинуть салон бьюика, однако не удержался и посмотрел на Соколова. Тот лежал все в той же странной позе, повиснув на руле и раскинув руки в стороны.

— Да, Веня, — горько вздохнул хозяин черного бьюика, — прокатился ты на славу!

Илья Маланов сокрушенно покачал головой и опустил глаза. Неожиданно его взгляд наткнулся на что‑то блестящее внизу автосалона. Илья нагнулся и поднял связку ключей.

— Что за чертовщина? — недоуменно произнес инструктор. — Ключи…

Илья внимательно посмотрел на связку и понял, что это ключи Вени, но, как они оказались на полу, на этот вопрос Маланов не мог дать точного ответа. Однако инструктор не стал долго ломать голову над этим вопросом: его неожиданно осенила заманчивая, хотя и рисковая идея. Он задумался на секунду, но тут же принял решение.

— Кто не рискует, — прошептал пенсионер, — тот не пьет шампанское!

Посмотрев через стекло по сторонам и не заметив ничего подозрительного, Илья спокойно положил ключи себе в карман. Захлопнув дверцу автомобиля, Илья распечатал пачку и, закурив сигарету, направился по дороге в сторону дачного поселка.

— Куда шагаем? — поинтересовался пожилой старшина.

— Греться, Максимыч! — коротко ответил Илья. — Приедет катафалк — позвоните мне по сотовому.

У Максимыча моментально забегали глазки.

— Позвоним, не забудем, — пообещал старшина и тут же, хитро подмигнув левым глазом, многозначительно добавил: — Но и ты, дорогой, про нас не забывай, нам тут тоже не жарко.

Илья с улыбкой посмотрел на бывалого, умудренного жизнью старшину и неопределенно пожал плечами. Разумеется, седовласый пенсионер понял намек старшины, однако его сейчас больше волновал черный чемоданчик, содержимое которого могло дать ответы на загадочные вопросы во всей этой криминальной драме…

* * *

Как опытный и предусмотрительный человек, Илья Маланов, внимательно посматривая по сторонам, не спеша направился вдоль дачных домиков к небольшому пруду. Однако, как только он скрылся за поворотом с глаз милиционеров, инструктор прибавил шагу и взвинтил темп, перейдя на мелкую трусцу.

Через несколько минут он уже подходил к огромному эллипсовидной формы пруду. Поверхность пруда кое‑где возле берега была покрыта тонким слоем льда, однако это не помешало некоторым заядлым рыбакам неподвижно сидеть на узеньких деревянных причалах и ловить удочками рыбу. Илья не был заядлым рыбаком, но и он любил иногда летом закинуть удочку. Правда, в зимний период он не очень‑то понимал тех, кто мог часами неподвижно сидеть на одном месте, прилепив задницу к раскладному стульчику, и смотреть на неподвижный поплавок.

Оглянувшись по сторонам и ничего не заметив интересного, Маланов прошел мимо двух молодых рыбаков и направился к одинокому старичку, который сгорбился в три погибели то ли от холода, то ли от боли в животе.

— Доброе утро, отец, — поздоровался Маланов с местным аборигеном.

— Доброе, — не поворачиваясь, ответил старик.

Илья с удивлением посмотрел на сгорбившегося рыболова, который был похож на застывшую мумию.

— Ну, отец, рыба тут хоть водится? — поинтересовался он, однако получил неожиданный ответ от неразговорчивого старого рыбака.

— А ты посиди тут, — буркнул старик, — тогда и узнаешь.

Илья растерянно усмехнулся.

— Да нет уж, спасибо, — ответил он, — боюсь отморозить что‑нибудь.

— А есть у тебя хоть че отмораживать? — ехидно поинтересовался старик.

Илья сокрушенно покачал головой.

— Ну, отец, с тобой не соскучишься, — воскликнул он и озадаченно почесал затылок.

Однако старик ничего не ответил, а только, громко высморкавшись, переложил удочку из одной руки в другую. Седовласому прохожему ничего не оставалось, как покинуть неразговорчивое древнее изваяние. Но перед тем как оставить старика в покое, Илья спросил:

— Магазин далеко?

— В конце улицы, — коротко ответил рыбак.

— А где улица Металлургическая? — уточнил Илья Маланов.

— Там, где магазин, — не глядя на гостя, все так же скупо ответил старый рыбак.

Илья слегка толкнул в спину местного аборигена и, развернувшись, бросил через плечо:

— Благодарствуем за гостеприимство, отец!

— И тебе, сынок, того же! — буркнул непробиваемый старик.

Инструктор медленно пошел по улице и внимательно смотрел по сторонам в поисках дома Вениамина Соколова. Сердце слегка постукивало: все же то, что он собирался сделать, было противозаконно, однако это был единственный шанс, чтобы найти виновников смерти его друга и наказать их.

— Черт возьми, — тихо выругался инструктор, — что за безобразие! Везде одно и то же — бардак и расхлябанность!

Илья ругал нерадивых хозяев домов, а заодно и административную власть, которые не следили за порядком: почти ни на одном из деревянных строений он не нашел нумерации домов. Мало того, ему по дороге не встретился ни один житель дачного поселка, словно деревянное Востриково окаменело или погрузилось в зимнюю спячку.

— И народ вымер, что ли? — ругался седовласый полковник, энергично бегая глазами из стороны в сторону.

Неожиданно из переулка вышла симпатичная белокурая женщина весьма пышных форм в темно‑коричневой шубе. По всей видимости, красавица была местная: шуба не была застегнута, а светлую пышную прическу не украшал головной убор. Блондинке на вид было лет тридцать пять.

— Простите, — обратился седовласый полковник к гражданке.

Инструктору показалось, что женщина была чем‑то взволнована, однако, когда Маланов остановил ее, блондинка мгновенно изменилась в лице и как ни в чем не бывало кокетливо посмотрела на незнакомого мужчину и доверительно улыбнулась.

— Слушаю, вас, — приятным бархатным голоском произнесла она.

Илья даже немного растерялся.

— Это улица Металлургическая? — выдавил из себя пенсионер.

— Да, — ответила женщина. — А что вы ищете?

Под пристальными чарами белокурой красавицы Илья хотел было назвать номер дома Вениамина Соколова, но вовремя спохватился и, слегка покраснев, солгал женщине.

— Магазин тут где‑то должен быть, — произнес Маланов.

Пышногрудая блондинка пристально посмотрела на незнакомца, отчего Илью даже как‑то немного передернуло, но тут же снова мило улыбнулась, оголив белоснежные зубы. На подбородке и на розовых щеках образовались симпатичные и забавные ямочки.

— Магазин будет метров через сто, — ответила гостеприимная гражданка, — по правой стороне.

— Спасибо, — поблагодарил инструктор.

— Не за что, уважаемый, — кокетливо хмыкнула красавица и, артистично дернув плечиком, продолжила свой путь.

Илья глубоко вздохнул и перевел дух.

— Да… — многозначительно протянул седовласый пенсионер, — не оскудела матушка — Русь на самородки!

Полковник достал пачку сигарет и, закурив, продолжил свои поиски. Правда, на какое‑то мгновение он забыл о цели поиска, однако тут же взял себя в руки и, забыв о красивой белокурой колдунье, стал всматриваться в шильдочки на домах.

«Ну и лабиринт», — не находя табличек с четкими номерами, тихо негодовал седовласый инструктор.

И вдруг на одном из двухэтажных домиков Илья обнаружил табличку с номером, и, как оказалось, это был тот дом, который он искал.

«Наконец‑то!» — обрадовался полковник и, осторожно осмотревшись, толкнул деревянную калитку.

Войдя во двор, Маланов бросил настороженный взгляд по сторонам на случай появления какой‑нибудь живности, типа злой собаки. Зубастого сторожа во дворе Вениамина не было, и полковник быстро прошел по асфальтированной дорожке к дому. Поднявшись на крыльцо, инструктор быстро достал ключи и не спеша открыл входные двери. Очутившись внутри помещения, он тут же захлопнул дверь и облегченно вздохнул — полдела сделано! Теперь оставалось найти черный дипломат, где, по словам покойного хозяина, находились таинственные кассеты и дискеты…

— Так… С чего начнем? — вздохнув поглубже, чуть слышно произнес «домушник».

Илья решил начать поиски таинственного чемоданчика с основной комнаты и покинул прихожую. Войдя в помещение, седовласый полковник заметил, что большой аккуратностью его приятель не отличался: вещи были разбросаны по разным местам, и казалось, что хозяин затеял генеральную уборку. Единственным светлым пятном смотрелась секция с книгами, где царил порядок.

— Тут что, хан Батый прошел со своей ордой? — укоризненно произнес гость. — Или тут Бородинское поле устроили на прощанье.

Какие‑то смутные опасения и подозрения возникли в подсознании опытного оперативника, однако Маланов не стал накручивать себя, а быстро взялся за поиски черного чемоданчика. Заглянув за мебель и ничего не обнаружив, Илья открыл шкаф, потом просмотрел нижние полки секции и, не получив положительного результата, опустился на пол, чтобы посмотреть под диван. Однако, к большому сожалению, таинственный чемоданчик искусно играл с ним в прятки.

— Черт знает что! — выругался Маланов и, отряхнув джинсы, медленно поднялся по лестнице на второй этаж.

Второй этаж был разделен пополам, но, проведя там минут пять, ни в одной из комнат Илья ничего не нашел. Полковник осторожно спустился по крутым ступенькам, устало присел на стул и, достав пачку сигарет, закурил.

«Куда же он мог засунуть этот чертов чемодан? — задал себе вопрос Илья. — Это же не иголка, чтобы остаться незамеченной! Может быть, он спрятал его где‑нибудь во дворе или предбаннике?»

Маланов резко встал со стула, чтобы выйти из зала, но вдруг его взгляд задержался на камине, в котором лежал черный как сажа дипломат.

— От‑те на! — хлопнув себя рукой по бедру от неожиданной радости, шумно воскликнул седовласый «домушник». — Ты б еще, Веня, чемодан в бочку с огурцами солеными спрятал!

Илья нагнулся, чтобы достать из камина черный чемоданчик, но в это время прозвучал телефонный сигнал. Маланов застыл на полпути к заветной цели, размышляя, сейчас отвечать или позже. Однако решение было найдено быстро: инструктор решил ответить, чтобы, не дай Бог, милиция не бросилась на его поиски и не сорвала все его планы.

— Маланов, — сухо ответил полковник.

— Это Максимыч, — раздался скрипучий голос старшины. — Ты где?

Илья на секунду задумался, размышляя, что лучше ответить.

— В поселке, — ответил Маланов и спросил в свою очередь: — А что, машина уже пришла?

— Нет, но уже вышла, — обеспокоенно сообщил Максимыч.

Илья моментально понял намек старого служаки, который замерз на посту.

— Ладно, Максимыч, сейчас забегу в магазин, куплю согревающее лекарство и приду, — пообещал пенсионер.

— Давай, дорогой, поторопись, — застонал по телефону милиционер, — а то не успеем согреться.

— Не переживай, дорогой товарищ, успеем! — заверил Маланов Максимыча и отключил мобильник.

Положив в карман сотовый телефон, инструктор быстро достал дипломат, который показался ему довольно легким. Нехорошее предчувствие кольнуло внутри. Слегка сдув с дипломата пепел и сажу, кладоискатель нажал на кнопку замка. К его большому удивлению замки легко открылись, и он понял, что черный таинственный чемоданчик пуст…

Глава 9

Внеочередное экстренное собрание у начальства прошло довольно быстро для всех сотрудников, кроме генерала Чернышева — начальника управления. Генерал‑майор Главного разведывательного управления Константинов Виктор Алексеевич целую неделю вынужден был проваляться в госпитале. А причиной вынужденного отдыха стала банальная операция аппендицита. Разумеется, Виктор Алексеевич и на больничной койке старался быть в курсе всех дел, однако подчиненные щадили своего начальника и не всегда докладывали о проблемах, а если и звонили по сотовому телефону, то делились информацией не в полном объеме, оставляя главное на потом, когда шеф почувствует себя лучше.

Генерал Константинов прекрасно видел ухищрения своих сотрудников и потому, еще находясь в госпитале, дал указание своей секретарше старшему лейтенанту Наталье Зубовой подготовить отчеты по всем проблемным вопросам. Просмотрев предоставленный симпатичной смуглолицей секретаршей материал, Виктор Алексеевич остановился на нескольких проблемах, одной из которых была утечка военных технологий из московского НИИ. Этой теме он и посвятил сегодняшнее совещание.

Когда в кабинете генерал‑майора остались трое мужчин, Виктор Алексеевич обратился к генералу Чернышеву:

— Ну, Игорь Сергеевич, выкладывайте, что творится в Датском королевстве.

Худой, болезненного вида мужчина средних лет, сидя за столом, чинно приосанился и, пригладив рукой редкие темные волосы, протяжно вздохнул.

— Да собственно говоря, — медленно произнес Чернышев, — особо‑то и докладывать нечего. По‑моему, все уже рассмотрели на совещании.

Генерал — майор недовольно смерил пристальным взглядом подчиненного.

— Ну что так? — усмехнулся Константинов. — Расскажите в нашем узком круге о проделанной работе в поисках утечки военных технологий, о своих успехах. Я не верю, что таковых нет. В чем кроется причина наших неудач в этом направлении?

Игорь Сергеевич понял намек начальника и, слегка кашлянув, заерзал на стуле.

Виктор Алексеевич недолюбливал генерала Чернышева, который держался на плаву благодаря влиятельным людям в правительстве и политических кругах. Ничем особым Игорь Сергеевич не выделялся, был сереньким и неприметным, аккуратно перекладывал бумажки в своем кабинете, но не более. А главное — не нюхал пороху и под пулями не ходил. Одним словом, как считали многие сотрудники управления, генерал Чернышев был обычной штабной крысой.

— Об успехах или неудачах говорить рано, — начал докладывать Чернышев, нервно приглаживая рукой волосы. — Вышли на холдинг «Витязь», так сказать, заказчика, просматриваем сотрудников исследовательского института.

Генерал замолчал, однако Константинов снова потревожил Чернышева.

— Понятно, — сухо произнес начальник. — И что же, Игорь Сергеевич, вы там высмотрели?

Чернышев нервно задергал плечами.

— Работаем, Виктор Алексеевич, — сказал Чернышев. — Тут пороть горячку, думаю, не стоит. Дело государственной важности…

Генерал‑майор не выдержал и воскликнул:

— Вот именно — государственной важности! А мы топчемся на одном месте!

Виктор Алексеевич закурил папиросу и резко встал из‑за стола. Константинов был вне себя от охватившего его гнева! Однако он взял себя в руки и, зная, что толку от Чернышева не будет, задал для проформы еще несколько вопросов и отправил его из кабинета, чтобы тот изложил на бумаге свое видение решения проблемы, а короче говоря — план операции по выявлению преступной группировки и пресечению утечки секретной информации.

Когда генерал Чернышев, слегка прихрамывая, покинул кабинет, генерал‑майор гневно воскликнул:

— Устроили здесь богадельню!

Грузный, здоровый полковник, молча сидевший все это время, вдруг почесал лысину и протяжно вздохнул.

— Да… — тихо прошептал Перов.

Генерал‑майор, услышав голос Сергея Дмитриевича, резко повернулся в сторону подчиненного.

— Что «да»? — недовольно буркнул Константинов и подошел к полковнику. — А ты, Митрич, куда смотрел? Ну, с Чернышева что взять, кроме анализов. Но ты — боевой офицер! Или уже на пенсию собрался? Так я могу ускорить этот процесс!

Полковник Перов спокойно поднял уставшие глаза и открыто посмотрел на начальника. Сергей Дмитриевич не один год проработал с генералом и знал его отходчивый характер. К тому же полковник прекрасно понимал недовольство Константинова, во время отсутствия которого всем заправлял бездарный, безынициативный перестраховщик Чернышев.

— Чего молчишь? — видя, что полковник не отвечает, спросил Константинов. — Крыть нечем?

Полковник Перов снова почесал огромную лысую голову, потом склонил голову набок и загадочно усмехнулся.

— Отчего же, — произнес хриплым басом полковник, — просто жду, Виктор Алексеевич, когда вы выскажетесь. Закурить можно? — неожиданно спросил он.

Генерал‑майор с интересом посмотрел на своего сотрудника. Опытный оперативник интуитивно почувствовал, что его боевой товарищ приготовил ему сюрприз, но попридержал его, пока они не останутся наедине.

— В кои веки, Митрич, ты разрешение стал спрашивать! — проворчал генерал. — Если есть что сказать, тогда закуривай, а если нет — тогда сопи в дырочку.

Полковник расплылся в добродушной улыбке и, достав из пачки сигарету, прикурил ее.

— Я все же закурю, Виктор Алексеевич, — равнодушно ответил Перов. — Так лучше исповедоваться.

Виктор Алексеевич усмехнулся.

— Ишь ты, святоша нашелся! — произнес генерал‑майор. — Ладно, давай выкладывай, что за грешки у тебя на душе… И не томи, — откровенно попросил Константинов, — а то мне Чернышева уже хватило сполна!

Виктор Алексеевич провел рукой по горлу и, достав папиросу, приготовился выслушать собеседника. Грузный мужчина понимающе кивнул и, выпустив длинную струю сизого дыма, начал свою «исповедь».

— За время вашего отсутствия была проделана соответствующая работа, — сказал полковник, — и хотел бы отметить на будущее, в свое свободное от работы время. Так что надеюсь на некоторую компенсацию, — улыбнулся Перов.

— Бог подаст, — добродушно отрезал попытки вымогательства премиальных Константинов, но, на мгновение задумавшись, внес коррективы: — Хотя все зависит от результатов твоих вылазок. И будь лаконичнее, а то у меня накопилась гора дел!

Сергей Дмитриевич одобрительно кивнул головой, но через секунду подтянулся и стал серьезным.

— Установлено, что утечка информации, — сказал полковник, — исходит из научно‑исследовательского института, расположенного на проспекте Мира.

— Митрич, а почему такая уверенность? — поинтересовался генерал. — Может, утечка произошла из одного из семи конструкторских бюро завода «Салют»?

Сергей Дмитриевич, надув и без того толстые щеки, отрицательно замотал головой.

— Исключено, Виктор Алексеевич! — уверенно заявил полковник. — Я проверял! Все формулы, расчеты и чертежи были доставлены на завод только вчера, и, как меня убеждал генеральный директор «Салюта» Юрий Елисеев, они не покидали его сейфа. Мало того, с документацией он не стал ознакомлять даже своих ближайших сотрудников.

Виктор Алексеевич неуверенно пожал плечами и заерзал в своем кресле. Почесав кончик носа указательным пальцем, он шумно выдохнул накопившийся внутри воздух и некоторые сомнения.

— И все же, Сергей Дмитриевич, — произнес генерал — майор, — исключать такую возможность рановато! На карту поставлена безопасность страны! Это действительно так!

Митрич обиженно надул полные губы и развел руки в стороны.

— Товарищ генерал, так никто полностью и не исключает, — возразил он. — Однако вариант с НИИ более перспективный! Разумеется, если там не найдем, будем и дальше бороздить океан.

Виктор Алексеевич замахал рукой, призывая Перова продолжать.

— Это я так, к слову, Митрич, — как бы оправдываясь, поспешно заверил Константинов, — давай дальше исповедуйся. Ну, так что там в НИИ?

Полковник Перов, чуть подавшись вперед, затушил папиросу в стеклянной пепельнице.

— У нас там свой человечек, — сообщил Митрич. — Горячку не стали пороть, присмотрелись… Очертили круг претендентов, кто мог продать секретные разработки, и таких набралось пять человек.

Виктор Алексеевич непроизвольно хлопнул ладонью по столу и встал.

— Талантливые люди обычно непрактичны, — заявил генерал. — Думаю, у них должны быть изворотливые посредники и серьезные заказчики.

Полковник Перов не возражал.

— Согласен, — вздохнул Митрич. — Думаю, заказчиком является кто‑то из коммерческого холдинга «Витязь», руководство которого не так давно выкупило основное здание института у военного ведомства, оставив только небольшие пристройки.

— Кто‑то из руководства? — высказал свое предположение генерал — майор.

Митрич покорно опустил голову.

— Несомненно, — подтвердил полковник, — потому что такую информацию могут себе позволить купить очень и очень состоятельные люди. Простому смертному она не по карману.

Генерал Константинов недовольно хмыкнул.

— А что нам по карману? — вздохнул он.

Полковник Перов сверкнул глазами.

— Нам по карману эту мразь прибрать к ногтю! — уверенно произнес грузный здоровяк.

Виктор Алексеевич с надеждой посмотрел на собеседника.

— И у тебя есть план? — поинтересовался начальник.

Грузный и сердитый на вид полковник, но в душе добродушный малый, как и все здоровые и сильные люди, промокнул платком блестящую лысину и неуверенно покачал головой.

— Да есть кое‑какие наметки и мысли, — ответил Митрич.

Генерал — майор стразу же оживился.

— Мы установили наблюдение за людьми из холдинга, которые часто контактировали со служащими института, а те в свою очередь вывели на других, которые состоят в службе безопасности «Витязя».

— И что?

— Так вот вчера возле спортивного комплекса «Олимпийский» произошла весьма странная и, думаю, имеющая непосредственное отношение к нашему делу детективная история…

Константинов не выдержал долгого предисловия и негромко, но внятно пару раз кашлянул.

— Ну, ты, литератор, — нетерпеливо произнес генерал, — может, ты мне еще поэму прочитаешь? Я просил конкретнее и проще.

— Виноват, товарищ генерал, — смутившись, извинился полковник. — Одним словом, в районе спорткомплекса «Олимпийский» на проспекте Мира, как мне кажется, произошла передача секретных документов.

Такой факт или почти утверждение стало приятным откровением даже для бывалого и опытного оперативника, каким был генерал‑майор Константинов. Впервые за целое утро настроение у Виктора Алексеевича пошло в гору. Невысокого роста, худощавый, но подвижный мужчина бодро (разумеется, настолько, насколько позволяло его состояние здоровья) поднялся со своего места и, потирая ладони, подошел к полковнику.

— Так, так, так, — весело произнес хозяин кабинета, — хоть одна приятная новость за последнее время! — Генерал‑майор дружески потрепал рассказчика по плечу. — А ты, Митрич, как я вижу, времени даром не терял! Молодец! Ну, взяли с поличным?

Здоровяк засопел.

— Нет.

— Сели на хвост?

— К сожалению, сели в «лужу»!

— Как?!

Митрич втянул голову в плечи и раскинул в стороны громадные руки.

— А вот так, Виктор Алексеевич! — виноватым тоном произнес полковник и как мог пересказал увиденное возле спорткомплекса «Олимпийский», вставляя свои комментарии.

Генерал‑майор Константинов во время его рассказа только менялся в лице, становясь то пунцовым, то бледным, то вообще почерневшим.

— Одним словом, товарищ генерал, вышла непонятка, — подытожил свое занимательное повествование рассказчик. — С одной стороны, можно отнести на стечение обстоятельств, но в нашем деле случайностей не бывает.

Виктор Алексеевич озабоченно наморщил лоб и медленно потянулся за очередной папиросой.

— И чьи это происки, по твоему мнению? — задумчиво спросил Константинов. — Ведь тут вилами по воде писано, что все было загодя спланировано и спланировано довольно искусно!

Грузный полковник неопределенно пожал широкими плечами.

— Трудно сказать, Алексеевич, — вздохнул полковник. — По почерку здесь чувствуется опытная рука, и, возможно, наших извечных «партнеров».

Генерал‑майор поднял глаза на собеседника.

— Ты хочешь сказать, что кто‑то приложил свою руку к этому делу? — уточнил Виктор Алексеевич.

Сергей Дмитриевич снова неопределенно пожал плечами.

— Утверждать не могу, — ответил полковник, — однако я заметил, что интерес к этой сделке проявляли не только мы. Мне показалось, что неподалеку от нас засветился белый «мерседес», который после убийства связного тотчас рванул за нашими орлами и черным бьюиком.

— А вы?

Сергей Дмитриевич сконфуженно вздохнул, и его крупное лицо пошло багровыми пятнами.

— А что мы?! — виноватым тоном, в котором проскальзывали нотки раздражения, переспросил взволнованный полковник. — Я сколько раз говорил, просил, умолял, чтобы нам выделили новую машину?!

Генерал — майор был в курсе негодования полковника Перова, который неоднократно жаловался на технические проблемы своего боевого скакуна, и словно от смущения снова закурил.

— Ладно, ладно, — смущенно пробормотал генерал‑майор, — разберемся! Я же дал заявку на обновление оперативного транспорта.

— Тут не только транспорт нужно обновлять, — кипятился грузный полковник, — и аппаратуру и…

Виктор Алексеевич зло махнул рукой: он прекрасно понимал полковника Перова и уже неоднократно выходил на руководство по поводу технического переоснащения, однако дальше обещаний дело не двигалось.

— Хватит, Митрич, — обрубил подчиненного начальник, — проехали!

Сергей Дмитриевич моментально остыл, правда, протяжно вздохнул и пренебрежительно хмыкнул.

— Вот именно, проехали с ветерком, — уколол напоследок начальника Митрич. — Пока пукали, заводились, — с горечью пояснил полковник, — наших ребяток как ветром сдуло!

Виктор Алексеевич, глубоко затянувшись, вдруг закашлялся и, резко затушив папиросу в пепельнице, громко выругался:

— Чертовы папиросы! Не табак, а опилки и дерьмо одно стали класть! Этих бы сволочей — бизнесменов и директоров табачных фабрик — самих заставить курить, посмотрел бы я тогда на их лица!

Полковник Перов понял, что крепкие слова были направлены в первую очередь в сторону руководства ГРУ и Вооруженных сил, которые не обеспечили техникой оперативную группу Митрича.

Впрочем, недовольный взгляд Сергей Дмитриевич ощутил и на своей шкуре.

— Что замолчал? — недовольно бросил генерал полковнику. — Продолжай радовать больного человека.

Митрич смущенно почесал лысину.

— Радовать больше нечем, — вздохнул Перов, — но и расстраиваться не стоит!

Хозяин кабинета откинулся в своем кресле и укоризненно покачал головой.

— Начал за здравие, — грустно подытожил доклад полковника Перова генерал‑майор, — а закончил за упокой!

Сергей Дмитриевич не стал спорить и возражать «сбежавшему» из госпиталя начальнику, хотя и не был согласен с оценкой ситуации, которую озвучил генерал‑майор.

На мгновение в кабинете повисла тягостная пауза, и собеседники, задумавшись, отвернулись друг от друга. Виктор Алексеевич взял со стола пепельницу, медленно встал и не спеша пошел к урне. Выбросив окурки в мусорницу, хозяин кабинета в том же темпе вернулся к столу и сел на прежнее место.

— Одним словом, — нарушил паузу Константинов, — вопросов много, а ответов нет!

Полковник Перов неопределенно пожал плечами.

— Да… есть такое, — согласился с Константиновым бывалый оперативник, — но самый главный вопрос в этом ребусе, который не дает мне покоя, это…

Генерал с интересом повернулся в сторону собеседника.

— И какой, позвольте узнать?

Перов выпрямил свое массивное тело.

— Сколько заинтересованных группировок приняли участие в этой детективной истории? — ответил Митрич и добавил: — На кого работал снайпер? Кто любитель ребусов, который спутал все карты, думаю, не только нам, но и всем участникам спектакля?

Генерал Константинов молча смотрел перед собой, по‑видимому, стараясь найти ответ на поставленные вопросы.

— И кто был на светлом «мерседесе»? — в добавление к сказанному задал вопрос то ли себе, то ли невидимому собеседнику озадаченный следопыт. — А в том, что это были ребятки из силовых ведомств, я почти уверен! Вот так‑то, Виктор Алексеевич, вопрос на засыпку!

Генерал‑майор провел рукой по усталому лицу: Константинов чувствовал себя не лучшим образом.

— Это, Митрич, уже не вопрос, — многозначительно заметил хозяин кабинета, — а целый пакет вопросов! И этим пакетом, как ты уже надеюсь, догадался заниматься не кому‑нибудь, а лично тебе.

Сергей Дмитриевич удивленно поднял голову.

— А генерал Чернышев?

— А что генерал? — недовольно фыркнул Виктор Алексеевич. — Генералов у нас, как кур нерезаных! Он, в отличие от нас, без наград и работы не останется.

— Да, но… — попытался возразить Перов, — пойдут разговоры…

Константинов недовольно стиснул зубы, понимая, что отстранить Чернышева от дела, которое он взял под свой контроль и стал курировать, не так‑то просто в серьезном ведомстве. Не скажешь ведь прилюдно, что тот не соответствует ни своему званию, ни должности, а самое главное — работе в разведывательном управлении.

— Мы подыщем ему более «ответственную», но бумажную работу с секретными документами, — нашел выход Виктор Алексеевич. — Пусть перекладывает их с полки на полку и пишет аналитические заметки, разрабатывает план операции.

Митрич энергично запротестовал.

— Так он мне все дело завалит! — заявил полковник.

— Не завалит, — заверил генерал — майор. — Пока он план разработает, мы с тобой десять раз этот холдинг «Витязь» по кирпичикам разберем.

Сергей Дмитриевич понял намек генерала и самодовольно расплылся в добродушной улыбке. Он одобрительно хмыкнул и хотел было предложить некоторые условия для успешного хода операции относительно оперативной группы и технического обеспечения, однако не успел: по селектору раздался приятный женский голос старшего лейтенанта Зубовой:

— Виктор Алексеевич, вас спрашивает генерал‑полковник ФСБ Беспалов Иван Васильевич! Соединить?

Хозяин кабинета удивленно посмотрел на полковника Перова, словно тот был в чем‑то виноват.

— Хорошо, Наташа, соедини! — разрешил своему секретарю генерал‑майор.

Полковник Перов проворно встал, готовый покинуть на время разговора с важным чиновником кабинет своего начальника, однако генерал махнул рукой, чтобы тот оставался на месте.

— Сиди! — приказал он.

Митрич молча сел на стул и, достав из пачки сигарету, медленно и чинно закурил. Виктор Алексеевич снял трубку с аппарата и, прикрыв ее нижнюю часть, тихо прошептал сослуживцу:

— На ловца и зверь бежит!

Полковник, не зная, что отвечать, только молча кивнул. Генерал‑майор ГРУ бодрым голосом произнес в трубку:

— Константинов у аппарата!

— Добрый день, Виктор Алексеевич, — раздался знакомый мужской голос.

— Добрый!

— Это беспокоит тебя Беспалов.

— Я это понял, Иван Васильевич, — весело ответил генерал‑майор ГРУ. — Рад тебя слышать, дорогой. По делу звонишь или так, по‑приятельски?

В трубке раздался глухой смешок.

— Одно другому не помеха, Виктор Алексеевич, — ответил Иван Васильевич, — хотя скорее по делу.

Генерал Константинов приосанился.

— Я весь внимание, Иван Васильевич, — серьезным тоном сказал разведчик.

На связи возникла небольшая пауза, но если бы собеседником Беспалова был кто‑нибудь другой, а не опытный разведчик, то, по всей вероятности, не заметил бы некоторого замешательства звонившего.

— Мне кажется, мы могли бы быть полезными друг другу, — сказал фээсбэшник, — точнее, одно ведомство другому.

Генерал Константинов недоуменно нахмурился и, чтобы выиграть время для размышлений и анализа ситуации, простодушно сказал:

— Это моя заветная мечта, Иван Васильевич! И в каком вопросе мы можем быть полезны друг другу, вернее, наши ведомства?

Генерал‑полковник ФСБ был тертым калачом и, так же как его собеседник, не хотел до поры до времени раскрывать карты.

— В вопросе, где пересеклись наши государственные интересы.

— У нас много точек соприкосновения, — уклончиво ответил Виктор Алексеевич, стараясь понять, куда клонит его собеседник. — В каком именно вопросе?

Иван Васильевич решил раньше времени не сдаваться и не открывать своих истинных интересов, поэтому оставил ответ на потом.

— Это не телефонный разговор, — серьезным тоном произнес генерал‑полковник ФСБ, — нужно встретиться.

Генерала Константинова и самого заинтересовал звонок Беспалова.

— Я не против, — согласился Виктор Алексеевич. — Давай скоординируем время, когда и где.

Полковник Перов молча докуривал сигарету, уставившись в окно, однако до него долетали обрывки фраз и он поневоле ловил их чутким слухом. Бывалый разведчик был сметлив, но из всех рваных фраз и отдельных слов Митрич составил только общую картину разговора. Пока молчаливый полковник терялся в догадках о конкретных деталях разговора, генералы успели договориться между собой.

— Хорошо, Иван Васильевич, — заверил генерал‑майор Константинов, — встретимся через час. До встречи!

Виктор Алексеевич медленно положил телефонную трубку на аппарат и так же медленно достал из пачки папиросу. Закурив и глубоко затянувшись дымом, генерал‑майор поднял глаза на терпеливо ожидающего приказаний полковника Перова.

— Кажется, Митрич, — нарушив затянувшуюся паузу, произнес генерал, — ты был прав или очень близок к истине… У ФСБ есть свой интерес, и, возможно, в деле с похищением секретных технологий.

Сергей Дмитриевич не удержался и спросил:

— А что он хотел?

— Общения, Сергей Дмитриевич, — вздохнул Константинов, — а оно, как известно, в наше время стоит очень дорого…

Виктор Алексеевич снова на некоторое время замолчал, потом нервно потер пальцами виски, словно хотел проснуться, и вдруг резко встал.

— У меня с генерал‑полковником через час встреча, — сухо сообщил своему собеседнику Константинов и вопросительно посмотрел: — У тебя еще есть что добавить по этому делу?

Сергей Дмитриевич вяло вскинул руки вверх, давая понять Константинову, что он все сказал.

— Тогда немедленно приступай к делу, — произнес генерал. — Подбери себе в группу людей, а насчет техники и транспорта я сегодня же подниму вопрос у руководства. Забыть обо всех личных делах, встречах! Работать не менее двадцати пяти часов в сутки! Все понял?

Полковник понимающе кивнул и поднялся со стула.

— Так точно, товарищ генерал! Есть приступить к делу! — отрапортовал Перов.

От хозяина кабинета не ускользнула суетливость подчиненного, и генерал внимательно посмотрел на полковника Перова. На ум вдруг пришла странная мысль: может быть, он чем‑нибудь обидел своего боевого товарища? А таких друзей, как Митрич, у него остались считанные люди.

— Что‑нибудь не так? — мягко поинтересовался Виктор Алексеевич.

Сергей Дмитриевич неопределенно мотнул головой и нервно задергал плечами.

— Да нет, Алексеевич, — растерянно ответил полковник.

Генерал‑майор облегченно вздохнул и, достав пачку бумаг, положил документы перед собой на стол.

— Ну и это уже греет душу, — грустно усмехнувшись, произнес Константинов. — Ты извини, Митрич, но нужно тут еще кое‑какие бумаги просмотреть перед встречей с нашим партнером.

— Да, я понимаю, — задумчиво ответил Перов и, развернувшись, побрел к выходу.

— А как дома, — вдогонку поинтересовался генерал — майор, — все живы‑здоровы?

Сергей Дмитриевич остановился и повернулся.

— Слава богу, все родные живы и здоровы, — ответил полковник Перов.

— А не родные? — усмехнулся генерал.

Митрич снова задергал широкими плечами, словно хотел сбросить с них непосильный и тяжелый груз.

— Вроде как бы живы, — загадочным тоном произнес полковник. — Правда, Ильюша сегодня звонил…

Виктор Алексеевич на время забыл о своих бумагах и, выйдя из‑за стола, радостно воскликнул:

— Маланов объявился?! Рад! И где носило нашего абрека? Как он поживает, бродяга?

Митрич, многозначительно оттопырив нижнюю губу, склонил голову набок и провел рукой по щеке.

— Думаю, Виктор Алексеевич, не очень, коль позвонил мне, — печально вздохнул здоровяк.

Генерал Константинов не на шутку обеспокоился: он давно знал Маланова, и, если полковник объявился, значит, жди чего‑то необычного…

— А что с ним случилось? — подойдя к полковнику, нетерпеливо спросил генерал.

Митрич, как всегда, мямлил с ответом: сначала подергал плечами, потом промокнул свою огромную лысину носовым платком и только потом многозначительно пробасил:

— Пока ничего…

— Что значит «пока»? — завелся Виктор Алексеевич. — Говори толком! Я что, из тебя должен клещами все вытягивать?

— Да я и сам толком не понял, — смущенно признался собеседнику полковник. — Че‑то говорил, да я в метро ехал, толком не расслышал. Вы же знаете, под землей, что в бункере, ни один снаряд не долетает.

— Так‑то и ни единого слова? — подозрительно произнес генерал‑майор.

Перов обиженно развел руки в стороны.

— Парочку слов долетело до моего слуха, — признался здоровяк. — Говорил о каком‑то друге, который погиб в его машине.

— Авария?

— Да шут его знает!

Виктор Алексеевич Константинов пристально посмотрел в глаза полковнику, который весьма неуютно чувствовал себя под всепроникающим взором своего визави.

— Это уже не шутки, Митрич, — констатировал генерал‑майор. — Тут пахнет… — сухощавый мужчина заволновался. — С этим нужно разобраться, Митрич!

Плечистый полковник облегченно вздохнул и радостно улыбнулся.

