Майя Бэнкс

Право на любовь

Глава 1

Мейрин Стюарт опустилась на колени возле кровати и склонила голову в вечерней молитве. Рука привычно скользнула к груди, к маленькому деревянному кресту на кожаном шнурке; пальцы коснулись гладкой, до блеска отполированной поверхности.

Несколько минут она шептала с детства знакомые слова, а в заключение повторила неизменную фразу, с которой всегда обращалась к Всевышнему:

— Пожалуйста, Господи, не дай им меня найти.

Теперь можно было подняться с холодного каменного пола и заняться другими необходимыми делами. Мейрин жила в монастыре дольше остальных воспитанниц, однако до сих пор не приняла постриг, а значит, так и не закончила духовный путь. Монашество не входило в ее планы.

Она подошла к туалетному столику с умывальными принадлежностями и прилежно смочила полотенце: вспомнилась любимая поговорка матушки Серинити: «Чистота — сестра благочестия».

Добросовестно протерла лицо и хотела снять простое коричневое платье, чтобы продолжить обычную процедуру, однако не успела: послышался ужасный грохот. От неожиданности Мейрин выронила полотенце, обернулась и недоуменно посмотрела на закрытую дверь. Волнение и тревога требовали немедленного действия, и уже в следующее мгновение она выбежала в коридор.

Из соседних келий спешили растерянные, удивленные, испуганные насельницы. Голоса слились в единый вопль смятения. Со стороны главного входа донеслась непристойная брань, а вскоре послышался женский крик. У Мейрин защемило сердце. Матушка Серинити!

По длинному коридору сестры бросились туда, где случилось несчастье. Некоторые очень торопились; другие предпочли остаться за чужими спинами. Наконец показалась часовня, и Мейрин в ужасе застыла: глазам открылась страшная картина.

Просторный холл заполнили воины — человек двадцать, не меньше, все в полном боевом снаряжении, с грязными лицами и мокрыми от пота волосами. Крови, однако, видно не было. Эти люди не искали приюта и не просили помощи. Предводитель схватил матушку Серинити за руку, и даже издали трудно было не заметить, что лицо аббатисы исказилось болью.

— Где она? — ледяным голосом произнес захватчик.

Мейрин невольно попятилась. Чужак кипел яростью и ненавистью, а в глазах, подобно готовой к нападению змее, затаилась свирепая жестокость. Не услышав ответа, он безжалостно встряхнул настоятельницу, и та поникла, как безвольная тряпичная кукла.

Мейрин перекрестилась и, склонив голову, принялась торопливо, сумбурно молиться. Монашки сбились в кучку и тоже обратились к Господу.

— Ее здесь нет, — наконец тихо, но твердо произнесла матушка Серинити. — Я ведь уже сказала, что та, которую вы упорно разыскиваете по всей Шотландии, сюда не заходила.

— Лжешь! — прикрикнул воин и, повернувшись к застывшим от страха обитательницам монастыря, окинул каждую острым требовательным взглядом.

— Мне срочно нужна Мейрин Стюарт. Немедленно говорите, где она прячется.

Мейрин похолодела. Все кончено. Но как же он узнал, где, в каком из множества монастырей ее искать? Убежище казалось таким надежным, таким спокойным! Но нет, кошмар не закончился. Всё только начиналось.

Руки у Мейрин отчаянно тряслись, и, чтобы не выдать себя, ей пришлось спрятать ладони в широких складках платья. На лбу выступили капли холодного пота, а в желудке внезапно образовалась странная пустота. Чтобы побороть постыдную слабость, Мейрин несколько раз глубоко вздохнула.

Не дождавшись ответа, главный бандит жестоко улыбнулся. Не отводя глаз от испуганно притихшей стайки, поднял руку аббатисы и на виду у всех грубо согнул указательный палец. Послышался страшный хруст.

Одна из монашек вскрикнула и бросилась на помощь, однако воины тут же ее схватили. Остальные лишь в ужасе вздохнули: проявлять непокорность больше никто не осмелился.

— Это божий дом, — морщась от боли, с трудом произнесла матушка Серинити. — Тот, кто несет в святую обитель насилие, совершает страшный грех.

— Замолчи, старуха, — оборвал предводитель. — Быстро говори, кто из твоих подопечных — Мейрин Стюарт, иначе убью всех до одной.

Мейрин затаила дыхание и невольно сжала кулаки. Этот человек угрожал не напрасно: трудно было не поверить бесстыдной, не знающей границ жестокости. Сам дьявол послал его на поиски и приказал любой ценой исполнить поручение.

Злодей сжал средний палец, и Мейрин поспешно шагнула вперед.

— Святая дева, нет! — воскликнула матушка Серинити, однако воспитанница не послушалась.

— Я Мейрин Стюарт. Не трогайте нашу настоятельницу!

Дикарь немедленно разжал мертвую хватку и оттолкнул жертву. Отныне внимание сосредоточилось на той, которую он так долго, так настойчиво искал. Нескромный заинтересованный взгляд помедлил на лице, скользнул вниз по фигуре и снова поднялся. От оскорбительного любопытства щеки Мэйрин запылали, однако она смотрела на него так же прямо и твердо, стараясь выразить взглядом все, что не могла сказать словами.

Варвар щелкнул пальцами, и двое воинов крепко схватили Мейрин за руки, не позволив даже шевельнуться, а в следующий миг бросили на пол и попытались бесцеремонно задрать подол.

Мейрин вырывалась, боролась, брыкалась, однако силы закончились слишком быстро. Неужели богомерзкие язычники изнасилуют прямо здесь, в часовне? Из глаз Мейрин брызнули слезы. Негодяи задрали ей юбку почти до пояса, а потом перевернули на правый бок — так, что стала отчетливо видна метка на левом бедре. Жесткие пальцы коснулись кожи.

О, только не это!

Пытаясь спрятать боль поражения и позора, Мейрин прикрыла лицо ладонями.

— Она! — радостно воскликнул один из дикарей.

Однако его тут же бесцеремонно оттеснили: предводитель склонился, чтобы лично исследовать отметину.

Он тоже прикоснулся к крошечному изображению королевского герба Александра, а потом с видом победителя схватил жертву за подбородок и, отвратительно улыбаясь, силой заставил смотреть в глаза.

— Долго же пришлось тебя искать, Мейрин Стюарт.

— Иди к черту! — процедила Мейрин сквозь зубы.

Удивительно, но, вместо того чтобы ударить упрямицу, злодей улыбнулся еще шире:

— Ну-ну! Что за богохульство в божьей обители?!

Он быстро выпрямился и, прежде чем пленница успела понять, что происходит, поднял ее с пола и взвалил на плечо, словно мешок с мукой. Не медля ни секунды, отряд покинул монастырь.

Едва оказавшись на улице, воины стремительно вскочили на коней. Жертву без лишних церемоний перекинули через седло перед одним из всадников, не забыв предварительно связать по рукам и ногам, а рот заткнули кляпом, чтобы не кричала. Без единого слова отряд помчался прочь; лишь стук копыт отозвался в ночной тиши гулкой барабанной дробью. Похитители оказались столь же осторожными, сколь и безжалостными.

Седло немилосердно давило на желудок, а от непрерывной тряски к горлу подкатывала дурнота. Мейрин испугалась, что из-за кляпа задохнется, и негромко застонала.

Когда же бешеная скачка, наконец, прекратилась, она уже едва не теряла сознание. Сильные руки подхватили ее и небрежно сбросили на землю.

Мейрин лежала, дрожа от холода и сырости, а вокруг лагерем расположились похитители. Спустя некоторое время кто-то хрипло произнес:

— Ты бы присмотрел за девчонкой, Финн. Если простудится и умрет, лэрд Кэмерон вряд ли обрадуется.

В ответ послышалось невнятное раздраженное бормотание, однако не прошло и минуты, как и веревки, и кляп исчезли. Финн, безжалостный предводитель банды, низко склонился и внимательно посмотрел на худенькую изможденную пленницу; в свете костра блеснули его звериные глаза.

— Кричать бесполезно, все равно никто не услышит. Но запомни раз и навсегда: если издашь хотя бы звук, тут же поплатишься.

Мейрин молча кивнула. Пытаясь встать, с трудом поднялась на четвереньки и на мгновение застыла. Дикарь не упустил случая пнуть ее, а в ответ на возмущенный взгляд лишь усмехнулся:

— Возле костра расстелено одеяло. Ляг и поспи. На рассвете продолжим путь.

Мейрин с радостью исполнила приказ и свернулась калачиком у огня, не обращая внимания на впившиеся в кожу камешки и ветки — тонкое одеяло служило плохой защитой. Итак, ее похититель — лэрд Кэмерон. Забредавшие в монастырь путники нередко упоминали это имя. Жестокий человек — жадный и властолюбивый. Если верить слухам, то армия Кэмерона — одна из самых больших во всей Шотландии. Сам король Дэвид его боится.

Малколм, побочный сын Александра и сводный брат Мейрин, однажды уже пытался захватить трон и организовал против Дэвида вооруженный мятеж. Если Малколм и Дункан Кэмерон когда-нибудь объединятся, то никто не сможет противостоять огромной сплоченной силе.

Мейрин устало вздохнула и закрыла глаза. Обладание Ним-Аллэн сделает Кэмерона непобедимым.

— Милостивый Боже, помоги, — шепотом взмолилась пленница.

Нет, ни в коем случае нельзя позволить алчному вождю получить в свое распоряжение щедрый край с красивым названием Ним-Аллэн. Это ее наследство, ее драгоценное приданое — единственное, что осталось от отца.

Несмотря на изнеможение, заснуть Мейрин никак не удавалось. Оставалось одно: лежать на одеяле возле костра, неистово сжав деревянный крестик, и молча молить Господа, чтобы послал силы и мудрость. Вокруг храпели воины, однако часовые бдительно несли караул. Побег казался немыслимым: Мейрин отлично понимала, какую ценность представляла для этих людей; должно быть, на нее рассчитывали, как на огромное состояние. Но с другой стороны, именно это обстоятельство и гарантировало жизнь. Да, никто не посмеет поднять на нее руку. Следовательно, если попытка скрыться закончится неудачей, ничего страшного не произойдет. А вот в случае успеха…

В бесплотных размышлениях прошел час, а может быть, и больше. Внезапно за спиной послышался неясный шум. Мейрин в тревоге приподнялась и настороженно посмотрела в темноту. Сонные солдаты вскочили, схватились за оружие, но в этот миг из-за кустов донесся детский плач.

Один из дневальных притащил за шкирку маленького щуплого мальчика и, как котенка, бросил в круг тусклого света. Ребенок испуганно сжался в комочек и беспомощно притих. Воины встретили добычу громоподобным хохотом.

— Это еще что за зверь? — недоуменно осведомился Финн.

— Пытался украсть лошадь, — коротко сообщил дневальный.

Искаженное гневом лицо предводителя превратилось в демоническую маску, особенно страшную в красных отсветах огня. И все же мальчик — а на вид ему трудно было дать больше семи-восьми лет — упрямо задрал подбородок, словно вызывая грозного противника на бой.

— Дерзкий щенок! — прорычал Финн и замахнулся на пленника.

Мейрин стремительно метнулась к ребенку и успела принять удар. Голова закружилась. Падая, она схватила мальчика и крепко прижала к груди, стараясь прикрыть собственным телом.

Парнишка отчаянно брыкался и что-то кричал по-гэльски. В попытке освободиться он нечаянно стукнул головой по пострадавшей щеке, и от острой боли у Мейрин потемнело в глазах.

— Тише, тише, — прошептала она на древнем языке. — Успокойся. Ни за что не дам тебя в обиду.

— Отойди от него! — в ярости прорычал Финн.

Но Мейрин и не думала подчиняться, а лишь крепче обняла мальчика. Тот, кажется, понял, откуда исходит настоящая угроза, и перестал сопротивляться. Финн грубо схватил Мейрин за волосы и жестоко дернул, однако ничего не добился: упрямая негодница еще крепче сжала в объятиях маленького вора.

— Для начала придется убить меня, — невозмутимо заявила она, морщась от боли.

Дикарь с проклятием ослабил хватку, отступил на шаг и изо всех сил ударил Мейрин. Она скорчилась и застонала от боли, однако продолжала закрывать собой ребенка.

— Финн, хватит! — не выдержал один из воинов. — Не забывай, что девчонка нужна господину живой.

Предводитель выругался и отошел.

— Пусть пока обнимает своего оборванца. Все равно скоро выпустит.

Мейрин подняла голову и бесстрашно заглянула в налитые кровью глаза бандита.

— Только троньте его, и я немедленно перережу себе горло.

Финн хрипло расхохотался.

— Блеф, милашка! Если хочешь торговаться, то для начала научись правдоподобно врать!

Мейрин медленно поднялась, встала в футе от огромного воина и посмотрела с таким искренним презрением, что великан не выдержал, заморгал и отвел взгляд.

— Блеф, говоришь? — тихо переспросила она. — А вот я так не считаю. На твоем месте держала бы подальше все острые предметы. Думаешь, не знаю, что меня ждет? Кэмерон будет насиловать меня до тех пор, пока я не понесу, ведь тогда он получит право на Ним-Аллэн. Да лучше умереть!

Финн прищурился.

— Сумасшедшая!

— Не исключено. Но в этом случае советую опасаться еще больше: любой острый предмет может случайно застрять у тебя между ребер.

Дикарь махнул рукой.

— Ладно, так и быть. Оставь мальчишку себе. Дункан быстро разберется и с ним, и с тобой. Жалеть воров у нас не принято.

Мейрин пропустила угрозу мимо ушей и повернулась к мальчику. Тот съежился, словно хотел раствориться в темноте, и посмотрел на спасительницу с затаенной надеждой.

— Пойдем, — позвала она. — Если лечь поближе и прижаться друг к другу, то одеяла хватит на двоих.

Мальчик послушно подошел и устроился рядом.

— Где твой дом? — шепотом спросила Мейрин, когда он перестал возиться и затих.

— Не знаю, — печально ответил малыш. — Наверное, очень далеко. Идти дня два, не меньше.

— Как же ты здесь оказался?

— Заблудился. Отец запретил уходить из замка без охраны, но мне надоело, что все вокруг обращаются со мной как с маленьким. Я уже большой.

Мейрин улыбнулась:

— Вижу — совсем большой. Значит, ушел из замка без спросу?

Мальчик серьезно кивнул:

— Взял лошадь. Хотел встретить дядю Аларика и вместе с ним приехать домой. Он должен был вернуться из дальнего похода, вот я и решил подождать на границе.

— На границе?

— Да, на границе наших владений.

— Так кто же твой отец, малыш?

— Меня зовут Криспен, а не малыш.

В голосе мальчика прозвучало недовольство. Мейрин поспешила исправить оплошность:

— Прекрасное имя. Продолжай свою историю, Криспен.

— А как зовут тебя?

— Мейрин.

— Мой отец лэрд Юэн Маккейб.

Мейрин попыталась вспомнить, кому принадлежит гордое шотландское имя, но так и не смогла связать его с каким-то определенным родом. В стране так много кланов! Ее дом остался на севере, в горах; вот уже десять долгих лет она жила на чужбине.

— Итак, ты поехал встречать дядю. Что же случилось дальше?

— Заблудился, — обреченно произнес мальчик. — А потом меня увидел один из воинов Макдоналда и захотел забрать с собой, чтобы заставить отца заплатить выкуп. Но этого я никак не мог допустить. Страшный позор для отца, да и заплатить за меня он все равно не смог бы. Огромная сумма разорила бы наш клан.

Мейрин ласково провела ладонью по темным спутанным волосам. Теплое дыхание Криспена согревало шею. Паренек рассуждал совсем по-взрослому. Такой уверенный, такой самостоятельный!

— Я сбежал и спрятался в повозке странствующего торговца. Ехал целый день, и только вечером он меня обнаружил. — Криспен поднял голову и снова больно задел поврежденную щеку. — Где мы сейчас? Очень далеко от дома?

— К сожалению, понятия не имею, где твой дом, — огорченно призналась Мейрин. — Знаю только, что мы на юге, в Лоулэнде, а это не близко. Ехать дня два, не меньше.

— Лоулэнд! — негодующе воскликнул юный путешественник. — Так что же, ты южанка?

Презрение, с каким он это произнес, показалось Мейрин забавным.

— Нет, милый, я самая настоящая северянка. Из Хайлэнда, как и ты.

— В таком случае, что же ты делаешь здесь, в долине? — спросил Криспен. — Эти люди тебя похитили?

Мейрин вздохнула.

— Долгая история, и началась она еще до твоего рождения.

Мальчик явно собрался задать следующий вопрос, однако спасительница нежно похлопала его по спине.

— Спи, милый. Чтобы убежать, нужны силы.

— А мы собираемся убежать? — испуганным шепотом уточнил Криспен.

— Конечно. Пленники всегда так поступают, — уверенно подтвердила Мейрин.

Бедный ребенок! До чего же страшно, наверное, оказаться на чужбине, вдали от дома, от родных.

— Ты отведешь меня в наш замок, к отцу? А я попрошу его защитить тебя от лэрда Кэмерона.

Обещание прозвучало торжественно, трогательно и в то же время забавно.

— Непременно. Обязательно помогу тебе вернуться домой.

— Честное слово?

— Честное слово.

— Найдите моего сына! — разнесся по обширному двору крик Юэна Маккейба.

Воины стояли навытяжку; на лицах застыло строгое, торжественное выражение, за которым скрывалось искреннее сочувствие. Никто не верил, что Криспен жив, но в то же время никто не находил сил разрушить надежды отца.

Честно говоря, Юэн и сам не раз задумывался о худшем, однако успокоиться не мог: сын должен вернуться домой — живым или мертвым.

Маккейб повернулся к братьям. Аларик и Кэлен стояли рядом в ожидании приказа.

— Не могу отправить на поиски всех, ведь в этом случае замок останется без защиты. Доверяю вам то, чем дорожу больше собственной жизни, — жизнь сына. Возьмите по небольшому отряду и немедленно отправляйтесь на поиски. Верните Криспена!

Аларик, средний из трех братьев Маккейб, кивнул:

— Ты же знаешь, что мы не успокоимся, пока не найдем мальчика.

— Не сомневаюсь, — подтвердил Юэн.

Братья отошли, чтобы заняться сборами. Вождь долго стоял, наблюдая, как те отдают своим людям короткие четкие приказы, а потом прикрыл глаза и, пытаясь справиться с гневом, до боли сжал кулаки. Кто посмел захватить сына? Три дня он ждал, что с него потребуют выкуп, однако так и не дождался. Три дня без устали прочесывал и свои, и окрестные земли. Все напрасно.

Служило ли похищение предупреждением о нападении? Готовились ли враги нанести удар в минуту слабости, в то время, когда все воины задействованы в поисках?

Взгляд Юэна Маккейба скользнул по разрушенным и еще не полностью восстановленным крепостным стенам. Вот уже восемь лет подряд он без устали пытался вернуть к жизни родной клан. Древнее имя Маккейбов веками служило символом могущества и гордости. А тогда, восемь лет назад, случилось несчастье. Возлюбленная Кэлена совершила вероломное предательство, и враги напали на замок, застав воинов врасплох. И отец, и молодая жена Юэна погибли, а новорожденный сын выжил чудом — только потому, что верные слуги успели спрятать младенца.

С поля битвы братья вернулись на пепелище. Дома их ждали опустевшие руины. Все, кому довелось уцелеть, ушли в поисках лучшей доли, а от некогда непобедимой армии осталась лишь жалкая кучка изможденных и израненных воинов.

Вот такое наследство пришлось принять старшему из трех братьев.

С той страшной поры ремонт разрушенного замка не прекращался, а возрождение клана продолжалось и по сей день. Армия снова обрела былую мощь и восстановила славу самой организованной и обученной на севере Шотландии. И сам господин, и оба его брата трудились от зари до зари, чтобы обеспечить достойное пропитание старикам, женщинам, детям и увечным. Здоровые мужчины обходились малым. Медленно, но верно клан укреплялся и рос, жизнь постепенно возвращалась в надежное мирное русло.

Уверенность в себе и своих людях позволила задуматься о мести. Точнее, именно стремление к отмщению и служило главным источником сил на протяжении восьми трудных лет. За все это время ни дня не прошло без размышлений об окончательной победе над врагом и без конкретных планов боевых действий.

— Господин, есть новости о твоем сыне.

Юэн стремительно повернулся и увидел одного из воинов: судя по тяжелому дыханию и толстому слою пыли на одежде, всадник гнал во весь опор и только что спешился.

— Говори! — нетерпеливо приказал он.

— Три дня назад один из Макдоналдов схватил Криспена на северной границе наших земель. Хотел отдать своему вождю, чтобы тот потребовал выкуп, однако мальчик убежал, и с тех пор его никто не видел.

Юэн мрачно нахмурился.

— Немедленно возьми восемь человек и отправляйся к Макдоналду. Скажи ему, что, если похититель сегодня же не будет стоять у ворот моего замка, смертный приговор можно считать подписанным. Если не согласится, я приду сам, и тогда смерть покажется ему счастливым избавлением. Передай требование слово в слово, ничего не упусти!

— Да, господин.

Воин коротко поклонился и поспешил исполнить приказ, а Маккейб ощутил заметное облегчение, пусть и настоянное на гневе. Криспен жив… ну или был жив еще недавно. Нарушив молчаливое соглашение о перемирии, Макдоналд совершил непростительную ошибку. Кланы трудно было назвать союзническими, и все же до сих пор у Макдоналда хватало здравого смысла не навлекать на себя гнев молодого горячего вождя. Да, замок Маккейба все еще нуждался в восстановлении, а подданные жили небогато, однако могущество клана уже возросло в два, а то и в три раза.

Воины Юэна составляли грозную, надежно вооруженную и добротно обученную армию — соперники не могли не считаться с действительностью. Однако внимание Маккейба привлекали вовсе не многочисленные драчливые соседи. Дункан Кэмерон — вот кто оставался главным врагом. Юэн понимал, что не успокоится до тех пор, пока земля Шотландии не пропитается кровью этого хищного зверя.

Глава 2

Мейрин устало смотрела на огромный мрачный замок. Отряд преодолел подъемный мост и въехал во двор, больше похожий на глубокий каменный колодец. Мысль о побеге пришлось оставить: из этой ловушки не выскользнет даже мышь.

Повсюду сновали люди. Многие упражнялись в военном искусстве, некоторые занимались ремонтом внутренней стены, другие отдыхали неподалеку от входа и пили воду прямо из ведра.

Криспен, казалось, услышал мысли спутницы и взглянул на нее испуганными зелеными глазами. Мейрин не переставала обнимать товарища по несчастью. Видит Бог, она и сама дрожала, словно осиновый лист.

Воин, который вел лошадь под уздцы, внезапно остановился, и от неожиданности всадница едва не полетела кувырком. Хорошо, что Криспен успел вцепиться в гриву лошади.

Финн спешился и без лишних церемоний снял пленницу с седла. Криспен не удержался, выскользнул из объятий и с удивленным возгласом шлепнулся на землю.

Предводитель поставил Мейрин на ноги, однако продолжал до боли сжимать ей ладонь. Она дернулась, освободилась и, несмотря на связанные руки, помогла Криспену подняться.

Движение вокруг замерло; люди тотчас бросили свои занятия и как один повернулись к незнакомцам. Несколько женщин смотрели на них издалека и о чем-то шептались. Мейрин сознавала, что выглядит не лучшим образом, однако по сравнению с предстоящими событиями это обстоятельство казалось сущей мелочью. Трудно было вообразить, что произойдет, когда лэрд Кэмерон пожелает взглянуть на пленников. Оставалось лишь уповать на помощь свыше.

И вот он появился. Вышел из башни и остановился на крыльце, внимательно оглядывая двор. Слухи о жадности, жестокости и безмерном честолюбии Кэмерона рождали в воображении Мейрин почти дьявольский образ. И вот сейчас перед ней стоял красивый, полный сил человек. Одежда грозного повелителя выглядела безупречной, словно не знала ни походов, ни боев. Впрочем, упрямые факты свидетельствовали об ином: монашкам нередко приходилось лечить раненых, пострадавших от руки этого умелого и безжалостного бойца. Мягкие кожаные штаны, темно-синий с красной каймой плащ, высокие блестящие сапоги — костюм выглядел не только щегольским, но и чересчур новым. На боку сверкал отточенный меч.

Мейрин с трудом сглотнула застрявший в горле ком.

— Ну что, привез? — зычно крикнул Дункан, продолжая неподвижно стоять на крыльце.

— Да, лэрд. — Финн подтолкнул пленницу и для наглядности встряхнул, словно мешок с костями. — Вот это и есть Мейрин Стюарт.

Кэмерон прищурился и нахмурился так, будто боялся разочароваться в очередной раз. Неужели он давно ее разыскивает? Мейрин вздрогнула, однако сумела подавить приступ острого страха.

— Где доказательства?! — потребовал повелитель.

Финн грубо, больно дернул Мейрин и прижал к груди; от сильного удара она едва не задохнулась. Рядом появился еще один воин и, не дожидаясь приказа, без стеснения задрал подол ее платья.

Кэмерон спустился по каменным ступеням и подошел ближе. Лицо его выражало крайнюю сосредоточенность. Мгновение — и глаза вспыхнули дикой радостью, а с губ сорвался торжествующий возглас.

Пальцы осторожно коснулись отметины, на губах появилась улыбка.

— Королевский герб Александра! — прошептал он. — Все это время тебя считали мертвой, а Ним-Аллэн — навеки утраченным. Счастливый миг! Отныне ты принадлежишь мне, а вместе с тобой и богатство!

— Ни за что! — процедила Мейрин сквозь зубы.

На мгновение враг удивленно застыл, однако быстро взял себя в руки, отступил и коротко кивнул Финну:

— Прикрой.

Воин послушно опустил подол и выпустил пленницу из железных объятий. Криспен тут же оказался рядом.

— Это еще кто? — негодующе прогремел Дункан. — Ее ребенок? Откуда? Не может быть!

— Нет, господин, — поспешил успокоить Финн. — Мальчишка чужой. Поймали, когда пытался украсть лошадь, а она не дозволила разделаться с ним на месте и теперь защищает. Сущие пустяки.

— Убрать!

Мейрин обняла Криспена и, не скрывая ненависти, посмотрела в угрюмое властное лицо Кэмерона.

— Только троньте, и сразу пожалеете, что вообще родились на свет!

Дункан растерянно заморгал, однако не прошло и мига, как недоумение сменилось яростью.

— Ты… ты осмеливаешься мне угрожать?

— Что ж, давайте, убейте меня на месте, — спокойно произнесла Мейрин. — Моя смерть принесет немало пользы, разве не так?

Кэмерон с силой ударил пленницу по щеке; Мейрин упала, однако не издала ни единого стона.

— Не трогай ее! — отчаянно завопил Криспен.

Мейрин дотянулась до руки мальчика, заставила лечь рядом и прикрыла.

— Тише! Молчи, а не то разозлишь еще больше!

— Вижу, ты образумилась! — Дункан презрительно сплюнул. — Постарайся и дальше вести себя хорошо!

Мейрин лежала молча, прижавшись к Криспену, и смотрела на безукоризненно чистые сапоги тирана. Должно быть, этот человек никогда не работал. Даже рука, которой он отвесил пощечину, показалась мягкой. К могуществу этот человек шел по сломанным спинам других.

— Отведите ее в замок и отдайте женщинам. Пусть вымоют! — с отвращением распорядился Дункан.

— Иди за мной, — шепнула Мейрин Криспену.

Доверить мальчика попечениям врагов она не могла.

Финн поднял пленницу на ноги и потащил вверх по ступеням. Хотя внешний вид замка внушал почтение, внутри оказалось темно, грязно и душно. Затхлый воздух давно и прочно пропитался запахом эля. Где-то недалеко бешено лаяли собаки, а в ноздри бил отвратительный запах испражнений.

— Поднимайся! — скомандовал Финн и подтолкнул Мейрин к лестнице. — И не вздумай выкинуть какую-нибудь глупость. Возле двери будут стоять часовые. Да пошевеливайся! Господин ждать не любит!

Две женщины, которым поручили приготовить ванну, смотрели на узницу с сочувствием и любопытством, что, впрочем, не помешало им ловко вымыть ее густые длинные волосы.

— Может, мальчонку тоже искупать? — предложила одна.

— Нет! — отозвался с кровати Криспен.

— Не надо, — тихо повторила Мейрин. — Оставьте его в покое.

Женщины прополоскали ей волосы и помогли вылезти из высокой деревянной лохани. Старательно вытерли большим полотенцем и нарядили в великолепное синее платье с искусно расшитым красной нитью глубоким вырезом и таким же узором на подоле. Не составляло труда заметить, что цвета в точности совпадали с расцветкой костюма самого Кэмерона. Как бы не так! Рано праздновать победу!

Женщины предложили уложить волосы, однако Мейрин молча покачала головой: как только высохнут, можно будет заплести косы.

Помощницы пожали плечами и ушли, предоставив чужестранке дожидаться своей участи.

Мейрин присела на кровать рядом с Криспеном, и мальчик тут же доверчиво к ней прильнул.

— Я тебя испачкаю, — шепнул он.

— Какая разница?

— Что же нам теперь делать?

Его голос дрожал от страха. Мейрин поцеловала Криспена в теплую макушку.

— Не бойся, найдем выход. Обязательно что-нибудь придумаем.

Внезапно дверь распахнулась, и Мейрин инстинктивным движением толкнула мальчика в глубину широкой кровати. На пороге с видом победителя стоял Финн.

— Господин желает тебя видеть.

Мейрин обернулась и, серьезно посмотрев на Криспена, сказала:

— Оставайся здесь. Ни за что не выходи из комнаты. Обещай!

Товарищ по несчастью молча кивнул; в его зеленых глазах застыл испуг. Мейрин встала и направилась к выходу. Финн попытался схватить ее за руку, однако она отстранилась и не позволила прикоснуться.

— Я давно умею ходить без посторонней помощи.

— Спесивая сука! — огрызнулся похититель.

С каждой ступенькой ужас становился все острее. Внизу, в главном зале, возле огромного камина ждал священник в парадном облачении. Да, Кэмерон все рассчитал и приготовился действовать наверняка: венчание, супружеская постель… ее судьба и судьба Ним-Аллэн предрешена.

Финн подтолкнул Мейрин, не позволяя ей остановиться, и она молча обратилась к Господу, умоляя послать мужество и терпение.

— А вот и моя невеста, — провозгласил Дункан, прерывая беседу со святым отцом.

Губы его улыбались, однако глаза оставались ледяными и смотрели враждебно, словно предупреждали о суровых последствиях отказа.

«Боже, помоги!» — взмолилась Мейрин.

Священник откашлялся и начал церемонию традиционным вопросом:

— Готова ли ты, дочь моя?

В зале повисла напряженная тишина. Без единого слова Мейрин медленно покачала головой.

Священник осуждающе взглянул на Кэмерона.

— В чем дело, лэрд? Ты сказал, что брак заключается по обоюдному согласию.

Ответа не последовало, однако молчание оказалось столь красноречивым, что почтенный служитель истово перекрестился и предпочел отойти в сторону.

Дункан обернулся, и Мейрин похолодела от ужаса: в мгновение ока красавец превратился в чудовище. Грубо схватив ее за руку, он сжал ладонь с такой силой, что кости едва не сломались.

— Спрашиваю еще раз, — произнес он обманчиво мягким голосом. — Готова ли ты вступить в брак?

Мейрин знала, что отказ повлечет за собой страшную месть. Если этот необузданный дикарь поймет, что путь к Ним-Аллэн закрыт, то, скорее всего, убьет ее. Однако не для того она столько лет провела в тиши монастыря, чтобы сдаться при первой же угрозе. Должен, должен существовать какой-то выход. Надо только хорошенько поискать.

Мейрин выпрямилась, расправила плечи, высоко подняла голову и ясным, чистым голосом — так, чтобы ни у кого не возникло ни малейшего сомнения, ответила:

— Нет!

Яростное рычание Дункана оглушило, а в следующий миг жестокий удар по ребрам заставил Мейрин отлететь на несколько футов. Отчаянно задыхаясь, она сжалась от боли и, подняв затуманенный взор, увидела грозно нависшего над ней господина. Нечеловеческий гнев материализовался и превратился в черную тучу. В этот момент сомнений не осталось: выбор сделан правильно. Пусть он убьет ее в приступе безумного бешенства. Разве можно жить с таким мужем? Едва родится законный наследник ее земель, которые так необходимы этому лютому зверю, от нее все равно без сожаления избавятся.

— Покорись! — сказал Дункан, угрожающе поднимая кулак.

— Нет…

Голос Мейрин звучал совсем не так уверенно и ясно, как прежде. Теперь ответ напоминал тяжелый вздох, а губы безвольно дрожали. Однако она сказала то, что хотела сказать, и сделала это так, что услышали все собравшиеся.

В глубине зала поднялся шум. Лицо Дункана угрожающе потемнело, и он начал избивать Мейрин сапогами. Удар следовал за ударом, а крики боли тонули в бесконечных проклятиях. Наконец извергу надоело пинать жертву; он дернул ее за плечо и, приподняв, принялся бить огромным кулаком.

— Лэрд, ты же ее прикончишь!

Мейрин уже ничего не понимала и не могла разобрать, кто из приближенных осмелился встать на ее защиту. Она беспомощно болталась в руках обезумевшего от ярости повелителя, едва не задыхаясь от невыносимой боли.

Выместив злобу, Дункан с презрением отбросил пленницу в сторону.

— Заприте ее в комнате. Не давайте ей ни еды, ни воды — ни ей самой, ни щенку. Посмотрим, что девчонка сделает, когда он начнет скулить от голода и жажды.

Финн оказался рядом, вновь схватил Мейрин и, не обращая внимания на раны, куда-то потащил. Каждая ступенька каменной лестницы отзывалась острой болью в измученном теле. Тюремщик распахнул дверь и швырнул несчастную на каменный пол. Сознание отказывалось служить.

— Мейрин!

Криспен опустился на колени и изо всех сил обхватил ее ручонками. Стало еще больнее.

— Не трогай… — из последних сил попросила Мейрин.

Еще одно прикосновение, и мир окончательно померкнет.

— Тебе надо лечь в кровать. Пожалуйста! Я помогу…

Мальчик тихо плакал, и только страх оставить Криспена в руках врагов помешал Мейрин закрыть глаза и попросить Бога о вечном покое.

Она собрала последние силы, поднялась и чудом добралась до постели. Каждое движение стоило невероятных мучений. Криспен поддерживал, как мог, и вдвоем им удалось преодолеть расстояние от порога до кровати.

Мейрин вытянулась на соломенном матрасе; по щекам бесконечным потоком струились горячие слезы. Дыхание не подчинялось. Мальчик устроился рядом и сжался в комочек, а она даже не находила сил его обнять.

Но вот крошечная грязная ладошка согрела ее плечо, и Криспен доверчиво прижался к ней всем своим худеньким тельцем.

— Прошу, не умирай, — с мольбой прошептал он. — Одному так страшно!

— Леди! Миледи, вы меня слышите? Проснитесь! Скорее проснитесь!

Тихий, но настойчивый голос выдернул Мейрин из темноты. Она с трудом повернулась, чтобы посмотреть, кто зовет, и боль пронзила ее стрелой.

— Простите. — Рядом стояла совершенно незнакомая женщина. — Знаю, что вам сейчас очень плохо, но нельзя терять ни секунды. Надо спешить.

— Спешить?

Голос не подчинялся, а сознание тонуло в густом тумане. Криспен пошевелился, открыл глаза и, увидев возле кровати тень, испуганно вздрогнул.

— Да поторопитесь, — нетерпеливо и настойчиво подтвердила таинственная спасительница.

— Кто вы? — с недоумением уточнила Мейрин.

— Разговаривать некогда, миледи. Господин выпил лишку и уснул. Решил, что вы не в состоянии убежать. И все же постарайтесь встать. Он готов на все: сказал, что если не покоритесь, то убьет ребенка.

При слове «убежать» туман в голове мгновенно рассеялся. Мейрин попыталась сесть и едва не вскрикнула от боли.

— Осторожно. Давайте помогу. Ну-ка, паренек, поддержи.

Криспен уже пришел в себя, сполз с кровати и подставил плечо.

— Почему вы это делаете? — спросила Мейрин, когда ей, наконец, удалось спустить ноги.

— Он вел себя позорно, — пробормотала в ответ незнакомка. — Так жестоко бить! Сумасшедший. Одержим стремлением вас заполучить. Покоритесь вы или нет — все равно страшно. А мальчонке здесь и вообще не жить.

Мейрин попыталась пожать теплую руку.

— Спасибо.

— Не благодарите, лучше поторопитесь. В соседней комнате, в стене, есть тайный ход, он приведет на свободу. Пойдете вдвоем, я рисковать не могу. У выхода ждет Фергюс; лошадь наготове, он посадит и вас, и ребенка. Будет больно, но ничего не поделаешь, придется потерпеть. Другого спасения нет.

Мейрин молча кивнула. Спастись в муках или умереть в комфорте… сделать выбор особого труда не составляло.

Служанка осторожно открыла дверь, на всякий случай приложила палец к губам и показала влево, предупреждая об опасности.

Криспен взял Мейрин за руку, и она сжала его холодную, потную от страха ладошку. Осторожно все трое пробрались мимо спящего охранника. Казалось, одно неосторожное движение — и он проснется, а следом поднимется по тревоге весь замок.

К счастью, до соседней комнаты добрались благополучно. Судя по всему, здесь давным-давно никто не жил. Пыль витала в воздухе, щекотала ноздри, и чтобы не чихнуть, пришлось крепко сжать переносицу.

— Сюда! — прошептала в темноте невидимая спасительница.

Мейрин пошла на голос и вскоре ощутила холод каменного колодца.

— Ну, с Богом!

Служанка помогла беглецам проникнуть в узкий коридор.

Мейрин на мгновение остановилась, благодарно сжала руку доброй женщины и повела Криспена в неизвестность.

Каждый шаг отзывался горячей волной боли, но приходилось терпеть. Свобода — единственное, что сейчас имело значение.

Беглецы долго шли в полной темноте. Мейрин шагала первой и ни на миг не выпускала ладонь Криспена.

— Кто идет?

Неожиданный оклик заставил Мейрин замереть, но она тут же вспомнила, что у выхода должен ждать человек по имени Фергюс.

— Фергюс? — тихо откликнулась она. — Это я, Мейрин Стюарт.

— Быстрее, леди, — поторопил таинственный помощник.

Еще несколько шагов, и босые ноги ступили на холодную влажную землю, сплошь покрытую острыми камнями. Мейрин огляделась и поняла, что оказалась за стенами замка, у подножия высокого холма.

Без лишних слов Фергюс растворился во тьме, и Мейрин с Криспеном поспешили следом. Все трое прошли вдоль холма и направились к лесу. Густые заросли обещали надежную защиту.

Возле одного из деревьев нетерпеливо переминался с ноги на ногу сильный конь. Фергюс отвязал поводья и повернулся.

— Сначала подсажу вас, а потом мальчика. Север там. — Он показал вдаль. — Да поможет вам Бог.

Благородный горец осторожно поднял Мейрин и так же осторожно опустил в седло, однако даже легкое прикосновение причинило ей боль. Из глаз брызнули слезы. Теперь главное — удержаться, не потерять сознание и не упасть.

Господи, пошли силы!

Фергюс легко, словно пушинку, подхватил под мышки Криспена и посадил спереди. Мейрин обрадовалась: будет на кого опереться.

— Сможешь держать поводья? — шепотом спросила она.

— Смогу, — твердо ответил мальчик. — И защитить тебя смогу. Держись крепче. Клянусь, что найду дорогу домой.

В его голосе звучала непогрешимая уверенность, и Мейрин улыбнулась:

— Не сомневаюсь.

Фергюс легонько хлопнул коня по крупу, и тот медленно пошел. Новое испытание! Оказалось, что езда верхом причиняет еще больше боли, чем ходьба. Удастся ли выдержать хотя бы милю?

Аларик Маккейб натянул поводья и поднял руку, приказывая отряду остановиться. Все утро воины без устали прочесывали лес: проверяли каждую тропинку, заглядывали в каждую ямку, отслеживали каждый шорох. Все впустую. Надежда отыскать Криспена стремительно таяла. Аларик спрыгнул с седла и наклонился, чтобы рассмотреть следы на влажной земле. Опустился на колени, провел пальцами по примятой траве, по небольшим ямкам, очень похожим на следы копыт. Казалось, совсем недавно здесь кто-то слез с лошади.

Аларик внимательно посмотрел вокруг и неподалеку, на голой земле, заметил отпечаток ноги. Поднял голову и взглянул вдаль — в ту сторону, куда ушел человек. Осторожно встал, бесшумно вытащил из ножен меч и знаком приказал всадникам спешиться и изучить местность.

Стараясь производить как можно меньше шума, он углубился в заросли, на каждом шагу останавливаясь и настороженно оглядываясь. Неожиданно деревья расступились, и взгляду открылась просторная поляна. На поляне пасся конь: поводья висели кое-как, седло сбилось набок. Преступное пренебрежение!

Легкий шорох справа заставил Аларика резко обернуться. Возле огромного дерева, прижавшись спиной к толстому стволу, стояла невысокая, очень худая девушка. Большие синие глаза смотрели испуганно и в то же время упрямо, а широкая юбка подозрительно топорщилась, словно подол служил убежищем целому выводку котят.

Длинные черные волосы спутались и беспорядочными прядями закрывали плечи. И вот, наконец, в поле зрения попал цвет платья, а потом и вышитый на груди герб.

Аларик вспыхнул от гнева, воинственно взмахнул мечом и бросился в атаку.

Пытаясь защититься, незнакомка подняла руку, в то время как другой рукой пыталась что-то спрятать за спину. Юбка снова заколыхалась, и в этот момент стало ясно, что за спиной незнакомки скрывается человек. Маленький человек. Ребенок.

— Не высовывайся! — шепотом приказала лазутчица из вражеского клана.

— Сколько же можно прятаться?!

Аларик остолбенел. Этот голос он знал очень хорошо. Пальцы задрожали, и впервые в жизни меч едва не выпал из руки. Нет, скорее в аду наступит зима, чем он позволит кому-то из Кэмеронов прикоснуться к племяннику.

С яростным воплем воин бросился вперед, схватил незнакомку за плечо и отбросил в сторону. Криспен стоял неподвижно, прилипнув спиной к стволу и зажмурившись от ужаса. Но вот он осторожно открыл глаза, увидел дядю и радостно заверещал.

Меч все-таки выпал из могучей руки Аларика и остался лежать на земле. Еще одно преступное пренебрежение! Но в этот миг Аларик Маккейб забыл даже об оружии. Его ослепило и оглушило счастливое облегчение.

— Криспен! — осипшим голосом пробормотал он, схватил племянника и пылко прижал к груди.

Но маленькая шпионка из клана Кэмеронов налетела на него, как дикая кошка, и ударила коленом в пах. От неожиданности Аларик выпустил мальчика и бессильно скрючился от боли. Однако как только пришел в себя, схватил меч и свистнул, призывая на помощь товарищей. Сумасшедшая девчонка оказалась опасной!

Сквозь туман Аларик видел, как она схватила за руку упирающегося Криспена и побежала, увлекая его за собой. Дальше события развивались стремительно. Двое великанов преградили беглянке путь. Она внезапно остановилась, а Криспен, не успевший сбавить ход, уткнулся носом ей в спину. Растерявшись, незнакомка метнулась в противоположную сторону, но оказалась в объятиях Гэннона.

К всеобщему изумлению, она вырвалась, упала на землю и попыталась прикрыть Криспена собственным телом.

Гэннон и Кормак застыли в недоумении и вопросительно посмотрели на Аларика. На шум со всех сторон спешили остальные воины, словно решив окончательно запутать ситуацию, Криспен выбрался из-под своей защитницы, лег сверху и, грозно нахмурившись, посмотрел на Гэннона.

— Не смей ее бить!

Все вокруг растерянно замолчали. Откуда такая ярость?

— Эй, парень, я вовсе не собирался ее бить, — попробовал оправдаться Гэннон. — Просто пытался удержать. Видит Бог, мы ищем тебя вот уже много дней. Отец от волнения места себе не находит.

Аларик поднял мальчика. Но стоило ему прикоснуться к незнакомке, как Криспен снова бросился на защиту.

С племянником явно что-то случилось.

— Не прикасайся к ней, — прошипел он. — Ей очень плохо, дядя Аларик.

Криспен прикусил губу, словно с трудом сдерживал рыдания. Кем бы ни оказалась странная малышка, одно было совершенно ясно: мальчик ее совсем не боится.

— Я не причиню ей зла, — тихо отозвался Аларик.

Он опустился на колени и осторожно убрал с лица незнакомки волосы. Отчаянная воительница лежала без сознания. На щеке темнел огромный синяк, но серьезных повреждений заметно не было.

— Не вижу никаких ран…

Маккейб вопросительно взглянул на племянника.

Криспен торопливо вытер полные слез глаза и жалобно шмыгнул носом.

— На животе. И на спине. Ей очень-очень больно!

Медленно, аккуратно, чтобы не встревожить мальчика, Аларик потянул платье и в ужасе замер. Стоявшие вокруг воины реагировали по-разному: кто-то зло выругался, кто-то сочувственно вздохнул, жалея несчастную.

— Боже милостивый, что же с ней случилось? — спросил Аларик, не без труда собравшись с духом.

Живот был весь в синяках, спину тоже покрывали безобразные синяки и ссадины.

— Он ее бил! — всхлипнул Криспен. — Скорее отвези нас домой, дядя Аларик! Я хочу к отцу…

Не хватало еще, чтобы парень разрыдался у всех на глазах. Маккейб кивнул и взял племянника за руку. Придет время, и герой подробно расскажет о своих приключениях. Юэн непременно захочет услышать историю во всех подробностях.

Он посмотрел на бесчувственную девушку и нахмурился. Странно. Ясно, что малышка защищала Криспена до последнего дыхания, но в то же время носила цвета Дункана Кэмерона. Если выяснится, что давний враг причастен к исчезновению ребенка, Юэн придет в ярость, и последствия окажутся страшными. Будет война. Другого не дано.

Аларик знаком приказал Кормаку заняться незнакомкой, а сам повернулся к племяннику, чтобы посадить его на своего коня. По дороге домой он хотел бы задать ему несколько вопросов и получить внятные ответы.

Криспен решительно покачал головой:

— Нет, пусть с тобой едет Мейрин. Так надо. Я обещал, что отец не даст ее в обиду, но раз его здесь нет, то охранять ее должен ты, и никто другой.

Аларик вздохнул. Спорить с упрямцем было бесполезно. Главное, что он жив и здоров. Придется выполнить нелепое требование. А заняться воспитанием никогда не поздно.

— Но я тоже поеду с вами.

Криспен с тревогой посмотрел на спутницу и подошел ближе, как будто боялся остаться в стороне.

Ну и распустил же Юэн сына! Что еще придумает упрямый мальчишка?

Так они и поехали: Аларик сидел в седле, удерживая перед собой бесчувственную незнакомку в одежде вражеского клана, а на правом колене, отчаянно вцепившись в рукав дядиной куртки, притулился Криспен.

Маккейб сурово оглядел своих воинов, не станут ли они смеяться? Черт возьми, чтобы разместить неучтенный груз, пришлось даже отдать оружие Гэннону. Даром что весил этот груз едва ли не меньше, чем боевой меч.

Ну, а Юэну оставалось одно: преисполниться глубокой благодарности. Что делать с неожиданной гостьей — решать ему. Дело Аларика — сдать с рук на руки и ребенка, и странную особу, которая так отчаянно и безрассудно защищала племянника от родного дяди.

Глава 3

Как только отряд пересек границу и ступил на земли Маккейбов, один из воинов издал громкий гортанный клич. По холмам раз неслось эхо, а где-то вдалеке его подхватили и повторили невидимые часовые. Скоро вождь клана узнает о возвращении сына.

Мейрин нервно дернула поводья, а Криспен едва не свалился с седла от нетерпения.

— Послушай, девочка! Если не оставишь лошадь в покое, то скоро вернешься туда, откуда убежала.

Мейрин виновато взглянула на Аларика; великан ехал рядом, по правую руку. Хотя замечание и прозвучало шутливо, видит Бог, воин внушал далеко не шуточный страх. Почему-то особенно ее пугали длинные взлохмаченные волосы и свисающие по обе стороны лица причудливые косички.

Очнувшись в крепких объятиях Аларика, Мейрин первым делом попыталась освободиться и бросилась в бой. Если бы не спокойная сила всадника, наверняка упала бы под копыта. Маккейбу пришлось остановиться, спустить своих седоков на землю и самым тщательным образом выяснить положение дел.

Девчонка оказалась на редкость упрямой, к тому же ее преданно поддерживал Криспен. Заранее сговорившись, оба с самого начала наотрез отказались отвечать на любые вопросы и теперь молчали, словно воды в рот набрали.

О, Аларик бушевал и размахивал руками! В сердцах даже пригрозил придушить обоих, однако испугать сообщников оказалось непросто. В конце концов, прежде чем продолжить путь, разгневанный воин отвел душу в яростных проклятиях в адрес непокорных женщин и непослушных детей.

Он настоял, чтобы незнакомка проехала вместе с ним еще хотя бы день, и доходчиво объяснил, что в ее состоянии толково управлять лошадью все равно невозможно, а оскорблять гордое животное нелепыми командами грешно.

Путешествие, которое в обычных условиях продолжалось бы не больше полутора суток, сейчас растянулось на три дня: Аларик учел бедственное состояние подопечной и часто останавливался на отдых. Мейрин знала, что Маккейб относится к ней исключительно внимательно, потому что он сам счел необходимым это подчеркнуть, причем не однажды.

На второй день Мейрин твердо решила обойтись без посторонней помощи — хотя бы для того, чтобы стереть с лица благодетеля самодовольное выражение. Судя по всему, к женщинам он относился как к существам низшего порядка, да и детей — если не считать любимого племянника — не особенно жаловал.

И все же, учитывая, что и сам Аларик, и его подчиненные не знали о неожиданной спутнице ровным счетом ничего, жаловаться на плохое отношение было бы грешно. Очевидно, заступничество Криспена не прошло даром: всадники — все до единого — держались спокойно и почтительно.

Дорога петляла между холмами и уводила в неведомый край, к замку лэрда Маккейба. Перед каждым новым поворотом сердце Мейрин начинало трепетать от страха. Больше хранить молчание не удастся. Глава клана начнет задавать вопросы, и на каждый придется отвечать.

Мейрин склонилась к уху Криспена.

— Помнишь об обещании?

— Да, — шепнул мальчик. — Нельзя называть твое имя.

Мейрин кивнула. Конечно, не очень-то хорошо учить ребенка обманывать старших, но что же делать? Если удастся скрыть свое истинное происхождение, притвориться простушкой, случайно встретившей мальчика и по доброте душевной согласившейся проводить его домой, то может быть, отец проникнется благодарностью, даст лошадь, немного еды и отпустит восвояси.

— Верно. Никому, даже отцу, — настойчиво подчеркнула Мейрин.

Криспен серьезно кивнул:

— Скажу только, что ты меня спасла.

— Спасибо, милый. Лучшего защитника не найти во всей Шотландии.

Криспен повернулся и просиял гордой улыбкой.

— О чем это вы там шушукаетесь? — раздраженно осведомился Аларик.

Мейрин оглянулась. Воин смотрел хмуро, с явным подозрением.

— Если бы беседа предназначалась для ваших ушей, мы непременно говорили бы громче, — невозмутимо ответила она.

Маккейб сердито отвернулся и пробурчал что-то невнятное — должно быть, в очередной раз высказал собственное мнение относительно несносных женщин.

— Позволю себе предположить, что ваша исповедь дается священнику нелегко, — с улыбкой заметила Мейрин.

Аларик удивленно вскинул брови.

— А кто сказал, что я вообще исповедуюсь?

Кажется, гордец считал себя выше людских грехов, а путь на небеса рассматривал как само собой разумеющееся продолжение земной жизни.

— Смотри, вот мой дом! — вдруг радостно закричал Криспен и показал в туманную даль.