— Так и я о том же, Алексеевич, — возбужденно воскликнул Сергей Дмитриевич, — надо помочь Ильюше!

Виктор Алексеевич удивленно посмотрел на Перова, который как‑то странно вел себя.

— Так в чем дело, Сергей Дмитриевич? — с укором спросил Константинов. — И чего ты на меня так смотришь?

Полковник Перов потупил взгляд.

— Так у меня с Малановым встреча назначена, — пожаловался хитрый бугай, — а вы мне сказали: двадцать пять часов в сутки…

— Конечно, — буркнул генерал — майор и, набрав побольше воздуха, раздраженно добавил: — По двадцать пять часов в сутки при восьмидневной неделе! Это служба, а не танцульки!

Константинов направился к своему рабочему месту, а добродушный здоровяк после таких заявлений начальника явно поник.

— Дело понятное, товарищ генерал, — виноватым голосом произнес растерянный полковник, — работа — святое… — и вдруг добавил: — Как говорится, трудно жить не работая, но мы не боимся трудностей.

— Что тебе понятно?! — усаживаясь в кресло, недовольно воскликнул генерал — майор. — «Работа — святое…» — передразнил здорового мужика начальник. — А боевой товарищ — это не святое?! Не надо путать одно с другим, но и не забывать о главном! Ты понимаешь, Митрич?

Сергей Дмитриевич недоуменно посмотрел на генерала, который напустил такого туману, что у Митрича голова пошла кругом.

— Так точно, товарищ генерал, — робко буркнул полковник, — понятно.

— А раз понятно, дорогой, — закурив папиросу, устало вздохнул генерал‑майор, — тогда выполняй задание! Встретишься с Ильей, внимательно выслушай и сразу же берись за порученное тебе задание! Я проверю!

— Есть, товарищ генерал! — радостно отчеканил Перов.

— И не забудь, Сергей Дмитриевич, передать пламенный привет Илье, — строгим тоном напомнил Константинов.

Сергей Дмитриевич расплылся в улыбке.

— Непременно, Алексеевич, — пообещал окрыленный Митрич.

— Ну, тогда дуй!

Полковник Перов, подчеркнуто козырнув, развернулся и, подойдя к двери, взялся за ручку. Однако открыть дверь так и не успел: неожиданно генерал окликнул его.

— Слушай, Митрич, а какая у Маланова тачка? — как бы невзначай поинтересовался генерал — майор ГРУ.

Сергей Дмитриевич, застыв на месте, медленно повернулся и, не отпуская дверной ручки, посмотрел на хозяина кабинета через плечо.

— Старенький джип черного цвета, — машинально бросил полковник. — Нечто типа бьюика.

Виктор Алексеевич Константинов, перекладывая документы, удовлетворенно покачал головой.

— А — а… Точно, точно, вспомнил, — сказал генерал — майор, — такой черный бьюик! Неплохая машина, — ободряющим голосом похвалил Виктор Алексеевич выбор приятеля, но тут же неожиданно как‑то поник и уже чуть слышно выдавил: — Хоть и не первой свежести…

На мгновение в кабинете Константинова повисла странная и тягостная тишина. Выражения мужских лиц были весьма забавны: глаза выпучены, физиономии неестественно вытянуты. Взгляды двух разведчиков пересеклись и удивленно слились в единственном немом вопросе…

Глава 10

Павел Мартинович Кучко был завсегдатаем кафе «Зарница». Он частенько забегал сюда, когда бывал в Доме культуры, где постоянно проходили конкурсы, просмотры или выступления танцоров. А сегодня был один из тех дней, когда проходил отборочный тур в танцевальный коллектив.

В этой среде и особенно здесь таинственный олигарх не афишировал своего истинного лица и представлялся продюсером шоу‑бизнеса. Олигарх менял свою внешность, машину и брал с собой только Валерьяновича, называя его по кличке Лысым. Шастать по злачным местам, ходить на просмотры танцовщиц или топ‑моделей было его хобби. В такое время он был самим собой, простым бывшим ментом, а не олигархом, которому необходимо следить не только за своей внешностью, но и за каждым словом…

Но как бы он ни скрывал свою подноготную, влиятельного «специалиста» тут знали как облупленного и всегда обслуживали по высшему разряду. За старания и, главное, за молчание Кучко не скупился и платил довольно приличные чаевые швейцару, официанткам, администратору и остальным…

Павлу Мартиновичу всегда были рады в «Зарнице», и мало кого волновали его темные дела, которые он проворачивал в уютном зале кафе. Все прекрасно знали, что Кучко вербовал тут девочек для своих и чужих утех. Но у каждого из обслуживающего персонала были свои житейские проблемы и неурядицы, и если кто‑то помогал им поднять хоть немного материальное благосостояние, то простые люди готовы были закрыть глаза на что угодно.

Вот и сегодня, не успел появиться шоумен, как народ засуетился и вокруг Павла Мартиновича вьюном закрутились официанты и администратор.

— Что изволите, Павел Мартинович? — подобострастно склонился молодой чернявый мужчина с оттопыренными красными ушами. — Откушаете по полной программе?

Кучко небрежно причмокнул тонкими губами.

— Да нет, братец, — отказался клиент, оценивая похотливым взглядом двух молодых женщин, — бутылочку шампанского, фрукты и мороженого.

Официант по — лакейски улыбнулся.

— Понял, как всегда! — сказал ушастый работник пищеторга и уверенно уточнил: — На три персоны?

Павел Мартинович недовольно сверкнул глазами на слишком угодливого гарсона. Мужичок, поняв, что допустил оплошность, еще больше расплылся в глупой улыбке.

— На две, братец! — бесцеремонно уточнил важный клиент. — Но три фужера!

— Понял, Павел Мартинович, — выдохнул официант, — будет исполнено! Айн момент!

Молодой мужчина мгновенно исчез исполнять поручение, а Кучко, недовольно вздохнув, чинно повернулся к девушкам и сдержанно улыбнулся.

— Шустрый малый, — усмехнувшись, произнес он. — Не люблю таких, равно как и всех официантов.

Молодые женщины промолчали.

— Впрочем, как и всех этих прихлебателей, — возобновил попытку завести доверительный разговор мужчина. — Хотя каждому свое в этом мире: Богу Богово, а кесарю кесарево!

Катерина, как более шустрая и опытная в таких ситуациях, язвительно спросила:

— За что ж вы так бедных официантов? Человек для вас же старается!

Кучко снисходительно посмотрел на смуглолицую красавицу и философски заметил:

— Служить бы рад, прислуживать мне тошно!

Услышав знаменитую фразу Чацкого, слегка интерпретированную эрудированным собеседником, Хандусева одобрительно кивнула черноволосой головой.

— С классикой трудно не согласиться, — сказала татарка, — однако он не кесарь! Впрочем, и мы далеко не ушли, — вздохнула «язва», намекая на всех присутствующих за столом, и в первую очередь на «гостя».

Кучко был неглупым человеком, к тому же он отлично знал психологию людей, особенно провинциальных девушек, которые сотнями прошли через его руки. Мужчина мило улыбнулся смуглянке и все же позволил себе возразить.

— Позвольте не согласиться с вами, Катенька! Я видел вас с подругой на просмотре в «Тодосе», — сказал Кучко, явно посматривая в сторону рыжеволосой красавицы, — и хочу заметить, что вы с Варварой если не богини, то принцессы точно! Поверьте мне, человеку неслучайному в искусстве и далеко не последнему в шоу‑бизнесе, что у вас большое будущее на этом поприще.

Как ни груба и откровенна была лесть, но все женщины привыкли любить ушами и зачастую забывают о том, что подсказывает им сердце. Не исключением были и провинциальные танцовщицы. Молодые женщины самодовольно улыбнулись.

— Для начала, — смущенно произнесла Варвара Самусенко, — необходимо поступить в «Тодос»!

Кучко энергично вскинул руки, и на его лице появилось нечто среднее между удивлением и твердой уверенностью.

— Вы еще сомневаетесь? — чуть ли не обвинительным тоном произнес мужчина. — Да вас в любой коллектив примут! Хоть в «Тодос», хоть в «Метро», я уж не говорю о клубах! Вы просто себе цены не знаете! Уж поверьте мне…

Казалось, взволнованный и разгоряченный Кучко сейчас воскликнет о гениальности своих новых знакомых на весь зал, но в это время появился официант и, поставив на стол фрукты и мороженое, хотел было открыть шампанское, однако Павел Мартинович знаком остановил усердного молодого человека.

— Благодарю, братец, ступай! — кивнул завсегдатай и снова повернулся к очаровательным собеседницам: — Угощайтесь, девочки!

Танцовщицы, переглянувшись, вежливо отказались от угощения. Они прекрасно знали по собственному опыту, особенно Хандусева, что за все нужно платить.

— Спасибо, но мы только что пообедали! — ответила за обеих Катерина.

— Да, да… — подтвердила Самусенко.

Однако Кучко, казалось, не замечал неловкого положения, в которое поставил девушек, и пропустил мимо ушей категоричный отказ. Он как ни в чем не бывало откупорил бутылку шампанского и, разливая пенящийся напиток по фужерам, продолжал гнуть свою линию.

— Не надо стесняться, — бросил он и быстро перешел к основной теме разговора: — Думаю, что этот вопрос наверняка давно уже решен в вашу пользу и, если они не слепые кретины, вы станете украшением знаменитого «Тодоса»!

— Будем надеяться, — неуверенно сказала Катерина и тяжело вздохнула.

Конкурсантки одобрительно потупили глазки, а Кучко, чувствуя, что разговор складывается удачно, стал осторожно подходить к основному вопросу, ради которого и появился в дамском обществе, не забывая о том, что дикие розы еще не спрятали свои острые шипы.

— Вот за наше знакомство и в первую очередь за ваше поступление давайте пригубим шампанского! — предложил Павел Мартинович и поднял фужер.

Молодые женщины нерешительно замотали головками. Они были на распутье. Кучко, о котором так много непристойного слышала Катерина, совсем не походил на того, каким она его себе представляла. Кучко был не навязчив, держался дружески и, казалось, искренне переживал за будущее незнакомых танцовщиц. Глядя на подругу, в смятении была и Самусенко, которая тоже не решила, как вести себя со свалившимся на голову кавалером.

— Девушки, — видя нерешительность собеседниц, обиженным тоном произнес мужчина, — я же не алкоголик, чтобы пить один, к тому же за наше знакомство и, заметьте, за ваш успех!

Провинциалки в очередной раз молча переглянулись, и Катерина, решительно вздохнув, подняла свой бокал с шампанским.

— Ну, если вы так настаиваете, Павел… — усмехнувшись, произнесла татарка и хитро подмигнула изумленной и растерянной Самусенко.

Кучко, поняв, что лед тронулся, добродушным тоном возразил:

— Просто Павел! Не такой уж я и старый, как вы хотите меня представить.

Сыграно было мастерски, и на лице опытного Кучко появилось нечто вроде гримасы обиженного ребенка.

— Хорошо, Павел, — отбросив всякую осторожность, решилась татарка и многозначительно произнесла: — За успех нашего безнадежного предприятия!

Хандусева решила, что глупо отказываться от приглашения, когда их так сильно уговаривают. Однако, немало повидав на своем веку в столице, понимала, что с такими людьми надо знать предел и очертить границы дозволенности.

— Богу Богово, — улыбнулась она, — а кесарю кесарево!

Что имела в виду смуглолицая красавица, Кучко точно не понял, однако интуитивно догадался о ее настороженности, даже при всей вежливости и веселой улыбке. Он понял твердо только одно: то, что эта азиаточка с хитрыми прищуренными глазищами — тертый калач и с ней придется намного труднее, чем с ее застенчивой рыжеволосой подружкой. Однако рыжеволосая больше приглянулась олигарху.

— Будем надеяться, — хмыкнул олигарх и, заметив, что вторая девушка все еще на распутье, изумленно воскликнул: — Варвара, грех не пригубить за свой успех! Не обижайте нас!

Самусенко смущенно пожала плечами и, получив молчаливое одобрение подруги, медленно взяла фужер.

— Я только чисто символически, — предупредила рыжеволосая провинциалка.

— Разумеется…

Странная компания, пригубив из своих фужеров шампанское, отставила их в сторону. Кучко поднес своим собеседницам блюдо с фруктами, и те скромно отщипнули от грозди винограда по маленькой веточке.

— Что так скромно? — удивился ухажер. — Не стесняйтесь, очаровательные создания! Вам необходимо набраться сил перед вторым туром!

— Нам необходимо быть в форме! — в один голос возразили танцовщицы.

— Что ж, не возражаю…

Павел Мартинович не стал настаивать: главное — начало положено, и теперь не стоит спешить, чтобы не спугнуть доверчивых и милых пташек. Он перешел к сути разговора и цели своего визита.

— Главное — быть в форме! — одобрил Кучко решение подружек. — Я не хочу сглазить, но я уверен на все девяносто девять процентов, что ваши беспокойства напрасны. Думаю, вас обязательно примут!

— Дай‑то Бог, — вздохнула Самусенко.

Кучко посмотрел на свою «мечту», которая после нескольких минут завладела мыслями и желаниями похотливого сутенера.

— Несомненно, примут! — убежденно заверил он и тут же, выдержав секундную паузу, осторожно заметил: — Хотя, конечно, всякое случается. Москва — странный город! Поверьте мне, человеку, который многое повидал, что иногда до слез обидно, когда талантливые люди остаются за бортом, а бездари бесцеремонно лезут на сцену!

Павел Мартинович поднял бокал и, не приглашая дам, молча пригубил шампанское. Резкий перепад в настроении мужчины удивил девушек. Эта реакция не осталась не замеченной Кучко, и он повел разговор о продажности столичных снобов, несправедливости по отношению к талантливой молодежи и многом другом, что хотели услышать внимательные слушательницы. Его негодования и стенания показались собеседницам чистосердечными. На лице Кучко быстро менялась гамма чувств — негодование, обида, презрение, сопровождающиеся комментариями и философскими изречениями. После нескольких минут заученного монолога молодые женщины прониклись к несчастному оратору если не симпатией, то сочувствием.

— Вот так и закончилась моя карьера, — грустно вздохнув, подытожил Кучко.

Варвара сочувственно посмотрела на несчастного горемыку и осторожно поинтересовалась:

— И чем вы теперь занимаетесь, Павел Мартинович?

— Просто Паша, — виновато улыбнувшись, поправил Кучко и, откинувшись на спинку стула, достал пачку сигарет «Парламент». — Курите?

— Нет.

— Я свои, — отказалась от предложенного «Парламента» смуглянка и достала «Кент».

— Тоже верно, — согласился Кучко, — свои привычки не стоит менять.

Мужчина щелкнул зажигалкой и галантно поднес огонек. Хандусева и Кучко запыхтели сигаретами на пару, отчего над столом поднялся густой сизый дым, от запаха которого Варвара слегка поморщилась.

— Теперь я работаю в клубе «Розовый аистенок», — выпуская порцию колец из дыма, сообщил Кучко, искоса наблюдая за реакцией танцовщиц.

— В «Розовом аистенке»? — чуть слышно спросила Катерина. — В том самом, где собираются все звезды?

— Да, — усталым тоном подтвердил мужчина. — Вот уже несколько лет. Кое‑где подрабатываю еще, но в основном там. Нахожу талантливых артистов и пробиваю им путь на столичный Олимп! Вот и теперь — бегаю как угорелый! Руководство клуба хочет сделать новую программу, а в перспективе создать свой театр. Нужны свежие и талантливые кадры.

На провинциальных танцовщиц это сообщение произвело потрясающее впечатление: о клубе «Розовый аистенок» ходили в театральных кругах легенды, и попасть туда считалось не менее престижным, чем в любой известный танцевальный коллектив или театр. Правда, девушки еще не знали, что в самом клубе танцевали только единицы, после того как проходили через его филиалы — во второсортных кабаках и забегаловках Москвы и Подмосковья.

Девушки многозначительно переглянулись: они не знали, что и думать, — все, что рассказал Павел Мартинович, очень походило на правду, но, зная его истинное лицо, они колебались.

— Прекрасное и нужное занятие, — задумчиво вздохнула Хандусева.

— Да, — согласилась Варвара.

Кучко, чувствуя, что танцовщиц весьма заинтересовала информация, которую он подбросил как приманку, но понимая, что они находятся в сомнении, решил переменить тактику. Он вдруг посмотрел на часы и резко засуетился.

— Прошу простить меня, очаровательные создания, — виноватым тоном произнес Павел Мартинович, — но я совсем потерял голову! У меня же сегодня еще один просмотр!

Танцовщицы растерянно переглянулись. Они ожидали, что мужчина сейчас начнет их уговаривать и предлагать работу, однако поведение сутенера было противоположным. Он пожелал девушкам удачи, галантно попрощался и уже было собрался уйти под удивленными и непонимающими взглядами танцовщиц, как неожиданно обернулся и хлопнул себя ладонью по лбу.

— Ну и растяпа! Совсем забыл! — виновато воскликнул он. — Прошу еще раз прощения… Я почти не сомневаюсь, что вы поступите в «Тодос», но если вдруг случится нечто непредвиденное, — слегка замявшись, предположил мужчина и постучал по столу, — не дай Бог, конечно, то не пропадайте!

Хандусева и Самусенко непонимающе хлопали глазами и сидели, словно кролики, под гипнозом странного и загадочного мужчины. А Павел Мартинович, не давая опомниться провинциалкам, быстро и по‑деловому достал из кармана две визитные карточки и аккуратно положил на стол перед каждой из танцовщиц.

— Вот мои визитки… Если вдруг у вас изменятся планы, — пояснил Кучко, — буду рад видеть у нас в «Розовом аистенке» в качестве артистов или дорогих гостей! Одним словом, если возникнут какие‑нибудь проблемы — звоните! Буду всегда рад помочь талантливым людям! Все, извините, дела, спешу! До свидания! Очень рад был познакомиться!

Молодые женщины, опешив, молча кивнули головками, и не успели они что‑либо сказать в ответ, как деловой шоумен, сунув пятидесятидолларовую бумажку официанту, растворился за дверью.

— Ну что скажешь, Варвара? — первой нарушила молчание Хандусева.

Самусенко, вертя в руках визитную карточку, неуверенно пожала плечиками.

— Не знаю, что и сказать, — задумчиво вздохнула провинциалка. — Странный какой‑то… Говорит вроде бы искренне, а глазки бегают.

Катерина усмехнулась.

— Да, — задумчиво вымолвила смуглянка, — мягко стелет — жестко спать!

Самусенко сосредоточенно смотрела на визитную карточку, однако легким кивком головы согласилась с подругой.

— И все же он неприятный тип, — пришла к выводу Варвара, — какой‑то лощеный и себе на уме. Сразу так и не поймешь, чего он хотел!

Хандусева закурила сигарету.

— А ты не догадываешься? — расплылась в улыбке татарка. — Ты ему очень приглянулась!

Самусенко удивленно подняла зеленые глаза на подругу. Золотовласая красавица была немного возмущена таким открытием.

— С чего ты взяла? — недовольно фыркнула Варвара. — Он больше на тебя пялился!

Катерина беззвучно рассмеялась, и на ее щеках появились еле заметные ямочки.

— На меня пялился, — разъяснила Хандусева, — а с тебя глаз не сводил! Уж поверь мне, я в этом кое‑что кумекаю, и меня не проведешь на мякине! Ты ему нужна, хоть язык отруби!

Варвара как‑то неловко повела плечиком и слегка покраснела. Ей стало не по себе.

— Ладно, пошли, — сказала она, — а то здесь как‑то душно стало!

Татарка удивленно вытаращила глаза и жестом указала на фрукты.

— А это кому оставим?

— Как пришло, так и ушло! — констатировала Самусенко.

У Варвары явно пропал аппетит после заявления Хандусевой.

— Ну уж нет! — категорично возразила Катерина и, достав из сумочки целлофановый пакет, стала загружать его фруктами, к которым никто почти и не прикасался. — Видно, Варвара, что ты еще не жила в Москве и жизнь тебя не била!

Упаковав в пакет фрукты, Хандусева засунула туда и бутылку с остатками шампанского.

— А это зачем? — недовольно фыркнула Самусенко, которая смущенно оглядывалась по сторонам, стыдясь того, что делает ее подруга. — Неудобно же!

— Неудобно спать на потолке, — зло выпалила Хандусева, — одеяло спадает! Чего добру пропадать? К тому же за общение нужно платить, а это и есть наш гонорар.

Варвара недовольно покачала головой и, глубоко вздохнув, поднялась из‑за стола.

— Ладно, пошли, — недовольно и поспешно пробурчала она, — и так на нас уже глазеют!

— Не спеши, — зло оскалилась татарка, — пусть глазеют! Мы ничего постыдного не делаем! — Хандусева взяла со стола визитки и одну из них протянула Варе. — И не забудь визитную карточку этого Кучко!

Варвара удивленно посмотрела на подругу.

— Ты же сама говорила, что от таких людей лучше держаться подальше, — произнесла Самусенко, — а сама суешь мне его визитку!

Хандусева сочувственно вздохнула и укоризненно покачала головой.

— Ой, Варька, пропадешь ты в Москве! — тихо произнесла она. — Правильно — держись подальше, а если и держаться будет не за что? Тебя же в постель не тащат сиюминутно! — возмущенно сказала Катерина. — А визитная карточка карман не оттопыривает! Дай Бог, чтобы она не пригодилась, тогда и выбросишь, а сейчас за каждую соломинку необходимо хвататься, чтобы в Москве зацепиться и как‑то сносно устроиться на первых порах. И запомни: это Москва, и здесь нужно жить по их законам! А если не можешь, так лучше сразу уезжать, пока не поздно. Потому что если влипнешь, то тебя уже никто не вытащит из этого омута! Поняла?

Варвара без возражений взяла визитную карточку и положила в сумочку.

— Понятно, — вздохнула Самусенко, — хотя и не совсем! Говоришь одно — делаешь другое!

Хандусева рассмеялась, но на сей раз добродушно и безалаберно.

— Как все, Варюха, — откровенно призналась красивая татарка, — иначе нам удачи не видать! Слушай меня и радио, — полушутливым тоном приказала Катерина, — тогда уж точно не пропадешь, но горя тяпнешь!

Самусенко не выдержала и тоже рассмеялась. В принципе она все понимала, но в данную минуту думала совсем о другом.

«С меня неплохая бы получилась драматическая актриса, — мысленно решила Варвара. — Ладно, это только начало, дорогой Павел Мартинович!»

— Ты о чем задумалась? — окликнула подругу Катерина.

— Да так, — отмахнулась рыжеволосая красавица и перевела разговор на другую тему. — Впереди второй тур, который необходимо успешно проскочить!

Хандусева озадаченно покачала головой, и разговор моментально зашел о профессиональных проблемах и шансах на успех…

* * *

Павел Кучко сидел в своей иномарке и внимательно следил за выходом из кафе «Зарница». Он хотел лично убедиться, как отреагируют провинциалки на его неожиданное появление и странный уход. Рядом за рулем сидел недовольный Петухович, промокая салфеткой лысую голову и усердно разжевывая соленые орешки. Здоровый детина постоянно что‑то жевал, начиная от жевательной резинки и кончая тем, что попадется под руку.

— Ну и чего мы тут торчим? — чуть заметно усмехнулся телохранитель. — Может, поехали?

— Сиди тихо, — проворчал Кучко, не отрывая заинтересованного взгляда от дверей кафе, откуда с минуты на минуту должны были выпорхнуть «птички». — Торопись медленно! — то ли приказал, то ли изрек доморощенный философ. — Не все сразу.

Лысый начальник личной охраны олигарха снисходительно усмехнулся на замечания своего босса.

— Теперь вы их только и видели, Мартинович, — заметил мужчина. — Надо было сразу брать за жабры, а вы все в благородство играете!

Кучко укоризненно посмотрел на нетерпеливого кобеля и прищелкнул языком.

— Дурак ты, Валерьянович, и не лечишься! — устало обозвал своего охранника босс. — И фамилия у тебя, братец, ей‑богу, подходящая — Пе‑ту‑хо‑вич! — по слогам медленно проговорил Павел Мартинович.

Здоровый бугай недоуменно уставился на приятеля и хмуро набычился, словно собирался боднуть Кучко своими невидимыми рогами.

— А при чем тут фамилия? — спросил он. — Я че‑то не понял намека!

— А тебе и не нужно понимать, — огрызнулся Кучко, — твое дело — баранку крутить!

Петухович весь побагровел, однако понимал, что дерзить и спорить можно только до определенного предела.

Наконец две танцовщицы вышли из кафе. Павел Мартинович кивнул головой в их сторону.

— Видишь ту, златоглавую? — спросил олигарх.

— Вижу.

— Так вот разузнай о ней все, — приказал Кучко, — от колыбели и до сегодняшнего вечера и даже о ее планах на ближайшие десять лет!

— В плане благонадежности? — уточнил начальник охраны.

— И в этом плане тоже…

Вадим Валерьянович Петухович молча кивнул головой: он понял, что шеф запал на рыжеволосую красавицу…

* * *

Руслан Асланович был вне себя от злости и готов был собственноручно задушить чернявого невысокого мужчину, который покорно стоял перед хозяином и тяжело покашливал.

— Дебилы! Мало того, что убили не того, — рычал Кабаев, — так вы еще и не смогли найти документы.

Хан виновато пожал плечами.

— Но кто мог предположить, что они так похожи, — вздохнул в который раз темноволосый бандит.

Кавказец бросил презрительный взгляд на своего нерадивого слугу:

— Хорошо, ну а голова у тебя на плечах есть?

— Есть, — недовольно ответил чернявый мужчина.

Руслан Асланович зло рассмеялся и многозначительно добавил:

— Пока… Это кто же сначала стреляет, а потом уж спрашивает, где мои миллионы? Да шайтан с ними, с деньгами! Мне нужны дискеты, а главное — кассета!

Хан молчал.

— Ты понял? — сурово спросил смуглолицый хозяин.

— Понял, — выдавил из себя бандит.

— Тогда иди и без нее не возвращайся! — приказал Кабаев и резко отвернулся.

Темноволосый мужчина понурю опустил голову и медленно вышел из помещения. Раздосадованный кавказец сплюнул на пол и, взяв со стола мобильник, нервно набрал номер телефона…

Глава 11

Маленькое, но уютное кафе на Большой Бронной, неподалеку от особняка Герцена, послужило местом встречи двух генералов. Это неприметное заведение было выбрано не случайно. Во‑первых, его посещали только студенты литературного института, да и то после резкого взвинчивания цен ряды будущих Достоевских и Твардовских заметно поредели. Во‑вторых, это было недалеко от работы Беспалова и Константинова. Ну а в‑третьих, в этом кафе у Беспалова было все «схвачено»…

Два новеньких «мерседеса» черного цвета почти одновременно появились возле кафе: один — со стороны Малой Бронной, а другой — со стороны Тверской улицы. Обменявшись рукопожатиями, оба генерала в сопровождении своих телохранителей направились в здание кафе. Один из здоровых парней первым зашел внутрь помещения, а второй остался позади высоких особ.

— Прошу, Виктор Алексеевич, — улыбнулся высокий сухопарый генерал своему коллеге. — Будь как дома!

Генерал‑майор многозначительно улыбнулся в ответ.

— Но не забывай, что в гостях, — произнес Константинов.

Генерал — полковник ФСБ развел руки в стороны и, печально причмокнув губами, грустно заметил:

— Все мы гости на этой грешной земле!

— Но все стараемся задержаться в этой жизни, — парировал невысокого роста генерал‑майор.

Генерал Беспалов снисходительно усмехнулся.

— Человек есть человек, — вздохнул Иван Васильевич. — Он всегда за что‑нибудь цепляется…

Так, перекидываясь словами и фразами, генералы зашли в помещение. Крепкий телохранитель, или, точнее, доверенное лицо генерала, бросил внимательный взгляд по сторонам и кивнул стриженой головой Беспалову.

— Чисто, — тихо произнес молодой офицер и, получив молчаливое одобрение шефа, застыл у входа, скрестив руки внизу.

Внутри маленького кафе было немноголюдно: были заняты только несколько столиков. За одним сидел молодой парень с девушкой, зато другой стол, словно мухи, облепили студенты литературного института и о чем‑то приглушенно спорили, читали стихи, звенели фужерами со спиртными напитками. В полусумрачном зале стоял творческий шумок и негромко звучала лирическая музыка. Из обслуживающего персонала за высокой стойкой одиноко скучал молодой бармен, неспешно протирая бокалы. Однако, как только уважаемые гости появились на входе, к генералам подскочила миловидная администратор кафе.

— Добрый день, Иван Васильевич, — защебетала администраторша, кивнув головой генералу Беспалову, а потом Константинову, — здравствуйте!

— Здравствуй, здравствуй, Нора! — улыбнувшись, ответил генерал ФСБ.

Виктор Алексеевич молча кивнул головой.

— Давненько не заходили к нам, — то ли пожаловалась Нора, то ли констатировала этот факт.

— Дела, дорогая Элеонора, дела, — устало произнес высокий посетитель.

Миловидная брюнетка широко улыбнулась, обнажая ровный ряд белых зубов, и покачала аккуратной ухоженной головой.

— Понимаю, — сочувственно вздохнула администратор и указала на отдельный столик, стоявший в дальнем углу. — Проходите, Иван Васильевич, все приготовлено, как вы просили.

Иван Васильевич Беспалов одобряюще похлопал невысокую женщину по спине.

— Спасибо, Норочка, спасибо, — поблагодарил генерал хозяйку этого частного заведения, — что бы я без тебя делал, дорогуша!

Элеонора Феликсовна жеманно зарделась.

— Ну, что вы, Иван Васильевич, — кокетливо подернув плечиком, смущенно прошептала симпатичная хозяйка, — мы всегда рады вам…

Отпустив пару комплиментов Элеоноре Феликсовне, генерал Беспалов прошел к столу, на котором стояли графинчик с коньяком, сок и холодные закуски.

— Присаживайся, товарищ генерал, — пригласил Беспалов гостя. — Отведай что Бог послал.

Генерал Константинов чинно сел на стул и лукаво спросил:

— Это что же получается, Иван Васильевич, взятка должностному лицу при исполнении?

Высокий генерал так же медленно и чинно опустился на мягкое сиденье и, тихо рассмеявшись, спокойно возразил:

— Во‑первых, Алексеевич, мы не при погонах, во‑вторых, взятка — это дача материальных благ из личной корысти, а мы с тобой стараемся не для себя, а для государства Российского, ну а в‑третьих, какая это взятка? Следующий раз обед за твой счет!

Виктор Алексеевич усмехнулся.

— Ну и хитер ты, Васильевич, — покорно вздохнул генерал Константинов, — ладно, уговорил! Наливай!

Инициатор встречи одобрительно потер ладони.

— Вот это по‑нашему, Витя, — воскликнул Беспалов, — по‑боевому!

Беспалов разлил по рюмкам коньячок из красивого графинчика и, подняв свою рюмку, провозгласил:

— За наши ведомства, на которых все держится!

Коллега был не против и, чокнувшись рюмками, мужчины выпили.

— Ты закусывай, Алексеевич, — взяв ломтик лимона, предложил Беспалов. — Думаю, что ты, как и я, с утра, кроме голого чая или чашечки кофе, ничего во рту не держал.

Виктор Алексеевич подтвердил предположение собеседника легким кивком и вздохнул.

— Это ты попал в десятку, — произнес генерал‑майор и, сняв с тарелки салфетку, положил ее на колени.

— А тут нечего попадать, — сказал генерал-полковник, — уверен, что у тебя, как и у меня, работы по горло! Тут не то что поесть, с семьей днями не видишься: приходишь за полночь и уходишь ни свет ни заря, а бывает, и на работе заночуешь!

— Это уж точно, — подтвердил слова коллеги Виктор Алексеевич.

На мгновение собеседники взяли паузу, пережевывая пищу. Неожиданно в кафе раздался радостный возглас, и молодежь повернулась ко входу, где появился среднего роста коренастый мужчина с одутловатым круглым лицом.

— Степанцов! — воскликнули парни.

— Вадим! — взвизгнула в восторге молоденькая девица в красном берете.

Светловолосый мужчина, закутанный в длинный шарф поверх джинсовой куртки, победоносно, словно Юлий Цезарь, вскинул вверх руку и направился к молодым литераторам.

— Привет собратьям литературного цеха! — воскликнул он.

Творческая компания засуетилась, кое‑кто из молодежи встал, предлагая сесть знаменитому московскому поэту и барду, другие побежали заказывать очередную порцию горячительных напитков и кофе.

Виктор Алексеевич с интересом посмотрел на появившегося мужчину, который нарушил тишину.

— Явление Христа народу, — скептически усмехнулся генерал Константинов. — Встречают, как Наполеона!

Генерал‑полковник, бросив беглый взгляд в сторону шумной компании, многозначительно покачал головой.

— Наполеон не Наполеон, — сказал Иван Васильевич, — а магистр что ни на есть самый настоящий!

Константинов недоуменно посмотрел на всезнающего собеседника, который спокойно поглощал заливной язык.

— Какой магистр? — поинтересовался Виктор Алексеевич.

— Магистр куртуазных маньеристов, — самодовольно ответил генерал ФСБ, — или что‑то в этом роде.

Константинов растерянно переспросил:

— Каких маньяков?

Иван Васильевич громко рассмеялся и, сделав глоток сока, просветил своего собеседника.

— Не маньяков, — пояснил сухопарый мужчина, — а маньеристов! Ну, это что‑то связанное с литературным течением, как футуризм, символизм и разная там дребедень поэтическая…

Генерал‑майор Константинов смущенно опустил глаза, озадаченно крякнул и почесал пальцем кончик носа.

— Ишь ты… — хмыкнул он, — чего только не придумают! И откуда ты это все знаешь, Васильевич? Ты вроде бы с поэзией не в ладу!

— Работа такая… — вздохнул Беспалов и, взяв графин, плеснул коньяк в рюмки. — Он у них вроде бы за генерала!

Генерал‑майор снисходительно улыбнулся.

— Ты смотри, наш коллега! — воскликнул Виктор Алексеевич.

Беспалов недовольно мотнул головой.

— Да ну их всех в задницу, Витя! — честно признался генерал‑полковник. — Не о стране думают, а о своей славе! По мне, что одни горлопаны, что другие… Я бы им каждому по метле и лопате дал, и пусть бы делом занимались, а не строили из себя Достоевских и Пушкиных!

Виктор Алексеевич, по‑видимому, был иного мнения. Он не поддержал своего собеседника, а даже попытался возразить.

— Суров ты, Ваня. Двадцать первый век на дворе, а у тебя ностальгия по старым временам. Искусство и литература — двигатель прогресса и отдушина в этой суетливой жизни!

— Это смотря какая литература и какое искусство… — проворчал генерал — полковник, но не стал развивать свою теорию. — Мы тут по другому поводу, Алексеевич! В отличие от этих лоботрясов, — вздохнул он, — нам нужно пахать, а не сотрясать воздух и махать руками.

Константинов одобрительно кивнул головой, заждавшись, когда же хозяин наконец‑то перейдет к делу, ради которого он назначил встречу.

— Вот в этом я с тобой согласен, Ваня! — одобрительно произнес Константинов. — Ближе к телу, как говаривал Мопассан!

Генерал‑полковник примирительно вскинул руки, давая понять коллеге, что прелюдия к основному разговору закончена.

— Ты прав, Алексеевич, — твердым голосом произнес Беспалов и поднял рюмку с коньяком, — пофилософствовали, пора и честь знать. Давай еще по одной шлепнем и перейдем к фактам!

Генерал Константинов отрицательно покачал головой и твердо сказал:

— Благодарю, Васильевич, но с меня уже достаточно: я, как‑никак, только с больничной койки. Лучше я закурю.

Иван Васильевич посмотрел на коллегу и, многозначительно и осуждающе усмехнувшись, равнодушно пожал широкими плечами.

— Слышал, слышал, Алексеевич, — угрюмо произнес хозяин застолья, — одно лечим — другое калечим? Ну, как знаешь… хозяин — барин! А мое истосковавшееся тело и душа требуют не табачной, а спиртовой дезинфекции.

Беспалов опрокинул рюмку коньяку, а Константинов закурил папиросу, и через минуту оба уже были готовы к деловому разговору. Мужские лица стали серьезными, а глаза внимательными и заинтересованными. Генерал Беспалов не стал играть в кошки-мышки, а сразу откровенно заявил своему собеседнику:

— Виктор Алексеевич, нам известно, что из исследовательского института произошла утечка секретной информации, связанной с новой технологией ядерных ракет средней дальности. Этим проектом занимаются два института — Новосибирский филиал и в Москве. По нашим данным, сибиряки только еще на подходе к решению поставленных задач, а москвичи воплотили их в жизнь. Следовательно, утечка военных технологий могла произойти только из московского научного бюро.

Константинов понимающе закачал головой.

— Да, — серьезным тоном произнес собеседник, — я того же мнения.

Беспалов пристально и даже вызывающе посмотрел в глаза своего визави.

— Не буду кривить душой и откровенно скажу, — признался Иван Васильевич, — мы занимаемся вплотную этой проблемой. Думаю, Алексеевич, и твое ведомство не осталось в стороне. Поэтому предлагаю на время забыть о наших разногласиях по остальным вопросам, а совместно решить проблему и обезвредить людей, которые могут нанести непоправимый ущерб нашей стране как в экономическом, так и в военном и политическом плане.