Отряд поднялся на высокий холм, и с вершины открылась внушительная картина: в просторной долине, у подножия следующего холма, возвышался старинный каменный замок.

Внешнее укрепление пострадало в нескольких местах, но ремонт шел полным ходом: повсюду работали люди. Трудно было не заметить, что центральная башня потемнела от давнего пожара.

Справа от замка раскинулось озеро, и в водной глади безмятежно отражалось синее небо. Узкий длинный залив полукругом охватывал крепость, создавал природный барьер и естественным образом защищал главные ворота. Жаль только, что перекинутый через ров мост разрушился и угрожающе провис. Правда, неподалеку имелась дополнительная переправа — настолько узкая, что проехать можно было только по одному.

Да, замок требовал серьезного восстановления, и все же пейзаж радовал глаз не только редкой красотой, но и удивительным спокойствием. Слева, в долине, мирно паслись овцы. Пожилой пастух спокойно стоял, опершись на посох, а две большие черные собаки исправно несли службу: то и дело убегали, умело собирали овец, которые забрели далеко, и уверенно возвращались к хозяину.

Мейрин вопросительно взглянула на Аларика.

— Что здесь произошло?

Ответа не последовало. Спутник смотрел вдаль хмуро, словно оцепенев. Глаза внезапно потемнели, стали почти черными. Мейрин вздрогнула и вцепилась в поводья. Ненависть. Да, лютая ненависть — вот что сейчас читалось в угрюмом, замкнутом лице.

Наконец Аларик очнулся и пришпорил коня. Пегая лошадка, на которой теперь вдвоем ехали неразлучные друзья, послушно пошла рядом. Мейрин обняла Криспена: так надежнее, а то на склоне недолго и упасть.

Отряд поскакал вниз. Всадники, как всегда, окружали их надежным кольцом. Криспену не терпелось попасть домой; паренек вертелся во все стороны, суетился и даже подпрыгивал. На всякий случай, чтобы ненароком не свалился с седла, Мейрин пришлось крепко держать его свободной рукой.

Как только подъехали к временной переправе, он остановился и дождался, пока спутница поравняется.

— Я поеду первым, а вы за мной. Не отставайте.

Мейрин послушно кивнула. Спешить не имело смысла. В определенном отношении здесь было даже страшнее, чем в плену у Дункана Кэмерона: кто знает, что ждет ее за высокими толстыми стенами? А о намерениях Кэмерона ей было известно заранее, еще в монастыре.

Мост привел к широкой арке ворот и дальше — во внутренний двор. Внезапно раздался оглушительный крик, многократно повторенный гулким раскатистым эхом. Удивительно, но кричал не кто иной, как Аларик. Он все еще оставался в седле, а сейчас торжествующе воздел сжатую в кулак руку.

Двор мгновенно заполнили воины — сотни вооруженных бойцов. Каждый поднял к небу ослепительно сияющий на солнце меч. Многоголосый хор в едином порыве подхватил победный клич.

С высокого крыльца стремительно слетел высокий человек с развевающимися за спиной длинными волосами и в несколько больших шагов пересек двор.

— Отец! — радостно крикнул Криспен и молниеносно скатился с седла.

Мейрин застыла, не в силах отвести завороженного взгляда от человека, которому отныне предстояло распоряжаться ее судьбой. Главное — удержаться, не позволить панике завладеть разумом, душой и телом.

Отец Криспена показался Мейрин просто огромным и таким же страшным, как Аларик. Нет, еще страшнее! Причем, непонятно, что именно в нем могло казаться угрожающим, особенно сейчас, когда он с радостью прижал к груди сына, которого уже не чаял увидеть живым. Братья были очень похожи: черные густые волосы до плеч, на висках заплетенные в косы. Впрочем, одного внимательного взгляда хватило, чтобы понять: такую же прическу носили все воины клана, и все до единого внушали безотчетный страх.

— Как же я рад твоему возвращению, сынок! — выдохнул отец.

Мальчик прильнул к его широкой груди и изо всех сил обвил ручонками мощную шею. Мейрин улыбнулась: очень он сейчас походил на прилипший репейник — ни за что не отдерешь.

Наконец вождь отвел от сына растроганный взгляд и посмотрел на незнакомку. Глаза мгновенно потемнели, а только что светившееся счастьем и любовью лицо стало замкнутым и холодным. Мейрин невольно поежилась — она не сомневалась, от его безжалостной оценки не ускользнула ни одна, даже самая незначительная мелочь.

Сидеть верхом, когда все вокруг давно спешились, было глупо, и Мейрин начала неловко слезать с седла, однако Аларик тут же оказался рядом, подхватил ее на руки, легко, словно пушинку, снял и бережно опустил на землю.

— Осторожней, девочка, — заботливо предупредил ее суровый воин. — Ты, конечно, молодец, но до полного выздоровления тебе еще далеко.

Голос звучал почти ласково, но лицо при этом сохраняло угрюмое, замкнутое, отрешенное выражение. Мейрин обиженно нахмурилась. Аларик на миг прищурился, словно удивился, но тут же слегка подтолкнул ее к застывшему в ожидании лэрду.

Юэн Маккейб уже выпустил сына из объятий. Теперь суровый вождь выглядел еще более угрожающим. Мейрин невольно отступила, но тут же наткнулась на Аларика, стоявшего сзади.

Взгляд Юэна скользнул от лица Мейрин к лицу брата.

— Прими глубокую благодарность за возвращение сына. Всегда верил в тебя и в Кэлена.

Аларик слегка откашлялся и снова подтолкнул Мейрин.

— Заслуга целиком принадлежит вот этой девочке. Я всего лишь обеспечил сопровождение.

Юэн посмотрел внимательнее, с легким прищуром, и неожиданно выяснилось, что глаза у грозного воителя не черные, как казалось прежде, а светло-зеленые. Редкий цвет. Стоило ему, однако, нахмуриться, как лицо темнело, точно грозовая туча. Кто бы мог представить, что в кромешном мраке сохранились островки света?

Пораженная неожиданным открытием, бессознательно стремясь избежать пугающего противостояния, Мейрин внезапно обернулась и без стеснения заглянула в глаза Аларика. Тот удивленно заморгал, а потом посмотрел так, как будто увидел перед собой умалишенную. Не исключено, что он действительно считал ее сумасшедшей.

— И у вас тоже зеленые, — пробормотала Мейрин.

На лице спутника появилось выражение искреннего сочувствия.

— А вы уверены, что вас не били по голове? Может быть, просто забыли?

— Что за разговоры? Смотреть на меня! — грозно прорычал Юэн.

Мейрин испуганно вздрогнула, поспешно повернулась, снова инстинктивно отступила и врезалась в Аларика.

Тот тихо выругался и согнулся, однако бедняжка была слишком испугана, чтобы понять причину недовольства.

Мужество окончательно испарилось, а твердая решимость игнорировать раны и не обращать внимания на слабость растаяла без следа.

Колени затряслись, руки задрожали. Лоб у Мейрин вспотел от волнения, однако позволить себе преступную слабость и окончательно утратить самообладание она не могла.

Господин на нее сердился, а она никак не могла понять, за что и почему. Разве не должен он испытывать благодарность за спасение сына? Не то чтобы она совершила что-то героическое, какой-то настоящий подвиг… но он ведь этого не знал! А что если ради спасения Криспена ей пришлось сразиться с десятком врагов?

Вождь смотрел с неподдельным изумлением, и мало-помалу Мейрин осознала, что не просто думает, но и говорит. Размышляет вслух. Во дворе повисло тягостное молчание: все, должно быть, решили, что ведьма произносит черные проклятия.

— Аларик!.. — тихо окликнула она, продолжая неотрывно смотреть на господина.

— Да, девочка?

— Вы меня поймаете, если вдруг начну падать? Вряд ли удар о землю пойдет на пользу.

Великан тут же крепко схватил Мейрин за плечи: руки его едва заметно дрожали, а с губ сорвался тихий, почти неразличимый звук. Неужели этот человек над ней смеется?

Юэн подошел ближе; выражение изумления на лице вновь сменилось мрачным прищуром.

— Разве никто из Маккейбов не умеет улыбаться?

— Никто и никогда, — подтвердил Аларик.

Ситуация явно казалась ему забавной.

Мейрин решительно сжала губы. Все, больше ни слова вслух! Пусть господин рассматривает, сколько ему угодно!

Юэн остановился так близко, что для того, чтобы заглянуть в зеленые глаза, ей пришлось задрать голову. Трудно было сохранить самообладание между двумя огромными могучими воинами, но пасть ниц и молить о пощаде не позволяла гордость. Даже если в данный момент ничего иного на ум не приходило. Что ни говори, а Дункан Кэмерон остался с носом. Конечно, этот могущественный вождь выглядел еще страшнее, но умереть, как последняя трусиха она не хотела. А если честно, то и вообще не собиралась умирать.

— Немедленно рассказывай, кто ты такая, почему носишь цвета клана Кэмеронов и как попал к тебе мой сын? — устрашающе прогремел повелитель.

Мейрин молча покачала головой, попятилась и наступила Аларику на ногу. Тот недовольно заворчал, а она вспомнила о твердом намерении не сдаваться и снова шагнула вперед.

Юэн нахмурился еще суровее — брови окончательно сошлись у переносицы.

— Пытаешься сопротивляться?

В голосе послышалось столь искреннее удивление, что если бы не боль, страх и нервная дрожь, то вполне можно было бы улыбнуться.

Желудок кипел и бурлил, к горлу неумолимо подступала тошнота.

— Я вовсе не сопротивляюсь, лэрд.

Ее ответ прозвучал на удивление спокойно. Прекрасно. Можно собой гордиться.

— В таком случае немедленно отвечай. Сейчас же!

— Я…

Голос дрогнул, в глазах потемнело, а тошнота грозила вырваться на свободу.

Отчаянное положение спас Криспен. Не в силах терпеть и оставаться в стороне, мальчик бросился к подруге, обнял за ноги и уткнулся лицом в истерзанный живот.

Мейрин тихо застонала и инстинктивно обняла отважного защитника. Если бы не крепкие руки Аларика, в этот момент она бы точно не устояла.

Криспен повернулся и посмотрел на отца, который с трудом сдерживал недоумение и раздражение.

— Оставь ее! — требовательно воскликнул мальчик. — Она ранена, и я обещал, что ты обязательно ее защитишь. Обещал, слышишь, отец? Ты же сам говорил, что Маккейбы никогда не нарушают данного слова!

Не в силах произнести ни звука, Юэн смотрел на сына, и лишь вздувшиеся на шее вены выдавали истинные чувства.

— Криспен прав, брат, — вмешался Аларик. — Девочке необходимо как можно быстрее лечь в постель. Да и горячая ванна не помешает.

Пораженная нежданной поддержкой, Мейрин посмотрела на воина с молчаливой благодарностью и тут же перевела взгляд на лэрда. Тот все еще не верил собственным глазам и ушам.

— Постель? Горячая ванна? Моего сына вернула женщина, одетая в цвета заклятого врага, а все вокруг только и делают, что требуют предоставить защиту, постель и ванну!

Вождь разнервничался не на шутку. Казалось, еще секунда и разразится скандал. Мейрин в очередной раз попыталась отступить; к счастью, Аларик наконец отошел в сторону и позволил немного увеличить дистанцию.

— Она спасла мальчику жизнь, — негромко произнес он.

— И вытерпела из-за меня жестокие побои! — со слезами на глазах добавил Криспен.

Лицо Юэна заметно смягчилось, будто он окинул ее взглядом с головы до ног, пытаясь оценить степень увечий. В душе происходила жестокая борьба: казалось, он не мог отказаться от собственных жестких требований, но единодушие сына и брата заставило уступить. Маккейб негодующе сжал губы и, в свою очередь, сделал шаг назад.

Напряжение все еще давало себя знать. Пытаясь успокоиться и совладать с чувствами, Юэн несколько раз глубоко вздохнул. Мейрин прониклась искренним сочувствием к бедняге. Будь Криспен ее ребенком, она тоже потребовала бы подробного отчета. А если Маккейб говорит правду (зачем ему лгать?) и Дункан Кэмерон действительно его злейший враг, то тогда понятно, почему он с недоверием и ненавистью смотрит на синее с красной вышивкой платье. Да, она отлично понимает чувства отца и вождя клана, но пока вовсе не готова открыть ему душу.

Собравшись с духом, Мейрин посмотрела в зеленые глаза и сдержанно, чтобы не показаться высокомерной, произнесла:

— Да, я на самом деле спасла вашего сына, лэрд. Была бы признательна за любую помощь. Многого не прошу. Лошадь и, если можно, немного еды. Я немедленно уеду, и впредь не буду раздражать вас своим присутствием.

Юэн больше не смотрел на нее в упор. Он поднял глаза к небу, как будто умолял Господа послать терпение или смирение. А может быть, и то, и другое одновременно.

— Лошадь и немного еды? — Эти слова он произнес, все еще обращаясь к небесам, а потом медленно опустил голову и пронзил Мейрин нестерпимо горячим, обжигающим взглядом. — Нет, девочка. Никуда ты не поедешь.

Глава 4

Юэн смотрел на незнакомку и с трудом сдерживался, чтобы не дать волю накопившемуся гневу. Да, в смелости малышке не откажешь. Непонятно, каким образом ей удалось до такой степени привязать к себе Криспена; надо будет непременно докопаться до истины.

Даже несгибаемый Аларик уступил женскому обаянию. Ничего странного в этом, конечно, не было — девчонка хороша собой, — но сам факт, что брат готов защищать чужестранку, вызывал раздражение.

Гостья-пленница упрямо подняла голову, и глаза блеснули синевой. Таким синим бывает только небо, да и то лишь поздней весной, когда лето готовится вступить в свои права.

Черные волосы, давно не знавшие гребня, спускались почти до талии — такой тоненькой, что при желании он мог бы обхватить ее ладонями. Руки отлично поместились бы в плавном изгибе, а если немного провести вверх, то можно было бы ощутить мягкую полноту груди.

Красавица. А как известно, ничего, кроме неприятностей, красавицы не приносят.

Но сейчас она явно страдала от боли, потому что так притворяться невозможно.

Допрос придется отложить до лучших времен.

Вождь обратился к одной из стоявших в стороне женщин:

— Позаботься о ней. Приготовь ванну. Скажи Герти, чтобы хорошо накормила. И, ради Бога, сожги это ужасное платье, чтобы в моем замке не было даже духа Кэмерона.

Долго ждать не пришлось. Заботливые служанки тут же подхватили Мейрин под руки, и повели к крыльцу.

— Осторожнее! — напутствовал Аларик. — Не забывайте о ранах.

Женщины умерили пыл и жестом предложили гостье первой войти в замок. Мейрин нервно оглянулась, и стало ясно, что переступать порог неизвестности ей вовсе не хочется. Юэн увидел, что незнакомка чуть ли не до крови закусила губу, но подчиняться не собирается.

— Я тебя не на смерть посылаю, девочка, — вздохнув, успокоил ее вождь. — Ты сама попросила ванну и еду. Так почему же не веришь моему гостеприимству?

Мейрин нахмурилась и посмотрела на него с нескрываемым вызовом.

— Я попросила лошадь и еду, а в вашем гостеприимстве не нуждаюсь. Единственное, чего я хочу, — как можно быстрее уехать!

— Лишних лошадей у меня нет. Да и отпускать тебя прежде, чем получу ответы на все вопросы, я не собираюсь. Если брезгуешь ванной, то женщины проводят тебя в кухню, где можно поесть.

Вождь пожал плечами, показывая, что ему дела нет до того, желает ли она привести себя в порядок или нет. Идея принадлежала Аларику, но разве женщины когда-нибудь отказываются от возможности окунуться в лоханку с горячей водой?

Упрямица снова хотела возразить и даже надула губы, но быстро передумала.

— Ванна — это хорошо.

Юэн кивнул:

— В таком случае скорей поднимайся наверх, пока я не изменил решение.

Мейрин повернулась и что-то тихо пробормотала себе под нос. Несносное создание! Сколько же можно испытывать терпение?

Маккейб оглянулся и увидел, что сын бежит к замку вслед за женщинами.

— Криспен! — позвал он.

Парнишка остановился и с тревогой взглянул на отца: лэрд по его взгляду понял, что расставаться со спасительницей ему явно не хотелось.

— Подойди ко мне.

Помедлив секунду, Криспен бросился к отцу, и тот снова подхватил сына на руки и прижал к груди.

Сердце билось с утроенной скоростью: чувство облегчения и радость встречи еще не утратили остроты.

— До чего же я волновался! Разве можно так пугать отца?

Криспен уткнулся лицом в широкое плечо.

— Обещаю, что больше никогда никуда не уйду.

Юэн так долго обнимал малыша, что, в конце концов, тот нетерпеливо заерзал. Он уже потерял надежду увидеть сына живым. Если верить Аларику, то благодарить следовало незнакомку.

Маккейб взглянул на него поверх вихрастой головы сына, но брат лишь пожал плечами:

— Если хочешь выяснить подробности, то помочь ничем не могу. — Аларик показал на Криспена. — Эти двое наотрез отказались что-либо рассказывать. А парень к тому же потребовал немедленно отвезти их домой, чтобы ты мог защитить его подругу.

Юэн нахмурился и пристально посмотрел сыну в глаза.

— Это правда?

Криспен выглядел виноватым, однако сдаваться определенно не собирался. Крепко сжав губы, он приготовился терпеливо выслушать строгую нотацию.

— Я дал слово, — убежденно заявил он. — Ты же сам говорил, что Маккейбы никогда не нарушают обещаний.

Юэн устало покачал головой.

— Честно говоря, иногда я жалею, что так подробно рассказывал о том, чего не должны делать Маккейбы. Пойдем в зал, сядем возле камина. Хочу, наконец, услышать о твоих приключениях.

Вождь взглядом приказал брату идти следом, а потом повернулся к Гэннону.

— Собери свой отряд и поезжай на север. Разыщите Кэлена, сообщите, что Криспен уже дома, и как можно быстрее возвращайтесь.

Воин коротко поклонился и, на ходу отдавая распоряжения, поспешил к своему коню.

Юэн опустил мальчика на землю, однако продолжал крепко держать за плечо. В замок отец и сын вошли рядом и под радостные восклицания направились в главный зал. Каждая женщина считала своим долгом крепко обнять всеобщего любимца, а ни один из мужчин не желал упустить возможности похлопать храбреца по плечу. Чтобы остаться наедине с собственным ребенком, вождю пришлось приказать всем разойтись.

Маккейб сел за стол и стукнул ладонью по скамейке, требуя, чтобы Криспен устроился рядом. Аларик занял место напротив.

— Ну вот, а теперь рассказывай все по порядку, — спокойно и серьезно потребовал отец.

Криспен склонил голову и молча уставился вниз, на собственные руки.

— Постарайся вспомнить, сынок, что должны делать Маккейбы при любых обстоятельствах?

— Говорить правду, — процедил парнишка сквозь зубы.

Юэн улыбнулся:

— Так в чем же дело? Не медли.

Криспен театрально вздохнул и неохотно начал:

— Я хотел встретить дядю Аларика. Решил подождать на границе, чтобы неожиданно выскочить из засады и удивить.

Аларик смерил племянника гневным взглядом, однако старший брат предостерегающе поднял руку.

— Потерпи, пусть расскажет.

— Наверное, я зашел слишком далеко и случайно попался на глаза одному из Макдоналдов. Этот человек меня схватил и сказал, что отвезет к своему лэрду, а лэрд потребует с тебя выкуп. — Криспен поднял на отца глаза и с отчаянием воскликнул: — Я никак не мог этого допустить! Выкуп опозорил бы Маккейбов, да и лишних денег в клане нет. Оставалось одно: сбежать и спрятаться в повозке странствующего торговца.

Даже возмущение вероломством Макдоналда не смогло пересилить в душе Юэна гордости за сына.

— Ты никогда меня не опозоришь, — негромко заверил он. — Продолжай же! Что случилось дальше?

— Ехал среди мешков целый день, а потом торговец меня обнаружил и прогнал. Я остался один в чужом, незнакомом месте. Набрел на лагерь неизвестных воинов и хотел украсть лошадь, а они меня поймали. Убили бы, но Me… она меня спасла.

— Кто? Кто тебя спас?

— Она.

Маккейб нетерпеливо вздохнул.

— Как ее зовут?

Криспен испуганно поерзал.

— Не могу сказать. Дал слово.

Братья обменялись растерянными взглядами, и Аларик выразительно поднял бровь, словно хотел сказать: «Я тебя предупреждал».

— Ну, хорошо, сынок. А что еще ты обещал?

— Обещал, что не скажу тебе, кто она такая, — еле слышно отозвался малыш. — Прости, отец.

— Понятно. А что-нибудь еще?

Криспен задумался, явно не зная, что сказать. Аларик, в свою очередь, уже понял, к чему клонит брат, и улыбнулся.

— Просто обещал, что никому не скажу, как ее зовут, — наконец ответил мальчик.

Юэн покачал головой:

— Что же, пусть так. Продолжай свою историю. Леди тебя спасла. Как именно это случилось? Она остановилась на ночлег вместе с воинами, у которых ты хотел украсть лошадь? Может быть, они сопровождали ее в путешествии?

Криспен нахмурился, мучительно соображая, можно ли ответить на конкретный вопрос и в то же время не нарушить данное слово.

— Больше не буду спрашивать, как ее зовут, — торжественно заверил Юэн.

Мальчик вздохнул с облегчением и заговорил снова:

— Те люди схватили ее в монастыре. Она не хотела с ними ехать. Я видел, как они притащили ее в лагерь.

— Пресвятая дева, так она монашка? — в ужасе выдохнул Юэн.

Аларик не выдержал и, энергично покачав головой, воскликнул.

— Если она монашка, то я, по меньшей мере, епископ!

— А ты сможешь жениться на монашке? — неожиданно поинтересовался Криспен.

— С какой стати ты об этом спрашиваешь? — опешил Маккейб.

— Дункан Кэмерон хотел сделать ее своей женой. Но ведь если она монашка, это невозможно, правда?

Юэн выпрямился и с яростью взглянул на брата, но тут же взял себя в руки, чтобы не напугать сына, и поспешил перевести разговор в более безопасное русло.

— А те люди, у которых ты хотел украсть лошадь, служили Кэмерону? Это они забрали девушку из монастыря?

Криспен уверенно кивнул:

— Они нас связали и отвезли к лэрду Кэмерону. Он пытался заставить ее… подчиниться и выйти замуж, но она так и не согласилась. И тогда он начал жестоко ее избивать.

Глаза Криспена наполнились слезами, однако он мужественно сдержался и не расплакался.

Юэн снова вопросительно посмотрел на брата, словно желая понять, как тот относится к услышанному. Кем могла оказаться незнакомка, если Дункан Кэмерон до такой степени стремился ее заполучить, что даже организовал налет на святую обитель? Может быть, богатые родители прятали за толстыми стенами дочь, чтобы уберечь наследницу от мирских соблазнов?

— А что было дальше? После того как Кэмерон ее избил? — задал он очередной наводящий вопрос.

Криспен вытер влажные глаза, и на щеках остались грязные разводы.

— В комнату она вернулась едва живой. Мне даже пришлось помочь ей добраться до постели. Ночью нас разбудила какая-то женщина. Сказала, что господин пьян и крепко спит, но все равно собирается добиться своего. А чтобы она согласилась, решил убить меня, и поэтому нам надо как можно быстрее бежать. Леди очень испугалась, но все равно, пообещала меня защищать. А я дал слово, что привезу ее к нам домой, чтобы ты мог ей помочь. Ты ведь не позволишь Дункану Кэмерону на ней жениться? Правда, отец? И бить больше не разрешишь?

Криспен смотрел на отца совсем по-взрослому, с нескрываемой тревогой и надеждой. Сейчас он выглядел намного старше своих восьми лет: человек сознательно принял нешуточную ответственность и готовился идти до конца.

— Не бойся, сынок. Кэмерон никогда больше не сделает твоей спасительнице ничего плохого.

Криспен глубоко, с искренним облегчением вздохнул и вдруг, покачнувшись, едва не упал от изнеможения. Хорошо, что отец успел вовремя его поймать.

Юэн долго, с трудом сдерживая чувства, смотрел на задремавшего сына — так ему хотелось приласкать, поцеловать и погладить его по растрепанным непослушным кудрям… Он поступил как истинный Маккейб: бесстрашно и благородно. Аларик рассказал, что всю дорогу Криспен неустанно оберегал свою спасительницу. А теперь потребовал от отца исполнения обещания, данного от имени клана.

— Как же он крепко спит! — прошептал Аларик.

Теперь уже ничто не мешало Юэну погладить сына по голове и нежно прижать к груди.

— Кто, по-твоему, эта леди, брат? Почему жила в монастыре и зачем понадобилась Кэмерону?

Аларик растерянно пожал плечами:

— Если бы знать… за всю дорогу не произнесла ни слова. Да и Криспен тоже. Можно было подумать, что они два монаха, давшие обет молчания. Знаю одно: били ее нещадно. В жизни не видел, чтобы женщина так пострадала. Звериная, хищная жестокость. Но, несмотря на ранения, бесстрашно защищала Криспена, пыталась закрыть собой, спрятать — до тех пор, пока не поняла, кто я такой.

— Неужели действительно упорно молчала? Ни разу не обмолвилась, не проболталась? Подумай-ка хорошенько: а вдруг все-таки что-то вспомнишь? Ни одна из сестер Евы не способна держать язык за зубами!

Аларик вновь пожал плечами:

— Должно быть, ей об этом никто не сказал. Повторяю: за всю дорогу не проронила ни слова. А смотрела с таким выражением, будто увидела жабу. Даже Криспена сумела настроить против меня: сообщники шептались между собой, а едва я пытался что-нибудь выяснить, тут же оба замолкали и начинали дуться.

Юэн нахмурился и принялся барабанить пальцами по старинному дубовому столу.

— Чего же все-таки хотел от нее Кэмерон? Да и вообще, что делала северянка в монастыре на юге страны? Мы, горцы, охраняем дочерей так, как будто они сделаны из золота и посыпаны бриллиантами. Не представляю, что какому-то отцу могло прийти в голову спрятать девочку в обители, до которой и за два дня не доскачешь.

— Если только в качестве наказания, — предположил Аларик. — Например, за юношескую опрометчивость. Разве мало девиц позволяют себе лишнее, не дожидаясь брачных уз?

— А может, ее отцу надоело терпеть упрямство, — добавил Юэн, вспомнив, как строптиво вела себя незнакомка всего лишь несколько минут назад.

Что же, версия вполне правдоподобная. Но до какого отчаяния нужно довести несчастного, чтобы тот согласился отослать дочку в дальние края, да еще и спрятать за толстыми монастырскими стенами?

Аларик хмыкнул.

— Ничего не скажешь, особа норовистая. А Криспена защищала, как родного. Не раз и не два прикрывала собственным телом и принимала на себя пинки и удары.

Маккейб долго молчал, пытаясь найти правдоподобное объяснение, а потом снова взглянул на брата.

— Ты видел раны?

Аларик коротко кивнул:

— Видел. Негодяй бил ее ногами. Даже следы от сапог остались.

Не сдержавшись, Юэн энергично выругался, и каменные стены отозвались гулким раскатистым эхом.

— Узнать бы, что связывает ее с Кэмероном… с какой стати девчонка понадобилась бандиту так остро, что тот начал рыскать по дальним монастырям и взбесился, когда она отказалась выходить за него замуж? Да еще и придумал шантажировать жизнью моего сына…

— Ну, насчет сына как раз все понятно, — угрюмо отозвался Аларик. — Кэмерон видел, как она защищает Криспена, и понял, что, если начнет его мучить, она не выдержит и уступит. Даже не сомневайся.

— Возникает проблема, — задумчиво покачал головой Маккейб. — Кэмерон сходит с ума по своей монашке. Мой сын требует, чтобы я ее защитил. Сама же она хочет лишь одного: как можно быстрее уехать. А кто она такая и откуда — неизвестно.

— Если Дункан обнаружит, где скрывается беглянка, тут же явится за ней, — мрачно предупредил Аларик.

Юэн кивнул:

— Без сомнений.

Братья посмотрели друг на друга. Слов не потребовалось. Младший понял молчаливую клятву старшего и кивнул в знак поддержки. Если Кэмерон пойдет войной, Маккейбы с честью отразят наступление.

— И все-таки что мы будем делать с нашей гостьей? — озабоченно уточнил Аларик.

— Приму окончательное решение после того, как услышу правду из первых уст, — уверенно ответил Юэн.

В собственной справедливости и умении рассуждать здраво он не сомневался. Как только незнакомка оценит эти качества, сразу перестанет дичиться и согласится на рациональное сотрудничество.

Глава 5

Мейрин проснулась оттого, что в крохотную спальню кто-то вошел. Она с трудом открыла один глаз и возле двери увидела Маккейба.

Сквозь ставни пробивались солнечные лучи, и в свете дня вождь выглядел еще страшнее, чем в полумраке. Сейчас стало ясно, насколько он высок и широк в плечах. Открытая дверь, в которую великан с трудом протиснулся, оказалась рамой впечатляющего, но в то же время внушающего серьезные опасения портрета.

— Простите за вторжение, — заговорил Юэн. — Я пытаюсь разыскать сына.

Мейрин проследила за цепким взглядом хозяина и поняла, что Криспен умудрился забраться к ней в постель и теперь мирно спал, свернувшись калачиком под теплым одеялом и сладко посапывая.

— Простите, я даже не знала… — смутилась она.

— Поскольку я собственноручно уложил его рядом с собой, то, думаю, вы действительно ничего не знали, — сухо согласился Маккейб. — Видимо, ночью парень сам выбрал себе место.

Мейрин пошевелилась, но лэрд тотчас остановил ее движением руки:

— Нет-нет, не надо. Не будите. Вам обоим необходим отдых. Сейчас прикажу Герти позаботиться о завтраке.

Не зная, что делать и как реагировать на неожиданную доброту, Мейрин беспомощно смотрела на него снизу вверх. Вчера отец Криспена выглядел таким грозным, что его испугался бы даже самый храбрый из воинов. А сейчас он коротко кивнул, вышел и неслышно прикрыл за собой дверь.

Мейрин нахмурилась. Подозрительная метаморфоза доверия не внушала. Но вот взгляд упал на спящего мальчика, и на душе посветлело. Густые локоны красиво обрамляли спокойное, умиротворенное лицо. Пройдет время, и эти темные волосы станут такими же длинными, как у отца.

А что, если суровый лэрд смягчился, увидев ребенка целым, невредимым и беззаботно спящим? Что, если зачерствевшее в боях сердце оттаяло и преисполнилось благодарности? Может быть, вождь даже испытывает неловкость за вчерашнюю резкость?

Надежда быстро пустила корни и даже дала робкие ростки. Не исключено, что в замке для нее найдется конь и хоть немного еды в дорогу. Куда ехать, правда, неясно, зато вполне понятно, что здесь нельзя оставаться ни дня: Дункан Кэмерон оказался смертельным врагом Юэна Маккейба.

Мейрин грустно вздохнула и еще крепче обняла Криспена. Долгие годы монастырь служил ей родным домом, матушка Серинити опекала ее и учила, а насельницы заменяли и близких подруг, и даже сестер. И вот в одночасье мир предстал холодной пустыней: ни родных, ни друзей, ни крыши над головой, ни теплого угла.

Оставалось одно: закрыть глаза и погрузиться в страстную молитву. Господь не оставит в тяжелую минуту; милость Его неисповедима и бесконечна.

Незаметно для себя Мейрин снова уснула, а когда проснулась, Криспена рядом уже не было. Она потянулась и тихо застонала: боль поползла по телу ядовитой змеей. Даже горячая ванна и мягкая удобная постель не совершили чуда. И. все же руки и ноги слушались куда лучше, чем накануне, а это означало, что можно сесть верхом и уехать… куда? Куда глаза глядят!

Мейрин откинула одеяло, спустила ноги на каменный пол и поморщилась от холода, но все же мужественно встала, подошла к окну и распахнула тяжелые шторы.

Солнце ворвалось янтарной волной, согрело лицо, ласково коснулось волос, приветливо осветило небольшую, но аккуратную и уютную комнату.

Весна подарила чудесный яркий день — один из тех, какие случаются только в горах Шотландии. Взгляд скользнул по округлым вершинам холмов. Встреча с родиной после долгой разлуки — разве не счастье? Случались в жизни черные дни, когда отчаяние твердило, что небеса утрачены навсегда. Ним-Аллэн. Прекрасные небеса. Придет день, и она снова увидит свое наследство — наследство своего будущего ребенка. Единственное, что осталось ей в память об отце.

Мейрин крепко сжала кулаки и тихо, но внятно поклялась:

— Не сдамся.

Медлить не хотелось. На стуле висело кем-то заботливо приготовленное простое платье. Ворот и подол украшали искусно вышитые нежные цветы, а на груди гордо сиял золотом и отливал изумрудами витиеватый герб, несомненно, герб клана Маккейбов. Все что угодно, лишь бы не символ могущества ненавистного Кэмерона!

Она спустилась по узкой каменной лестнице и нерешительно остановилась у входа в главный зал. К счастью, одна из девушек заметила гостью и с приветливой улыбкой пошла навстречу, избавив от неминуемой неловкости.

— Добрый день, кажется, вам уже лучше?

Мейрин удивилась и слегка растерялась.

— А что, разве уже день? Сколько же я проспала?

— Не больше чем было необходимо. Вчера вы на ногах не держались. Да, кстати: меня зовут Кристина. А вас?

Теперь уже гостья окончательно смутилась и даже покраснела. Выдумать какое-нибудь имя? Нет, лгать — последнее дело.

— Простите, не могу сказать, — пробормотала она.

Кристина удивленно вскинула брови, однако мудро смолчала и дружески взяла незнакомку под руку.

— Что ж, леди, пойдемте в кухню, а не то Герти решит, что вы сыты святым духом, и отдаст еду собакам.

Мысленно поблагодарив новую знакомую за сдержанность и понимание, Мейрин с радостью пошла с ней в кухню. В просторной чистой кухне возле очага хозяйничала воинственного вида женщина. Мейрин почему-то ожидала увидеть дородную, щедрую и очень гостеприимную особу. Разве кухарке не положено быть толстой и доброй? Но Герти оказалась на удивление худой. Седые волосы выбились из пучка на затылке и топорщились вокруг круглого лица. Маленькие глазки сверкнули так остро и проницательно, что Мейрин смутилась и поспешила отвести взгляд.

— Наконец-то ты встала, девочка. Здесь у нас никто не лежит в постели до полудня — конечно, если не отходим к праотцам. Тебя в этом трудно заподозрить: вот стоишь живая и невредимая. Не вздумай привыкать к лени, а не то будешь ходить голодной.

Неожиданная тирада показалась забавной, однако Мейрин постаралась сдержать улыбку. Вдруг кухарка обидится? Она ограничилась тем, что торжественно сложила руки и клятвенно заверила, что никогда больше не опоздает к завтраку. Обещание далось ей без труда, поскольку ночевать в замке она больше не собиралась.

— Садись. Вон в углу стоит табурет. Поешь здесь: какой смысл ради одного человека накрывать стол в зале?

Мейрин покорно взяла миску и с аппетитом принялась за еду. Голод давал о себе знать: трудно было вспомнить, когда в последний раз в рот попала хотя бы крошка. Герти и Кристина издалека наблюдали за чужестранкой. Судя по всему, обе решили, что она слишком увлечена трапезой и ничего не слышит, а потому без стеснения делились впечатлениями и соображениями.

— Не захотела сказать, как ее зовут? — удивленно воскликнула Герти и, громко хмыкнув, без стеснения обратилась к гостье: — Люди не называют своего имени только тогда, когда им есть что скрывать. А что ты скрываешь? Не надейся обмануть нашего господина. Тебе это все равно не удастся. Уж он-то найдет способ справиться с такой худышкой, как ты.

— Значит, ему и отвечу. А больше ни с кем разговаривать на эту тему не собираюсь, — твердо заявила Мейрин, надеясь, что решительный ответ и независимое поведение заставят не в меру любопытную кухарку отступить.

И правда, Герти недовольно закатила глаза, но умолкла и вернулась к своему очагу.

— Можешь отвести меня к лэрду? — обратилась Мейрин к своей покровительнице, едва блюдо опустело. — Мне и в самом деле необходимо как можно скорее с ним поговорить.

— Конечно, леди. — Кристина улыбнулась. — Тем более что мне приказано проводить вас к нему сразу после завтрака.

Мейрин почувствовала, что еда, которая только что казалась вкусной, готова взбунтоваться в желудке.

— Боитесь? — участливо спросила Кристина, первой выходя из замка и спускаясь по широким ступеням. — Не волнуйтесь, ничего страшного не случится. Наш лэрд выглядит суровым, а порой, когда сердится, очень громко кричит, но на самом деле с нашим кланом добр и справедлив.

Кристина, очевидно, не учла, что незнакомка к клану не принадлежала, а, следовательно, ни доброта, ни справедливость Маккейба на нее не распространялись. Но она спасла Криспена, а в любви вождя к сыну сомневаться не приходилось. Пожалуй, это обстоятельство могло принести немалую пользу.

Они с Кристиной прошли по двору и свернули за угол. От неожиданности Мейрин остановилась: на просторной площади сотни воинов оттачивали боевое искусство. Стук копий и звон мечей о щиты оглушил, а блеск начищенных доспехов заставил прикрыть ладонью глаза, чтобы солнечные блики не ослепляли. Однако новое зрелище оказалось еще более безжалостным.

Рука непроизвольно поднялась к груди, а перед глазами повисла туманная завеса. Лишь спустя некоторое время Мейрин поняла, что от волнения у нее остановилось дыхание. Она жадно стала хватать ртом воздух, однако головокружение так и не прошло.

По пояс голый, в одних лишь узких бриджах и высоких сапогах, лэрд Маккейб тренировался в паре с другим воином. Его обнаженная грудь блестела от пота, а по плечам струилась кровь.

О, пресвятая дева!

Не в силах отвести взгляд, Мейрин ошеломленно застыла, хотя ясно понимала, что откровенно рассматривать мужчину грешно.

Лэрд отличался недюжинной силой, об этом красноречиво свидетельствовали его широкие мускулистые плечи. Мощную грудь украшали несколько глубоких шрамов — для настоящего горца своеобразный символ почета и воинской доблести. Без шрамов мальчик не становился настоящим мужчиной, и только трусу удавалось избежать боевых отметин.

Темные волосы прилипли к спине, а длинные косы на висках раскачивались при каждом резком выпаде и крутом повороте. Тяжелый меч взлетал над головой и снова опускался. Какой же силой и сноровкой надо обладать, чтобы с легкостью владеть грозным оружием? Пытаясь защититься, партнер лэрда поднял щит, но все же не выдержал натиска, неловко отступил и рухнул на землю.

Молодой воин упал навзничь и выронил меч, однако сохранил присутствие духа и, руководствуясь правилами военной науки, быстро сгруппировался, прикрылся щитом и замер в неподвижности.

Лэрд нахмурился, однако уже в следующий миг протянул поверженному сопернику руку.

— Сегодня гораздо лучше, Хит, но хладнокровия все равно не хватает. Слишком нервничаешь и от этого часто ошибаешься. До тех пор, пока не научишься владеть собой, в любом бою будешь легкой добычей.

Хит выслушал критику без особой благодарности. Протянутой руки не принял и поднялся сам, всем своим видом выражая крайнее недовольство.

Только сейчас вождь оглянулся и увидел стоявшую рядом с Кристиной чужестранку. Прищурился и протянул руку, требуя подать одежду. Аларик бросил брату рубашку, тот быстро ее накинул и лаконичным жестом приказал подойти.

Появление на лэрде рубашки странным образом разочаровало Мейрин, однако страха перед грозным вождем не уменьшило. Медленно, с трудом передвигая внезапно отяжелевшие ноги, она приблизилась. Что за нелепость?! Почему перед этим человеком она ощущает себя нашкодившим ребенком, которого сейчас же призовут к ответу?

Очевидно, в глубине души затаилось чувство вины, и, наверное, теперь только исповедь способна вернуть ей спокойствие и уверенность в себе.

— Пойдем. Нам есть что обсудить.

Мейрин нервно сглотнула и с тоской посмотрела на Кристину. Та как ни в чем не бывало присела в привычном коротком реверансе и удалилась в сторону замка.

Лэрд неожиданно улыбнулся, и на смуглом лице блеснули безупречно белые зубы.

— Пойдемте, — повторил он. — Я если и кусаюсь, то совсем не больно.

Шутка вызвала ответную улыбку — открытую и непосредственную. Ни разу в жизни Мейрин не задумывалась о силе воздействия этой улыбки на мужчин.

— Хорошо, лэрд. После столь убедительного вступления, пожалуй, рискну последовать за вами.

Они вышли за ворота и по узкой тропинке направились к вершине того самого холма, у подножия которого блестела озерная гладь. Маккейб шел первым и остановился на большой ровной площадке, откуда открывался вид на беспечные просторы Шотландского нагорья. Вождь, однако, смотрел не вдаль, а вниз, на серебристую воду.

— Сын сказал, что я многим тебе обязан.

Мейрин смущенно сжала руки и потупилась.

— Он хороший мальчик. Стал настоящим другом и помог мне ничуть не меньше, чем я ему.

Горец кивнул.

— Криспен тоже так считает. Он гордится тем, что привел тебя ко мне.

Тон, каким была сказана эта фраза, заставил Мейрин насторожиться: уж слишком властно и самоуверенно произносил ее низкий бархатный голос Маккейба.

— Лэрд, мне необходимо продолжить путь. Как можно скорее, лучше всего сегодня же. Если не сможете дать лошадь, не обижусь. Просто пойду пешком. Но буду искренне признательна, если кто-нибудь проводит меня до границы ваших владений.

Маккейб повернулся и удивленно вскинул брови.

— Пешком? Вряд ли ты уйдешь далеко. Едва окажешься по ту сторону границы, кто-нибудь тут же подхватит, перекинет через седло… и поминай как звали.

Мейрин нахмурилась.

— Я постараюсь вести себя осторожно.

— Так же осторожно, как в ту минуту, когда тебя похитили люди Кэмерона?

На щеках Мейрин выступил предательский румянец.

— Это совсем другое дело. Тогда я не ожидала…

В зеленых глазах Маккейба промелькнула насмешливая искра.

— А что, разве случается, что похищения ожидают?

— Иногда, — с сомнением пролепетала Мейрин.

— Послушай, девочка. Судя по всему, ты твердо веришь в нерушимость клятвы и наверняка считаешь, что люди должны исполнять обещания.

— Еще бы! — горячо откликнулась Мейрин.

— И потому взяла обещание с моего сына. Так?

Она потупилась.

— Да.

— Понятно. А теперь ожидаешь, что он устоит и сдержит данное слово. Я прав?

Мейрин окончательно стушевалась, однако нашла силы утвердительно кивнуть.

— Но дело в том, что Криспен тоже заставил меня кое в чем поклясться.

— В чем же именно?

Вопрос Мейрин прозвучал почти испуганно.

— Защищать тебя.

— О!

Она не сразу нашлась, что сказать в ответ. В одном сомневаться не приходилось: она сама загнала себя в ловушку.

— Нелегко защищать молодую леди, если та пешком бегает по горам Шотландии. Согласна?

Разговор принимал катастрофический характер.

— Освобождаю вас от данного сыну обещания! — торжественно провозгласила Мейрин.

Вождь молча улыбнулся, слегка покачал головой, и его серьезное, внушающее страх лицо волшебным образом преобразилось. Ах, Господи, да ведь он, оказывается, красавец! Самый настоящий красавец! Совсем не старый и не опасный, хотя и покрыт шрамами. Да, конечно, он опытный воин; невозможно даже представить, сколько врагов уничтожил в кровавых схватках. Да и вообще способен голыми руками сломать шею — уж ее-то шею точно.

На всякий случай Мейрин подняла руку и опасливо прикрыла горло.

— Освободить меня от слова может только Криспен. Думаю, он успел тебе сообщить, что Маккейбы никогда не нарушают обещаний.

— Да, именно так Криспен и сказал.

А еще торжественно поклялся, что его отец непременно ее защитит. Тогда, в минуты смертельной опасности, его забота казалась вполне естественной.

— Означают ли ваши слова, что мне нельзя уйти? — шепотом осведомилась Мейрин.

Не отводя пристального взгляда, горец глубоко задумался. Молчание продолжалось так долго, что она не выдержала и нетерпеливо переступила с ноги на ногу.

— Если бы я твердо знал, что ты отправишься в надежное, безопасное место, то не стал бы удерживать. Может, тебя ждет твоя семья?

Врать и говорить, что семья действительно ждет, не хотелось, а потому Мейрин предпочла промолчать. Маккейб вздохнул.

— Не таись, скажи, как тебя зовут. Объясни, почему Дункан Кэмерон хотел на тебе жениться. Да, я обещал Криспену защитить его спасительницу и готов это сделать, но прежде надо определить, откуда исходит угроза.

О Боже! Если ослушаться, он снова начнет беситься, вчера в ярости он едва ее не придушил. Кажется, ночь не охладила его пыл, каким бы невозмутимым он ни пытался казаться.

Сопротивляться открыто, как вчера, Мейрин не решилась и продолжила стоять молча, скромно сложив руки на груди.

— Пойми, я все равно узнаю правду, причем скоро. Так проще ли открыться самой и не тратить время понапрасну? Не люблю ждать, да и не привык. Терпения не хватает, особенно когда те, кто должен беспрекословно слушаться, проявляют ослиное упрямство.

— А я вовсе не должна вас беспрекословно слушаться! — опрометчиво возразила Мейрин и тут же испугалась собственных слов.

— Тот, кто ступает на мою землю, немедленно оказывается в моей власти; обещание сына сделало эту власть безусловной. Ну, а слово, которое я дал своему сыну, скрепило обязательства. Так что придется подчиниться, хочешь ты того или нет.

Мейрин подняла голову и без страха заглянула в пронзительные изумрудные глаза.

— Я выжила в руках Дункана Кэмерона. Выживу и в ваших руках. Не услышите ни звука. Можете бить и истязать — все равно ничего не скажу.

Смуглое лицо лэрда исказилось гневом, а на губах появилась презрительная улыбка.

— Думаешь, я буду бить и истязать? Считаешь меня таким же злобным негодяем, как Кэмерон?

Голос его дрожал от ярости и обиды. Кажется, неосторожные слова задели Маккейба за живое, и он уже не мог сдержать урагана чувств. Вопрос прогремел подобно грозовому раскату.

— Я вовсе не хотела вас обидеть и совсем не знаю, что вы за человек. Мы встретились лишь вчера. Согласитесь, особой любезностью общение не отличалось.

Лэрд молча посмотрел в сторону и поднял руку — то ли для того, чтобы в отчаянии запустить пятерню в волосы, то ли чтобы сдержаться и не схватить упрямицу за горло.

Но вот он повернулся и быстро шагнул вперед, словно желая оказаться как можно ближе. Мейрин в испуге отступила, однако Юэн схватил ее за руку и низко склонился, обжигая волной горячего дыхания.

— Никогда, ни разу в жизни я не обращался с людьми так, как обошелся с тобой Кэмерон. Даже собаки достойны лучшей участи! Не смей сравнивать меня с этим хищником!

— Да… хорошо, лэрд.

Вождь поднял руку, и Мейрин с трудом сдержалась, чтобы не зажмуриться. Она и сама не знала, откуда взялось мужество, но обуздать страх почему-то оказалось не просто очень важно, а жизненно необходимо. К счастью, Юэн всего лишь бережно убрал с ее щеки непослушный локон.

— Никто тебя здесь не обидит. Поверь.

— Вы не имеете права приказывать, чтобы вам верили!

— Имею. Более того, ты выполнишь приказ и поверишь. Даю время до завтрашнего утра: прими правильное решение и расскажи все, что я хочу знать. Я твой господин, и ты обязана подчиняться так же, как подчиняются все остальные. Понятно?

— Но ведь это… это нелепо! — выпалила Мейрин, забыв о намерении не рисковать и не распалять гнев Маккейба. — В жизни не слышала ничего более абсурдного!

Она возмущенно повернулась, давая понять, как относится к диктату, и зашагала прочь, так и не заметив легкой улыбки, неожиданно осветившей серьезное, замкнутое лицо горца.

Глава 6

Остаток дня Мейрин провела в изучении географии и в поисках возможного пути к бегству. Выбора лэрд не оставил. Внимательно осматривая башни и двор, она мучительно пыталась решить, куда направится, освободившись пусть из дружественного, но все-таки плена. Дункан непременно обыщет монастыри — все до одного — это слишком очевидно. Родственники? Мейрин никого из них не знала. Материнский род происходил с западных островов, но мать поссорилась со своим кланом еще до того, как стала любовницей короля.

К тому же все эти люди наверняка знали о Ним-Аллэне. Следовательно, первое, о чем они позаботятся — как можно быстрее выдать наследницу замуж за одного из своих. Нет, торопиться с решением нельзя. Надо все обдумать и выбрать единственно верный путь.

Матушка Серинити не жалела времени на составление списка возможных кандидатов в мужья. Воины Мейрин не привлекали, однако она сознавала необходимость именно такого брака. Дело в том, что с того момента, как тайна наследства раскроется, супругу до конца своих дней придется защищать богатство от алчных, рвущихся к власти самозванцев.

Впрочем, не так ли устроен весь мир? Выживают лишь сильные, а слабых ждет неминуемая гибель.

Мейрин нахмурилась. Нет, неправда. Господь заботится о немощных. Наверное, ради этого он и создал воинов — чтобы те могли охранять и защищать детей и женщин. А Дункан Кэмерон — порождение дьявола.

Она вздохнула и уперлась ладонями в теплую землю. Хватит сидеть: пора встать, вернуться в свою комнату и всерьез задуматься о побеге. Однако планы пришлось тут же изменить: радостно размахивая руками, по тропинке бежал Криспен.

Мейрин снова опустилась на траву и с улыбкой дождалась, пока маленький друг доберется до вершины холма. Наконец мальчик сел рядом и без обиняков приступил к главному.

— Как ты себя чувствуешь? — вежливо осведомился он.

— Спасибо, уже лучше. Решила немного прогуляться, ведь движение лечит.

Криспен доверчиво уткнулся в ее плечо.

— Рад слышать. А с отцом уже разговаривала?

Мейрин вздохнула.

— Да.

— Ну, вот видишь?! — восторженно воскликнул Криспен. — Я же говорил, что он все уладит!

— Говорил, — неопределенно подтвердила Мейрин.

— Значит, остаешься у нас?

В вопросе прозвучала такая искренняя надежда, что сердце Мейрин едва не растаяло. Она обняла мальчика и прижала к груди.

— Не могу остаться, милый. Поверь, действительно не могу. Угроза исходит не только от Кэмерона. На свете немало злых и опасных людей: едва они узнают, кто я, сразу похитят.

Криспен огорченно сморщился и даже шмыгнул носом.

— Но почему?

— Сложно объяснить, — ушла от ответа Мейрин. — Очень хотелось бы, чтобы было иначе, но матушка Серинити постоянно повторяла, что надо довольствоваться тем, что есть.

— Когда ты уедешь? И куда? Мы еще встретимся?

Ответ требовал осмотрительности. Вдруг малыш тут же помчится к отцу и сообщит новость? Теперь, когда решение о побеге окончательно созрело, претензии и требования вождя казались досадной помехой. Вот еще!

Пусть на здоровье командует своим кланом и приказывает безоговорочно верить в собственную непогрешимость — скорее всего, эти люди и так ему доверяют. Но лично она не имеет права доверять. Никому.

— Пока не знаю. Любое путешествие требует подготовки.

Криспен поднял голову и посмотрел ей в глаза:

— А ты придешь ко мне перед отъездом, чтобы попрощаться?

Оставлять маленького друга, которого успела полюбить всей душой, было больно. Но разве можно обещать то, что, скорее всего, не удастся исполнить?

— Не знаю. Давай лучше попрощаемся заранее, прямо сейчас, и скажем друг другу все, что хотим сказать.

Криспен встал и порывисто обнял Мейрин — так пылко, что она с трудом удержалась на ногах.

— Люблю тебя! — горячо признался он. — Не хочу отпускать!

Мейрин снова прижала мальчика к груди и поцеловала в макушку.

— И я тебя люблю, солнышко. И навсегда сохраню в сердце память о тебе.

— Обещаешь?

Мейрин улыбнулась:

— Обещаю и непременно сдержу слово.

— А вечером, за ужином, сядешь рядом со мной?

Поскольку выскользнуть из замка, пока все не уснут, ей не удастся, просьба показалась вполне выполнимой. Мейрин кивнула, и Криспен просиял от радости.

Внезапно снизу, со двора, донесся многоголосый крик. Мейрин обернулась и увидела всадников. Небольшой отряд только что пересек мост и теперь въезжал на площадь.

Криспен вырвался из объятий и нетерпеливо вскочил.

— Это дядя Кэлен! Он вернулся!

— Беги скорее и поздоровайся, — с улыбкой сказала Мейрин.

— Пойдем вместе!

— Нет, иди первым, а я еще немного посижу, а потом тоже приду.

Меньше всего сейчас хотелось знакомиться еще с одним Маккейбом. Наверняка так же несносен, как и двое других.

Юэн спустился с крыльца в ту самую минуту, когда младший брат спрыгнул с лошади и направился к замку.

— Это правда? Криспен вернулся? — забыв поздороваться, с надеждой в голосе уточнил Кэлен.

— Да, все в порядке. Вчера Аларик привез его домой.

— Ну и где же наш отважный путешественник?

Ответить Юэн не успел: с радостным криком мальчик уже бежал по двору. От избытка чувств Кэлен заметно побледнел, однако успел взять себя в руки, поймал племянника и стиснул в объятиях.

— Слава тебе, Господи! — пробормотал он. — Живой!

Криспен обвил ручонками крепкую шею дяди и повис на нем, как делал это всегда в первые минуты встречи.

— Прости, дядя Кэлен. Не хотел никого пугать, просто так получилось. Но ты не волнуйся, Мейрин обо мне заботилась.

Юэн вопросительно поднял бровь, да и Аларик не пропустил оговорку мимо ушей.

Кэлен посмотрел на братьев поверх вихрастой головы.

— Что еще за Мейрин, черт возьми?

Криспен испуганно замер, а потом расцепил руки, сполз на землю и с ужасом посмотрел на отца.

— Что я наделал?! Нарушил данное слово!

Маккейб обнял сына за плечи.

— Не переживай, ты же не нарочно. Если хочешь, я прикажу Аларику и Кэлену немедленно выкинуть имя из головы.

— А ты? — взволнованно уточнил мальчик. — Ты тоже забудешь?

Спрятав улыбку, Юэн выразительно взглянул на братьев.

— Мы все постараемся немедленно забыть.

— Может, кто-нибудь все-таки объяснит, что здесь происходит? — недовольно буркнул Кэлен. — И что делает на нашем холме неизвестная женщина?

Юэн проследил за взглядом брата и увидел сидевшую на склоне Мейрин. Да, у Кэлена глаз наметанный, чужих парень видит издалека. Жестокие уроки даром не проходят.

— Она у нас не останется, — горестно сообщил Криспен.

Лэрд быстро повернулся к сыну.

— Откуда ты знаешь?

— Сказала, что не может здесь жить.

— Юэн, прикажешь выбивать новости силой и по частям? — окончательно обиделся Кэлен.

Маккейб предостерегающе поднял руку.

— А что-нибудь еще она сказала, сынок?

Криспен нахмурился, вспоминая, и собрался продолжить, но тут же одумался: закрыл рот и для надежности крепко сжал губы.

— Я уже и так проболтался, — горестно прошептал он. — Больше ничего не скажу.

Юэн тяжело вздохнул и покачал головой. Вся эта неразбериха изрядно действовала на нервы. Нет на свете ничего хуже своевольных скрытных женщин. К тому же маленькая упрямица успела окончательно покорить сердце сына. Нет, ни в коем случае нельзя отпускать девочку так быстро.

Вождь нахмурился. Не то чтобы ему хотелось оставить чужестранку в замке. Жаль, конечно, что Криспен глубоко разочарован, но в то же время возиться с его спасительницей и, чего доброго, расхлебывать неприятности не было ни времени, ни желания.

— Почему бы тебе не поиграть с приятелями? А мы тем временем обсудим взрослые дела.

Удивительно, но сын не обиделся. Напротив, кажется, даже обрадовался. Однако отправился он вовсе не туда, где собрались сверстники, а прямиком на вершину холма, где еще недавно сидела несговорчивая особа. Но только там уже никого не было. Юэн посмотрел вокруг, пытаясь понять, куда она ушла, однако не увидел ничего, кроме изумрудной травы.

— Мейрин? — удивленно переспросил Кэлен. — Что еще за Мейрин и какое отношение она имеет к нашему Криспену? А главное, что делает здесь, в нашем замке, среди наших людей?

Юэн коротко кивнул в сторону Аларика.

— Он привез.

Как и следовало ожидать, средний из братьев тут же принялся отрицать свою причастность к появлению таинственной синеглазой незнакомки. Судя по всему, бесконечная суета успела его утомить.

Нетерпеливый Кэлен уже начинал горячиться, и, чтобы восстановить мир, Юэн рассказал все, что знал сам. Аларик дополнил историю кое-какими подробностями, а когда братья умолкли, Кэлен недоверчиво посмотрел сначала на среднего, а потом и на старшего.

— Неужели эта пигалица действительно отказалась отвечать? И ты это допустил?

Юэн беспомощно вздохнул.

— А что, по-твоему, надо было делать? Бить, как Кэмерон? Ничего страшного, девочка одумается. До завтра я ее отпустил, чтобы привыкла и научилась мне доверять.

— И что же ты будешь делать, когда завтра она снова ничего не скажет? — усмехнулся Аларик.

— Скажет.

— Главное, что Криспен жив, здоров и благополучно вернулся домой, — заключил Кэлен. — А как ведет себя эта чудачка, в общем-то особого значения не имеет. Если Кэмерон соскучится по хорошей драке, я с удовольствием составлю ему компанию. Тогда и девчонку отправим восвояси.

— Пойдемте, уже темнеет, — напомнил Юэн. — У Герти, должно быть, готов обед. Вы же знаете: она терпеть не может, когда стряпня остывает. А с Мейрин я как-нибудь сам разберусь, не беспокойтесь.

— Не больно-то и надо, — буркнул Кэлен и решительно направился к крыльцу.

Глава 7

Мейрин плотно запахнула шаль и осторожно пробралась через небольшой пролом в стене, который еще не успели заложить камнями. Она не случайно выбрала ближайший к озеру участок двора: с этой стороны часовых было заметно меньше, ведь чтобы атаковать, врагам пришлось бы для начала преодолеть серьезную природную преграду — глубокую и холодную воду.

Весенний воздух не баловал теплом, и решение покинуть уютную маленькую комнату внезапно показалось не таким уж гениальным.

Ужин стоил колоссального напряжения. Едва взглянув на младшего из братьев, Мейрин пожалела об опрометчивом обещании сесть за стол рядом с Криспеном. Кэлен смотрел на нее исподлобья. Казалось бы, к хмурым лицам Маккейбов уже можно было привыкнуть, но этот выглядел угрожающе суровым и неприветливым.

Посидев пару минут, гостья поблагодарила хозяина и, сославшись на усталость и головную боль, поднялась к себе. Криспен ничуть не растерялся и вскоре принес в комнату целое блюдо еды. Друзья удобно устроились на полу возле камина и с удовольствием поужинали.

Как только мальчик ушел, Мейрин начала прислушиваться к доносившимся из-за двери звукам. Несколько долгих часов прошло в томительном ожидании. Многолюдный замок постепенно затихал, и как только появилась надежда, что все уснули или, по крайней мере, разошлись по углам и угомонились до утра, она бесшумно спустилась и выскользнула через боковую дверь — ту самую, которая выходила к озеру.

В небольшой роще, отделявшей узкий залив от замка, дышалось свободнее. Деревья надежно скрывали ее, а высокий берег указывал путь, не позволяя заблудиться.

Неожиданный громкий всплеск испугал; Мейрин поспешно обернулась и, затаив дыхание, посмотрела в сторону озера. В темноте безлунной ночи вода казалась угрожающе черной, и лишь слабое мерцание оживляло покрытую рябью поверхность.

Впрочем, света оказалось достаточно, чтобы определить источник шума: трое мужчин решили искупаться перед сном. Юэн Маккейб и двое его братьев дружно нырнули в озеро. Кошмар! Все были абсолютно голыми!

Мейрин закрыла глаза руками в суеверном страхе оттого, что помимо собственной воли увидела голые спины троих безумцев. Они с ума сошли? Всем известно, что вода шотландских озер невероятно холодная, можно сказать — ледяная! От одной лишь мысли о купании по коже побежали мурашки.

Несколько минут Мейрин сидела под деревом, прижав коленки к груди и прикрыв глаза ладонями, а когда, наконец, осмелилась взглянуть, то увидела выходившего на берег Юэна Маккейба. Зрелище оказалось невыносимым: глаза ее округлились от ужаса, а ладони внезапно вспотели. Вождь тем временем начал неспешно вытираться. И Мейрин не могла оторвать взгляда от могучей рельефной фигуры. Ну а… нет, об этом даже думать грешно.

Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем невольная свидетельница поняла, что зачарованно, беззастенчиво и самозабвенно созерцает… мужское естество. Она снова зажмурилась, а для надежности еще и закрыла глаза руками. Чтобы подавить испуганный, жалобный писк, пришлось до боли прикусить губу. Оставалось одно: надеяться, что рано или поздно братья закончат водные процедуры и вернутся в замок. Любое движение могло привлечь опасное внимание, но и сидеть, нескромно наблюдая, совсем не хотелось.

Щеки почему-то горели, и, несмотря на плотно закрытые глаза, образ выходящего из воды обнаженного Юэна Маккейба сохранял возмутительную ясность. Стереть или хотя бы немного затуманить впечатляющую картину не удавалось даже волевым усилием.

Наверное, на такой грех и трех исповедей не хватит!

— Не бойся, я уже оделся.

Сдержанный, сухой голос больно резанул по ушам. Унижение захлестнуло безжалостной волной, лишило способности двигаться и даже думать. Убирать руки не хотелось. А что если сидеть так долго-долго и ни о чем не думать? Может быть, со временем обнаружится, что опасность миновала и рядом никого нет?

— Не надейся, — последовал невозмутимый ответ.

Мейрин тут же опустила одну ладонь и прикрыла рот — не помешало бы сделать это раньше. Тогда, возможно, глупое пожелание, чтобы лэрд убрался как можно дальше, не воплотилось бы в столь же глупые слова.

Теперь она могла приоткрыть один глаз и убедиться, что горец действительно полностью одет. После этого она опустила вторую ладонь и уверенно открыла глаза.

Лорд Маккейб стоял, уверенно расставив ноги, грозно скрестив на груди руки. Ну и разумеется, нещадно хмурился.

— Не желаешь ли поведать, с какой целью бродишь в темноте?

Плечи Мейрин горестно поникли. Никуда-то она не годится! Даже сбежать не сумела. Но кто же мог предположить, что братья решат искупаться в ледяной воде, да еще и в темноте?

— Отвечать обязательно?

Вождь устало вздохнул.

— Разве я не объяснил, что ни в коем случае нельзя нарушать границы безопасности и выходить из-под моей защиты? Нет ничего хуже, чем неповиновение подчинённых. Будь ты одним из моих воинов, убил бы на месте.

Слова не походили на пустое бахвальство и при этом звучали так обыденно, что трудно было заподозрить в них стремление испугать или хотя бы произвести впечатление. Нет, так оно и было на самом деле, а оттого стало еще страшнее.

И все же демон попутал возразить.

— Я не ваша подчиненная, лэрд. Не знаю, с какой стати вы внесли меня в список, но произошла ошибка. Я готова подчиняться лишь Богу и себе самой.

Вождь усмехнулся, и в темноте блеснули белые зубы.

— Для отважной девушки, готовой идти собственным путем, начало не слишком ловкое.

Мейрин обиженно надулась.

— С вашей стороны жестоко так говорить.

— Может быть, и жестоко, но справедливо. Ну, а теперь, если обсуждение закончено, лучше вернуться в замок. Желательно еще до того, как Криспен сбежит из своей комнаты и отправится проверять: на месте ли спасительница. Судя по всему, спать рядом с тобой ему нравится. Страшно подумать, что с ним случится, если постель окажется пустой.

О, это уже совсем запрещенный прием! Маккейб не мог не понимать, что безжалостно манипулирует и пытается вызвать у нее чувство вины. Мейрин сурово, неодобрительно взглянула на него, однако лэрд не обратил на это внимания и больно сжал ее руку.

Ничего иного не оставалось, как встать и послушно отправиться вслед за неумолимым хозяином. Лэрд не потрудился сократить путь и пролезть через пролом в стене, а обошел кругом и остановился во дворе, чтобы сердито приказать часовому впредь никуда гостью не выпускать. После этого продолжил путь и, словно желая подчеркнуть унижение, решительно направился к спальне.

Распахнул дверь, втолкнул Мейрин в комнату и остановился на пороге, обжигая яростным взглядом.

— Если собираетесь испепелить, то можете не стараться. Все равно ничего не получится, — опрометчиво предупредила она.

Вождь закатил глаза и, кажется, даже досчитал до десяти. Потом секунду помолчал, словно призывая терпение, и только после этого заговорил:

— Если придется закрыть дверь на засов, закрою. Я умею идти навстречу и договариваться, но, видит Бог, ты до дна исчерпала все мыслимые запасы доброй воли. Не забывай: завтра предстоит открыть секреты. Если откажешься, пеняй на себя: вряд ли гостеприимство лэрда Маккейба покажется приятным.

— А оно и сейчас не кажется приятным, — сухо отозвалась Мейрин и пренебрежительно махнула рукой. — Можете уходить. Я всего лишь лягу спать, и ничего больше.

Волевой подбородок лэрда обиженно напрягся, а его руки невольно сжались в кулаки. Казалось, безжалостный воин живо представляет, как сдавливает слабую тонкую шею.

В следующий миг, словно намеренно игнорируя распоряжение, он прошел по комнате и угрожающе навис над пленницей. Его губы все еще подрагивали, а зеленые глаза превратились в узкие щелки.

Осторожно коснувшись пальцем кончика ее носа, он сказал:

— Не ты здесь устанавливаешь правила, девочка, а я. В твоих интересах хорошенько это запомнить и больше не забывать.

Мейрин нервно сглотнула. Впечатление оказалось неожиданно сильным.

— Постараюсь запомнить.

Маккейб коротко кивнул, резко повернулся и, громко хлопнув дверью, вышел из комнаты.

Мейрин села на кровать и тяжело вздохнула. Нет, подобный поворот событий в планы не входил. Сейчас она должна была бы оказаться за пределами вотчины Маккейба — ну или хотя бы на границе. Идти предстояло строго на север, потому что юг ничего хорошего не сулил. И вот теперь вместо свежести лесов и простора полей вокруг сомкнулись высокие каменные стены, а за дверью сторожит властный и самоуверенный горец, считающий себя вправе командовать пленницей также, как командует своими воинами. Но ничего! Утром он узнает, на что способна сильная воля!

Глава 8

— Лэрд, лэрд!

Юэн поднял голову и увидел запыхавшуюся Мэдди Маккейб.

— В чем дело, Мэдди? Ты же видишь, у меня важный разговор.

Не обратив внимания на замечание, Мэдди остановилась в нескольких футах и нервно заломила руки.

— Позвольте, лэрд! Срочно надо кое-что сказать! — Она с подозрением оглянулась и шепотом добавила: — По секрету, лэрд! Это очень важно!

В висках тревожно застучало. Утро и без того выдалось драматичным. Да и вчерашний вечер тоже — достаточно вспомнить встречу с Мейрин. Девчонка до сих пор не вышла из своей комнаты: должно быть, продолжает упрямиться. Как только закончится военный совет, нужно будет вызвать ее и предупредить, что решающий час настал.

Юэн поднял руку, жестом попросил всех удалиться и в то же время выразительно взглянул на Аларика и Кэлена, приказывая остаться. От братьев скрывать нечего.

Как только комната опустела, вождь вопросительно посмотрел на Мэдди.

— Что заставило тебя прервать военный совет?

— Гостья, — коротко ответила та, и Юэн застонал.

— О Господи! Что еще придумала эта негодница? Отказывается от еды? Угрожает выброситься из окна? Или, может быть, исчезла?

Служанка взглянула озадаченно.

— Нет, господин. К счастью, ничего подобного не случилось. Сидит в своей комнате и ведет себя спокойно. Я сама отнесла ей завтрак.

— Так в чем дело? — нетерпеливо прорычал Маккейб.

Мэдди с трудом перевела дух, как будто всю дорогу бежала.

— Позволите присесть, господин? Честное слово, история не из коротких.

Кэлен недовольно закатил глаза, Аларик утомленно вздохнул, а вождь указал на стул.

Служанка села, положила руки на стол, переплела пальцы, словно пытаясь собраться с силами, и только после этого торжественно произнесла:

— Ваша гостья — сама Мейрин Стюарт.

Последовало молчание. Судя по всему, Мэдди ожидала реакции слушателей.

— Да, мне известно, что ее зовут Мейрин. Фамилии, правда, до сих пор не знал, но Стюартов в Хайлэнде полным-полно. Вопрос в другом: каким образом тебе удалось выяснить, кто она? Девочка наотрез отказывается назвать себя. Если бы Криспен случайно не проговорился, я бы сам не узнал ее имени.

— Она и мне ничего не говорила. Я просто внезапно разгадала тайну, и все. Понимаете?

— Нет, не понимаю. Думаю, стоит рассказать подробнее, — терпеливо предложил Юэн.

— Когда утром я принесла ей завтрак, то случайно застала ее раздетой. Получилось очень неловко, я сразу извинилась, но прежде чем она успела прикрыться, увидела метку.

Мэдди заметно воодушевилась и заговорщицки склонилась над столом. Глаза сияли торжеством.

Юэн смотрел вопросительно, ожидая продолжения. Черт возьми, до чего же женщины любят произвести впечатление! Братья откинулись на спинки стульев и озадаченно молчали.

— В нашем замке — Мейрин Стюарт собственной персоной! — со значением повторила Мэдди. — Никаких сомнений быть не может, потому что на левой ноге у нее, повыше колена, королевский герб Александра. Его-то я и увидела. Клянусь: ваша гостья — наследница Ним-Аллэн.

Юэн покачал головой:

— Глупости. Сказки. Легенда, которая живет только в песнях бардов.

— Что еще за легенда? — оживился Аларик. — Не знаю никакой легенды.

— Не знаешь, потому что никогда не слушаешь бардов, — сухо отозвался Кэлен. — На праздниках тебя больше интересуют не древние сказания и песни бродячих музыкантов, а смазливые девчонки.

— Можно подумать, ты большой поклонник поэтического творчества! — беззлобно огрызнулся Аларик.

Кэлен пожал плечами:

— Во всяком случае, это хороший способ держаться в курсе событий.

Радуясь возможности подольше поговорить на увлекательную тему, Мэдди с готовностью повернулась к среднему из братьев.

— Легенда гласит, что уже после того, как король Александр женился на Сибилле, на стороне у него родился ребенок — девочка. Его величество приказал поставить на бедре малышки клеймо — собственный королевский герб, — чтобы никто и никогда не смог оспорить ее высокое происхождение. А позднее завещал Ним-Аллэн ее первенцу. — Служанка наклонилась еще ниже и таинственным шепотом пояснила: — Он сделал это не просто так, а с определенной целью: гарантировать девочке хорошее замужество, ведь она родилась вне брака, а мать ее была особой отнюдь не знатной.

Аларик презрительно фыркнул:

— Ерунда! Все знают, что никакой внебрачной дочери у Александра никогда не было, как не было и законных детей. Родился только один внебрачный сын — Малколм.

— Ничего подобного. У короля родилась дочка. Зовут ее Мейрин Стюарт, и сейчас она в вашем замке; более того, над вашими головами, — убежденно заявила Мэдди. — Говорю же, я видела отметину собственными глазами!

Юэн молча обдумывал рассказ служанки и реплики братьев. Он и сам не знал, верит ли в удивительную историю, но версия, во всяком случае, убедительно объясняла, почему Дункан Кэмерон похитил молодую послушницу из монастыря и хотел немедленно на ней жениться. Да и отчаянное стремление девочки к бегству уже не казалось беспочвенным.

— Не проще ли было просто признать дочь? — не сдавался Аларик. — Тогда гуляке-королю не составило бы труда благополучно выдать ее замуж: богатые и знатные женихи выстроились бы в очередь. Кому не хочется заручиться высочайшей поддержкой?

— Александр не хотел обнародовать факт супружеской неверности, — со знанием дела пояснила Мэдди. — Он и завещание-то подписал лишь спустя пять лет, уж очень дорожил браком с Сибиллой. А Малколм родился еще до женитьбы. Как ему удавалось скрывать свои похождения, неизвестно, но только вскоре после его смерти поползли слухи о существовании дочки.

— Пока Малколм остается в тюрьме, появление еще одного потомка Александра способно серьезно поддержать сторонников его сына, — задумчиво произнес Юэн. — Возможно, этот факт лишь укрепил намерение Кэмерона жениться. Наследство принесло бы ему куда больше власти, чем сейчас. В Шотландии вновь вспыхнула бы война, и Дэвид оказался бы перед лицом новой угрозы. Если внезапно окажется, что Александр оставил не одного, а двоих претендентов на престол, положение Дэвида сразу покачнется. Король не может допустить еще одну кровопролитную войну и новый раскол Шотландии.

— Внебрачный ребенок не имеет прав на престолонаследие, — напомнил Кэлен. — Ничего подобного еще не случалось.

— Подумай хорошенько. Если Дункан Кэмерон получит доступ к Ним-Аллэн, остановить его будет невозможно. Не важно, при каких обстоятельствах появились на свет дети короля. Если получив богатство и власть, Кэмерон решит вступить в союз с Малколмом, корона вполне может перейти и к сыну, и к дочери.

— Неужели ты действительно веришь в этот бред? — изумленно воскликнул Аларик.

— Я еще этого не сказал. Пока не сказал, — невозмутимо ответил Юэн.

— Разве не ясно, лэрд? — взволнованно затараторила Мэдди. — Ваша гостья послана нам в ответ на долгие горячие молитвы. Если вы на ней женитесь, то ваш наследник получит Ним-Аллэн. Сказано же, что вместе с приданым она принесет супругу несметные богатства.

— Жениться?! — ошеломленно воскликнули братья, а Юэн утратил дар речи и застыл от изумления.

Мэдди решительно кивнула:

— Согласитесь, план разумный. Если на Мейрин Стюарт женитесь вы, Дункан Кэмерон останется ни с чем.

— Что верно, то верно, — подтвердил Кэлен.

Аларик недоуменно взглянул на него и произнес:

— Теперь и ты заодно с безумством?

Юэн поднял руку, приказывая спорщикам угомониться. Стук в висках постепенно перерос в нестерпимую головную боль. Вождь посмотрел на служанку: та с нескрываемым интересом ловила каждое слово.

— Можешь идти, Мэдди. Надеюсь, что все здесь сказанное останется строго между нами. Не забывай: если вдруг по замку поползут сплетни, определить их происхождение труда не составит.

Мэдди послушно встала и поклонилась.

— Конечно, лэрд.

Едва она вышла, Маккейб снова повернулся к братьям.

— Скажи, что даже не думаешь о подобной глупости, — потребовал Аларик, прежде чем Кэлен успел вставить слово.

— О какой же именно глупости, по-твоему, я могу думать? — спокойно уточнил Юэн.

— О женитьбе. О том, что девчонка действительно внебрачная дочь Александра, а, следовательно, племянница нашего нынешнего короля. Да еще и сводная сестра человека, который на протяжении десяти лет пытался узурпировать власть и отнять у Дэвида трон. Более того, при первой же возможности Малколм снова примется за старое.

— Несомненно одно: предстоит долгий разговор с Мейрин. К тому же я твердо намерен увидеть клеймо собственными глазами. Благодаря дружбе нашего отца с Александром я отлично знаю королевскую печать, и оригинал с подделкой ни за что не спутаю.

Кэлен ехидно усмехнулся:

— Думаешь, она с готовностью задерет юбку? Скорее, пнет тебя коленкой в причинное место — за оскорбление.

— При необходимости я неплохо умею убеждать, — лениво протянул Юэн.

— Да, хотел бы и я взглянуть хоть одним глазком, — мечтательно вздохнул Аларик.

Маккейб выразительно поднял брови.

— Даже и не надейся! Если только заподозрю в намерении залезть под юбку Мейрин Стюарт, тут же пришпилю к стене мечом, и будешь болтаться, как жук на иголке.

Аларик жалобно воздел руки.

— О, прости! Забудь о том, что слышал! Да, братец, что-то ты проявляешь подозрительную чувствительность, хотя и утверждаешь, что гостья безмерно тебя раздражает.

— Если подтвердится, что девочка на самом деле та, за кого ее принимает Мэдди, то немедленно женюсь, — мрачно сообщил Юэн. — Щедрое приданое способно спасти наш клан и подарить людям надежду на новую жизнь.

Такого поворота братья никак не ожидали. Младший тихо выругался, а средний покачал головой и тяжело вздохнул.

— Только подумай, что говоришь! — попытался образумить Юэна Кэлен.

— А по-моему, я и так здесь единственный, кто думает, — отозвался Юэн. — Представьте, какое будущее ожидает наш клан, если ее первенец действительно унаследует Ним-Аллэн. Мы получим лучшие земли Шотландии. Больше не придется сидеть в полуразрушенном замке и мечтать о том дне, когда судьба позволит отомстить Дункану Кэмерону. Уничтожим и его самого, и его клан, бесследно сотрем с лица земли и со страниц истории. Наше гордое имя наконец-то вернет себе утраченное достоинство. Выше Маккейбов останется только король. Никто — да-да, ни один человек на всем белом свете больше не найдет сил, достаточных, чтобы разгромить нас так, как восемь лет назад разгромил Кэмерон.

Вождь гневно ударил по столу мощным кулаком. Застаревшая боль и годами копившаяся ярость безудержно рвались на волю.

— Клянусь могилой отца: не успокоюсь до тех пор, пока наш клан не обретет утраченную славу, а жестокий враг не поплатится за кровавые преступления!

Лицо Кэлена потемнело, а в глазах мелькнула боль. Но младший из братьев лишь сдержанно кивнул и негромко произнес:

— В этом полностью поддерживаю.

— Ним-Аллэн лежит на севере, и от наших границ его отделяют только земли Макдоналдов. Если удастся заключить с соседями выгодное соглашение, то под надежным контролем окажется огромная территория.

Юэн с трудом сдерживал волнение. Впервые за восемь лет забрезжила надежда осуществить сокровенные планы и сдержать данную отцу клятву.

— Девочка смела и добра. К тому же успела полюбить Криспена и станет ему замечательной матерью. А со временем подарит братьев и сестер. Я же, в свою очередь, обеспечу ей надежную защиту и от Кэмерона, и от любого, кого одолеют грязные помыслы.

— Напрасно ты так усердно нас убеждаешь, — пожал плечами Аларик. — Лучше попробуй убедить ее. Мы с Кэленом в любом случае тебя поддержим, и ты это отлично знаешь. Верность наша распространится и на ту женщину, которую ты назовешь своей женой — кем бы она ни оказалась на самом деле. А вот в ее смелости сомневаться действительно не приходится. Я убедился на собственном опыте. Ну, а если вдобавок ко всему невеста принесет наследство в виде Ним-Аллэн, то никаких сомнений в разумности брака и быть не может.

Кэлен кивнул, поддерживая брата, но о Мейрин не произнес ни слова. Да Юэн и не ожидал красноречия. Будет чему удивиться, если парень когда-нибудь снова позволит себе поверить женщине. А если все-таки желание родить сыновей пересилит и заставит вступить в брак, то супруге можно будет лишь посочувствовать. В юности Кэлен уже совершил страшную ошибку, за которую жестоко поплатился весь клан, а потому поклялся, что больше ни разу в жизни не откроет сердце женщине.

Юэн уперся ладонями в стол и решительно поднялся.

— Да, кажется, пришла пора многое обсудить с Мейрин Стюарт. А ты, Аларик, тем временем отправь отряд за отцом Макелроем. Священник сейчас у Макдоналдов, причащает больного. Он скоро мне потребуется, чтобы совершить свадебный обряд. Если наша гостья действительно та, кем ее считает Мэдди, то откладывать свадьбу не имеет смысла. Женюсь немедленно.

Глава 9

Юэн остановился возле комнаты Мейрин и улыбнулся. Его спальня располагалась совсем близко. Вряд ли гостья обрадуется, если узнает, что хозяин поселил ее всего лишь в нескольких шагах от него. Маккейб вежливо постучал, однако дожидаться ответа не стал, а просто открыл дверь и вошел.

Мейрин стояла у окна. Услышав стук, она резко обернулась, и ее темные волосы разлетелись по плечам. В окно потоком врывалось солнце, сияло в непослушных локонах Мейрин и отражалось в ярко-синих глазах. Выразительный портрет на фоне безоблачного голубого неба!

Да, малышка действительно оказалась хороша собой, так что жениться на ней нужно непременно. Если честно, то теперь, приняв окончательное решение, Юэн с удовольствием представлял Мейрин в своей постели.

Неожиданное вторжение вызвало недовольство юной красавицы, но лэрд решительным жестом предотвратил ее возражения. Пока что гостья не проявляла уважения и подчиняться не собиралась. Что ж, изменить существующее положение можно будет уже в ближайшее время. Как только она станет законной супругой, он с удовольствием объяснит и новые обязанности, и, главное, безусловную необходимость беспрекословного подчинения.

— Готова ли ты поведать все, что я желаю знать? — сдержанно осведомился Маккейб.

Ради справедливости — а он считал себя справедливым правителем — следовало для начала предоставить возможность искреннего признания, а уже потом, в случае необходимости, выложить козырную карту и сообщить о собственных познаниях.

Гостья вздернула подборок и в очередной раз непримиримо покачала головой:

— Нет, не готова. Более того, внушить уважение силой вам не удастся. В жизни не слышала ничего более нелепого!

Маккейб понял, что собеседница готовится к длительному монологу, а потому решил заставить ее замолчать единственно возможным способом.

Он стремительно подошел к ней, схватил за плечи и, легонько встряхнув, торопливо, надежно накрыл ее губы своими губами.

Мейрин, подавив возмущенный возглас, уперлась руками в его необъятную грудь и тщетно попыталась оттолкнуть лэрда. Но тот, не обращая внимания на ее сопротивление, только усилил поцелуй, требуя покорности. Сопротивляться такому напору Мейрин просто не смогла — Маккейб был очень силен, — и ей ничего не оставалось делать, как только ответить на поцелуй. Язык Юэна дерзко завладел ее языком, и Мейрин снова на миг застыла.

Но вскоре ее пальцы впились в его грудь подобно крошечным кинжалам, и Юэн с хриплым стоном закрыл глаза.

Да, ничего не скажешь, хороша! Встреча в постели принесет ему немало радости! А если Мейрин еще и родит ему наследника… Что может быть лучше?

Когда, наконец, Юэн отстранился, то увидел, что синие глаза затуманились, а алые губки распухли. Едва оказавшись на свободе, малышка покачнулась, словно тонкое деревце на ветру.

Однако не прошло и мгновения, как она пришла в себя и сурово нахмурилась.

— Зачем вы это сделали?

— Чтобы заставить тебя замолчать.

Мейрин вспыхнула от возмущения.

— Заставить замолчать? Так, значит, вы считаете возможным завладеть моим… моими губами, чтобы помешать сказать то, что я считаю нужным сказать? Чрезвычайно дерзко и опрометчиво, лэрд! Никогда больше не позволю вам поступить подобным образом.

Маккейб с улыбкой сложил руки на груди.

— Еще как позволишь.

Последовало изумленное молчание.

— Уверяю вас, что не позволю.

— А я уверяю, что позволишь.

Гостья сердито топнула, и Юэн едва не рассмеялся при виде наивного и забавного проявления бессильной ярости.

— Вы с ума сошли! Что это, какой-то хитрый способ заставить меня назвать свое имя?

— Вовсе нет, Мейрин Стюарт.

Гостья ошеломленно отпрянула. Если в глубине души еще и оставались сомнения в справедливости наблюдения Мэдди, то сейчас они окончательно развеялись. Неожиданная осведомленность привела строптивую красавицу в ужас.

Мейрин быстро осознала, что непосредственной реакцией выдала себя с головой, и, желая скрыть слезы обиды, отвернулась к окну и закрыла лицо руками.

Юэн стоял молча, в полной растерянности. Созерцание неподдельного горя оказалось выше его сил. Девочка и без того вынесла тяжкие испытания, а сейчас выглядела окончательно раздавленной. Стоило ему произнести ее имя, как синие глаза погасли, а хорошенькое личико смертельно побледнело.

— Мейрин, — тихо позвал Маккейб и ласково прикоснулся к безнадежно опущенным плечам.

Бесстрашная путешественница вздрогнула, и стало ясно, что она не в силах сдерживать рыданий.

— Не плачь, милая. Ничего худого не случилось.

— Не случилось?!

Она судорожно всхлипнула, дернула плечом и отстранилась. Низко склонив голову, Мейрин спрятала лицо за пышной волной волос.

Юэн Маккейб не выносил слез — они мгновенно лишали его уверенности в собственной правоте. Куда проще иметь дело с возмущением, гневом и даже с яростью. А потому он сделал единственное, что должно было неминуемо вызвать протест: приказал перестать плакать.

Расчет оказался верным. Малышка немедленно повернулась и зашипела, как загнанный в угол котенок:

— Буду плакать, сколько захочу! Не смейте мне приказывать!

Юэн удивленно вскинул брови.

— О, так значит, отныне приказывать будешь ты?

Мейрин покраснела, но, слава Богу, рыдать перестала.

— Ну, а теперь расскажи о клейме на ноге… о гербе отца. Хотелось бы его увидеть.

Румянец из розового превратился в багровый. Мейрин попятилась, словно пыталась вжаться в стену.

— Ни за что не позволю себе пасть так низко, чтобы показать вам… свою ногу!

— После свадьбы увижу многое другое, — мягко возразил Юэн.

— После свадьбы?! Но я не собираюсь выходить за вас замуж! И ни за кого другого тоже. Во всяком случае, пока.

Последняя фраза заинтриговала. Уточнение означало, что девочка вовсе не настроена против брака и вполне осознает важность супружества. Родить наследника Ним-Аллэн вне священных уз невозможно, и она ясно это понимает.

Маккейб сел на кровать и вытянул ноги. Разговор явно затягивался, так почему бы не устроиться поудобнее?

— Объясни, что означает «пока». Судя по всему, мысли о замужестве тебе все-таки приходили.

— Да, приходили. Вот уже несколько лет только об этом и думаю! — горячо воскликнула Мейрин. — Если бы вы знали, чего мне стоили последние десять лет! Жизнь в постоянном страхе, необходимость прятаться от мужчин, готовых на все ради возможности жениться и получить долгожданное богатство. От тех, кто спешил грубо использовать меня, посеять свое семя, а потом, после рождения ребенка, безжалостно бросить. Прятаться пришлось едва ли не с детства. Да, еще девочкой я поняла, что не могу жить так, как все. Нужно было составить план. Матушка Серинити считала, что необходимо найти мужественного человека, настоящего воина, способного защитить и меня, и мое состояние. — Она помолчала, а потом шепотом добавила — Благородного человека, который сможет оценить тот дар, который я принесу в брак. И будет хорошо ко мне относиться.

Голос Мейрин звучал искренне, а потому до боли беззащитно. Просто и открыто она рассказывала о самой сокровенной мечте. Надеяться на ее воплощение было бы невероятной смелостью, и все же, несмотря на отчаяние и страх, она продолжала искать того, кто окажется выше примитивной жестокости и не поступит по-звериному: не захватит силой, не утащит под венец, а получив свое, не бросит за ненадобностью.

Юэн вздохнул. Гордячка хотела любви и преданности. Он не мог предложить ни того, ни другого, но зато мог обещать защиту и уважение — несравненное богатство, особенно если учесть низкие намерения Кэмерона.

— Видит Бог, я никогда тебя не обижу. Окружу уважением, достойным супруги вождя клана Маккейбов. Буду постоянно защищать и тебя, и всех детей, которых подарит нам Господь. Ты мечтала о человеке, готовом безоговорочно принять на свои плечи огромную ответственность. Я и есть тот самый человек.

Мейрин взглянула на него скептически.

— Боюсь вас обидеть, лэрд, но ваш замок разрушается на глазах. Позвольте же спросить: как воин, который не защитил собственных владений, сумеет защитить такое богатство, как Ним-Аллэн?

Удар попал в цель. Маккейб молчал, явно оскорбленный.

— Не стоит обижаться, — поспешила загладить неловкость Мейрин. — Я имею полное право сомневаться в состоятельности того, в чьих руках может оказаться моя собственная жизнь.

— Вот уже восемь лет подряд я неустанно наращиваю силу своего войска. Во всей Шотландии не найдется армии столь же умелой и мощной.

— Если это правда, то почему ваш замок выглядит так, словно жестоко пострадал в неравной битве?

— Да, мой замок действительно жестоко пострадал в неравной битве, — просто и печально подтвердил Маккейб. — Восемь лет назад. С тех пор я стараюсь в первую очередь накормить людей и вооружить воинов. Ремонт крепостных стен — задача второстепенная.

— Я еще ни разу не испытывала желания выйти замуж, — грустно призналась Мейрин.

— Понимаю. Но, судя по всему, выбора у тебя больше нет. Дункан Кэмерон напал на твой след. Если надеешься, что первая же неудача остановит алчного и жестокого злодея, когда на кону такое несметное богатство, как Ним-Аллэн, то ты попросту дурочка.

— Не смейте меня оскорблять! — вспыхнула Мейрин. — Никакая я не дурочка!

Юэн пожал плечами; разговор вновь заходил в тупик, а его терпение грозило вот-вот иссякнуть.

— Позволь заметить: вариантов немного. Выбирай: или Дункан Кэмерон, или Юэн Маккейб. Других женихов не предвидится.

Мейрин побледнела и в отчаянии сжала руки.

— Время на размышление еще есть. Священник вернется через два дня. Надеюсь, что к его приезду решение как раз и созреет.

Поставив решительную точку, горец встал и направился к двери, однако на пороге помедлил и негромко предупредил:

— Не пытайся снова сбежать, а не то узнаешь, что гоняться за непослушными девчонками не самое любимое из моих занятий.

Глава 10

Выйти замуж за лэрда Маккейба?

В задумчивости Мейрин мерила шагами комнату, а когда у нее закружилась голова, она остановилась возле окна и вдохнула ароматный весенний воздух. День выдался теплый, но легкий ветерок приносил бодрящую свежесть.

Приняв решение, Мейрин схватила шаль и торопливо спустилась по лестнице. Стоило, однако, выйти во двор, как один из воинов тут же поравнялся с ней и без стеснения зашагал рядом. Мейрин осмелилась взглянуть на провожатого краем глаза и вспомнила, что он участвовал в поисковой экспедиции под командованием Аларика. Должно быть, она даже слышала его имя, однако события последних дней успели стереть подробности их с Криспеном фантастического спасения.

Решив, что давний знакомый всего лишь хочет поздороваться, Мейрин приветливо улыбнулась, но воин, судя по всему, и не думал менять курс. Вместе с гостьей он свернул за угол и направился к пролому в крепостной стене.

Как только Мейрин собралась приподнять подол длинного платья и перелезть через камни, провожатый галантно подал руку, помог выбраться на свободу и как ни в чем не бывало пошел следом.

Мейрин внезапно остановилась, и от неожиданности охранник едва не налетел на нее — дистанция оказалась слишком короткой для экстренного торможения. Мейрин порывисто обернулась, задрала голову и посмотрела воину в глаза.

— С какой стати вы меня преследуете?

— Приказ лэрда, миледи. Выходить из замка без сопровождения небезопасно. Мне поручено вас охранять в то время, когда господин занят другими делами.

Мейрин обиженно надула губы.

— Маккейб просто боится, что я снова убегу, потому и поручил вам следить, чтобы этого не случилось!

Великан даже глазом не моргнул.

— Но побег в мои планы не входит. Господин доходчиво объяснил последствия неосторожного поступка. Я всего лишь хочу немного прогуляться и подышать свежим воздухом, так что вам незачем оставлять свои другие обязанности и ходить за мной по пятам.

— Моя единственная обязанность — обеспечить вам полную безопасность, — торжественно доложил воин.

Мейрин разочарованно вздохнула. Да, подчиненный оказался таким же упрямым и прямолинейным, как и его лэрд. Должно быть, тупость — общее качество всех членов клана.

— Что ж, значит, так тому и быть, — заключила Мейрин. — И как же вас зовут?

— Гэннон, миледи.

— Скажите, Гэннон, вы навсегда ко мне приставлены?

— Дежурство круглосуточное и разделено на три смены: я, Кормак и Диормайд. Если не считать младших братьев вождя, то мы его ближайшие соратники.

Обходя валуны, Мейрин направилась в сторону изумрудного холма, где живописно паслись овцы.

— Трудно представить, что кому-то из вас поручение по душе, — сухо заметила она.

— Напротив, это большая честь для меня, — невозмутимо возразил Гэннон. — Свидетельство безусловного доверия. Лэрд не отдаст судьбу хозяйки замка в руки первого попавшегося из своих воинов.

Мейрин остановилась как вкопанная и возмущенно обернулась.

— Я вовсе не хозяйка замка!

— Будете не далее чем через два дня, как только вернется священник.

Мейрин закрыла глаза и покачала головой. Впервые в жизни у нее возникло желание выпить крепкого эля — и побольше. Может быть, удастся хоть ненадолго забыться?

— Лэрд готов оказать вам великую честь, — серьезно заверил Гэннон, почувствовав неладное.

— А вот мне почему-то так не кажется, — пробормотала гостья.

— Мейрин! Мейрин!

Она обернулась на голос и увидела Криспена. Мальчик бежал в гору со всех ног, ни на миг не переставая кричать, и с трудом остановился.

— Осторожнее, малыш, — с улыбкой предупредил воин. — Так и сбить недолго.

— Мейрин, это правда? Правда?

От возбуждения Криспен не мог устоять на месте. Глаза его сияли восторгом; Криспен то обнимал подругу, то хватал за руки и начинал прыгать вокруг. Пришлось его поймать и придержать за плечи на почтительном расстоянии.

— О чем ты, Криспен?

— Ты выйдешь замуж за моего отца? Будешь моей мамой?

Гнев налетел на Мейрин ураганом. Как он мог? Кто позволил лэрду так обойтись со своим сыном? Ведь если она откажется, Криспен не выдержит удара! Жестокая, безжалостная игра! Непозволительная манипуляция! А она еще считала лэрда человеком чести. Пусть самоуверенным, резким и высокомерным, но глубоко порядочным. Он же безжалостно надругался над чувствами собственного сына!

Мейрин сердито повернулась к Гэннону.

— Немедленно отведите меня к Маккейбу.

— Но, миледи, вождь сейчас на учениях. Во время занятий его разрешено беспокоить только в случае крайней необходимости.

Однако Мейрин не собиралась сдаваться. Она подошла вплотную к великану и повторила требование, а для пущей убедительности несколько раз ткнула пальцем в грудь. В конце концов, охранник отступил и, кажется, не на шутку встревожился.

— Если не выполните требование, переверну вверх дном весь замок и найду его сама. Поверьте, речь идет о жизни и смерти. Его жизни и смерти!

Заметив, что уступать Гэннон не собирается, Мейрин в отчаянии всплеснула руками, тяжко вздохнула и побежала вниз. Что ж, придется выполнить обещание и самой отправиться на поиски. Если лэрд тренирует воинов, значит, он на плацу. Где же еще? Учения всегда проходят только там.

Мгновение спустя она вспомнила о Криспене. Парнишке ни к чему слышать то, что предстоит услышать отцу.

Она остановилась и строго посмотрела на Гэннона.

— Останьтесь с Криспеном.

Охранник в недоумении остановился, по очереди посмотрел на обоих, а потом склонился к мальчику, что-то шепнул ему на ухо и показал туда, где в окружении овец, опершись на посох, стоял пастух.

Пришлось смириться с неповиновением и продолжить идти. С каждым шагом гнев распалялся все жарче. В спешке Мейрин споткнулась и, если бы охранник вовремя не хватил ее, наверняка бы упала.

— Осторожнее, миледи, не то убьетесь.

— Скорее, убью. И не себя, а вашего господина, — гневно буркнула она.

— Простите, не расслышал.

Мейрин сердито выдернула руку и помчалась в дальний конец двора — туда, где располагался учебный плац, вскоре послышался грозный звон оружия, которому вторили воинственные возгласы и крепкие проклятия. В воздухе повис тяжелый запах пота. Виновника приступа ярости удалось разглядеть не сразу.

Но вот мелькнули знакомые черные волосы до плеч, и, не выпуская из поля зрения установленную цель, мисс Стюарт бесстрашно шагнула в сумятицу множества поединков. Вокруг послышались испуганные крики. Кто-то, кажется, даже упал, но остановиться она уже не могла.

Маккейб обернулся, увидел непрошеную гостью и замер с поднятым мечом. Его густые брови угрожающе сошлись у переносицы, а и без того смуглое лицо потемнело от бешенства. «Что ж, отлично! — подумала Мейрин — Во всяком случае, уже удалось избавить хозяина замка от обычного самодовольного спокойствия».

Гэннон смог догнать беглянку только после того, как та остановилась в футе от господина. Охранник не на шутку запыхался, да и вообще выглядел так, будто всерьез опасался за собственную жизнь.

— Прошу прощения, лэрд. Никак не мог ее остановить. Леди твердо решила…

Маккейб недоверчиво покачал головой:

— Не смог удержать эту малышку? Не смог помешать прийти сюда, где в любой момент ее могут зацепить мечом и даже убить?

Мейрин презрительно фыркнула, однако, внимательно посмотрев вокруг, тут же притихла. Воины прекратили тренировку и стояли молча. Каждый держал в руке самый настоящий боевой меч! Если бы хватило терпения помедлить и хотя бы на миг задуматься, то сразу стало бы ясно, что обойти плац по периметру было намного безопаснее.

Все как один смотрели на Мейрин мрачно, исподлобья, чем доказывали справедливость теории всеобщей тупости.

Решив, что признавать собственные ошибки — удел слабых, Мейрин вновь повернулась к вождю и постаралась пронзить неприятеля острым, как боевое копье, взглядом. Пусть злится, но знает, что ее гнев куда страшнее.

— Я ведь еще не дала ответа, — возмущенно сказала она. — Как же вы могли? Как могли поступить столь бесчестно… столь подло?

Выражение смуглого лица Маккейба изменилось: ярость уступила место искреннему изумлению и полнейшему недоумению. Юэн смотрел на нее так, словно ничего не понимал. Может быть, просто не расслышал? Мейрин поспешила объяснить, что именно вывело ее из себя.

— Вы имели дерзость сказать сыну, что я собираюсь стать вашей женой! — Она подошла вплотную и уперлась ладошкой в твердую, как камень, грудь. — Но в то же время дали мне два дня, до возвращения священника! Два дня на раздумье! А сами поспешили сообщить всем вокруг о моем согласии и готовности стать хозяйкой вашего замка!

Сама того не замечая, она уже колотила вождя кулаком.

Маккейб посмотрел на руку так, словно собирался смахнуть надоедливую муху, а потом поднял на Мейрин ледяной взгляд.

— Все сказала?

Она внезапно протрезвела и испуганно отступила. Теперь, когда пар, наконец, вырвался на свободу, пришло безжалостное понимание истины.

Маккейб не позволил расстоянию увеличиться и шагнул следом.

— Впредь никогда не смей ставить под сомнение мою честь. Будь ты мужчиной, ты уже пала бы от смертельного удара. А в настоящей ситуации просто предупреждаю, что если осмелишься еще хотя бы раз разговаривать со мной таким тоном, то горько пожалеешь. Ты сточишь на моей земле, и мое слово здесь — единственный закон. Надежная защита имеет обратную сторону — беспрекословное повиновение.

— И не ждите, — упрямо пробормотала Мейрин.

— Что? Что ты сказала? — прогремел Юэн.

Мисс Стюарт безмятежно улыбнулась и невинно посмотрела в пылающие глаза.

— Ничего, господин. Ровным счетом ничего.

Вождь злобно прищурился, а могучие руки дрогнули так, словно желание придушить вернулось. Наверное, этот человек страдает редким заболеванием — маниакальной тягой схватить за горло. Интересно, он расхаживает по замку в поисках жертвы или патологическое желание возникает исключительно в ее присутствии?

— Боюсь, только ты способна толкнуть меня на преступление, — прорычал лэрд.

Мейрин испуганно прикрыла рот ладонью и даже зажмурилась. Матушка Серинити не раз предупреждала, что когда-нибудь привычка думать вслух сослужит плохую службу. Кажется, роковой час настал.

Зато окружающие успели успокоиться и теперь откровенно наслаждались забавным зрелищем. Не желая служить посмешищем, Мейрин сурово нахмурилась, однако зрители развеселились еще больше.

— Объясняю один-единственный раз и повторять не собираюсь, — произнес Маккейб угрожающим тоном. — Я не сообщал о намерении жениться никому, кроме тех верных подданных, которых отправил за отцом Макелроем, а также трех надежных охранников, которым доверил твою безопасность. Необходимо было объяснить священнику, почему его срочно требуют в замок. Но вот ты не далее как минуту назад оповестила о событии весь клан.

Мейрин робко оглянулась и с ужасом поняла, что вокруг собралась огромная толпа. Люди наблюдали за спектаклем с нескрываемым интересом. И, что самое страшное, ловили каждое слово. Однако пришлось собраться с духом и задать самый главный вопрос:

— Тогда откуда же об этом узнал ваш сын? И почему охранник не стесняется открыто сообщать, что его долг — оберегать хозяйку замка?

— Иными словами, подозреваешь меня во лжи?

Вопрос прозвучал спокойно и так тихо, что никто из окружающих не мог расслышать ни слова, однако голос вселил неподдельный ужас.

— Нет, — поспешно пробормотала Мейрин. — Просто хотела узнать, каким образом новость о свадьбе, которая может и не состояться, так быстро разлетелась по замку. Особенно если вы никому не сказали ни слова.

Маккейб чуть заметно прищурился.

— Свадьба состоится. Сразу, как только ты одумаешься и поймешь, что иных разумных вариантов не существует.

Не успела Мейрин открыть рот, чтобы оспорить утверждение, как Маккейб властно зажал ей губы ладонью.

— Не перебивай, дай закончить. Начинаю подозревать, что за всю свою жизнь ты не молчала и пяти минут кряду, — проворчал он.

Мейрин попыталась что-то промычать, однако рука не позволила издать ни звука.

— Можно предположить, что сын подслушал разговор. Если бы у тебя хватило ума спокойно предупредить, то он не сказал бы никому ни слова. Но сейчас ты разгласила тайну во всеуслышание. Кто-то может даже решить, что ты делаешь мне предложение. Если так, то я согласен.

Вождь улыбнулся и наконец-то убрал ладонь с ее губ.

— Почему… вы… — беспомощно пролепетала Мейрин.

Она попыталась найти связные слова, но ничего не вышло.

А толпа воинов тем временем разразилась ликующими возгласами:

— Свадьба! Свадьба!

Со всех сторон посыпались поздравления. Мечи взметнулись в торжествующем салюте. Щиты загремели подобно боевым барабанам. Оглушенная Мейрин беспомощно поморщилась и жалобно посмотрела на Юэна. Лэрд стоял, гордо скрестив руки на груди, и снисходительно улыбался.

— Но я не просила вас на мне жениться!

Он не пожелал обратить внимания на ее слова.

— Помолвку положено скрепить поцелуем.