— Ничего против не имею, — ответил Виктор Алексеевич, с одобрением кивнув головой. — Мои люди также занимаются этим делом. И я согласен, что это серьезная проблема и чем раньше мы ее решим, тем спокойнее будем спать.

Генерал Беспалов облегченно и радостно вздохнул.

— Прекрасно, — сказал он, — значит, работаем в одной упряжке?

— Разумеется, — убежденно подтвердил Виктор Алексеевич, — делить‑то нам нечего. Уж лучше похвала пополам, чем выговор одному.

— Верно мыслишь, Алексеевич, — добродушно произнес генерал Беспалов, но тут же снова стал серьезным и стал говорить по делу, излагая факты: — Мы знаем институт, откуда просочилась информация, крут лиц, которые имеют доступ к секретной информации, а также заказчика — какие‑то люди из холдинга «Витязь», а возможно, и само руководство этой коммерческой структуры.

— Возможно, и так, — согласился Константинов, достал папиросу и снова закурил. — Пока мы вышли на группу людей низшего звена, но на кого они конкретно работают — пока выясняем.

— Прекрасно, — похвалил генерал ФСБ. — А мы установили людей, которые являются звеном в цепочке передачи информации из конструкторского бюро заказчикам.

— Это хорошая новость, — лестно отозвался о проделанной работе генерал Константинов. — И как успехи?

Иван Васильевич на мгновение замялся и неопределенно пожал плечами, словно не знал, что и сказать. Затем туманно разъяснил:

— История весьма запутанная, Виктор Алексеевич.

— Так в чем дело? Давай распутывать, — предложил Константинов.

Генерал‑полковник многозначительно улыбнулся.

— Я только «за»! Давай, Алексеевич, вместе распутывать, — и он достал из папки несколько фотографий. — Для этого я тебя и пригласил на встречу.

Константинов развел руками.

— Чем могу с удовольствием помогу!

Иван Васильевич одобрительно кивнул головой и положил перед своим визави фотографии.

— Тогда, Алексеевич, прежде чем решать нашу общую проблему, скажи мне: кто этот человек на фотографиях? Что он делает в Востриково и вообще какое отношение имеет к нашей истории?

Виктор Алексеевич взял фотографии в руки и удивленно вытаращил глаза. Сомнений не было — на фотографиях был запечатлен Илья Маланов. Генерал Константинов перевел взгляд на своего коллегу из ФСБ и растерянно ответил:

— Это же Ильюха!

— Кто? — не поняв, переспросил Беспалов.

— Илья Маланов, — пояснил Виктор Алексеевич, — полковник, бывший сотрудник нашего разведывательного управления. Правда, в последнее время он работал в военной контрразведке. Но разведчик он от Бога!

— Совершенно точно, — подтвердил Беспалов слова собеседника. — Полковник Маланов Илья Алексеевич, прекрасный разведчик, мастер, ас нашего дела, имеет государственные награды за особые заслуги перед Родиной…

Иван Васильевич сделал паузу и впился глазами в Константинова, который почему‑то неспокойно заерзал на стуле.

— Ты что хочешь сказать? — спросил Виктор Алексеевич. — Что Илья работает на меня?

Беспалов протяжно вздохнул и вальяжно откинулся на спинку стула.

— Алексеевич, — добродушно и снисходительно произнес он, — разве бывают бывшие полковники наших служб?

Генерал‑майор неопределенно пожал плечами.

— Смотря какие полковники, — возразил он. — Однако я не имею никакого понятия, что он там забыл! Хотя, зная Маланова, можно предположить, что там он не случайно…

Беспалов пренебрежительно скривился и, взяв графинчик, налил коньяку.

— Ну, Витя, ты мне еще скажи, что был в госпитале и не знаешь, что творится у тебя в конторе, — сказал Иван Васильевич и с обидой в голосе добавил: — Да, не получается у нас с тобой разговора, Алексеевич…

Генерал Константинов недовольно надулся и в свою очередь обиделся на своего недоверчивого коллегу.

— А это потому, что я тебе про Фому, а ты мне про Ерему! — вспылил он. — Говорю тебе, что я не в курсе причастности Маланова к этой истории!

Генерал Беспалов, почувствовав в словах собеседника нотки искренности, неуверенно пожал покатыми плечами и примирительно произнес:

— Очень странно…

Генерал Константинов достал из пачки очередную папиросу и снова закурил. Шумно выпустив несколько колец табачного дыма, генерал прямо посмотрел в глаза своего сомневающегося визави и сухо спросил:

— С тебя будет довольно слова офицера?

Иван Васильевич на такой аргумент ничего не мог возразить и только кивнул головой: «слово офицера» — святое!

— Разумеется, Виктор Алексеевич, но и ты меня пойми: обрубаются все концы, и стрелки переводятся на одного человека, который не какой‑нибудь там бомж, а ваш полковник, хоть и отставной.

За столом возникла небольшая пауза.

«Если подумать, — размышлял Константинов, — то и в самом деле все сходится на Ильюше! Это случайность или Маланов вляпался в какую-нибудь скверную историю? В принципе, Илья звонил Перову и скорее всего по этому поводу. Возможно, Илья даже и не подозревает, куда его занесла судьба‑злодейка!»

Немного помолчав, генерал Константинов первым нарушил затянувшуюся паузу.

— Ладно, Васильевич, — добродушно вздохнул Константинов, — проехали! Теперь давай по существу: общую картину мы с тобой представляем; правда, ты с одного конца, а я с другого. Пора склеить эти концы!

Генерал Беспалов радостно улыбнулся и вскинул руки вверх.

— Так я об этом и долдоню уже битый час! — воскликнул он и, наклонившись к собеседнику, предложил: — Давай, Алексеевич, отматывать ход событий с «Олимпийского», когда возник этот летучий голландец в виде черного бьюика.

Виктор Алексеевич не возражал.

— Давай попробуем…

Генералы по очереди поведали друг другу о том, что произошло возле спортивного комплекса «Олимпийский», и поделились своими соображениями. После рассказов Беспалова и Константинова получилось и в самом деле красочное полотно и некоторые темные пятна исчезли из загадочной истории. Так, общаясь между собой и отвечая друг другу на вопросы, собеседники не только пополнили свои знания, но и стали выдвигать интересные версии и строить планы, как решить возникшую проблему.

— А что Маланов делал в Востриково? — поинтересовался Константинов.

— А шут его знает, — неопределенно ответил Беспалов. — Нам известно только то, что он встретился со своим другом Вениамином Соколовым, которого, как я уже тебе говорил, застрелили в лесу.

Виктор Алексеевич несколько раз моргнул глазами, давая понять, что помнит этот факт, и задумчиво почесал кончик носа.

— Да, — протяжно вздохнул он.

— На многие вопросы мог бы ответить сам Маланов, — сказал генерал Беспалов. — У тебя с ним есть хоть контакт?

— Разумеется, — сказал Виктор Алексеевич и ободряюще добавил: — Мало того, полковник Перов должен с ним встретиться сегодня. И возможно, по нашему делу.

Глаза у Ивана Васильевича заблестели, словно у гончей, почуявшей след.

— Прекрасно! — воскликнул генерал ФСБ. — Сказать по правде, у меня есть планы относительно твоего пенсионера.

Константинов с интересом посмотрел на собеседника.

— И какие? — спросил Виктор Алексеевич.

Генерал‑полковник по привычке оглянулся по сторонам и, не увидев никого, кроме студентов, декламирующих стихи, снова обратил свой взгляд на заинтересованного коллегу.

— Такой человек, как опытный разведчик Маланов, — пояснил генерал, — был бы весьма полезен в логове врага.

— В «Витязе»? — уточнил Константинов.

— Да, — утвердительно ответил Иван Васильевич. — Сделка сорвалась, и я думаю, будет снова предпринята попытка достать документы.

Виктор Алексеевич с сомнением покачал головой.

— Троянский конь. Кстати, знаешь ли ты, что Троянский конь — это мирная лошадь, беременная врагами, — заметил генерал‑майор, — но твоя идея неплоха. Но почему ты хочешь отправить Ильюшу именно в холдинг, а не в лабораторию исследовательского института? Думаю, там наш человек был бы нужнее!

— Полностью согласен с тобой, Алексеевич, — улыбнулся генерал — полковник. — Однако каждому фрукту свой срок и место. А во‑вторых, кто нас ограничивает в количестве агентов?

— Не всегда количество переходит в качество, — подметил Виктор Алексеевич. — И почему ты уцепился за Илью?

Генерал Беспалов оживился.

— Интуиция, Алексеевич, — убежденно произнес Иван Васильевич. — Все связывается в один узелок. Во‑первых, мы не уверены, имеет ли отношение Маланов к похищению черного чемоданчика, а следовательно, об этом не знают и остальные игроки. Во‑вторых, в холдинге идет борьба за власть. В‑третьих, Маланов — очень опытный оперативник и в одиночку может решить многие вопросы…

— Все это так, — задумчиво произнес Константинов, — но там не такие глупцы, и нам придется поломать голову, придумывая легенду для Маланова, чтобы внедрить его в структуру холдинга.

— Оно‑то так, Витя, — согласился коллега Константинова. — Но меня больше волнует вопрос, на который может ответить только сам Илья.

Виктор Алексеевич бросил заинтересованный взгляд на собеседника, который буквально бурлил идеями и энергией, словно вулкан.

— Ты хочешь сказать, Иван, — догадавшись, куда клонит коллега, произнес Константинов, — согласится ли Илья сыграть одну из ведущих партий?

— Да, — озабоченно подтвердил Беспалов. — Он ведь на пенсии.

Виктор Алексеевич язвительно усмехнулся.

— Кажется, кто‑то говорил, что бывших полковников не бывает. Думаю, что Илья с удовольствием поможет нам.

Генерал ФСБ с жаром потер руки.

— Тогда мы сварим прекрасную кашу, Алексеевич! — восторженно воскликнул Беспалов. — У меня есть план!

Собеседник Беспалова предостерегающе поднял руку.

— Подожди со своим планом, — остановил разошедшегося коллегу Виктор Алексеевич. — Я тебя не узнаю! То из тебя слова не вытянешь, а то строчишь как пулемет!

— Кураж, — коротко ответил генерал‑полковник, — я чувствую, поймал его и вряд ли он вырвется из моих рук.

Генерал Константинов снисходительно улыбнулся.

— Кураж, Васильевич, — многозначительно произнес генерал — майор и кивнул в сторону коньяка, — или то, что в графинчике?

— Одно другому не помеха! — весело парировал Беспалов.

— Дай‑то Бог, — произнес Константинов и поинтересовался: — А кого ты намерен в пару к Илье поставить?

Генерал ФСБ подмигнул своему собеседнику и, достав из папки фотографию, протянул ее своему коллеге.

— Вот мой агент! — признался Иван Васильевич. — Ну, как тебе?

Виктор Алексеевич внимательно посмотрел на снимок и с некоторой долей восхищения закачал головой.

— Симпатичный агент! — признался он. — Вы их что, по внешним данным набираете?

— То‑то, — усмехнулся Беспалов, — но главное, очень толковый работник и кандидат технических наук!

Виктор Алексеевич одобрительно хмыкнул.

— А по виду не скажешь, — произнес Константинов. — Что ж, теоретически все складывается неплохо… Значит, необходимо переговорить с полковником Малановым, сопоставить его и наши данные и приступать к операции по выявлению утечки информации.

— Да, — подтвердил Иван Васильевич. — Только у меня к тебе, Алексеевич, будет несколько деловых условий в проведении предстоящей операции.

Виктор Алексеевич размял в руках сигарету.

— Каких?

— А вот послушай, — тихо прошептал Беспалов и наклонился к сосредоточенному собеседнику…

Генерал Константинов, закурив, молча слушал предложения своего коллеги. Условия, поставленные Иваном Васильевичем, носили чисто профессиональный характер, и Виктор Алексеевич принял их со спокойной душой. Однако последнее предложение генерал‑полковника Константинов мягко, но решительно отверг…

Глава 12

Как ни старался Маланов побыстрее вырваться из рук молоденького старшего лейтенанта Сазонова, однако расстался с ним только через несколько часов. Дав письменные показания о происшедшем и написав подписку о невыезде из Москвы, седовласый пенсионер на раненом «боевом коне» спешил в столицу на встречу с полковником Перовым. Время встречи переносилось несколько раз: сначала по вине самого Ильи, а потом по просьбе Митрича.

Маланова сначала не удивила просьба старого приятеля и сослуживца: как‑никак, Сергей Дмитриевич, в отличие от пенсионера, был на службе и выкроить свободную минуту для него весьма проблематично. Однако, когда полковник Перов намекнул ему, что с ним хочет встретиться генерал‑майор Константинов, инструктор почувствовал, что случилось нечто серьезное и вся эта история с покушениями имеет непосредственное отношение к работе спецслужб. Правда, Илья не знал еще, каким концом она соприкасалась с его судьбой, но эта перестрелка и таинственный черный чемоданчик говорили о том, что влип он по самые уши…

«Ладно, пенсионер, — тяжело и задумчиво вздохнул инструктор, — посмотрим, может быть, Виктор Алексеевич прольет свет на забавные странности судьбы».

Неожиданно его мысли возвратились в Востриково, где он случайно встретил одинокую красавицу. Женщина чем‑то напомнила ему Маргариту, но в независимом взгляде незнакомки было столько таинственности и притягательности, что у седовласого мужчины учащенно забилось сердце.

— Вот так колдунья! — шумно вздохнул отставник и резко потряс головой, чтобы как‑то сбросить чарующее наваждение.

Илья снова переключился на терзающие его вопросы. Он резко нажал на газ, чтобы поскорее получить ответы на интересующие вопросы, однако, бросив взгляд на приборы, понял, что придется повременить — топливо было на исходе.

— Вот чертовщина, — недовольно пробурчал Маланов, снижая скорость перед АЗС, — что‑то много овса ты, мой скакун, стал потреблять, — обвинил машину водитель. — Нужно будет тебя на техосмотр сдать и подковать, как лошадку. А то чувствую, что нам с тобой придется завтра много колесить, и от твоей выносливости и надежности будет зависеть не только мое здоровье, но, возможно, и жизнь!

На автозаправочной станции народу было немного. Быстро заправившись, Илья покинул АЗС, пересек Кольцевую дорогу и выскочил на Можайское шоссе. Бьюик мчал его в центр столицы на встречу со своими боевыми товарищами…

* * *

В назначенный час Маланов находился в управлении. Он уже минут двадцать пять сидел в обществе грузного полковника Перова, рассказывая приятелю свою невероятную, покрытую мраком детективную историю. Митрич только молча слушал и кивал бычьей головой, правда, иногда издавая удивленные возгласы или задавая короткие уточняющие вопросы.

— Одним словом, Митрич, — подытожил отставник, — выходит, что попал я в какой‑то переплет.

Сергей Дмитриевич озадаченно почесал свой массивный затылок.

— Да, — согласился с приятелем полковник Перов, — попал ты под раздачу по самую макушку!

Илья усмехнулся и грустно заметил:

— А то и выше, Серега.

Митрич закурил сигарету и, поднявшись из‑за стола, направился к закипевшему чайнику.

— Так ты думаешь, все это случайность? — в который раз переспросил Сергей Дмитриевич Маланова.

Илья недовольно кашлянул в кулак.

— Митрич, — повысил он голос, — что я, мальчик?!

Сергей Дмитриевич, сняв электрочайник с базы, вернулся на прежнее место и стал разливать кипяток в кружки с заваркой.

— Нет, — оправдывался хозяин кабинета, в то же время упорно проводя свою линию. — Но покушение вечером, потом утром… Мне кажется, Ильюша, это уже диагноз.

Инструктор не стал сильно возражать, а только задумчиво произнес:

— Диагноз не диагноз, но ты прав, странная случайность!

Сергей Дмитриевич придвинул чашку с чаем гостю.

— Глотни чайку. Если ты ни при чем, то, значит, у тебя есть на свете двойник, а точнее, копия твоего бьюика, за водителем которого и устроена вся охота.

Маланов взял чашку в руки, но не стал пить.

— Значит, ты считаешь, это отголоски случая возле «Олимпийского»? — спросил он.

Сергей Дмитриевич укоризненно посмотрел на собеседника и раздраженно спросил:

— А что еще предположить?! Другого объяснения я не нахожу.

Илья неопределенно покачал головой.

— Похоже на то, но при чем тут покушение в Востриково?

— Потому что там был черный чемоданчик, — усмехнулся Митрич. — Иногда чудеса случаются, и, как говорят, все дороги ведут в Рим, а в нашем случае в Востриково.

Маланов сделал глоток чаю и, обжегшись, невольно застонал.

— Кипяток!

— А ты не спеши, — поучал гостя хозяин, — да и ветер под носом есть, подуй!

Илья не обратил внимания на замечание Сергея Дмитриевича и, отставив чашку с горячим чаем, закурил сигарету.

— Да, Митрич, пути Господни неисповедимы, — задумчиво произнес он. — Вопросов больше, чем ответов.

Сергей Дмитриевич, расправив могучие плечи и выпятив вперед грудь, ободряющим басом сказал:

— Перестань вешать нос, Илья! Сейчас приедет Виктор Алексеевич; может быть, получим ответы на некоторые вопросы.

— А чего он встречался с генералом ФСБ Беспаловым? — спросил Илья Маланов.

Митрич расплылся в многозначительной улыбке и, хитро прищурив светлые глазки, ткнул толстым указательным пальцем в потолок, словно хотел там просверлить дырку, а заодно заострить внимание собеседника.

— Илья, — нравоучительным тоном пояснил Перов, — оказывается на свете любопытен не только ты и получить вопросы хотят и другие высокопоставленные лица спецслужб нашего государства.

Маланов удивился и, отставив чашку с недопитым чаем, сделал предположение:

— Ты хочешь сказать, что и фээсбэшники заинтересовались этим делом?

Митрич развел руки в стороны и втянул огромную лысую голову в широкие могучие плечи.

— Утверждать не могу, — промямлил он, — но основания все налицо! Так что, Ильюша, возможно, придется нам скоро брататься с нашими извечными конкурентами!

— Выходит прав был Фома Аквинский, когда говорил, что правители нуждаются в мудрецах значительно больше, чем мудрецы в правителях, — негромко произнес Илья и продолжил: — Если то, что ты мне рассказал, Митрич, не очередная версия, а реальная действительность, то дело дрянь: тут затронуты государственные интересы и безопасность! Тут, Сергей Дмитриевич, уже не до пряников и блестящих наград, а лишь бы вовремя решить проблему и обезопасить преступников!

Полковник Перов устало и понимающе закивал головой:

— Все понятно, Илья. Вот потому‑то я и думаю, что генерал Константинов попросил, чтобы ты его подождал.

Седовласый пенсионер слегка усмехнулся.

— Мне то что, времени у меня вагон, — грустно вздохнул он, — главное, ради чего ждать и догонять!

Сергей Дмитриевич хотел было что‑то ответить Маланову, но неожиданно зазвонил телефон. Полковник Перов снял трубку с аппарата.

— Полковник Перов, — сердито пробурчал Митрич, но тут же сменил тон на более добродушный и даже вежливый: — Понял! Здесь… Есть, товарищ генерал‑майор! Будем!

— Константинов? — спросил инструктор.

Хозяин кабинета аккуратно положил телефонную трубку на базу и ободряюще сказал Маланову:

— Он самый, Илья. Пошли на ковер, думаю, мы с тобой не зря дожидались генерала. Уверен, что сейчас мы получим ответы на некоторые вопросы.

Инструктор поднялся со стула.

— Хорошо бы! — с надеждой в голосе произнес седовласый мужчина.

Офицеры молча переглянулись и, больше не проронив ни единого слова, быстро вышли из кабинета…

* * *

Генерал‑майор Константинов радушно встретил офицеров прямо у дверей своего кабинета. Вернее, радушный прием более всего относился к седовласому пенсионеру, которого генерал Константинов давно не видел.

— Кого я вижу?! — не скрывая своих эмоций, радостно воскликнул Виктор Алексеевич. — Ну, заходи, заходи, блудный сын! Давненько не виделись, господин Маланов!

Илья Маланов, улыбнувшись в ответ, крепко пожал руку генерал — майору.

— Дела, Алексеевич, дела… — грустно усмехнувшись, ответил отставной полковник.

— Ильюша, какие могут быть дела у пенсионеров? — подковырнул генерал Маланова. — Лежи на печи и в ус не дуй!

Седовласый пенсионер насупил брови и многозначительно вздохнул, выказав некоторые сомнения в отношении предложения хозяина кабинета.

— Во‑первых, товарищ генерал, у меня усов нет, — грустно усмехнулся инструктор, — а во‑вторых, не те времена, чтобы почивать на лаврах.

Виктор Алексеевич озабоченно покачал головой и указал рукой на стулья возле стола.

— Есть такое, — согласился генерал — майор. — Как говорится, покой нам только снится! Ну, проходи, присаживайся, гость дорогой!

— Благодарствуем и на этом, — произнес Маланов.

Илья повернулся боком к Константинову, и тут Виктор Алексеевич заметил обожженную пулей щеку.

— А это что? — удивился генерал — майор.

Инструктор махнул рукой.

— Да так, — смущенно ответил водитель черного бьюика, — мелочи жизни…

Сергей Дмитриевич, уже успевший занять место за столом, пошутил:

— Неудачно побрился!

Виктор Алексеевич пристально посмотрел на Маланова и грустно добавил:

— Или удачно побрили…

Инструктор внимательно посмотрел на генерала Константинова: фраза, брошенная хозяином кабинета, была расплывчатой: то ли вопросом, то ли утверждением, но Илья понял ее по‑своему.

— Для меня — да, — сказал гость.

— И кто же этот брадобрей? — поинтересовался генерал.

Илья Маланов аккуратно присел на стул и, потерев мочку уха кончиками пальцев, а заодно и проведя по запекшейся ране, слегка ухмыльнулся.

— Я думаю, Виктор Алексеевич, тебе это лучше знать.

Генерал — майор многозначительно улыбнулся.

— И поэтому ты решил меня навестить?

— Что‑то в этом роде, — уклончиво ответил Илья и поднял глаза на собеседника. — Вижу, Алексеевич, слухи быстро доносятся до нашего ведомства.

— А главное — плохие…

Генерал Константинов, заметив, что мужчины жадными глазами посмотрели на пачку сигарет, лежащих на столе, пододвинул пепельницу на середину стола и предложил:

— Можете закурить, господа!

— Спасибо! — весело пробасил Митрич.

Офицеры с удовольствием полезли в свои карманы и, достав сигареты, дружно задымили.

— Так вот, Илья, — продолжил разговор генерал Константинов, — на этот вопрос мы, возможно, и найдем ответ. Однако скажи сначала: ты не был вчера возле спорткомплекса «Олимпийский»?

Илья выпустил пару колечек сизого дыма и кивнул в сторону полковника Перова.

— Митрич уже справлялся по этому вопросу и получил исчерпывающий ответ — нет!

— Не был, товарищ генерал, — энергично замотав головой, подтвердил Сергей Дмитриевич.

Виктор Алексеевич удовлетворенно кивнул и растянулся в добродушной улыбке. Разумеется, он не сомневался в полковнике Маланове, но хотел услышать подтверждение из уст самого Ильи, что тот не имеет никакого отношения к происшедшему вчерашнему инциденту на проспекте Мира.

— Прекрасно, — потирая руки, произнес генерал‑майор. — Тогда давайте сразу перейдем к делу и обменяемся информацией.

Илья наклонился и, затушив недокуренную сигарету в пепельнице, спокойно спросил:

— С кого начнем?

— Если не возражаешь — с тебя, — сказал Виктор Алексеевич, — а потом я расскажу последние новости.

Илья безразлично пожал крепкими плечами.

— Я не против… — согласился он. — С чего начать?

Генерал Константинов бросил неуверенный взгляд на собеседника, потом посмотрел на Сергея Дмитриевича.

— Ну не знаю, — произнес Виктор Алексеевич, — начни с того, когда начались твои передряги и ты почувствовал неладное.

Илья на мгновение задумался, размышляя, с чего начать свой рассказ, но полковник Перов тут же пришел на выручку.

— Илья Алексеевич, — посоветовал Сергей Дмитриевич, — начни с разговора в мастерской художников с бизнесменом Власовым.

Маланов посмотрел на полковника Перова и устало кивнул седой головой.

— Ладно, — согласился Илья, — хотя думаю, что предостережения Дмитрия Власова никакого отношения к нашему делу не имеют.

Виктор Алексеевич загадочно сморщился и, подняв руку вверх, многозначительно помахал указательным пальцем.

— Кто его знает, Алексеевич, — протяжно изрек генерал Константинов, — где потеряешь, а где найдешь. Иногда незримая связь видна только в конце тоннеля. Так что давай выкладывай всю подноготную!

Илья усмехнулся краешками губ.

— На всю подноготную не рассчитывай, — сказал Маланов, — ее я, может быть, никому не расскажу.

— Тогда расскажи то, что поможет нам решить наши проблемы, — попросил генерал.

Илья Маланов кивнул головой в знак согласия и, закурив сигарету, стал пересказывать то, что ранее поведал полковнику Перову. Виктор Алексеевич, в отличие от грузного полковника Перова, внимательно слушал гостя, иногда прерывая его и уточняя некоторые детали. Инструктор охотно повторял или пояснял генералу неясные моменты своей истории. Минут через десять‑пятнадцать инструктор закончил доклад.

— Вот вкратце и все. Теперь очередь за тобой, Алексеевич.

Генерал — майор задумчиво насупился и, закурив очередную сигарету, медленно встал из‑за стола и начал расхаживать по кабинету.

— То, что ты рассказал, Илья, не только добавляет гамму новых красок в общую картину преступления, — возбужденно произнес генерал, — но и дает нам спасительную соломинку или, вернее, ниточку, чтобы распутать запутанный клубок.

Илья Маланов нахмурил высокий лоб и нетерпеливо потер мочку уха.

— Возможно, — сказал он, — однако пока я не вижу не только этих красок, но и вообще какой‑либо связи со мной.

Хозяин кабинета резко остановился возле него и, похлопав его по плечу, виноватым тоном произнес:

— Извини, Илья, задумался! Сейчас разберемся…

— Надеюсь, — сухо прошептал полковник.

— Разберемся, Илья, — поддержал генерала Сергей Дмитриевич, которому картина была намного яснее, — не переживай!

— А чего мне переживать, — огрызнулся Илья, — я на пенсии. Это тебе, Митрич, нужно беспокоиться.

— Не волнуйся, — бросил в ответ реплику полковник Перов, — недолго и мне осталось, дружище!

Виктор Алексеевич не встревал в незлобивую перебранку между присутствующими офицерами, а вернулся на свое прежнее место за столом и, бодро вскинув голову, пристально посмотрел на полковника в отставке.

— Итак, Илья Алексеевич, — решительно выдохнул генерал‑майор фразу вместе с табачным дымом, — проанализировав и сопоставив все имеющиеся у нас факты, для начала скажу, что ты во всей этой истории — случайный пассажир!

Илья снисходительно улыбнулся и, откинувшись на спинку стула, изобразил на своем лице подобие удивления.

— Неужели? — проворчал он. — Об этом я как‑то и не догадывался, Виктор Алексеевич.

Константинов вскинул руку вверх, как бы останавливая разочарование сердитого собеседника.

— Спокойно, Алексеевич, — оборвал ворчание Маланова генерал, — не гони лошадей. Лучше закури или попей водички и послушай, что я тебе дальше поведаю о твоих неожиданных приключениях.

Маланов не стал пить воду из графинчика, который стоял на журнальном столике в углу кабинета, а снова достал пачку сигарет, однако на сей раз не стал закуривать, а начал нервно разминать сигарету в пальцах. Полковник устал и был на взводе после всех передряг, а генерал Константинов все тянул с ответом, даже пошутил:

— Может рюмку налить?

— Я не пью, — раздраженным тоном и с досадой заявил инструктор, — особенно на пустой информационный желудок.

Полковник Перов украдкой улыбнулся и подмигнул седовласому товарищу в знак солидарности. Генерал‑майор сделал вид, что не заметил ужимок Митрича, однако жестко ответил Маланову на его нетерпеливый намек:

— Алексеевич, я понимаю тебя, но каждому фрукту свое время!

Илья хотел было ответить собеседнику, но вдруг передумал и, закурив сигарету, молча застыл в ожидании. Полковник Перов также притих и, украдкой посматривая то на своего начальника, то на седовласого товарища, молча попыхивал сигаретой. Виктор Алексеевич, выдержав небольшую паузу, продолжил излагать свое понимание произошедшего с Малановым.

— Так вот, Илья Алексеевич, — произнес генерал‑майор, — подводя итоги всего услышанного от тебя и рассказанного мне генерал‑полковником ФСБ Беспаловым Иваном Васильевичем, а также исходя из наблюдений наших сотрудников, можно с уверенностью сказать, что причиной всему явился твой боевой железный конь!

Такое решительное заявление генерала Константинова не сильно удивило Илью, однако он счел уместным переспросить Виктора Алексеевича.

— Мой автомобиль? — с некоторым сомнением произнес он.

Митрич, молча следивший за разговором, решил подключиться к обсуждению.

— Да, Илья, — подтвердил полковник Перов, — киллерам нужен был водитель черного бьюика, но не твоего, а другого, который ускользнул из‑под нашего носа возле спорткомплекса «Олимпийский».

Хозяин черного бьюика недовольно покачал головой и решительно встал со своего стула.

— Допустим, что кое‑кому нужен был водитель черного бьюика, — стал развивать свою мысль инструктор, — допустим, они перепутали джипы, но два бьюика в одном месте и в одно время, согласитесь, — это из области фантастики!

Генерал — майор громко хлопнул ладонью по столу и, резко встав из‑за стола, воскликнул:

— Невероятно, Илья, но факт!

— Какой факт? — с сомнением поинтересовался полковник.

— Какой? — хитро улыбнувшись, переспросил генерал‑майор у Ильи.

— Да. Какой?

Виктор Алексеевич вплотную подошел к Маланову, который переместился к окну.

— Сгоревший автомобиль с трупом в лесу возле дачного поселка Востриково, — раскрыл карты генерал Константинов, — есть не что иное, как черный бьюик, который был запеленгован, — Виктор Алексеевич укоризненно посмотрел на полковника Перова, — сотрудниками ФСБ.

Перов смущенно засопел.

— Как мне сообщили в общих чертах, — продолжил генерал‑майор, — водитель черного бьюика отравил своего пассажира с черным чемоданчиком, но до того, как яд убил Морозова, последний застрелил шофера и, подпалив автомобиль, скрылся в лесу. Правда, как вы знаете, далеко ему уйти не удалось!

Илья внимательно слушал Константинова и вдруг понял, как наткнулся на чемоданчик Венька Соколов. Он хотел что‑то сказать, но передумал и отложил разговор на потом.

— Так вот, Илья Алексеевич, — подвел итог беседы генерал‑майор Константинов, — теперь ты в курсе всех наших не очень‑то блестящих дел.

Полковник озадаченно почесал затылок.

— Да… — согласился он, — блеску маловато…

Полковник Перов, который молча наблюдал за ходом разговора между своими коллегами, иногда только вставляя короткие замечания или комментарии, опять не выдержал и добавил красок к сказанному.

— Полная задница! — чуть приподнявшись на стуле, громко воскликнул Митрич, но тут же осекся под недовольным взглядом своего строгого начальника.

— Товарищ полковник! — приструнил Перова генерал‑майор.

Митрич слегка побагровел и смущенно опустил вспотевшую лысую голову.

— Виноват, товарищ генерал, — пробурчал себе под нос здоровяк и втянул голову в широкие плечи.

Виктор Алексеевич снова встал из‑за стола и, подойдя к окну, приоткрыл фрамугу. Свежий поток воздуха хлынул в душное прокуренное помещение.

— Ну что скажешь, товарищ Маланов, согласен поработать? — повернувшись к гостю, поинтересовался хозяин кабинета. — Какие будут соображения по данному вопросу?

Седовласый пенсионер неуверенно пожал плечами и, медленно затушив сигарету, неопределенно произнес:

— Нужно подумать.

— А что думать? — поставил вопрос ребром Виктор Алексеевич. — Если Родина зовет, значит, необходимо прийти на зов!

Генерал Константинов посмотрел на Маланова.

— Ну, так что?

Илья задумался. Потом выпустил пару колец сизого дыма и поднял глаза на собеседника.

— А что, у меня есть выбор?

— Нет, — улыбнулся генерал.

— Я так и знал, — безнадежно вздохнул полковник. — Но главное, они позарились на самое святое!

— И на что?

— Они ранили моего боевого коня!

Генерал Константинов покачал головой.

— Вечно твои шуточки, — укоризненно произнес Виктор Алексеевич. — Ладно, Ильюша, шутки в сторону.

— Ну, если только на время операции, — усмехнулся седовласый гость.

Виктор Алексеевич строго посмотрел на отставного полковника.

— Тогда тебе придется вспомнить то, чему сам учил других, — сказал генерал‑майор, — и пройти переподготовку на базе.

Маланов снисходительно усмехнулся.

— Обязательно?

Генерал Константинов утвердительно кивнул.

— Таково условие, — пояснил Виктор Алексеевич гостю, — вернее, это наш общий план с ФСБ.

Илья Маланов не стал возражать, а только равнодушно пожал широкими плечами.

— Ладно, будем действовать по плану, — улыбнулся Илья, — а импровизацию оставим на десерт!

Старые товарищи, еще немного поговорив, распрощались. Илья Маланов с Митричем покинули кабинет генерал‑майора, а Константинов снял трубку аппарата и набрал номер телефона генерала Беспалова…

Глава 13

На самом верхнем этаже московского «небоскреба» в просторном помещении собралось руководство коммерческого холдинга «Витязь», чтобы обсудить одну проблему. Проблема была одна, но неприятностей могла принести больше других.

— Ну что, господа хорошие, — глухим голосом сказал пожилой мужчина, — где товар?

Генеральный директор Юдин Михаил Павлович грозно посмотрел на двух своих коллег‑партнеров. Однако те молчали.

— Мы должны передать технологии через неделю. Аванс получили, так что его отдавать? Отдать, конечно, можно, но как вернуть доверие, — распылялся Юдин, — слово — оно не воробей, назад уже не воротится.

Кучко робко заметил:

— Еще все можно поправить…

Юдин резко повернулся к Павлу Мартиновичу.

— Да с вами, засранцы, — зло пообещал Михаил Павлович, — никто больше дел иметь не будет!

Устроив сильный разгон своим коллегам, генеральный директор выпил минеральной воды и немного успокоился.

— Что на кассетах? — строго спросил Юдин.

— Наши переговоры с клиентом, где упоминаются некоторые имена и наша фирма, — виновато произнес Кучко, — и еще там разная мелочь…

Руслан Асланович Кабаев пренебрежительно посмотрел на растерянного Кучко, а Юдин вообще не сдержался и заорал:

— Да вы с ума сошли!

В помещение все загудело и закипело от гнева главного хозяина коммерческого холдинга «Витязь». После того как Михаил Павлович излил весь свой гнев, он приказал рассказать правду. Выслушав одного и второго компаньона, Юдин глубоко вздохнул полной грудью.

— Так, братва, — выдохнул Михаил Павлович. — Одним словом, если нас ФСБ не посадит, — обреченно прошептал Юдин, — то мусульмане яйца отрежут! Так что, если хотите сохранить свое мужское достоинство, найдите кассеты и чертежи секретного оружия…

В помещении на секунду повисла зловещая тишина, и присутствующие задумались о своей дальнейшей судьбе…

* * *

Подготовительная база ФСБ серии «А» находилась в тридцати минутах езды на автомобиле севернее столицы в глухом лесу, если так можно назвать лесную зону в пригороде Москвы. Ничем особым снаружи она не выделялась и даже можно сказать больше — это была территория километр на полтора, огражденная сплошным забором — обычными строительными бетонными плитами. Въезд для автомашин на базу был один — через большие железные ворота, покосившиеся и покрытые ржавчиной, которые почти никто не охранял. Однако к приезду «гостей» их вовремя отворяли пожилые крепкие сторожа в фуфайках защитного цвета.

На территории высилась водонапорная башня, располагались огромный металлический ангар и небольшое кирпичное здание в два этажа. Одним словом, с виду это было заброшенное неприметное место, где бегало больше немецких овчарок, чем людей.

Однако наметанный глаз Маланова сразу же приметил под козырьком водонапорной башни аппаратуру слежения, замаскированную под сигнальные фонари. Автомобили, приезжающие на базу, почти никогда не останавливались на огражденной территории, а сразу же въезжали в огромный ангар, и с улицы невозможно было узнать, кто на сей раз пожаловал в эту заброшенную обитель.

Но самое интересное скрывалось от глаз людских под землей, где и находилась сама база с кабинетами, тренажерными залами, тиром…

* * *

Илья Маланов всего несколько дней находился на базе, и ему за столь короткое время изрядно тут надоело. Отставной полковник по настоянию генерал‑полковника Беспалова должен был пройти переподготовку, или курс усовершенствования. Маланов прошел медицинское обследование, сдал тесты… В процессе работы с пенсионером инструкторы ФСБ единодушно заявили, что отставной полковник для своего почти полувекового возраста не только был в отличной форме, но и мог кое‑чему научить их самих.