Прежде чем Мейрин успела сообщить, что думает об этом намерении, вождь властно обнял ее за плечи и привлек к себе. Она изо всех сил уперлась ладонями в его грудь и, не держи он ее так крепко, наверняка вырвалась на свободу.

— Ответь на поцелуй.

Учитывая остроту противостояния, низкий, со странной хрипотцой голос прозвучал неожиданно нежно.

Губы сами собой раздвинулись, и в тот же миг его язык проник внутрь. Мир растворился; осталось одно-единственное пьянящее ощущение. Лэрд ее целует. Снова. И он только что объявил всем и каждому о предстоящей свадьбе. Или это сделала она? Теперь уже невозможно ничего понять.

Осознав, что чем дольше продолжается поцелуй на глазах у Бога и людей, тем стремительнее тает возможность отказаться, Мейрин изо всех сил уперлась ладонями в грудь Маккейба и едва не опрокинулась навзничь. Словно стремясь обострить унижение, вездесущий Гэннон тут же поймал и поставил ее на ноги. Мейрин смущенно вытерла губы тыльной стороной ладони.

О, зато господин выглядел невероятно довольным, смотрел с удовлетворенной улыбкой и многозначительно молчал.

— Ответить на поцелуй? Ни за что! Я готова вас убить!

Мейрин повернулась и бросилась прочь, однако не смогла убежать от насмешливого ответа:

— Не кипятись понапрасну, малышка! Слишком поздно! Я уже тебя поцеловал.

Мейрин вернулась в комнату, откуда лучше было бы вообще не выходить, и снова начала шагать от стены к стене. Маккейб поистине невыносим; еще немного, и можно окончательно сойти с ума. Самоуверен. Властолюбив. Дерзок, красив. И целуется так, что даже вспоминать страшно.

Она со стоном ударила себя по лбу. Ничего подобного. Плохо целуется. Неправильно. Она точно помнила, что матушка Серинити никогда не упоминала о языке. Надо заметить, что пожилая аббатиса беседовала с юной послушницей много и откровенно. Настоятельница не хотела, чтобы девочка возлегла на брачное ложе в полном невежестве. А в том, что в один прекрасный день Мейрин выйдет замуж, она не сомневалась.

Но язык? Нет, о языке матушка Серинити точно ни разу не сказала — ни единого слова. Пропустить мимо ушей столь пикантную подробность Мейрин не могла.

Когда лэрд поцеловал ее в первый раз, она решила, что произошла оплошность. Ошибка. В конце концов, рот был открыт, и язык мог туда попасть по чистой случайности — если его рот тоже оказался открытым.

Мейрин нахмурилась. Неужели матушка Серинити могла пребывать в неведении? Нет, невозможно! Мудрая монахиня знала обо всем на свете, и Мейрин безоговорочно ей верила.

Но тогда что же произошло во второй раз? Случайное совпадение невозможно. Лэрд приказал ответить на поцелуй, и она, как дурочка, послушалась.

От одного лишь воспоминания ее сразу бросило в жар. Это было…

Это было постыдно, вот как это было. И если он хоть раз попробует сделать то же самое, она немедленно об этом заявит.

Разобравшись с одним вопросом и немного успокоившись, Мейрин перешла к следующему, не менее острому. К вопросу о свадьбе.

Следовало честно признать, что Маккейб соответствовал многим критериям из того списка, который она составила вместе с матушкой Серинити. Отличался несомненной силой. Преданно заботился обо всех, кто находился в его власти. Содержал большую, хорошо вооруженную, отлично обученную армию. Достаточно было хотя бы одним глазком взглянуть на регулярные тренировки, чтобы понять, какое значение вождь придает военной мощи своего клана.

С другой стороны, брак принесет ему не меньшую, а возможно, даже большую выгоду. Да, она получит защиту и для себя, и для бесценного сокровища — Ним-Аллэн, — но взамен подарит супругу бескрайние земля и богатство, сравнимое только с королевским.

Можно ли безоговорочно довериться этому человеку?

Мейрин не собиралась ставить под сомнение его честь и благородство. Даже в минуты злости не возникало вопроса о малейшем намеке на лицемерие, двуличие или непорядочность. В ином случае она уже давно бы сбежала, хотя его предложение достойно серьезного отношения. Или ее предложение. Собственно говоря, так ли уж важно, кто именно это предложение сделал?

За свою жизнь Мейрин повидала немного мужчин. Эти странные создания окружали ее только в детстве, еще до того, как среди ночи ее отвезли в монастырь и на долгие годы спрятали за толстыми стенами. Однако она отлично помнила и страх, и абсолютное знание: если рядом окажется плохой человек, жизнь изменится жестоко и непоправимо.

А вот рядом с Маккейбом страх отступал. То есть она, конечно, боялась лэрда, но почему-то совсем не опасалась дурного обращения. Он ведь уже не раз имел возможность (и, кажется, желание) придушить несговорчивую пленницу голыми руками, но все же находил силы сдержаться. И даже до того, как стала известна ее роль в спасении Криспена, вождь не выказал намерения обидеть или навредить.

Сам собой напрашивался вывод: грозная внешность и сердитые взгляды — не более чем неловкая попытка внушить почтение.

Эта мысль заставила Мейрин улыбнуться. Маккейбы вообще любили хмуриться и с удовольствием делали это при каждом удобном случае. Но Аларик не отходил от нее ни на шаг и поддерживал даже после того, как осыпал проклятиями и ее саму, и всех женщин кряду. Кэлен… трудно сказать. Такое чувство, что он старался держаться в стороне. Пожалуй, младший из братьев внушал некоторое опасение. Во всяком случае, симпатии к ней он явно не испытывал и нисколько не заботился о том, ощущает ли гостья его холодность или нет.

Оставалось решить главный вопрос: может ли она всерьез обдумывать брак с Маккейбом?

Мейрин стояла у окна и смотрела, как на холмы медленно наползают сиреневые сумерки. Где-то вдалеке лаяли собаки — это возвращались домой стада овец. На траву ложились вечерние тени, и изумрудная зелень постепенно скрывалась под серым пологом. Из низин поднимался туман и заботливо укутывал холмы, как мать укутывает одеялом любимое дитя.

Здесь пройдет ее жизнь. Рядом с мужем, в его замке, среди людей его клана. Больше никогда не придется опасаться, что какой-нибудь алчный и жестокий дикарь схватит ее и надругается, чтобы вместе с рождением наследника получить богатство и могущество.

Здесь она обретет ту судьбу, о которой уже почти перестала мечтать. У нее будет семья. Криспен. Юэн. Его братья. Его клан.

Желание найти счастье крепло с каждой секундой.

Мейрин посмотрела в темнеющее небо и молитвенно прошептала:

— Прошу тебя, Господи, пусть мое решение окажется верным!

Глава 11

Мейрин лежала в ванне, запрокинув голову и закрыв глаза, с выражением незамутненного блаженства на лице. Юэн молча стоял у двери и смотрел. Конечно, надо было бы оповестить ее о том, что он здесь, но очень уж не хотелось нарушать идиллию и лишать себя радости созерцания.

Волосы Мейрин были предусмотрительно заколоты на затылке, однако несколько локонов выбились из прически, спустились по тонкой изящной шее и прилипли к влажной коже. Взгляд Юэна скользнул вслед за темными прядями; особенно соблазнительно выглядели те, что покоились на мягких изгибах груди.

Восхитительная грудь. Да и сама девочка чудо как хороша. Плавные и в то же время строгие линии радовали глаз. Вот красавица пошевелилась, и Юэн решил, что попался на месте преступления. Впрочем, глаза так и остались закрытыми, зато его храбрость и упорство получили достойную награду: над водой показались аккуратные розовые вершинки груди.

Юэн почувствовал, как тело с удручающей откровенностью ответило на вызов. Во рту мгновенно пересохло. Мужское естество отреагировало полной боевой готовностью, сам же он стоял в беспомощной растерянности, медленно сжимая и разжимая кулаки.

Вожделение диктовало собственные условия и взывало к немедленному действию. Ничто не мешало в несколько шагов пересечь небольшую комнату, вытащить невесту из ванны и отнести на кровать. Она принадлежала ему по праву, независимо от того, состоится свадьба или нет. Старинный закон гласил, что любой человек, переступивший границу владений клана, сразу попадал в безусловное распоряжение вождя.

И все-таки самолюбие требовало, чтобы она пришла сама. Пусть упрямица примет судьбу и по доброй воле склонит голову. Что и говорить, супружеская близость по обоюдному согласию способна принести куда больше радости. Конечно, согласия можно добиться и через несколько секунд…

В тишине раздался тихий испуганный возглас. Юэн посмотрел в широко распахнутые синие глаза Мейрин и нахмурился: пугать ее он вовсе не собирался.

К счастью страх длился лишь несколько мгновений. Мейрин вспыхнула и сердито вскочила. От резкого движения вода выплеснулась через край, а каждый из восхитительных изгибов, которые только что радовали глаз намеками, предстал в первозданной красе.

— Как вы смеете?!

Красавица стояла по колено в воде во всем своем первозданном великолепии, и теперь Юэн мог без помех предаваться созерцанию. Безупречное, совершенное творение! Голова гордо поднята, грудь воинственно топорщится, в развилке ног притаилась темная полянка, скромно прикрывающая сладкие тайны.

Внезапно осознав, что по неосторожности представила на обозрение куда больше, чем позволяла скромность, Мейрин испуганно пискнула, нырнула в ванну и, сложив руки на груди, наклонилась к воде.

— Убирайтесь немедленно!

Возглас прозвучал убедительно. Юэн удивленно заморгал, но тут же улыбнулся, по достоинству оценив и силу голоса, и энергию. Девочка выглядела хрупкой и беспомощной, но за внешней уязвимостью скрывалась недюжинная сила, с которой приходилось считаться. Достаточно было поговорить с охранниками: бывалые воины не скрывали, что выполняют нелегкую задачу.

Подопечная безжалостно гоняла своих телохранителей, то и дело придумывая новые поручения, а в конце дня Юэн получал список жалоб и претензий. Все трое охранников якобы не справлялись с заданием. Кормак даже сделал вывод, что гостье вполне можно доверить командование войском. Сам же он считал, что малышка всего лишь мстит за неусыпный контроль и досадное ограничение личной свободы.

— Я уже видел все, что можно, — лениво протянул Маккейб.

На щеках Мейрин появился румянец, а в синих глазах застыл упрек.

— Нельзя входить в комнату без стука. Это неприлично.

Слегка приподняв бровь, Юэн без стеснения продолжал смотреть в упор, хотя и понимал, что поступает невеликодушно. И все же тот самый демон, который толкал гостью на капризы и проявление самодурства, подсказывал действовать ее же оружием.

— Ты слишком сладко спала в ванне, милая. Промаршируй по коридору целая армия — и то вряд ли бы услышала.

Мейрин хмыкнула и покачала головой:

— Еще чего! Я никогда не сплю в ванне. Опасно. Ведь во сне ничего не стоит захлебнуться. Глупая смерть, а совершать глупости мне несвойственно.

Лэрд снова улыбнулся, но не стал доказывать, что она действительно крепко спала, а потому и не заметила его появления. Вместо этого слегка откашлялся и приступил к неотложным вопросам.

— Необходимо серьезно поговорить. Надеюсь, ты уже готова дать окончательный ответ. Священник появится с минуты на минуту. Довольно капризничать и хулиганить. Пора обсудить главное.

— Я не собираюсь разговаривать, пока не вытрусь и не оденусь, — фыркнула Мейрин.

— Могу помочь, — с готовностью отозвался Юэн.

— Очень любезно с вашей стороны… — Она поняла смысл предложения и осеклась. — Пока не выйдете из комнаты, даже не шевельнусь.

Маккейб вздохнул — скорее чтобы скрыть смех, чем показать раздражение.

— В твоем распоряжении минута, не больше. Советую поторопиться, ожидание уже и так затянулось.

Он отвернулся и вышел, однако успел услышать звук, подозрительно похожий на рычание. Прекрасно! Именно такая госпожа необходима гордому, несгибаемому клану Маккейбов. В безвыходном, отчаянном положении любая другая женщина могла бы превратиться в испуганную мышку, но его невеста проявила выдержку и силу характера, достойную истинного воина. Оставалось лишь бережно снять лишние слои толстого жесткого кокона, в который она завернулась от одиночества и неуверенности, и добраться до сути, до той прекрасной нежной возлюбленной, которую он только что застал беззащитно обнаженной и восхитительно мокрой.

Видит Бог, она прекрасна. Только дурак способен упустить возможность и не отвести Мейрин Стюарт к венцу.

Мейрин выбралась из ванны и поспешно завернулась в толстую простыню. Опасливо поглядывая через плечо, она встала возле камина и начала вытираться, волнуясь, что не успеет одеться до возвращения Маккейба.

Она торопливо натянула платье и села поближе к огню, чтобы высушить и расчесать волосы, но в это мгновение внезапный порыв ветра всколыхнул штору и обдал ее потоком холодного воздуха. Мейрин вздрогнула.

Послышался настойчивый стук. Она знала, кого увидит, но все-таки вскочила и повернулась к двери. Зеленые глаза пылали, как угли, и дрожь тут же прошла. Странно, но в комнате почему-то сразу стало намного теплее.

Мейрин стояла неподвижно и впервые не находила слов. Что-то в облике лэрда изменилось, но вот что именно, она не знала и не хотела знать. Он рассматривал ее — нет, даже не рассматривал, а пожирал взглядом. Так, должно быть, гипнотизирует свою жертву волк.

Неожиданный образ хищника, возникший в воображении, заставил Мейрин нервно поднять руку к горлу, словно она хотела защититься от острых клыков.

Движение не осталось незамеченным. В зеленых глазах лэрда мелькнула улыбка.

— Почему же ты вдруг испугалась, девочка? Раньше совсем не боялась. Не припомню, чтобы я сделал что-то, способное вызвать страх.

— Уже закончилось, — тихо произнесла Мейрин.

Юэн склонил голову, подошел и сел на небольшую скамеечку возле камина.

— Что закончилось?

— Время, — пробормотала она. — Времени совсем не осталось. Я повела себя глупо и не успела заранее подготовиться. Слишком долго ждала, это правда. Надо было давным-давно выбрать мужа, но в монастыре было так спокойно, так мирно. Казалось, что никакой опасности нет и в помине. Матушка Серинити часто беседовала со мной о будущем, но ни разу не напомнила, что с каждым днем будущее становится все ближе.

Вождь покачал головой, и Мейрин удивленно взглянула на него сверху вниз, не понимая, с чем он не согласен.

— Ты ждала. И правильно делала.

Мейрин недоуменно наморщила носик.

— Чего же я ждала, лэрд?

Юэн самоуверенно улыбнулся и снисходительно произнес:

— Ты ждала меня. Кого же еще?

Да, самоуверенный горец ловко умел выбить почву из-под ног и не ленился делать это при каждом удобном случае. Продолжать упорствовать было бессмысленно: теперь уже оба твердо знали, что брак состоится. Возможности выбора судьба не предоставила. Но Маккейб хотел получить конкретное согласие; значит, следовало собраться с духом и произнести необходимые слова.

— Я выйду за вас замуж.

Юэн просиял. Мейрин думала, что он не упустит возможности подразнить — может быть, скажет, что давно пора одуматься, или что-нибудь еще в этом роде. Но ничего подобного не произошло. Он просто встал и молча поцеловал ее.

Еще мгновение назад Юэн сидел на почтительном расстоянии, а сейчас оказался так близко, что пряный мужской запах окружил Мейрин душным волнующим облаком.

Юэн бережно коснулся ее подбородка и приподнял лицо, чтобы ее поцеловать. Теплые — нет, горячие и с каждой секундой все более жадные губы по-хозяйски завладели ее губами.

Удивительно: стоило Маккейбу поцеловать ее, как разум немедленно отключился. Тот самый человек, который то и дело взывал к сознательности и рассудку, с огромным удовольствием отнимал способность соображать.

Его язык коснулся губ, а когда оказалось, что они плотно сжаты, умело взялся за дело — принялся дразнить, соблазнять, уговаривать и убеждать. На этот раз приказа ответить на поцелуй не последовало, и все же, несмотря на твердое решение стоять до конца, спустя несколько мгновений Мейрин обнаружила, что все случилось само собой и ей остается лишь блаженно вздыхать.

Как только ее губы разомкнулись, язык лэрда немедленно проник на запретную территорию и начал действовать с деликатной настойчивостью. Каждая ласка рождала глубокий чувственный ответ, объяснить который было бы нелегко. Как, каким волшебным образом поцелуй отзывался непонятным напряжением и сладким томлением? И почему неведомое прежде ощущение пустоты так подозрительно грозило превратиться в боль?

Неуемное беспокойство не позволяло стоять на месте: хотелось вырваться на свободу, пусть даже для этого пришлось бы выскочить из собственной кожи. А когда Маккейб провел ладонями по ее рукам и обнял за плечи, Мейрин вздрогнула и крепче прижалась к нему всем телом.

Но вот, наконец, потребность в воздухе одержала верх, и объятие ослабело. Юэн отстранился и удивленно посмотрел в ее подернутые туманом глаза.

— Ах, девочка! Что же ты со мной делаешь?

Вопрос вернул Мейрин к действительности. Она заморгала и попыталась собраться с мыслями. Торжественный момент требовал мудрости, спокойствия, выдержки. Сейчас следовало сказать что-нибудь очень важное: например, выразить надежду на счастье и заверить в своей преданности. Но почему-то нужные слова в голову никак не приходили. Магическим образом поцелуй отнял способность соображать.

— Вы неправильно целуетесь, — неожиданно для самой себя произнесла Мейрин, а едва услышав собственный голос, испуганно прикрыла рот ладонью, крепко зажмурилась и приготовилась к суровой отповеди.

Странно, но ни отповеди, ни даже краткой нотации не последовало. Мейрин набралась храбрости, осторожно подняла на Юэна глаза и увидела, что он с трудом сдерживает смех. Очевидно, не понимает, в чем заключается ошибка. Что ж, придется объяснить.

— А как же, скажи на милость, положено целоваться?

— Рот надо держать закрытым.

— А… понимаю.

Мейрин убежденно кивнула:

— Да. Целуются губами, а язык здесь ни при чем. Это недостойно.

— Недостойно?

Мейрин снова кивнула. Отлично. Все шло даже лучше, чем она предполагала. Лэрд выслушивал указания почтительно и серьезно.

— Матушка Серинити объясняла, что целоваться можно в щеку или в губы. Но поцелуй в губы допустим только в самом крайнем случае. Продолжаться он должен ровно столько, сколько необходимо, чтобы проявить чувство. Ни секундой дольше. А о языке она ни разу не говорила. Значит, засовывать язык в рот не положено. Больше так не делайте.

Губы Юэна как-то подозрительно дрогнули. Он даже поднял руку, на пару мгновений зачем-то прикрыл рот и только после этого уточнил:

— Матушка Серинити очень хорошо разбирается в поцелуях, не так ли?

— О да! Наша настоятельница разбирается абсолютно всем, а о браке рассказала мне особенно подробно. Она очень серьезно отнеслась к своим обязанностям.

— Думаю, тебе следует научить меня целоваться правильно, — задумчиво предложил Юэн. — Если не возражаешь, можешь прямо сейчас показать, как это делается.

Мейрин слегка нахмурилась, однако вспомнила, что перед ней стоит не чужой человек, а тот, кого она выбрала в мужья. В таком случае не произойдет ничего неприличного, если она преподаст ему краткий урок любви. Напротив, с его стороны чрезвычайно благородно проявить понимание и согласиться немедленно исправить ошибки: верный признак будущего семейного согласия.

Теперь уже предстоящий брак не тонул в пугающей неизвестности. Мейрин приподнялась на цыпочки, старательно вытянула губы и приготовилась продемонстрировать приличный поцелуй в лучших традициях матушки Серинити.

Как только губы соприкоснулись, Юэн схватил невесту за плечи, привлек и властно прижал к груди.

Мир снова утратил реальные очертания, словно господин целиком поглотил и всю ее сущность, и мысли.

И несмотря на недавнее строгое предупреждение Мейрин, Маккейб вновь пустил в ход язык.

Глава 12

— Проснитесь; миледи! Настал день вашей свадьбы.

Мейрин с трудом открыла глаза и застонала: в небольшой комнате собралась целая толпа женщин разных возрастов. Она чувствовала себя усталой и разбитой. Неудачная попытка к бегству и долгая ходьба из угла в угол не прошли даром: сразу после вечернего разговора с господином невеста крепко уснула.

Одна из заботливых служанок раздвинула толстые шторы, и в окно потоком хлынул яркий солнечный свет.

Мейрин застонала громче, и по комнате прокатился смех.

— Кажется, наша госпожа не очень-то торопится выйти замуж за лэрда, — послышался знакомый голос.

— Кристина, это ты? — пробормотала Мейрин.

— Да, миледи, это я. А со мной и остальные. Мы принесли горячую воду для ванны.

— Но я ведь принимала ванну совсем недавно, вчера вечером, — слабо возразила Мейрин, может, надеясь, что ей удастся поспать еще хотя бы часок.

— О, ванна в день свадьбы — обязательное условие. Сейчас вымоем волосы и вотрем в кожу душистые масла. Мэдди готовит их сама. Божественный аромат! Лэрд сумеет оценить все это по достоинству.

Но сейчас сон для Мейрин казался важнее высокой оценки лэрда.

Служанки снова захихикали, и стало ясно, что ее мысли уже в который раз сами собой воплотились в слова.

— А еще мы принесли свадебное платье, — поведала Кристина. — Не хотите ли взглянуть на него? Мы сшили его специально для вас.

От удивления невеста проснулась, приподнялась на локте и обвела веселую толпу служанок недоверчивым взглядом.

— Венчальный наряд? Вы сшили платье? Но ведь я дала согласие только вчера вечером!

Мэдди ничуть не смутилась, а лишь широко улыбнулась, развернула платье и приподняла так, чтобы госпоже было лучше видно.

— О, мы не сомневались, что рано или поздно лэрд вас убедит. Разве вы не рады нашей предусмотрительности? Потребовалось два дня непрерывной работы. Надеюсь, мы старались не зря.

Мейрин посмотрела на чудесное творение мастериц, и слезы подступили так близко, что едва не вырвались на свободу и не потекли по щекам.

— Просто чудо!

Да, платье действительно выглядело волшебно: сшитое из изумрудной парчи и темно-зеленого бархата, с золотой отделкой на рукавах и подоле, оно поражало воображение. Украшенный изысканным узором корсаж тоже сиял золотом.

— Никогда не видела ничего прекраснее! — искренне восхитилась Мейрин.

Мастерицы благодарно поклонились, а потом Мэдди подошла к кровати и решительно откинула одеяло.

— Пора вставать. Нельзя заставлять господина ждать. Священник приехал на рассвете, и лэрд сгорает от нетерпения.

— Да-да, конечно, — сдержанно согласилась Мейрин. — Нехорошо утомлять вождя ожиданием.

Целый час служанки готовили невесту к свадебному обряду. Волосы тщательно вымыли, высушили и долго-долго расчесывали, добиваясь безупречного блеска. Да, ничего не скажешь, в клане Маккейбов знали, как достойно подготовить девушку к свадьбе!

— Все в порядке, — наконец удовлетворенно объявила Кристина. — Осталось надеть платье, и можно отправляться под венец.

В этот момент в дверь постучали, и послышался нетерпеливый голос Гэннона.

— Лэрд желает знать, сколько еще ждать.

Мэдди закатила глаза, подошла к двери и широко распахнула, хотя и постаралась встать так, чтобы глаз непосвященного не смог проникнуть в глубину комнаты.

— Передай лэрду, что спустимся, как только соберем невесту по всем правилам! В таких делах спешка недопустима! Госпожа должна выглядеть безупречно!

Гэннон смущенно извинился и пообещал передать ответ жениху.

— Ну вот, — заключила Мэдди, возвращаясь. — А теперь давайте наденем платье.

— Они торчат там уже несколько часов, — недовольно буркнул Юэн. — Скажите на милость, что можно так долго делать?

— Это же женщины, — лаконично пояснил Аларик.

Кэлен молча кивнул и опрокинул кружку, чтобы ни одной капли эля не пропало даром.

Юэн опустился в кресло и покачал головой. Свадьба. Этот день мало напоминал день его первой свадьбы.

Теперь уже он редко думал о Селии; вспоминал лишь иногда, да и то мельком. Бывало, с трудом удавалось представить, как выглядела молодая супруга. Шли годы; образ постепенно бледнел и стирался, превращаясь в расплывчатый, скрытый туманом силуэт.

Тогда он был на десять лет моложе. И Селия тоже была юной, полной жизни, готовой каждую секунду смеяться. Он видел в ней подругу. В детстве они вместе играли — до тех пор, пока военное искусство не потребовало постоянных занятий и безусловной преданности делу. А потом, спустя несколько лет, отцы решили объединить кланы и для этого поженить детей.

На втором году брака Селия родила мужу сына, а еще через год ее уже не было в живых, замок лежал в руинах, а от некогда многочисленного клана осталась лишь горстка измученных, разоренных, убитых горем людей.

Да, та свадьба принесла много радости. Празднование продолжалось три дня. Селия светилась от счастья, без конца улыбалась и мечтала о долгой безоблачной жизни.

Сможет ли улыбнуться Мейрин? Или пойдет к венцу с тем же испуганным, настороженным взглядом, с которым появилась в замке?

— Где же она, отец? — тревожным шепотом спросил Криспен. — Вдруг передумала?

Юэн с улыбкой погладил сына по голове.

— Наряжается, малыш. Скоро придет. Она же дала слово, а ты и сам знаешь, что слово для нее — закон. Дело в том, что в день свадьбы женщины хотят выглядеть настоящими красавицами.

— Но Мейрин и так самая настоящая красавица! — возмутился Криспен.

— Да, ты, конечно, прав, — согласился отец и ничуть не покривил душой. Невеста была не просто красива, а очаровательна, прелестна, неотразима. — Но ради такого торжественного случая они стремятся затмить самих себя.

— А цветы у нее будут? Она обязательно должна держать в руках цветы.

Сын выглядел напряженным, как струна, и Юэн рассмеялся. Кажется, парень нервничал больше, чем он сам. Но нет, он-то совсем не нервничал — скорее, испытывал нетерпение.

— Ты не приготовил цветы? — с ужасом воскликнул Криспен.

Подобной настойчивости отец не ожидал.

— Честно говоря, даже не подумал — и зря. Что ж, еще не поздно. Почему бы не исправить оплошность? Кормак с удовольствием тебе поможет.

Кормак стоял в противоположном конце зала, но внимательно прислушивался к разговору. Идея восторга не вызвала, и он поспешно отступил, однако Криспен в два прыжка оказался рядом и потребовал немедленно отправиться за цветами для невесты.

Воин обиженно взглянул на вождя, однако возражать не осмелился и послушно вышел.

— Сколько же можно копаться? — возмутился Кэлен. Младший из братьев откровенно скучал. — Столько времени пропадает даром! Сегодня еще даже не тренировались!

Он вытянул длинные ноги к камину и нетерпеливо склонился.

Юэн усмехнулся:

— А вот я не считаю день свадьбы напрасно потраченным временем.

— Еще бы! — вступил в беседу Аларик. — Всем нам предстоит потеть на плацу, а ты будешь заниматься совсем другими делами.

— Ему тоже придется попотеть, — ехидно заметил Кэлен. — Но только несколько иначе, чем остальным.

Маккейб поднял руку и остановил фривольный разговор, пока рассуждения не зашли чересчур далеко. Меньше всего хотелось, чтобы невеста попала в атмосферу безудержного мужского веселья.

В эту минуту в зале появилась красная от возбуждения Мэдди.

— Ваша невеста идет, господин!

Юэн посмотрел на священника — тот отлично проводил время за кружкой эля — и жестом потребовал приступить к исполнению обязанностей. А как только в дверях показалась Мейрин, все присутствующие дружно встали и застыли в почтительном поклоне.

Юэн лишился дара речи. Будущая супруга выглядела не просто красавицей. Она поражала великолепием. Застенчивая, чуть неловкая девушка бесследно исчезла, а ее место заняла гордая блестящая леди голубых кровей. В торжественный, полный высшего смысла момент Мейрин предстала перед женихом истинной принцессой.

Она шествовала, высоко подняв голову, с выражением безмятежного спокойствия на лице. Густые черные волосы были собраны в замысловатую прическу, но часть пышных локонов красиво спускалась к талии.

Возвышенный облик поражал поистине королевским величием. Юэн неожиданно смутился и впервые в жизни почувствовал себя простолюдином, не достойным обладать таким сокровищем.

Криспен ворвался в зал с огромным букетом. Мальчик так старательно прижимал цветы к груди, что стебли уже обмякли, головки жалобно склонились, а лепестки разлетелись по полу. Он опрометью бросился к подруге и настойчиво сунул подарок в руки.

Мейрин мгновенно преобразилась. Холодная, сдержанная, царственная особа бесследно исчезла. Глаза потеплели, а лицо осветилось лучезарной, обаятельной улыбкой. Невеста наклонилась и нежно поцеловала мальчика в лоб.

— Спасибо, солнышко. Это самые чудесные цветы на свете.

В груди у Юэна что-то подозрительно дрогнуло. Он подошел и встал за спиной сына. Положил ладони мальчику на плечи и заглянул в синие глаза невесты.

— Священник ждет, милая, — напомнил он внезапно охрипшим голосом.

Мейрин кивнула и посмотрела на Криспена.

— Пойдешь с нами? Ты ведь главный участник церемонии.

Парень приосанился, гордо выпятил грудь и торжественно взял невесту за руку. Жених встал с другой стороны. Мейрин отдала букет Мэдди и с готовностью вложила пальцы в широкую сильную ладонь.

Юэн с неожиданной радостью осознал, что поступает правильно. Это его семья: сын и прекрасная добрая женщина, которая станет мальчику любящей матерью. Он медленно направился к возвышению, где с распятием в руках терпеливо ждал отец Макелрой. Аларик и Кэлен пошли следом. В окружении самых близких людей супруги обменялись клятвами. Мейрин не усомнилась, не дрогнула, не испугалась. Она твердо посмотрела в глаза священнику, а потом повернулась к избраннику и ясным голосом дала торжественный обет: чтить мужа и повиноваться каждому его слову.

Отец Макелрой провозгласил брак свершенным, и Юэн склонился, чтобы скрепить союз поцелуем. Мейрин на миг задумалась, а потом строго предупредила:

— Только без языка!

Маккейб рассмеялся. Подданные вытянули шеи, пытаясь разглядеть, что происходит, понять причину веселья, однако вождь забыл о зрителях и неотрывно смотрел на молодую супругу.

Он не спешил. Поцелуй длился долго и — о, ужас! — без языка не обошелся.

А когда, наконец, прервался, Мейрин осуждающе посмотрела на мужа. Юэн улыбнулся, взял жену за руку и повернулся лицом к клану. Обычай требовал во всеуслышание провозгласить леди Маккейб законной и полноправной хозяйкой замка.

Радостные крики подданных вознеслись к каменным сводам и отозвались гулким многократным эхом. Мейрин слегка поморщилась, однако продолжала гордо стоять рядом с вождем перед его — нет, теперь уже своими сородичами.

Далее последовала долгая церемония клятвы. Воины подходили и по очереди преклоняли колени, заверяя новую госпожу в преданности. Мейрин смутилась, глядя на всех подданных, она мечтала лишь об одном: чтобы мучение поскорее закончилось.

Юэн с улыбкой наблюдал, как жена принимает новую действительность. Вся ее сознательная жизнь прошла в тиши монастыря, и только сейчас предначертания судьбы начали сбываться.

После того как последний из воинов принес клятву, вождь взял супругу под руку и повел к праздничному столу, где Герти с помощью небольшой армии кухарок уже успела расставить многочисленные яства и приготовить свадебный пир. Поодаль музыканты заиграли веселую мелодию. Праздновать и танцевать предстояло до рассвета — до начала церемонии консуммации брака.

Юэн посадил жену на самое почетное место — во главе стола, по правую руку от себя, хотя обычай этого и не требовал. Просто хотелось, чтобы Мейрин оставалась рядом. Приказал принести лучшее кресло, а когда слуги начали подавать кушанья, предложил отборные куски со своего блюда.

Тронутая заботой, Мейрин позволила супругу кормить ее с кончика кинжала, что считалось проявлением искренней симпатий и доверия, а благодарность выразила улыбкой столь ослепительной, что вождь забыл о необходимости дышать и едва не опрокинул кружку с элем.

Аларик и Кэлен расположились по обе стороны от молодых. Как только все сидящие за главным столом получили угощение, средний из братьев встал, поднял серебряный кубок и посмотрел на счастливую пару.

— За лэрда и его леди! — торжественно провозгласил он. — Да благословит Господь их союз богатством и сыновьями!

— И дочерьми, — добавила Мейрин так тихо, что Юэн с трудом расслышал.

Подданные встретили тост радостным криком. Юэн тоже поднял кубок, посмотрел на Аларика и негромко, чтобы услышали только свои, добавил:

— Пусть наши дочери вырастут такими же красавицами, как их мать.

Мейрин изумленно охнула и подняла на мужа сияющие счастьем глаза. Неповторимая улыбка осветила ее лицо, а в следующий миг молодая супруга поднялась и страстно поцеловала мужа.

Клан восторженно завопил. Даже Кэлен не остался равнодушным. Юэн с готовностью поддержал порыв, так что когда поцелуй прервался, оба с трудом смогли вспомнить собственные имена.

Мейрин придвинулась вплотную и недвусмысленно прижалась к мужу всем телом. Ответ не заставил себя ждать. Вожделение Юэна усиливалось с каждой секундой, но отодвигаться от жены ему все равно не хотелось: несмотря на очевидный дискомфорт, близость дарила ощущение покоя и счастья. А потому не оставалось ничего иного, как только терпеливо выносить неумолимо нараставшее напряжение.

Пир продолжался. Музыканты без устали исполняли старинные, с детства знакомые мелодии. Но вот флейтист заиграл особенно веселый танец, и многие из гостей не смогли усидеть за столами. Ну, а те, кто еще не пустился в пляс, принялись отбивать ритм ногами. Мейрин восторженно захлопала в ладоши и даже начала подпевать.

— Ты умеешь танцевать, милая? — поинтересовался Юэн.

Мейрин покачала головой:

— Нет, в монастыре о танцах даже не слышали. Думаю, что ничего, кроме неуклюжего топтания, у меня не получится.

— Да я и сам не слишком ловок, — успокоил ее супруг. — Может быть, попробуем вместе?

Ответом послужила благодарная улыбка, и Мейрин протянула мужу руку. Юэн расчувствовался и дал себе слово танцевать столько, сколько пожелает жена.

Увы, благородному намерению не было суждено осуществиться.

— Лэрд, лэрд!

С мечом наготове в зал ворвался один из часовых. Отыскав взглядом господина, воин бросился к Маккейбу. Юэн встал и, сам того не замечая, прикрыл собой Мейрин.

Запыхавшись, посыльный замер в футе от вождя. Аларик и Кэлен тоже вскочили, с нетерпением ожидая новостей.

— Лэрд, приближается армия! Только что пришло тревожное сообщение! Враги идут под знаменем Дункана Кэмерона. Наступают с юга. На момент известия они находились в двух часах конного хода от нашей границы.

Глава 13

Юэн долго сыпал проклятиями. Лица Аларика и Кэлена потемнели, но уже спустя мгновение в их глазах вспыхнул воинственный огонь — предвкушение жаркой схватки.

Юэн до боли сжал руку супруги и деловито скомандовал:

— Немедленно соберите отряды и постройтесь во дворе. Ждите меня.

Он вывел Мейрин из-за стола и повел за собой.

— Что ты задумал? — удивился Аларик.

— Необходимо срочно консуммировать брак.

Мейрин ничего не оставалось, как подняться по лестнице вслед за мужем. Маккейб прыгал через две ступеньки, и, чтобы не упасть, ей приходилось бежать со всех ног.

Юэн бесцеремонно втащил Мэйрин в спальню, захлопнул дверь и принялся торопливо раздеваться.

— Скорее снимай платье, милая, — приказал он, сбрасывая куртку.

Мейрин озадаченно опустилась на край кровати. Муж хочет, чтобы она разделась? В этот момент он как раз стягивал сапоги. Но ведь это обязанность супруги! Он не имеет права сам снимать одежду и обувь!

Молодая жена собралась исправить ошибку; встала и подошла, всем своим видом показывая, что не согласна.

— Простите, лэрд, но раздеть вас — моя прямая обязанность. Обязанность жены, — уточила она. — Отныне мы супруги, и я должна раздеть вас в супружеской спальне.

Юэн мягко улыбнулся и погладил Мейрин по щеке.

— Прости, девочка. Сейчас не время соблюдать обычаи. Дункан Кэмерон наступает. Придется обойтись без нежных слов и предварительных ласк. — Он грустно покачал головой: — Ничего не поделаешь; первая встреча наедине пройдет в боевых условиях.

Мейрин посмотрела на него с недоумением, словно плохо понимала, о чем речь. Однако прежде чем успела задать вопрос, муж начал торопливо и неловко расшнуровывать ей корсаж. Тесемки не поддались, и тогда он поступил просто: с силой дернул.

— Что вы делаете, лэрд? — испуганно пробормотала Мейрин, однако было уже поздно.

Нитки не выдержали и расползлись по шву. Еще мгновение — и платье полетело в сторону, а красавица осталась в тонкой, почти прозрачной сорочке.

— Господин!.. — жалобно взмолилась Мейрин, однако Маккейб схватил ее за плечи и, приказывая молчать, запечатал губы поцелуем, а спустя секунду избавился от остатков своей одежды.

Бриджи скользнули на пол, и к животу Мейрин неожиданно прижалось что-то очень твердое и очень горячее. Она взглянула вниз, увидела нечто невероятное и ахнула от ужаса.

Супруг приподнял ее лицо за подбородок и, заставив посмотреть в глаза, снова поцеловал Мейрин и ловко опрокинул ее на спину.

— Разведи ноги, детка, — пробормотал он хрипло и настойчиво.

Ошеломленная внезапным, неумолимым натиском, Мейрин послушно исполнила распоряжение и тут же испугалась еще больше: рука Маккейба проникла в потайной уголок, а палец… палец принялся вытворять нечто невообразимое.

Теплые губы скользнули по ее шее и замерли в ямке ключицы. Мэйрин почувствовала, как плечи и грудь неожиданно покрылись мурашками. Ощущение оказалось новым, очень странным, немного пугающим, но, что самое удивительное, приятным.

— Прости, милая. — В голосе Юэна послышалось искреннее сожаление. — Прости, но ничего не поделаешь. Так надо.

Мейрин нахмурилась и схватила мужа за плечи. Большое, неотвратимо надвигающееся тело обдало жаром. За что же он просит прощения? Непонятно. Разве принято извиняться в минуты любви?

Сначала она почувствовала между ног что-то очень большое, жесткое и безжалостное, но только спустя пару мгновений поняла, что происходит. Глаза беспомощно распахнулись, а ногти вонзились в плечи.

— Юэн!

— Прости, — снова шепнул он.

С силой муж подался вперед, и легкий чувственный туман, который еще секунду назад обволакивал ее прозрачной пеленой, уступил место резкой боли. Стрела пронзила тело насквозь и разорвала на части.

Мейрин вскрикнула и отчаянно забарабанила кулачками по плечам Маккейба. По щекам потекли слезы, но он тут же осушил соленые ручьи поцелуями.

— Тихо, тихо, девочка.

— Больно!

— Прости, — уже в который раз повторил муж. — Пожалуйста, не обижайся. Не могу остановиться, мы с тобой обязательно должны дойти до конца.

Он осторожно пошевелился, и кулачок Мэйрин тут же уперся в плечо. Не иначе как этот огромный дикарь собрался разорвать ее! Другого объяснения и быть не могло.

— Не бойся, ничего страшного не случилось, — шепотом успокоил Юэн. — Потерпи немного, сейчас боль уйдет.

Он отстранился, и Мейрин поморщилась от неприятного ощущения: тело сопротивлялось, как будто не хотело отпускать то, что варварски проникло внутрь. Но вот Юэн снова толкнул и наполнил собой.

Из-за двери донесся громкий крик. Мейрин застыла в испуге, а Юэн тихо выругался и принялся ритмично двигаться. Она лежала, с трудом удерживаясь на поверхности сознания, не в силах справиться с неприятным ощущением чужеродного вторжения. С каждым мигом оно становилось все острее и почему-то вызывало горькую обиду.

Еще несколько раз Маккейб с бешеной силой вонзился в глубину существа, а потом замер в неподвижности. Лишь сердце стучало оглушительно громко и мчалось куда-то с невероятной скоростью.

Но вот он молча отстранился, быстро поднялся и начал торопливо одеваться. Теперь Мейрин лежала в полном одиночестве — раздавленная, разбитая и униженная. Неожиданно стало очень холодно, а между ног отвратительно сочилось что-то липкое.

Юэн поспешно натянул сапоги и вернулся к кровати. Склонился и обнял. Может быть, хотя бы теперь удастся услышать несколько теплых, ласковых слов? Но супруг молча взял ее на руки, на миг прижал к груди, а потом отнес к камину и посадил на скамейку.

Мейрин с недоумением наблюдала, как он сорвал с постели простыню, расправил и внимательно посмотрел на кровавое пятно. Бережно свернул трофей и виновато пожал плечами:

— Мне пора, милая. Сейчас пришлю на помощь кого-нибудь из опытных женщин.

Супруг удалился и захлопнул за собой дверь, а новоявленная леди Маккейб осталась неподвижно сидеть там, куда он ее посадил.

Правда, сидеть пришлось недолго. Не прошло и нескольких минут, как в комнате появилась Мэдди и чуть ли не с порога принялась сочувственно уговаривать:

— Ну-ну, милая, не переживай, все самое страшное уже позади. — Она ласково обняла ее за плечи. — Что-то ты очень бледная, да и глаза испуганные. Сейчас пошлю за горячей водой. Ванна в таких случаях — лучшее лекарство.

Стыд и унижение не позволили задать ни одного из роившихся в голове вопросов. Мейрин сидела, не в силах шевельнуть пальцем, и равнодушно слушала доносившиеся со двора звуки: сначала раздавались короткие энергичные крики, а потом их заглушил стук сотен копыт, очень похожий на раскаты грома.

Взгляд упал на растерзанное платье. Дикарь разорвал пополам восхитительный свадебный наряд. Казалось бы, после множества необъяснимых событий этого дня потеря платья должна была показаться сущей мелочью. Однако на глаза навернулись слезы и, прежде чем Мэйрин удалось взять себя в руки, постыдно потекли по щекам.

Мэдди отошла, чтобы привести в порядок разоренную кровать, а потом принялась ходить по комнате, хотя было ясно, что делать здесь особенно нечего.

— Пожалуйста, — взмолилась Мейрин, — позволь мне остаться одной.

Служанка посмотрела с сомнением, но как только госпожа повторила просьбу, неохотно повернулась и вышла. Мейрин долго сидела, обхватив руками коленки, и неподвижно смотрела в огонь, а потом встала и медленно побрела к умывальной чаше, чтобы привести себя в порядок. Смыла липкую субстанцию, забралась в чистую постель и свернулась калачиком, слишком измученная и разочарованная, чтобы беспокоиться о такой мелочи, как неотвратимое наступление армии Дункана Кэмерона.

Юэн повел войско к вершине холма, а оттуда вниз по склону, к южным границам своих земель. Братья ехали рядом. Часовые то и дело приносили тревожные известия: враг уверенно наступал.

Планировать неожиданное нападение было уже некогда, да Юэну и не хотелось использовать преимущество первого удара. За ним следовала вся армия, за исключением небольшого отряда, оставшегося в замке, чтобы обеспечить безопасность стариков, женщин и детей. В том, что Кэмерон попытается взять числом, сомнений не оставалось, но отлично обученные и беззаветно преданные воины Маккейба не страшились трудностей и рвались в бой.

— Они уже совсем близко, за следующей грядой, — доложил только что вернувшийся из разведки Гэннон.

Юэн мрачно улыбнулся. Отлично! Значит, отмщение уже близко.

— Так встретим же гостей на следующем подъеме!

Аларик и Кэлен с готовностью подняли мечи. Заметив сигнал к атаке, бойцы отозвались воинственным кличем. Маккейб пришпорил коня и первым понесся сначала вниз по крутому склону, а потом к следующей вершине. Остановился лишь на гребне горы и посмотрел вниз, на зажатую в узкой долине армию противника.

Тренированный взгляд скользнул по всадникам и цепко выхватил главного врага. Дункан Кэмерон, в полном боевом облачении, гордо возвышался в седле.

— Кэмерона оставьте мне, — во всеуслышание распорядился вождь и искоса посмотрел на братьев. — Что ж, пожалуй, пришла пора решительных действий.

— Всех уничтожить? — тихо уточнил Аларик.

— До единого, — лаконично отозвался Юэн.

Кэлен еще крепче сжал рукоять меча.

— Так тому и быть.

Лэрд огласил склон гортанным боевым кличем и направил коня вниз, в гущу вражеской армии. Воины ответили мощным, дружным криком, и гулкое эхо смешалось с угрожающим стуком копыт. Маккейбы обрушились грозной лавиной, а вскоре долина огласилась дикими воплями, способными разбудить даже мертвых.

После недолгого замешательства, словно решая, что делать — атаковать или убегать, — люди Кэмерона все-таки продолжили наступление. Битва состоялась у подножия холма. Двух первых противников Юэн сразил короткими точными ударами. На лицах врагов застыло удивление, смешанное с откровенным страхом. Столь скорого, стремительного и мощного отпора они явно не ожидали и теперь с трудом собирались с силами.

Маккейб окинул соратников уверенным взглядом. Поводов для тревоги не существовало. Кэлен и Аларик уже успели прорубить себе широкую дорогу, да и остальные крушили врагов направо и налево: каждый действовал точно рассчитанными, неотразимыми ударами.

Юэн сосредоточился на Кэмероне, который до сих пор держался в седле, предпочитая стоять в стороне и отдавать приказ за приказом. Несколько коротких поединков, и вот уже главный враг остался под защитой всего лишь двух телохранителей — самых преданных и умелых.

Первого удалось сразить точным ударом в грудь. Острие меча обагрилось кровью, но Юэн молниеносно переключил внимание на второе и последнее препятствие. В полном смятении боец посмотрел сначала на грозного противника, а потом на господина. Поднял оружие, как будто собираясь отразить нападение, но в решающее мгновение струсил и метнулся в сторону.

Глаза Дункана Кэмерона наполнились неподдельным страхом, а Маккейб холодно улыбнулся:

— Спускайся на землю, Кэмерон. Рука не поднимается пролить кровь благородного животного.

В ответ враг пришпорил коня, еще крепче сжал поводья и с душераздирающим воплем бросился в бой.

Юэн уверенно отвел удар и безошибочно рассчитанным движением обезоружил противника. Меч описал в воздухе дугу и с приглушенным стуком вонзился в одно из многочисленных мертвых тел.

Маккейб отвлекся, чтобы скрестить оружие со следующим из сохранивших боеспособность противников, а Кэмерон не стал терять времени даром. Развернул коня и бросился наутек — прочь и от своих людей, и от битвы, которую сам же затеял.

Не переставая сражаться, Юэн проводил предателя презрительным взглядом. Трус. Малодушный, самовлюбленный, эгоистичный трус. Бросил сородичей на верную смерть, a сам поспешил унести задницу в безопасное место.

Отдав приказ довести дело до конца, Маккейб вернулся к братьям. Теперь уже можно было смело говорить о победе — полной и окончательной. Армия Дункана Кэмерона обезглавлена и разбита.

Единственный оставшийся в живых офицер, должно быть, пришел к такому же выводу и подал условный сигнал к отступлению. Подчиненные не заставили повторять приказ и с позором бросились наутек.

В отличие от вождя офицер оказался смельчаком. Он не унизился позорным бегством, а остался на поле битвы последним из живых, доблестно сопротивляясь и прикрывая отступление соплеменников. Тщетный, но благородный порыв бесстрашного горца не мог не вызвать уважения даже у врагов.

Юэн отправил в погоню небольшой отряд, а сам сосредоточился на отважном военачальнике.

Опытный, испытанный в битвах боец не испугался, и как только соперник приблизился, он отступил на шаг и поднял меч, всем своим видом показывая, что готов сражаться до последней капли крови.

Юэн замахнулся, и по округе разнесся холодный звон металла. Бой оказался неравным. Пожилой воин слабел глазах. Из многочисленных ран текла кровь. Юэну хватило нескольких ударов, чтобы выбить меч из умелой, но уже нетвердой руки. Доблестный воин понимал, что пришел его конец, но смотрел в глаза смерти так, как способен смотреть лишь тот, кто уже не раз чудом вырывался из страшных объятий. Он опустился на колени и склонил лову, признавая безоговорочное поражение.

Юэн стоял над поникшим неприятелем и с трудом сдерживал кипевший в душе гнев. Неужели отец так же смиренно принял последний жестокий удар Кэмерона? Или все-таки нашел силы биться до конца? Знал ли он, как знает этот человек, что поражение неизбежно?

Маккейб занес меч над головой поверженного храбреца, но спустя несколько бесконечно долгих мгновений медленно опустил оружие и посмотрел вокруг, на последние всплески пронесшейся подобно урагану битвы. Жалкие остатки недавно полной сил и уверенности армии Кэмерона рассеялись по долине. Кто-то погиб, кто-то мучительно умирал от ран. Те, кому довелось остаться в живых, пытались уйти от преследования и спастись бегством — верхом и даже пешком.

Вождь свистнул, подзывая своего коня, и воин удивленно поднял голову. В глазах, только что смотревших в пропитанную кровью землю, затеплилась искра надежды. Конь послушно подошел и замер. Юэн достал из сумки простыню, окропленную девственной кровью, расправил, как знамя, и поднял навстречу ветру.

— Отвези это своему господину, — процедил он сквозь зубы. — И слово в слово передай мое послание.

Воин взял простыню, свернул и кивнул в знак покорности приказу победителя.

— Скажи Дункану Кэмерону, что Мейрин Стюарт отныне носит гордое имя Маккейбов. Сегодня она стала моей женой, и брак уже должным образом консуммирован. Передай, чтобы отказался от напрасных притязаний: Ним-Аллэн никогда ему не достанется.

Глава 14

В замок воины вернулись уже глубоко за полночь. Уставшие, грязные, запятнанные вражеской кровью, они торжествовали скорую и убедительную победу.

Несмотря на всеобщее ликование, Юэн безоблачной радости не чувствовал. Дункан Кэмерон сумел избежать мести; незавершенность расплаты тяготила душу. Негодяй должен болтаться на острие меча — не только за преступление восьмилетней давности, но и за жестокое похищение Мейрин.

Первым делом лэрд отдал приказ увеличить охрану. Женитьба накладывала дополнительные обязательства. Оборону замка предстояло многократно усилить, а новые военные союзы — в первую очередь с кланом Макдоналдов — отныне казались важнее, чем прежде.

И все же ни недавнее сражение, ни многочисленные заботы не стерли из памяти главного — сегодняшней свадьбы. Юэн глубоко сожалел о той поспешности, с которой лишил невинности молодую супругу. Он очень тяжело переносил чувство вины и считал, что раскаяние — удел тех, кто совершает ошибки и признает собственную несостоятельность. Юэн никогда не позволял себе подобного малодушия. Но сейчас приходилось смириться с неизбежным осознанием чрезвычайно неприятного факта: ошибка все-таки произошла, а как ее исправить, неизвестно.

Он пренебрег усталостью и искупался в озере вместе с бойцами. Если бы в спальне не ждала молодая жена, рухнул бы на кровать прямо в сапогах и без зазрения совести доспал до утра.

Смыв грязь и кровь, Юэн быстро вытерся и стремительно взбежал по лестнице. Нетерпение подгоняло. Конечно, он мечтал подарить возлюбленной немного нежности, но в то же время безумно вожделел. Днем удалось лишь слегка отведать ее изысканной сладости, а сейчас хотелось сполна испытать радость обладания.