Однако начальство в лице генерал‑полковника Беспалова и генерал — майора Константинова, по‑видимому, не спешило выпускать Маланова на волю. Илья терялся в догадках, почему его маринуют в лесной глуши на базе, но, как человек военный, привыкший к дисциплине, терпеливо выполнял предписанные ему «процедуры».

По прибытии Маланов познакомился со своим куратором — генералом ФСБ Курочкиным Александром Александровичем, маленьким щуплым мужчиной пожилого возраста с цепкими живыми глазками. С генералом Илья не был знаком, но о его работе и достижениях был немало осведомлен.

— Сан Саныч, — представился Маланову генерал ФСБ Курочкин, — буду помогать вам и курировать вас.

— Маланов, — коротко ответил седовласый полковник.

Генерал Курочкин внимательно посмотрел на своего подопечного и, улыбнувшись, протянул раскрытую ладонь.

— Рад познакомиться, Илья Алексеевич, — добродушно признался пожилой куратор, разглаживая свое морщинистое лицо. — Наслышан, наслышан о вас, господин полковник.

Илья удивленно вскинул брови.

— И чем моя скромная особа так известна моему куратору? — поинтересовался отставной полковник.

Сан Саныч хитро прищурил свои глазки.

— Да по кое‑каким делам, — уклончиво ответил генерал Курочкин.

Так впервые произошло знакомство двух легендарных офицеров спецслужб, которые были наслышаны друг о друге, а познакомиться воочию пришлось только сейчас. Генерал ФСБ понравился Илье: Сан Саныч был немногословен, говорил по делу и не задавал лишних вопросов. В его задачу входила не только координация всей операции. Нужно было ввести Маланова в курс дела относительно происходящего в коммерческом холдинге «Витязь», куда он должен был внедриться.

— Это моя основная задача, — сразу прояснил ситуацию Курочкин.

Илья понимающе кивнул, однако не удержался и поинтересовался у своего куратора:

— Товарищ генерал, а что, полковник Перов Сергей Дмитриевич отстранен от этого дела?

Сан Саныч пристально посмотрел на своего визави и, не став лукавить, честно признался:

— У полковника Перова, как и многих других людей, вовлеченных в операцию, связанную с утечкой секретной информации, есть свои конкретные задачи.

Илья понимающе произнес:

— Ясно, работы хватит всем.

— Так точно, Алексеевич, — согласился генерал, — но у тебя задача, связанная с большим риском: одно неверное движение, даже намек на ошибку — и тебя ожидают большие неприятности…

— Все понятно, Сан Саныч, — вздохнул седовласый пенсионер, — не первый год замужем. Как говорится: одно неверное движение и ты — отец.

Генерал Курочкин дружески положил руку на плечо Маланова.

— Ну а если все ясно и понятно, — серьезно произнес куратор, — тогда и отнесемся к нашему сотрудничеству с полной ответственностью.

Илья улыбнулся:

— Я не против, товарищ генерал.

— Ну, тогда немного отдохни, осмотрись, — предложил куратор, — и начнем работать. Времени, как ты сам понимаешь, у нас в обрез!

На том первое знакомство двух специалистов закончилось: Илья в сопровождении дежурного офицера по бункеру удалился из кабинета генерала в свой «гостиничный» номер, а Сан Саныч, нацепив на нос очки и достав из ящика стола какие‑то документы, молча склонился над бумагами…

* * *

Варвара Самусенко, как и обещал Кучко, вместе с Катериной устроилась в ночной клуб танцовщицей. Приняли их не очень‑то радушно, но, понимая, что девочки — протеже босса, молчали.

Рыжеволосая красавица сразу же обратила на себя внимание не только своей красотой, но и профессиональным мастерством. Через несколько дней многие из танцевального коллектива прислушивались к ее дельным советам и стали искать дружбы с ней.

Однако Варвара хоть и была проста в общении, но на личный контакт шла неохотно. И вообще у нее зародилась идея сделать собственную постановку. Самусенко, разумеется, понимала, что рано или поздно ее воздыхатель потребует взамен кое‑какие услуги, на которые она не могла согласиться. Но, немного поразмыслив, Варвара решила тянуть до последнего…

Глава 14

Генерал Курочкин уже полчаса сидел в одной и той же позе, склонившись над бумагами за столом, и изучал предстоящий план операции. Задуман он был неплохо, но нуждался в доработке, и Сан Саныч продумывал последние детали. Правда, по мнению куратора, сама идея была не нова, однако времени на попытки сблизиться с руководством «Витязя» не было.

Генерал почесал волосатый затылок и нажал на кнопку селектора. Аппарат затрещал, и из динамика раздался бодрый мужской голос:

— Слушаю, товарищ генерал!

— Пригласите ко мне Маланова, — попросил Сан Саныч и устало откинулся на спинку стула.

— Есть! — последовал четкий ответ.

— И два крепких чая с лимоном, — добавил генерал.

— Понял, Сан Саныч, — все тем же бодрым голосом ответил дежурный офицер.

Куратор отключил аппарат связи и, встав, несколько раз присел возле стола, разминая замлевшие части тела. Новоиспеченного агента ждать пришлось недолго: не прошло и пяти минут, как в дверь постучали и в помещение вошел седой полковник…

* * *

Илья Маланов внимательно слушал своего куратора. Шла последняя шлифовка шероховатостей и информационных пробелов. Сан Саныч доставал из красной папки бумаги, документы и фотографии, показывал их полковнику и делал попутно пояснения.

— Вот эта святая троица — руководство холдинга «Витязь», — произнес уставшим голосом учитель, — Юдин Михаил Павлович — главная фигура в руководстве холдинга, бывший уголовник, в общей сложности сидел десять лет за аферы и валютные операции, курирует нефть, газ, алмазы… Имеет влиятельных людей в правительстве и Государственной думе.

Илья взял фотографию главного босса «Витязя» и внимательно посмотрел на упитанную старческую физиономию.

— Похож на профессора, — усмехнулся инструктор.

Сан Саныч кивнул головой.

— Ты почти угадал, — сказал куратор, — Юдин имеет два высших образования — экономическое и юридическое.

Маланов с некоторым удивлением посмотрел на собеседника.

— Когда ж он успел? — усмехнулся Маланов. — На зоне?

— Нет, Алексеевич, до посадки, — ответил серьезным тоном куратор, — а на зоне он прошел другие университеты.

— Ясно…

Илья понимающе покачал седовласой головой и, отложив фотографию Юдина в сторону, взял в руки другую. С фотографии смотрело угрюмое злобное лицо человека «кавказской национальности».

— Кабаев Руслан Асланович, — представил новое действующее лицо генерал ФСБ, — бывший военный, майор, служил в горячих точках Кавказа. Заведует в холдинге научными разработками и по совместительству оружием, наркотиками.

— Ответственный пост, — вздохнул Илья.

— У всех у них опасные должности, — усмехнулся генерал, — однако для тебя будет интереснее и полезнее знать, что в последнее время Кабаев — явный фаворит на лидерство в святой троице.

Илья Маланов, внимательно посмотрев на фотографию, отложил ее в сторону и поднял голову.

— Поэтому у них и разброд пошел? — поинтересовался полковник.

— Это одна из причин, — уточнил генерал Курочкин. — Между Кабаевым и, — куратор протянул новый фотоснимок мужчины лет пятидесяти с выразительными живыми глазами и очень тонкими губами, — третьим лицом верхушки существует личная неприязнь: Кучко Павел Мартинович служил в милиции, а Кабаев почему‑то жутко ненавидит стражей порядка. Зато Кучко ненавидит всякого рода иноверцев, особенно черномазых.

Илья усмехнулся.

— Он что, расист? — спросил Маланов.

— Нет, — уточнил генерал, — бендеровский националист. К тому же, думаю, тебе будет интересно знать, что твой коллега — библиофил и ценитель изящных искусств. Любит потусоваться в артистических кругах, модных салонах… Да это и неудивительно: Кучко ведает в холдинге шоу‑бизнесом, на нем же висят и все проститутки… Впрочем, сам он с проститутками спит редко, а в основном ищет молоденьких и не совсем молодых, но красивых танцовщиц! Так сказать, это его хобби и слабость!

Маланов достал пачку и, закурив сигарету, сокрушенно покачал головой.

— Да, гремучая смесь подобралась, — заметил Илья. — И как это они собрались в один клубок? Тут и слепому видно, что рано или поздно случится конфликт внутри такой пестрой троицы.

Генерал Курочкин, хитро подмигнув одним глазом, многозначительно прищелкнул языком.

— В том‑то и фокус, — пояснил куратор, — что на этой неприязни и был построен весь расчет Юдина. Хитрый шакал смотрел на несколько ходов вперед!

Илья понял намек собеседника.

— Разделяй и властвуй, — пренебрежительно сказал разведчик, который не раз сталкивался с этой политической и военной хитростью.

Курочкин кивнул головой.

— В самую точку, — подтвердил куратор. — И самое интересное, что Юдин постоянно провоцировал эти раздоры до последнего времени, пока не почувствовал, что кресло под ним сильно зашаталось.

Илья с интересом посмотрел на куратора:

— И что?

— Теперь ему нужно определяться, с кем двигаться дальше, — усмехнулся генерал Курочкин, — однако если раньше можно было решить этот вопрос безболезненно, то теперь малой кровью не обойдется.

Илья понимающе сверкнул глазами и, нервно выпустив длинную струю сизого дыма, зло усмехнулся.

— Слишком они повязаны чужой кровью, — предположил инструктор.

— Не только, — вздохнул Сан Саныч, — и финансами, и компрометирующими тайнами, а самое главное, что каждый из них крепко стоит на ногах и в состоянии занять царский трон.

Инструктор взял недопитый стакан чая и, сделав пару глотков, медленно поставил его на стол.

— А как они сошлись? — спросил Маланов.

Щуплый старик хитро прищурился и, последовав примеру полковника, также сделал пару глотков чая из своего стакана.

— Кучко был начальником зоны, где проходил отсидку Юдин, — приоткрыл карты куратор, — сначала подогревал своего влиятельного узника, а потом и вовсе перешел к нему на службу, стал его доверенным лицом. Ну, а когда срок заключения у Юдина закончился, то пронырливый аферист не забыл своего начальника зоны… Сначала возник тандем, а потом и троица…

Илью такие повороты не очень‑то удивили, разве что рассказ дал больше информации для него. В принципе полковник знал, чем заканчиваются непрочные союзы кровожадных дельцов и новоиспеченных бизнесменов.

— Да, Сан Саныч… — вздохнул инструктор, — рано или поздно они точно перегрызут друг другу горло.

— Перегрызутся, — согласился куратор. — Однако у нас нет времени дожидаться с моря погоды. Время поджимает, а мы не продвинулись ни на йоту!

Илья Маланов сочувственно вздохнул.

— Да, время играет на руку нашим противникам, — вяло согласился он и, приосанившись, настроился на дальнейшее выполнение указаний куратора. — Я весь внимание, Сан Саныч.

Генерал Курочкин сложил в стопку фотографии и, отложив их в сторону, достал другую, еще более увесистую пачку фотографий.

— С боссами мы познакомились, — сказал куратор, — теперь внимательно посмотрим на их окружение и разберемся, на кого стоит обратить пристальное внимание и кто нам интересен в данной ситуации…

Илья ничего не ответил, молча ожидая новой информации, а куратор, выдержав небольшую паузу, стал показывать фотографии и пояснять, кто есть кто и к кому стоит присмотреться получше.

Инструктор пристально рассматривал фотографии людей, с кем ему предстояло встретиться в опасной схватке…

* * *

Беседа двух специалистов длилась уже несколько часов, и чувствовалось, что оба оперативника немного устали. Сан Саныч попросил дежурного офицера принести еще чаю, что капитан Белов незамедлительно сделал. Генерал Курочкин продолжил свой экскурс в предстоящую операцию. Илья все так же сосредоточенно впитывал в себя всю информацию, иногда задавал вопросы или уточнял детали, на что Сан Саныч охотно и очень подробно отвечал.

— По плану наших генералов, — продолжал куратор, — нам в твоем лице необходимо войти в доверие к одному из трех руководителей.

Илья кивнул головой.

— И к кому решили? — поинтересовался агент.

Сан Саныч вопросительно посмотрел на собеседника.

— А ты как думаешь? — ответил вопросом на вопрос старый лис.

Инструктор, замерев на мгновение в философской позе, недолго думая четко ответил на поставленный генералом вопрос:

— Кучко!

Курочкин одобрительно засопел и, заерзав на стуле, решительно встал с него, чтобы размять замлевшие мышцы.

— Так, — согласился с полковником куратор, — где‑то близко. А почему ты решил, что именно Кучко?

Илья вяло откинулся на спинку стула.

— Причин много, — не став долго разглагольствовать, сухо ответил седовласый «курсант», — но главное то, мы знаем, что именно он имел непосредственный контакт с человеком из конструкторского бюро института.

Генерал Курочкин снова опустился на свой стул.

— Правильно, — похвалил собеседника Сан Саныч, — и к нему, в отличие от Юдина и Кабаева, легче подобрать ключик.

Илья с интересом посмотрел на своего куратора, однако не стал суетиться, а только закурил сигарету и задал Сан Санычу краткий и лаконичный вопрос:

— Какой?

Генерал Курочкин слегка насупился, словно ему предстояло дать нелицеприятный ответ собеседнику, однако, переборов себя, хладнокровно объяснил план предстоящей операции.

— Кучко не очень примерный семьянин, — начал куратор, — но у Павла Мартиновича есть дочь, которую он обожает и ради которой готов пойти на любое преступление.

Седовласый мужчина с подозрением посмотрел на генерала.

— И что?.. — не очень дружелюбно произнес полковник.

Куратор сделал холодное выражение лица.

— Ее нужно похитить, — произнес генерал Курочкин, смотря прямо в глаза своему собеседнику.

Отставной полковник Маланов давно понял, куда клонит старый лис, но, услышав из уст генерала о похищении ребенка, полковник не выдержал и слегка вздрогнул.

— Я офицер, — твердо заявил полковник, — и похищением детей не занимаюсь!

Генерал Курочкин слегка сконфузился и улыбнулся. Однако улыбка вышла натянутой и какой‑то неестественной.

— А тебя никто об этом и не просит, — ответил куратор, — девочку похитят без тебя. Твоя задача — спасти ее и передать любящему папаше, коим является господин Кучко Павел Мартинович.

Прямой ответ Сан Саныча немного смутил Маланова, но сознание отставного полковника все равно сопротивлялось предложенному плану.

— И все же, Сан Саныч, мне не по душе вся эта катавасия, — прямо ответил полковник генералу Курочкину.

Куратор не стал возражать.

— Мне, может быть, тоже многое не нравится, — резко ответил генерал, понимая, что Маланов в чем‑то прав. — Однако если ты такой принципиальный, а главное, очень умный — предложи нам свой план, так сказать, чтобы и волки были сыты и овцы целы!

Сан Саныч произнес монолог и резко поднялся с места. Он стал быстро расхаживать по кабинету и что‑то бубнить себе под нос. Илья понял, что обидел старика.

— Нужно подумать, Сан Саныч, — неуверенно произнес Маланов, лихорадочно соображая, как можно незаметно и быстро подобраться к кому‑нибудь из главарей «Витязя».

— Вот и подумай, — не оборачиваясь к своему коллеге, недовольно и даже весьма раздраженно произнес куратор. — Но запомни, товарищ полковник, времени на размышление и подготовку к операции у нас с тобой осталось только до завтрашнего утра!

Илья сконфуженно опустил голову: он прекрасно понимал, что генерала Курочкина подгоняло начальство, а само начальство гнали создавшиеся обстоятельства дела.

— Хорошо, товарищ генерал, — ответил Маланов, — я приму это к сведению и подумаю.

Пообещав генералу Курочкину подумать, Илья не кривил душой: у него и впрямь были кое‑какие мысли относительно своего нового плана сближения с одним из руководителей холдинга.

— Теперь, перед тем как ты покинешь нашу загородную дачу, необходимо договориться о наших контактах, — произнес куратор и протянул довольно массивную авторучку серебристого цвета с двумя стержнями — красным и синим.

Илье она показалась весьма занимательной. Опытный разведчик аккуратно взял ее двумя пальцами и с интересом стал рассматривать, поворачивая то в одну сторону, то в другую.

— Что это за авторучка? — с долей подозрения спросил Маланов у задумчивого куратора.

Опытный и наблюдательный Сан Саныч заметил нерешительность седовласого инструктора.

— Это ручка, — слегка усмехнувшись уголками сухих губ, пояснил куратор, — но не простая!

Инструктор улыбнулся:

— Я это уже понял.

— Тогда слушай и запоминай, как она работает, — сказал генерал Курочкин.

Пожилой человек раскрутил авторучку, показывая ее внутреннюю начинку, которая с первого взгляда не вызывала никаких подозрений.

— Два стержня в корпусе, — указал куратор на металлические стержни, — красный и черный, которыми можно пользоваться как прилежному ученику, так и хитроумному бухгалтеру.

Илья кивнул головой, но внимания не ослабил, понимая, что весь секрет «авторучки» впереди.

— Запомнил, — едва слышно пробормотал полковник.

Сан Саныч выдвинул шуфлядку в столе и достал оттуда небольшую продолговатую металлическую коробочку.

— А вот эти — запасные, — многозначительно произнес куратор и тут же осторожно вынул из коробочки еще два стержня, почти ничем не отличающихся от обычных стержней, вставленных в корпус авторучки. — Они имеют особенные свойства: с синей риской — бесцветные, то есть исчезающие после написания чернила, а с красной меткой — заправленные ядовитыми химикатами.

Илья с некоторым восхищением посмотрел на запасные диковинные стержни.

— Ручка стреляющая? — уточнил агент.

— Да, — подтвердил куратор, указывая на пружину в корпусе. — Сила полета отделяющегося наконечника до десяти метров.

Илья Маланов одобрительно кашлянул в кулак и откинулся на спинку стула.

— Отлично! — воскликнул полковник, похвалив чудо‑технику; правда, в его голосе не было радужных красок, — Однако надеюсь, мне не пригодятся все эти заумные штучки.

Сан Саныч неуверенно пожал худыми плечами.

— Я тоже надеюсь, — протяжно вздохнул куратор, — но, как говорят, береженого Бог бережет!

— Эти же слова «береженого Бог бережет» говаривала монашка, натягивая на свечу презерватив, — добавил Маланов.

Генерал Курочкин никак не отреагировал на замечание собеседника, а с серьезным видом ответственно заявил:

— Но главное в этой ручке — предупредительный сигнал!

Илья не понял и посмотрел на куратора:

— Сигнал?

— Да, — подтвердил Сан Саныч и протянул ручку любознательному агенту. — Положи ее во внутренний карман.

— Эксперимент, — улыбнулся инструктор.

— Вроде того, — усмехнулся в ответ генерал Курочкин, предвкушая результат эксперимента.

— Ладно, — снисходительно вздохнул Илья, спокойно взял предложенную авторучку и, ничего не подозревая, аккуратно положил ее во внутренний карман.

— Я готов, — заявил пенсионер и расслабился.

Пожилой куратор, достав из той же загадочной металлической коробочки маленький, такого же благородно — серебристого цвета пульт, решительно нажал на красную кнопочку.

— Ур-у-т-т… — неожиданно не то застрочило, не то заурчало где‑то внутри у Маланова. — Урр-ту-ту-ту!

Илья невольно дернулся и, слегка покраснев, вынул авторучку, на которой мигало красное пятнышко.

— Ну и сигналы… — смущенно воскликнул Маланов.

— Зато надежно, — серьезным тоном ответил куратор, — а главное, весьма правдоподобно и естественно. Так вот, как только они прозвучат, значит, твое дело — дрянь и необходимо срочно выходить из игры.

Илья недовольно вздохнул.

— Ну, вы бы еще туалетные звуки записали вместо позывных, — усмехнулся инструктор и смущенно покачал головой.

Сан Саныч изобразил на своем лице полную готовность к исполнению пожелания агента.

— Две секунды, — произнес генерал. — Тогда уж ни у кого не возникнет вопросов к тебе и ты со спокойной душой удалишься из опасного места.

— Это уж точно, — усмехнулся инструктор, — со спокойной душой и багровой совестью!

Генерал Курочкин беспомощно развел руками.

— В нашем деле, Илья Алексеевич, иногда пусть лучше лопнет совесть, чем мочевой пузырь, — назидательно заметил Сан Саныч.

Полковник в принципе был согласен с куратором и не стал больше спорить с ним, а просто покорно тряхнул головой и закурил сигарету. Генерал Курочкин в основном посвятил своего агента во все подробности предстоящей операции и пожал на прощанье руку:

— Вперед, товарищ «троянский конь»!

— Александр Александрович, — улыбнулся полковник, — прошу заметить, что троянский конь — это мирная лошадь, беременная врагами.

И они оба рассмеялись.

Глава 15

Когда Илья оказался в родном дворе возле своего подъезда, он оставив машину в дальнем углу уютного дворика, решил немного пройтись и, не торопясь, медленно побрел по мокрому асфальту, слегка припорошенному серым снегом.

Полковник чертовски устал за эти последние несколько дней и решил после прогулки принять горячую ванну, в которой можно на время забыть обо всем на свете. Впрочем, возможность пройтись по свежему воздуху и подышать полной грудью постепенно стала доставлять Маланову наслаждение.

— Слякоть, — прошептал инструктор, — а все равно ничего! Даже как‑то приятно местами…

В этот момент он снова вспомнил причину своего ухода в отставку.

— Кто бы мог подумать, что боевой офицер, неплохо послуживший и в разведке и в контрразведке, так легко получит под зад, — негромко пробормотал полковник.

И хотя на мокрой аллее совершенно не было людей, он словно одернул себя и стал размышлять молча.

В жизни были случаи, когда приходилось рисковать жизнью, решая важнейшие для страны вопросы. Вспомнились ему и ситуации в Штатах и Бельгии. «А Ангола? А Кения? А Афган?» — подумал он. Если в первых двух ему угрожала пожизненная отсидка, то в других — смерти был бы рад, если бы захватили аборигены. Его здесь называли героем, были и награды, и почести… А этот — просидевший почти всю свою жизнь в лабораторной каморке профессор — химик? На склоне лет удачно попал в администрацию Президента, еще более удачно в третий раз женился на крутой бизнесменше, главный офис которой в Италии — своеобразная гарантия от всевозможных проверок, в случае чего можно свалить на политику. Сейчас удачно разошелся с женой. Слишком уж громко стали звучать голоса оппозиции, откуда у Рубинчика огромные коттеджи, в том числе и за рубежом, огромные вклады в шести банках, три из которых в США, Швейцарии и Италии.

Ему часто приходилось прятать концы в воду, уходить от ответа на вопрос, откуда денежки. Его начальство, да и коллеги, зная все это, спрятались в кустики да норки. «Раз главный молчит — молчи и ты» — неписаное правило клерков разных мастей. Хотя в разговорах между собой никто из них не молчал.

Маланов не удержался и снова негромко выругался и процитировал Антона Чехова: «Говорят, в конце концов правда восторжествует. Но это не правда!» Оглянулся: не слышал ли кто и опять начал размышлять молча: «И вот этот ученый, практически ничего не познавший в жизни, практически ничего не сделавший для общества, занялся экономией бюджета. А ведь все пошли за ним, по крайней мере большинство из тех, от кого зависит подготовка и принятие закона, смогли убедить главу государства принять этот позорный закон о ликвидации льгот. То есть, точнее сказать, ликвидировать социальные гарантии, которые применяются во всех странах мира».

Полковник грустно улыбнулся, вспомнив слова пожилого мужчины, когда он зашел однажды на почту. Старик, скорее всего фронтовик, громко произнес из очереди: «Для пенсионеров льготы заменили на более необходимые. Теперь нам, фронтовикам, афганцам, ветеранам труда, разрешено даже то, что ранее категорически запрещалось: сейчас разрешается стоять под стрелой работающего строительного крана, прислоняться к автоматически открывающимся дверям в метро, автобусе, троллейбусе, переходить улицу на красный свет…»

Маланов круто развернулся и зашагал в обратную сторону: «А этот химик готов пройтись по каждому, лишь бы продвинуться по службе, чувствует и ведет себя как победитель. И это, несмотря на то, что так называемая адресная помощь, на которую заменили льготы, обходится бюджету в несколько раз дороже. Вот и сэкономил бюджет! Послушал бы Рубинчик, что говорят о его новшестве люди. Хотя, я еще не встречал кота, которого бы заботило, что о нем говорят мыши».

Как бы там ни было, но попытка Маланова убедить Рубинчика, что такой шаг не на пользу проекту национальной идеи, закончилась для полковника крахом. Рубинчик подключил своего дружка — редактора влиятельной газеты и тут же последовал ряд статей, высмеивающих разработчиков национальной идеи, а сам Рубинчик нажал на высших руководителей, у кого в подчинении находился Маланов, и он, неожиданно и для себя и даже его непосредственных начальников, оказался на пенсии…

Ноги хоть и не слушались, однако шли по накатанной дорожке, и, когда Илья подошел к подъезду, рука машинально схватилась за дверную ручку и потянула на себя. Войдя в полусумрачный подъезд, Маланов, поднимаясь по лестничным ступенькам, начал неожиданно мысленно пересчитывать их. «Раз, два, три…» — щелкало в мозгах инструктора.

Однако не успел Илья досчитать и до пяти, как боковая дверь на первом этаже со скрипом распахнулась и из квартиры выскочил маленький худой человечек с огромной кудлатой головой. В широком красном трико и светлой майке на голом тощем теле, Иван Голубев, раскинув длинные, как плети, руки в стороны, преградил ему дорогу.

— Алексеевич! — диким голосом воскликнул спартаковский болельщик. — Родной ты мой!

Илья удивленно и даже как‑то настороженно посмотрел на подвыпившего соседа. Глаза у Голубева обычно были мутными и красными, но сегодня Маланов заметил, что они ко всему прочему еще и влажные.

— Что с тобой, Иван? — обеспокоенно спросил Маланов у спартаковца. — Что случилось?

Голубев, прослезившись, бросился к Маланову и, не дав тому опомниться, упал полковнику на широкую грудь, дружески похлопывая Илью по спине.

— Да что я, Алексеевич! — радостно воскликнул он. — Ты‑то как, родимый?

Инструктор ненавязчиво отстранил от себя присосавшегося мужчину и удивленно уставился на него.

— А что я? — все еще не понимая, куда клонит расстроенный сосед, спросил Маланов. — Как обычно, живу — хлеб жую, чего и остальным желаю.

Иван Голубев изумленно вскинул обожженные брови вверх.

— А я уж думал… что ты уже… того… — многозначительно и жалостно прошептал спартаковский фанат и громко всхлипнул.

Схватив соседа за плечи, Илья Маланов слегка тряхнул его и раздраженно спросил:

— Чего «того»?

Иван Петрович неуверенно задвигал костлявыми плечами.

— Погиб! — выдохнул подвыпивший болельщик.

Илья Алексеевич слегка оттолкнул соседа и сплюнул.

— Тьфу ты черт! — .недовольно и зло воскликнул полковник. — С чего ты это взял, что я умер, то есть погиб?

Петрович боязливо втянул голову в узкие плечи и расстроенно заморгал белесыми ресницами.

— Так ты ж обещал зайти, — как бы оправдываясь, пояснил Голубев, — а сам все не идешь и не идешь! Ты ж когда еще поехал к своему другу на разборки. Уже сколько дней прошло, — жалобно вздохнув, произнес Иван и вдруг, достав носовой платок, громко высморкался в него. Ну, я уж, грешным делом, и подумал, что не увижу больше друга своего сердешного…

Илья хотел было послать подвыпившего соседа подальше и погромче, однако, видя, как по небритой щеке спартаковца скатилась скупая мужская слеза, вдруг пожалел пожилого человека и дружески похлопал его по плечу.

— Ну, перестань, Петрович, — смущенно произнес полковник. — Слухи о моей кончине преждевременны и слишком преувеличены. Дел у меня по горло, так что рановато мне еще покидать этот мир.

Иван Петрович, тихо всхлипнув и смахнув со щеки набежавшую слезу, медленно перекрестился три раза.

— Ну и слава Богу! — облегченно вздохнул спартаковский фанат и вдруг, преобразившись, гордо расправил впалую грудь и радостно воскликнул: — Алексеевич! За это нужно выпить!

Маланова передернуло.

— Тьфу ты! — обозлился он на паникера. — У тебя одно на уме! За что ты собираешься пить?

Петрович недоуменно захлопал обожженными ресницами.

— За твое воскресение! — прошептал Иван.

— Так я же не умирал!!! — вспылил полковник.

Спартаковский болельщик опасливо втянул голову в плечи. На его небритом лице промелькнула некая растерянность, но тут же сменилась напряженностью, а через некоторое мгновение физиономия алкоголика озорно засияла.

— Алексеевич, — вдруг нашелся бедовый мужичок, — так вот за то я и предлагаю выпить! Что ты жив — здоров…

Илья устало махнул рукой.

— Да, пошел ты… Не пью я!

Лицо пожилого соседа моментально омрачилось, и, как показалось Маланову, Голубев сразу же осунулся и даже стал ниже ростом.

— Ну, так ты не пей, Алексеевич, — жалобно заканючил спартаковский фанат, — а просто так посиди со мной маленько…

Инструктор отрицательно завертел головой.

— Устал я, Петрович, — отказался полковник, — да и некогда мне!

Иван обреченно вздохнул, словно прощался с жизнью.

— Я понимаю, Алексеевич, ты человек занятой, — покачал взъерошенной головой Голубев и добавил: — А мне‑то и поговорить не с кем: о том о сем, о житье‑бытье, о работе чертовой!

Илья Маланов уже было развернулся, чтобы удалиться восвояси, как вдруг передумал и остановился в нерешительности. С одной стороны, ему стало жаль одинокого несчастного соседа, а с другой — Илья вспомнил, что Голубев работает в «Витязе», вернее, убирает возле него.

— Петрович, — посмотрев на соседа, прямо спросил полковник Маланов, — а ты в самом деле работаешь дворником в холдинге «Витязь» или тумана мне по пьянке напустил?

Пожилой сосед обиженно насупился.

— Да я что, нехристь какая‑нибудь, — пробурчал спартаковец, — чтобы друзьям‑товарищам пену гнать!

Инструктор с интересом посмотрел на Голубева.

— А как твой знакомый, — поинтересовался Маланов у дворника и, усмехнувшись, добавил: — Не помер еще?

— Да ты что, Илья?! — воскликнул Голубев. — Жив Семен Семенович! Да и как же без него? На нем все держится!

— Петрович, а на работу устроить меня он сможет? — поинтересовался седовласый пенсионер. — Например, в охрану или еще куда?

— Для тебя сделаем, — клятвенно пообещал спартаковский фанат, — он же там главный по сантехнике!

Илья недоверчиво посмотрел на него.

— Это что ж, значит, умывальников начальник, — усмехнулся полковник, — главный мастер по клозетам?

Иван Петрович обиженно надул щеки.

— Зря ты так, Алексеевич, — пробурчал он, — Семен Семенович на днях даже благодарность от самого Юдина получил.

При упоминании о Юдине Михаиле Павловиче — генеральном директоре «Витязя» — инструктор напрягся, размышляя о подарке судьбы. В сознании стали лихорадочно возникать мысли, связанные с выполнением задания.

— Там у них что‑то с водопроводом случилось, — не заметив отрешенности слушателя, продолжал рассказчик. — Так сам Михаил Павлович распорядился, чтобы именно Семена Семеновича пригласили!

Илья уважительно покачал головой.

— Ну, это совсем другое дело, — виноватым тоном произнес Маланов, — коли начальство его ценит!

Петрович гордо тряхнул огромной головой.

— А как ты думал, Алексеевич, — снисходительно проворчал болельщик, но тут же спохватился и любезно улыбнулся: — Алексеевич, а что мы на пороге разговариваем? Может быть, все же зайдешь на минутку?

Маланов больше не стал упираться и отказываться от предложения хозяина, решив в спокойной обстановке побольше узнать о холдинге и его обитателях. Однако для приличия все же предупредил Ивана Голубева:

— Ладно, Петрович, зайду, но только ненадолго и пить я не буду!

Неказистый спартаковец замахал руками, как бы давая понять, что ничего такого он и не помышляет.

— Понял, Алексеевич, понял… — пообещал хозяин квартиры и, распахнув шире дверь, пропустил гостя вперед.

Маланов не стал топтаться у порога, а вошел в квартиру, и через секунду скрипучая дверь с грохотом затворилась. Сколько точно времени пробыл он в гостях у своего соседа Голубева, Илья не засекал, но не менее получаса. За это время он узнал много интересного и полезного от наблюдательного дворника, который знал даже то, чего ему и не полагалось. Когда пришло время расставаться, Маланов поблагодарил гостеприимного хозяина за чаек и сказал Ивану на прощание:

— В общем, Петрович, ты поинтересуйся о том, о чем я просил тебя, но пока не афишируй мое имя, и вообще, надеюсь, мне тебя не нужно учить, коллега…

— Понял, Алексеевич, — заверил Голубев гостя, — так сказать, прощупаем почву, но основательно!

— Верно…

Маланов, откланявшись, покинул квартиру соседа и стал медленно подниматься по лестнице наверх, анализируя разговор с Голубевым. Разумеется, необходимо было воспользоваться связями Петровича со столь именитым сантехником, но полковник привык иметь несколько вариантов.

— Так, Ильюша, думай, думай… — доставая ключи от квартиры, прошептал разведчик, — как еще можно достать эту трехглавую гидру. Так, так… Дима Власов… Он, кажется, что‑то говорил о содействии каких‑то влиятельных бугров…

Илья открыл дверь и вошел в квартиру. Немного поразмыслив, седовласый пенсионер решил не откладывать в долгий ящик решение вопроса и, достав из кармана куртки мобильник, набрал номер телефона своего приятеля — бизнесмена Дмитрия Власова.

* * *

В мастерской на Колхозной, как всегда, было многолюдно и шумно. Илью встретили радостно и восторженно, и, как полагается в гостеприимном доме, Константин Гуреев поднес штрафную в виде полного стакана водки.

— Ну, Илья, — громко и торжественно, но с небольшой ноткой грусти произнес бородатый художник, — прими на грудь, дорогой, в честь удачной продажи моей любимой картины.

Илья удивленно вытаращил глаза.

— Ты продал свою любимую картину?

— Да, — подтвердил хозяин мастерской.

Стоявший рядом плотный мужчина снисходительно усмехнулся и небрежно махнул рукой.

— У него все любимые картины, — язвительно заметил художник.

Константин повернулся в сторону приятеля.

— Молчи, несчастный, — высокомерно бросил Славке Демакину бородач и, снова повернувшись к Маланову, протянул ему стакан водки: — Не слушай его, Ильюша, а лучше выпей за мое здоровье!

В другое время Илья вряд ли бы отказался от столь искреннего предложения своего товарища, однако сегодня и в ближайшие дни ему необходимо было находиться в отличной форме и здравом уме.

— Благодарю, однако могу только пожелать тебе здоровья, а выпьем через недельку. Сейчас прости, но никак не могу!

Костя Гуреев озадаченно посмотрел на Маланова. Впрочем, и остальные художники были в недоумении: обычно у Ильи не было отговорок относительно выпивки и веселого времяпрепровождения в кругу друзей. Возникла неловкая пауза.

— Че случилось, Алексеевич? — поинтересовался Константин.

— Да так, ничего страшного… — отделался общей фразой Илья.

— Тут пахнет бесовщиной, — усмехнувшись, подал голос Владимир Джимисюк. — Наверное, в общество баптистов записался или еще хуже — решил вести здоровый образ жизни.

Костя Гуреев раздраженно посмотрел на усатого хохла и недовольно махнул рукой, словно хотел поскорее отделаться от назойливой мухи.

— Да кончай ты, Джимисюк, херню пороть! Жуй свою воблу и не приставай к людям! — укоризненно произнес он и, подойдя поближе к Маланову, дружески потрепал товарища: — На самом деле все нормально?

Илья недоуменно пожал широкими плечами.

— Да нормально, Костик, — ответил он и для убедительности добавил: — Хочу устроиться на работу — необходимо комиссию пройти.

Бородатый художник облегченно вздохнул и, повернувшись к собравшимся творцам, радостно оповестил всех:

— Господа, следствием установлено: человек будет жить, и для нашего общества он не совсем потерян! Поэтому я поднимаю этот бокал за здоровье моего дорогого гостя и друга Ильи Маланова.

Раздался одобрительный возглас, и под возникший шумок бородатый богатырь медленно осушил «штрафной» стакан водки, предназначенный для гостя.

— Вот так будет с каждым, — подняв вверх пустой стакан, назидательно воскликнул Гуреев. — Кто к нам придет с Зеленым Змием, от того Змия и погибнет! Да, у каждого Дантеса есть свой любимый поэт!

Фраза, брошенная Константином, была замысловата и непонятна, однако вокруг раздался одобрительный смех. Единственный, кто недовольно проворчал, так это обиженный Вовка Джимисюк.

— Костяныч, — недовольно пробурчал усатый художник, — дозволь и нам смерть принять…

Хозяин художественной мастерской радушно раскинул длинные руки в стороны и указал кивком кудрявой головы на раскрытую дверь.