Он осторожно открыл дверь и вошел. Комната тонула в ночной тьме, лишь в камине краснели прогоревшие угли. Юэн подошел к постели и вгляделся в сумрак. Девочка лежала посередине, и ее пышные волосы раскинулись темным шелковым покрывалом. Юэн склонился, чтобы осторожно разбудить, но в этот момент заметил, что в широкой постели красавица не одна.

Он откинул одеяло и увидел сына. Криспен уютно устроился рядом и доверчиво уткнулся носом в плечо Мейрин. Даже во сне она продолжала крепко и заботливо его обнимать. Юэн улыбнулся: судя по всему, к роли матери молодая жена отнеслась очень серьезно. Парочка напоминала двух котят, прижавшихся друг к другу, чтобы не замерзнуть холодной ночью.

Что ж, оставалось лишь скромно прилечь рядом и смириться с мыслью о невинном сне.

Юэн повернулся на бок и придвинулся ближе, намереваясь согреть Мейрин грудью. Обняв жену и сына, он спрятал лицо в душистых волосах и в то же мгновение уснул.

Спал Маккейб недолго: по привычке проснулся через несколько часов, еще до рассвета. Осторожно, чтобы никого не разбудить, поднялся, бесшумно оделся и на цыпочках пошел к двери. Неожиданно сапог зацепился за что-то мягкое. Юэн наклонился и поднял платье — то самое, в котором Мейрин выходила замуж.

Вспомнилось, что он собственноручно порвал прекрасный наряд — так спешил взять все, что причиталось по праву. А потом в памяти всплыли и широко раскрытые испуганные глаза, и бледное лицо, и жалобные, болезненные возгласы.

Маккейб нахмурился. В конце концов, это всего лишь платье, и ничего больше.

Он старательно свернул его и поспешил вниз. Несмотря на ранний час, в замке уже кипела жизнь. Аларик и Кэлен с аппетитом завтракали; оба встретили старшего брата насмешливыми ухмылками.

— Женитьба быстро превратила тебя в лежебоку, — ехидно заметил Кэлен. — Мы-то уже час как встали.

Не обратив внимания на колкость, вождь сел во главе стола, и одна из помощниц Герти тут же поставила перед ним блюдо с едой.

— Что это у тебя в руке? — полюбопытствовал Аларик.

Только сейчас Юэн заметил, что до сих пор крепко сжимает изумрудное платье. Вместо того чтобы ответить на вопрос, он кивком подозвал служанку.

— Мэдди уже встала?

— Конечно, лэрд. Хотите, чтобы я за ней сходила?

— Немедленно.

Служанка поклонилась и поспешила выполнить поручение. Не прошло и минуты, как в зале появилась главная мастерица.

— Вы меня звали, господин?

Юэн коротко кивнул:

— Да.

Он протянул сверток, и Мэдди приняла его с нескрываемым удивлением.

— Можешь привести в порядок?

Она развернула платье, внимательно рассмотрела порванные места.

— Конечно, господин. Потребуются иголка с ниткой и немного усердия. Все сделаю так, что никто не заподозрит неладного.

— Постарайся. Хочу, чтобы госпожа снова смогла его надеть.

Мэдди вежливо улыбнулась, однако в глазах отразилось понимание. Вождь недовольно насупился и нетерпеливым жестом приказал чересчур догадливой служанке удалиться. Та сунула платье под мышку и, не переставая улыбаться, ушла.

— Ты порвал свадебное платье? — ухмыльнулся Кэлен.

— Да, парень, в деликатном обхождении тебе никак не откажешь. — Аларик насмешливо вскинул брови. — Сначала тащишь девчонку на самую короткую брачную ночь в истории человечества, а потом выясняется, что в порыве страсти безжалостно расправляешься с ни в чем повинным венчальным нарядом.

Юэн вспыхнул:

— Мейрин не девчонка. Отныне она ваша сестра, так извольте отзываться о ней с уважением, как о госпоже и супруге вождя.

Аларик с готовностью воздел руки, показывая, что сдался, и откинулся на спинку стула.

— Прости, вовсе не хотел никого обидеть.

— И давно ты такой чувствительный? — поддержал брата Кэлен.

Маккейб прервал шутки грозным взглядом.

— Предстоит много важных дел. Аларик, ты сегодня е отправишься к Макдоналду и заключишь союз.

— Что? Уж не забыл ли ты, мудрый вождь, что совсем недавно этот негодяй похитил твоего сына? — возмущенно зарычал Аларик.

— Он уверяет, что ничего не знал о недружественном акте. Воин действовал исключительно по собственной инициативе. Теперь уже он мертв и не представляет угрозы. Макдоналд понимает необходимость альянса и стремится заключить союз. Дружба с нами ему выгодна. До сих пор я отказывался от всех предложений, но отныне его земли граничат с Ним-Аллэн. В твоих руках успех и благополучие нашего клана.

— Да будет так, — согласился Аларик. — Выеду не позднее чем через час.

Он немедленно встал из-за стола и ушел, чтобы собраться в путь, а Юэн быстро покончил с завтраком и вместе с младшим братом отправился во двор, где уже оттачивали боевое мастерство воины.

Братья остановились у края плаца, чтобы понаблюдать за ходом тренировки.

— Важно, чтобы Мейрин постоянно оставалась под надежной охраной, — вполголоса заметил Маккейб. — Из-за того что я на ней женился, Дункан Кэмерон не успокоится. Опасность сохраняется, а потому бдительность нельзя ослаблять ни на минуту.

Кэлен недовольно поморщился.

— Не пытайся свалить на меня свои заботы. Это твоя жена.

— В ней сосредоточено будущее всего нашего клана, — возразил Юэн с подозрительным спокойствием. — Советую не забывать об этом, когда отказываешься выполнять поручения. Хотелось бы знать, что твоя верность брату и господину распространяется и на госпожу.

— Но я же не горничная, Юэн! — жалобно воскликнул Кэлен.

— Единственное, что вменяется тебе в обязанность, — это безопасность. Неужели это так сложно? — раздраженно пожал плечами вождь и жестом подозвал старших командиров.

Как только Гэннон, Кормак и Диормайд подошли, он напомнил о необходимости неустанно следить за леди и ни в коем случае не оставлять ее без охраны.

— Воля ваша, лэрд, — вздохнул Гэннон. — Вот только постоянная опека госпоже не очень-то нравится.

— Меня не волнует, что ей нравится, а что не нравится. — Юэн категорически не принимал возражений. — Главное, чтобы леди Маккейб оставалась в безопасности и постоянно находилась рядом со мной.

Довод прозвучал убедительно, и воины дружно кивнули.

— Не следует пугать ее рассказами об угрозе; пусть чувствует себя свободно и спокойно. Ваша задача — охранять надежно, но так, чтобы казалось, что таков обычный распорядок жизни.

— Можете на нас рассчитывать, лэрд, — клятвенно заверил Кормак. — С леди Маккейб не случится ничего плохого.

Удовлетворенный успехом беседы и готовностью охранников обеспечить безопасность супруги, Юэн призвал посыльного и написал послание к королю, в котором сообщал о женитьбе на Мейрин Стюарт и просил реализовать ее право на приданое.

Впервые за много лет надежда пустила в душе крепкие ростки. Нет, он не думал о мести, хотя ни на миг не сомневался, что рано или поздно сполна отплатит за страдания родного клана.

Весь день Юэн пытался улучить минутку и поговорить Мейрин, хотя и сам точно не знал, о чем. Но дела стремительно накапливались, цеплялись одно за другое, и отвлечься не удалось ни разу. Хотелось поднять девочке настроение сообщением о разгроме армии Дункана Кэмерона, несомненно, это ее порадует, докажет воинскую доблесть мужа и уничтожит досадные сомнения в том, что он не способен защитить подданных и замок.

Заботы помешали пообедать вместе с женой, а вечером, поднимаясь в спальню, Маккейб чувствовал себя усталым, но безупречно чистым: купание в озере считалось обязательной процедурой.

Он открыл дверь и увидел, что Мейрин уже легла, а по ее ровному, мягкому дыханию он понял, что она успела уснуть. Юэн подошел к кровати с твердым намерением разбудить жену и снова увидел Криспена. Ничего не поделаешь, не выгонять же родного сына! Но завтра надо будет строго-настрого ему сказать, чтобы спал в своей комнате.

Однако следующий день выдался не менее бурным, чем все предыдущие. Поговорить с Мейрин наедине Маккейбу никак не удавалось, ближе к вечеру вождь потерял терпение и через служанку приказал жене немедленно явиться к нему. Ответа, однако, не последовало, и пришлось послать Кормака, чтобы тот привел госпожу. Воин вернулся и доложил, что леди дома нет: в сопровождении Диормайда она отправилась в деревню навестить подданных, а с лэрдом намерена встретиться позже.

Юэн сурово нахмурился, а Кормак заметно расстроился: разве приятно сообщать господину о непокорной супруге?

Но Юэну предстояло обсудить вопросы куда более серьезные, чем место ночевки сына. В частности, поговорить о том, имеет ли жена право игнорировать приказы мужа.

Вечером он настоял на совместном ужине. Мейрин казалась утомленной и заметно нервничала. То и дело поглядывала украдкой, как будто боялась, что супруг снова вытащит ее из-за стола и увлечет в спальню.

Маккейб вздохнул. К сожалению, принимая во внимание события дня свадьбы, опасения трудно было назвать безосновательными. Раздражение немного отступило. Малышка просто волновалась, и только внимательный муж мог успокоить и развеять ее страх.

Защиту — вот что он рассчитывал предложить в первую очередь. Но его преданность супруге не знала границ. Пока он жив, она не испытает ни нужды, ни тягот. Опытный воин, Юэн прекрасно понимал степень ответственности. Но вот что же делать с такими эфемерными понятиями, как нежность и деликатность? Одна лишь мысль о необходимости произносить чуждые, странные слова внушала неподдельный ужас.

Должно быть, мысли отразились на лице, потому что Мейрин испуганно посмотрела на него, а потом извинилась и встала. Не дожидаясь разрешения выйти из-за стола, она наклонилась к Криспену и что-то шепнула на ухо. Мальчик поспешно засунул в рот оставшийся на тарелке кусок, вскочил и, взяв Мейрин за руку, вместе с ней пошел к лестнице.

Маккейб прищурился. Только сейчас он разгадал коварный план жены. Оказывается, Мейрин специально укладывала ребенка в супружескую постель, чтобы таким способом держать на расстоянии мужа. Что ж, ход толковый, ничего не скажешь.

Юэн быстро поднялся и, коротко кивнув Кэлену, отправился следом. Проще сразиться с противником в открытом бою, чем ночью войти в спальню и снова, уже в третий раз, оказаться в унизительной, безвыходной ситуации.

Для начала было бы неплохо прочитать жене строгую нотацию о необходимости слушаться и немедленно выполнять приказы. Ну, а потом можно будет дать команду перестать его бояться и прекратить прикрываться ребенком.

Выработав четкий план действий, Юэн уверенно поднялся по лестнице и по-хозяйски распахнул дверь спальни. Мейрин удивленно обернулась.

— Вам что-то нужно, лэрд?

Маккейб поднял бровь.

— А разве я не имею права войти в собственную спальню?

Супруга залилась краской и обняла Криспена.

— Да, конечно. Просто обычно вы не ложитесь спать так рано. То есть я совсем не ожидала…

Она окончательно запуталась, еще гуще покраснела и умолкла. Более того, крепко сжала губы, как будто хотела показать, что впредь не произнесет ни слова.

Ехидное замечание вырвалось у Маккейба само собой:

— О, а я-то и не подозревал, что мои привычки тебе так хорошо известны.

Мейрин, однако, уже успела справиться со смущением и посмотрела на него укоризненно.

Твердо решив раз и навсегда прояснить основные положения семейной жизни, Юэн поманил Криспена, а когда мальчик с неохотой подошел, властно положил ладони на плечи.

— Сегодня будешь спать в своей комнате.

Мейрин собралась возразить, однако, суровый взгляд Юэна заставил ее промолчать. Криспен тоже был бы не прочь высказать собственное мнение, но военное воспитание и строгая дисциплина не позволили вступить в спор.

— Да, отец. А поцеловать маму на ночь можно?

Юэн улыбнулся:

— Конечно.

Мальчик бросился к Мейрин, как будто не видел ее, по крайней мере, несколько дней. Мать и сын горячо обнялись и поцеловались, а потом Криспен вернулся к отцу, вытянулся по струнке и по-военному четко отрапортовал:

— Спокойно ночи, отец!

— Спокойной ночи, сын.

Юэн дождался, пока Криспен выйдет из комнаты, и только после этого повернулся к Мейрин. Супруга уже приготовилась к обороне: подбородок сердито приподнялся, а глаза непокорно вспыхнули. Зрелище показалось забавным, однако Юэн сдержал улыбку: с тех пор как в замке появилось это несговорчивое, драчливое создание, он и так улыбался на каждом шагу — больше, чем за всю предыдущую жизнь.

— Если я тебя зову, то это означает, что необходимо немедленно явиться, — строго предупредил он. — Ожидаю — нет, требую! — полного и безоговорочного повиновения. Своеволия не потерплю!

Мейрин насупилась. Поначалу Юэн решил, что девочка снова испугалась, однако спустя мгновение понял — она сердится.

— Даже если ваши требования абсурдны? — фыркнула Мейрин.

Юэн удивился.

— Неужели просьба предстать перед мужем абсурдна? Хотел обсудить кое-какие вопросы. Время дорого.

Мейрин открыла рот, однако тут же одумалась и поспешила сжать губы; впрочем, это не помешало ей что-то пробормотать себе под нос.

— Отлично. Значит, первое разногласие мы устранили. Теперь следующее: я, конечно, ценю твою дружбу с Криспеном, однако в замке есть большая детская, и мальчик должен спать там вместе с остальными малышами.

— Ребенок имеет право спать с родителями, — возразила Мейрин.

— Да, наверное, иногда это допустимо, — согласился Юэн. — Но только не в первые дни после нашей свадьбы.

— Непонятно, при чем здесь наша свадьба? — буркнула Мейрин.

Маккейб вздохнул и постарался обуздать нетерпение. Эта упрямица способна свести его с ума!

— Дело в том, что непросто овладеть женой, если рядом лежит сын, — с нарочитым безразличием пояснил он.

Мейрин опустила голову и нервно сжала руки.

— Если данное обстоятельство не имеет для вас принципиального значения, то я бы предпочла, чтобы вы… мной не овладевали.

— Но как же в таком случае ты собираешься родить наследника?

Мейрин взглянула исподлобья — настороженно и в то время с надеждой.

— Но ведь может случиться и так, что ваше семя уже проросло. Надо немного подождать — скоро станет ясно, так ли это. Да, приходится признать, что вы не слишком искусны в любви, а я… я и вообще ничего не умею.

От неожиданности Юэн открыл рот. Не может быть: наверное, просто чего-то не расслышал. Не слишком искусен? Рот сам собой закрылся, а потом вновь распахнулся. Пришлось прибегнуть к помощи спасительного скептицизма.

Мейрин тем временем высокомерно пожала плечами:

— Давно известно, что мужчина обладает лишь одним из искусств: либо военным, либо любовным. Вам, должно быть, досталось первое.

Юэн остолбенел. Самоуверенная девчонка осмелилась поставить под сомнение его мужские качества. Подобное оскорбление способно уничтожить кого угодно! Гнев нарастал стремительно, но только до того мгновения, пока в синих глазах не застыла тревога, а хорошенькие губки не задрожали от страха.

Усилием воли Маккейб взял себя в руки и вздохнул:

— Да, сказать нечего. Я действительно овладел тобой с искусством мальчишки-подмастерья, впервые встретившего женщину.

Мейрин порозовела от смущения, а Юэн проклял себя за очередную грубость и растерянно запустил пятерню в волосы.

— Дело в том, что ты легла в супружескую постель девственницей, а это означает, что первая встреча никак не могла пройти безболезненно. И все же существует немало способов смягчить неприятные ощущения и даже доставить удовольствие.

— Да, немного удовольствия совсем бы не помешало, — грустно вставила Мейрин.

Юэн сжал кулаки. Неужели он и в самом деле вел себя так грубо? Да, он ясно сознавал, что не подарил молодой жене ни нежности, ни терпения, ни ласки. А об удовольствии и говорить не приходится! В минуту опасности некогда было думать о чепухе. Главное — как можно быстрее консуммировать брак. Времени на соблазнение робкой невинной девственницы Кэмерон не оставил. Ну а теперь робкая невинная девственница превратилась в упрямую несговорчивую женщину.

— Пойми, милая, если бы я не успел сделать тебя своей, наш брак так и остался бы эфемерным. Я не имел права рисковать жизнью, не подтвердив супружеские права. Если бы враг захватил тебя в плен, то наверняка овладел бы тобой силой, а потом объявил себя законным мужем.

Мейрин молчала и не поднимала головы, упорно рассматривая сложенные на груди руки.

Воспользовавшись ее минутной заминкой, Юэн подошел к ней и сжал дрожащие пальцы. Маленькая, мягкая, хрупкая девочка. До чего же стыдно ее обижать! И все же испытывать раскаяние было бы по меньшей мере странно. Долг жены — дарить мужу удовольствие независимо от того, каким способом он решил его получить. Вот только полные слез глаза почему-то не давали покоя.

— Больше такого никогда не случится.

Мейрин взглянула на него вопросительно.

— Не случится?

— Даю слово.

— Почему?

Пришлось подавить очередной приступ раздражения и напомнить себе о необходимости бесконечного терпения.

— Потому что искусством любви я владею ничуть не хуже, чем искусством военным. И твердо намерен это продемонстрировать.

Синие глаза тревожно распахнулись.

— Правда?

— Правда.

Мейрин испуганно попятилась, но Юэн не позволил отстраниться, а потянул ее за руки и заставил вернуться.

— Более того, намерен доказать свое непревзойденное искусство.

— Правда?

— Правда.

Она судорожно сглотнула и очень тихо уточнила:

— И когда же вы собираетесь это сделать, лэрд?

Юэн склонился и нежно поцеловал жену.

— Прямо сейчас.

Глава 15

Мейрин покачнулась и, чтобы не упасть, уперлась ладонями в грудь мужа. А потом вздохнула и с готовностью отдалась поцелую.

— Но сегодня я раздену тебя по всем правилам, — шепнул Юэн, прервав поцелуй.

Мейрин с трудом пробиралась сквозь слова и мысли — разум уже утонул в душном тумане. Однако правила она помнила четко, а потому нахмурилась. Неужели теперь всегда придется исправлять ошибки?

— Но ведь я сама должна тебя раздеть. Это моя прямая обязанность.

Юэн усмехнулся:

— Твоя обязанность делать то, чего хочет супруг. А сейчас я хочу насладиться каждым мигом, каждым движением. Ты прекрасна и достойна восхищения. Пусть сегодняшняя ночь станет для тебя первой. Если бы я мог вернуть и исправить прошлую встречу, то непременно бы это сделал. Но что было, то прошло. Постарайся простить и забыть. Взамен я подарю тебе радость новых сладостных минут.

Обещание покорило Мейрин своей искренностью.

Юэн подвел молодую жену к кровати и стал медленно спускать с плеч ее платье.

Постепенно отвоевывая у одежды дюйм за дюймом, он покрывал поцелуями ее жемчужную кожу, а когда, наконец, платье скользнуло на пол, жадному взору Юэна открылись сокровенные тайны.

— Ты прекрасна! — восхищенно прошептал он, согревая Мейрин горячим дыханием.

Бережно коснувшись ладонями груди, Юэн приподнял округлые холмы и, наклонившись, провел языком сначала по одному соску, потом по другому. Колени Мейрин тут же подогнулись, и она безвольно упала на кровать. Усмехнувшись, Юэн опустился рядом и перевернул ее на спину.

Он рассматривал Мейрин так откровенно и беззастенчиво, что ей невольно захотелось прикрыться, спрятаться от его властного всепроникающего взгляда.

Юэн понял чувства возлюбленной и нежно посмотрел ей в глаза.

— Нет, не надо стесняться, милая. Ты великолепна, восхитительна. На свете нет никого прекраснее. — Он провел пальцем по плавному изгибу талии вниз, к бедру, а потом вернулся к груди. — Кожа твоя мягче шелка, а каждая линия безупречна.

Мейрин попыталась вздохнуть, однако легкие подчинились неохотно. Голова слегка кружилась, и с каждой секундой нарастало пугающее ощущение одиночества.

Юэн встал и начал торопливо срывать с себя одежду. Сбросил сапоги, швырнул в сторону рубашку и брюки, даже не взглянув, куда они полетели. Мейрин неотрывно следила за каждым его движением. Отвести глаза она не могла при всем желании. Массивная, крепкая фигура Маккейба ее гипнотизировала. Шрамы — и старые, и почти свежие — создавали на коже замысловатый узор. Мощные мускулы рельефно проступали на груди и даже на животе — там, где многие мужчины с годами тяжелеют. Но только не он, не ее доблестный, закаленный в боях воин.

Мейрин перевела дух и опасливо опустила глаза к той части мужественного тела, которая доставила столько боли. И снова стало по-настоящему страшно. Такой огромный, такой жесткий, такой безжалостный… она и сама не заметила, как попыталась отползти в сторону, спрятаться.

— Не бойся, — ласково шепнул Юэн, склоняясь к ней. — Обещаю, что больше не причиню боли.

— Правда?

Он улыбнулся:

— Конечно, правда. Вот увидишь, тебе понравится.

— Правда?

— Да, девочка.

— Хорошо, — едва слышно выдохнула Мейрин.

Он поцеловал ее в губы, нежно и тепло. Сразу стало уютно, спокойно и совсем не страшно. Эта любовь оказалась приятной, мягкой, дружелюбной — совсем непохожей на ту, первую.

Поцелуи продолжались, спускаясь все ниже и ниже, — по подбородку и шее к нежной коже возле уха — туда, где бьется пульс.

— О!

Мейрин почувствовала, как супруг улыбнулся. Однако он ни на миг не прекратил путешествия, а проложил дорожку к груди. Мейрин вспомнила ощущение горячего языка на сосках и невольно прогнулась навстречу.

Юэн ничуть не удивился, и за это она была ему благодарна. Натянутое, как струна, тело уже подчинялось собственным законам. Вот властные губы сомкнулись вокруг соска, и, сама того не замечая, Мейрин запустила пальцы в густые темные волосы мужа. О Господи, что за чудо! Легкими прикосновениями Юэн принялся дразнить языком чувствительную кожу, едва не доводя этим Мейрин до беспамятства.

— Сладкая. Ах, до чего же ты сладкая! — невнятно пробормотал он.

Мейрин вздохнула. В спальне было отнюдь не жарко, однако холод больше ее не беспокоил. Широкая кровать казалась цветущим лугом, а сама она медленно таяла в теплых солнечных лучах.

Да, счастье обволакивало и лишало воли.

Продолжая ласкать ее грудь, Юэн скользнул ладонью по животу и, помедлив мгновение, проник в развилку бедер. Как только палец коснулся интимных складок, Мейрин напряглась и застыла.

— Ну-ну, милая, успокойся. Я всего лишь хочу доставить тебе удовольствие.

Юэн нашел самое чувствительное место; начал слегка поглаживать, а потом и массировать ровными круговыми движениями. Мейрин зажмурилась и уступила новым впечатлениям. Да, лэрд не ошибся: наслаждение действительно оказалось острым.

Напряжение нарастало, и с каждой секундой тело удивительным образом преображалось. Возникло ощущение шаткости, ненадежности — наверное, так чувствует себя человек, остановившийся на краю бездонной пропасти.

— Юэн!

Возглас сорвался с губ против воли, а следом сквозь туман пришло осознание: она впервые назвала мужа по имени — так, как зовут только самого близкого человека.

Губы покинули сосок. Мейрин еще крепче вцепилась в волосы супруга и только сейчас поняла, что мертвой хваткой держит его за голову. Пришлось опустить руки и сжать простыню — остаться без опоры было слишком страшно.

Юэн коснулся языком ее талии и обстоятельно провел влажную линию вниз. Мейрин вздрогнула и задышала быстрее. Язык описал дугу вокруг пупка, но не остановился, а без сомнения двинулся дальше — туда, где уже вовсю хозяйничали пальцы.

Нет, не может быть! Слишком дерзко. Неприлично!

И все же агрессия продолжалась.

И вот губы жадно, с первобытной плотской чувственностью припали к горячей влаге. Мейрин напряглась, как струна, а потом вздрогнула, словно сраженная ударом молнии.

Необходимо сейчас же сказать, чтобы прекратил, остановился! Этого нельзя делать! Надо немедленно объяснить необузданному дикарю, что прилично, а что неприлично. Но, видит Бог, на ум приходили совсем другие слова.

— Пожалуйста, не останавливайся!

— Не бойся, милая, не остановлюсь, — пробормотал Юэн, на миг приподняв голову.

Ноги Мейрин напряженно сомкнулись, и он бережно их развел.

— Расслабься.

Она старалась. Очень старалась, вот только его губы сводили с ума. А потом в ход пошел язык — горячий и смелый. Волна неописуемого наслаждения захлестнула и увлекла в открытое море. Мысли окончательно спутались, а пальцы вцепились в простыню с такой силой, что косточки побелели и утратили чувствительность.

Тело окончательно вышло из-под контроля. Ноги задрожали и ослабли, Мейрин импульсивно прогнулась и превратилась в вибрирующую от нетерпения струну.

— Вот теперь ты готова меня принять.

Голос внезапно охрип и прозвучал гортанным призывом.

Мейрин приоткрыла глаза и встретила раскаленный, почти хищный взгляд.

— Правда?

— Правда.

Супруг с поразительной легкостью поднялся, раздвинул ладонью ее бедра и устроился в развилке ног. Мейрин почувствовала неодолимую силу его желания и с готовностью раскрылась навстречу.

Юэн опустил голову и прикоснулся губами к губам. В этот раз не возникло ни сомнений, ни желания давать советы и рекомендации. Мейрин прильнула к нему жадно и властно, с готовностью растворившись в поцелуе.

— Держись за меня, — приказал он и вновь страстно приник к пылающему вожделением рту.

Она обняла супруга за плечи и прижалась, стараясь оказаться как можно ближе, слиться воедино, чтобы больше никогда в жизни не расставаться.

Прежде чем Мейрин ощутила движение, Юэн слегка… приподнялся и осторожно проник внутрь. Она тут же неосознанно пошевелилась, чтобы принять возлюбленного, и удивилась естественной простоте и очевидности ответа.

Он снова поцеловал, а потом прижался лбом ко лбу и посмотрел в глаза — так близко, что Мейрин разглядела лишь узкий изумрудный ободок вокруг черных зрачков.

— Расслабься, — повторил Юэн. — Больно уже не будет.

Она подняла бедра и прильнула. Губы снова встретились — на этот раз в деликатном, воздушном прикосновении.

— Знаю.

Да, теперь она действительно знала. Сейчас любовь оказалась совсем другой и даже отдаленно не напоминала ту, первую. Никакой спешки, никаких резких, пугающих движений. Все ее существо стремилось навстречу любимому, чтобы подарить радость и ему, и себе.

Супруг осторожно, медленно продвинулся глубже, и тело Мейрин приняло его без сомнений, с безоговорочной готовностью. Полнота ощущений удивила, однако ни страха, ни боли не возникло.

— Мы почти у цели, — с улыбкой шепнул он.

Он продвинулся еще дальше и оказался так глубоко, что Мейрин уже с трудом дышала. Юэн обнял ее, прижал к груди и начал медленно двигаться, создавая соблазнительно страстный ритм.

Мейрин еще крепче обхватила ладонями сильные плечи мужа и почувствовала, как напряглись на его спине мышцы. Держаться! Надо держаться, чтобы не поддаться шторму и не улететь в неизвестность.

С каждым движением ритм становился все более настойчивым и стремительным. Тихие вздохи встречались в плотном, напоенном страстью воздухе.

— Закинь ноги мне на спину и держись крепче, — приказал супруг.

Мейрин послушалась и внезапно почувствовала, что навсегда стала частью этого большого, сильного, надежного человека.

Напряжение стремительно росло и скоро достигло точки кипения, требуя немедленного освобождения. Дыхание давалось с трудом, и Мейрин уступила, замерла в надежде на еще неизведанное открытие.

Внезапно чудо свершилось, и мир рассыпался мириадами сияющих искр. Мейрин попыталась вскрикнуть, однако Юэн успел вовремя поймать ее возглас губами.

Она не знала, что происходит. Не могла и даже не хотела думать. Единственное, что осталось, — это ощущение блаженства, легкости, защищенности. Супруг сжимал ее в объятиях и шептал самые нежные, самые красивые на свете слова.

В полной растерянности Мейрин приоткрыла глаза и осмотрела на супруга. Мужественное лицо исказилось болью; он совершил последнее мощное усилие и упал, уже не в силах удерживать возлюбленную.

Она уткнулась лицом в изгиб его шеи — умиротворенная, опустошенная и начисто лишенная сил. Юэн неподвижно лежал сверху и лишь спустя вечность осторожно шевелился, приподнялся и освободил от тяжести своего отела.

Юэн обнял жену, погладил по волосам, а потом благодарно поцеловал в висок и прижал к груди, как будто боялся потерять.

Мейрин не понимала, что произошло. Разум все еще отказывался служить, но одно она теперь знала твердо.

— Юэн…

Он отозвался не сразу.

— Что, милая?

— Я ошиблась.

Он на миг отстранился и заглянул в глаза:

— В чем же именно?

— Ты очень искусен в любви.

Супруг улыбнулся и еще крепче прижал Мейрин к груди.

Жена сладко зевнула, устроилась поудобнее и закрыла глаза.

Глава 16

Проснувшись, Мейрин не сразу вспомнила, где находится. Протерла глаза, недоуменно посмотрела по сторонам. Мысли еще окончательно не прояснились, однако тело, если не считать легкого дискомфорта, оказалось на редкость теплым, гибким и послушным. Мягким, как после горячей ванны.

Раздвинутые шторы не сдерживали потока света, и яркое солнце подсказало Мейрин, что она проспала гораздо дольше, чем следовало.

Герти, конечно, будет недовольна, поэтому на завтрак рассчитывать не стоит; придется ждать обеда.

Воспоминание о ночи нахлынуло внезапно. Где-то в глубине живота вспыхнул костер, и жар стремительно охватил тело, так что щеки запылали пунцовым румянцем. Мейрин поднялась, села на кровати и только сейчас поняла, что спала абсолютно раздетой. Схватила одеяло, прижала к подбородку, но тут же с отвращением отбросила в сторону.

В комнате никого не было, так что нагота не могла доставить неудобств, и все же Мейрин поспешно оделась.

Волосы безнадежно спутались, а лицо ее горело, как раскаленные угли в камине.

У нее хватило дерзости заявить лэрду, что он недостаточно искусен в любви. Что ж, супруг убедительно доказал обратное. Разве можно было представить, что два человека способны делать то, что совсем недавно делал с ней он? Губы… язык…

Мейрин снова залилась краской и стыдливо прикрыла глаза. Как же теперь смотреть ему в глаза?

Она уважала матушку Серинити и безоговорочно ей доверяла. Настоятельница всегда желала только добра: с терпением Иова обучала послушницу жизненным премудростям и отвечала на бесконечные вопросы. Но неожиданно выяснилось, что в отношении поцелуев и любви аббатиса раскрыла далеко не все секреты.

Да, уроки всезнающей монахини оказались далеки от поразительной реальности жизни. А если она ошибалась в этих важных жизненных премудростях, то… может быть, заблуждалась и еще в чем-то? Где же в таком случае правда? Во что следует верить? Чьи советы слушать? Ответов Мейрин не знала.

Собственное невежество показалось настолько унизительным и обидным, что она решила немедленно найти надежную наставницу. Может, Кристина подойдет? Нет, пожалуй, она слишком молода. К тому же еще не замужем. Герти отпугивала резкой прямолинейностью. К тому же кухарка скорее всего вообще не захочет разговаривать — отделается насмешками и прогонит, чтобы не мешала. Остается Мэдди. Достаточно взрослая, зрелая женщина, понимает жизнь. А главное, у нее есть муж и дети, а значит, она имеет опыт в таинствах любви.

Твердо решив обратиться за советом к Мэдди, Мейрин старательно расчесала волосы и даже заплела аккуратные скромные косы — чтобы ничто в облике не напоминало о бурно проведенной ночи. Педантично расправила платье и только после этого решилась выйти из комнаты и спуститься в зал.

К сожалению, внизу терпеливо ждал Кормак — судя по всему, давно. Завидев госпожу, охранник вскочил и пошел рядом. Мейрин недовольно взглянула на него, однако воин лишь невозмутимо улыбнулся и приветливо поздоровался.

Твердо решив не сдаваться и продолжать отстаивать собственную независимость, Мейрин сделала вид, что не заметила попытки завязать разговор, и храбро направилась в кухню, попросить у строгой повелительницы очага чего-нибудь съестного. Однако доносившийся из-за двери шум заставил ее замедлить шаг, а потом и остановиться в нерешительности.

Даже воинственный звон кастрюль не мог заглушить пронзительного крика главной кухарки: кажется, Герти выплескивала справедливый гнев на одну из помощниц.

Может, лучше не рисковать и потерпеть до обеда?

— Кормак?

— Да, миледи.

— Не подскажешь, обед еще не скоро? Честно говоря, я слишком долго проспала. Потому что с вечера никак не могла уснуть.

— До обеда осталось совсем немного. Около часа, не больше. Если вы голодны, давайте я зайду и попрошу Герти вас накормить.

— Ничего, я подожду. Займусь другими делами.

Мейрин быстро зашагала прочь, искренне надеясь, что Кормак поймет прозрачный намек и оставит ее в покое. Но не тут-то было. Назойливый опекун в два прыжка догнал Мейрин и снова пошел рядом.

Двор встретил их ярким солнечным светом, хотя воздух был довольно прохладным. Шаль Мейрин забыла, а возвращаться в замок ей не хотелось. Впрочем…

Она обернулась и одарила провожатого лучезарной улыбкой.

— Забыла в спальне лэрда шаль, а на улице все еще прохладно. Может, сделаете одолжение и принесете?

— Конечно, миледи. Если простудитесь, лэрд чрезвычайно огорчится. Подождите минутку, сейчас сбегаю.

Мейрин сделала вид, что готова ждать, однако, как только охранник скрылся в замке, быстро спустилась с крыльца и пошла по двору. К счастью, вскоре встретились две женщины и в ответ на вопрос, где найти Мэдди, с готовностью сообщили, что служанка уже справилась с утренними делами и вернулась домой. Мейрин бегом бросилась к ровному ряду аккуратных хижин, приютившихся слева от замка. Остановилась у знакомой двери, перевела дух и постучала. Мэдди не заставила долго ждать и сразу открыла. Появление госпожи откровенно ее удивило.

— Миледи! Могу ли я чем-нибудь помочь?

Мейрин опасливо оглянулась, чтобы проверить, не бежит ли вдогонку Кормак.

— Можешь. Вернее, надеюсь, что можешь. Нужно срочно поговорить наедине.

Мэдди отошла в сторону и пропустила нежданную гостью в небольшую чистую комнату.

— Да-да, конечно. Входите. Не желаете ли перекусить? У меня как раз готово вкусное жаркое из кролика. Муж любит сытно поесть, но придет часа через два, не раньше.

Мейрин вспомнила о пропущенном завтраке, о голодном бурчании в пустом желудке и с удовольствием вдохнула доносившийся из кухни аромат.

— Если это не очень сложно. Честно признаюсь: завтрак я проспала, — печально сообщила она.

Мэдди с улыбкой пригласила ее к столу.

— Слышала, что Герти сегодня с утра не в духе.

Мейрин кивнула:

— Кричит так, что я побоялась войти в кухню. Постояла за дверью, но решила не рисковать и ушла.

Мэдди положила жаркое в миску и поставила перед госпожой, а сама села напротив.

— Так какого же совета вы от меня ждете, миледи?

Не успела гостья открыть рот, как в дверь громко постучали. Мэдди слегка нахмурилась, однако тут же встала и отправилась открывать, а спустя минуту вернулась вместе с Кристиной и Бертой. Увидев Мейрин, обе несказанно удивились.

— О, миледи! — воскликнула Кристина. — А мы как раз зашли, чтобы спросить Мэдди, не знает ли она, где вы можете быть. Кормак уже весь замок перевернул.

Мейрин вздохнула:

— Я попросила его принести шаль, а сама убежала сюда, чтобы задать несколько вопросов, которые ему слышать незачем.

Берта широко улыбнулась:

— В таком случае мы ему не скажем, что знаем, где вы.

Мейрин кивнула в знак благодарности, искренне полагая, что подруги сейчас же уйдут, однако те уселись за стол и даже не попытались скрыть любопытство.

— Так в чем же дело, миледи? — уточнила Берта. — Отныне вы наша госпожа, и все мы готовы помочь.

— Леди предупредила, что разговор личный, — строго напомнила Мэдди.

— Да-да, причем достаточно щекотливый, — уточнила Мейрин.

Щеки ее неожиданно запылали, и она почувствовала, как неудержимо краснеет.

— Понятно. Женские проблемы, — авторитетно заметила Берта. — Можете смело говорить при нас, уж мы-то умеем держать язык за зубами.

Мэдди кивнула, а Кристина лишь смущенно улыбнулась.

— Что ж, — неохотно отозвалась Мейрин. — Возможно, будет неплохо услышать разные мнения. Признаюсь, я в смятении. Видите ли, матушка Серинити подробно рассказывала мне о тайнах любви.

— О Господи! — воскликнула Берта. — Неужели все свои познания о жизни вы почерпнули из нотаций престарелой аббатисы?

Мейрин обиженно нахмурилась.

— А что в этом плохого? Матушка Серинити знает все и никогда не говорит неправды. Проблема в том, что я сама могла перепутать ее многочисленные советы.

Мэдди скептически покачала головой.

— Скажите, что именно вас интересует. Даже при огромном желании матушка Серинити не могла поведать обо всем.

— Ну, она рассказывала мне о поцелуях, а лэрд…

Госпожа растерянно замолчала. Оказалось, что высказать мысли вслух не так-то просто.

— Так что же? — не справилась с любопытством Кристина.

— Дело в том, что он любит пускать в ход язык. Матушка Серинити ни разу не упомянула о языке, хотя мы беседовали очень долго.

Мэдди и Берта дружно хмыкнули и обменялись понимающими взглядами.

— Скажите-ка честно, поцелуи лэрда вам понравились? — спросила Мэдди.

Мейрин кивнула:

— Если честно, то очень. А потом я и сама осмелела. Было так… необыкновенно. И я совсем запуталась.

— А разве языками целуются? — недоверчиво переспросила Кристина.

Мэдди сердито замахала руками.

— Тебе еще слишком рано слушать эти разговоры. Лучше пойди на улицу и покарауль, чтобы Кормак не явился раньше времени.

Кристина заметно расстроилась, однако перечить не осмелилась. Молча встала и вышла из комнаты. Мэдди и Берта дождались, пока хлопнет дверь, и только после этого вернулись к разговору.

— И это все, что вы хотели узнать? — уточнила Мэдди.

Мейрин потупилась и неловко поерзала на стуле. Не лучше ли отказаться от затеи, вернуться в замок и получить от Кормака заслуженные упреки?

— Не бойтесь, миледи, — поняла ее сомнения Берта. — Смело спрашивайте все, что считаете нужным. Мы не станем разносить сплетни.

Мейрин откашлялась.

— Я сказала лэрду, что он ничего не понимает в искусстве любви.

От изумления старшие подруги утратили дар речи, и Мейрин горько пожалела, что вообще тронула эту опасную тему. Но, едва справившись с потрясением, обе начали смеяться и смеялись так долго и самозабвенно, что по щекам потекли слезы.

— И как же лэрд отнесся к такой оценке? — пробормотала Мэдди, немного успокоившись.

— Не очень хорошо, — неохотно ответила Мейрин. — Правда, потом я признала собственную ошибку.

Берта широко улыбнулась:

— Ага! Значит, все-таки дело не безнадежно?

Мэдди одобрительно кивнула.

— Господин сумел вас разубедить? Не ставьте ему в вину день свадьбы. Это ваш первый опыт, и от супруга мало что зависело, как бы он ни старался. Мне кажется, лучше просто забыть о неприятных впечатлениях и жить дальше.

— Но он…

— Что? — нетерпеливо подсказала Берта.

— Он вел себя неприлично, — пробормотала Мейрин.

Пытаясь скрыть улыбку, Мэдди прикрыла рот ладонью, но смеющиеся глаза спрятать все равно не удалось.

— И все же вам понравилось, правда?

— Да, — призналась Мейрин. — Он творил такое…

— А точнее?

— Ну, опять пустил в ход язык. — Мейрин опустила голову и, покраснев от стыда, добавила: — Там, внизу. И еще…

— На груди? — помогла Берта.

Мейрин смущенно закрыла глаза и кивнула.

Подруги снова хмыкнули и переглянулись.

— Кажется, с нашим парнем все в порядке, — одобрительно заключила Мэдди. — Вам крупно повезло, миледи: достался умелый мужчина. Не каждая женщина может этим похвастаться.

Мейрин нахмурилась:

— Неужели?

— Только никому не рассказывайте. Вот мой Майкл, например, лишь через несколько лет кое-чему научился. Если бы опытные женщины не объяснили мне, как себя вести, не уверена, что у нас с ним вообще получилось бы что-нибудь хорошее.

— И с моим Рэнолдом было то же самое, — поддержала Берта. — Он всегда куда-то торопился. Пришлось пригрозить, что больше к себе не подпущу, и только после этого муж дал себе труд подумать о моих ощущениях.

Подруги наперебой щебетали, и Мейрин едва успевала поворачивать голову. Очевидная щекотливость темы ни одну из них нисколько не заботила, а вот слушательница была готова сквозь землю провалиться от смущения.

Мэдди накрыла ладонью руку госпожи и ободряюще улыбнулась:

— Позвольте один совет, миледи. Что ни говори, а я живу на свете намного дольше вас и успела разное повидать на своем веку.

Мейрин молча кивнула.

— То, что муж искусен в любви, просто замечательно. И все же этого мало; вы тоже должны кое-чему научиться.

Берта горячо поддержала:

— Да-да, чистая правда. Если мужчина выходит из спальни довольным, ему незачем смотреть на сторону.

Смотреть на сторону? Мейрин пришла в ужас.

— Уж не хотите ли вы сказать, что лэрд способен мне изменить?

— Нет, ни в чем подобном мы своего вождя не подозреваем. Но ведь давным-давно известно: лучше подстраховаться, чем потом жалеть. Лениться не стоит. Удовлетворенный муж и добрее, и сговорчивее.

Мэдди хлопнула подругу по плечу и рассмеялась.

— Что правда, то правда. Если хочешь о чем-то попросить, то лучше делать это в супружеской постели.

Добрый муж — это хорошо. Идея Мейрин понравилась. К тому же мысль о возможной неверности Юэна не на шутку ее встревожила и накрепко застряла в голове. Нет, ни за что!

— Что же именно мне нужно знать?

— Ну, например, вы сказали, что он действует языком, — начала Берта и лукаво улыбнулась. — Но ведь и вы можете сделать то же самое. Уверяю: он с ума сойдет от счастья.

Мейрин опешила. Растерялась. Пришла в ужас. Начала что-то говорить, однако нарисованный Бертой образ поразил ее в самое сердце.

— Как?..

Вопрос повис в воздухе. От изумления она забыла, о чем хотела спросить.

— Ну вот, совсем расстроила девочку.

Мэдди укоризненно посмотрела на подругу.

Берта пожала плечами:

— А какой смысл ходить вокруг да около? Учиться-то все равно рано или поздно придется. От советов матушки Серинити толку немного.

Мэдди взяла Мейрин за руку.

— Берта хочет сказать, что мужчинам нравится, когда их целуют… там.

Берта презрительно фыркнула.

— Тоже мне, объяснила. Говори прямо: мужчины любят, когда их сосут.

Мейрин едва не потеряла сознание. Румянец сменился восковой бледностью. Целовать? Сосать? Господи, спаси и сохрани!

— Но вам же все это понравилось, правда? — решительно наступала Берта. — А мужчина чем хуже? Ему приятно, когда женщина ласкает его руками, губами и языком.

Да, прикосновения Юэна действительно доставляли наслаждение. А язык и вообще творил чудеса. Вот только чудеса эти оказались очень уж неприличными.

— Взять в рот этот… этот… — Мейрин не находила сил произнести нужное слово. — Как можно? Стыдно!

Берта закатила глаза, а Мэдди рассмеялась.

— В хорошей любви не стоит искать приличий, — мудро заметила она. — Там, где все пристойно, радости немного.

Берта энергично закивала в знак согласия.

— Нет ничего лучше, чем славно перепихнуться.

Мейрин с трудом верила собственным ушам. Надо будет как следует все обдумать. Она хотела поблагодарить за урок, попрощаться и вернуться в замок, однако не успела: в дверь громко, требовательно постучали.

Хозяйка пошла открывать, а гостьи опасливо выглянули в переднюю. Мейрин отлично знала, кто и зачем явился, однако действительность оказалась суровее ожиданий.

Нет, на нее смотрел вовсе не Кормак. На пороге, гневно скрестив руки на груди, стоял Юэн. Чуть поодаль застыл Кэлен, а рядом с ним виновато потупилась Кристина.

— Не желаешь ли объяснить, что все это значит? — прогремел Маккейб.

Глава 17

Вместо того чтобы ответить мужу, Мейрин повернулась к Мэдди и Берте и вежливо поклонилась.

— Большое спасибо за советы.

А когда снова посмотрела на мужчин, то оказалось, что Юэн все еще грозно прожигает ее взглядом, а Кэлен даже не пытается скрыть раздражения: его отвлекли от важных дел и заставили бегать в поисках девчонки. Мейрин попыталась выйти и отправиться домой, однако супруг преградил путь. Она попыталась его отпихнуть, но он даже не шевельнулся. Гора. Непреодолимое препятствие.

Пришлось отступить.

— Желаете о чем-то со мной поговорить, лэрд?

Юэн тяжело вздохнул, по-хозяйски схватил жену за руку и потащил прочь. Мейрин успела повернуться и помахать на прощание подругам; правда, при этом споткнулась и едва не упала. Да, зрелище оказалось бы красочным, ничего не скажешь: разгневанный лэрд волочит по земле провинившуюся леди.

Мейрин посмотрела через плечо и увидела, что Кэлен идет следом. Выразительным взглядом она попросила его удалиться, однако тот даже не потрудился понять, чего от него хотят.

Отойдя на почтительное расстояние и убедившись, что посторонних рядом нет, Маккейб наконец остановился и навис над Мейрин грозовой тучей. В эту минуту перед ней стоял не нежный супруг, а безжалостный, жаждущий крови воин. Она мужественно посмотрела ему в глаза и увидела неподдельный гнев. Нет, гнев еще можно было бы стерпеть. А вот ярость…

Юэн с трудом владел собой и даже не сразу нашел слова, чтобы высказать все, что накипело на душе. Несколько раз он беспомощно открывал и закрывал рот, но так и остался стоять не в состоянии собраться с мыслями.

Сложив руки на груди, Мейрин терпеливо ждала и смотрела на мужа широко распахнутыми глазами.

— Даже не пытайся разжалобить меня преданным взглядом! — прогремел Юэн. — Снова ослушалась! Запру в комнате! Навсегда!

Ответа не последовало. Лэрд перевел дух и заговорил спокойнее:

— Итак? Как же объяснишь непростительную хитрость? Отправила Кормака за шалью, а сама скрылась в неизвестном направлении!

— Мне потребовалось срочно поговорить с Мэдди, — честно и спокойно ответила Мейрин.

Юэн долго молчал и смотрел на жену, словно не зная, как реагировать на подобное безрассудство.

— Значит, ты посмела дерзко пренебречь не только моим приказом, но и собственной безопасностью лишь для того, чтобы поболтать с Мэдди?

— Не поболтать, а обсудить один очень деликатный и важный вопрос. Посоветоваться.

Юэн закрыл глаза и принялся что-то бормотать. Неужели он считает до ста? Разве сейчас время упражняться в математике?

— И что же, неужели Кормак не мог проводить тебя к дому Мэдди?

Мейрин в ужасе замахала руками.

— Нет! Конечно, нет! Мужчине нельзя слушать подобные разговоры! Разве можно обсуждать интимные проблемы при посторонних?

Юэн воздел глаза к небу.

— Но ведь он мог постоять у входа.

— А вдруг бы он услышал через окно, о чем мы говорим? — не сдавалась Мейрин.

— Мое время слишком дорого для того, чтобы бегать по окрестностям всякий раз, когда тебе вздумается посоветоваться с кем-то из наших женщин, — заявил Юэн. — Отныне и впредь ты не выйдешь из замка без сопровождения одного из моих братьев или старших воинов. Если ослушаешься, будешь безвылазно сидеть в своей комнате. Понятно?

Кэлен обрадовался приказу ничуть не больше подопечной. Больше того, обязанность охранять упрямую девчонку заметно его раздражала.

— Я спросил: понятно?

Мейрин неохотно кивнула.

Юэн посмотрел на брата.

— Оставайся с леди. У меня неотложные дела.

Как только вождь удалился, Кэлен сердито взглянул на виновницу своих бесконечных страданий, а Мейрин в долгу не осталась и в ответ высунула язык.

— Может быть, вернешься в зал и поешь? — спросил воин.

— Нет, спасибо, — жизнерадостно отказалась Мейрин. — Мэдди угостила меня чудесным обедом: у нее как раз подоспело жаркое из кролика.

Кэлен нахмурился еще суровее.

— В таком случае советую подняться в свою комнату и хорошенько поспать. Как можно дольше.

— Мама! Мама!

Мейрин повернулась на голос и увидела Криспена. Мальчик бежал навстречу, а от него не отставали еще несколько мальчишек.

— Мамочка, поиграй с нами. — Криспен настойчиво потянул ее за руку. — Мы соревнуемся, кто быстрее пробежит, и нам нужен справедливый судья.

Мейрин улыбнулась и кивнула. А уже через минуту ей пришлось погрузиться в разрешение важного спора: кто из мальчиков бегает лучше и кому присудить победу?

Кэлен громко вздохнул и пошел следом за компанией, однако госпожа не обратила на него ни малейшего внимания: она имеет полное право не замечать назойливого охранника, которому поручено следить за каждым ее шагом.

Конечно, забавно делать вид, что она не замечает такого огромного человека. Как и все воины клана, младший брат вождя отличался невероятной силой и храбростью; к тому же возвышался над ней подобно гигантскому дереву.

Нет, пожалуй, глупо притворяться, что его нет рядом, но ведь можно принять постоянное присутствие как неизбежность и спокойно заниматься своими делами.

Впрочем, одного взгляда Мейрин на озабоченное, утомленное лицо воина оказалось достаточно, чтобы в ее душе шевельнулось раскаяние. Она нахмурилась. Вот еще! Испытывать чувство вины ей вовсе не хотелось. Судьба распорядилась так, что и ее отрочество, и ранняя юность прошли в замкнутом мирке монастыря, и теперь душа просила хотя бы немного свободы. И все же чем дальше от крепостных стен уходила она вместе с детьми, тем беспокойнее становилось на душе.

Мейрин неожиданно остановилась и повернулась так резко, что охранник едва на нее не налетел.

— Я решила вступить с тобой в сотрудничество и позволить повсюду ходить следом.

Кэлен недоверчиво поднял бровь.

— Полагаешь, я поверю в то, что ты готова покорно исполнять распоряжения Юэна?

Мейрин печально покачала головой:

— Я вела себя несправедливо и хочу попросить прощения. Ты не виноват в том, что лэрд отдает неразумные приказы. Такова его воля. А ты всего лишь честно выполняешь свой долг. Следовательно, я должна тебе помогать, а не пытаться любым способом усложнить задачу. Я же понимаю, какой груз взвалили на твои плечи.

Если Мейрин ожидала услышать заверения в исключительной приятности миссии, то ее ожидало разочарование. Воин ограничился лишь непроницаемым взглядом.

— Во всяком случае, даю честное слово, что больше ни разу не прибегну к хитрости, — торжественно заверила она.

Сняв с души камень, Мейрин повернулась к детям, которые жарко спорили, кому бежать в первой паре, и со смехом вмешалась в их дебаты, установив очередность соревнования.

Игры мальчиков продолжались целый час, и Мейрин не на шутку устала. Разве можно было предположить, что они способны вымотать до полного истощения? В очередной раз догоняя Криспена, Мейрин остановилась и нагнулась, чтобы восстановить дыхание. Вряд ли хозяйке замка пристало бегать в шумной толпе ребятни.

Дети тут же с криком окружили ее, принялись прыгать и требовать внимания. Мейрин украдкой взглянула на телохранителя и заметила, что тот наблюдает за происходящим с выражением, очень похожим на недовольную гримасу.

— Надо бы заставить тебя за ними бегать, — шутливо окликнула она. — Ведь тебе поручено меня охранять.

— Охранять, а не пасти это стадо, — сурово отозвался Кэлен.

— Пожалуй, мы сейчас на него нападем, — пробормотала Мейрин.

— Вот здорово! Давай! — обрадовался Криспен.

— Да, да! — дружно поддержали приятели.

Коварная идея быстро переросла в заговор. Всем хотелось увидеть могучего великана поверженным и молящим о пощаде.

— Решено, — постановила Мейрин. — Только нужно сначала выработать план, ведь мы должны подкрасться незаметно.

— Как настоящие воины! — восторженно подхватил Робби.

— Да, как воины. Как ваши отцы, — согласилась Мейрин.

Мальчишки гордо приосанились, однако несколько вступивших в игру девочек заметно огорчились.

— А как же мы? — обиженно протянула восьмилетняя Гретхен. — Девочки тоже могут воевать!

— Нет, не могут! — закричал Криспен. — Сражения только для мужчин. А девочек надо защищать. Так сказал мой папа.

Снисходительное отношение вызвало бурный протест.

Чтобы предотвратить конфликт, Мейрин собрала детей и заговорщицки предложила:

— Будем воевать все вместе. Послушайте, что я придумала.

Она шепотом изложила план действий.

Мальчикам отведенная роль в нападении не понравилась, зато девочки восприняли свою миссию с восторгом.

И тут же собрались в веселую стайку и побежали в сторону замка, но, едва миновав Кэлена, остановились, развернулись и налетели на великана сзади, в то время как ничего не подозревавший воин отвлекся на атаковавших его спереди мальчишек.

Он вопросительно посмотрел сначала на Криспена, а потом на Мейрин, однако госпожа невинно улыбнулась, ожидая продолжения истории.

Кэлен не сразу понял, что произошло. Девочки налетели сзади, повисли на спине и плечах, облепили, как стая саранчи.

Не удержавшись под беспорядочным натиском рук и ног, воин с удивленным возгласом упал, и громкие вопли стали еще восторженнее. Мальчишки решили не отставать и тоже прыгнули в кучу-малу.

Быстро справившись с вполне понятной растерянностью, Кэлен достойно встретил нападение. Он рассмеялся и принялся шутливо бороться, однако в конце концов, после того как девочки прижали его к земле и потребовали капитуляции, был вынужден просить о пощаде.

Гордый боец покорно поднял руки и заявил, что сдается. Таким Мейрин не видела его еще ни разу. Кэлен очень редко улыбался, а уж представить младшего брата вождя смеющимся было просто немыслимо. Сейчас она с удовольствием наблюдала за возней и искренне радовалась умению нового родственника обращаться с детьми. Еще пару минут назад казалось, что придётся защищать малышей от гнева сурового воина.

Девочки объявили себя победительницами, однако мальчики тут же снова вступили в спор, требуя признать, что именно их атака оказалась решающей.

— Знаешь, Кэлен, — пожаловалась Гретхен, — Криспен сказал, что девочки не имеют права воевать и мальчики должны нас защищать. А Мейрин считает, что и мы тоже должны уметь постоять за себя. Как, по-твоему, кто прав?

Кэлен усмехнулся:

— Криспен прав в том, что долг мужчины — оберегать свою женщину и вообще всех слабых. Но в то же время наша госпожа — самый настоящий воин. Боюсь, не пройдет и месяца, как все мы начнем просить пощады.

— Полностью согласен, брат.

Мейрин обернулась и увидела супруга. Юэн стоял неподалеку, в группе старших командиров, и с интересом наблюдал за игрой.

Она нервно вздохнула, уверенная, что сейчас же последует очередная нотация относительно правил поведения и обязанностей, однако Юэн подошел, поднял одного из малышей и бережно отряхнул от пыли.

Сидя на широкой груди Кэлена, Гретхен победно сияла.

— Хочу стать воином, как наш лэрд. На прошлой неделе я даже победила Робби!

— Не ври! — завопил Робби.

— Да, победила, победила!

К ужасу Мейрин, Робби налетел на подружку и сбросил с почетного места. Но тут же оказалось, что волноваться незачем. Девочка хвасталась не напрасно. Она с легкостью опрокинула неприятеля и уселась на него верхом, прижав руки к земле.

Мейрин вздохнула и отправилась предотвращать назревавшую войну между девочками и мальчиками. Юэн подоспел, когда она оттащила Гретхен, и наклонился, чтобы поднять Робби.

В этот миг раздался зловещий свист. В боку что-то резко кольнуло, а в следующий миг Мейрин с ужасом увидела, что рядом, всего в нескольких дюймах от детей, в землю вонзилась стрела. Да, смерть пронеслась между ней и Юэном!

Еще немного, и острие вонзилось бы в Робби или Гретхен. Мейрин обернулась, чтобы посмотреть, откуда летят стрелы, однако не успела. Кэлен сбил ее с ног, повалил и прикрыл собой.

— Отпусти! — возмутилась Мейрин, отчаянно отбиваясь. — Что ты делаешь? Лучше детей защити!

— Тише! — оборвал Кэлен. — О детях позаботится Юэн.

— Но это же непростительно! — кипятилась Мейрин. — Разве можно вести себя так легкомысленно? Они же могли погибнуть!

Кэлен закрыл ей рот ладонью и заставил замолчать, а потом медленно, осторожно приподнялся. Окинул окрестности зорким взглядом и решил, что опасность миновала. Мейрин тоже посмотрела вокруг, но увидела лишь мужа. Юэн настороженно озирался. Гэннон и Кормак все еще лежали, прикрывая собой других малышей, и ожидали команды вождя.

Маккейб коротко выругался, и Мейрин нахмурилась: надо будет непременно напомнить, что в присутствии детей грубость недопустима!

Наконец лэрд поднял голову и что-то громко, гортанно крикнул. Вскоре на поляну выбежали вооруженные воины. Детей под усиленной охраной увели в замок, и только после этого Юэн подошел и сверху вниз посмотрел на жену.

Кэлен быстро поднялся, а вождь схватил Мейрин подмышки и легко поставил на ноги. Она отряхнула юбку и, прежде чем братья успели опомниться, вытащила из земли стрелу.

— Почему детей никто не охраняет? Один из них только что мог погибнуть! — с возмущением выпалила она.

Глава 18

Маккейб в полной мере разделял тревогу жены, но сцену в присутствии подчиненных стерпеть не мог.

— Замолчи немедленно!

Мейрин на миг опешила и отступила. Отлично, наконец-то женщина начинает понимать свое место, подумал лэрд. Однако не тут-то было: едва опомнившись, она зло прищурилась и набросилась на Юэна с новой силой.

— Нет, я не собираюсь молчать, — заявила она негромко, но уверенно. — Дети должны играть в безопасном месте. Если ваши воины так плохо владеют оружием, учения должны проходить в другом месте!

Юэн взял стрелу и внимательно осмотрел.

— Надо как можно скорее найти виновного, а пока немедленно прекрати оскорблять и моих людей, и меня самого необоснованными подозрениями. Лучше вернись в замок и займись делом. Кормак тебя проводит.

Обиженная до глубины души, Мейрин пересилила внезапный приступ боли, быстро повернулась и ушла.

Маккейб в ярости повернулся к Гэннону.

— Немедленно найди того, кто стрелял, и приведи ко мне. Преступник мог убить не только ребенка, но и госпожу.

Он с ужасом вспомнил, что стрела пронеслась между ним и Мейрин — совсем близко. Летела она не очень высоко, так что ему самому смертельная опасность не грозила, а вот для девочки все могло обернуться трагически.

Взгляд упал на землю, туда, где только что стояла Мейрин. Юэн внезапно нахмурился, опустился на колени и прикоснулся к бурой траве. Дыхание внезапно сорвалось, сердце бешено забилось. На пальцах остался отчетливый след крови. А в сторону замка, вслед за женой, тянулась ясно различимая алая дорожка.

— Боже милостивый! — не сдержался Юэн.

— Что случилось? — забеспокоился Кэлен.

— Кровь.

Он вскочил на ноги и посмотрел в сторону замка.

— Мейрин!

Леди Маккейб уже собиралась подняться по ступеням, когда оклик мужа заставил ее остановиться. Она поморщилась и обернулась. Одно плохо: мир продолжал вращаться.

Мейрин покачнулась и прикрыла глаза, пытаясь восстановить равновесие. Странно, колени почему-то тряслись и отказывались держать. Не заметив, когда и как, Мейрин неожиданно оказалась на земле и со страхом посмотрела на мужа. Юэн неумолимо приближался и всем своим видом напоминал ангела смерти.

— Кажется, рассердился не на шутку, — испуганно пробормотала Мейрин.

Но супруг вовсе не выглядел сердитым. Нет, скорее… испуганным. Вот он подбежал и опустился на колени. За его спиной возвышался Гэннон, тоже встревоженный. И даже с лица Кэлена исчезло обычное выражение скуки. Он смотрел вопросительно, словно ожидая ответа.

— Почему мы сидим на земле, лэрд? — шепотом спросила Мейрин.

— Хочу отнести тебя в нашу комнату, милая, — ответил Юэн таким тоном, как будто разговаривал с ребенком.

Резкая боль в боку заставила ее зажмуриться. Словно кто-то с силой ткнул в бок раскаленным железным прутом. Мейрин покачнулась, однако супруг тут же схватил ее за плечи.

— Но зачем? Нельзя же… — Она наклонилась и торопливо прошептала: — Сейчас не время для любви. Смотри, совсем светло; наверное, едва перевалило за полдень.

Юэн, однако, не обратил внимания на возражения, наклонился и бережно поднял Мейрин с земли. Движение отозвалось новым приступом острой боли. Она судорожно вздохнула, а из глаз потоком хлынули слезы.

— Прости, — виновато пробормотал Юэн. — Я не нарочно.

Все-таки хорошо, что муж решил отнести ее в спальню, подумала Мейрин. От усталости ее глаза закрывались, а мысли безнадежно путались.

— Если бы ты перестал кричать, я бы немного поспала, — жалобно пролепетала Мейрин.

— Нет-нет, ни в коем случае не засыпай! Потерпи. Сначала нужно тебя осмотреть и оценить, серьезна ли рана.

Лэрд снова громко крикнул — на сей раз он потребовал, чтобы срочно привели целительницу.

Какую еще целительницу? Зачем? Единственное, чего ей сейчас хотелось, — это хорошенько выспаться. А больше ничего.

К сожалению, лэрд опять не пожелал ничего слушать, а быстро отнес наверх, в спальню, и положил на кровать. Мейрин хотелось закрыть глаза, но Юэн принялся торопливо стягивать с нее одежду.

Она сердито шлепнула его по руке.

— Что ты делаешь?

Маккейб даже не улыбнулся.

— Ты ранена. Позволь раздеть тебя и посмотреть, куда именно.

Мейрин удивилась:

— Я ранена?

Честно говоря, бок и правда ужасно болел.

— Должно быть, стрела тебя все-таки задела, — пояснил Юэн. — На земле, там, где ты стояла, осталась кровь. Где-нибудь болит?

— В боку. И очень сильно.

Юэн осторожно ощупал бок Мейрин, она сморщилась и с трудом сдержалась, чтобы не застонать.

— Потерпи немножко. Нужно обязательно посмотреть, что случилось, — сказал Юэн и, вытащив из-за пояса нож, безжалостно разрезал платье.

— Ну вот, еще одно испортил, — обиделась Мейрин. — Скоро не останется ничего, кроме ночной рубашки.

— Не переживай, сошьем новое, — невозмутимо ответил супруг.

Мейрин кивнула.

Юэн перевернул ее на здоровый бок, склонился и принялся внимательно осматривать рану.

— Ну вот, все-таки добегалась и поймала стрелу!

От несправедливости Мейрин на миг растерялась, а потом возмутилась:

— Поймала стрелу? Прости, но вернее было бы сказать, что меня подстрелил один из твоих доблестных воинов. Очень бы хотелось узнать, кто именно. Было бы неплохо что-нибудь в него швырнуть — например, горячий кухонный горшок.

Юэн хмыкнул.

— Все не так уж и плохо, но кровотечение все еще продолжается, а это опасно. Придется зашивать.

Стало очень-очень страшно.

— Юэн…

— Да, милая?

— Пожалуйста, не надо меня зашивать. Очень прошу. Ты же сам сказал, что не так уж там и плохо. Может, достаточно промыть и перевязать?

Слышать в собственном голосе мольбу было очень унизительно, а слабость вызывала презрение. Но острая игла страшила Мейрин даже больше, чем стрела.

Юэн поцеловал ее в плечо.

— Прости, милая, но рисковать нельзя. Рана слишком глубокая и обширная. Необходимо срочно ее очистить и закрыть.

— А ты… ты не уйдешь?

Супруг нежно погладил ее по плечу и, осторожно убрав с лица волосы, посмотрел Мейрин в глаза:

— Не бойся, я с тобой.

Глава 19

— Что значит, нет целительницы? — недоверчиво переспросил Юэн.

Больше всего на свете Кормаку не хотелось докладывать вождю о том, что помочь госпоже сейчас никто не сможет, суровом лице воина отразился откровенный страх.

— Немедленно разыщи ее и приведи сюда, — лаконично приказал Маккейб.

— Не могу, лэрд, — горько вздохнул воин. — Лекарь из клана Макларенов недавно погиб, и Лорна уехала к ним, чтобы помочь в трудных родах. Вы же сами ее отпустили.

Юэн едва не закричал от отчаяния. Да, конечно. Лорна была опытной повитухой — Макларен не случайно прислал гонца за помощью. Отказать Маккейб не смог: отпустил целительницу и решил, что если кто-то из своих почувствует себя плохо, то справится сам. Но думал ли он, что придется зашивать рану на боку у собственной жены?

— Немедленно принеси эль — самый крепкий, какой только сможешь найти, — распорядился лэрд. — Спроси у Герти, где хранятся запасы, предназначенные для медицинских целей. Еще потребуются вода, иголка с ниткой и что-нибудь, чем можно перевязать рану. Быстрее.

Как только Кормак ушел, Юэн вернулся к Мейрин. Жена лежала с закрытыми глазами, и бледность придавала ее чертам неземную тонкость и прозрачность.

Он тряхнул головой, прогоняя черные мысли. Рана легкая, умирать совсем не от чего — конечно, если удастся предотвратить воспаление.

Гэннон и Диормайд стояли возле постели с мрачными, неподвижными лицами. Пока Кормак не вернулся, Юэн решил отдать необходимые распоряжения.

— Немедленно допросите всех до единого. Не исключено, что кто-нибудь что-нибудь видел. Не верю, что произошел несчастный случай. Мои воины слишком искусны и осторожны. Выясните, кто в это время практиковался в стрельбе из лука.

— Подозреваете, что кто-то намеренно целился в госпожу? — с сомнением уточнил Гэннон.

— Именно это и хотелось бы выяснить, — ответил вождь.

— А я уверена, что стрела попала в меня случайно, — слабым голосом произнесла Мейрин. — Скажи своим воинам, что я всех прощаю.

— А что делать мне? — тихо спросил Кэлен.

— Останься со мной. Нужно будет ее подержать.

Кормак вернулся с флягой эля и необходимыми принадлежностями. Юэн бережно все принял и положил на стол рядом с кроватью.

Очень не хотелось, чтобы кто-то прикасался к Мейрин, однако справиться в одиночку было невозможно, и лэрд отлично это сознавал. Если ему предстояло самому зашивать рану — а в отсутствие целительницы больше никто не мог это сделать, — значит, требовался человек, способный крепко держать раненую, чтобы она не дергалась и не навредила себе еще больше.

Лэрд посмотрел на Кормака.

— Навести детей, проследи, чтобы они хорошо себя вели. И позаботься о Криспене. Когда он узнает, что случилось с Мейрин, то очень огорчится. Пусть Мэдди и другие женщины не пускают его наверх до тех пор, пока я не закончу работу и не спущусь.

Воин коротко поклонился и отправился выполнять задание, а рядом с Мейрин остались только Юэн и Кэлен.

Лэрд взял флягу, присел на кровать рядом с женой и бережно провел ладонью по ее волосам.

— Девочка, постарайся открыть глаза и сделать несколько глотков.

Мейрин с трудом открыла глаза и посмотрела на мужа. Он помог ей приподняться и поднес флягу к губам. Как только крепкий напиток попал в рот, она сморщилась и отстранилась.

— Собираешься меня отравить?

Юэн улыбнулся, однако руку не убрал.

— Это всего лишь эль. Он поможет тебе расслабиться, да и боль немного снимет.

Мейрин прикусила губу и посмотрела на мужа с тревогой.

— А будет больно?

Юэн вздохнул.

— К сожалению. Очень хотелось бы, чтобы было иначе, но ничего не поделаешь. Зашивать рану — процедура не самая приятная. Но если выпьешь, будет легче. Обещаю.

— А если проглотишь побольше, то и вообще ничего не почувствуешь, — добавил Кэлен.

Мейрин вздохнула, поморщилась от безысходности и позволила мужу снова поднести флягу к ее губам. Она сделала несколько глотков, даже не поперхнувшись и не закашлявшись. Однако, едва отстранившись, Юэн увидел, что лицо жены из бледного превратилось в зеленоватое. Кажется, долго задерживаться внутри эль не собирался и грозил при первой же возможности вырваться на свободу.

— Дыши глубже, — посоветовал он. — Вдыхай через нос. Пусть осядет.

Мейрин опустила голову на подушку, и из ее груди вырвалось несколько весьма неблагородных звуков.

— Вы этого не слышали? — спросила она.

Кэлен поднял бровь и с улыбкой взглянул на брата.

— О чем ты?

— Ты хороший человек, Кэлен, — убежденно сообщила Мейрин. — Совсем не такой злой, каким кажешься. Но если бы хоть иногда улыбался, то был бы вообще красавцем.

Кэлен сурово сдвинул брови.

Юэн подождал еще несколько минут, а потом наклонился к жене и внимательно посмотрел ей в лицо.

— Как ты себя чувствуешь?

— Чудесно. Вот только почему здесь два Юэна? Одного было бы вполне достаточно!

Вождь улыбнулся:

— Значит, все в порядке. Ты уже готова.

— Готова? К чему?

Маккейб смочил кусок чистой ткани в теплой воде, которую заботливо принес Кормак, и осторожно стер с раны засохшую кровь. К счастью, она оказалась неглубокой. Стрела удачно проскользнула между боком и рукой — об этом свидетельствовала небольшая царапина на внутренней стороне предплечья.

И все же рисковать и надеяться на милость судьбы было бы опасно. Куда надежнее зашить.

Маккейб взглядом попросил брата сесть рядом с Мейрин.

— Держи крепче, — спокойно предупредил его Юэн. — Чтобы не дергалась, когда в дело пойдет игла.

Кэлен неохотно обнял больную и крепко сжал ее запястья.

Мейрин открыла глаза:

— Лэрд не обрадуется, если застанет вас в своей постели.

Кэлен закатил глаза:

— Надеюсь, он поймет и простит.

— А вот я не прощу, — строго предупредила леди Маккейб. — Это неприлично. Никто не имеет права видеть меня в постели, кроме супруга. Знаете, что я ему сказала?

Юэн хмыкнул.

— Может, лучше помолчишь, девочка?

Однако Мейрин не желала слушать советов.

— Я сказала, что он ничего не понимает в любви. Вот. Боюсь только, что мое заключение не очень его обрадовало.

Несмотря на строгий взгляд старшего брата, Кэлен расхохотался.

— Фу, как невежливо смеяться над вождем, — торжественно провозгласила Мейрин. — Тем более что это неправда. Я ошиблась.

Юэн осторожно прикрыл рот Мейрин рукой: нельзя, чтобы пьяная жена сболтнула еще чего-нибудь лишнего.

— Кажется, уже достаточно.

Не обращая внимания на заинтересованный взгляд брата, он знаком показал, что готов начать операцию. Кэлен поморщился, а когда игла проткнула кожу Мейрин и та вскрикнула, в его глазах мелькнуло искреннее чувствие.

Еще один стежок, и Мейрин заплакала.

— Быстрее! — взмолилась она.

— Хорошо, милая, хорошо.

В битве у Юэна рука никогда не дрожала и твердо сжимала рукоять меча. Еще ни разу в жизни он не промахнулся. И все же сейчас, выполняя такую простую операцию — то-то и требовалось, что по живому сшить края раны, — при каждом новом стежке приходилось призывать на помощь всю свою волю, и высшие силы.

— Отпускай, — негромко позволил Маккейб. — Готово.

Кэлен опустил руки, и брат жестом попросил его побыстрее выйти. Как только дверь за Кэленом закрылась, Юэн осторожно прикоснулся губами к мокрой от слез щеке Мейрин.

— Прости, дорогая. Прости за то, что причинил боль.

Мейрин открыла синие, блестящие влагой глаза.

— Было не очень больно. Терпимо.

Конечно, она обманывала, и все же ее храбростью и выдержкой можно было гордиться.

— Почему бы теперь тебе не поспать? Сейчас попрошу Мэдди принести успокоительный отвар.

— Спасибо, — шепнула Мейрин.

Юэн нежно поцеловал жену в лоб и заботливо укрыл ее одеялом. Подождал, пока она уснет, и неслышно вышел из комнаты.

За дверью добрый, заботливый супруг немедленно превратился в сурового лэрда.

Первым делом он разыскал Мэдди и строго-настрого приказал не отходить от госпожи. Потом вышел во двор, где Кормак, Диормайд и Гэннон опрашивали воинов.

— Что-нибудь узнали?

— Еще мало с кем успели поговорить, лэрд. Дело небыстрое, — ответил Гэннон. — Из лука сегодня стреляли многие, но в ошибке никто не признается.

— Найдите виновного. Кто-то ранил леди Маккейб; неизвестно, случайно или намеренно. И я хочу знать, кто именно. — Вождь посмотрел на Диормайда. — Разве не ты должен следить за лучниками? Неужели не можешь ответить за своих людей?

Диормайд удрученно склонил голову.

— Да, господин. Я понимаю, что несу ответственность за печальное происшествие. Непременно допрошу всех и каждого и найду виновного.

Юэн угрюмо покачал головой:

— Нельзя оставлять детей без присмотра. Мейрин права. Они должны играть в надежном, закрытом месте, чтобы матери не боялись, что в кого-то попадет шальная стрела. Отныне дети будут гулять только на склоне холма, вдалеке от места военных тренировок.

— Да они и сегодня бегали на безопасном расстоянии, — обиженно нахмурился Кормак. — Не понимаю, как вообще могло произойти то, что произошло.

— И все-таки стрела откуда-то прилетела, — парировал Маккейб. — Больше ничего подобного допускать нельзя. Как только закончите опрос, соберите воинов на плацу. Хочу поговорить с каждым и каждому посмотреть в глаза.

Уже за полночь Юэн устало поднялся в спальню. И он сам, и старшие воины не оставили без внимания ни одного из сородичей, побеседовали даже с детьми. Никто не заметил ровным счетом ничего подозрительного. Лучники клялись, что не сделали ни единого бесконтрольного выстрела, и все же стрела, вне всяких сомнений, принадлежала клану. Пришлось долго внушать воинам, что во время тренировок необходимо соблюдать крайнюю осторожность. Разве могут защитить от врагов те, кто не способен обеспечить безопасность от самих себя и своего оружия?

Как только вождь вошел в комнату, Мэдди тут же поднялась.

— Как она? — тихо спросил Юэн.

Служанка отошла от кровати и остановилась перед господином.

— Сейчас уже успокоилась и крепко спит. Сначала боль мучила, но после овсяного отвара, видимо, стало легче. Повязку я сменила. Кровотечение прекратилось. Вы очень хорошо зашили, лэрд. Аккуратно, красиво.

— Лихорадки нет?

— Пока ни малейших признаков. Лоб прохладный. Думаю, все будет хорошо.

— Спасибо, Мэдди. Можешь идти.

— Рада помочь, лэрд. Если что-нибудь потребуется, сразу присылайте за мной — тут же прибегу.

Служанка присела в вежливом реверансе и, стараясь ступать как можно тише, вышла в коридор.

Юэн быстро разделся и осторожно, чтобы не потревожить жену, лег в постель. Однако она почувствовала близость мужа и прижалась, как теплый котенок в холодную ночь. Задышала в шею, переплела ноги, прильнула и крепко обняла.

Он улыбнулся. Малышка вела себя в постели по-хозяйски. Считала его тело своей территорией и без тени сомнения заявляла права собственности. Да он и не возражал. Объятие нежной супруги дарило Юэну радость и душевный покой.

Он тронул темный локон, и завиток с готовностью обвился вокруг пальца. Мужественный опытный воин не знал страха, но, увидев, что жена ранена, испытал самый настоящий ужас. Разве можно пережить потерю?

Конечно, ничто не мешало придумать массу убедительных доводов, включая и самый очевидный, самый главный: с ее гибелью Ним-Аллэн мгновенно выскользнул бы из его рук, а надежды на возрождение клана разбились бы в ту же секунду. Месть врагам никогда не смогла бы осуществиться. Да, все это было правдой. И все же главная и самая простая истина заключалась в том, что расстаться со своей девочкой Юэн уже не мог. Осматривая рану Мейрин, он думал лишь об этом, и ни одна посторонняя, а тем более провокационная мысль ни разу не закралась в голову.

Да, молодая жена доставляла немало хлопот. Это Маккейб понял сразу, с первого же взгляда: рядом с ней неприятностей не оберешься.

Глава 20

Когда Мейрин наконец проснулась, головная боль оказалась намного острее, чем боль в боку. Она облизала пересохшие губы, но ужасный привкус во рту так никуда и не делся.

Что же с ней сделал муж? Последнее, что удалось вспомнить, — это то, как он почти силой заставлял ее пить из фляги какую-то обжигающую жидкость. Трудно было осилить даже несколько глотков! От одной лишь мысли о недавних мучениях желудок Мейрин начинал восставать.

Она осторожно повернулась и почувствовала рядом что-то мягкое и теплое. Улыбнулась, обняла Криспена и для верности покрепче прижала к себе.

Мальчик открыл глаза и доверчиво прильнул.

— Как ты себя чувствуешь, мамочка?

— Спасибо, милый, хорошо. Уже почти не больно. Должно быть, рана совсем легкая.

— А я очень испугался.

Его голос дрогнул, и Мейрин почувствовала, что парнишка действительно немало пережил.

— Прости, что заставила волноваться.

— Было очень больно? Мэдди сказала, что отцу даже пришлось тебя зашивать. Я бы, наверное, не выдержал и начал кричать.

— Больно, конечно, но терпеть можно. У твоего отца твердая рука, и он быстро справился.

— Потому что он лучше всех на свете, — уверенно и гордо заявил Криспен. — Не зря же я обещал, что он о тебе позаботится.

Мейрин улыбнулась и поцеловала сына в вихрастую макушку.

— Надо бы встать с кровати. Так долго лежу, что уже все мышцы затекли. Не хочешь мне помочь?

Криспен вылез первым и принялся очень бережно поддерживать Мейрин, пока та осторожно спускала ноги с постели.

— Ну, а теперь тебе пора вернуться в свою комнату, умыться и одеться. Встретимся внизу. Может быть, у Герти найдется что-нибудь на завтрак?

Криспен улыбнулся и, громко хлопнув дверью, убежал.

Мейрин потянулась и слегка поморщилась. Нет, на самом деле не очень больно. Она почти не обманула. Вот только поворачиваться надо осторожно. Но лежать в постели целый день, конечно, незачем.

Она повернулась, чтобы достать из шкафа повседневное платье, но в этот миг взгляд остановился на ярком пятне возле окна. На маленьком столе лежало что-то изумрудное, аккуратно сложенное.

Свадебное платье! Совсем забыв о ране, Мейрин подбежала к столу и осторожно, словно не веря собственным, глазам, прикоснулась к мягкой шелковистой ткани. Да, оно настоящее. Мейрин подняла платье повыше, чтобы расправились складки, и ахнула. Оно как новое! Даже не заметно, что когда-то его грубо разорвали.

Прижав платье к груди, Мейрин блаженно закрыла глаза. Глупо, конечно, переживать из-за платья, но ведь замужество бывает только раз в жизни. Хотя… Всякое может случиться. Мейрин нахмурилась. Ведь супруг может и умереть, оставив жену вдовой. Об этом Мейрин даже и думать не хотелось.

Она в последний раз погладила мягкий струящийся бархат, а потом бережно повесила платье в шкаф — дожидаться следующего торжественного случая.

Торопясь выйти из комнаты, Мейрин начала одеваться и приводить себя в порядок, однако задача оказалась не из легких: каждое движение давалось ей с трудом, и пришлось проявить чудеса изобретательности.

Она расчесала волосы и оставила их распущенными: разве можно заплести косы одной рукой? Мейрин посмотрела на себя в зеркало, убедилась, что выглядит прилично, и спустилась в зал в надежде успеть к завтраку.

Настало время приступить к исполнению обязанностей хозяйки замка; Юэн наверняка будет доволен.

Несколько дней после свадьбы промелькнули незаметно, словно несколько минут. Единственное, на что хватило времени, — это познакомиться с женщинами. Жаль, конечно, что постоянно досаждают бдительные охранники.

Но достаточно об этом. Пришла пора заняться делом и взять бразды правления в свои руки, тем более что ранение научило ее уму-разуму и убедительно доказало, что выходить за пределы замка опасно.

Мейрин спустилась в зал и тут же почувствовала сосредоточенные на собственной персоне изумленные и испуганные взгляды сородичей. Гэннон и Кормак что-то горячо обсуждали, но сразу замолчали и посмотрели на госпожу так, будто за ночь у нее выросла вторая голова. Мэдди сокрушенно всплеснула руками и бросилась ей навстречу.

— Миледи, вам нельзя вставать! — воскликнул Гэннон.

Оба охранника тоже оказались рядом.

— Да, — поддержала Мэдди. — Вам надо было остаться в постели. Я как раз собиралась отнести в комнату блюдо с едой.

Мейрин с достоинством подняла руку.

— Спасибо. Я высоко ценю твою заботу. Но я хорошо себя чувствую, а от бесконечного лежания можно с ума сойти.

— Лэрд такое поведение не одобрит, — сурово заключил Кормак.

— При чем здесь лэрд? — возмутилась Мейрин. — Напротив, он должен радоваться, что я встала и готова исполнять обязанности хозяйки.

— Вам надо отдохнуть, леди, — покачала головой Мэдди. Взяла госпожу за плечи и повернула в сторону лестницы. — Нельзя бередить рану.

Мейрин упрямо стряхнула заботливые руки и хотела продолжить путь, однако наткнулась на Гэннона.

— Да, миледи, хотите вы того или нет, а придется снова лечь в постель, — спокойно и твердо распорядился воин.

— Но я уже совсем здорова, — настаивала Мейрин. — И боли почти не чувствую. Ну, разве только совсем чуть-чуть. — Уточнение прозвучало в ответ на скептический взгляд Кормака. — Какой смысл лежать в постели в такой чудесный день? Даже готова позволить тебе меня сопровождать, — добавила она, обращаясь одновременно к обоим охранникам.

— Готовы позволить? — хмуро переспросил Гэннон.

Леди Маккейб милостиво кивнула и безмятежно улыбнулась:

— Да. Вот увидите, буду хорошо себя вести и неприятностей не доставлю.

— Поверю, когда увижу своими глазами, — буркнул. Кормак.

— Мэдди, если у тебя найдется свободное время, то я с удовольствием приму твою помощь.

Мэдди растерялась.

— Конечно, миледи. С радостью помогу, но все же считаю, что вам необходимо немедленно подняться к себе и лечь. Может быть, пока будете завтракать, расскажете, какая именно помощь необходима?

Мейрин обвела подданных недовольным взглядом.

— Не вижу ни одной убедительной причины, чтобы весь день лежать в постели.

— Убедительных причин очень много, жена.

Кормак и Гэннон заметно повеселели, а Мэдди с облегчением вздохнула. Мейрин обернулась и увидела мужа: Маккейб стоял у входа и, судя по всему, уже давно следил за препирательствами.

— Ну почему же ты постоянно, по каждой мелочи споришь и сопротивляешься?

Мейрин опешила.

— Это… это… очень грубо с вашей стороны, лэрд. Хотите сказать, что я упрямая? Нет, я вовсе не упрямая.

В поисках поддержки госпожа повернулась к подданным.

— Разве я упрямая?

Кормак сморщился, как будто только что проглотил клопа, а Гэннон внезапно обнаружил на полу что-то очень интересное и теперь внимательно рассматривал. Мэдди, однако, не сочла нужным проявлять осторожность и открыто рассмеялась.

— Так почему же ты не в постели, Мейрин? — строго спросил Юэн.

Она снова посмотрела на мужа.

— Потому что я чувствую себя гораздо лучше. Конечно, если не считать головной боли. Чем вы меня вчера напоили?

— Специальным лекарством от упрямства. Пожалуй, попрошу Герти сварить еще флягу.

Ответа у Мейрин не нашлось.

— Пойдем наверх, милая, пора перевязать рану, — сказал муж и, взяв Мейрин за руку, повел к лестнице.

— Но… я собиралась…

Юэн даже не дослушал.

— Все, что ты собиралась сделать, вполне может подождать. Если я решу, что опасность миновала и тебе действительно можно расхаживать по замку, то, возможно, и пересмотрю условия твоего заключения.

— Моего заключения? Ничего смешнее в жизни не слышала…

Юэн остановился и прервал тираду жены обжигающим, всепоглощающим поцелуем — совсем не нежным, а требовательным и… страстным. Видит Бог, Мейрин не хотела, чтобы он останавливался.

Когда же ей снова удалось вздохнуть, мысли решительно отказывались подчиняться.

Они стояли… возле спальни? Мейрин попыталась вспомнить, что их сюда привело.

— Так что ты хотела сказать, милая?

Мейрин напряженно наморщила лоб:

— Не помню.

Юэн с улыбкой открыл дверь, втащил жену в комнату и принялся стягивать с нее платье. Мейрин решительно отвела его руки.

— Не позволю порвать еще одно.

Юэн вздохнул.

— Но ведь то я приказал зашить. Всего лишь несчастный случай.

Мейрин удивленно подняла брови:

— Так это ты приказал зашить мое платье?

Маккейб сжал губы и посмотрел в сторону, как будто и не слышал вопроса.

— Лэрд, вы позаботились о платье?

— Разумеется, нет, — ворчливо отозвался господин. — Это женское дело. Мужчинам не пристало заниматься ерундой.

Мейрин просияла счастливой улыбкой и порывисто обняла мужа.

— Спасибо!

Юэн вздохнул и, укоризненно взглянув на жену, освободился из объятий.

— Когда же ты научишься сдерживать чувства? Если будешь так прыгать, рана снова разойдется.

Мейрин встала на цыпочки и, заставив Юэна наклониться, пылко его поцеловала.

Трудно было сказать, на кого из двоих порыв подействовал сильнее. Глаза Юэна вспыхнули, а ноздри затрепетали.

— Я и в самом деле хорошо себя чувствую, — заверила Мейрин. — Матушка Серинити часто повторяла, что меня хранит рука Господа. Все раны и ушибы заживают намного быстрее, чем у остальных. Бок, конечно, болит, но совсем немного. Скорее, слегка беспокоит. Так зачем же весь день лежать в постели?

— Сними платье. Я хочу убедиться, что все в порядке.

Мейрин недовольно вздохнула, развязала тесемки и спустила корсаж. Юэн посмотрел на голые плечи, и на лице его появилось напряженное выражение.

Вдохновленная пристальным вниманием мужа, Мейрин раздевалась дольше, чем требовалось для того, чтобы избавиться от обычного незатейливого платья. Волосы спустились на плечи и закрыли грудь; только розовые вершинки смущенно выглядывали из-за густых темных прядей. Юэн жадно пожирал их взглядом.

— Может, мне лучше лечь? — невинно уточнила Мейрин.

Юэн откашлялся.

— Да. Так, чтобы тебе было удобно. Я быстро справлюсь.

Она вытянулась на постели, не переставая наблюдать за мужем из-под длинных густых ресниц. Он ловко сменил повязку, но горячий взгляд продолжал блуждать по ее телу.

Вот, наконец, узкая полоска ткани плотно обвила талию, и Мейрин беспокойно пошевелилась.

— Сейчас не время для любви, — прошептал Юэн. — Но что же делать, если искушение непреодолимо?

Мейрин положила ладони на плечи мужа и внимательно посмотрела в его зеленые глаза — полные жизни и такие же прекрасные, как изумрудные холмы весной.

Юэн склонил голову и прикоснулся к ее губам. Сначала совсем легко, почти невесомо. Поцеловал в один уголок рта, потом в другой. Вернулся к середине и сладко вздохнул.

— Вкус солнца.

Удивительные слова переполнили душу Мейрин счастьем. Всем телом она ощущала его вожделение — неукротимое, горячее, пульсирующее. Бриджи с трудом сдерживали напор. Да и сама она сгорала от нетерпеливого желания.

— Юэн, а ты точно знаешь, что сейчас не время для любви?

Он застонал.

— Теперь уже нет. Искусительница!

Мейрин приподнялась и выгнулась мужу навстречу. Она и сама не понимала, зачем это сделала, но так оказалось лучше, спокойнее. Очень ей хотелось получить то, что мог дать только он — единственный на свете мужчина.

— Поцелуй, — потребовала она.

— О, с радостью! — отозвался Юэн. — Готов целовать тебя до тех пор, пока ты не запросишь пощады.

Губы его сомкнулись вокруг соска, а ладони стали гладить плечи. Мейрин прильнула к мужу, как кошка, мечтающая о ласке хозяина.

— Осторожнее, милая, — пробормотал Юэн. — Не забывай о ране.

О ране? Какая еще рана? Зачем думать о ерунде?

Юэн скользнул в развилку ее бедер и сквозь плотные завитки пробрался к чувствительным складкам. Несмотря на предупреждение, Мейрин не смогла сдержаться и импульсивно подалась навстречу. В глубине ее существа вспыхнул огонь и, упрямо разрастаясь, с каждым мгновением, с каждым прикосновением стал разгораться все ярче. Что это? Откуда? И что делать с неведомым чувством? Разве такое бывает?

Ответа она не знала, да и не хотела знать. Прикосновения супруга доставляли ей безмерное счастье, и хотелось лишь одного — чтобы он не останавливался. Сама того не замечая, Мейрин вновь и вновь просила продолжать.

Пальцы сводили с ума, а губы неутомимо ласкали грудь. Чувственное напряжение нарастало стремительно, приближая неминуемый взрыв.

Мейрин жалобно всхлипнула, схватила мужа за плечи и, умоляя о большем, приподняла бедра. Пальцы Юэна осмелели и теперь уже действовали с властной, почти грубой уверенностью.

Из груди Мейрин вырвался крик, но Юэн тут же приник губами к ее губам и заглушил стоны наслаждения страстным поцелуем.

Рана, неловкая повязка, боль и неудобства канули в небытие. Остались лишь волшебные волны наслаждения, уносившие Мейрин все дальше и дальше в неведомые просторы. И вот, наконец, она без сил упала на кровать, слишком утомленная для того, чтобы мечтать о чем-нибудь ином, кроме глотка свежего воздуха.

Юэн скользнул на бок и бережно обнял жену. Коснулся губами лба, провел ладонью по волосам. Он нежно ласкал ее до тех пор, пока чудесный туман не окружил, не окутал ее теплым сиянием.

— Спи, девочка, — шепнул он. — Отдых подарит тебе силы.

Слишком усталая, счастливая и потерянная, чтобы спорить, Мейрин закрыла глаза и погрузилась в темноту. Да, в качестве снотворного средства муж оказался намного приятнее эля.

Глава 21

Мейрин сладко зевнула и потянулась. Ласки Юэна подействовали на нее благотворно, и боль в боку уже почти не мешала.

Только сейчас она осознала, что, несмотря на твердое намерение заняться хозяйством, провела в постели, по меньшей мере, полдня. Мейрин нахмурилась и встала.

Конечно, Юэн специально все подстроил — какие сомнения? Заставил вернуться в спальню под предлогом перевязки, а потом ловко отвлек ее и усыпил бдительность — в прямом смысле. Подумать только, а ведь сначала ей показалось, что этот человек ничего не умеет!

Оказалось, что не только умеет, но и с готовностью пользуется собственным умением.

Мейрин открыла дверь и увидела Гэннона. Охранник сидел на полу, но, как только госпожа покинула комнату, поспешно вскочил.

— Неужели вы весь день меня караулили?

— Да, миледи. Моя прямая обязанность — обеспечить вам полную безопасность. А поскольку вы имеете обыкновение исчезать, то мы с Кормаком бросили жребий, кому сторожить дверь.

Открытие ее не порадовало: оказывается, стеречь госпожу — обязанность для воинов настолько неприятная, что им приходится полагаться на судьбу.

Мейрин направилась к лестнице, твердо решив поговорить с Мэдди без вмешательства мужа и его преданных воинов.

В зале Кормак пил эль в компании старейшин клана.

— Вы не знаете, где Криспен? — окликнула его Мейрин.

— Нет, миледи. Когда видел его в последний раз, мальчик играл с другими детьми. Может, поискать?

— Нет-нет, не стоит. Пусть занимается своими делами. Пока он мне не нужен.

Однако Кормак все равно поднялся и посмотрел ей вслед. Мейрин остановилась и подняла руку.

— Я всего лишь хочу встретиться с Мэдди. Гэннон меня проводит. Правда, Гэннон?

— Конечно, миледи. Если этим ваши планы действительно ограничиваются.

— Да-да, не волнуйтесь. Больше ничего не случится. Тем более что уже вечер и скоро стемнеет.

Гэннон заметно успокоился. Кивнув Кормаку, он вежливым жестом предложил леди выйти из зала первой.

Мейрин быстро зашагала по двору, намереваясь показать всем, кто ее увидит, что она полностью оправилась от болезни. Однако усилие даром не прошло: возле дома Мэдди голова закружилась, и, чтобы не упасть, пришлось прислониться к двери и несколько раз глубоко вздохнуть.

Придя в себя, Мейрин негромко постучала, однако ответа не последовало, а вскоре из дома напротив выглянула соседка.

— Мэдди ушла в замок, миледи, — с готовностью сообщила она. — Помогает Герти на кухне.

— Спасибо, — поблагодарила Мейрин.

— Желаете отправиться на кухню? — церемонно поинтересовался Гэннон.

Перспективу встречи с ворчливой кухаркой трудно было назвать приятной, и Мейрин решила дождаться возвращения старшей подруги. Заняться все равно было нечем.

Она повернулась и медленно пошла в сторону замка, однако вскоре остановилась: прямо посреди улицы двое стариков затеяли ссору. Пока дело ограничивалось громкими криками и проклятиями, но и до драки было уже недалеко.

— Из-за чего они ругаются, Гэннон?

— О, не беспокойтесь, миледи. Ничего страшного. Это всего лишь Артур и Магнус.

Скоро ей стало понятно, что причина спора кроется в пегой кобыле, которая равнодушно паслась неподалеку.

— Чья это лошадь? — шепотом поинтересовалась Мейрин. — И почему они так яростно из-за нее ругаются?

Гэннон вздохнул.

— Давняя история, миледи. Обоим просто очень нравится сам процесс спора. Если бы не было кобылы, то непременно нашлось бы что-нибудь другое.

Один из разгневанных горцев внезапно повернулся и решительно зашагал вдоль по улице, не переставая кричать, что немедленно пожалуется лэрду.

Мейрин быстро преградила ему путь.

— Я случайно услышала ваш спор насчет лошади, — неуверенно начала она.

Старик презрительно фыркнул.

— А все потому, что Магнус сразу начинает кричать.

Мейрин улыбнулась:

— Вам вряд ли имеет смысл беспокоить лэрда по незначительному вопросу. Может быть, я смогу помочь? Я его жена.

Магнус радостно потер руки и бросил в сторону противника победоносный взгляд.

— Ну вот, видел? Сейчас госпожа разрешит спор и определит, кто из нас прав.

Его соперник, однако, особого энтузиазма не проявил.

— А здесь и думать нечего, — сказал он. — Кобыла моя, и все тут. И всегда была моей. Вот Гэннон подтвердит.

Гэннон закрыл глаза и покачал головой.

— Все ясно, — заключила Мейрин. — Вы признаете, что лошадь принадлежит этому почтенному старцу?

— Еще чего! — прочувствованно отозвался тот, которого звали Магнусом. — Конечно, нет. Еще два месяца назад Артур бесился, потому что эта кобыла укусила его за…

— Незачем уточнять, за какое именно место она меня укусила, — поспешил перебить Артур. — Вполне достаточно и того факта, что просто укусила. Остальное не важно.

Но Магнус все-таки наклонился и шепотом добавил:

— Она укусила его за задницу, миледи.

Мейрин опешила. Гэннон строго отчитал Магнуса за ненадлежащую манеру разговора с госпожой, однако тот и не думал раскаиваться.

— Можно утверждать все что угодно, но ясно одно: после того как кобыла его укусила, Артур так разозлился, что выгнал ее из хлева, обозвав неблагодарной тварью. — Он замолчал и откашлялся. — Короче, он велел ей больше не возвращаться. На улице было очень холодно, шел дождь. Я бедняжку приютил, обогрел и накормил. Так что с тех пор кобыла стала моей. Артур потерял на нее все права.

— Миледи, лэрд уже слышал эту историю, — шепнул Гэннон.

— И что же он сказал? — осведомилась Мейрин.

— Сказал, чтобы Маккейбы разбирались между собой сами.

— Хм! И это помощь?

Спор вполне мог послужить достойным поводом для самоутверждения. Пришло время показать всему клану, что у лэрда появилась надежная помощница. Вождь занят важными делами, и незачем вовлекать его в мелочные дрязги.

Мейрин посмотрела на спорщиков, которые снова сцепились и начали пререкаться. Подняла руку, чтобы привлечь внимание к собственной персоне, а когда полный достоинства жест не подействовал, сунула в рот два пальца и оглушительно свистнула.

Старики изумленно умолкли и посмотрели на госпожу так, будто не верили собственным глазам.

— Леди не свистят, — лаконично заключил Артур.

— Он прав, госпожа.

— Слава Богу. Наконец-то вы хоть в чем-то согласились, — отозвалась Мейрин. — Другого способа вас успокоить я не видела.

— Вы хотели что-то нам сказать? — поинтересовался Магнус.

Леди Маккейб сложила руки на груди, весьма гордая тем, что смогла найти способ решения застарелого конфликта.

— Придется поручить Гэннону разделить кобылу на две части и отдать каждому из вас половину. Только так будет справедливо.

Артур и Магнус посмотрели сначала на госпожу, потом друг на друга. Гэннон снова закрыл глаза, но не произнес ни слова.

— Она сумасшедшая, — наконец пробормотал Артур.

Магнус кивнул:

— Бедный лэрд. Должно быть, его обманули. Женили на ненормальной.

Мейрин воинственно подбоченилась.

— И вовсе я не сумасшедшая!

Артур сочувственно покачал головой:

— Возможно, сумасшедшая — сказано слишком сильно. Так, слегка не в себе. Совсем чуть-чуть. Вы, случайно, недавно головой не ударились?

— Нет, не ударилась!

— А в детстве? — заботливо уточнил Магнус.

— И в детстве тоже. И вообще нахожусь в здравом уме и твердой памяти, — огрызнулась Мейрин.

— В таком случае, зачем же, скажите на милость, было предлагать резать кобылу пополам? — возмутился Артур. — В жизни не слышал ничего глупее.

— Но царю Соломону такой способ помог, — негромко пояснила Мейрин.

— Царь Соломон приказал разрезать лошадь пополам? — недоуменно переспросил Магнус.

— А кто такой этот Соломон? У нас такого короля не было. Должно быть, англичанин. Они все со странностями, — пришел к выводу Артур.

Магнус покачал головой.

— Да, все англичане ненормальные, — важно подтвердил он и с подозрением посмотрел на Мейрин. — А вы, что ли, англичанка, леди?

— Нет! С какой стати вы об этом спрашиваете?

— Может быть, капля английской крови все-таки в вас просочилась? Бывает, что и этого достаточно, — предположил Артур. — Тогда все понятно.

Мейрин почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Царь Соломон приказал разрубить надвое ребенка, когда две женщины не смогли его поделить.

Известие потрясло даже Гэннона. Магнус и Артур долго смотрели на Мейрин молча, а потом дружно покачали головами.

— И эти англичане еще смеют называть нас варварами, — проворчал Артур.

— Соломон не был англичанином, — терпеливо объяснила Мейрин. — А смысл предложения заключался в том, что истинная мать ни за что не согласилась бы это сделать и, чтобы сохранить ребенку жизнь, уступила бы его сопернице.

Она пристально смотрела на спорщиков и ждала, пока те поймут мораль притчи, однако оба стояли оглушенные, как будто только что оказались свидетелями невероятного богохульства.

— Что ж, ничего страшного, — заключила Мейрин.

Она подошла к лошади, схватила равнодушное создание под уздцы и повела в сторону замка.

— Миледи, что вы делаете? — прошипел Гэннон, догоняя.

— Эй, девчонка хочет украсть нашу кобылу! — очнулся Магнус.

— Нашу? Нет уж, это моя кобыла, тупица!

Старики снова заспорили, а Мейрин невозмутимо продолжила путь.

— Ясно, что ни один из них не заслуживает этого благородного животного, — объяснила она. — Отведу лошадь к Юэну, он быстро найдет ей применение.

Выражение лица Гэннона недвусмысленно продемонстрировало, что доблестный воин не считает идею блестящей.

— Не волнуйтесь, я непременно скажу лэрду, что вы пытались меня остановить.

— Правда? — с трогательной надеждой в голосе переспросил Гэннон.

Мейрин остановилась посреди двора, внезапно осознав, что воины почему-то не тренируются и Юэна не видно.

— Где же он может быть? — расстроилась она, однако ответа не получила. — Ну, ничего, отдам лошадь главному конюху. У вас же здесь есть главный конюх?

— Да, миледи, конечно, есть, вот только…

— В таком случае проводите меня к конюшне, — нетерпеливо перебила госпожа. — Понимаю, что уже давно пора выяснить, где что находится. А я пока успела побывать только у Мэдди; больше ничего не знаю. Завтра с утра мы непременно исправим оплошность.

Гэннон растерянно заморгал.

— Вы так считаете?

— Да, первым делом. Итак, где же конюшня?

Охранник вздохнул и показал в противоположный конец двора, туда, где тропинка огибала хозяйственные постройки и терялась из виду.

Мейрин повела лошадь в указанном направлении. Зашла за угол и сразу увидела старинное каменное здание, которое, должно быть, и служило конюшней. Дверь была новой, но следы давнего пожара до сих пор кое-где проступали. Впрочем, соломенная крыша выглядела вполне крепкой и наверняка служила надежной защитой от снега и дождя.

Странно, но Артур и Магнус тоже оказались здесь. Оба стояли у входа в отделение, предназначенное для лошадей лэрда. Спорщики посмотрели настороженно, и госпожа ответила решительным взглядом, всем своим видом демонстрируя недовольство.

— Не надейтесь, все равно не получите! — воскликнула она. — Отдам кобылу только главному конюху, чтобы он как следует ухаживал за бедным животным!

— Я и есть главный конюх, ненормальная девчонка! — рявкнул в ответ Артур.

— Не смей так разговаривать с госпожой! — вступился Гэннон.

Мейрин недоуменно посмотрела сначала на старика, а потом на охранника.