— Дозволяю, — по‑барски произнес Константин. — Прошу на кухню к моему столу!

Компания снова оживилась и потянулась «принимать смерть». Бородатый хозяин взял под руку седовласого приятеля, приглашая жестом пройти вместе с остальными.

— Пошли, Ильюша, — устало произнес он, — подышим воздухом свободы.

Илья неуверенно затоптался на одном месте, давая понять всем своим видом, что сегодня он не настроен на гулянку и времени у него в обрез.

— Благодарю, но я, Костя, заскочил только на минутку. Мне нужно срочно увидеть Диму Власова — у нас с ним встреча здесь. Однако я что‑то не вижу его…

Бородатый художник, тряхнув рыжевато‑русой кучерявой головой, успокоил своего возбужденного гостя.

— Его нет, — сказал Гуреев, — но будет. Минут пять назад звонил, что уже на подходе к мастерской.

Маланов облегченно вздохнул.

— Прекрасно, — произнес он, — а то я уже начал беспокоиться.

— Волнения излишни, — убежденно произнес художник, — коли Димыч обещал, значит, обязательно будет! А пока давай пройдем на кухню, а то эти архаровцы без меня приговорят к смерти Зеленого Змия.

Илья отрицательно покачал головой.

— Нет, Константин, — наотрез отказался полковник, — я лучше пойду в комнату и посмотрю твои работы.

Константину польстило внимание и интерес старого приятеля к его картинам.

— Ладно, — покровительственным тоном разрешил хозяин, — проходи, смотри, — и, хитро подмигнув мутным глазом, добавил: — Но только ничего не дописывай!

— Клянусь, — улыбнулся Маланов, — не притрагиваться и не вмешиваться в творческий процесс.

— Знаю я вас! — расхохотался Константин Гуреев и, круто развернувшись, поспешил на разборки с Зеленым Змием.

Инструктор, постояв несколько секунд и проводив приятеля сочувственным взглядом, глубоко вздохнул и направился в небольшой зал, чтобы в относительной тишине дождаться удачливого бизнесмена и приятеля Димку Власова.

* * *

Илье недолго пришлось дожидаться. Не успел он сделать и нескольких затяжек, как в помещение почти бесшумно вошел симпатичный брюнет в черном модном пальто. В руках бизнесмена был пакет, набитый под завязку бутылками и закуской.

— Привет, Ильюша! — тихо поздоровался Дмитрий и, поставив в угол пакет, загадочно приставил указательный палец к полным, четко очерченным губам. — Тсс…

Илья удивленно посмотрел на приятеля.

— Привет! — ответил Маланов и протянул для приветствия руку. — А чего это ты шепотом?

— Архаровцы так увлечены, что меня даже не заметили, — пояснил свой поступок Власов. — Можем спокойно покалякать, пока они не опомнились. Ты же знаешь эту богему: сейчас же потащат к столу и начнут права качать!

— Это уж точно — твоя правда, — согласился Маланов. — Я минут пять назад еле отбился от «штрафбата».

Дмитрий Власов удивленно взглянул на товарища и, расстегнув пальто, устало присел на стул.

— И как это тебе удалось? — усмехнулся он. — Это что‑то невероятное!

— Секрет фирмы, — уклончиво ответил Маланов и присел рядом с собеседником на старую деревянную табуретку. — Как‑нибудь расскажу…

Дмитрий понимающе кивнул головой: времени до появления кого‑либо из компании было не так много, а переговорить нужно было о многом и серьезном. По крайней мере, подумал Дима, по пустякам Илья Маланов не позвонил бы ему.

— Ты хотел встретиться со мной? — перейдя непосредственно к делу, спросил бизнесмен. — Внимательно слушаю тебя, Илья…

Отставной полковник молча кивнул головой, думая, как лучше начать разговор с Дмитрием. Однако, посмотрев на Власова, решил конкретно и по-деловому изложить ему свою просьбу.

— Ты как‑то говорил, что кто‑то хотел отблагодарить меня, — начал разговор инструктор.

— Как же, помню, был такой разговор, — подтвердил Власов. — Я еще тебе говорил, что не стоит плевать в колодец…

Илья поднял руку, как бы давая понять, что все помнит.

— Ты знаешь коммерческую контору «Витязь»? — поинтересовался Маланов.

Бизнесмен, не задумываясь, кивнул головой.

— А кто ж не знает эту коммерческую пирамиду? — усмехнувшись, ответил Дмитрий Власов. — Этот «Витязь» у многих как бельмо на глазу.

Илья достал пачку сигарет и стал вертеть ее в руках.

— Так вот, мне нужно устроиться охранником или что‑то в этом роде в холдинг «Витязь», — серьезным тоном произнес инструктор.

Симпатичный бизнесмен удивленно вскинул голову и даже слегка откинулся назад на спинку стула.

— Охранником? — переспросил Дмитрий.

Илья Маланов неуверенно дернул несколько раз плечом и смешно вытянул вперед губы трубочкой.

— Ну, телохранителем или доверенным лицом, разумеется, было бы намного интереснее, — виновато улыбнулся Маланов, — однако на безрыбье и рак рыба!

Дима как‑то странно посмотрел на своего приятеля, словно тот был нездоров, и озадаченно взъерошил свой чуб.

— И это все, Алексеевич? — растерянно переспросил деловой человек.

— Все, — спокойно подтвердил инструктор.

Дмитрий нахмурил высокий большой лоб, словно решал какую‑то сложную задачу с двумя неизвестными.

— Или я чего‑то не догоняю, — задумчиво пробормотал бизнесмен, понимая, что просьба весьма странная и довольно простая на первый взгляд, — или за всем этим что‑то кроется таинственное и недосказанное?

Маланов неопределенно пожал плечами и чуть слышно сказал:

— Дима, не всем быть гонщиками. Да и спится спокойнее.

Черноволосый мужчина, откинув волосы назад, хитро прищурился, поняв намек полковника.

— Значит, такая малость?

— Для меня — да, — откровенно признался инструктор, — но для тебя, может быть, и очень много.

Бизнесмен заинтересованно посмотрел на своего визави, который наконец перестал вертеть в руках пачку сигарет и закурил.

— Ты о чем?

Илья посмотрел прямо в глаза своему товарищу.

— У тебя могут быть неприятности, Дима, — откровенно признался инструктор.

Власов отмахнулся:

— Не беспокойся, Илья. Главное, дорогой, чтобы у тебя их больше не было. А я уж как‑нибудь выкручусь.

— Я надеюсь, — сказал Маланов, — иначе не просил бы о содействии.

Илья медленно встал со своей развалюхи и, найдя среди хлама жестяную банку из‑под консервов, тщательно затушил сигарету. На мгновение в помещении повисла пауза, и до собеседников отчетливо донеслись голоса подвыпивших художников.

— Ну, так как, Дмитрий, — задал вопрос Маланов, — есть у тебя знакомые в богатырском холдинге?

Бизнесмен нахмурил широкие брови, то ли стараясь припомнить знакомых, то ли решал, что ответить своему собеседнику.

— Тебе нужен именно «Витязь»? — прямо спросил бизнесмен.

Ответ Маланова был такой же прямой:

— Да.

Брюнет чуть заметно усмехнулся и, наконец‑то решив снять свое модное пальто, встал со стула.

— Надеюсь, ты туда не целоваться собираешься? — снимая верхнюю одежду, произнес Дмитрий Власов.

Илья утвердительно кивнул головой.

— Ты угадал, — пренебрежительно и даже как‑то зло ответил он, — до братания дело не дойдет, скорее — до рукоприкладства…

Дмитрий вдруг весело рассмеялся.

— Понятно… — выдохнул он и, став серьезным, добавил: — В охрану можно устроиться, но, как я понимаю, тебе нужно быть поближе к «телу», а это почти невозможно! Ты же понимаешь, туда попадают самые проверенные.

Маланов озабоченно нахмурился и даже слегка покраснел от неудовольствия.

— Я‑то понимаю, — протяжно вздохнул он и постарался как можно бодрее произнести: — Что ж делать, придется стать карьеристом!

— А может, тебя в этот холдинг по другой части устроить? — торопливо предложил Дима Власов. — По части электроники или коммерции?

Маланов бросил заинтересованный взгляд на собеседника, обдумывая заманчивое предложение.

— Это вариант, — немного подумав, ответил полковник, — но мне он не очень‑то подходит: много времени потеряю, пока удовлетворю свое любопытство. Нет, уж лучше в охрану…

Дмитрий возбужденно хлопнул себя по бедру.

— Далась тебе эта охрана! — воскликнул брюнет. — Да если захочешь, через пять минут станешь заместителем директора самого элитного охранного бюро! — Власов бросил пальто на стул и подошел к Маланову. — Или для тебя как человека творческого откроем двери в любой музей, галерею, да хоть в Эрмитаж или в Кунсткамеру!

Илья почесал пораненную щеку, которая не болела, но сильно чесалась, и улыбнулся:

— В камеру, говоришь. Ну, спасибо, дружище, ты меня еще на нары пристрой!

— А что?! — развеселился собеседник. — Будешь мировыми шедеврами любоваться, с разными людьми общаться! Заведешь знакомства…

— Разведу фазанов, обзаведусь хозяйством, нужными связями. Это как в совдеповские времена, буду дядей Ильей из колбасного спецотдела.

Удачливый бизнесмен обиженно фыркнул.

— А что, — вздохнул он, — был бы человеком, а не гонялся, как мальчишка, за приключениями!

— Спасибо, Димыч, за заботу, — поблагодарил товарища Маланов, — однако горбатого исправит только могила!

— Это уж точно, — сердито пробурчал симпатичный мужчина.

Полковник снисходительно усмехнулся и покачал головой. Потом достал сигарету, хотел было прикурить, но вдруг резко дунул на пламя и потушил спичку.

— Фазаны… — задумчиво произнес Илья. — Знакомства…

Дмитрий удивленно посмотрел на Илью, не понимая, куда он клонит.

— Какие фазаны?

— Не фазаны, — рассеянно ответил полковник, стараясь не упустить интересную мысль, — а охотники, которые их охраняют.

Илья, так и не закурив, вложил сигарету обратно в пачку и подошел к своему озадаченному приятелю.

— Что ты там говорил об элитном охранном бюро?

Бизнесмен неуверенно затоптался на месте.

— Смотря какое агентство тебе нужно, — ответил Дмитрий Власов, — их несколько: «Беркут», «Орион», «Лотос»… Да мало ли их по Москве развелось!

— Ну, то, которое ближе к искусству, желательно к изобразительному, — возбужденно пояснил Маланов.

Власов на секунду задумался, мысленно вспоминая об охранных агентствах и их поле деятельности.

— Ну, «Беркут» например, специализируется на охране людей на фуршетах, банкетах, — стал перечислять бизнесмен, — «Лотос» в основном обеспечивает порядок на художественных выставках, в частных галереях и аукционах, «Орион»…

Илья Маланов, не дослушав своего собеседника, неожиданно вскинул вверх руку и хлопнул Дмитрия по плечу.

— Стоп! — радостно воскликнул он. — Вот то, что мне необходимо как воздух!

— Что?

— «Лотос»! — ответил Маланов и, отойдя от растерянного собеседника, быстро закурил сигарету. — Именно «Лотос»!

Дима Власов почесал свой затылок.

— «Лотос»? — по инерции вырвалось у бизнесмена.

Илья резко повернулся к приятелю и, выпустив сизый дым, радостно воскликнул:

— Да, Димыч, этот прекрасный водный цветок!

Власов покачал головой.

— А я и не знал, что ты большой любитель экзотических пейзажей и дикой флоры, — облегченно усмехнулся бизнесмен и уже веселее произнес: — Могу предложить еще охранное агентство «Эдельвейс».

Илья Маланов категорически замахал руками и, затушив сигарету в жестяной банке, подошел вплотную к Власову и взял его под локоть, словно боясь, что удача может ускользнуть из его рук.

— Нет, нет, — поспешно отказался он. — С меня, Дима, будет довольно и одного цветка на каменной плите, — и вдруг неожиданно, горько усмехнувшись, произнес: — Главное, чтобы правильно воспользоваться подарком судьбы.

— Ну, надеюсь, пока все в твоих руках.

— В моих, — согласился Маланов, — однако многое будет зависеть и от того, как меня примут в «Лотосе».

Власов снисходительно махнул рукой и гордо откинул назад ниспадающий на лоб непослушный чуб.

— Нет проблем, Илья, — заверил друга бизнесмен. — Это агентство под крышей людей, которые тебе многим обязаны, и если бы ты был не столь щепетильным и пожелал, то они подарили бы его тебе со всеми потрохами.

— Это хорошо, — с удовлетворением произнес он, — однако мы только вдохнем запах этого символа солнца, а потроха оставим хозяевам. Единственное, Дима, что меня волнует, это то, что после моей деятельности у тебя могут возникнуть проблемы, — напомнил Илья собеседнику о своих опасениях.

Дмитрий, достав из кармана пачку жевательной резинки, распечатал ее и протянул Илье Маланову.

— Угощайся, — не ответив на предостережение Маланова, предложил приятелю бизнесмен.

— Спасибо, дорогой, — мотнув головой, отказался полковник, — я лучше закурю табачную «соску».

— Хозяин — барин… — задумчиво вздохнул темноволосый мужчина.

Дмитрий не стал настаивать и, вложив себе в рот жевательную пластину, остальную пачку спрятал обратно в карман.

— А насчет волнений, Илья, — вернулся он к разговору об опасениях Маланова, — я совершенно спокоен! И скажу тебе больше, — продолжил свою мысль бизнесмен, — как я понял из нашего разговора, к «Витязю», вернее, к кому‑то из его руководства, а может, и ко всем сразу у тебя негативное отношение… Я правильно мыслю?

Илья неопределенно качнул головой.

— Скажем, где‑то очень близко, — тихо согласился полковник, — если не сказать, что ты попал в самое яблочко.

Власов широко улыбнулся, оголив ряд белых и ровных зубов.

— А раз так, — признался Дмитрий, — то я не только не пострадаю, но еще и заработаю зачетные очки! Наш «богатырь» не нравится не только тебе, — усмехнулся бизнесмен, — но и очень многим влиятельным людям, и если быть более откровенным — этот холдинг как кость в горле для многих влиятельных людей.

Полковник понимающе кашлянул и многозначительно подмигнул левым глазом своему собеседнику.

— И особенно для владельцев охранного агентства «Лотос», — закончил мысль товарища многоопытный полковник.

— Совершенно верно, — прямо ответил Власов. — Поэтому, — симпатичный мужчина вдруг подтянулся и, вытянув руку вперед, запел приятным баритоном: «…все в твоих руках, все в твоих руках», а потом, так же неожиданно закончив, как и начав музыкальную распевку, перешел на обычный разговор.

Полковник молча курил, не перебивая своего возбужденного друга. А тот, жестикулируя руками, излагал свою точку зрения на «проблему».

Потом он вдруг замолчал, а затем заговорщицким тоном сказал:

— Но если все закончится успешно, овации и цветы будут более оглушительны и многочисленны!

Илья снисходительно вздохнул.

— Ты опять за свое? — равнодушно произнес он.

— Опять! — решительно ответил бизнесмен.

Полковник махнул рукой.

— Если все выгорит, — мечтательно признался он, — в моей душе расцветут райские сады и в ней будут звенеть все колокола России!

— Ну и дурак!

Дмитрий Власов недовольно засопел, видя упрямство своего товарища, а Илья, заметив его недовольство, громко рассмеялся и дружески похлопал рукой по крепкому плечу бизнесмена.

— Так на нас же вся Русь держится, Дима! — воскликнул пенсионер.

Темноволосый мужчина недовольно отодвинулся и отвернулся от Маланова. Безнадежно махнув рукой, расстроенный и огорченный собеседник обиженно произнес:

— Да ну тебя…

Илья, видя, что Дмитрий немного расстроился, перестал смеяться и, перейдя к делу, серьезным тоном поинтересовался:

— Когда можно приступить к исполнению своих обязанностей?

Власов, не поворачиваясь к товарищу, равнодушно пожал широкими плечами и, не задумываясь, ответил:

— Да хоть завтра!

— Прекрасно, Димыч, — воскликнул седой проситель. — А ты не в курсе, когда будут в Москве интересные выставки или аукционы?

Бизнесмен немного призадумался.

— Аукционы не помню, — сказал он, — а вот выставка авангарда и модерна состоится на днях в одной из частных галерей, кстати, — бросив многообещающий взгляд на Илью, добавил Власов, — опять же принадлежащая определенным заинтересованным и влиятельным людям.

— И поддерживать порядок будут приглашенные сотрудники «Лотоса», — радостно закончил мысль седовласый полковник.

Власов кивнул и отвернулся к окну.

— Разумеется, товарищ полковник, — подтвердил предположение Маланова смекалистый бизнесмен, — именно сотрудники охранного агентства «Лотос»!

Илья расплылся в широкой добродушной улыбке и вдруг, не удержавшись, несколько раз прихлопнул в ладони и притопнул ногой.

— Класс, Димыч, — воскликнул пенсионер, — с меня бутылка!

Симпатичный бизнесмен повернулся к Илье и укоризненно покачал головой, словно прощался с товарищем.

— Ну ты и Емеля, — протяжно вздохнул он. — Это я тебя должен благодарить и ящиками шампанское выставлять!

Инструктор хотел было возразить, однако не успел этого сделать. Неожиданно сзади раздался дикий и оглушительный рев.

— А вот и они! — громко воскликнул басом бородатый художник. — Здорово, бродяги!

Илья с Димой резко обернулись: в комнату ввалилась изрядно нагрузившаяся творческая ватага. Собеседники поняли, что на сегодня все деловые разговоры закончены.

— Привет, Костяным, — поздоровался темноволосый бизнесмен.

— Привет! — вместо хозяина ответил вездесущий Славка Демакин и осмотрелся по сторонам. — А кто тут запугивал нас ящиком шампанского?!

— Ишь ты, — усмехнулся Вовка Джимисюк, разглаживая свои черные с проседью усы, — раскатал губу! Мне бы и соточка водяры была бы в радость!

— Молчать! — грозно рыкнул Костя Гуреев. — Друг дороже водки!

— Правильно, Костяныч, — согласился Дима Власов, однако не стал томить возбужденных художников и указал рукой на пухлый пакет: — Но лучше, когда друг с водкой.

Мужики весело рассмеялись, загудели, как осиный рой, и стали потрошить мешок, в котором было обещанное Власовым бесценное и ощутимое приложение к настоящему другу…

Глава 16

Илья насилу вырвался из плена оживленной творческой компании. Однако, оказавшись во дворе, прежде чем отправиться домой, полковник позвонил своему куратору и в общих чертах поделился своей рискованной, но весьма привлекательной затеей. Правда, генерал Курочкин не очень‑то понял суть предложенного плана.

— Что‑то я не очень пойму, — признался Сан Саныч, — при чем тут твой бизнесмен Власов?

Илья нетерпеливо пояснил:

— Он может устроить меня в охранное агентство!

— А зачем оно? — недоумевал пожилой человек, думая совсем о другом.

Генерал Курочкин то ли не проснулся, то ли еще не переключился на нужную волну, и Илья понял, что куратор так ничего и не поймет, если ему не разжевать все детально.

— Одним словом, Саныч, — сказал Илья, — не телефонный это разговор. Необходимо встретиться! — решительно настоял он.

Генерал Курочкин не стал возражать.

— Хорошо, — согласился Сан Саныч и на мгновение задумался, размышляя о времени и месте встречи, — я сейчас в городе… Так что встретимся через час на Тверской у памятника Пушкину.

— Понял, — облегченно вздохнул полковник.

Еще задав пару вопросов Маланову и немного переговорив с ним, генерал отключил мобильник. Илья был доволен — встреча была назначена, и он постарается убедить куратора, что его план интереснее, по крайней мере честнее и приличнее…

* * *

Черный бьюик и белая «Волга» припарковались неподалеку от киноцентра «Россия». Однако разговор между полковником и куратором произошел не возле памятника великому русскому поэту, а в салоне автомобиля. К джипу Ильи подошел крепкого телосложения молодой мужчина и постучал в стекло дверцы.

— Товарищ полковник, вас ожидает генерал Курочкин в своем автомобиле, — сказал он в приоткрытое окошко и кивнул в сторону светлой «Волги».

Маланов понял хитрого лиса, который отправил хоть и надежные, но лишние уши своего водителя.

— Хорошо, иду, — ответил полковник и тут же вылез из салона бьюика.

Офицер ФСБ неуклюже затоптался возле джипа. Видя некоторое смущение молодого мужчины, Илья предложил капитану:

— Вы можете пока погреться в машине.

— Да нет, спасибо, — отказался стойкий солдатик.

— Залезайте, капитан, — настоял на своем Маланов, — заодно и постережете моего скакуна!

Капитан Белов не стал отказываться и с удовольствием забрался в теплый салон, а Маланов направился к своему куратору, поджидавшему его в персональной государственной машине.

— Еще раз добрый вечер, Сан Саныч, — поздоровался Илья с куратором, залезая в нагретый салон светлой «Волги».

Генерал ФСБ устало вздохнул и невесело улыбнулся.

— Да уже, Алексеевич, ночь на дворе.

Илья захлопнул за собой дверь и улыбнулся. В отличие от куратора у него было превосходное боевое настроение.

— А что ночь? — возбужденно произнес полковник. — Она родная мать всех гениальных идей и творческих мыслей!

Сан Саныч сокрушенно покачал головой и безнадежно махнул рукой.

— Ладно, мать родная, — сказал генерал, — тогда рожай скорее свои идеи, излагай бредовые мысли.

Илья не заставил себя долго ждать и вкратце изложил суть предстоящей операции, цель которой — войти в контакт с Кучко Павлом Мартиновичем и стать его доверенным лицом.

— Если ничего не получится, — подводя итог своей затеи, убеждал полковник своего задумчивого и насупившегося собеседника, — то мы ничего не теряем, кроме двух, нет, даже полутора дней.

Генерал Курочкин только покряхтывал, ему седому генератору идей, трудно было определить свое отношение к предложенному плану.

— Ну что скажет таможня? — пошутил полковник, чтобы разрядить напряженную обстановку.

Пожилой генерал склонил набок голову и, наконец, одобрительно произнес:

— А что, Алексеевич, толково! Нужно будет подумать. По крайней мере, это вариант.

Похвала многоопытного куратора окрылила Маланова, и он оживился.

— Главное, чтобы он туда пришел! — сказал полковник. — А там уж он от меня не ускользнет!

Сан Саныч снисходительно улыбнулся, видя, как по‑юношески загорелся седовласый полковник. Опытному генералу ФСБ импонировало, когда люди переживали за дело, проявляли инициативу, разумеется в дозволенных пределах, и предлагали нестандартные решения. В таких офицерах генерал Курочкин был уверен и сейчас еще больше убедился в успешном завершении операции.

— Не волнуйся, — твердо заверил генерал Курочкин Илью, — Павел Мартинович там будет.

Илья с сомнением посмотрел на своего собеседника.

— Точно?

Пожилой куратор многозначительно усмехнулся и хитро подмигнул левым глазом.

— Можешь не беспокоиться, — убежденно произнес генерал, — мы тебе поднесем его на блюдечке с голубой каемочкой в нужном месте и в удобное для тебя время!

Илью удивило то, с какой уверенностью генерал Курочкин обещал ему устроить встречу.

«Неужели Кучко уже у них на поводке? — подумал инструктор, однако тут же отмел эту версию: — Нет, тут что‑то не так, иначе зачем меня посылать втираться в доверие! Ладно, разберемся на месте…»

Илья задумчиво потер кончиками пальцев мочку уха и восхищенно покачал седой головой.

— Что ж, товарищ генерал, — честно признался полковник, — тогда снимаю перед вами и службой ФСБ свою простреленную шляпу.

Сан Саныч, заметив выразительный взгляд разведчика, многозначительно причмокнул сухими губами.

— Каждый, дорогой Илья Алексеевич, выполняет свою задачу. Как говорится Богу Богово, а кесарю кесарево!

Последняя фраза уколола седовласого полковника, и Маланов не очень‑то дружелюбно поинтересовался:

— И кто же у нас Бог?

— Фортуна, — мило улыбнувшись, выкрутился генерал ФСБ из щекотливого положения и тут же сменил тон на более деловой. — В общем, план твой мне понравился, — подытожил куратор. — Я сейчас же доложу наверх! Единственное, что меня беспокоит, что ты идешь с открытым забралом…

Илья, также забыв о трениях, моментально переключился на деловую волну.

— Саныч, — уверенно сказал опытный разведчик, — они же не дети и расколют меня через день, а то и раньше! А если я сразу открываюсь, то им нечем крыть! Единственное, на чем они смогут меня поймать, так это на мотивации сотрудничества!

Генерал Курочкин усмехнулся.

— Вот именно, — озабоченно произнес куратор.

Илья весело рассмеялся.

— И тут у меня есть алиби, — возразил полковник, — и даже не алиби, а на самом деле жгучее желание — найти убийцу моего товарища Вениамина Соколова!

Сан Саныч удовлетворенно кивнул, а седовласый мужчина достал сигарету и пристально посмотрел на куратора.

— Ты знаешь, — согласился генерал ФСБ с доводами полковника ГРУ, — а в этом что‑то есть: что‑то лихое, рисковое, но бьющее в самое яблочко!

Илья Маланов облегченно вздохнул и продолжал развивать свою идею проведения операции. Генерал Курочкин внимательно слушал, корректируя некоторые моменты, иногда подкидывая интересные находки и дельные советы…

— Ладно, — устало произнес Сан Саныч после обстоятельной беседы, — давай дуй домой и отдыхай! С утречка я тебе позвоню и сообщу результат.

— Хорошо, буду ждать! — покорно ответил полковник.

— Не ждать, — добродушно возразил опытный куратор, — а отдыхать! Твое дело — быть готовым!

— Понял, Сан Саныч, — смущенно улыбнулся седовласый полковник. — Разрешите выполнять?

Генерал Курочкин устало кивнул головой.

— И как можно скорее, — выдавил из себя пожилой человек, — иначе я упаду от усталости!

Коллеги, крепко пожав друг другу руки, тут же расстались. Илья вышел на свежий воздух и глубоко вдохнул полной грудью влажную прохладу. Завтра начиналась новая жизнь, вернее, новый этап прежней…

— Хорошо как! — тихо прошептал Маланов и направился к своему черному бьюику, виновнику всей этой нелепой и трагической истории.

Он некоторое время пристально смотрел на лобовое стекло с двумя простреленными отверстиями, а затем быстро полетел по ночному городу…

Глава 17

Выставка авангардного искусства проходила в частной художественной галерее Андрея Абрамова, возле станции метро «Беговая». Модный салон был известен всей Москве: здесь проходили пышные презентации, аукционы и художественные выставки. Основной зал галереи был двухъярусным, просторным и светлым, прямоугольной формы, с несколькими примыкающими помещениями, где выставлялись полотна небольших размеров и небольшие скульптуры…

Модный салон посещали известные художники, видные политики и крутые бизнесмены. Поэтому по традиции для поддержания порядка и спокойствия во время проведения выставок привлекалось охранное агентство «Лотос». Крепкие и опытные сотрудники, в основном бывшие военные, надежно контролировали ситуацию, находясь каждый на своем участке.

Немолодой высокий и крепко сбитый мужчина в черном костюме свободно перемещался среди многочисленных посетителей и умело координировал действия всей охраны. Илья Маланов был предельно собран, однако спокоен, как будто всю жизнь работал на выставках. Впрочем, и беспокоиться пока не было причин, объект, которого он поджидал, должен был появиться только через час…

* * *

Время подходило к обеду, и народу в галерее заметно поубавилось: первый наплыв любителей авангарда и тусовщиков спал, а вторая волна должна была хлынуть ближе к вечеру. Одинокие парочки и мелкие группы по нескольку человек прохаживались по главному залу, рассматривая творческие новинки и тихо обмениваясь мнениями.

Илья посмотрел на часы: время приближалось к назначенному, а Павла Мартиновича все еще не было. Инструктор нетерпеливо потер пальцами мочку уха и бросил из‑под бровей взгляд на пустынный второй ярус, где расставили экспонаты и чучела в рыцарских доспехах прошедшей выставки.

Неожиданно на входе возникли шум и оживление. Седовласый охранник бросил заинтересованный взгляд и понял: объект, которого он поджидал, явился в срок, обещанный ему генералом Курочкиным.

— Молодец куратор, — тихо похвалил Сан Саныча инструктор, — старая гвардия держит свое слово!

Илья Маланов скосил глаза, оценивая свиту крутого олигарха, а она была немаленькая. Четверо крепких парней сопровождали своего хозяина, зорко рыская глазами по сторонам. Эта мера предосторожности была нелишней: на Павла Мартиновича Кучко уже было однажды совершено покушение, и теперь «маленький» олигарх всегда появлялся в сопровождении многочисленных телохранителей.

Однако седовласого полковника больше заинтересовала красивая рыжеволосая спутница бизнесмена, которая шла рядом с Кучко под ручку. Одетая в роскошное длинное платье из золотой парчи, высокая фактурная девушка блистала в прямом и переносном смысле.

Десятки пар глаз охранников и посетителей выставки устремили свои взоры на известного дельца и его даму, а те, словно не замечая, мило улыбались друг другу, медленно обходили выставленные картины и негромко разговаривали. Илья, оценив ситуацию, медленно развернулся и пошел не к вновь прибывшим, а наоборот — в конец зала, где висела огромных размеров картина Константина Гуреева «Маша и корова».

— Внимание всем, — чуть наклонив голову, тихо произнес инструктор в микрофон, прицепленный на лацкане пиджака, — объект прибыл. Всем — готовность номер один!

В ответ в наушнике раздались спокойные мужские голоса:

— Готов!

— Мы на месте!

Илья удовлетворенно вздохнул.

— Понял! Действуем по плану «А», — уточнил бывший полковник и, подойдя к картине своего бородатого приятеля, застыл возле нее, расставив ноги на ширине плеч, а руки заложив за спину. Со стороны могло показаться, что пожилой мужчина окаменел, но опытный оперативник внимательно наблюдал боковым зрением за происходящим не только в зале, но и на втором ярусе.

Минут через пять элитная процессия направилась в конец зала и стала медленно приближаться к Илье Маланову. Седовласый охранник мгновенно оценил ситуацию и негромко кашлянул в микрофон.

— Пора, — чуть отвернувшись от посетителей, тихо сказал слегка побледневший инструктор и снова застыл в неподвижной позе.

Первыми к картине подошли двое телохранителей, двое других держались чуть позади, а в центре находилась интересная парочка — мужчина возраста Ильи и девушка вдвое моложе своего кавалера.

— А это что за мазня? — недовольно произнес Павел Мартинович и пренебрежительно скривился в ехидной ухмылке. Повернувшись к своей даме, он устало бросил: — Думаю, здесь нам не стоит задерживаться!

Красивая девушка, чуть наклонив рыжеволосую головку, внимательно впилась зелеными глазами в художественное полотно, которое на первый взгляд было слито воедино и нельзя было разобрать, что на нем изображено.

— Почему? — возразила дама. — Посмотрите, Павел Мартинович, кажется, я разгадала головоломку.

Павел Мартинович Кучко посмотрел на спутницу, которая стала медленно отходить от картины.

— Ну и что ты там увидела, Варвара? — снисходительно поинтересовался ценитель изящных искусств.

Дама махнула пальчиком, приглашая кавалера подойти к ней.

— Прекрасно! — воскликнула она. — Отсюда все видно! Девушка, а тут, кажется, бык или, нет, корова!

Павел Мартинович отошел от картины и, прищурившись, внимательно всмотрелся в нее. Его снисходительное выражение сначала стало равнодушным, а потом на физиономии появилось нечто похожее на удовлетворение, под конец перешедшее в восторг.

— Точно! — воскликнул бизнесмен. — Вот подлец, как умело замаскировал девчонку с коровой!

Кучко умиленно посмотрел на девушку.

— А ты, Варенька, умница, — похвалил он свою спутницу. — Если бы не твой зоркий глаз, я, возможно, прошел бы мимо этой картины.

Варвара кокетливо дернула плечиком.

— Никогда не стоит спешить, Павел Мартинович, — заметила дама.

Кучко жадно посмотрел на красивую спутницу, словно изголодавшийся кот на свежую сметану, и, вздохнув, покорно кивнул.

— Как же тут удержишься, — усмехнулся он и, повернувшись к одному из телохранителей, подозвал его к себе: — Посмотри‑ка, Валерьянович, что мы обнаружили с Варенькой.

Здоровый мужчина с лысой головой медленно подошел к хозяину и внимательно посмотрел на картину.

— Ну что видишь? — спросил Кучко у своего телохранителя.

Вадим Петухович напыжился, однако ничего не увидел. Впрочем, он и не мог что‑то узреть! Мало того что он не очень‑то разбирался в живописи, тем более в авангардном сюрреализме, так он еще должен был думать об охране своего шефа.

— Ну, как, Валерьянович? — нетерпеливо задал вопрос хозяин. — Здорово?!

Петухович ничего не увидел, однако не мог ударить лицом в грязь и, многозначительно оттопырив нижнюю губу, восторженно, правда сдержанно, покачал яйцеобразной лысой головой и сказал:

— Класс, Павел Мартинович!

Остальные крепкие парни также заинтересовались странной картиной и устремили свои взгляды на одноцветное пятно, чтобы узреть то, что увидел и оценил их хозяин.

— А ты как думал! — снисходительно усмехнулся Кучко и приобнял симпатичную рыжеволосую спутницу.

Девушка повернулась к Павлу Мартиновичу.

— Интересно, — произнесла Варвара, — а кто написал эту картину?

— Сейчас узнаем, — пообещал Кучко и направился к картине, чтобы прочитать в уголке полотна подпись художника.

Однако разобрать Костин автограф было сложно.

— Вы не подскажете, — обратилась симпатичная дама к седовласому мужчине, — чья это работа?

Илья внимательно посмотрел на картину, словно хотел удостовериться, о какой работе идет речь, и равнодушно ответил:

— Константина Гуреева. Картина «Маша и корова».

Варвара мило улыбнулась.

— Спасибо, — поблагодарила красавица серьезного охранника и повернулась к Кучко: — Слышите, Павел Мартинович, художник Константин Гуреев.

Бизнесмен наморщил лоб, вспоминая художника под фамилией Гуреев. Однако, так и не вспомнив, обратился к Маланову:

— А вы откуда знаете? Тут же неразборчивая подпись.

Илья, чуть повернув голову в сторону бизнесмена, спокойно и даже как‑то равнодушно произнес:

— Это мой приятель!

— Что‑то я не слышал о таком, — смущенно произнес бизнесмен и еще раз напряг память, но напрасно. — Нет, незнаком!

Варвара жеманно вздохнула и с ноткой жалости в голосе произнесла:

— А жаль, было бы интересно пообщаться с этим загадочным Гуреевым.

Бизнесмен недовольно посмотрел на свою спутницу.

— А мне с Машей, — парировал острослов.

Знатный кавалер и симпатичная дама посмотрели друг на друга и дружно рассмеялись. Илья, все время контролирующий ход событий, неожиданно расстегнул пиджак и, выхватив из‑за пояса пистолет, резко оттолкнул олигарха плечом и стал падать вместе с ним на мраморный пол.

— Ложись! — только и успел крикнуть седовласый охранник.

Два резких выстрела прозвучали почти одновременно. Илья вместе с бледным и дрожащим Кучко лежал на полу, и Павел Мартинович только успел заметить, как со второго яруса медленно упало человеческое тело и через секунду глухо плюхнулось на мрамор, покрывая пол алой кровью. Среди телохранителей олигарха возникли паника и недоумение. Выхватив оружие, они с опаской оглядывались по сторонам, вертя своими чугунными головами и выкатив очумелые горящие глаза.

Илья быстро поднялся с пола и помог подняться бледному как смерть бизнесмену.

— Цел? — коротко поинтересовался инструктор.

Павел Мартинович затряс взъерошенной головой и быстро прошептал дрожащими от волнения губами:

— Цел, цел…

— Помогите человеку, — приказал седовласый охранник растерянным телохранителям Кучко и неожиданно встретился взглядом с прекрасной спутницей олигарха. — С вами, девушка, все в порядке? — поинтересовался Маланов у красавицы.

В отличие от остальных прелестная спутница бизнесмена была слегка взволнованна, однако никакой паники и растерянности в зеленых глазах красавицы Илья не обнаружил. Более того, он бы мог даже сказать, что она была довольна и удовлетворена случившимся.

— Да, спасибо, — кивнула рыжеволосой головой Варвара. — Что с Павлом Мартиновичем?

— Неудачное приземление, — усмехнулся охранник. — Однако ему повезло больше, чем его «товарищу».

Варвара удивленно посмотрела на Маланова. Илья никак не отреагировал на странный взгляд девушки и, оставив пострадавшего олигарха на попечение его свиты, направился к киллеру, где его уже окружили охранники из «Лотоса», испуганные посетители и какие‑то незнакомые люди с красными удостоверениями, «разгоняющие» любопытных зевак.

— Павел Мартинович, — суетился возле своего шефа мужчина с лысой головой, — вы не ранены? С вами все в порядке?

Кучко, отряхивая свой костюм, недовольно крикнул:

— Со мной‑то все в порядке! А куда вы смотрели?

Петухович смущенно опустил свою смешную голову.

— Виноват! — пробормотал он.

— Конечно, виноват! — не унимался олигарх, немного приходя в себя. — Если бы не этот охранник…

Валерьянович, не успев спрятать оружие в кобуру, растерянно развел руками.

— Так это, мы… — начал оправдываться телохранитель.

Павел Мартинович оттолкнул лысого бугая и направился к своей спутнице, которая молча стояла рядом, наблюдая за происходящим.

— «Мы, мы», — передразнил Кучко Валерьяновича. — Спрячь пистолет, поздно размахивать и бряцать оружием!

— Все нормально? — поинтересовалась Варвара.

— Нормально, — ответил кавалер и в свою очередь поинтересовался самочувствием своей спутницы.

— Испугалась?

— Немного, Павел Мартинович, — чуть улыбнувшись алыми влажными губами, ответила девушка.

Петухович, стоя в сторонке, недовольно засунул пистолет в кобуру и сердито засопел. Его примеру последовали и остальные телохранители.

— Что прикажете, Павел Мартинович? — спросил Валерьянович.

Павел Кучко махнул рукой в сторону собравшейся толпы, которая быстро рассеивалась усилиями охранников агентства «Лотос» и людей с таинственными документами.

— Пойди и хорошенько разберись, — приказал шеф подчиненному, — что за фрукт упал с ветки?

— Есть, — отчеканил Валерьянович и, кивнув одному из своих коллег, направился к окровавленному трупу с простреленной головой.

Немного успокоившись, Павел Мартинович, перебрасываясь дежурными фразами с Варварой, внимательным и настороженным взглядом окинул зал, в котором уже не было посетителей. Санитары в белых халатах уносили на носилках тело мертвого киллера, в противоположном углу какие‑то люди допрашивали седовласого охранника, который застрелил киллера и тем самым спас жизнь Павлу Кучко.

Валерьянович, потусовавшись среди заинтересованных лиц и кое‑что узнав, быстро вернулся к своему хозяину.

— Ну что ты узнал? — нетерпеливо спросил Павел Мартинович. — Кто этот «летчик»?

Петухович предложил жестом отойти в сторонку.

— Ну что за секреты! — буркнул хозяин, сделав несколько шагов.

Валерьянович неопределенно покачал лысой головой, потом вытер вспотевшее лицо носовым платком и многозначительно произнес:

— Личность киллера, думаю, в данном случае не столь интересна…

Кучко недовольно фыркнул.

— А что же, по — твоему, интересно? — раздраженно спросил олигарх у своего подчиненного.

Вадим Валерьянович грустно, но с каким то бесовским подтекстом усмехнулся на пол‑лица и осторожно, чтобы никто не видел из посторонних, протянул визитку, слегка запачканную кровью.

— Вот этот клочок бумаги, Павел Мартинович, — констатировал начальник личной охраны Петухович.

Кучко брезгливо взял двумя пальцами визитную карточку и, присмотревшись к написанному, прочитал вслух:

— Карякин Рем Иванович!

Возникла недоуменная пауза: Кучко ничего не понял, а Петухович не торопился объяснять.

— Что это значит, Валерьянович? — дернув уголками тонких губ, обеспокоенно спросил бизнесмен. — Кто этот Карякин?

Петухович омерзительно улыбнулся, но тут же нахмурился и прямо ответил на вопрос:

— Карякин — знаменитый человек в наших кругах, по кличке Хан, но главное — это человек Кабаева Руслана Аслановича!

Это известие повергло в шок успешного бизнесмена. Глаза его округлились, губы задрожали, а лицо стало белее январского снега.

— Я так и знал, — проскрипел Кучко, — это дело рук этой черномазой твари! Ему мало меня свалить с пьедестала, захватить власть в холдинге, так он хочет совсем меня похоронить!

Валерьянович тряхнул яйцеобразной головой.

— Сомнений нет! — подтвердил слова хозяина Петухович. — Кавказец пошел ва‑банк, — вздохнул начальник охраны, — ведь он же не знает, что компрометирующих дискет у нас нет!

— Вот именно нет, Валерьянович! — зло простонал Кучко и громко щелкнул пальцами. — Ни технологий, ни дискет! Их срочно нужно достать!

Павел Мартинович угрожающе посмотрел на Валерьяновича, отчего тот непроизвольно вытянулся, словно кто‑то незримый медленно потянул его за уши.

— Найдем! — сглотнув сухой комок в горле, пообещал собеседник. — Работаем во всех направлениях!

— Оно и видно по сегодняшнему спектаклю, как вы работаете, засранцы и дармоеды! — усмехнулся бизнесмен, намекая на прокол в работе службы личной охраны, и вдруг, заметив уходящего из зала седовласого охранника, который спас ему жизнь, Павел Мартинович кивнул в сторону Маланова: — Вот он честно получает свою зарплату, в отличие от вас, лопушков хитрожопых!

Петухович обиженно засопел широкими ноздрями, однако не стал перечить хозяину.

— Кстати, — вдруг спохватился олигарх, — что за человек?

Валерьянович пожал широкими плечами.

— Не в курсе, — ответил он.

— Плохо, господин Петухович, — раздраженно констатировал Кучко. — Человек мне жизнь спас. Не мешало бы и отблагодарить за усердие, подкинуть червончик‑другой зелени.

— Понял!

Бизнесмен пренебрежительно усмехнулся.

— Что ты понял, мудило? — устало вздохнул хозяин. — Думаешь, у меня деньги лишние? Нет, Валерьянович, тут политика: не отблагодаришь — пойдут слухи, что Кучко скупердяй и гнида, а для политика и бизнесмена это начало конца и крах его нерасцветшей политической карьеры.

— Понял, Павел Мартинович, — пробурчал телохранитель.

— Да и ловкие люди мне не помешают, — задумчиво произнес олигарх. И, немного помолчав, сыграл на самолюбии своего визави, колко излив свою злобу: — А то, что он один вас всех стоит, так и доказывать нечего.

Валерьянович нервно затоптался на одном месте.

— Узнай, дорогой, о нем как можно больше, — приказал хозяин. — Я хочу с ним встретиться и поговорить.

Петухович кивнул в знак согласия и поспешил следом за седовласым охранником, а пришедший в себя олигарх вернулся к своей скучающей прелестной спутнице…

* * *

Крепко сбитый мужчина с яйцеобразной головой присоединился к своему хозяину на выходе из галереи, когда Павел Мартинович с красивой спутницей в сопровождении оставшихся телохранителей покидал выставку авангардного искусства.

— Ну, Вадим Валерьянович, — не останавливаясь и продолжая движение, поинтересовался Кучко у своего начальника охраны, — узнал что‑нибудь о моем ангеле‑хранителе?

Петухович, как обычно, сначала подергал массивными плечами, потом повертел головой, изобразив на своем лице философскую задумчивость, и, выдержав паузу, многозначительно чмокнул губами.

— Есть кое‑что, — признался Валерьянович и сначала выразительно посмотрел на симпатичную спутницу, потом вопросительно на хозяина, как бы испрашивая разрешение говорить при посторонних.

Бизнесмен пренебрежительно махнул рукой.

— Не тяни, — выразив на своем лице недовольство, поторопил своего телохранителя Павел Мартинович, — выкладывай все, что удалось узнать о нем!

Петухович не стал возражать и, равнодушно хмыкнув, передал разговор, состоявшийся между ним и седовласым охранником.

— Зовут его Маланов Илья Алексеевич, — ответил крепкий мужчина, — пенсионер.

Кучко недоверчиво посмотрел на Петуховича.

— Кто? — переспросил бизнесмен.

— Отставной полковник, — тут же пояснил Валерьянович, — из военных… По разговору чувствуется, серьезный мужик, но нам вряд ли подойдет, — вдруг сделал странное заключение Петухович.

Павел Мартинович изумленно и даже как‑то растерянно посмотрел на докладчика.

— Как тебя понимать? — нетерпеливо воскликнул олигарх. — Серьезный мужик, а нам не подходит?! А кто нам подходит, сопливые девчонки?!

— Я этого не говорил… — промямлил здоровый мужик и смущенно замялся. Кучко почувствовал, что Валерьянович чего‑то недоговаривает.

— Ну, что ты еще недосказал? — буркнул бизнесмен, направляясь к черной иномарке. — Выкладывай начистоту! Работу предлагал ему?

Начальник охраны пренебрежительно усмехнулся.

— Предлагал, — равнодушно ответил он, — только этот хмырь отказался, говорит, что у него уже есть работа.

Кучко бросил недовольный взгляд.

— Да он хоть знает, кто ему работу предлагает?! — вскипел олигарх.

Валерьянович опустил голову на грудь и чуть слышно ответил:

— В том‑то и дело, что знает. Говорит, что ему на жизнь хватает, а объедки… — Петухович, сделал небольшую паузу, — с барского стола доедать не привык…

Павел Мартинович резко остановился на полпути и гневно сверкнул глазами:

— Гордый?!

Телохранитель, пренебрежительно усмехнулся, вытер носовым платком потное лицо и лысину, а потом вяло развел руки в стороны.

— Я же говорю, Павел Мартинович, не подходит он нам!

Кучко скрипнул зубами.

— Так под‑ляжет! — пообещал уязвленный олигарх.

Неизвестно, чем бы закончился разговор между мужчинами и какие меры были бы приняты к необузданному пенсионеру, если бы не вмешалась прекрасная дама, которая все слышала.

— Нищий, — усмехнулась рыжеволосая красавица, кивнув в сторону водителя черного бьюика, — но гордый! Интересно, на какой свалке этот старик откопал свою рухлядь на колесах? Даже лобовое стекло не может заменить!

Кучко и Петухович непроизвольно и одновременно повернулись в указанную сторону, где Илья Маланов садился в свой израненный джип.

— Ладно, Павел Мартинович, — безразлично махнув рукой, воскликнула Варвара, — пора ехать! Что‑то я проголодалась!

Бизнесмен покорно кивнул в знак согласия.

— Да‑да, Варенька, — произнес он, — садись в автомобиль, сейчас же едем в ресторан.

Симпатичная дама проследовала в салон шикарной иномарки, а кавалер повернулся к своему главному телохранителю.

— Черный бьюик, Валерьянович… — тихо, почти шепотом, словно боясь спугнуть удачу, прошептал Павел Мартинович Кучко.

Петухович растерянно открыл рот:

— Точно.

Респектабельный бизнесмен положил руку на плечо собеседника и хитро прищурился.

— А не наш ли это старый знакомый? — намекнул Павел Мартинович.

Лысый мужчина на мгновение оторопел, но тут же отрицательно замотал головой.

— Вряд ли, — возразил Валерьянович, — наш сгорел за городом… — Петухович озадаченно почесал лысину и сделал предположение, которое было недалеко от истины: — Скорее всего это его двойник!

Двое мужчин посмотрели друг на друга.

— Все равно это очень интересно, — произнес Кучко, — и даже весьма забавно!

Собеседник хозяина неопределенно пожал плечами.

— Странно все как‑то, Мартинович, и подозрительно… — пробубнил бывалый человек.

— Судьба, — усмехнулся олигарх. — На то она и жизнь, Валерьянович, чтобы каждую минуту преподносить неожиданные сюрпризы.

Валерьянович тихо рассмеялся.

— Главное, чтобы приятные неожиданности, — заметил он.

Павла Мартиновича вдруг озарила шальная идея.

— Нет, — усмехнулся Кучко, — главное — эти сюрпризы правильно использовать! — Бизнесмен поднял руку и помахал указательным пальцем. — И я кажется знаю, как ими воспользоваться…

Начальник охраны вопросительно посмотрел на своего хозяина, однако тот не стал раскрывать свой план до поры до времени. Кучко только коротко приказал садиться в машину, оставив разговор на «потом».

Илья Маланов видел в боковое зеркало, как две иномарки быстро стартовали с места и моментально скрылись за поворотом. Седовласый инструктор облегченно вздохнул и, достав из кармана пиджака мобильник, набрал номер телефона…

Глава 18

Встреча с генералом Курочкиным произошла в заранее условленном месте, а именно между метро «Щербаковская» и «Рижская» на Пятницком кладбище. Место встречи было удобно, если, конечно, можно так сказать, потому что у Сан Саныча уже была назначена встреча с другим человеком и переносить ее — значит ломать весь запланированный график работы куратора, а у Курочкина катастрофически не хватало времени.

Илье Маланову в принципе было все равно: да и на кладбище полезно встретиться, он давно хотел навестить могилу одного из своих боевых товарищей по Афганистану. Поэтому отставной полковник явился в условленное место заранее и, после того как возложил букет бордовых гвоздик на могилу друга, отправился на доклад к генералу.

Светлая «Волга» куратора стояла неподалеку от главного входа на Пятницкое кладбище. Илья, как только вышел за пределы кладбища, сразу же увидел ее и тут же направился к машине.

— Добрый день, Сан Саныч, — садясь в салон автомобиля, поздоровался Илья с куратором.

Генерал Курочкин кивнул головой и протянул руку для приветствия.

— Привет, Алексеевич, — ответил генерал и поинтересовался у Маланова: — Ну, чем порадуешь, полковник?

Илья вздохнул и, откинувшись на спинку сиденья, озорно посмотрел на генерала.

— Да думаю, все идет по плану, — хитро улыбнулся пенсионер. — Как мы и предполагали, рыбка клюнула! Кстати, а где вы достали теплый труп «киллера»?

— Да разве их мало в Москве? — усмехнулся генерал ФСБ.

— Здорово получилось, — возбужденно произнес инструктор. — Старый прием, но сработало безотказно!

Генерала Курочкина, кажется, успешное начало не слишком‑то обрадовало. Но может быть, куратор что‑то имеет свое на уме и недоговаривает?

— Это неплохо, — сдержанно похвалил Сан Саныч собеседника, — однако давай все по порядку и очень подробно, слово в слово!

Илья был не против поговорить о хорошем. Он подробно, со своими комментариями и выводами поведал куратору об успешно проделанной операции.

— Очень помогла нам расторопная спутница Кучко, — весело признался полковник и, многозначительно посмотрев на собеседника, задумчиво добавил: — Словно она знала, куда поставить «мишень» и когда…

Сан Саныч сделал вид, что не заметил внимательного взгляда Маланова, а попросил еще раз пересказать разговор с начальником личной охраны Кучко Вадимом Петуховичем.

— Ну, — начал свой пересказ Илья, — как мы и предполагали, позже меня зацепили, а именно Петухович Вадим Валерьянович, доверенное лицо и начальник охраны Кучко. Начал разводить бодягу, стараясь выведать, кто я, чем занимаюсь… — полковник усмехнулся. — Думаю, что очень торопились, раз пошли на прямой контакт со мной.

Опытный генерал неуверенно пожал худыми плечами.

— Как сказать, — не согласился с Малановым Курочкин, — может, и торопились, но скорее всего не приняли тебя всерьез. А вот когда ты им рассказал немного о себе, думаю, они задумаются и уже проверят тебя по полной программе: от рождения и до смерти.

Илья небрежно мотнул седовласой головой.

— Больше, чем я сказал, — произнес полковник, — думаю, они не узнают. Так что опасаться нечего.

Генерал задумался и, проведя ладонью по гладко выбритой морщинистой щеке, протяжно вздохнул.

— Надеюсь, что не раскопают, — после некоторого молчания согласился куратор. — Но меня беспокоит твой резкий отказ. Не отпугнет ли он Кучко?

Илья удивленно посмотрел на куратора.

— Почему? — уверенно произнес он. — Думаю, если я ему пришелся по вкусу, то он предпримет еще попытку сблизиться со мной.

Генерал Курочкин небрежно махнул рукой.

— Алексеевич, — недовольно проворчал куратор, — у таких людей сегодня ты в почете, а завтра — никто! Они же, Илья, как малые дети, вернее, как больные — на почве мании величия — могут и психануть во вред себе и нам!

Илья пренебрежительно усмехнулся.

— Нет, Сан Саныч, — убежденно произнес он, — когда дело касается денег и в особенности собственной шкуры, они задницу готовы целовать, лишь бы остаться целыми и невредимыми!

Курочкин не возражал, понимая, что и в словах собеседника есть доля правды, не стал раздувать возникший спор.

— Ладно, — подвел итог разговора куратор. — В принципе я доволен ходом операции. Теперь осталось ждать нового предложения от Кучко, а с ним и появления нашего незнакомца или незнакомки из НИИ с документами.

Маланов понимающе покачал головой.

— Понятно, — сказал инструктор. — А что там с остальным?

Сан Саныч задумчиво потер озябшие ладони.

— Работаем, Алексеевич, — неопределенно ответил он и добавил: — Думаю, тебе будет полезно знать, что убитый курьер возле «Олимпийского» и твой товарищ Соколов застрелены из одного и того же оружия. Это показали результаты экспертизы.

Илья с интересом посмотрел на генерала:

— Этого и следовало ожидать…

— Но самое интересное в том, — сказал Сан Саныч, — что мы узнали заказчика этих убийств.

Полковник Маланов насторожился.

— И кто? — нетерпеливо спросил он.

— Тот, — улыбнулся генерал, — кто заказал и влиятельного бизнесмена Матрешина. Тот, у кого с ним был конфликт!

Илья недоуменно посмотрел на собеседника, который остановился на полуслове. Об убийстве бизнесмена Матрешина седовласый полковник был наслышан, но, кто убил, вернее, заказал его убийство, Маланов не знал.

— Ну и кто он? — нетерпеливо повторил вопрос Маланов.

— Самый большой интерес у холдинга «Витязь»! — заявил куратор. — А следовательно, кому‑то невыгодно, чтобы документы попали в руки Кучко.

Илья на секунду задумался. Он уже просматривал вариант противостояния в руководстве холдинга.

— А не может ли сам Кучко инсценировать это покушение? — задал коварный вопрос инструктор. — Получить документы и, ни с кем не делясь, самому продать их и оторвать неплохой куш!

Сан Саныч решительно и энергично завертел головой.

— Мы эту версию не сбрасывали до последнего момента. Достоверно известно, что ликвидацией всех конкурентов в холдинге заведовал Руслан Кабаев, а следовательно, и в нашем случае работал его киллер.

Седовласый разведчик, покусывая губы, задумался над фактами.

— Значит, Вениамина Соколова убили по приказу Кабаева, — тихо прошептал инструктор.

— Да, к сожалению, для нас это так, — подтвердил куратор, — но для дела оно к лучшему. Твоя версия о мести вполне реальна и не вызовет никаких подозрений у Павла Мартиновича.

Илья Маланов печально опустил голову и медленно потер пальцами пульсирующие виски.

На мгновение в салоне автомобиля возникла тягостная пауза. Однако она продлилась недолго. Генерал Курочкин бросил взгляд на часы и, слегка кашлянув, обратился к Маланову:

— Ладно, Алексеевич, давай подведем итог нашего разговора и подумаем, что делать дальше. Только помни, что сказал Антон Павлович Чехов, если вас укусила собака, то это не означает, что вы должны ответить ей тем же.

Илья молча кивнул головой, а Сан Саныч высказал несколько своих предложений, которые полковник принял, правда, с некоторыми поправками…

Выйдя из генеральской «Волги», Маланов сразу же направился к автобусной остановке. Народу было много и в переполненный автобус он еле втиснулся. За его спиной захлопнулась дверь, и автобус тяжело тронулся с места. Полковник был уверен, что хвоста за ним не было. Он на остановке специально стоял в сторонке, делая вид, что это не его маршрут и только в последний момент подскочил к задней двери и даже попридержал руками начавшую закрываться дверь. Так что в салон он забрался последним. Если кто и бросился за ним, то он остался на остановке. Сейчас старый автобус двигался по улице, где движение, кроме автобусов, запрещено, а это значит, что сесть на хвост автобусу никто не мог.

На первой же остановке Илья вышел из старого драндулета и тут же нырнул в подворотню. Через узкий проходной двор вышел на параллельную улицу, пересек ее и оказался в большом дворе. Там и стоял его дорогой бьюик. Быстро сел в салон, запустил мотор и направил машину в противоположный конец двора, где имелся выезд еще на одну улицу. Минут через двадцать бьюик уже медленно двигался в стае машин по Старой площади. На повороте в сторону Маросейки — затор. Машин скопилось не менее полусотни. Полковник осмотрелся: вокруг импортные — одна другой лучше тачки. Один его бьюик как белая ворона. Водилы поглядывали на этот раритет, кто с ироничной улыбкой, кто пренебрежительно, а некоторые с нескрываемым отвращением — хлам на четырех колесах, из‑за таких и пробки на чистых московских дорогах!

Наконец колонна тронулась и вдруг перед машиной, как волшебник из‑под земли, возник гаишник. Жезлом показал Маланову принять влево и на полосе, предназначенной для проезда троллейбусов, остановиться.

— Вот черт! — чертыхнулся полковник. — Что ему надо?

Не торопясь, он свернул влево и прижался как можно ближе к стене здания. Полковник подумал о троллейбусе, постарался оставить ему возможность проехать. Зато сам оказался в дурацком положении. Из‑за близости к дому, дверца водителя не могла открыться. Гаишник, а это оказался старший лейтенант, оценил маневр водителя бьюика и, опережая приближающийся троллейбус, буквально подскочил к вездеходу, открыл правую дверцу и вскочил в салон.

— Правильно поступили, товарищ водитель! — одобрил он действия Маланова и представился: — Старший лейтенант Антоненко. Я обратил внимание на ветровое стекло вашей машины. Две пробоины, словно от пуль…

— Правильно, товарищ старший лейтенант, — ковыряясь во внутреннем кармане куртки, ответил полковник.

Он сначала хотел вспылить, но одобрение гаишником его действий по парковке машины, не осталось без внимания и тоже понравилось Илье.

— Вот мои документы. А эти дырочки действительно от пуль. Они могли бы достаться и мне, но пули попали в друга. Сейчас ведется следствие.

Старший лейтенант проверил документы и уважительно произнес:

— Все в порядке! Простите, что остановил, но служба есть служба.

— Хорошо несете службу, бдительно. Молодец! — похвалил Маланов.

Старлей козырнул и, пожелав счастливого пути, вылез из салона.

— Вам помочь выехать?

— Спасибо, я потихоньку, не мешая потоку…

— Вы проезжайте до поворота по свободной полосе, сзади нет троллейбуса.

Вдруг Маланов обратил внимание, что из окошка серой «ауди», проезжавшей по правой полосе, с заднего сиденья кто‑то отчаянно машет рукой. Что сигналы предназначены именно ему, Маланов не сомневался. Старший лейтенант направился назад, а махавший рукой человек явно обращался к полковнику. Тут же задняя дверка «ауди» открылась, на мостовую выскочил мужчина. Он что‑то сказал водителю и сам направился к бьюику. «Ауди» же продолжила медленное движение в колонне.

Мужчина открыл дверцу и быстро занял сиденье, где только что восседал старлей.

— Илья Алексеевич, здравствуйте. Я так рад, что наконец встретил вас.

Маланов сразу узнал его. Это был сотрудник администрации Президента России Глеб Николаевич Некрасов. Ему было лет тридцать пять — не больше. Грамотный, хорошо подготовленный, он работал в одной группе с Малановым.

— Здравствуйте, Глеб Николаевич! — поприветствовал нового пассажира Илья. — Не возражаете, мы продолжим движение, а то сзади фарами сигналит троллейбус, мы же ему дорогу перекрыли.

— Конечно, конечно. Я машину отпустил. Здесь мне недалеко до дома, а вас я уже более месяца ищу. Номер вашего мобильника я не знаю, а домашний телефон не отвечает, — сказал Глеб и предложил: — Давайте повернем и где‑нибудь припаркуемся. У меня важная новость для вас. Все наши товарищи возмущены подлостью Рубинчика. Дело в том, что ваша позиция и предложения ему страшно не понравились. Он решил, что вы подрываете его авторитет. Он втянул в грязную провокацию парочку сотрудников, настроил против вас редактора Екубова, и они развернули атаку против вас. Подавляющая часть наших сотрудников на вашей стороне. Мы полностью были согласны с вашими предложениями и советами. Но увы! Вы же хорошо знаете наши порядки: ты — начальник, я — дурак! Все должны молчать. И, что хреново, соглашаться с начальством. Иначе… сами знаете!

— Что уж тут говорить, — грустно усмехнулся Маланов, — все уже позади. Плюнул я на все это…

— А мне и моим товарищам по работе стыдно перед вами, Илья Алексеевич, и стыдно за них — наших начальников. Нет у нас в администрации настоящих идеологов. Для Рубинчика главная идеология — это нажива и карьера, чего он добивается подлыми и грязными методами. Президент думает, что он умный, преданный ему сотрудник. Знал бы он, как тот умеет втираться в доверие, устраивать свои делишки. У нас все смеются: он даже очередную любовницу завел с фамилией точно такой же, как у него.

Некрасов отвлекся от темы и пальцем ткнул вперед.

— Вот, смотрите, справа проулок, давайте свернем и постоим немного, я дорасскажу и письмо вам отдам. Уже месяц я его таскаю в кармане с надеждой встретить вас. Вот и дождался.

Маланов молча свернул с Маросейки направо, отъехал метров пятьдесят и удачно припарковался. Некрасов достал из кармана пиджака сложенную вчетверо бумагу. Оказалось, что это письмо, причем на трех листах, отпечатанных на компьютере. Маланов взглянул на подпись, увидев фамилию Афанасьев, пробормотал:

— Не анонимка… Ну и что здесь?

Письмо было адресовано редакции газеты «Россия русская», где главным редактором был старый добрый знакомый Екубов Петр Измайлович. Полковник часто, особенно в более молодые годы, встречался с Петром и его друзьями, немало и водки перепили.

— И причем здесь Афанасьев и Екубов? — пробормотал Илья и быстро пробежал глазами все три страницы.

Афанасьев — бывший пограничник, несколько лет служил в Афганистане, но то что он писал, буквально поразило Маланова. Начиналось оно со слов: «Уважаемая редакция! Прошу опубликовать открытое письмо товарищу Маланову Илье Алексеевичу. Ну а если не будете печатать, то прошу ему не передавать письмо, а возвратить». Ну а дальше Афанасьев как мог поливал Маланова грязью, обвиняя и в некомпетентности, и в трусости, когда полковник служил в Афганистане, и пытался доказать его враждебность к нынешней власти и еще черт знает что.

Маланов кончил читать и посмотрел на Некрасова.

— Чокнутый, что ли? Я его знать не знаю… Вместе никогда не служили… И при чем здесь главный редактор газеты Екубов? Мы же с ним в хороших отношениях…

— А я и мои коллеги уже разобрались при чем, — горячо произнес Некрасов. — Афанасьев — это мелкая сошка. Он — любовник журналистки газеты, которую возглавляет Екубов. А теперь вспомните, Илья Алексеевич, как вы однажды говорили, что журналисты государственных средств массовой информации должны быть хорошими идеологами, уметь разъяснять то или иное событие в обществе, не бояться говорить правду, уметь, если надо, вести полемику, вселять в души людей чувство ответственности…

— Да, да, конечно, помню, — прервал его полковник. — Я еще говорил и о том, что они, журналисты, не должны ради дешевой сенсации опуститься ниже плинтуса, не смаковать, скажем, детский секс, не проповедовать похабщину…

— Да, я и говорю об этом. Так вот, вы в качестве примера, приводили несколько ее творений.

— Да, помню. Ее фамилия…

— Вуребская Людмила, — подсказал Глеб. — Она же работает в газете «Россия русская», где, как известно, главный редактор — Петр Екубов. Вот тут‑то и объединились Рубинчик со своим врагом Екубовым. Рубинчика бесило, что вы посмели ставить вопрос о слабой идеологической работе его подчиненных, а значит, как он посчитал, и его работу критикуете. Точно так же Екубов расценил и вашу критику журналистки Вуребской. Вот и организовали эту стряпню Екубов и Вуребская.

— Да и черт с ними! Пусть подавятся! — произнес Маланов и протянул письмо Некрасову.

— Оставьте себе. Мне кажется, что эта стряпня вам понадобится. Поэтому я и сделал ксерокопию. Дело в том, что Екубов и Рубинчик разнесли эту грязь по всем кабинетам, даже Президенту показали. Лишь бы ваше доброе имя грязью облить. Не надо преуменьшать роль этой писанины.

— Но хотя бы этот Афанасьев — реальная фигура?

— Да. Он живет в Красногорске под Москвой. Не молодой, а Вуребскую прибрал к своим рукам для любовных утех. Так что письмецо возьмите, пусть как зарубка об этих людишках останется. Они не только навредили вам, в том числе и по службе, но и оклеветали вас в высших руководящих слоях…

— Да плевать мне. Все уже в прошлом, как в глубоком ущелье. Как говорится, кануло в лету, — Илья с грустной улыбкой сунул письмо в карман…

Глава 19

В последнее время Маланов встречался с генералом Курочкиным по нескольку раз в сутки. По телефону говорить было опасно, да и серьезный разговор мог не получиться. Когда смотришь собеседнику прямо в глаза, лучше понимаешь ситуацию.

Как только коллеги встретились, Илья рассказал Сан Санычу о состоявшемся разговоре с олигархом и долгожданном предложении Павла Мартиновича. Генерал Курочкин внимательно выслушал и удовлетворенно кивнул.

— Хорошо, кажется, пока все идет неплохо.

Полковник, поглощенный мыслями, равнодушно отреагировал на похвалу, даже не обратив на нее должного внимания.

— Так что, Сан Саныч, нужно искать женщину, — твердо заявил Илья. — А уж через нее будет легче докопаться до истины, если не она сама является тем самым грехом!

Куратор заинтересованно посмотрел на полковника.

— А почему ты так уверен?

— Потому что на кассете записан разговор Павла Кучко с женщиной, которая и вела переговоры с покупателем, — пояснил Маланов.

— Это тебе Кучко сказал?

Илья усмехнулся.

— Нет, — произнес инструктор. — Он проговорился, ну а остальное несложно было предположить и сделать выводы.

Сан Саныч одобрительно замычал и энергично зашевелил ноздрями, словно собирался громко чихнуть.

— Молодец, Алексеевич, — похвалил куратор, — это хорошая новость! По крайней мере, круг претендентов наполовину сужается.

Генерал нервно поднялся со своего стула и возбужденно стал расхаживать возле стола.

— Так, так, так… — заурчал себе под нос генерал.

— Необходимо усилить наблюдение за женским персоналом, имеющим доступ к документам, — предложил полковник.

Сан Саныч утвердительно кивнул.

— Само собой разумеется, — заверил собеседника генерал. — Об этом, Алексеевич, можешь не беспокоиться.

— И еще… — сказал полковник, однако остановился на полуслове, так как генерал резко прервал его.

— Постой, Илья! То, что Кучко звонила женщина, еще не значит, что именно она — первоисточник утечки секретных материалов!

— Разумеется, Сан Саныч. Но, по крайней мере, мы знаем, что в этой истории замешана женщина.

Генерал Курочкин задумчиво почесал свою макушку и, подойдя к столу, медленно опустился на стул. Взял несколько отпечатанных листов и сказал:

— В КБ три работницы, которые имеют доступ к документам: Гордеева, Кулагина и Пушкова.

— И кто они? — спросил Илья.

— Вера Николаевна Кулагина — обеспеченная женщина, — сказал генерал, — любит деньги, но инертна и ленива. Думаю, если перед ней будет лежать миллион, она поленится его поднять.

— За миллион, — возразил Маланов, — можно и прогнуться. А остальные?

— Секретарша Пушкова — симпатичная молодая особа, — пренебрежительно ответил Курочкин, — глуповата для серьезного дела… А вот старший научный сотрудник Гордеева Зинаида Михайловна на первый взгляд серьезный и честный работник, но у нее постоянные долги и финансовые трудности…

— Да, с голодухи и на преступление можно пойти, — заметил Илья.

Сан Саныч пристально посмотрел на собеседника.

— Голод не тетка, Алексеевич! Ладно, — устало произнес генерал, — разберемся. Давай вернемся к нашему олигарху… Значит, Павел Мартинович поручил тебе розыск черного чемоданчика?

— Компромата, — поправил куратора инструктор, — ну а деньги — моя премия!

Курочкин удивленно вытянул губы и снисходительно закряхтел.

— Хорошие премиальные, — усмехнулся Сан Саныч.

— Видно, компромат стоит того, — заметил Маланов.

— Несомненно, — согласился генерал и, достав чистый лист белой бумаги, сказал: — Ладно, Алексеевич, давай подытожим наши козыри.

Коллеги обменялись мнениями. Сан Саныч что‑то помечал на бумаге, а Илья пыхтел сигаретой. Когда все было переговорено о Павле Кучко и его приятелях, а также о потенциальных преступниках из конструкторского бюро НИИ, хозяин кабинета отложил исписанный лист в сторону и пристально посмотрел на собеседника.

— Да, — вдруг сказал Сан Саныч, — мы перевернули все вверх дном на даче Вениамина, но ничего не нашли. По словам наших сотрудников, которые делали обыск, — продолжал генерал, — там уже кто‑то побывал и также тщательно порылся.

Илья вопросительно посмотрел на куратора.

— А почему вы так уверены, что там кто‑то побывал? — с сомнением спросил полковник. — Вроде бы Вениамин нигде не светился и никому не говорил о черном чемоданчике.

— А ты уверен? — прямо поставил вопрос генерал ФСБ.

Илья неуверенно пожал плечами.

— Вряд ли, — ответил Маланов. — Вениамин был так напуган и растерян, что даже мне толком ничего не сказал.

Курочкин снисходительно усмехнулся.

— Вряд ли, где‑то, кто‑то, — передразнил генерал. — Это не ответ. А во‑вторых, во многих местах не было пыли, что свидетельствует, что в полках, по углам кто‑то копошился и переставлял мебель, книги и вещи… Вспомни конкретно слово в слово, что тебе говорил Соколов.

Маланов задумчиво почесал затылок и виновато посмотрел на своего куратора.

— Говорил о деньгах, кассетах… — стараясь досконально вспомнить разговор с Вениамином, прошептал пенсионер, — обещал угостить капустой… Сказал, что спрятал на даче дипломат, и намекнул, что я легко его смогу найти. Но, как оказалось, его я нашел, а вот содержимое…

Сан Саныч прищурил слезящиеся от усталости глаза.

— А может быть, Алексеевич, он тебе не о чемодане говорил, — сказал куратор, — а именно о его содержимом?

— Да шут его знает, — вздохнул полковник, — нужно напрячься и хорошенько вспомнить…

Генерал Курочкин не возражал.

— Скажу, Илья Алексеевич, больше, — приподнявшись с места, произнес Сан Саныч, — тебе, конечно, подробности разговора необходимо вспомнить, но думаю, что на свежем воздухе оно будет продуктивнее. Поезжай в Востриково и кадр за кадром постарайся открутить пленку памяти назад.

— Вы считаете?

— Убежден, Илья, — решительным тоном, словно это был приказ, ответил куратор. — К тому же тебе нужно и на Кучко Павла Мартиновича поработать или хотя бы создать видимость.

Илье Алексеевичу и самому хотелось навестить дачный поселок, где, возможно, он кое‑что вспомнит.

* * *

Мать Вероники, с хорошей фигурой, привлекательная на вид женщина лет сорока, ловко готовила завтрак на кухне. Она выглядела неплохо, но была слаба здоровьем — у нее часто болело сердце. Об этом, кроме самых близких, которых, к слову сказать, было негусто, никто не знал. Светловолосая, как и дочь, она задумчиво смотрела в одну точку, словно пытаясь просверлить взглядом своих синих глаз дымящуюся сковородку.

Зинаиду Михайловну что‑то волновало, но она никак не могла понять что. Вернее будет сказать, ее беспокоила дочь.

— Что‑то произошло с моей Вероникой, — вздохнула мать, переставляя сковороду на другую конфорку. — Неужели она уже выросла? — полушепотом задала себе вопрос Зинаида Михайловна и после небольшой паузы сама же и ответила на свой наивный вопрос: — Ну конечно же! Ведь ей уже почти восемнадцать…

Женщина поставила на плиту чайник и снова вздохнула. Перед глазами пролетели годы с рождения дочери и до сегодняшнего дня. Хорошо ли она воспитала дочь? Сможет ли та утвердиться в этой жизни и крепко стоять на ногах, быть независимой и счастливой? Возможно, эти вопросы не возникли бы, будь Зинаида Михайловна здорова и будь жив отец Вероники, который умер несколько лет назад. А теперь у них постоянные долги, на работе много не заработаешь, а воровать…

— Будем надеяться на Бога, — тихо промолвила Зинаида Михайловна и медленно перекрестилась.

Завтрак был готов, и хозяйка посмотрела на будильник, стоявший на широком подоконнике между цветочными горшками. Стрелки показывали девять часов утра.

Зинаида Михайловна, сняв фартук, вышла из кухни, чтобы позвать дочь.

Вероника уже привела себя в порядок и сама вышла к матери навстречу из своей комнаты.

— Вероника, завтрак готов, — сказала Зинаида Михайловна.

Девушка улыбнулась и весело сообщила:

— Я тоже готова!

Дочь и мать прошли на кухню, и Вероника села за стол на свое привычное место возле окна.

— Что у нас сегодня вкусненького? — озорно поинтересовалась Вероника.