— Главный конюх? Вот этот… этот… кретин… и есть ваш главный конюх?

Гэннон вздохнул.

— А я ведь пытался предупредить, миледи.

— Чудеса, да и только, — проворчала Мейрин. — Этот человек такой же конюх, как и я.

— Я отличный конюх! — гордо возразил Артур. — А был бы еще лучше, если бы не приходилось бегать за теми, кто ворует моих лошадей!

— Вы уволены, сэр.

— Не имеете права меня увольнять! — завопил Артур, как будто его ошпарили. — Только лэрд может это сделать!

— Я хозяйка этого замка и повторяю, что вы уволены, — воинственно заявила Мейрин и повернулась за поддержкой к Гэннону. — Скажите ему.

Охранник выглядел обескураженным, однако мужественно поддержал госпожу и известил сородича о том, что тот действительно освобожден от работы.

Оскорбленный до глубины души Артур зашагал прочь, бормоча под нос ругательства, а Магнус проводил соперника довольным взглядом.

— Неудивительно, что лошадь не вытерпела и укусила его за задницу, — заключила Мейрин и отдала поводья Гэннону. — Отведите ее в стойло и проследите, чтобы накормили.

Не обращая внимания на недовольное ворчание охранника, госпожа направилась к замку, весьма довольная собой. Удалось не только выбраться из заточения и при этом не натолкнуться на мужа, но и найти выход из затруднительной ситуации. Первое серьезное дело в качестве хозяйки. Она улыбнулась, поднялась по каменным ступеням крыльца и вошла в большой зал.

По дороге приветливо помахала Кормаку.

— Я поднимусь наверх, чтобы переодеться к ужину. Гэннон скоро вернется, вот только разберется с кобылой.

Кормак встал и озадаченно нахмурился.

— С кобылой?

Мейрин энергично поднялась по лестнице. Да, все-таки день прожит не напрасно. Можно даже сказать, что прошел с большой пользой. Главное, удалось вписаться в повседневную жизнь клана и самостоятельно принять решение вместо того, чтобы беспокоить Юэна по мелочам. У него и так полно серьезных проблем. Помогать мужу — главное предназначение жены.

Мейрин умылась и смахнула с платья пыль. Да, день прошел замечательно, и даже рана совсем не беспокоила.

— Мейрин!

Голос лэрда донесся издалека — должно быть, снизу, из зала. От такого крика, чего доброго, стропила рухнут.

Она встряхнула головой и несколько раз провела расческой по волосам. Если утром удастся поднять левую руку, то можно будет заплести косы.

— Мейрин, немедленно спускайся!

Бросив расческу, она нахмурилась. Что за спешка? Мейрин поправила платье и вышла из комнаты. Юэн неподвижно стоял посреди зала, грозно скрестив руки. Выражение его лица тоже добра не сулило.

Неподалеку собрались Артур, Магнус, Гэннон и Кэлен. За столами сидели воины и с нескрываемым интересом следили за событиями.

Мейрин остановилась перед супругом и светло улыбнулась:

— Вы меня звали, господин?

Юэн провел рукой по волосам и на миг прикрыл глаза.

— За последний час ты умудрилась украсть у человека лошадь и оставить меня без главного конюха. Потрудись объяснить свое поведение!

— Я всего лишь уладила давний спор, — невозмутимо ответила Мейрин. — А когда выяснилось, что этот несносный человек, неспособный справиться с собственной лошадью, отвечает и за ваших лошадей, то немедленно исправила ситуацию.

— Ни то ни другое в твои полномочия не входит. Запомни раз и навсегда: у тебя только две обязанности, и обе очень просты. Первая: беспрекословно меня слушаться. Вторая: не совать нос в управление замком и кланом.

Боль стрелой пронзила грудь. Обида захлестнула порывом ураганного ветра. Мейрин молча посмотрела на каждого из воинов. В глазах Гэннона светилось сочувствие, а вот Кэлен явно поддерживал старшего брата.

Не в силах вынести публичного унижения, леди Маккейб молча повернулась и бегом бросилась прочь.

— Мейрин! — снова окликнул ее Юэн.

Не оборачиваясь, она лишь ускорила шаг. Миновала лестницу и выскользнула в одну из боковых дверей.

Жестокие. Невыносимые. Ужасные. Тупые. Все до одного. Они обвинили ее в сумасшествии, но более сумасшедшего клана не найти во всей Шотландии!

Слезы обжигали Мейрин глаза, и она сердито смахнула их кулаком. Сумерки уже отбрасывали лавандовые тени; еще немного, и замок погрузится в темноту. Вечерняя свежесть становилась все заметнее, однако Мейрин старалась не обращать внимания на холод и быстро шагала по опустевшему двору.

Со стены ее окликнул часовой, однако она даже не остановилась, а только ответила, что далеко не пойдет. Ей хотелось побыть одной, чтобы не слышать страшного крика Юэна и не видеть этих отвратительных зеленых глаз.

Мейрин дошла до стены и остановилась. Нет, дальше нельзя. Должно же где-то здесь найтись укромное местечко.

Спасение пришло в виде старой постройки в самом дальнем углу двора. В окружении полуразрушенных каменных стен даже сохранилась скамейка. Согнувшись, Мейрин протиснулась сквозь покосившийся дверной проем и села, ощущая одно-единственное желание: как можно дольше не возвращаться в ненавистный замок и не видеть никого из новых сородичей.

Наконец-то нашлось убежище, где она могла отвести душу и всласть оплакать постыдное поведение супруга.

Глава 22

Юэн понимал, что бежать вслед за женой, да еще на глазах у подданных, ни в коем случае нельзя. Девочка просто не понимает, что натворила. Надо дать ей время остыть и успокоиться, а потом можно будет растолковать важнейшие правила жизни клана.

Маккейб повернулся и окинул взглядом зал. Герти уже накрывала на стол к ужину. Судя по аппетитному запаху, охота сегодня выдалась удачной.

— Я восстановлен в должности, лэрд? — с надеждой в голосе спросил Артур.

Юэн устало кивнул:

— Конечно. Ты отлично справляешься с лошадьми. И все же пора прекратить бесконечную перебранку с Магнусом. Как видишь, ссоры очень огорчают госпожу.

Артур мрачно кивнул и пошел к своему месту. Магнусу явно не терпелось немедленно сцепиться с Артуром снова, однако грозный вид вождя заставил его сдержаться. Он тоже сел за стол — как можно дальше от врага.

Юэн занял почетное место во главе стола, и трапеза началась. Мэдди подошла, чтобы наполнить блюдо, однако Маккейб остановил ее:

— Как только закончишь обслуживать воинов, немедленно отнеси ужин госпоже. Она в своей комнате.

— Хорошо, лэрд. Сейчас же к ней поднимусь.

Довольный тем, что хотя бы на некоторое время в доме наступил мир, а супруга не останется голодной, Юэн с аппетитом занялся солидной порцией жаркого.

Возможно, после ужина Мейрин смягчится, и к тому времени, как он поднимется в спальню, буря уже уляжется. Вождь поздравил себя с глубоким пониманием сокровенных тайн женского характера и потянулся за новым куском тушеной оленины.

Однако полчаса спустя, когда Мэдди вернулась и с нескрываемой тревогой доложила, что госпожи в комнате нет, стало ясно, что обобщать женский характер, по меньшей мере, опасно.

Непредсказуемость поведения супруги заставляла Юэна усомниться в собственной мудрости, но самым обидным казался тот факт, что все усилия обеспечить ее безопасность заканчивались крахом. Подобные размышления выбивали почву из-под ног, а ведь Юэн Маккейб с детских лет твердо верил в собственную непогрешимость. Знал, как выучить армию и повести ее в бой. Умел выиграть битву, даже если противник обладал пятикратным численным преимуществом. Но вот сладить с хрупкой девочкой ему до сих пор никак не удавалось. Поражение не укладывалось в голове и грозило свести с ума.

Маккейб встал из-за стола и пошел в ту сторону, где скрылась Мейрин. Раз наверху ее не оказалось, значит, проскочила мимо лестницы, в боковую дверь.

— Госпожу не видел? — окликнул он часового.

— Видел, лэрд, — отозвался Родрик. — Прошла с полчаса назад.

— В какую сторону?

— В старую баню. Грегори и Алан ее караулят. Плачет, а в остальном все хорошо.

Юэн поморщился и вздохнул. Хорошо? Да ничего хорошего! Лучше бы сердилась и возмущалась — и то было бы легче. Но что делать со слезами? Этого доблестный воин не знал.

Он пошел к полуразрушенной бане. Грегори и Алан действительно стояли возле уцелевшей стены. При виде вождя оба откровенно обрадовались и вздохнули с облегчением.

— Наконец-то вы пришли, лэрд. Нужно срочно ее успокоить. Все плачет и плачет. Так ведь и заболеть недолго, — растерянно вздохнул Алан.

Грегори нахмурился.

— Вредно столько плакать, особенно молодой женщине. Если вы что-то ей пообещали, то скорее выполните обещание!

Юэн поднял руку.

— Благодарю за дежурство. Можете идти. Я позабочусь о госпоже.

Воины поспешили уйти, а Юэн прислушался к доносившимся из развалин отчаянным всхлипам. Черт возьми, что же делать?

Он вошел и растерянно оглянулся: в бане было совсем темно. А когда глаза постепенно привыкли к сумраку, Юэн отважился шагнуть туда, откуда доносились звуки, и вскоре обнаружил жену. Мейрин сидела на скамейке возле дальней стены. В небольшое окошко проникал серебряный свет луны, так что можно было разобрать смутный силуэт: склоненная голова, печально опущенные плечи.

— Уходите.

Голос прозвучал глуха и враждебно.

— Ну, милая, — прошептал Юэн и сел рядом, — не надо плакать.

— А я и не плачу, — ответила Мейрин, и сразу стало ясно, что именно это она и делает.

— Обманывать грешно, — заметил Юэн.

— Постоянно кричать на жену тоже грешно, — печально отозвалась Мейрин. — Вы обещали обо мне заботиться, но, видит Бог, особой заботы пока не заметно.

Маккейб вздохнул.

— Но ведь ты постоянно испытываешь мое терпение и, судя по всему, намерена продолжать и впредь. Как же мне не кричать? И пообещать тебе ничего не могу, так как вовсе не уверен, что сдержу слово. Зачем же лгать?

— Вы унизили меня перед подданными, — тихо, но упрямо произнесла Мейрин. — Перед этим тупым конюхом. Его к лошадям и близко подпускать нельзя.

Юэн осторожно заправил за ухо Мейрин непослушный локон и с грустью заметил, что глаза ее распухли от слез, а по щекам текут ручьи.

— Послушай, дорогая. Артур и Магнус ругаются всегда, сколько я себя помню. Начали, наверное, еще задолго до моего рождения, а прекратят только тогда, когда лягут в сырую землю. Да, старики приходили ко мне и просили рассудить, но я велел им разбираться самим. Отдай я лошадь кому-нибудь одному, они тут же найдут следующий повод для спора. Лошадь, во всяком случае, вполне безвредна.

— А я забрала ее у обоих, — призналась Мейрин. — Животное, конечно, старое, но заслуживает лучшей участи, чем служить яблоком раздора для двух дураков.

Юэн усмехнулся:

— Да, они тут же пришли и пожаловались, что ты украла кобылу, да еще и уволила Артура с работы.

Мейрин придвинулась ближе и доверчиво взяла мужа за руку.

— Но как же этот… живодер может отвечать за всю конюшню? Он ведь выгнал на холод свою собственную лошадь. Разве можно доверить ему боевых коней — самое ценное, что есть у воинов?

Юэн снисходительно улыбнулся. Сколько в этой девочке душевного тепла и нерастраченной энергии! Она уже считала замок своим домом и была готова отчаянно сражаться за справедливость.

— Спасибо за то, что искренне заботишься о наших лошадях. Но правда заключается в том, что на работе Артур преображается и становится настоящим волшебником. Да, старик несговорчив, упрям, а порой и откровенно груб, но служит главным конюхом с тех самых пор, когда мой отец только стал вождем. Не волнуйся, он не выгнал свою кобылу. Если бы это произошло, я бы и сам его наказал. А историю придумал только для того, чтобы сохранить достоинство и хоть немного унять насмешки. Как только дело касается лошадей, он становится сущим ягненком. Это его дети, хотя сам он ни за что не признается, что любит лошадей больше всего на свете.

Мейрин еще ниже склонила голову и уставилась в пол.

— Значит, я вела себя глупо?

— Нет, милая.

Она сжала руки на коленях.

— Я всего лишь очень старалась стать здесь своей, научиться жить так, как живет клан. Хотела что-то сделать для других, чтобы люди начали меня уважать и приходили ко мне со своими заботами и тревогами. Я всегда мечтала иметь дом и семью. В монастыре и дня не проходило, чтобы я не пыталась представить, как буду жить на свободе без страха, и делать все, что считаю нужным.

Мейрин подняла глаза, и в ее взгляде мелькнула неуверенность.

— Напрасные мечты? Да, Юэн?

Сердце Мейрин перевернулось. Да, он действительно мало думал и об обстоятельствах жизни молодой супруги, и о ее переживаниях. Еще девочкой Мейрин оказалась за высокими стенами аббатства, в окружении монахинь. Мечтала о свободе, счастье и любви, но жизнь сложилась совсем по-другому.

Теперь многие из ее странных поступков получили если и не оправдание, то хотя бы логичное объяснение. Дело не в том, что она намеренно игнорировала распоряжения мужа и вождя. Девочка просто осваивалась в новом мире, привыкала к доселе неведомому ощущению дома и семьи. Птенец впервые в жизни расправил крылья и попытался взлететь.

Маккейб обнял любимую и прижал к груди.

— Нет, милая, мечты вовсе не напрасны. У себя дома, среди сородичей, ты вправе ожидать доверия и уважения. Но пока ты еще делаешь первые шаги, а потому часто ошибаешься. И я тоже совершаю ошибки, потому что не успел привыкнуть к твоему характеру. Давай договоримся так: ты проявишь больше терпения, а я постараюсь не кричать по каждому поводу.

Мейрин немного помолчала, а потом подняла голову и посмотрела мужу в глаза.

— Что ж, все верно. Должна извиниться за то, что влезла не в свои дела. Ты прав: это не мое место.

В голосе ее сквозили печаль и разочарование.

— Ошибаешься, милая. — Юэн бережно приподнял пальцами подбородок. — Это твой дом и твой клан. Ты здесь полноправная хозяйка и располагаешь властью второго порядка, уступая только мне. Впереди долгие годы: успеешь привыкнуть, освоиться, навести собственные порядки и почувствовать себя настоящей госпожой. Не стоит спешить и пытаться за один день добиться того, на что требуется долгое время.

Мейрин молча кивнула.

— Ты замерзла. Пойдем домой, я тебя согрею.

Как он и ожидал, прозрачный намек заставил Мейрин нетерпеливо прижаться к его груди, и чтобы подтвердить свое намерение, Юэн накрыл губами ее холодные губы. Огонь и лед. Но уже в следующее мгновение Мейрин ответила на поцелуй пылко, искренне и самозабвенно. Да, во всем, что касается страсти, ученица оказалась смышленой и понятливой. В том числе и в искусстве смело пускать в ход язык. Ради таких поцелуев можно всю жизнь терпеть наивные обвинения в нарушении приличий.

— Пойдем скорее, — поторопил Юэн. — А не то овладею тобой немедленно, здесь и сейчас.

— Ты учитель греха, мой муж, — строго, неодобрительно ответила Мейрин.

Юэн хмыкнул и нежно потрепал возлюбленную по щеке.

— Возможно. Но и ты тоже далеко не святая.

Мейрин с аппетитом поглощала ужин, который заботливо принесла Мэдди, и смотрела на мужа.

Юэн лежал на кровати в обманчиво ленивой позе, вытянувшись, скрестив ноги и заложив руки за голову.

Куртку и рубашку он снял и остался в одних лишь узких бриджах. Что и говорить, зрелище не для слабонервных. Доедая жаркое, Мейрин внезапно вспомнила разговор Бертой и Мэдди и почувствовала, как заливается краской. Пришлось низко склонить голову, чтобы Юэн случайно не заметил ее румянца и не заинтересовался причиной смущения. Выдавать восхитительно неприличные фантазии не хотелось.

Но мысль уже прочно обосновалась в мозгу, и теперь Мейрин смотрела на супруга другими глазами, пытаясь решить, хватит ли мужества воплотить в жизнь советы старших подруг. Собственно, почему бы и не попробовать? Если Юэну удавалось ртом свести ее с ума, то, может, и у нее получится?

— Ну что, жена, готова? — лениво поинтересовался Маккейб.

Мейрин задумчиво посмотрела на пустое блюдо и встала. Да, настало время выяснить степень собственной смелости и… развращенности. Мысль рассмешила. Матушка Серинити пришла бы в негодование.

Чтобы не показаться излишне заинтересованной, она обстоятельно, не спеша, занялась подготовкой ко сну. Долго, медленно раздевалась и старательно складывала вещи — гораздо аккуратнее, чем обычно. Дважды метнула острый взгляд в сторону мужа и встретила блеск его потемневших от желания глаз.

Сняла платье, сорочку; обнаженной подошла — нет, подплыла к тазу с водой и принялась демонстративно обтираться влажным полотенцем. Специально повернулась к мужу боком, чтобы показать точеную фигурку, и услышала, как он шумно вздохнул.

Набравшись храбрости и окончательно утвердившись в принятом решении, отбросила полотенце и направилась к кровати.

— А ты все еще одет, муж, — промурлыкала она, останавливаясь рядом и глядя сверху вниз.

Да, Юэн до сих пор не снял бриджи, однако ткань не скрывала возбуждения. К тому же с каждой секундой напряжение заметно возрастало.

— Это легко исправить.

Он хотел подняться, однако Мейрин положила ладонь ему на грудь.

— Раздеть господина — долг жены.

Юэн послушно лег, а Мейрин занялась тесемками на его бриджах. Как только шнуровка немного ослабла, эрекция вырвалась на свободу. Нет, привыкнуть к гигантским размерам его мужского естества ей вряд ли когда-нибудь удастся. А уж о том, чтобы взять это орудие любви в рот, страшно было даже подумать. Как же так? Мэдди и Берта авторитетно утверждали, что многие женщины это делают.

Снять бриджи оказалась нелегко, но супруг с готовностью приподнял бедра и помог, не забыв при этом накрыть ладонями руки жены.

Он снова попытался встать, однако Мейрин не позволила, толкнула обратно и упала сверху — так, что ее губы замерли на расстоянии выдоха.

Склонилась ниже и поцеловала, наслаждаясь уже знакомым восхитительным вкусом. Ее ладони легли на широкую грудь мужа — мускулистую, рельефную. Пальцы осторожно коснулись застарелых шрамов, пригладили упругие волоски на груди. Плоские маленькие соски моментально ответили на ласку, и Мейрин снова к ним вернулась, удивленная и восхищенная сходством реакции.

— Что ты задумала, плутовка? — пробормотал Юэн.

Мейрин улыбнулась и принялась покрывать поцелуями его шею и грудь, постепенно спускаясь все ниже и ниже, как делал это он. Судя по внезапному напряжению, наслаждение оказалось острым.

— Есть одна теория, — пробормотала Мейрин, слегка помедлив над соском, а потом высунула язык и лизнула — раз и еще раз.

Юэн застонал.

— И в чем же заключается эта теория?

Мейрин уперлась руками в грудь мужа и языком провела прямую линию к забавной ямке пупка. Супруг зажмурился и прогнулся.

— В том, что мужчинам так же приятно, когда их целуют… там… как и женщинам, когда возлюбленный действует ртом и языком.

— Чертовски приятно!.. — выдохнул Юэн.

Мейрин храбро сжала мощный, горячий, готовый к атаке клинок и без опаски прикоснулась к нему губами.

Супруг уже напоминал страдальца, оказавшегося на грани жизни и смерти. Напрягся и прогнулся, как будто в столбняке. Пальцы лихорадочно сжали простыню. Да, кажется, ему действительно понравилось.

Вдохновленная успехом, Мейрин осмелела, приняла орудие любви глубже и легко втянула в рот.

— О Боже! — воскликнул Юэн. — Девочка, сжалься!

Она лишь улыбнулась и дотянулась пальцами до внезапно распухших шаров. Юэн дернулся и поднял бедра. Член окаменел — казалось, еще немного, и кожа не выдержит напряжения и лопнет. Он пульсировал в руке — твердый и в то же время шелковистый и гладкий, подобно стальному мечу в парчовых ножнах.

— Все, милая, больше не могу. Остановись, иначе выпущу тебе прямо в рот.

Мейрин чуть приподняла голову и посмотрела мужу в глаза. Ее густые черные волосы упали на лицо, и он бережно заправил прядь ей за ухо.

— А тебе хотелось бы выпустить мне в рот? — застенчиво поинтересовалась она.

— Спроси умирающего, хочет ли он жить.

Мейрин на миг отвлеклась, сжала ладонями потемневшее от страсти лицо мужа и поцеловала его в губы, а потом, дразня и волнуя, чувственно коснулась языком языка.

— Что ж, было бы интересно узнать, какой ты на вкус, — шепнула она.

Юэн положил ладони на жемчужную грудь, а едва возлюбленная отстранилась, приподнял голову и схватил губами сначала одну розовую вершинку, а потом и вторую. Мейрин уже и сама ослабела от желания. Колени задрожали, и она тяжело опустилась на супруга. Как же он умел соблазнять!

— Иди сюда, милая.

Юэн прижал Мейрин к себе, так что их горячие тела слились в единое целое. Благодарно поцеловал в губы, в лоб, в волосы.

Внезапно Мейрин вспомнились слова Мэдди о том, что удовлетворенный мужчина добр и сговорчив, она приподняла голову и заглянула в его подернутые туманом глаза.

— Юэн…

Ладони мужа скользнули по плечам, прошлись по талии и по-хозяйски остановились на ягодицах.

— Да, девочка?

— Я хочу, чтобы ты кое-что мне пообещал.

Он удивленно поднял брови.

— И что же именно?

— Понимаю, что мы женаты совсем недавно. Я пока плохо разбираюсь в тайнах брака, но чувствую, что с каждым днем становлюсь все более жадной и ревнивой. Хочу, чтобы ты дал слово хранить верность. Знаю, что среди мужчин существует обычай держать…

Договорить она не успела, потому что Юэн нахмурился и вздохнул.

— Милая, ты только что отняла у меня все силы. Подумай сама, откуда же взять энергию на другую женщину?

Мейрин покачала головой. Нет, не эти слова она хотела услышать.

Юэн снова вздохнул — еще глубже и протяжнее.

— Видишь ли, детка, я дал клятву перед Богом, и это не шутки. До тех пор, пока рядом хорошая верная жена, незачем искать радостей на стороне. Никогда в жизни я не принесу бесчестье ни тебе, ни себе самому. Твоя верность безраздельно принадлежит мне. Но в то же время моя верность навеки отдана тебе и тем детям, которых ты мне подаришь. Я понимаю свой долг и отношусь к нему серьезно.

Мейрин почувствовала, как глаза наполняются горячими слезами. Придвинулась ближе — так что лоб легко коснулся лба мужа.

— Я тоже буду верна тебе, Юэн.

— Да уж, надеюсь! — прорычал он. — Сразу убью любого, кто посмеет прикоснуться к моей жене!

— Тебе понравилось, как я тебя целовала… там?..

Он блаженно улыбнулся.

— И ты еще спрашиваешь? Имею полное право требовать таких поцелуев каждый вечер перед сном.

Мейрин шутливо ткнула мужа кулаком в живот. Он рассмеялся и сделал вид, что корчится от боли, а потом схватил ее за запястья и осторожно, чтобы не задеть рану, перевернул на бок. Они долго лежали лицом к лицу — неподвижно, в тесном сплетении рук и ног, пока Юэн не прикоснулся к щеке жены кончиком пальца.

— Пожалуй, пришло время и мне подарить тебе несколько поцелуев. Как раз и язык пригодится.

Мейрин возмущенно вздохнула.

— Язык? Разве я не говорила вам, лэрд, насколько неприличен ваш язык?

— Ничуть не больше, чем твой, — ухмыльнулся Маккейб.

Этой ночью Мейрин узнала, что супруг способен на безумства, о которых она и мечтать не смела.

Глава 23

Маккейб проснулся от громкого стука. Быстро поднялся, но прежде чем успел добежать до двери, она распахнулась. Вождь схватил с пола меч и занял оборонительную позицию.

— Ради всего святого, брат, это всего лишь я, — насмешливо протянул Кэлен. — Спишь как убитый.

Юэн вернулся к кровати и сел, прикрыв сначала Мейрин, а потом и собственную первозданную наготу.

— Какого черта? Убирайся сейчас же! — раздраженно прорычал он.

— Если присутствие родного брата оскорбляет твою девственную скромность, могу отвернуться и подождать, пока оденешься, — ничуть не смутился Кэлен.

— Дело не во мне, — огрызнулся Юэн.

— Успокойся, твою жену не разглядеть при всем желании, да я и пытаться не намерен. Дело важное. Разве стал бы я понапрасну врываться к тебе в спальню?

— Юэн? — сонным голосом позвала Мейрин, а в следующий миг подняла голову.

Волосы растрепались, глаза и губы припухли, и все же жена выглядела восхитительной красавицей. Даже Кэлен, который уверял, что не смотрит, бросил несколько заинтересованных взглядов на невестку.

Юэн склонился к Мейрин, убрал с ее лица волосы и поцеловал в лоб.

— Спи, милая. Тебе нужно хорошенько отдохнуть.

Она пробормотала что-то неразборчивое и снова опустила голову на подушку. Супруг погладил ее по щеке, встал с постели и начал одеваться.

Отправив Кэлена в коридор, он натянул сапоги, застегнул пояс с ножнами и, в последний раз бросив взгляд на Мейрин, вышел.

— Милая? Отдохнуть? — ехидно передразнил брата Кэлен. — Уж не лишился ли ты яиц, приятель?

Юэн отреагировал мгновенно: сжал тяжелый кулак, коротко размахнулся и нанес Кэлену мастерский удар в челюсть. Брат отлетел к стене и ошеломленно замер.

— Да, парень, — озадаченно покачал Кэлен головой и потер ушибленное место. — Должен сказать, что брак на пользу тебе не пошел.

— Разве? А на мой взгляд, очень даже пошел.

Маккейбы спустились по лестнице и появились в зале в ту самую минуту, когда с улицы вошел Аларик — усталый и запыленный.

— Ты вытащил меня из теплой постели специально, чтобы организовать Аларику торжественную встречу? — возмутился вождь.

— Почти, — коротко кивнул Кэлен. — Он прислал гонца и предупредил, что должен немедленно с тобой поговорить.

— Юэн! — требовательно окликнул лэрда средний из братьев и поспешил навстречу.

— Что за срочность? Зачем было посылать гонца? — удивился тот.

— Макдоналд едет к нам собственной персоной.

Юэн недоуменно нахмурился.

— Зачем? Что случилось?

— Ты женился, вот что случилось. Лэрд Макдоналд намеревался выдать за тебя свою дочь и отнюдь не обрадовался, когда узнал, что перспектива отпала. Он настоятельно потребовал встречи, хотя я и пытался объяснить, что у тебя медовый месяц. Макдоналд заявил, что если ты хочешь заключить союз, то обязан встретиться с ним лицом к лицу и переговорить лично.

Юэн не смог скрыть негодования.

— Но мы не в состоянии принять гостей. С трудом сводим концы с концами и не всегда кормим досыта своих людей. Куда же девать Макдоналда с его войском? На подготовку уйдет целая неделя, а в нашем распоряжении несколько дней.

Аларик поморщился и закрыл глаза.

— Что? — нетерпеливо спросил Юэн.

— Всего лишь один день.

Вождь тихо выругался.

— Один день? Когда же он приезжает?

Аларик тяжко вздохнул и вытер со лба пот.

— Зачем, по-твоему, я гнал, как бешеный? Макдоналд будет здесь уже завтра.

— Юэн!

Маккейб обернулся и увидел Мейрин — жена успела спуститься и теперь стояла неподалеку.

— Можно мне кое-что сказать?

Лэрд удивленно поднял брови. Странно. С какой стати она внезапно вздумала просить разрешения? Должно быть, испугалась братьев.

Юэн протянул навстречу руку. Мейрин. Тут же подошла и доверчиво вложила пальцы в ладонь мужа.

— Тебе что-то нужно, дорогая?

— Случайно услышала, что приезжает Макдоналд. У нас неприятности?

В ее синих глазах застыла тревога.

— Нет, девочка, ничего серьезного. Лэрд Макдоналд всего лишь намерен вступить в переговоры, так что не волнуйся.

— И он уже завтра будет здесь?

— Да.

Мейрин немного помолчала, словно собираясь с мыслями, и решительно расправила плечи.

— Значит, предстоит немалая подготовка. Ты намерен и впредь суетиться вокруг моей раны и заставлять лежать в постели? Или все-таки позволишь выполнить свой долг, чтобы мы не испытывали стыда перед высоким гостем?

— Стыда? Но с какой стати?

Мейрин удрученно вздохнула:

— Замок не готов принять посторонних. Необходимо навести порядок, приготовить угощение, отдать массу срочных распоряжений. Если бы кто-то надумал приехать сегодня, то принял бы меня за самую ленивую и никчемную хозяйку на свете. Стыдно было бы не только мне, но и тебе.

Мейрин так не хотелось ударить в грязь лицом, что Юэн был тронут. Он еще крепче сжал ей руку и сказал:

— Если пообещаешь лечь в постель при первых же признаках слабости или боли, то не вижу особых причин запрещать тебе участвовать в подготовке. Надеюсь, что тяжелую работу все-таки возьмут на себя другие. Если шов разойдется, неприятностей не оберешься.

Мейрин улыбнулась и с благодарностью посмотрела на мужа. Казалось, в порыве чувств она готова броситься ему на шею и расцеловать, но, к счастью, здравый смысл возобладал.

— Спасибо, лэрд. Вот увидите, не подведу.

Она грациозно поклонилась и поспешила прочь.

— Добро пожаловать домой, Аларик! — крикнула она, уже отойдя на почтительное расстояние, но вдруг остановилась, словно внезапно что-то вспомнила. Вернулась и взяла путника за руку. — Прости, пожалуйста. Даже не догадалась поинтересоваться, успел ли ты перекусить с дороги. Очень устал? Все мы искренне рады твоему возвращению.

От неожиданности Аларик растерялся, а Мейрин изо всех сил сжала его руку и принялась трясти.

— Я в полном порядке, девочка. Спасибо.

— Может, распорядиться, чтобы к тебе в комнату принесли горячую воду и приготовили ванну?

Предложение окончательно сбило Аларика с толку, а Юэн с трудом сдержал смех.

— Нет, что ты! Не беспокойся. Вполне достаточно и озера.

Мейрин нахмурилась.

— О, но ведь в озере вода такая холодная. Горячая ванна намного приятнее.

Кэлен хмыкнул.

— Давай, парень, понежься в тепле, да подольше.

Аларик пригвоздил насмешника убийственным взглядом и тут же любезно улыбнулся невестке, чем чрезвычайно порадовал Юэна. Вождю очень не хотелось отчитывать брата за грубость.

— Благодарю за заботу, но приносить горячую воду вовсе нет необходимости. Я предпочитаю поплавать в озере, на свободе, а не втискиваться в ванну.

— Что ж, как пожелаешь. — Мейрин посмотрела на мужа. — Если позволите, лэрд, я немедленно займусь делами. Время не ждет.

Юэн коротко кивнул в знак согласия, и Мейрин поспешила прочь.

Аларик осуждающе посмотрел на старшего брата.

— Что это за разговоры о ране и шве, который того и гляди разойдется? Что ты с ней сделал?

— Садись за стол, — распорядился Юэн. — Первым делом надо поесть, а заодно я расскажу обо всем, что случилось во время твоего отсутствия, а ты поделишься впечатлениями о поездке.

Мейрин быстро прошла по замку; внимательно посмотрела по сторонам, заглянула во все углы. Следовало немедленно решить, что можно успеть за оставшиеся до приезда гостей сутки и что необходимо сделать в первую очередь. А уже через полчаса она позвала Мэдди и Берту и сообщила, что крайне нуждается в их помощи, хотя и понимает, что им предстоит совершить чудо.

Мэдди и Берта, в свою очередь, тут же собрали всех женщин клана во дворе, а хозяйка вышла на крыльцо и обратилась к новым родственницам с небольшой речью.

— Завтра в замок приедут важные гости, — начала она. — Думаю, никому из нас не хочется подвести лэрда.

— Нет, — дружно ответили женщины.

Мейрин разделила помощниц на две группы и подробно изложила обязанности. Поручения достались даже детям, и вскоре работа закипела.

Затем она обратилась к тем из воинов, которых в этот день назначили на хозяйственные работы. Им предстояло вычистить конюшни и приготовить место для лошадей Макдоналда. Ну и наконец, отправилась на кухню, чтобы решить главную проблему — чем и как накормить гостей.

Узнав, что предстоит принять целый отряд чужаков, Герти начала шумно возмущаться, однако леди остановила поток брани ледяным взглядом и заявила, что лучше было бы немедленно заняться делом. Словами люди сыты не будут.

— Я не волшебница, миледи, — не унималась Герти. — Еды не хватает даже своим. Что же говорить о толпе Макдоналдов?

— Давай попробуем прикинуть, — терпеливо предложила Мейрин. — Посмотрим, что у нас есть, и подумаем, как можно рационально использовать запасы.

Герти открыла дверь кладовки. Полки действительно выглядели пугающе пустыми. Основные продукты подходили к концу, а остатки мяса сохранились еще с последней охоты.

— Так и живем, от одной удачной вылазки в лес до другой, — пояснила кухарка. — А если мужчины вернутся с пустыми руками, значит, обходимся без жаркого. Видите, ничего нет. Если в ближайшее время не удастся пополнить запасы, пережить зиму будет трудно.

Мейрин печально вздохнула. Ах, если бы наследство подоспело уже летом! Тогда людям не пришлось бы голодать. Разве может быть что-нибудь страшнее страданий детей?

Она потерла лоб: с каждой минутой голова болела все сильнее.

— Может, стоит отправить в лес небольшой отряд? Если повезет и к вечеру охотники вернутся с добычей, успеешь приготовить на завтра сытный обед?

Герти задумалась и снова оглядела полки.

— Если принесут достаточно кроликов, можно будет приготовить жаркое и добавить остатки оленины. Она придаст нежному мясу вкус настоящей дичи. К счастью, есть немого муки, так что можно будет испечь хлеб. Ну и конечно, настряпаю овсяных лепешек — куда же без них?

— Чудесно, Герти! Сейчас же попрошу лэрда послать на охоту несколько метких стрелков. Если повезет, можно будет приготовить большой котел жаркого, и тогда хватит на всех.

Герти кивнула:

— Да, госпожа. Вы идите к вождю, а я тем временем немедленно займусь хлебом.

Мейрин отправилась на поиски Юэна и вскоре обнаружила его на плацу, где тренировались молодые воины. Вспомнив неудачный опыт, она решила не соваться в гущу поединков, а благоразумно дождаться в сторонке, пока муж обратит на нее внимание.

Как только Маккейб повернулся, она помахала и жестом попросила подойти. Вождь что-то коротко сказал подчиненным и уверенно пересек опасную территорию.

— Юэн, срочно нужны кролики, как можно больше. Не сможешь ли освободить от занятий несколько метких парней и отправить на охоту?

Вождь посмотрел туда, где схватились в жарком поединке братья. Каждый хотел доказать другому собственное превосходство.

— Пойду сам, — решил он. — Вместе с Кэленом и Алариком. Втроем мы отлично справимся с задачей.

Мейрин улыбнулась:

— Спасибо, милый. У Герти гора с плеч упадет. Бедняжка пришла в ужас, когда узнала, сколько народу предстоит накормить.

Юэн помрачнел.

— Обязательно обеспечу клан всем необходимым. Голодать никому не придется.

Мейрин взяла мужа за руку.

— Не сомневаюсь. А как только поступит наследство, заботы о пропитании исчезнут сами собой — раз, и навсегда.

Юэн ласково пригладил пышные локоны жены и с благодарностью посмотрел в ее синие глаза.

— Ты для нас — спасение, настоящее чудо. Скоро клан снова станет богатым и могучим.

Мейрин пунцово покраснела — не столько от приятных слов, сколько от нежного прикосновения и красноречивого взгляда.

— Пойду, пожалуй. — Юэн не любил терять время. — К вечеру ждите с добычей.

Мейрин посмотрела, как муж стремительно прошел по двору и окликнул братьев, а потом повернулась и поспешила в замок. Предстояло справиться с множеством дел, так что надеяться на скорый отдых не имело смысла.

Глава 24

Мейрин устало оглядела зал. Уже светало; женщины без устали работали всю ночь. Тех, кого ждали маленькие дети, она отправила домой еще вечером, а остальных попросила остаться и закончить уборку.

Результат превзошел самые смелые ожидания. Что и говорить, повторять героический подвиг совсем не хотелось, но успехом можно было гордиться по праву.

Замок сиял чистотой. Работницы тщательно отмыли полы и стены от грязи, пыли и копоти. В люстры вставили новые свечи, и впервые за много лет привычный сумрак сменился праздничным сиянием. Аромат свежих цветов заглушил застоявшийся запах пота. Мейрин даже не поленилась собрать в спальнях оленьи и медвежьи шкуры, чтобы постелить на пол перед огромным камином.

Из кухни долетал аппетитный запах, это Герти готовила сытное жаркое из кроликов: как и обещал Юэн, братья вернулись с охоты с богатыми трофеями. Но больше всего дразнил аромат свежего, только что явившегося из печи хлеба.

Юэн пытался уговорить жену лечь спать, однако Мейрин отказалась наотрез: прежде необходимо закончить приготовления. Кто знает, когда именно пожалуют гости?

— Какая красота! — гордо воскликнула Мэдди, а Берта восхищенно всплеснула руками.

Мейрин посмотрела на подруг и улыбнулась:

— Да, совсем не то, что раньше. Даже следы пожара и разрушений бросаются в глаза не так остро.

— Господину будет приятно принять гостей в таком замечательном зале, — поддержала Берта. — Вы, миледи, сотворили настоящее чудо.

— Без вас ничего бы не получилось, — призналась Мейрин. — Большое спасибо за помощь. Думаю, теперь все мы имеем полное право лечь спать. Скажите женщинам, что до обеда все свободны. А пока они будут отдыхать, поработают другие.

Берта и Мэдди с благодарностью кивнули и ушли, оставив госпожу в одиночестве.

Мейрин еще раз внимательно осмотрела плоды общего труда и направилась к лестнице. К сожалению, одержать данное Юэну обещание не удалось. Боль в боку усилилась и не отпускала ни на минуту. Неужели шов все-таки разошелся? Но с другой стороны, уборку требовалось закончить как можно скорее, а заставлять подданных трудиться в то время, когда хозяйка отдыхает, было бы верхом несправедливости.

Да, сложную задачу удалось решить как нельзя лучше. Тяжелая грязная работа шла дружно, с шутками, а порой даже с песнями. Помощницы старались порадовать госпожу, и доброе отношение стало неожиданным и очень приятным подарком.

Впервые в жизни Мейрин почувствовала себя дома. Клан Маккейбов наконец-то стал для нее по-настоящему родным.

Она осторожно открыла дверь и бесшумно проскользнула в спальню. Впрочем, оказалось, что можно было не беспокоиться. Юэн уже проснулся, оделся и теперь, сидя на кровати, натягивал сапоги.

Измученный вид жены сразу его встревожил. Юэн вскочил — как выяснилось, как раз вовремя: Мейрин покачнулась и наверняка бы упала, если бы муж вовремя не подставил руку и не поддержал.

— Уже утро, — укоризненно напомнил он и тут же заботливо добавил: — Больно? Шов не разошелся?

Мейрин уткнулась лбом в его надежную грудь и с минуту постояла, собираясь с силами. Юэн обнял ее за плечи.

— Ложись скорее, милая, и даже не пытайся спорить. Встанешь только к приезду Макдоналда. Понятно?

— Да, — пробормотала Мейрин.

Ослушаться мужа у нее просто не было сил.

— Давай-ка посмотрим, как ведет себя рана.

Юэн подвел Мейрин к кровати, осторожно уложил и мгновенно избавил от одежды.

— Грешно так ловко раздевать женщину, — недовольно проворчала Мейрин.

Супруг молча улыбнулся и бережно повернул ее на бок. Прикоснулся к коже вокруг зашитой раны и, заметив, что жена невольно поморщилась, огорченно покачал головой.

— Дела обстоят не лучшим образом. Шрам покраснел и распух. Нельзя рисковать, милая. Если не будешь соблюдать осторожность, то начнется воспаление, а это крайне опасно.

Мейрин устало зевнула; глаза слипались.

— Болеть некогда. Слишком много дел.

Юэн коснулся ее лба губами и на минуту замер.

— Кажется, лихорадки пока нет. И то хорошо. Спи. Как только узнаю, что Макдоналд переступил границу, сразу пришлю тебе горячую воду для ванны.

— Было бы славно, — сонно пробормотала Мейрин и, перестав из последних сил цепляться за действительность, погрузилась в сладкий сон.

Проснуться ее заставил громкий стук в дверь. Мейрин моргнула, пытаясь прогнать сон, и с трудом открыла глаза.

— Миледи, мы принесли горячую воду, — донесся из коридора женский голос. — Макдоналды будут здесь через час.

Известие моментально прогнало сон. Мейрин откинула одеяло и поспешила открыть дверь. Несколько женщин внесли ведра с водой, и вскоре госпожа уже нежилась в ванне. К сожалению, долго наслаждаться времени не было, и она начала старательно мыться.

Две горничные остались, чтобы помочь высушить и расчесать волосы. Мейрин очень торопилась закончить туалет и откровенно нервничала: впервые предстояло выступить в роли хозяйки замка. Очень не хотелось ударить в грязь лицом, разочаровать гостя и огорчить супруга.

Прошло немногим меньше часа. Одетая в изумрудное свадебное платье, леди Маккейб спустилась в парадный зал. Вокруг озабоченно сновали люди, а Юэн стоял возле накрытого стола и разговаривал с братьями.

Жену он заметил сразу и не счел нужным скрывать восхищение. Жестом пригласил подойти, и Мейрин с радостью подчинилась.

— Ты как раз вовремя, — похвалил Юэн. — Гости приедут с минуты на минуту.

Он торжественно взял супругу под руку и повел на крыльцо, а братья пошли следом. Отряд тем временем уже пересек мост и въезжал в ворота.

Конечно, судить объективно Мейрин вряд ли могла, но ей показалось, что в целом Маккейбы представляли собой зрелище более впечатляющее, чем Макдоналды.

Наконец всадники остановились возле крыльца. Один из них спешился и поднял руку в торжественном приветствии.

— Рад снова тебя видеть, Юэн. Давненько не встречались. Когда я был здесь в последний раз, меня приветствовал твой отец. Горько сожалею о гибели славного воина и справедливого вождя.

— А мы искренне оплакиваем смерть любимого отца, — ответил Юэн. — Но позвольте представить мою супругу, леди Маккейб.

Юэн церемонно взял жену за руку и подвел ближе. Мейрин присела в низком почтительном реверансе.

Лэрд Макдоналд прикоснулся губами к тонким пальчикам, а потом любезно поклонился.

— Приятно познакомиться, леди Маккейб.

— А для меня встреча с вами — большая честь, — ответила Мейрин. — Прошу в зал, стол уже накрыт и ждет дорогих гостей. Добро пожаловать в замок.

Лэрд широко улыбнулся и показал на стоявшую неподалеку молодую особу.

— Не желаете ли познакомиться с моей дочерью, Рионной Макдоналд?

Девушка неохотно шагнула навстречу. По выражению ее лица трудно было предположить, что она рада встрече. Вот, значит, кого сосед прочил Юэну в жены? Мейрин натянуто улыбнулась: юная леди оказалась настоящей красавицей. В ярком солнечном свете волосы сияли золотом, а черты лица можно было без натяжки назвать безупречными. И все же самое сильное впечатление произвели глаза — янтарные, сверкающие так же ярко, как и волосы.

Мейрин украдкой взглянула на мужа, чтобы определить его реакцию. Меньше всего ей хотелось, чтобы Юэн жалел об упущенной возможности.

Лэрд слегка улыбнулся, словно прочитал мысли жены.

Мейрин справилась с чувствами и приветливо поклонилась.

— Приятно познакомиться, Рионна. Рада видеть вас своей гостьей. Должно быть, устали с дороги? Мы можем сесть за стол рядом и познакомиться поближе.

Мисс Макдоналд неуверенно улыбнулась и позволила хозяйке проводить ее в зал.

Ужин прошел весело. Лэрд Макдоналд оказался шумным, общительным человеком, а на угощение налегал с таким энтузиазмом, что Мейрин испугалась. Если гость задержится, то охотником придется дневать и ночевать в лесу.

Герти уже в третий раз наполняла блюдо и с трудом скрывала недовольство. Мейрин выразительно посмотрела на кухарку, пытаясь показать, что оскорблять союзника недопустимо.

Разговор крутился вокруг повседневных тем: охота, военные вылазки, постоянная забота об охране границ. Спустя некоторое время Мейрин так устала и соскучилась, что из последних сил сопротивлялась подступающей зевоте.

Несколько раз она попыталась вовлечь Рионну в беседу, однако гостья сидела, уставившись в тарелку, и ограничивалась односложными ответами.

Наконец мужчины покончили с трапезой. Юэн посмотрел на жену, и Мейрин тут же извинилась и встала из-за стола. Пришло время для серьезной беседы: вождям предстояло обсудить важные вопросы, ради которых и состоялась встреча. Присутствие женщин, разумеется, не предполагалось.

Мейрин собралась пригласить Рионну на прогулку, а может, даже вместе поиграть с детьми, однако она поспешила уйти.

Леди Маккейб недоуменно пожала плечами и отправилась на поиски Криспена.

Как только дамы вышли из зала, Макдоналд одобрительно кивнул:

— Можешь гордиться женой. Еда прекрасная, прием сердечный.

— Моя супруга делает честь всему нашему клану, — гордо согласился Маккейб.

— Не скрою: услышав о браке, я страшно расстроился, — признался Макдоналд. — Планировал выдать за тебя дочку и таким способом объединить наши земли и скрепить альянс.

Юэн вопросительно поднял брови, но не произнес ни слова в ответ. Ему хотелось понять, куда клонит гость.

Макдоналд посмотрел на Аларика и Кэлена, а потом снова перевел взгляд на лэрда.

— Пожалуй, пришла пора для откровенного разговора.

Юэн подал знак, и воины вышли из-за стола. Помимо братьев и гостя, в зале остались лишь несколько старших офицеров, но и они отошли в сторону.

— Я возлагаю на этот союз большие надежды, — решительно произнес Макдоналд.

Юэн на миг задумался.

— Скажите, Грегор, с какой целью вы стремитесь с нами сблизиться? После смерти отца я не замечал с вашей стороны проявлений доброй воли, хотя вы с ним неизменно поддерживали друг друга.

Макдоналд вздохнул, откинулся на спинку стула и сложил руки на внушительном животе.

— Возникла острая необходимость. Дункан Кэмерон постоянно угрожает моим владениям. В последние месяцы нападал уже несколько раз. Полагаю, негодяй испытывает силу моей армии. К огромному сожалению, пока нам не удалось поставить его на место.

— Сукин сын! — Маккейб не сдержался и ударил кулаком по столу. — Все дело в том, что ваши земли соседствуют с Ним-Аллэн; Кэмерон планомерно готовится захватить наследство Мейрин.

— Несомненно. Но нам оказать ему отпор будет не под силу.

— И что же вы предлагаете? Жениться на вашей дочери я не могу — это ясно.

— Согласен, — кивнул Макдоналд и внимательно посмотрел на Аларика. — Но вот он может.

Глава 25

Аларик поперхнулся элем, закашлялся, и Кэлен заботливо постучал брата по спине. Он откровенно обрадовался тому обстоятельству, что жребий пал не на него, и с сочувствием посмотрел на избранника.

Юэн, в свою очередь, пригвоздил Аларика грозным взглядом и обратился к Макдоналду:

— Но почему вам кажется необходимым скрепить союз браком? Наверняка существуют и иные пути сотрудничества.

— Рионна — моя наследница. Единственная дочь. Сыновей у меня нет, так что после смерти все состояние отойдет к ней. Человек, с которым она свяжет свою судьбу, должен обладать достаточной силой, чтобы принять обязанности вождя клана и защитить свой народ от посягательств неприятелей — в первую очередь от ненасытного Дункана Кэмерона. Если нас объединит не только военный договор, но и родство, верность брату никогда не позволит тебе нарушить соглашение.

Юэн помрачнел и гневно посмотрел на гостя.

— Уж не думаете ли вы, что мое слово ненадежно?

— Нет, конечно. Но не хочу скрывать, что буду чувствовать себя спокойнее и увереннее, если заинтересованность не ограничится соображениями взаимной выгоды. Больше всего на свете я боюсь, что мои земли попадут в руки Дункана Кэмерона. Алчный, властолюбивый, жестокий негодяй ради наживы не пожалеет даже собственную мать. Ходят слухи — в последнее время все упорнее, — что мерзавец затевает заговор против короля. Поговаривают даже, что ради государственного переворота он готов объединиться с Малколмом.

Юэн задумался, побарабанил пальцами по столу и снова посмотрел на Аларика. В эту минуту бедняга казался воплощением покорности и самоотречения.

— Прежде чем принять окончательное решение, необходимо посоветоваться с братьями. Решать судьбу Аларика, не узнав его мнения, я не вправе.

Макдоналд кивнул:

— Разумно. Иного подхода я и не ожидал. Но помни: врозь наши кланы сильны, а объединившись, мы заставим всех и каждого с нами считаться. Как по-твоему, Макларен поддержит союз?

Небольшой сплоченный род Макларенов обладал недюжинной военной мощью. Союз трех кланов мог бы создать непобедимую армию, а с присоединением земель Ним-Аллэн север Шотландии оказался бы под надежной защитой.

— Не сомневаюсь, — уверенно кивнул Юэн. — Не только поддержит, но и привлечет на нашу сторону Дугласа, которому принадлежат обширные территории к северу и западу от Ним-Аллэн.

— Если Дуглас услышит об опасных планах Кэмерона, то немедленно вступит в коалицию, — согласился Макдоналд. — В одиночку он не сможет противостоять натиску, но против объединенного войска не осмелится выступить даже такой самоуверенный наглец, как Дункан.

— Дункан Кэмерон бессилен против меня, — негромко произнес Маккейб.

Макдоналд недоверчиво покачал головой:

— Давно ли ты научился хвастаться, Юэн? Твое войско значительно меньше его огромной армии.

Юэн улыбнулся:

— Зато мои люди лучше обучены. Они сильнее и отлично понимают, что такое военная дисциплина. Я думаю об альянсе не ради победы над Кэмероном — его я разобью и в одиночку. Союзники нужны для того, чтобы уверенно смотреть в будущее.

Макдоналд продолжал сомневаться, и Юэн с вызовом усмехнулся:

— Не желаете ли доказательств, Грегор? Может быть, не откажетесь собственными глазами увидеть тех, с кем намерены объединиться?

Макдоналд настороженно прищурился.

— И что же за доказательства?

— Ваши лучшие воины против моих лучших воинов.

На лице гостя появилась снисходительная улыбка.

— Отлично! Люблю хороший поединок. Твоя взяла. Что же поставим на кон?

— Еду, — лаконично заключил Маккейб. — Трехмесячный запас мяса и специй.

— Пресвятая дева! Условия жесткие. Честно говоря, не знаю, смогу ли позволить себе расстаться с таким богатством.

— Если боитесь проиграть, можно отказаться от состязания.

Расчет оказался точным. Военная слабость родного клана издавна оставалась для Макдоналда больным местом, а сомнение в доблести служило безошибочным призывом к действию.

— Решено.

Гость нетерпеливо потер руки и победно взглянул на соперника.

Юэн поднялся.

— Так не будем же откладывать.