— Яичница с помидорами, — сухо ответила Зинаида Михайловна и, положив на тарелку порцию еды, подала дочери. — Если мало будет, могу открыть шпроты.

Вероника замахала руками.

— С чего это ты решила, что мне нужно перед работой наедаться? — весело рассмеялась она. — Ты же знаешь, я с утра всегда ем очень мало.

Зинаида Михайловна пристально посмотрела на дочь.

Вероника, не замечая заинтересованного взгляда матери, быстро поглощала пищу.

— Не спеши, — посоветовала мать.

— Некогда, — коротко ответила девушка и, промокнув салфеткой алые губы, потянулась за бутербродом. Однако, немного подумав, отложила булку с маслом и, сконфузившись, попросила: — А вообще‑то, сегодня тяжелый день предстоит… Открой консервы.

Зинаида Михайловна молча встала, достала из холодильника баночку шпрот и, открыв ее, выложила на чистую тарелку.

Вероника стала быстро поглощать шпроты, а Зинаида Михайловна тяжело вздохнула.

— Ты чего, мам? — забеспокоилась Вероника. — Плохо чувствуешь себя?

— Да нет, — вздохнула мать, — устала на работе. Новое начальство решило вывести нас в передовики производства — замучило проверками!

Зинаида Михайловна не стала посвящать дочку в подробности проверок секретных служб, а то, что это были спецслужбы, старшая Гордеева прекрасно понимала. Да и вообще в последнее время в КБ творилось что‑то неладное.

— Все это ерунда, — хитро подмигнула Зинаида Михайловна дочке, — даст Бог, мы разбогатеем!

— Каким образом? — усмехнулась девушка. — Бросать тебе нужно эту дурацкую работу! — категорично заявила Вероника.

Зинаида Михайловна чуть заметно усмехнулась и пододвинула тарелочку с черным хлебом.

— А кто же нас кормить будет? — возразила женщина. — И то надо купить и это. Цены на квартплату снова подняли… — Зинаида Михайловна, сделав небольшую паузу, продолжила перечисления. — Да и ты уже на выданье — невеста!

Вероника отмахнулась.

— Какая невеста? — небрежно ответила девушка. — Мне в коллективе закрепиться нужно! На первом месте работа, а уж потом все остальное!

Мать недоверчиво покачала головой.

— Ой ли, — тихо произнесла она и пристально посмотрела на дочь. — Я так тоже в юности думала, а жизнь по — другому распорядилась.

Зинаида Михайловна на секунду умолкла и уставилась в одну точку поверх головы дочери. Только сейчас Вероника обратила внимание, что мать какая‑то взволнованная.

— Мам, что случилось? — осторожно спросила девушка.

— А что? — в свою очередь задала вопрос мать.

— Ты сегодня какая‑то странная, печальная, — заметила Вероника и перестала есть.

Зинаида Михайловна загадочно повела бровью и чуть наклонила голову.

— Я — сегодня, — многозначительно произнесла женщина, — а ты — и сегодня, и вчера, и уж который день в облаках витаешь.

Вероника недовольно фыркнула и, слегка стушевавшись, как можно беззаботнее произнесла:

— Да нет… все нормально! Тебе просто показалось.

— Нет, я же вижу, что с тобой что‑то происходит, — не сдавалась мать, внимательно наблюдая за дочерью. — То ты сияешь и светишься, то хмуришься и вздыхаешь.

Под пристальным взором матери Вероника слегка покраснела, однако старалась не выдать своего смущения. Она добродушно и невинно улыбнулась, тем самым показывая собеседнице, что у нее все в порядке и опасения матери напрасны и беспочвенны. Однако умудренная жизнью опытная женщина не очень‑то поверила в искренность дочери, хотя и не показала своим видом недоверия.

— Да нет же, мамочка, — как можно веселее произнесла Вероника, — все в порядке! Ты не волнуйся! У меня все хорошо. А то, что я иногда бросаюсь в крайности, так это по молодости, мы все такие в этом возрасте.

Зинаида Михайловна не стала настаивать и допытываться у дочери о странном ее поведении. Она решила дождаться, когда Вероника сама раскроется и объяснится с ней.

— Что ж, — улыбнулась она, — я очень рада, что у тебя все хорошо. Но если вдруг тебе понадобится мой совет или помощь, я всегда готова поговорить с тобой и помочь. Ты можешь всегда положиться на меня, дочка.

Вероника привстала и, обняв мать, поцеловала ее в щеку.

— Я знаю, мам! — горячо воскликнула девушка. — Ты у меня такая хорошая и красивая! Лучшая мама на свете!

Зинаида Михайловна порозовела и опустила глаза.

— Каждая мать для своего ребенка — лучшая, — промолвила женщина, приглаживая свои волосы маленькой узкой ладонью, — а для матери — ее ребенок!

Зинаида Михайловна махнула рукой и, замолчав на секунду, вновь задала вопрос, но уже без напряжения и внутреннего волнения, которые звучали ранее:

— А как у тебя дела на работе? Как тебя встретили в новом коллективе? Довольна ли ты работой?

Вероника утвердительно кивнула головой, хотя большого энтузиазма и радости в ее широко раскрытых глазах Зинаида Михайловна не увидела.

— Все нормально, мама. Коллектив как коллектив. Приняли спокойно, без лишней суеты… — задумчиво произнесла Вероника и, не договорив до конца, на мгновение замолчала.

Зинаида Михайловна настороженно вскинула брови и с волнением спросила:

— И что?

Вероника, словно очнувшись, вдруг улыбнулась и спокойно пояснила матери:

— Все нормально. Мною довольны, директор агентства собирается ввести меня в основной состав, но пока нужно поработать, чтобы зарекомендовать себя.

— Ты уж постарайся, — вздохнула Зинаида Михайловна, — все от тебя зависит.

Вероника скептически посмотрела на мать и хотела рассказать о делах в коллективе, о склоках, взяточничестве и подхалимаже, но воздержалась и не стала расстраивать любимого и дорогого человека.

— Я все понимаю, мам, — тихо произнесла молодая танцовщица, — но не все так просто.

В коллективе много хороших профессиональных танцовщиц. Чтобы войти в основной состав, необходимы не только длинные ноги и мастерство, но и удача.

Зинаида Михайловна интуитивно чувствовала, что Вероника и здесь чего‑то недоговаривает, однако сделала вид, что ответ ее удовлетворил.

— Конечно, Вероника, — улыбнулась женщина, — Москва не сразу строилась. Я уверена, что у тебя все получится!

Зинаида Михайловна, потрепав дочку по плечу и поцеловав ее в макушку, резко поднялась.

— Ладно, доченька, — устало произнесла она, — пора и честь знать. Сегодня нужно пораньше сменить напарницу. Ты тут прибери, а то я уже опаздываю. Хорошо?

— Ну конечно, мама! — чуть ли не с обидой, воскликнула девушка. — Ты не беспокойся, у меня в запасе еще сорок минут. Я еще и в комнате успею прибрать.

Вероника поднялась и стала убирать со стола посуду. Зинаида Михайловна молча кивнула и вышла из кухни. Девушка слышала, как мать что‑то проговорила сама себе, но не поняла смысла сказанного. А старший научный сотрудник думала, как достать деньги, чтобы раз и навсегда покончить с этой нищенской жизнью…

Глава 20

Зинаида Михайловна торопилась домой. Сегодня она пообещала дочери прийти пораньше.

После вчерашней вечеринки у начальника бюро немного кружилась голова. Зинаида Михайловна вроде бы и не пила много, однако чувствовала себя отвратительно. Ее постоянно подташнивало, голова гудела да и желудок просил отдыха…

— Вот чертовщина, — недовольно бормотала измученная женщина, — правильно говорят, что на дармовщину ничего не идет впрок!

Не в силах больше мучиться, Зинаида Михайловна отпросилась домой с обеда у начальника конструкторского бюро Дьяконова. Петр Ильич сочувственно посмотрел на коллегу и разрешил ей пораньше уйти с работы. Написав увольнительную, мужчина передал ее своей сотруднице.

— Если что‑нибудь серьезное, Зинаида Михайловна, — на прощание сказал начальник, — вы позвоните мне, чтобы я был в курсе дела.

Гордеева кивнула головой.

— Хорошо, Петр Ильич, обязательно предупрежу, — пообещала измученная женщина. — До свидания!

— Всего хорошего!

Петр Ильич направился в свой кабинет, а Зинаида Михайловна достала из шкафа серое пальто и, быстро надев его, покинула конструкторское бюро. Спустившись по лестнице вниз, она достала пропуск и подошла к проходной.

— Пожалуйста, — показала Гордеева пропуск в развернутом виде.

Молодой охранник в военной форме молча кивнул головой и хотел было пропустить Гордееву, однако неожиданно на приборе загорелась красная лампочка и раздался тревожный писк.

— Что у вас? — сухо спросил молодой охранник.

Гордеева обеспокоенно пожала плечами.

— Ничего…

Молоденький паренек не стал вступать в полемику с женщиной, а нажал на кнопку вызова начальника охраны. Через несколько секунд появился пожилой капитан.

— В чем дело? — спросил начальник.

Молоденький охранник что‑то шепнул капитану. Пожилой мужчина внимательно посмотрел на Гордееву и, кивнув молоденькому дежурному, подошел к задержанной.

— Попрошу вас пройти со мной, — решительно произнес начальник караула.

Зинаида Михайловна удивленно и несколько обеспокоенно посмотрела на серьезного капитана.

— А в чем дело? — ничего не подозревая, спросила растерянная женщина.

— Вам все объяснят, — коротко ответил строгий начальник караула.

Гордеева недоуменно оглянулась по сторонам, но, не найдя никакой поддержки вокруг, покорно проследовала за начальником караула…

* * *

Полковник Маланов срочно был вызван куратором. Илья терялся в догадках, для чего он понадобился генералу Курочкину. Полковник явился вовремя. Сан Саныч был взволнован и задумчив. Он медленно расхаживал по кабинету, почесывая то шею, то щеку, то затылок, словно у него началась чесотка. Однако полковник знал, что это почесывание на нервной почве.

— Что случилось, товарищ генерал? — поинтересовался седовласый гость у хозяина кабинета.

Курочкин бросил небрежный, вернее, равнодушный взгляд в сторону своего гостя и протяжно вздохнул.

— Да хочу тебе одну сказку рассказать, Алексеевич, — сообщил куратор цель вызова седовласого полковника. — Садись!

— Благодарю!

Илья Алексеевич присел на стул и с любопытством устремил глаза на пожилого встревоженного человека.

— Так вот, дорогой мой коллега, — начал издалека генерал и рассказал о происшествии, случившемся на проходной НИИ.

Илья внимательно слушал Сан Саныча, который сообщил ему весьма интересную новость. Лицо Маланова постоянно менялось в соответствии с новыми подробностями в рассказе генерала Курочкина.

— Мы усилили наблюдение за подозреваемыми, — продолжал свой рассказ генерал, — и нас посетила удача: на проходной Зинаиду Михайловну Гордееву задержал дежурный.

— И что?

— В подкладке ее пальто нашли дискету с секретными чертежами ракетной установки, — заявил генерал.

Илья Маланов раскрыл от неожиданности рот: и в самом деле это удача!

— Так значит, той незнакомкой, которую мы так долго искали и ждали, — медленно, чуть ли не шепотом произнес полковник, — является старший научный сотрудник Зинаида Михайловна Гордеева!

Маланов от возбуждения заерзал на стуле. Однако, как оказалось, генерал Курочкин был вовсе не рад такому повороту дела. Сан Саныч молча встал из‑за стола и медленно прошелся по кабинету.

— И я так сначала подумал, Алексеевич, — горько вздохнул генерал Курочкин, — и, по‑видимому, кому‑то тоже очень и очень хотелось, чтобы все так подумали и прекратили поиски врага!

Полковник недоуменно посмотрел на куратора.

— Что значит «кому‑то»? — спросил он.

— А то, что после тщательного изучения материалов дискеты специалистами, — пояснил генерал, — установлено, что она большой ценности не представляет, так как там не полная информация и даже есть существенные пробелы и ошибки.

Илья Маланов старался уловить раздражение в словах генерала Курочкина.

— Вы хотите сказать, — предположил Маланов, — что эта дискета Гордеевой ничего не давала?

— Вот именно! — воскликнул Курочкин, — как человек разбирающийся, Гордеева прекрасно понимала, что эти чертежи и расчеты никакой ценности не имеют.

Илья растерянно и машинально достал из кармана пачку сигарет, однако не закурил, а стал медленно вертеть ее в руках.

— А может, она впопыхах не успела просмотреть, — предположил он.

Генерал Курочкин неуверенно пожал плечами.

— Может быть, и так, — задумчиво произнес он, — а возможно, ее кто‑то хотел подставить!

— Кто?

— Например, ее же напарница Кулагина или секретарша Пушкова, — неуверенно предположил Сан Саныч, — чтобы отвести от себя подозрения.

Илья достал из пачки сигарету и, закурив, надолго задумался. Он лихорадочно соображал, но какой‑то внутренний тормоз ни к чему путному и логическому не приводил.

— Странно, — вдруг произнес Маланов.

Генерал поднял голову:

— Что именно?

— Но Кулагина и Пушкова тоже не дилетанты, — произнес Маланов, — чтобы подсовывать брак! Они же понимали, что рано или поздно мы поймем, что все это липа!

— Согласен, — вздохнул куратор, — но время‑то ушло бы, а за это время можно было бы получить деньги и оказаться далеко за пределами нашей страны на берегу теплого моря на собственной вилле.

Разговор снова прервался.

— Одним словом, кроме своих коллег, подсовывать Гордеевой компромат некому, — сказал Сан Саныч. — Хотя, теоретически, это мог сделать и человек, не сведущий в науке, но непременно работающий в НИИ…

Илья кивнул седой головой и, не придумав ничего лучшего, после небольшой паузы машинально спросил куратора:

— А круг ее знакомых проверяли?

Сан Саныч махнул рукой.

— Да, — ответил генерал, — ничего интересного. Да и добиться от нее толку сегодня невозможно.

Илья не понял.

— Чего так? — поинтересовался он.

Сан Саныч поднял руки вверх и неожиданно медленно потянулся.

— Да вчера у начальника бюро Дьяконова была вечеринка, — сообщил генерал, — по случаю его помолвки с некой Мироедовой, кстати, бывшей балериной. Так вот Зинаида Михайловна немного перебрала, хотя божится, что пила мало.

Сан Саныч вдруг невесело улыбнулся и посмотрел на Маланова.

— Грибочками, наверное, объелась… — горько усмехнулся пожилой и уставший от всего человек.

— А кто был на вечеринке? — поинтересовался Илья Маланов.

— Да почти все свои из конструкторского бюро, — сказал Сан Саныч, — со своими мужьями и женами…

— Интересно бы на них посмотреть…

Генерал Курочкин небрежно фыркнул.

— А что на них смотреть, — вздохнул куратор, — мы их всех давно пересмотрели. Хотя можешь и ты полюбоваться, — предложил начальник неугомонному Маланову и, достав из ящика стола пачку фотографий, передал Илье. Сам же хозяин кабинета направился к выходу. — Я на секунду, Илья, схожу в туалет…

— Да…

Полковник машинально кивнул и стал рассматривать фотографии. Зачем он этим занимался, Илья так и не мог себе объяснить. По‑видимому, профессиональная привычка глубоко сидела у него внутри. Неожиданно Маланов оторопел, задержав пристальный взгляд на одной фотографии. Симпатичная блондинка мило улыбалась ему с фотокарточки. Илья Алексеевич напряг свое зрение и впился глазами в прелестное лицо с ямочками на щеках. Несомненно, он видел эту красивую женщину! На сей раз долго вспоминать не пришлось — это была прелестная незнакомка из дачного поселка Востриково!

— Вот так дела! — воскликнул пенсионер.

Отложив фотографии в сторону, Илья нервно закурил и, встав со стула, начал расхаживать по кабинету широкими шагами. Мысли, как осы, роились в голове, и Маланов хотел понять, случайно там оказалась женщина или здесь крылось нечто большее.

— Чего это ты разбегался, Алексеевич? — войдя в кабинет, поинтересовался повеселевший генерал Курочкин.

— Кто это? — не отвечая на вопрос куратора, спросил Маланов и протянул фотографию куратору.

Сан Саныч взял в руки фотографию.

— А у тебя, Алексеевич, губа не дура, — улыбнулся генерал Курочкин, — красивая дама, ничего не скажешь.

— Да черт с ее красотой! — воскликнул Илья. — Кто такая?

Генерал сел на свое место за столом.

— Мироедова Любовь Андреевна, — медленно произнес хозяин кабинета, — красивая танцовщица, невеста Дьяконова Петра Ильича, начальника конструкторского бюро НИИ.

Маланов облегченно вздохнул и легким движением пальцев отбросил фотографию красавицы на стол.

— Я встречался с ней, — сообщил полковник.

Генерал Курочкин недоуменно вскинул брови:

— То есть?

— Да не в том смысле, Сан Саныч, — фыркнул Маланов. — Я видел ее в поселке Востриково в день убийства Вениамина Соколова, — констатировал водитель черного бьюика.

В голове Сан Саныча моментально заметался вихрь мыслей, предположений и версий. Генерал даже вскочил со своего места, а затем потребовал от полковника подробно рассказать о встрече, произошедшей в день покушения в дачном поселке Востриково…

Когда Маланов закончил рассказывать, генерал откинулся на спинку кресла и тихо произнес:

— Так, Алексеевич, весьма интересно и забавно… — и нажал на кнопку вызова.

Через несколько секунд в помещение вошел капитан Белов.

— Слушаю вас, товарищ генерал, — четко, но спокойно произнес молодой мужчина и застыл в ожидании.

— Саша, — попросил куратор офицера, — подними все материалы по делу Морозова, водителя черного бьюика, сгоревшего в Востриково, а главное — принеси все данные о Мироедовой Любови Андреевне, начиная от рождения и до данной минуты!

— Есть!

Капитан Белов козырнул и, резко развернувшись, вышел из кабинета. Генерал Курочкин встал из‑за стола и подошел к Маланову.

— Слушай, Илья, дуй в Востриково, — приказал генерал, — и переверни все вверх дном, но постарайся найти эти чертовы дискеты и кассеты. Если ты их найдешь, то в наших руках будут все козыри и игра подойдет к завершению.

Инструктор кивнул головой:

— Постараюсь…

— Постарайся, дорогой, — усталым голосом попросил коллегу генерал. — А мы тем временем займемся Дьяконовым…

Илья Маланов вышел из кабинета куратора, а Сан Саныч снова нажал на кнопку и повторно вызвал к себе капитана Белова.

Глава 21

В Востриково Илья попал к вечеру, когда густые влажные сумерки накрыли дачный поселок. На этот раз даже в темное время суток полковник быстро нашел дачу Вениамина Соколова. Тихо и медленно подъехав к неказистому двухэтажному домику, седовласый водитель черного бьюика осмотрелся по сторонам, но, ничего не заметив в темноте, заглушил мотор. Правда, ему показалось, что во дворе что‑то блеснуло, но Маланов не был уверен, так как смотрел в сторону, а блеск заметил боковым зрением.

Полковник устало вышел из машины и, толкнув калитку, вошел во двор. Пройдя пару шагов в направлении дома, инструктор поймал себя на мысли, что калитка не заперта.

«Возможно, наши специалисты, когда уходили, не потрудились закрыть за собой калитку на защелку, — недовольно подумал Илья Маланов. — Ну и народец!»

Инструктор поднялся по деревянным ступенькам на крыльцо и достал из заднего кармана брюк небольшой ключ от входной двери. Однако это было излишне: дверь, так же как и калитка, свободно поддалась и отворилась при легком толчке.

— Странно… — озадаченно прошептал разведчик, чувствуя неладное, — очень странно!

Илья Маланов не стал входить внутрь дома, а, достав пистолет, застыл в ожидании и прислушался. Но как ни напрягал слух разведчик, кроме биения своего сердца да отдаленного лая сторожевых собак, ничего подозрительного не услышал.

— Странно… — еще раз повторил инструктор и, мысленно перекрестившись, осторожно толкнул дверь и медленно вошел в помещение.

Неожиданно в нос ударил запах квашеной капусты и табачного дыма. То, что воняло капустой, можно было объяснить отсутствием хозяев, а вот запах табачного дыма говорил о том, что в доме кто‑то недавно был! А возможно, и не ушел еще…

Маланов осторожно сделал несколько шагов вперед и прислушался к тишине. Неожиданно ему показалось, что где‑то сбоку раздался еле слышный сдавленный хрип, и Маланов кожей почувствовал чье‑то присутствие в комнате. И он не ошибся! Не прошло и нескольких секунд, как в дальнем темном углу за секцией с книгами раздался приглушенный кашель.

— Кто здесь? А ну выходи! — грозно крикнул полковник и еще суровее добавил: — Руки вверх или стреляю на поражение!

В ответ раздался выстрел, и Маланову показалось, что пуля просвистела рядом с ним. Илья не стал дожидаться, когда его пристрелят, и, выстрелив на звук, метнулся в сторону…

* * *

Вездесущий старший оперуполномоченный по особо важным делам старший лейтенант Артур Александрович Сазонов появился очень скоро. Он стоял и осматривался по сторонам. Кругом были разруха и бардак, словно в комнате произошло Ледовое побоище. Рядом с ним находился здоровый широкоплечий старшина Максимыч и озадаченно, нахмурив широкие брови, покачивал головой.

— Так — так, — усмехнулся старший лейтенант, — старый знакомый, пенсионер республиканского значения!

Илья сидел на старом стуле в углу комнаты и самостоятельно заканчивал перевязку левой руки: пуля зацепила полковника и хотя только мягкую часть тела, но все равно ранение причиняло Маланову боль и неудобства.

— Привет! — невесело усмехнулся полковник, он уже заканчивал перевязку и осторожно натянул на себя простреленную куртку.

Молоденький старлей, которому не понравилось снисходительное отношение к его статусу, недовольно сверкнул карими глазами.

— Что здесь произошло? — строго спросил он и раскрыл папку, чтобы составить протокол осмотра места происшествия.

Илья не стал увиливать, а рассказал, что произошло в доме. Впрочем, и рассказывать‑то было не о чем. Все произошло мгновенно и после небольшой перестрелки в темноте преступники ретировались через окно, а в том, что их было несколько, Илья не сомневался. Более того, полковник успел при вспышке выстрелов заметить, что один из преступников был азиатской внешности. Разумеется, о цели своего прихода полковник не поставил в известность офицера.

— А разрешение на ношение оружия у вас имеется? — сурово спросил местный начальник, записывая что‑то в протоколе.

— Ты бы не меня допрашивал, старлей, — недовольно посоветовал полковник, — а организовал бы погоню, срочно сообщил бы постам! Далеко они не могли уйти, так как один из них ранен. А если они на машине, то думаю, кто‑нибудь из местных жителей видел ее и мог бы помочь найти…

Артур Сазонов нервно вскинул голову.

— Попрошу мне не советовать, — грубо перебив задержанного, произнес старший лейтенант, — и не тыкать! Я знаю, что и как мне делать!

Пожилой старшина неловко топтался на одном месте и сохранял нейтралитет. Умудренный житейским опытом полковник понял, что Артур Сазонов так просто от него не отстанет; чего доброго, еще потащит в местное отделение милиции.

— Итак, гражданин Маланов, — повторил свой вопрос молодой, но настырный офицер, — разрешение есть?

Илья не прореагировал на вопрос, а достал сотовый телефон и, набрав номер, передал его растерянному старшему лейтенанту.

— Спросите у начальства, — сказал он устало, — оно лучше знает!

Артур хотел было что‑то сказать в ответ, но ничего толкового не пришло на ум, а рука сама непроизвольно потянулась к телефону.

— Алле, — как можно бодрее произнес покрасневший старший оперуполномоченный.

Однако через секунду тон его пожух, как осенний лист, голос слегка дрогнул и рассыпался тихими минорными нотками по комнате, а лицо вытянулось и покрылось испариной…

* * *

Илья удрученно сидел на табурете и дымил сигаретой. После того как стражи порядка, составив протокол, уехали, полковник перерыл весь дом, спустился в подвал, наведался в баньку, однако предполагаемых кассет и дискет, ранее находящихся в черном чемоданчике, кладоискатель так и не нашел.

— Черт возьми! — воскликнул Илья. — Куда же Вениамин запрятал свои миллионы и кассеты?

Полковник стал расхаживать по комнате, потом вышел в коридор, вернулся, но все было без толку. Илью раздражало не только то, что он не мог найти дискеты, но и застоявшийся запах кислой капусты.

— Ну и вонь! — фыркнул Маланов.

Неожиданно ему вспомнился Вениамин, который обещал угостить его капустой.

— Спасибо, Веня, удружил! — раздраженно вздохнул сыщик. — Да, плохой из меня Шерлок Холмс получился.

И вдруг Илью осенило: «Соколов обещал угостить меня капустой, но он же знал, что я не большой любитель этого русского «деликатеса». Он что, издевался?»

Инструктор стал нервно расхаживать по комнате, потом вышел в коридор, где ему на глаза попалась кадка с квашеной капустой, и остановился возле нее.

«Капуста, капуста», — машинально вертелось в сознании, а губы тихо повторяли:

— Капуста… А может, деньги?

Илья не стал дальше рассуждать, а сняв крышку с кадки, запустил руку в капусту. Каково же было его удивление, когда через несколько секунд он вытащил из кадки большой целлофановый мешок…

В доме делать ему было нечего, и Маланов, не мешкая, направился к машине. Как можно скорее выехал из селения и остановил машину у обочины. Илье не терпелось прикоснуться к тайне, из‑за которой погиб его товарищ. Он достал из целлофанового пакета одну из кассет и вставил ее в магнитофон, через несколько минут полковник стал свидетелем компрометирующего разговора между женщиной и мужчиной. Разговор был то спокойным, то на повышенных тонах, однако у разведчика создалось впечатление, что беседовали старые знакомые. Илья Алексеевич несколько раз прослушал запись, после чего достал кассету из магнитофона и аккуратно положил ее во внутренний карман куртки…

Сомнений не было: приятный женский голос с аудиокассеты был знаком Маланову. Илья почему‑то с сожалением вздохнул и, немного задумавшись, медленно достал из кармана пачку сигарет. Однако сигарета не принесла успокоения, и, взяв в руки сотовый телефон, агент набрал номер куратора.

Глава 22

Начальника конструкторского бюро НИИ на проспекте Мира доставили в кабинет генерала Курочкина. Беседа с Петром Ильичом Дьяконовым длилась уже минут сорок, однако никаких сдвигов в успешном исходе следствия не было. Пожилой настороженный мужчина все отрицал, а на вопросы, кто мог бы использовать секретные материалы в корыстных целях, только пожимал плечами…

— Значит, Петр Ильич, — устало вздохнул Сан Саныч, — вы не знаете, как могла произойти утечка информации?

Петр Ильич в который раз неуверенно пожал плечами и тяжело вздохнул и коротко ответил:

— Нет, не знаю.

Куратор внимательно посмотрел на Дьяконова, который постоянно волновался. Можно было предположить, что собеседник в чем‑то виноват и поэтому ведет себя так, но, с другой стороны, как может вести себя человек, которого подозревают в хищении секретных документов. И все же опытный куратор чувствовал, что Дьяконов чего‑то недоговаривает и боится.

— Хорошо, — спокойно произнес генерал ФСБ и хотел было задать еще вопрос, но неожиданно вошел капитан Белов.

— Товарищ генерал, прибыл Маланов, — коротко доложил офицер на ухо шефу.

Сан Саныч облегченно вздохнул и расплылся в добродушной улыбке.

— Ну, наконец‑то! — воскликнул он и встал из‑за стола. — Извините, Петр Ильич, я должен вас на время покинуть.

— Да, да… — растерянно повторил начальник КБ.

Генерал повернулся к капитану.

— Александр Васильевич, составьте пока компанию нашему гостю, — попросил на ходу Сан Саныч, — а я выскочу на минутку.

— Хорошо, Сан Саныч, — ответил офицер и пропустил генерала.

Когда хозяин кабинета вышел из помещения, капитан Белов подошел к Дьяконову и спросил:

— Чаю не желаете?

Петр Ильич испуганно поднял голову и недоуменно посмотрел на офицера.

— Что? — переспросил он.

— Я говорю, может, чаю принести? — повторил свой вопрос капитан Белов.

Дьяконов отрицательно покачал головой, продолжая задумчиво смотреть перед собой.

* * *

Через десять минут в кабинете генерала Курочкина наблюдалась совсем иная картина. У Сан Саныча на руках появились козыри. Генерал вставил диск в компьютер и вывел на дисплей содержимое дискеты. Это было не что иное, как расчеты и чертежи секретной ракетной установки средней дальности.

— Вам знакомы эти материалы? — сухо спросил генерал у начальника конструкторского бюро.

На сей раз Петр Ильич был откровеннее, хотя по‑прежнему немногословен.

— Да, — ответил Дьяконов, — это чертежи и расчеты установки, над которыми работает наше бюро.

Илья Маланов находился в кабинете и внимательно слушал. Он также не был пассивным наблюдателем, а принимал в беседе непосредственное участие.

— А вы не знаете, кому может принадлежать эта дискета? — задал вопрос седовласый полковник.

Ответ Дьяконова смутил сыскарей.

— Чья дискета — не знаю, — обреченно вздохнув, произнес он, — но расчеты мои… Правда, они рабочие.

Генерал с полковником не совсем поняли ответ гостя.

— Что значит ваши? — переспросил генерал. — Как они могли выйти за пределы бюро?

Петр Ильич откровенно признался:

— Это материалы с моего компьютера. Мне лучше работается дома.

Илья недоуменно переглянулся с Курочкиным.

— А как вы умудрились пронести документы через проходную? — полюбопытствовал Илья.

Петр Ильич поднял голову и снисходительно посмотрел на любопытного седовласого мужчину.

— Молодой человек, для этого необязательна сумка или дискета, — горько вздохнув, усмехнулся Петр Ильич, — достаточно головы, которая не страдает провалами памяти.

Илья смущенно пригладил свои волосы.

— Хорошо, Петр Ильич, — согласился полковник, — а как попала секретная информация на этот диск?

Дьяконов побледнел и опустил голову.

— Не знаю…

— Возможно, это поможет вам, — сказал генерал Курочкин и нажал кнопку воспроизведения на кассетном магнитофоне.

Из динамика раздались голоса, среди которых Петр Ильич узнал голос любимого человека. Моментально его лицо стало белым как полотно.

— И что вы думаете по этому поводу? — встав с места, весело спросил Сан Саныч у подозреваемого.

Трясущийся Дьяконов больше не мог выдержать пытки и, вскинув голову, неожиданно издал крик:

— Я не знаю, я ничего не знаю!

Через минуту Петр Ильич подскочил на стуле и стал хватать дрожащими губами воздух, затем упал в бесчувствии на пол…

* * *

После того как руководителю бюро оказали первую медицинскую помощь, его увели, а в кабинете воцарилось тревожное затишье. Уставший куратор откинулся на стуле и повернулся к задумавшемуся полковнику. Илья, в отличие от своего коллеги, достал пачку сигарет и, подойдя к окну, медленно закурил.

— Ну, Алексеевич, — нарушил молчание генерал Курочкин, — какие будут соображения? Как тебе Дьяконов?

Илья не спеша повернулся к генералу и медленно склонил седую голову набок. На лице был отпечаток неуверенности и напряженности.

— Да черт его знает, — машинально выпуская клубы табачного дыма, произнес полковник, — или он невиновен, или прекрасный актер! Но вид у него был такой, словно по нему проехали катком, и не один раз.

Сан Саныч покачал головой.

— Да, наш сюрприз он так и не переварил, — согласился опытный куратор. — Я чуть не прослезился, глядя на него.

Илья глубоко и нервно затянулся сигаретой.

— И мне стало его жаль, — откровенно сказал он, но тут же добавил: — Однако в своей практике я столько повидал артистов и притом гениальных…

— Мне это тоже знакомо, коллега, — ненавязчиво намекнул генерал Курочкин на свой опыт и стаж работы в силовом ведомстве.

Однако полковник, думая о своем, не обратил внимания на слова собеседника.

— А может, Дьяконов и есть главное действующее лицо во всей этой истории, — предположил Илья, — и это его идея — продать секретное оружие? Тогда можно предположить, что именно Дьяконов подложил Гордеевой дискету в институте, ведь его невеста доступа в НИИ не имела.

Генерал не возражал, но и не соглашался с доводами собеседника, а просто ответил:

— Может, оно и так, а может, прошедшая вечеринка в честь помолвки была не случайна.

— Но запеленговали Гордееву при выходе с работы, — возразил инструктор, — а не на работу.

Сан Саныч недовольно махнул рукой.

— Ты что, не знаешь наших ротозеев? — воскликнул генерал. — Главное, чтобы не вынесли, а что несешь…

Пожилой, умудренный жизнью человек снова безнадежно махнул рукой.

— И все же мне кажется, что Петр Ильич играет первую скрипку, — предположил Маланов, — а Мироедова только исполнитель. Не мог Дьяконов ничего не заметить! Да и неплохо он придумал: чтобы замести следы, попросил невесту, — Илья слегка осекся и поправился, — вернее, свою сообщницу позвонить Кучко.

— Да ну тебя, Илья, — раздраженно воскликнул генерал Курочкин, — у меня уже голова кругом идет от твоих предположений! Разумеется, каждый из них мог решиться на рискованный шаг и по отдельности и вместе! Но это уже дело следствия — выявить вину каждого в отдельности!

Илья был согласен и кивнул головой, однако у него это вышло как‑то неестественно, и на лице проступила растерянность и досада.

— Оно‑то так… — обиженно и недовольно вздохнул инструктор.

— Что «так»?

Опытный глаз куратора заметил нервозность и досаду полковника, и Сан Саныч постарался успокоить взвинченного коллегу.

— Главное, Алексеевич, что мы выполнили поставленную задачу, — сказал генерал Курочкин, — мы нашли и обезвредили государственных преступников. Так что можно спокойно перевести дух!

Илья растерянно посмотрел на генерала.

— Так что, — едва не вскрикнул Маланов, — операция закончена? А как же Кучко, вся эта братия из холдинга да и… — инструктор не договорил и снова нервно закурил сигарету.

Сан Саныч понял обеспокоенность и нервозность собеседника. Он подошел к Маланову и похлопал полковника по плечу.

— Не волнуйся, Алексеевич, — закончив мысль коллеги, приободрил Курочкин полковника, — и друга твоего Павла Мартиновича с его компанией, и нашего неуловимого снайпера мы не забыли!

Маланов с интересом и волнением посмотрел на собеседника.

— Значит, товарищ генерал, операция продолжается? — с надеждой в голосе спросил инструктор.

Куратор многозначительно причмокнул губами и хитро прищурился.

— Для кого продолжается, а для кого уже заканчивается… — неопределенно ответил полковнику Сан Саныч. — Правда, есть указание сверху, — генерал поднял руку, — хорошенько потрясти коммерческий холдинг «Витязь», который последнее время себя не очень‑то хорошо ведет…

Илья понял намек генерала и облегченно вздохнул.

— Очень нехорошо, — весело согласился пенсионер, — житья простому человеку не стало!

Сан Саныч удивленно вскинул брови.

— Значит, сделаем так, чтобы простому люду дышалось свободно и легко, — пообещал генерал Курочкин. — А поэтому дадим еще одну возможность Мироедовой залезть в компьютер своего жениха и получить необходимую информацию. Заодно и проверим, кто солирует в хоре…

Маланов нахмурил брови.

— А не рискованно? — с некоторой опаской спросил полковник.

— Рискованно, — согласился генерал, — но только не для нас: у меня все рассчитано до мельчайших подробностей! Зинаиду Гордееву мы пока подержим у себя, поработаем с Дьяконовым…

Сан Саныч не стал томить товарища и ввел его в курс заключительного этапа операции. Илья Маланов с интересом слушал генерала Курочкина и удовлетворенно поддакивал своему коллеге. Когда куратор закончил излагать свой план, полковник вопросительно посмотрел на генерала.

— Сан Саныч, а что мне делать? — с некоторой обидой поинтересовался полковник.

Пожилой человек положил руку на плечо Маланова.

— А мы с тобой, Алексеевич, — загадочно улыбнувшись, сообщил Сан Саныч, — на днях отправляемся повышать свой культурный уровень. А то одичали мы на пенсии…

— Не понял? — удивился Илья.

— Я хочу тебя познакомить с одним человеком, — пояснил генерал. — Да и он весьма интересовался тобой.

Мутные и странные объяснения генерала Курочкина не только не развеяли вопросы Маланова, но еще больше озадачили и раззадорили его. Отставной полковник попытался прояснить ситуацию, но, как ни старался, выпытать что‑нибудь у старого лиса, коим был Сан Саныч Курочкин, ему так и не удалось…

Глава 23

Красивая блондинка пребывала в недоумении, некотором замешательстве и в большом беспокойстве, если не в страхе. Впрочем, в таком подвешенном состоянии Любовь Андреевна находилась все последнее время. А тут еще Петр Ильич, ее жених, неожиданно уехал в командировку, так ничего толком и не объяснив. Мироедова была в панике и не знала, что делать дальше. Дело сорвалось — помощники погибли, деньги исчезли, а также кассеты и дискеты с документами и компроматом.

— Это крах! — прошептала хореограф и, достав из сумочки продолговатую пачку ментоловых сигарет, нервно закурила.

Однако самостоятельная женщина была не такой хрупкой и слабой, как могло показаться на первый взгляд.

— Так, — рассуждала вслух блондинка, — Дьяконов уехал в командировку… Хотя это весьма странно, он всегда предупреждал меня о своих делах и встречах. Но ничего, это даже лучше!

Мироедова решила сделать вторую попытку и самостоятельно довести начатое дело. Для этого ей нужен был только компьютер, который находился в квартире ее жениха — начальника КБ Дьяконова Петра Ильича. Его не было дома, но ключ от квартиры всегда был при ней, и она легко сможет сама скачать секретную информацию с персональною компьютера…

Мироедова была далеко не простачка. И сейчас она прекрасно понимала, что ее появление в квартире Дьяконова вряд ли останется без внимания соседей, а может, и негласной охраны, которая вполне могла быть приставлена наблюдать за квартирой высокопоставленного, причем, засекреченного сотрудника. Не менее часа она раздумывала над планом, а затем набрала телефон своей давней и верной подруги. В мобильнике раздались длинные тональные вызовы, потом послышался щелчок, и Любовь Андреевна услышала знакомый голос:

— Севидова слушает.

«А голос‑то у моей товарки какой значительный, державный», — весело подумала Мироедова и, стараясь изменить голос, произнесла:

— Скажите, это офис госпожи Севидовой?

— Да, это кабинет… — начала сухо разъяснять Севидова, но тут же поняв, кто звонит, рассмеялась: — Ну погоди у меня, Мироедова! Ишь ты, мадам! Привет, Люба! Я твой ангельский голосок узнаю из тысячи. Рада тебя слышать! Откуда звонишь?

— Ну конечно же, из Москвы, соскучилась я по тебе, дорогуша, и, если не возражаешь, завтрашний день, заметь субботний день, ты подаришь мне. У меня есть прекрасный план, который напомнит нам более молодые годы, среди которых было немало прекрасных вечеров в очень, очень интересной компании. А ведь мы с тобой, Инна, еще не очень старые и изношенные девочки, — и, не дожидаясь ответа, Мироедова весело расхохоталась.

Она была почти уверена, что Севидова не откажется от ее предложения. Еще бы! Она любила крутить романы, быть в центре внимания мужского общества. Тем более, именно Мироедова познакомила подругу с ее нынешним любовником, удачливым бизнесменом.

— Так говоришь, завтра? — задумалась Инна Николаевна. — С утра у меня точно не получится.

— Ну а позже, скажем, после обеда?

— Пожалуй, часикам к двум я смогу вырваться. Работы много, не то что у тебя — крути чужими ножками, — и тут же деловито спросила: — А где? Сама же знаешь, я‑то не очень должна светиться. Да и с кем?

— Ну на второй вопрос ответить легче легкого. Не будем на сей раз обновляться. Возьмем эту сладкую парочку. Не нужно будет и время тратить на обнюхивание. А вот где? Вполне приличное место — квартира моего любимого, он в командировке. А мне все равно надо там побывать, цветочки полить и прочее.

— Это надежно? Никто не пожалует?

— На счет этого будь спокойна. Ключи только у меня.

— Ну что ж, я не возражаю. Сама чую, что надо дать разрядку организму. Будем рассчитывать с двух до семи вечера. Думаю хватит пять часов… Кто будет организовывать?

— Ты бери на себя своего, а так как он дружит с моим, пусть и его прихватит. Я же с утра займусь подготовкой. Закуплю что надо и к вашему появлению стол будет готов. Запиши адрес…

— Хорошо. Я постараюсь своего шефа Рубинчика уговорить.

Закончив разговор, Мироедова с довольным видом положила мобильник в сумочку и энергично зашагала к дому. У нее явно улучшилось настроение.

Инна Николаевна занимала высокое служебное положение. Ее уже в обществе называли и железной леди, и принцессой Ди, и Тэтчер. Красивые ноги, стройный стан и личико, пусть даже мелкое, но симпатичное, успешно несли ее по служебной лестнице вверх. Тем более и ее шеф Рубинчик иногда отводил душу с ней. Мироедова невольно улыбнулась, вспомнив слова одного сатирика: «Политический вес некоторых женщин особенно велик ночью».

В последнее время, несмотря на хорошие отношения, близкие подруги медленно отдалялись друг от друга. Мироедова прекрасно понимала, что положение Севидовой и ее служебный рост, конечно же, скажутся на их дружбе. «Теперь, чтобы даже заняться любовью, ей надо тысячу раз подумать, как это сделать, — размышляла Мироедова. — Что тут греха таить, сгореть можно мгновенно, а Инка — карьеристка. Ради собственного роста она не пожалеет не то что подругу, но и собственного мужа и даже отца».

В душе Любовь Андреевна по‑женски завидовала подруге, но старалась сохранить добрые отношения как можно дольше. Она прекрасно понимала, что в случае чего ей сможет помочь только Севидова. Завтрашняя дневная вечеринка, конечно же, будет способствовать укреплению дружбы, но она будет одновременно и средством защиты. Случись что‑нибудь неприятное для нее и Севидовой, Мироедовой будет совершенно безразлична судьба Инки.

Любовь Андреевна уже продумала план прикрытия. Она, конечно же, расскажет Дьяконову — своему будущему мужу, что приглашала такую высокую в государственной иерархии фигуру с мужем к нему в квартиру, чтобы скрасить томительное ожидание любимого. Ну а что Инна Николаевна была не с мужем, а с любовником и что был и второй мужчина — любовник самой Любови Андреевны, Петр Ильич Дьяконов никогда не узнает. Он вполне будет удовлетворен рассказом любимой женщины и станет гордиться ее дружбой с таким высоким руководителем, которым являлась Севидова…

На следующее утро Мироедова развила бурную деятельность. Объехала несколько магазинов, где, не скупясь, приобрела много вкуснятины и спиртных напитков. Уже в десять тридцать Любовь Андреевна была в квартире Дьяконова. Она решила превзойти себя в кулинарии и устроить настоящий праздник души, тела и живота. Нашлось достаточно времени и для компьютера. Мироедова потратила не более получаса на то, чтобы скачать с него всю информацию за грифом «совершенно секретно», а затем с хорошим настроением занялась кухней и столом.

Ровно в два часа в прихожей раздался звонок и на пороге появились трое: Инна Николаевна Севидова и двое вполне приличных, довольно симпатичных, крепких мужчин.

Откуда Мироедовой было знать, что не прошло и пяти минут после ее появления у жениха, как генералу Курочкину доложили, что происходит в квартире Дьяконова. К вечеру, когда в кабинет Курочкина, где находился и полковник в отставке Маланов, принесли видеозапись. Генерал и полковник смогли лично созерцать все, что происходило в этой квартире. Оперативники ФСБ представили данные о всех участниках дружеской попойки и беспощадном отношении к кровати и дивану, расположенных в разных комнатах. Видавший многое Маланов ахнул. Он видел на экране монитора совсем другую женщину: не ту, служаку, демонстрирующую государственную мудрость и твердость, а обыкновенную самку.

Генерал возбужденно ходил по кабинету, он мучительно ломал голову, что делать дальше. Вдруг он остановился напротив Маланова.

— Ну и что скажешь, друже?

Маланов некоторое время молчал. Он совершенно не был рад удаче. Его буквально сковало унизительное, гадливое чувство. Он думал о тех, кто у власти, об аппарате, где так вольготно чувствует себя эта дешевая самка.

— Так что будем делать? — повторил вопрос генерал. — Или ты, товарищ чекист, испугался, увидев высокопоставленное лицо?

— От этого кино у меня нет ни одного приличного слова.

— Ты что, считаешь, что ты крыша?

— Раньше в России была забава биться стенка на стенку. Теперь — крыша на крышу… — словно не понимая смысла вопроса, тихо пробормотал Илья. — Не ожидал я, что снова столкнусь с этой стервой. Ты бы посмотрел, как она подчевала, угодничала Рубинчику.

— Это о ком ты? Хотя понятно. О Мироедовой ты мог раньше сказать, значит, имеешь в виду Севидову. Не удивляйся брат, как говорят французы: даже на самом высоком троне сидит все‑таки задница. А эта твоя только убеждает окружающих, что она пробилась наверх. На самом деле она просто всплыла туда. Мы о ней наслышаны. Знаем, какую роль она сыграла в твоей судьбе…

— Мне больно за коллег, которые работают с этой мразью. А ведь люди по ней одной судят о всем коллективе.

— Хэмингуэй как‑то сказал: «Не судите о человеке по его друзьям: не забудьте, что у Иуды друзья были безукоризненны». А чтобы тебя развеселить расскажу анекдот. Встретились два однокурсника. Один спрашивает: «Где ты работаешь?» — «В ФСБ». — «И чем вы там сейчас занимаетесь?» — «Боремся с теми, кто воюет против Президента». — «Но у нас же большинство за Президента». — «А с этими борется Рубинчик». Так что не переживай. Наступит момент истины и для него.

— Это, конечно, так, — встрепенулся Илья. — Я предлагаю дождаться, когда Мироедова окажется одна и брать ее.

— Я тоже так думаю. Судя по времени этот момент скоро наступит…

* * *

Генерал Курочкин оказался прав в своих расчетах. Птичка попала в клетку, и, когда она попыталась выпорхнуть на волю, строя радужные планы, сотрудники ФСБ задержали Любовь Андреевну Мироедову и с почестями доставили в кабинет Курочкина.

Сан Саныч не стал долго играть в кошки‑мышки, а сразу же перешел к делу, обвинив Мироедову в государственной измене.

— Я не виновата, — заламывая руки, отнекивалась и божилась прелестная дама, — это меня заставили!

— Кто?

— Петр Ильич, — выдавила женщина.

Генерал Курочкин спокойно посмотрел на заплаканное симпатичное личико Любови Андреевны. Слезы и протяжные вздохи на старого фээсбэшника не возымели действия.

— И сегодня? — усмехнулся генерал. — Ведь Дьяконов уехал в командировку. И вообще почему он сам не перегнал информацию на дискету? Для нас это, по крайней мере, не понятно!

Любовь Андреевна нервно дернула плечиком.

— Его отъезд ничего не решал, — попыталась оправдаться задержанная преступница. — Это даже было ему на руку, вроде алиби. Дьяконов грозил, что меня убьют, если я не передам дискеты, — упорно строила из себя жертву красивая женщина.

Сан Саныч внимательно посмотрел на Мироедову. Ему нравилось, как ведет себя красивая блондинка, и он понял, что она сможет помочь делу. Однако для этого ее нужно поскорее «сломать».

— Вам грозили или вы обещали огласить записанный вами разговор? — задал вопрос следователь.

Любовь Андреевна побледнела и напряглась.

— Какой разговор? — выдавила из себя Мироедова.

— С Кучко Павлом Мартиновичем, — ответил генерал и подошел к магнитофону с компрометирующей записью, — если вам не заплатят два миллиона в иностранной валюте.

— Это ложь! Это происки Дьяконова, — цеплялась Мироедова.

Генерал включил магнитофон, где были неопровержимые улики и факты преступного сотрудничества.

— И это тоже вас заставили? — улыбнулся хозяин кабинета.

Мироедова побледнела, нервы не выдержали, и у нее началась истерика.

— Я не виновата! — закричала побагровевшая женщина и стала стучать кулаками по своим оголенным коленям.

Сан Саныч вызвал капитана Белова, который напоил арестованную минералкой и привел в приемлемое для беседы состояние.

Когда Мироедова успокоилась, генерал Курочкин подошел к ней и сказал:

— Меня не волнует, как происходило дело, это работа следователя. Мое дело — найти и обезвредить преступников, что я и сделал.

— Я не преступница, — настаивала на своем Мироедова, — я жертва!

Генерал кивнул головой.

— Хорошо, Любовь Андреевна, — не стал спорить Сан Саныч, — у вас есть шанс облегчить свою участь, сотрудничая с нами.

Мироедова с интересом посмотрела на собеседника.

— Я всегда готова, — вдруг спокойным голосом ответила красивая преступница. — А что я должна сделать?

— Вот такой вы мне больше нравитесь, — сделал комплимент Курочкин и сел напротив Мироедовой. — Слушайте внимательно, Любовь Андреевна…

Белокурая женщина сразу же преобразилась, закинув ногу на ногу, закурила сигарету и приготовилась внимательно слушать пожилого человека…

Глава 24

В приватной обстановке трое руководителей холдинга «Витязь» обсуждали возникшие проблемы. С виду все трое были спокойны; больше всех был возбужден Кучко Павел Мартинович.

— Все складывается как нельзя лучше! — произнес Кучко. — Был повторный звонок с предложением. Нужно срочно купить материал. Для этого нужны всего лишь два миллиона долларов.

Руслан Кабаев презрительно оскалился.

— Ты уже просрал пять миллионов, — заметил кавказец, — однако ни денег, ни товара мы не увидели.

Павел Мартинович недовольно засопел.

— Это была не моя вина! — горячо возразил Кучко.

Смуглолицый мужчина пренебрежительно и недоверчиво усмехнулся.

— Ты еще скажи, что это неудачное стечение обстоятельств! — произнес Руслан Асланович.

Кучко нервно встал со своего места, но генеральный директор остановил его резким движением руки.

— Хватит, — решительно приказал Юдин. — Ну, что будем делать? — поинтересовался у коллег пожилой олигарх.

Павел Мартинович удивленно посмотрел на старшего коллегу.

— Нужно купить информацию, — твердо заявил Кучко.

— И опять выбросить деньги на ветер, — рассмеялся кавказец. — Или подарить этой девице. У него же одни шлюхи на уме!

— A y тебя пьянки и… — зло выкрикнул в ответ Павел Мартинович, — мальчики!

Между Кучко и Кабаевым началась перепалка, однако Юдин раздраженно прервал склоку.

— Перестаньте! — гневно воскликнул генеральный директор. — С вами дерьмо только хлебать на киче, а не делами заниматься. Товар будем брать. Иначе — если мы не рассчитаемся с иностранными партнерами, то они рассчитаются с нами. Понятно?

Притихшие забияки покорно кивнули головами.

— Понятно.

Михаил Павлович устало вздохнул.

— Только необходимо хорошенько подготовиться, Паша, — предупредил он, — чтобы не обкакаться снова!

Кучко недовольно вздохнул.

— Все будет нормально, — заверил Павел Мартинович Юдина.

— Тогда иди и продумай все до мелочей, — приказал генеральный директор холдинга, — и вечером доложишь мне.

Павел Мартинович кивнул головой.

— Хорошо, Михаил Павлович, — покорно согласился он и направился к выходу, а про себя подумал: «Ляснулся сегодняшний вечер! И на премьеру не попаду, но главное — ускользнет от меня рыжеволосая красавица…»

* * *

Когда дверь за Кучко затворилась, Юдин медленно поднялся с кресла и стал расхаживать по залу.

— Что‑то в последнее время Павел Мартинович дерганый какой‑то стал, — произнес Юдин. — Как думаешь, Руслан, с чем это связано?

Кавказец сделал глоток вина и, отставив фужер, зло оскалился.

— А у кого рыльце в пушку, — усмехнулся Кабаев, — тот всегда плохо и беспокойно спит.

Юдин протяжно вздохнул.

— И до меня дошли слухи о плохом самочувствии нашего брата, — неопределенно произнес генеральный директор.

— Дыма без огня не бывает, — сказал Кабаев, — жаль, что я доказать не могу…

Михаил Павлович повернулся к собеседнику.

— Руслан Асланович, а ты вот что сделай: возьми на поруки нашего товарища, — ласковым тоном приказал Юдин, — проследи за Павлом Мартиновичем, чтобы опять дров не наломал, и, если что — убери как хлам.

Кавказец понял намек бугра и самодовольно оскалился. Он ничего не сказал Юдину, а только громко вздохнул. Для прожженного Михаила Павловича этого было достаточно, чтобы понять — этот черномазый землю будет грызть, но своего не упустит!

* * *

Наконец день, вернее, вечер, которого так ждала и боялась Варвара Самусенко, настал! С самого утра она не смыкала глаз, хотя поспала всего несколько часов, занимаясь подготовкой к премьере. Варвара только сегодня получила костюмы, которые специально сшили для танцевального номера, еще раз порепетировала с ребятами, внесла некоторые коррективы в световое оформление композиции и только тогда немного успокоилась.

Клуб тоже бурлил, что было для него несвойственно. Правда, внешне все было спокойно, но все понимали, что от того, как пройдет дебют Варвары Самусенко, будет зависеть художественное направление, а возможно, и вся политика ночного заведения. Конечно, больших изменений никто не ожидал, коммерция есть коммерция, но какие‑то подвижки в сторону творчества и профессионализма должны были произойти.

Артисты и администрация клуба «Розовый аистенок» кожей чувствовали внутреннее напряжение, царящее в заведении. Для некоторых слабых и бездарных танцовщиц приход к власти энергичной и творческой натуры, какой была Варвара Самусенко, не сулил ничего хорошего.

Варвара не строила далеко идущих планов, хотя прекрасно понимала, что такой шанс выпадает очень редко, возможно, один раз в жизни, и от того, как она его использует, зависит многое. Однако вполне осознавая благоприятный момент, она должна была решить вопрос со своим покровителем — Кучко Павлом Мартиновичем, и исход будет не в пользу олигарха.

Самусенко ничего не замечала вокруг себя — она была поглощена предстоящим выступлением и находилась в крайне возбужденном состоянии. В отличие от провинциальной танцовщицы, еще не полностью вдохнувшей все «прелести» столичной жизни, кое‑кто думал совсем о другом. Впрочем, не только думал, но и вполне реально действовал, преследуя свои эгоистичные планы…

* * *

Варвара, прежде чем идти в гримерку, еще раз сама все проверила, переговорила с работниками сцены, осветителями, радистом и, убедившись, что никаких осложнений не предвидится, направилась переодеваться и готовиться к выступлению. Однако внутреннее беспокойство и тревога почему‑то не покидали новоиспеченного хореографа. Молодая женщина пыталась подавить свои опасения, но это ей не удавалось, пока она не вошла в гримерную комнату, где ее восторженно и тепло встретили единомышленники и подруги.

— Привет, девочки! — улыбнулась Самусенко и с наслаждением вдохнула родной и знакомый воздух, наполненный дамскими духами, пудрой и женской болтовней.

В ответ раздались радостные возгласы:

— Привет, Варвара!

— Фу, слава богу, наконец‑то! — облегченно вздохнула Екатерина Хандусева. — Ты, Варюха, наверное, хочешь нас всех в реанимацию отправить!

— В самом деле, Самусенко, где тебя черти носят? — выпучив глаза, энергично возмутилась Милка Шишкина и демонстративно вскинула кверху красивые загорелые руки. — Через десять минут наш выход!

Варвара, покорно закивав головой, быстро отодвинула стул и села за туалетный столик.

— Знаю, знаю, Милка, но хотела сама еще раз все проверить, — скороговоркой проговорила Самусенко и, включив настольную лампу, вдруг заметила на рабочем месте цветы, коробку грима и французскую тушь. Удивленно посмотрев на неизвестно откуда появившиеся предметы на ее столе, танцовщица перевела растерянный взгляд на подругу: — Что это?

Шишкина подмигнула глазом подруге и едва заметно усмехнулась.

— Откуда французская тушь и театральный грим — не знаю, — ответила она, — но цветы, — Мила загадочно улыбнулась, — явно от неравнодушных поклонников твоего таланта и красоты, а именно от Кучко Павла Мартиновича.

Рыжеволосая девушка недовольно вздохнула.

— Не переживай, дорогая, — обнадежила Хандусева, — он извинялся, что сегодня не сможет быть на премьере!

Варвара облегченно вздохнула.

— Очень жаль! — кокетливо воскликнула танцовщица.

Неожиданно в гримерную комнатку влетела администратор Таисия Максимовна и закричала, словно произошла катастрофа:

— Девочки! Быстрее, родненькие! Конферансье уже объявляет ваш номер.

И в самом деле, до ребят донеслись первые аккорды танцевальной композиции, и на сцене погас свет. Потом вспыхнули огни прожекторов, и Варвара Самусенко, перекрестившись, выскочила на сцену и стала танцевать. Через несколько тактов к ней присоединились остальные девушки с ребятами и начали кружиться возле главной героини. Зал на мгновение притих. Публика, привыкшая к бесхитростным и циничным танцам, где главенствовали только обнаженные части женского, реже мужского тела, была в недоумении. Глядя на грациозные, отточенные движения профессиональных танцовщиц, зал постепенно входил во вкус и при каждом удачном искрометном трюке или высоком элегантном «Pas» взрывался аплодисментами.

После первых движений волнение у Варвары прошло и она почувствовала прилив сил. Ее уверенность передалась и остальным участникам коллектива. Сотни глаз следили за происходящим маленьким спектаклем на сценической площадке: одни с интересом, другие с наслаждением, но среди общей массы проскальзывали и злые колкие взгляды…

* * *

Илья с волнением смотрел на рыжеволосую красавицу, которая была воплощением совершенства. Что‑то непонятное творилось у него в душе, и объяснения он не находил, а возможно, и не хотел. Сан Саныч также с удовольствием смотрел на сцену, но взгляд генерала был иного рода.

— Ну что, Илья, — когда закончилось выступление и в зале раздались громкие аплодисменты, спросил генерал, — не зря потратил вечер?

Илья Маланов с благодарностью посмотрел на своего коллегу.

— Да, Сан Саныч, — смущенно прошептал умудренный жизнью полковник, — давно я не отдыхал так душой.

Генерал многозначительно улыбнулся и встал со своего места.

— Ладно, пойдем, — предложил он полковнику.

— Да, — вздохнул инструктор, — пора домой.

Куратор бросил удивленный и озорной взгляд.

— Алексеевич, куда спешить, ты же на пенсии?! — не сбавляя шага, произнес Сан Саныч.

— В том‑то и дело, — с долей досады ответил Маланов, — пора кефир принимать.

Генерал решительно запротестовал:

— А я предлагаю пропустить по рюмочке водочки. Но если ты против водки, можно и шампанского.

Илья хотел сказать, что предпочитает водку, но не успел: к мужчинам подошла рыжеволосая танцовщица.

— Добрый вечер, — поздоровалась молодая женщина.

— Здравствуйте, — немного оторопев, выдавил из себя полковник.

Пожилой генерал расцвел, как весенний цветок, и представил Маланову подошедшую красавицу.

— Познакомься, Илья Алексеевич, — сказал он, — Варвара Самусенко, красивая женщина, хороший друг и прекрасная актриса!

Илья вдруг все понял, хотя догадывался и раньше.

— А‑а, — смущенно улыбнулся Маланов, — ваш секретный сотрудник.

— Нет, Илья, моя племянница, — признался генерал Курочкин, — а на службе — старший лейтенант Пушкова Изольда.

Инструктор озадаченно нахмурил брови.

— Это секретарша — пустышка? — удивился полковник.

— Не такая уж она и пустая, — усмехнулся генерал, — разве только с виду…

Маланов понимающе кивнул головой и посмотрел на племянницу генерала.

— А как Варя оказалась…

— Просто я попросил Вареньку, — прояснил ситуацию куратор, — подыграть мне немножко в нашей игре. Ведь перед ней не устоит ни один мужчина! Или ты сомневаешься, полковник?

Маланов покраснел и энергично закачал головой.

— Не устоит, Сан Саныч, — согласился Илья, — это уж точно!

Варвара тоже немного смутилась, и ее нежные щеки запылали румянцем.

— Как вам наше маленькое шоу, товарищ Маланов? — поинтересовалась танцовщица.

Инструктор удивленно посмотрел на девушку.

— Вы меня знаете? — спросил он, но тут же, сконфузившись, вспомнил: — Ах да, вы же видели меня на выставке авангардного искусства.

Молодая женщина смущенно склонила голову.

— Да нет, Илья Алексеевич, — призналась порозовевшая красавица, — вы лет десять назад приезжали к нам в Калининград и выступали в хореографическом училище.

Серо‑голубые глаза Ильи еще больше округлились.

— Как, вы помните…

— Да, — смущенно призналась танцовщица, — я все помню и ничего не забыла…

Возникла неловкая пауза, однако на выручку пришел генерал.

— Так мы будем отмечать премьеру, Варвара, или нет? — воскликнул Сан Саныч, — Или уже все выпили без нас?

Молодая женщина всплеснула руками.

— Ой, извините, — затараторила Варвара, — конечно, идем! Там, наверное, все уже заждались!

Рыжеволосая танцовщица решительно взяла под руки обоих кавалеров и направилась с ними за кулисы…

Глава 25

Место для встречи и получения денег на Савеловском вокзале было выбрано не случайно. Генерал Курочкин и полковник Маланов просмотрели не одно место для встречи Мироедовой с людьми Кучко, но остановились на Савеловском. Здесь недостроенное заброшенное многоэтажное здание было идеальной точкой для снайпера, а в том, что при разборках торгашей будет присутствовать киллер, коллеги не сомневались.

По заданию Сан Саныча был сделан звонок Кабаеву и сообщена информация, которая очень заинтересовала мстительного кавказца…

Илья, ежась от утренней прохлады, сидел в многоэтажке, поджидая киллера, который должен был появиться с минуты на минуту. Полковник заранее явился в предполагаемое место отстрела и изрядно замерз, однако его грела мысль о том, что убийца его друга Соколова будет наконец‑то пойман и понесет заслуженное наказание.

Полковник посмотрел на часы: время подбиралось к девяти утра.

«Ну где же этот киллер хренов?» — обеспокоенно задал себе вопрос Маланов.

Жутко хотелось курить, но опытный разведчик понимал, что табачный дым может выдать его, как недавно бандитов в дачном поселке Востриково, и спугнуть наемного убийцу.

«Потерпи, Маланов, — успокаивал он сам себя, — осталось‑то совсем немножко!»

И седовласый мужчина не ошибся: внизу послышались осторожные шаги, какой‑то человек медленно поднимался наверх…

* * *

Схватка с киллером была недолгой… Неожиданность и внезапность сыграли на руку Маланову. Каково же было удивление полковника, когда в наемном убийце Илья узнал мужчину с заячьей губой, который с дружками встретил его ночью в сквере.

— Старый приятель?! — воскликнул от неожиданности инструктор, надевая наручники на Виктора Сахарова. — Вот не думал не гадал!

Бандит зло оскалился.

— Рано радуешься, — усмехнулся киллер.

Илья вдруг услышал шорох позади себя и, выхватив пистолет, резко бросился от Сахарова в сторону. Почти в то же время прогремел выстрел, и острая боль пронзила его правый бок. Теряя последние силы и сознание, Илья все же успел несколько раз выстрелить в расплывчатый мужской силуэт…

* * *

Утро выдалось на редкость прозрачным и не по‑зимнему теплым. Первые лучи декабрьского солнца весело заглядывали в окошко и медленно передвигались по всей комнате. Они настойчиво и тщательно изучали в помещении каждую вещь, предметы и упругое девичье тело, вальяжно раскинувшееся на широкой кровати.

Варвара медленно приподняла длинные, чуть слипшиеся от сна черные ресницы, и ее зеленые глаза удивленно окинули светлую комнату. В памяти всплыли приятные события прошедших дней, и ее глаза вдруг вспыхнули лучезарным блеском и засияли жизнерадостной энергией. От яркого солнечного света девушка зажмурилась, но через мгновение снова открыла глаза.

Она была счастлива — она любила и, как ей показалось, сама была любима!

— Илья Алексеевич, — тихо прошептала женщина, — Илья… Ильюша…

Неожиданно Варвара тревожно напряглась: ей вдруг показалось, что все произошедшее с ней не что иное, как очередной фантастический сон и плод ее женских мечтаний. Красивое лицо девушки стало вдруг серьезным, в груди тоскливо защемило. Дышать стало трудно, не хватало свежего воздуха. Глаза ее наполнились безумием и растерянностью.

Однако, к огромному облегчению, это длилось мгновение, которое, правда, показалось девушке долгим и мучительным кошмаром. Варвара поняла, что все происходящее — настоящее: и воспоминания, и жизнь, и любовь, и этот замечательный зимний рассвет! Она протяжно вздохнула, а вместе с выдохом ушли глупые сомнения и дурацкое наваждение. Конечно же, Илья Алексеевич, или Ильюша, как она теперь его звала, — не плод ее воображения! А раз так, то ее жизнь приобретает новый огромный, волнующий смысл и видится только в розовых тонах.

— Люб‑лю! — тихо прошептала обезумевшая от счастья молодая женщина. — Безумно люблю тебя, милый, и бесконечно счастлива, дорогой! И я знаю, что ты меня тоже полюбишь!

Девушка с замиранием сердца вспоминала нежные слова, которыми ее осыпал Маланов, как он целовал ее пухлые губы, тонкую лебединую шею, упругую девичью грудь… От этих воспоминаний по всему обнаженному телу пробежала сладостная истома.

— Слава тебе Господи! — радостно шептали девичьи уста. — Неужели сказки сбываются? Я умираю и снова воскресаю! Я люблю, я хочу любить и быть любимой! Я хочу жить и парить в небе, как птица, и никогда не опускаться на эту грешную, но любвеобильную землю!!!

Она медленно потянулась в теплой кровати и, сладко зевнув, энергично протерла заспанные глаза.

— Все! — вдруг резко приказала себе разомлевшая соня. — Пора вставать! Пора жить! Пришло время любить, дарить радость и наслаждаться жизнью! Сегодня я снова увижу его!

Варвара откинула простыню, обнажив красивое загорелое тело. Природа, не смущаясь ее привлекательной наготы, приняла молодую женщину в свои объятия. Солнечный свет мастерски и нежно подчеркивал безупречную девичью фигуру с длинными стройными ногами, тонкой талией и высокими бедрами.

Девушка бодро вскочила с кровати и, набросив на свои узкие плечи длинный махровый халат, решительно подошла к окну и широко распахнула форточку. Прохладный утренний ветерок дохнул в девичье лицо и привел Варвару в чувство. Она встрепенулась и, включив магнитофон, который моментально наполнил комнату ритмичной жизнеутверждающей музыкой, занялась легкой утренней гимнастикой.

Бедная женщина еще не знала, что долгожданная встреча может и не состояться!

* * *

На больничной койке неподвижно лежал под капельницей седой мужчина. Он открыл глаза и недоуменно посмотрел вокруг себя. Зрачки его серо‑голубых глаз удивленно расширились, увидев просторную чистую палату со светлыми стенами. Илья попытался приподняться, но острая боль пронзила правый бок.

— Вот черт! — простонал Маланов и глубоко вздохнул. — Где я?

Напрягая память, седовласый полковник вдруг вспомнил произошедшее в заброшенном многоэтажном здании.

«Интересно, — подумал обеспокоенный инструктор, — промахнулся я или все же поразил цель?»

Однако ход его мыслей прервала молоденькая медсестра, которая пришла поменять больному капельницу.

— Доброе утро, Илья Алексеевич, — поздоровалась симпатичная девушка с полковником.

— Доброе…

— Как чувствуете себя? — поинтересовалась медсестра.

— Вроде бы ничего, — неуверенно ответил пациент. — А что, сейчас утро? — спросил Илья, не понимая, когда же с ним случилась беда, неужели уже прошло несколько часов?

Девушка, улыбнувшись, кивнула головой:

— Да.

— А какое сегодня число? — уточнил Маланов.

— Последний день уходящего года! — радостно сообщила веселая и добродушная медсестричка.

«Значит, я провалялся тут целые сутки», — вычислил инструктор.

Илья поинтересовался, как он попал в больницу, и девушка рассказала, что его привезли товарищи по работе.

— Рана неопасная, — сообщила медсестра, — но вы потеряли много крови, и придется недельку полежать.

Илья понимающе вздохнул и, устало закрыв глаза, погрузился в размышления. Однако ни отдохнуть, ни подумать ему не дали. Дверь палаты распахнулась, и в помещение бодро вошел улыбающийся генерал Курочкин…

Разговор с Сан Санычем приободрил загрустившего полковника, но самое главное — утолил его любопытство. Генерал посвятил его в успешный исход операции и рассказал, как Маланова привезли в госпиталь.

— А что с теми двоими? — поинтересовался инструктор.

— Сахаров дает показания на Кабаева, — сказал генерал.

Илья недоверчиво покачал головой.

— Сомневаюсь я, что он расколется, — вздохнул полковник.

Сан Саныч рассмеялся.

— А он уже раскололся, — сообщил куратор. — Мы пообещали ему, что ему придется отвечать только за убийство курьера возле «Олимпийского», а про известного олигарха, которого он застрелил, мы умолчим…

Илья понял.

— Да, хитер ты, Сан Саныч, — улыбнулся инструктор. — Если бы друзья убитого олигарха узнали, что это дело рук Сахарова, его бы достали из‑под земли и резали по кусочкам не один день.

— Вот именно, — подтвердил генерал, — этого он больше всего боится!

Немного рассказав об операции, Сан Саныч поведал еще одну интересную историю.

— Между прочим, — усмехнулся генерал, — я наконец‑то узнал, почему Кучко с Кабаевым так рьяно охотились за кассетой.

Илья с интересом посмотрел на собеседника и даже чуть — чуть приподнялся на кровати.

— Почему?

— Кучко содрал с компаньонов не два миллиона долларов, — сообщил куратор, — а пять и тем самым по воровским законам подписал себе смертный приговор!

— Значит, не жить Павлу Мартиновичу, — усмехнулся Илья. — А как ты узнал о пяти миллионах?

Сан Саныч развел руками.

— Так твой Голубев с Семен Семенычем постарались, — сказал генерал. — Жучками весь «Витязь» нашпиговали! Правда, там преимущественно были водное урчание и странные звуки, но иногда и дельное словцо проскальзывало, — рассмеялся куратор.

Илья вдруг вспомнил о своей просьбе к Ивану Голубеву, который хоть и пил, но слово держал крепко.

— Да, — вдруг перевел разговор на другую тему генерал, — а где миллионы, Илья Алексеевич?

Маланов, посмотрев на генерала, простодушно усмехнулся.

— В надежном месте.

— Может быть, коллега, поделишься со старым человеком? — как бы между прочим поинтересовался Сан Саныч.

— Может, и поделюсь, — неопределенно пообещал инструктор и тут же добавил: — Однако я бы на вашем месте, товарищ генерал, не клянчил деньги, а честно заработал бы. Времена‑то другие!

— Это как?

— Кассета с записью разговора Кучко с Мироедовой весьма заинтересует Кабаева Руслана Аслановича, — намекнул полковник.

Куратор грустно вздохнул.

— Это я и собираюсь сделать, — сказал генерал, — но что толку?

— А ты ему не давай, — посоветовал седовласый пенсионер, — а продай! Думаю, он не поскупится и пару миллионов тебе отвалит.

— А что, — бодро воскликнул куратор, — надо будет подумать! Экспроприация экспроприируемого!

— Верно, мыслишь, Сан Саныч! — похвалил собеседника полковник. — Ну а как там Юдин?

Генерал махнул рукой и рассмеялся:

— Вылетел в Лондон с полученной информацией, которую мы ему подсунули.

Помолчав, генерал продолжил:

— Кстати о нашей красавице… Морозов, сосед по даче Мироедовой, был ее любовником и знал о разработке новейшего оружия. Но, не имея доступа к документам, решил ускорить процесс, когда они придут на завод, а главное — обезопасить себя и раньше времени выкрасть их. Он подсунул свою любовницу Мироедову Любовь Андреевну начальнику лаборатории Дьяконову Петру Ильичу, который работал дома на своем персональном компьютере с документами. А взломать коды в компьютере Петра Ильича для Морозова, классного специалиста, труда не составило.

Илья покачал головой.

— Дамочка еще та… — вздохнул он.

— Не то слово, — задумчиво произнес куратор, — тут много еще неясных вопросов. Во‑первых, Мироедова была хореографом и сначала по работе, а потом по собственной инициативе общалась с любителем изящных искусств знаменитым Кучко. Так вот я думаю, что не Морозов, а она первая подумала, как заработать миллионы.

Илья с интересом посмотрел на собеседника.

— В принципе довольно логично, — согласился инструктор.

— Да ладно, черт с ними, — махнул рукой генерал. — Жалко вот Дьяконова Петра Ильича.

— А что с ним? — спросил Маланов.

— Покончил жизнь самоубийством, — констатировал Сан Саныч. — То ли от ответственности хотел уйти, то ли не пережил измены невесты, а может быть, хотел своим «молчанием» дать шанс Мироедовой…

— Да, — вздохнул Илья, — любовь зла, полюбишь и козла!

Генерал Курочкин рассмеялся.

— А козлы этим и пользуются, — и, вдруг вздохнув, сообщил Маланову: — Да, чуть не забыл! Варвара срочно уехала к себе домой — у нее мать при смерти. Просила тебе передать привет! Сказала, что позвонит.

Илья ничего не ответил, а только вздохнул. Ему вдруг подумалось, что это даже хорошо, что девушка уехала и у них будет время на что‑то решиться. По правде говоря, Илья чувствовал себя не очень‑то уютно. Любовь любовью, но все же нужно и голову иметь на плечах. Ему вдруг на ум пришел осунувшийся пожилой Дьяконов, который хотел быть счастливым с молодой и красивой Любовью Андреевной…

Content

Николай Иванович Чергинец
Рискованная игра

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25