Макдоналд неожиданно легко вскочил, кивнул одному из своих приближенных и с нескрываемым подозрением посмотрел на Юэна.

— Но только ни тебе самому, ни твоим братьям участвовать не разрешается. Сражаться будут лишь рядовые — один на один.

Маккейб снисходительно улыбнулся:

— Как прикажешь. Я не стал бы держать в своей армии ни одного бойца, с кем не смог бы скрестить оружие на равных.

— Буду рад опустошить твои закрома, как только одержу убедительную победу! — ликовал Макдоналд.

Юэн спрятал ухмылку и пригласил гостя на плац.

Как только Грегор отошел к своим воинам, Аларик воспользовался случаем поговорить с братом наедине.

— Послушай, Юэн, неужели ты серьезно относишься к болтовне о женитьбе?

Маккейб посмотрел ему в глаза.

— А ты разве нет?

Аларик нахмурился.

— Я этого не сказал. Но, черт возьми, мне вовсе не хочется вешать на себя обузу.

— Брак откроет тебе массу новых возможностей. Станешь господином собственного клана. Получишь земли и родишь сыновей, которым сможешь передать вотчину.

Аларик убежденно покачал головой:

— Нет. Мой клан здесь. А Макдоналды — чужаки.

Юэн дружески похлопал брата по плечу.

— Мы навсегда останемся твоим кланом. Но подумай: мы с тобой станем ближайшими соседями и союзниками. А если останешься здесь, то может случиться так, что никогда не станешь лэрдом. И твой наследник тоже. Советую не упускать редкий шанс.

Аларик вздохнул.

— Шанс, конечно, дело полезное, но вот женитьба пока меня не привлекает.

— Девочка хороша собой, — заметил Юэн.

— Да, пожалуй, недурна, — ворчливо согласился Аларик. — Правда, не успел ее как следует рассмотреть, за все время обеда она ни разу не подняла голову от тарелки, а потом и вообще убежала.

— Времени будет достаточно, еще успеешь рассмотреть, — успокоил Юэн. — К тому же не зря говорится, что с лица воду не пить. Лицо — не главное, есть кое-что поважнее.

Аларик рассмеялся и тут же опасливо оглянулся.

— Только не говори об этом жене, а то придется ночевать не в спальне, а в казарме.

— Ну что, Юэн, готов? — прогремел Макдоналд с противоположного конца площади.

Маккейб поднял руку.

— Готов!

— Что же они делают? — испуганно воскликнула Мейрин, услышав воинственные крики.

Криспен схватил ее за руку и потащил на вершину холма.

— Пойдем скорее, оттуда все видно!

Другие дети побежали следом, и вскоре ватага ребят устроилась на небольшой полянке. Мейрин прикрыла ладонью глаза, чтобы солнце не мешало смотреть.

— Сражаются! — восторженно воскликнул Криспен.

Да, воины двух кланов сомкнулись посреди двора тесным кругом, а в центре стояли двое. Расцветка килтов подсказывала, что один из соперников принадлежал к роду Маккейбов, а второй представлял Макдоналдов.

— Это же Гэннон, — недоуменно прошептала Мейрин. — С какой стати ему потребовалось вступить в поединок с гостем?

— Таков старинный обычай, — гордо пояснил Криспен. — Мужчины должны мериться силой. А женщинам положено заботиться об очаге.

Гретхен тут же сердито ткнула обидчика в бок, а Робби не остался в долгу и толкнул Гретхен.

Мейрин нахмурилась.

— Не иначе как это тебе отец сказал.

— Нет, дядя Кэлен.

Госпожа шутливо закатила глаза. Еще бы! Чему здесь удивляться?

— И все же с какой стати им драться? — настойчиво уточнила она.

— Это пари, миледи!

Мейрин обернулась и увидела, что на холм поднимается Мэдди с большой корзинкой в руках, а следом за ней идут еще несколько женщин.

— Что еще за пари? — удивилась она.

Мэдди поставила корзинку на землю, и воздух наполнился ароматом свежего хлеба. Несмотря на недавний ужин, Мейрин ощутила острый приступ голода.

Дети обступили Мэдди дружной стайкой.

— Наш господин и лэрд Макдоналд выясняют, чьи воины сильнее и искуснее, — пояснила Мэдди и принялась раздавать куски хлеба сначала подругам, а потом и малышам.

— Присоединяйтесь, миледи, — пригласила она. — Мы решили устроить пикник, а заодно и поддержать своих.

Мейрин с удовольствием села на теплую, нагретую солнцем землю и расправила юбку. Криспен плюхнулся рядом и увлеченно занялся угощением. Мейрин тоже взяла румяный ломоть. Откусила немного и вдруг нахмурилась.

— И на что же они спорят?

Мэдди улыбнулась:

— О, наш лэрд хитер! Поставил на кон трехмесячный запас продуктов.

Берта рассудительно кивнула:

— И правильно сделал. Еда — вот что нам больше всего нужно. Господин всегда знает, как поступить.

— А что, если мы проиграем? Разве можно расстаться с таким богатством? Да у нас ничего и нет!

Одна из пожилых женщин осуждающе хмыкнула.

— Наши воины никогда не проигрывают. Грешно думать о поражении.

Мейрин пожала плечами:

— Да нет, о поражении я не думаю. Просто немного странно, что господин распоряжается тем, чего не существует.

— Раз поражение невозможно, то и сомневаться ни к чему, — успокоила Мэдди.

— Ой, смотрите! Гэннон уже выиграл свой тур, и теперь выходит Кормак! — воскликнула Кристина. — До чего же красив, правда?

Подруги снисходительно улыбнулись, а Мэдди наклонилась и заговорщицки шепнула:

— Наша Кристина неравнодушна к Кормаку.

Мейрин посмотрела на девушку и заметила, что та слегка покраснела и жадно ловит каждое движение воина. Да, полюбоваться действительно стоило: на спине и руках могучего воина играли отлично накачанные, рельефные мускулы. Конечно, с Юэном не сравнить, но тоже очень даже ничего.

Вот Кормак нанес сильный удар и, не удержавшись, упал. Кристина в ужасе закрыла рот рукой. Однако воин быстро поднялся и снова бросился в атаку. Яростный лязг металла о металл долетал даже сюда, на вершину.

Не прошло и нескольких секунд, как Кормак мощным ударом выбил оружие и опрокинул неприятеля навзничь. Победа! Герой поднял меч над головой, а потом резко опустил, так что острие оказалось возле подбородка поверженного соперника. Макдоналд поднял руки в знак полной капитуляции, и победитель благородно помог побежденному подняться.

— Да, наши ребята славно справляются с Макдоналдами, — удовлетворенно заключила Берта.

Воины Маккейба действительно без труда осилили еще двух соперников. Таким образом, их напору уступили уже четверо. Но вот в круг вступил пятый из Макдоналдов, в полном боевом снаряжении, латах и шлеме.

— Смотрите, совсем маленький! — удивленно воскликнула Мэдди. — Должно быть, еще мальчик!

Диормайд, которому предстояло принять бой, заметно растерялся; такого расклада он явно не ожидал. Однако молодой воин Макдоналдов высоко поднял меч, и великану ничего не оставалось, как ответить ударом на удар. Он покачал головой и шагнул навстречу.

Несмотря на небольшой рост, соперник оказался весьма достойным: стремительно двигался, ловко уворачивался от нападений, да и сам то и дело мощно атаковал.

Вдохновленные искусством сородича, гости подались вперед и начали поддерживать юношу одобрительными криками. Тот сражался, как лев, и порой Диормайду с трудом удавалось устоять на ногах.

Покоренная мужеством юного храбреца, Мейрин следила за поединком, затаив дыхание. Вот Диормайд осыпал противника градом мощных ударов, но тот легко увернулся и занял безопасную позицию.

— Как здорово! — восхищенно выдохнула Гретхен.

Мейрин с улыбкой погладила девочку по голове.

— Да, и в самом деле хорошо. Смотри, наш боец, кажется, уже устал.

Бой продолжался, но Диормайду никак не удавалось справиться с маленьким юрким соперником. Тяжелый, массивный воин тяжело дышал и все чаще совершал ошибки. Зрители видели, что он мечтает как можно скорее закончить схватку, однако юноша продолжал прыгать как ни в чем не бывало.

И вдруг случилось нечто невообразимое. Диормайд атаковал, но соперник поставил подножку, а уже в следующее мгновение вскочил на поверженного великана и издал победный клич, достойный самого опытного воина. Как и положено, он занес меч, словно хотел прикончить противника, но в последний миг остановил острие возле шеи.

Диормайд метнул на обидчика яростный взгляд, однако был вынужден признать поражение.

— Парнишка утер нос нашему герою, — сокрушенно прошептала Мэдди.

Юный воин тем временем протянул сопернику руку в знак примирения. Диормайд сжал узкую ладонь, но, вставая, едва не сбил победителя с ног.

Воин Макдоналда отступил на несколько шагов, убрал меч в ножны и сорвал с головы шлем. По плечам рассыпались густые золотистые волосы.

В кругу пораженных зрителей стояла Рионна Макдоналд. По двору пронесся изумленный вздох.

— Это же девушка! — восторженно пискнула Гретхен и торжествующе повернулась к Робби. — Вот видишь? Я ведь тебе говорила, что женщины способны сражаться не хуже мужчин!

Робби молчал. И он, и Криспен смотрели на золотоволосую воительницу, как на настоящее чудо — с восхищением и легким испугом.

Лэрд Макдоналд пришел в неописуемую ярость. Подскочил к дочери, принялся размахивать руками и выкрикивать самые невероятные проклятия. Мейрин не выдержала и заткнула уши. А уже в следующее мгновение она вскочила и помчалась на помощь едва знакомой гостье. Женская солидарность оказалась сильнее обиды за причиненное сородичу унижение. Что и говорить, Диормайд стоял пристыженный, низко склонив голову под насмешливыми взглядами толпы.

И все же сердце Мейрин рвалось навстречу той, которой предстояло вынести несправедливый мужской гнев. То и дело извиняясь и распихивая локтями зрителей, Мейрин пробилась сквозь плотную толпу.

Много сил ушло на преодоление последнего, внутреннего кольца, где воины стояли плечом к плечу. Напрасно она толкала и тянула — никто и не думал отступать. Не оставалось ничего иного, как с силой пнуть по ноге первого же попавшегося воина. Тот взревел от боли, а когда увидел, кто нанес удар, опешил от изумления и пропустил леди.

Оказавшись, наконец, в центре круга, Мейрин сначала обрадовалась, но вскоре поняла, что точно не знает, зачем сюда пробилась и что намерена делать. Судя по ледяному взгляду супруга, его такое поведение вовсе не порадовало.

Она взяла Рионну под руку, а та лишь недоуменно посмотрела на неожиданно подоспевшую хозяйку замка.

— Сделай реверанс, — шепнула ей Мейрин.

— Что-что?

— Поклонись вместе со мной. И улыбайся как можно шире… Просим прошения, господа. Нам необходимо уйти. Дела, понимаете ли. Надо присмотреть за детьми и позаботиться об ужине.

Леди Маккейб ослепительно улыбнулась и склонилась в изящном реверансе.

Рионна последовала ее примеру, и Мейрин восхитилась красотой и грацией девушки. Улыбка обнажила безупречно ровные, сияющие белизной зубы. На раскрасневшихся щеках появились очаровательные ямочки. Мисс Макдоналд тоже поклонилась и вслед за спасительницей направилась к толпе мужчин.

Госпожа снова улыбнулась, а как только зрители расступились, повела гостью прочь, каждую секунду ожидая гневного оклика мужа. И только покинув двор, вздохнула с облегчением.

— Куда мы идем? — спросила Рионна.

— Одна наша девочка будет счастлива с тобой познакомиться, — жизнерадостно пояснила Мейрин. — Твое искусство привело ее в восхищение.

Мисс Макдоналд взглянула озадаченно, однако послушно зашагала вверх по холму, где ждали пораженные женщины и дети.

Гретхен не выдержала первой. Бросилась навстречу и принялась восторженно скакать вокруг Рионны.

Вопросы посыпались градом, так что пришлось отвечать на все сразу.

Мейрин сжалилась над подругой и положила руку на плечо девочки, чтобы унять бесконечное щебетание.

— Понимаешь, наша Гретхен мечтает стать воином, — пояснила она. — Все твердят ей, что женщинам боевое мастерство недоступно, и вот только что оказалось, что это неправда. Ты сумела одержать убедительную победу.

Рионна улыбнулась — на сей раз искренне — и опустилась перед малышкой на колени, чтобы посмотреть в ее сияющие восхищением глаза.

— Скажу по секрету: далеко не все разделяют это мнение, но лично я твердо уверена, что женщины могут все — стоит только очень захотеть и упорно идти к цели.

Гретхен просияла от радости, однако скоро снова погрустнела и посмотрела туда, где все еще толпились мужчины.

— А вот твой отец не обрадовался, когда выяснилось, что Диормайда победила ты.

Глаза Рионны потемнели и из золотых превратились в карие.

— Больше всего на свете отец хочет сделать из меня настоящую леди. А моя воинская доблесть не вызывает у него ничего, кроме раздражения и гнева. Мое боевое мастерство его ничуть не впечатляет.

— А меня впечатляет, и даже очень, — смущенно пробормотала девочка.

Рионна встала и взяла малышку за руку.

— Может, хочешь потрогать рукоять самого настоящего боевого меча?

Гретхен изумленно застыла.

— А что, разве можно?

Рионна сжала маленькую ладошку и положила на инкрустированный драгоценными камнями эфес.

— Видишь ли, этот меч меньше обычных и намного легче. Так мне проще с ним управляться.

— Как чудесно! — выдохнула Гретхен.

— И я тоже хочу посмотреть! — обиженно завопил Робби.

— И я! — поддержал Криспен.

Мальчишки нетерпеливо подбежали.

— Можно дотронуться? — внезапно смутившись, шепотом спросил Криспен.

С детьми Рионна держалась открыто, дружески и смело — совсем не так, как за обедом в большом зале. Мейрин решила, что там она просто очень смущалась.

Пока дети увлеченно прыгали вокруг гостьи и рассматривали оружие, леди Маккейб взглянула во двор и тут же встревожилась: супруг стоял в характерной решительной позе, скрестив руки на груди, и внимательно наблюдал за царившим на холме оживлением.

Мейрин помахала ему рукой и поспешила отвернуться, чтобы супруг не успел позвать.

Как только малыши немного успокоились, она подошла к гостье.

— Может, хочешь принять перед ужином ванну?

— Вообще-то я привыкла купаться в озере, но, боюсь, если сделаю это здесь, отец окончательно придет в бешенство.

Мейрин поразилась.

— Ты с ума сошла? Вода ледяная!

— Отличная гимнастика для тела и ума, — улыбнулась Рионна.

Мейрин покачала головой:

— Честно говоря, с трудом могу представить, что кто- то готов променять радость горячей ванны на ужасы купания в ледяном озере.

— Поскольку в данном случае озеро отпадает, то с благодарностью принимаю предложение относительно ванны, — ответила Рионна и, склонив голову, посмотрела на хозяйку замка со странным выражением. — Вы мне очень симпатичны, леди Маккейб. В отличие от остальных мое поведение совсем вас не шокирует. А за спасение от разгневанных мужчин отдельное спасибо.

Мейрин покраснела.

— О, зови меня, пожалуйста, по имени — Мейрин. Надеюсь, мы скоро подружимся.

За ее спиной негромко откашлялась Мэдди. Госпожа с ужасом осознала, что нарушила правила приличия, и поспешила исправить положение.

— Рионна, познакомься, пожалуйста, с женщинами моего клана.

Началась долгая церемония представления: каждая из соотечественниц почтительно кланялась, а Мейрин называла те имена, которые уже успела запомнить. Остальные подсказывала Мэдди.

Когда же, наконец, всеобщее знакомство состоялось, леди Маккейб попросила женщин вернуться в замок, чтобы те занялись приготовлением ванны и помогли Герти готовить ужин. Сама же проводила Рионнну в лучшую из предназначенных для гостей спален и спустилась вниз, чтобы проследить, как идет подготовка к ужину.

Она уже почти дошла до кухни, когда в дверях показался лэрд Маккейб в сопровождении гостя. Мейрин ускорила шаг.

— Где моя дочь? — прогремел Макдоналд.

Леди остановилась и спокойно посмотрела на воинственно настроенного вождя.

— Рионна поднялась к себе, чтобы принять горячую ванну и переодеться к ужину.

Узнав, что дочка занялась более подходящими ее положению делами, а не продолжает сражаться и одерживать новые победы, Макдоналд заметно успокоился и повернулся к хозяину. Мейрин опасалась, что супруг отчитает ее за дерзкое вмешательство, однако Юэн лишь улыбнулся и лукаво подмигнул.

Движение оказалось столь мимолетным, что Мейрин не поверила собственным глазам. Трудно было даже представить, что лэрд Маккейб способен подмигнуть ей, да еще и в присутствии вождя соседнего клана. В полной уверенности, что произошло недоразумение, она поспешила скрыться за дверью кухни.

Глава 26

Когда Юэн поднялся в комнату, Мейрин уже давно спала. Он остановился возле кровати и долго смотрел на жену — впрочем, из-под теплого одеяла торчал только нос.

Как только мужчины остались без дам, разговор довольно быстро изменил направление. Закончив обсуждение таких важных вопросов, как брак и военный союз, хозяева и гости наполнили кружки крепким элем и перешли к воспоминаниям о подвигах — не только военных, но и любовных.

Юэн немного посидел, послушал, а потом позволил себе откланяться. Теплая постель и близость молодой жены интересовали его куда больше бесконечных рассказов, где правда тонула в безудержном хвастовстве. Даже спящей жена обладала такой властью, что стоило лишь представить ее в постели, как мужское сообщество моментально теряло привлекательность. Хотелось побыстрее подняться наверх и плотно закрыть за собой дверь. Пусть другие сидят в зале и с упоением вспоминают ночи, проведенные в объятиях подруг. Он же тем временем покрепче обнимет свою, единственную.

Маккейб разделся и осторожно приподнял одеяло. Мейрин тут же пошевелилась и недовольно поежилась. Он усмехнулся и лег рядом.

Прикосновение к теплой нежной коже подействовало на него мгновенно. Мейрин снова пошевелилась, что-то пробормотала во сне и прижалась к нему еще крепче.

Просторная ночная сорочка соскользнула и обнажила трогательный, незащищенный изгиб шеи. Не в силах противостоять искушению, супруг прижался губами к ямке возле ключицы.

Да, он любил ее вкус, наслаждался сладким ароматом молодого тела, восхищался жемчужной прозрачностью кожи. Мейрин легко вздохнула и согрела его теплым дыханием.

— Юэн? — шепнула она.

— А кого еще ты ожидаешь увидеть, милая?

— О, не знаю. Почему-то всякий раз, когда я просыпаюсь, в спальне обязательно оказывается кто-то чужой.

Маккейб тихо рассмеялся и лизнул мочку ее уха.

— Ты на меня не сердишься? — вдруг спросила Мейрин.

Он слегка отстранился и посмотрел на жену с интересом.

— Признавайся, что еще натворила?

Мейрин обиженно надулась.

— Ничего я не натворила. Говорю о том, как увела со двора Рионну. Знаю, что не имела права вмешиваться, но…

Юэн провел пальцем по ее теплым губам.

— Да, вмешиваться вряд ли стоило. Но постепенно выясняется, что ты часто поступаешь вопреки логике. А за то, что так удачно выручила мисс Макдоналд, большое спасибо. Ее отец страшно разозлился, а ты сумела разрядить обстановку. Одно плохо: ты снова неосторожно вмещалась в опасную ситуацию, да к тому же пролезла сквозь толпу разгоряченных схваткой мужчин.

Мейрин провела ладонью по груди мужа. Спустилась ниже и погладила горячий клинок. Юэн застонал, и пальцы Мейрин осторожно сомкнулись вокруг полной вожделения плоти.

— Но ведь ты, кажется, не сердишься?

Он прищурился:

— Только не думай, что не понимаю, к чему клонишь.

Мейрин невинно заморгала и погладила член от основания до самого кончика. Юэн склонился, поцеловал жену в губы, жадно вдохнул знакомый теплый аромат и, насколько смог, задержал дыхание, чтобы подольше сохранить в себе хотя бы крохотную частичку любимой.

— Учти, выкручиваться таким изощренным способом всякий раз, как набедокуришь, не удастся.

Она улыбнулась:

— Хотя бы иногда, и то было бы неплохо.

Юэн больше не мог сдерживать вожделение. Мучительно-сладкое искушение доводило его до безумия. Осталось одно-единственное желание: овладеть сейчас же, немедленно!

Он схватил подол ночной рубашки и потянул.

— Не рви!

Увы, было уже поздно. Послышался треск: ткань снова не выдержала. Юэн поднял рубашку к талии и мгновенно оказался сверху.

Да, она ждала его — теплая, мягкая, податливая. Мощным толчком он проник в манящую глубину. Мейрин порывисто вздохнула, выгнулась и задрожала.

Она удерживала его так крепко, так интимно, что Юэн испугался — как бы не причинить боли.

— О, прости, милая.

— За что?

Ее теплые ладони сжали его плечи, а ногти врезались в кожу. Юэн закрыл глаза, понимая, что в этот раз все закончится очень быстро.

— Рядом с тобой я сразу теряю самоконтроль. Не могу терпеть ни секунды.

— Ну и хорошо, — прошептала в ответ Мейрин. — Я и сама сгораю от желания.

Она приподнялась и крепко обвила ногами бедра. Нет, это невозможно!

Он стремительно подался вперед и в тот же момент почувствовал облегчение. За первым толчком последовали другие — до полного опустошения, до тех пор, пока изнемогающая от страсти влажная бездна не выпустила на свободу.

Расставаться и обрекать себя на одиночество не хотелось, и Юэн вернулся, чтобы ощутить последние всполохи любовного восторга.

Низко склонился, согревая любимую разгоряченным телом. Она порывисто, тяжело дышала и все еще время от времени вздрагивала, а руки и ноги отказывались выпускать мужа на свободу.

Юэну это нравилось. Да, очень нравилось.

Наконец он соскользнул и лег рядом, но продолжал сжимать любимую в объятиях. Расставаться с ней не хотелось. Она стала его частью. Она по праву принадлежала ему.

Мейрин сладко зевнула, уткнулась носом в плечо мужа и мгновенно уснула, а Юэн еще долго лежал с открытыми глазами и наслаждался неповторимым ощущением нераздельного обладания.

А погружаясь в счастливый сон, еще крепче прижал свою девочку к груди.

На следующий день Мейрин руководила подготовкой к обеду, а Юэн на правах хозяина развлекал Макдоналда. С утра вожди отправились на охоту. К огромному разочарованию Рионны, ее оставили дома.

Гостья грустно и безучастно сидела в зале в мужском костюме. Свободная куртка скрывала фигуру, и только волосы выдавали принадлежность к прекрасному и, как было принято считать, слабому полу. Рионна откровенно скучала и даже не пыталась скрывать, что хозяйственная суета приводит ее в ужас.

Мисс Макдоналд оставалась для Мейрин загадкой. Ей хотелось спросить Рионну, чем так привлекательны для нее мужские занятия, однако сдерживало опасение обидеть случайным неосторожным словом. Мэдди между делом заметила, что лэрд Макдоналд планировал выдать дочь замуж за Аларика и таким способом скрепить союз. Скорее всего, на охоту вожди удалились главным образом для того, чтобы продолжить переговоры без помех и свидетелей.

Рионну оставалось только пожалеть — судя по всему, выходить замуж ей совсем не хотелось. Ну, а вообразить предсказуемую реакцию Аларика и вообще не составляло труда.

Но чего же хотела добиться красавица, посвящая себя самым рискованным военным забавам и навлекая бесконечный гнев отца? Да и будущий супруг вряд ли согласится с желанием жены продолжать опасные игры. Юэн, во всяком случае, пришел бы в неописуемую ярость, а во взглядах на жизнь и в убеждениях братья были полностью солидарны. Роль и место женщины определялись для них вековыми традициями; поведение Рионны плохо вписывалось в устоявшуюся схему.

Рионне требовался другой муж… понимающий и уступчивый. Но кто же из воинов согласится предоставить супруге ту свободу, к которой привыкла дочка Макдоналда?

Мейрин покачала головой, но к гостье так и не подошла, позволив той и дальше оставаться в стороне и отрешенно наблюдать за хлопотами.

— Все готово? — поинтересовалась хозяйка, входя в небольшую кухню, где безостановочно кипела работа.

— Да, — гордо ответила Герти. — Только что вынула из печи хлеб. Жаркое уже готово. Как только охотники вернутся, начнем накрывать на столы.

Мейрин поблагодарила кухарку и вернулась в зал. Шум на крыльце подсказал, что приехали мужчины, и она поспешила навстречу.

Остановилась недалеко от двери, почтительно дожидаясь, когда Юэн войдет в замок. Хозяин появился первым, за ним следовал гость, а братья замыкали процессию.

— Добро пожаловать домой, супруг. Как только вы с лэрдом Макдоналдом сядете за стол, обед будет подан.

Вождь кивнул, и она отправилась на кухню, чтобы отдать необходимые распоряжения.

Вслед за вождями в зале появились воины двух кланов. Скоро три больших стола заполнились проголодавшимися мужчинами; каждый с нетерпением ждал своей порции.

Поскольку Юэн еще ни словом не обмолвился о предстоящем браке, Мейрин решила не торопить события и посадила Рионну рядом с собой, а лэрду Макдоналду приготовила почетное место с другой стороны, рядом с супругом. Аларик и Кэлен расположились по правую руку от гостя.

Охотники наперебой хвастались успехами и рассказывали бесконечные истории, так что в зале стоял веселый гул. Столы ломились от щедрого угощения и напитков. В разгар оживленной беседы Мейрин не сразу смогла найти свой кубок. Взяла тот, который стоял между ней и Юэном, и пригубила.

Вкус показался странным — явственно ощущалась горечь. Неужели только что открытая бочка успела испортиться? Она отставила кубок в сторону, чтобы Юэн случайно не выпил подозрительный эль, и жестом попросила Герти принести мужу новую порцию.

Лэрд Макдоналд без умолку рассуждал о защите границ, об усилении регулярных патрулей и необходимости расширить союз, для чего следовало немедленно вступить в переговоры с Дугласом.

Мейрин слушала невнимательно; ее больше заботило, какая тема может заинтересовать Рионну. К сожалению, красавица снова сидела, не поднимая глаз, и без аппетита щипала хлеб.

Внезапно желудок Мейрин пронзила резкая боль. Неужели еда оказалась плохой? Нет, не может быть. Слишком рано, чтобы ощутить неприятные последствия. Да и мясо совсем свежее, добыто лишь пару дней назад. Мейрин посмотрела на окружающих, однако все с энтузиазмом продолжали трапезу и чувствовали себя прекрасно. Никто не проявлял ни малейших признаков недомогания.

Мейрин взяла только что принесенный кубок, однако не успела сделать ни глотка. Новый приступ боли, еще более жестокий, чем первый, заставил жадно вдохнуть. Нет, не помогло. Сидеть прямо уже не было сил; Мейрин нагнулась и схватилась за живот.

Боль усиливалась с каждым мгновением. В глазах помутилось, к горлу подступала неудержимая тошнота.

Она поспешно вскочила и нечаянно опрокинула кубок Юэна. Эль разлился по столу, стек на колени и на пол.

Маккейб прервал разговор с гостем и испуганно посмотрел на жену. Мейрин покачнулась и едва не упала; хорошо, что удалось схватиться за спинку стула.

В зале повисла напряженная, тревожная тишина. Все взгляды сосредоточились на госпоже.

— Мейрин!

Юэн уже стоял рядом и крепко держал ее за плечи. Если бы он не поймал и не прижал жену к себе, она бы рухнула на пол.

— Милая, что случилось?

— Мне плохо, — выдохнула она. — Очень больно. Наверное, умираю.

Стоять Мейрин уже не могла; муж осторожно наклонился и положил ее на пол. Чуть в стороне возникло искаженное страхом лицо Аларика.

— Какого черта, Юэн? — прорычал он.

Бесцеремонно оттолкнул Рионну и встал рядом с госпожой, чтобы никто не смог к ней подойти.

В этот момент на Мейрин накатила отчаянная рвота. Звук показался жутким даже ей самой, но чувствовала она себя в тысячу раз хуже — так, будто кто-то заставил проглотить миллион осколков и теперь они разрывали ее на части.

Мейрин подтянула коленки к груди, свернулась на полу жалким комочком и взмолилась о смерти. Жить с такой болью — невыносимое испытание!

— Нет! — взревел Юэн. — Ты не умрешь! Не позволю! Слышишь меня, девочка? Не отпущу! Хотя бы раз в жизни, но послушаешься!

Не переставая кричать, муж схватил ее на руки и куда-то понес. Нестерпимо громкий голос мужа застревал у Мейрин в ушах, мешал погрузиться в спасительную темноту. Кажется, Юэн что-то приказывал. Все в зале засуетились и бросились выполнять распоряжения.

Вождь бегом поднялся по лестнице и ворвался в спальню, ни на миг не переставая командовать.

На кровать он ее не положил, а почти бросил. Желудок вновь взбунтовался. Все, платье безвозвратно было испорчено. Теперь в нем даже похоронить не смогут.

Юэн сжал лицо жены ладонями и склонился почти вплотную, нос к носу.

— Никто не собирается тебя хоронить! Слышишь? Будешь жить! А не то, избави Бог, достану даже в аду и притащу обратно.

— Больно, — жалобно шепнула Мейрин.

Юэн пришел в себя, погладил ее по волосам и заговорил мягче:

— Знаю, милая. Знаю, что очень больно. Если бы мог, забрал бы твою боль себе. Обещай, что будешь сражаться. Обещай!

Мейрин не очень-то понимала, с кем или с чем надо сражаться, тем более что хотелось лишь одного: закрыть глаза и забыться. Но уснуть Юэн не позволял: тормошил и тряс до тех пор, пока не застучали зубы.

— Что со мной? — спросила она, когда новая волна боли накрыла с головой.

Мрачное лицо мужа с каждой минутой все сильнее погружалось в туман.

— Тебя отравили.

Глава 27

Юэн уже забыл, когда в последний раз молился. Наверное, возле постели первой жены, когда Селия в муках дарила жизнь сыну. Но сейчас, стоя над Мейрин, он возносил к небесам нескончаемую молитву.

В комнату неслышно вошли Мэдди и Берта.

— Нужно вызвать рвоту, — уверенно сказала Берта. — Как можно быстрее. Мы не знаем, сколько яда она успела принять. Необходимо полностью очистить желудок.

Маккейб наклонился, схватил жену за плечи и придвинул к краю кровати — так, чтобы голова повисла над полом. Бережно приподняв ее лицо, он осторожно коснулся пальцем губ.

— Послушай, девочка, — заговорил настойчиво, — придется немножко тебя помучить. Прости, но выхода нет.

Как только губы слегка приоткрылись, он сунул пальцы в рот — глубоко, до основания. Мейрин дернулась и закашлялась. Удержать ее одной рукой никак не удавалось.

— Помогите, — попросил он. — А если не хватает сил, то позовите кого-нибудь из братьев.

Берта и Мэдди навалились на госпожу всем своим весом. Мейрин снова забилась в конвульсиях, но, к счастью, на этот раз не напрасно.

— Еще, лэрд, — потребовала Мэдди. — Понимаю, что нелегко видеть такие мучения, но это единственный способ сохранить жизнь.

Ради того, чтобы не отпустить любимую навеки, Юэн был готов сделать все что угодно — даже причинить ей острую боль. Снова и снова он вызывал у нее рвоту, пока желудок полностью не очистился. Мейрин до такой степени напряглась, что у Юэна на миг возникло сомнение, выдержат ли кости такое суровое испытание. И все же он никак не мог остановиться.

Наконец Берта положила руку ему на плечо.

— Достаточно. Теперь уже можно отпустить.

Мэдди встала, намочила в тазу полотенце и передала Юэну. Он вытер жене рот и бледный, покрытый холодным потом лоб. Затем, отодвинув Мейрин подальше от края кровати, он снял с нее безвозвратно испорченное платье и белье, отбросил подальше и приказал немедленно вымыть пол.

Старательно укрыв жену теплым одеялом, Юэн сел рядом и приготовился ждать. А что еще оставалось делать? Собственная беспомощность едва не сводила его с ума.

Из-за двери доносились голоса — должно быть, пришли братья и сородичи, — но Юэн не мог ни на миг отвести взгляд от безжизненного лица.

Женщины быстро навели в комнате полный порядок, убрали грязную одежду. Спустя несколько минут Мэдди вернулась и плотно закрыла за собой дверь.

— Позвольте, теперь я посижу. Помочь больше нечем, теперь ее жизнь в руках Господа.

Юэн покачал головой:

— Я не уйду.

Он провел ладонью по волосам Мейрин, коснулся ее щеки и еще больше встревожился: кожа показалась совсем холодной. Дыхание вырывалось редкими, слабыми всхлипами — такими тихими, что Юэн несколько раз наклонялся, чтобы прислушаться.

Мейрин лежала без сознания. Не двигалась, не шевелилась, не кричала от боли и даже не стонала. Трудно было сказать, что страшнее: слышать беспомощные возгласы или видеть безжизненное тело.

И то, и другое вселяло ужас.

Мэдди долго стояла возле кровати, а потом тяжело вздохнула и ушла.

Юэн хотел прилечь рядом с женой, но не успел: в комнату ворвались братья.

— Как она? — нетерпеливо потребовал ответа Аларик.

Кэлен молча смотрел на Мейрин.

Маккейб снова дотронулся до щеки жены, а потом долго держал палец возле носа — пока не ощутил легкое движение воздуха. Чувства сменяли друг друга с бешеной скоростью. Страх. Беспомощность. Ярость.

— Не знаю, — наконец с трудом выговорил он.

Это признание потребовало мучительного усилия воли.

— Кто же это сделал? — прорычал Кэлен. — Кто мог ее отравить?

Юэн снова посмотрел на Мейрин и вздрогнул от гнева. Ноздри его затрепетали, пальцы сжались в кулаки.

— Макдоналд, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Чертов Макдоналд.

Аларик ошеломленно отпрянул.

— Макдоналд?

Юэн обернулся и мрачно взглянул на братьев.

— Останьтесь с ней. Оба. Если ее состояние изменится, сразу сообщите. До тех пор, пока не выясню, кто пытается убить мою жену, не смогу доверять никому, кроме вас.

— Куда ты собрался? — окликнул брата Кэлен.

Маккейб остановился возле двери.

— Хочу задать Макдоналду несколько вопросов.

Он торопливо сбежал по лестнице, а возле входа в зал вытащил из ножен меч. Увидев хозяина замка с оружием в руках, собравшиеся воины немедленно прекратили разговоры и замерли в напряженном ожидании.

Макдоналд стоял в стороне от остальных, в окружении телохранителей, и о чем-то возбужденно беседовал с дочерью. Обстановка накалилась до такой степени, что Юэн кожей ощутил всеобщую тревогу.

Рионна выхватила меч и шагнула навстречу, однако Маккейб отбросил девушку в сторону и стремительно подошел к соседу, которого считал виновником всех своих несчастий.

В зале начался хаос.

Телохранители Макдоналда метнулись к Маккейбу, а воины Маккейба бросились защищать лэрда.

— Прикрой женщину, — приказал Юэн Гэннону и подскочил к гостю прежде, чем тот успел опомниться.

Схватив Макдоналда за воротник, он прижал его к стене.

Тот побагровел от гнева и удушья, однако мощная рука Юэна не позволила ему даже шевельнуться.

— Что это значит? — прохрипел Макдоналд.

— Отвечай, на какие еще преступления ты готов пойти ради того, чтобы выдать за меня свою дочь? — с ледяным спокойствием потребовал Юэн.

Гость поначалу растерялся, а как только понял, о чем речь, взорвался неудержимым гневом.

— Ты обвиняешь меня в намерении отравить леди Маккейб?

— Это твоя работа?

Разъяренный гость попытался вырваться из железных тисков, однако Юэн еще глубже вдавил его в стену.

— Объявляю тебе войну! — прогремел Макдоналд. — Я не оставлю оскорбление неотомщенным!

— Если хочешь воевать, с радостью удовлетворю твое желание, — прошипел Юэн. — А после того как умою Шотландию твоей кровью, приберу к рукам и твои земли, и замок. Кто-то здесь, кажется, упомянул об оскорблении? Уж не тот ли самый человек, который пришел в дом гостем, а потом попытался убить мою жену?

Макдоналд побледнел и твердо посмотрел в глаза Юэну.

— Видит Бог, я этого не делал. Поверь. Да, я действительно хотел, чтобы Рионна вышла за тебя замуж, но брак с твоим братом тоже вполне сгодится. Отравить леди Маккейб я не пытался.

Юэн кипел яростью. На лбу Макдоналда выступил холодный пот, он нервно стрельнул глазами вправо и влево, однако ждать помощи было неоткуда; всех воинов надежно нейтрализовали хозяева.

Рионна стояла в стороне под присмотром Гэннона. Великан крепко держал девушку за руки, но она все равно старалась вырваться и защитить отца.

По глазам Макдоналда Юэн понял, что тот не лжет и не испытывает чувства вины. Неужели он и в самом деле говорит правду? Приезд гостей подозрительно совпал с покушением. Или все специально подстроено?

Юэн с трудом разжал затекшую руку и отступил в сторону.

— Что ж, прости за грубость. Но все-таки я попрошу тебя немедленно покинуть и замок, и мою землю. Супруга в смертельной опасности. Еще не известно, выживет ли она после всего. Не забывай об этом, Грегор. Если Мейрин умрет и вдруг выяснится, что ты приложил к преступлению руку, во всей Шотландии не найдется камня, под который тебе удастся заползти, и угла, в который удастся забиться.

— А как же… как же наш союз? — пролепетал Макдоналд дрожащим голосом.

— В данный момент меня интересует только здоровье жены. Все остальное потом. Возвращайся домой и молись за нее. А переговоры продолжим при более подходящих обстоятельствах.

С этими словами Маккейб вышвырнул гостя за дверь.

— Юэн! Девочке опять плохо. Снова безумная рвота. Мы с Кэленом не знаем, что делать.

Маккейб обернулся и увидел измученного Аларика.

— Проводи Макдоналдов. Проследи, чтобы не задерживались на границе, — приказал он Гэннону и бегом бросился вверх по лестнице.

Юэн влетел в комнату в тот момент, когда младший брат изо всех сил удерживал Мейрин у края кровати. Выглядел он вконец отчаявшимся, но все-таки надежно прижимал к себе невестку, в то время как ее сотрясали безжалостные судороги.

— Слава Богу! Наконец-то ты пришел! — воскликнул Кэлен. — Никак не могу остановить приступ! Боюсь, она не выдержит…

Юэн отстранил брата и обнял жену.

— Тихо, тихо, милая. Дыши вместе со мной. Спокойнее, через нос. Надо остановить рвоту.

— Не могу, — едва слышно прошептала Мейрин. — Позволь умереть. Я не выдержу эти мучения.

Юэн побледнел и еще крепче сжал невесомое тело.

— Дыши! — взмолился он. — Только дыши. Боль скоро отступит. Клянусь.

Мейрин из последних сил вцепилась в надежную руку мужа и попыталась выровнять дыхание. Несколько раз накатывали на нее опасные приступы, но все-таки Мейрин удавалось сдержаться.

— Вот так, девочка, молодец. Держись за меня. Я здесь, рядом, и никуда тебя не отпущу.

Она уткнулась лицом в плечо Юэна и затихла. Он бережно уложил жену в постель и посмотрел на Кэлена, который стоял поодаль подобно грозному каменному изваянию.

— Намочи тряпку.

Брат метнулся к тазу и через мгновение вернулся с влажным полотенцем. Юэн протер измученное лицо. Мейрин вздохнула, но открыть глаза не смогла.

Казалось, наступило затишье. Она доверчиво прижалась к Юэну и даже попыталась обнять его, а потом снова вздохнула — уже глубже — и уснула.

Маккейб слегка приподнял голову жены и прижался губами к холодному лбу. Хорошо, что она вернулась из небытия. Молодой сильный организм упорно сражался с ядом. Но терпеть такие мучения…

— Пожалуйста, живи, — прошептал он. — Ни за что не позволю тебе умереть.

Аларик уже вернулся в комнату и теперь вместе с Кэленом наблюдал за старшим братом. Ни тому, ни другому еще ни разу в жизни не приходилось видеть Юэна таким испуганным. Но сам вождь даже не задумывался о том, что кто-то наблюдает за ним в минуту слабости.

— А ты ведь ее любишь, — неожиданно заключил Аларик.

Юэн внезапно ощутил странное спокойствие. Да, он любит свою молодую жену и никому ее не отдаст, даже смерти. Скоро она проснется и начнет на каждом шагу ему перечить. А потом он заставит ее произнести те самые слова, которые так мечтает услышать. Маленькая упрямица непременно поправится и будет любить его так же самозабвенно, как любит ее он.

Маккейб посмотрел на братьев и заметил в глазах обоих странный блеск. О Господи! Разве эти железные великаны умеют плакать?

— Мне срочно нужна ваша помощь. Кто-то хочет ее убить. Страшно подумать, но предатель затаился в нашем клане, среди сородичей. До тех пор, пока не удастся его вычислить и уничтожить, Мейрин останется в опасности. Я не имею права потерять жену. А наш клан не имеет права потерять госпожу. В ней — наше общее спасение. Если не можете сделать это для нее — своей младшей сестры, то сделайте для меня — старшего брата.

Аларик опустился на колени возле кровати и осторожно коснулся руки Мейрин. Кэлен на миг задумался, а потом последовал примеру брата. Дотронулся до плеча спящей и едва заметно улыбнулся.

— У тебя нет поводов сомневаться в нашей преданности, — тихо, но решительно проговорил Аларик. — Да, мы с детства верны друг другу. А теперь я клянусь хранить нераздельную верность леди Маккейб. Обещаю защищать ее как твою супругу и свою родную сестру. Отныне ее безопасность превыше моей жизни.

Торжественные слова отозвались в душе старшего брата гордой уверенностью.

— Мейрин, — поддержал брата Кэлен, — сумела стать доброй матерью Криспену и верной женой тебе. Такой красавицы жены нет ни у одного лэрда во всей округе. Готов защищать ее ценой собственной жизни и безжалостно мстить за каждое злодеяние, причиненное ей. В моей душе Мейрин отведено почетное место.

Юэн улыбнулся. Уж он-то отлично знал, с каким трудом далась младшему брату клятва верности.

— Благодарю. Ваши слова очень много для меня значат. Необходимо обеспечить моей жене надежную безопасность. Как только она поправится, сладить с ней будет непросто.

— Кажется, ты не сомневаешься в том, что это произойдет, — покачал головой Кэлен.

Юэн посмотрел в измученное, бледное лицо Мейрин.

— Не сомневаюсь. Наша девочка слишком упряма и неугомонна, чтобы уступить смерти.

Поздней ночью Юэн спустился в зал, где его ждали братья. Все трое сели за стол вокруг единственной свечи.

— Опросили всех, кто прислуживал за столом, работал на кухне, сидел в зале и просто мог проходить мимо, — доложил Кэлен.

— Герти едва жива от горя, — сумрачно добавил Аларик. — Никак не может понять, как подобное могло случиться. Никогда не поверю, что она способна на предательство. Верой и правдой она служила отцу, когда нас с вами еще и в помине не было.

Юэн тоже не верил в виновность кухарки, и все же заведомо отвергать роковую возможность было бы большой глупостью. Но кому же из сородичей понадобилось убить Мейрин? И главное — зачем? Юная госпожа несла клану свет надежды. Только в ней заключалось спасение, и не было среди Маккейбов никого, кто бы не осознавал очевидной истины.

И все же преступление совершено.

В зал вошли Кормак и Гэннон, уставшие и мрачные. Не медля ни мгновения, оба направились к вождю.

— Лэрд, у нас срочное сообщение.

Юэн жестом попросил их сесть рядом.

Кормак опустился на стул, а Гэннон так и остался стоять, нервно сжимая и разжимая кулаки.

— Мы установили источник яда.

— Немедленно говорите! — вспыхнул Юэн.

— Дело не в еде. Мы попробовали по кусочку из всех тарелок, в том числе и из тарелки леди Маккейб. Яд содержится в эле. Кубок остался почти полным, так что много выпить она не успела.

— Слава Богу! — выдохнул Юэн. — Значит, надежда на выздоровление все-таки есть.

— Лэрд, — с горечью признался Кормак, — мы не верим, что кубок предназначался именно леди Маккейб.

Вождь уперся кулаками в стол и нетерпеливо склонился.

Воины печально переглянулись, словно собираясь с духом, и, наконец, Гэннон произнес главное:

— Вам, лэрд.

Аларик и Кэлен вскочили так стремительно, что едва не опрокинули тяжелые стулья.

— Что это значит, черт подери? — яростно воскликнул Кэлен.

— Мы долго беседовали со всеми, кто прислуживал за столом. Кубков было три. Один леди Маккейб опрокинула, когда вставала. Он предназначался ей, однако она даже не притронулась, так как в спешке его не туда поставили. Она взяла ваш кубок и пригубила — совсем немного. Должно быть, вкус эля ей не понравился, так как госпожа немедленно отодвинула его в сторону и попросила принести новый. А уже через пару минут почувствовала себя плохо.

— Но зачем же?..

Юэн не договорил и обвел собеседников растерянным взглядом.

— Стрела… да, стрела тоже не предназначалась Мейрин. Целились в меня.

— Пресвятая дева! — взволнованно прошептал Аларик. — Ты прав. Кто-то упорно пытается убить тебя, а вовсе не Мейрин.

— Пожалуй, в этой версии смысла больше, — мрачно согласился Кэлен. — Ее смерть никому не принесет пользы. А вот если умрет Юэн, то Мейрин останется и без мужа, и без ребенка…

— Вывод один: за покушениями стоит Кэмерон, и каким-то образом ему удалось внедриться в наш клан. Кто-то выполняет его задание. Дважды меня пытались убрать, и оба раза удар приняла на себя Мейрин!

Юэн яростно ударил кулаком по столу.

— Но кто же это может быть? — недоуменно пожал плечами Аларик.

— Вот на этот вопрос нам и предстоит ответить, — уже спокойнее произнес Юэн. — А до тех пор, пока не найдем предателя, мою жену придется охранять днем и ночью, чтобы она снова не пострадала вместо меня.

Глава 28

В приятное, подернутое легкой дымкой существование ворвался грубый крик. Мейрин не знала наверняка, спит или нет — просто было спокойно, тихо и совсем не больно. Она куда-то медленно, мирно улетала и не хотела возвращаться.

И вдруг ее начали безжалостно трясти. Трясли до тех пор, пока полет не прервался. Боль вернулась, а вместе с ней в сознание проник голос Юэна.

О Господи, до чего же он любит кричать! По любому поводу и даже без повода.

— В жизни не видел такой непослушной девчонки! — возмущался супруг. — Я же приказал тебе не умирать, а ты именно это и собралась сделать! Куда подевалась та львица, которая бесстрашно спасла моего сына? Она никогда бы не сдалась без боя, как делаешь это ты!

Мейрин обиделась. Вполне в его духе вести себя безобразно именно тогда, когда она тяжело больна и умирает. Можно подумать, что она делает это специально.

Юэн неожиданно засмеялся.

— Нет, детка, ты не умираешь. Тяжело больна, это правда, но не больше. Если не будешь слушаться, то отшлепаю.

Мейрин посмотрела на мужа сурово — во всяком случае, так ей показалось. В комнате все еще отчаянно не хватало света, а веки поднимались с трудом, как будто кто-то придавил их тяжелыми камнями. Внезапно стало страшно. А что если ее хотят похоронить? Кажется, на веки мертвых как раз и кладут камни, чтобы не открывались. Или монеты?

— Тихо, милая, не волнуйся, — ласково успокоил Юэн. — Постарайся открыть глаза. Ради меня. Никто не собирается тебя хоронить, даю честное слово. Ну, посмотри скорее. Я хочу увидеть твои прекрасные синие глаза.

Мейрин собралась с силами и медленно приподняла веки. Солнечный свет ослепил, и она снова крепко зажмурилась.

— Закройте окно! — распорядился Юэн.

Мейрин нахмурилась. С кем это он разговаривает? Почему в спальне посторонние?

Послышался тихий смех. Мейрин снова осторожно открыла глаза и рассмотрела расплывчатый силуэт, отдаленно напоминающий мужа. Поморгала и за его спиной, возле прикрытого шторой окна, увидела Аларика и Кэлена.

— Хорошо, что ты вернулся, Аларик, — похвалила Мейрин. — Поможешь Юэну с похоронами.

Аларик недовольно хмыкнул.

— С какими еще похоронами?

— С моими, — пояснила Мейрин.

Она попыталась поднять голову, но обнаружила, что слаба, как новорожденный котенок.

Кэлен засмеялся, и Мейрин недовольно поморщилась.

— Ничего смешного. Если я умру, Юэн очень рассердится.

— А потому даже и не пытайся совершить какую-нибудь глупость, — предупредил Юэн.

Мейрин наконец-то рассмотрела мужа. Таким измученным он еще никогда не выглядел: волосы всклокочены, глаза красные, а на щеках выросла недельная щетина.

— Я всегда беспрекословно исполняю твои распоряжения, дорогой. Если приказываешь не умирать, значит, постараюсь не умереть.

Юэн широко улыбнулся, а в усталых глазах вспыхнула радость.

— Грешно лгать, жена, но надеюсь, что в этот раз Господь простит маленькую неправду.

Мейрин смутилась.

— Но я же стараюсь слушаться.

— Да, милая, я строго-настрого запретил тебе умирать и очень признателен за то, что ты согласилась подчиниться. Благодарен настолько, что постараюсь сдержаться и не кричать в следующий раз, когда ты посмеешь ослушаться.

— Вы оба сумасшедшие, — буркнул Кэлен.

Аларик подошел к постели и осторожно сжал руку Мейрин.

— Добро пожаловать в мир живых, сестричка. Ну и напугала же ты нас!

Мейрин положила свободную руку на живот.

— Совсем не болит. Странно, но даже хочется есть.

Юэн просиял, поцеловал жену в лоб и замер. Губы почему-то дрожали. Потом он медленно поднял ее голову и так же медленно провел ладонью по волосам.

— Да ты уже на грани истощения. Лежишь три дня, а в первый день желудок полностью очистился.

— Три дня?

Мейрин никак не могла поверить, что подобное возможно.

— Да, милая, три дня.

Юэн вздохнул, и на лице снова появились следы усталости.

Мейрин провела пальцем по морщинам на лбу, по колючей щеке.

— Ты совсем измучился, муж. Советую тебе немедленно принять ванну, побриться и хорошенько отдохнуть.

Он поймал руку и поцеловал в ладонь.

— Теперь, когда ты, наконец, вернулась, пожалуй, действительно можно немного поспать. Но только не надейся, что сейчас же вскочишь с постели и снова начнешь бегать по замку. Нет, встанешь только с моего разрешения — ни минутой раньше.

Мейрин обиженно надулась, однако возражать не стала. Негоже затевать спор, едва вырвавшись из лап смерти. В конце концов, хотя бы иногда можно и промолчать…

Юэн расхохотался.

— Это точно, милая. Молчи хотя бы иногда.

— Когда же я научусь следить за своим языком? — пробормотала Мейрин. — Нельзя же постоянно думать вслух! Матушка Серинити предупреждала, что нелепая привычка сослужит плохую службу, а она все знает и никогда не ошибается.

Юэн склонился к жене, поцеловал ее и лукаво успокоил:

— А вот мне кажется, что твой язык безупречен.

Кэлен и Аларик, несомненно, поняли намек и насмешливо переглянулись, а Мейрин не на шутку смутилась.

— Юэн!

Она пунцово покраснела и с головой спряталась под одеяло.

Мужчины еще больше развеселились, а леди Маккейб была готова сквозь землю провалиться.

Вскоре лэрд выгнал братьев из комнаты и приказал принести еду. Он пробовал каждый кусочек и только после этого передавал жене.

Процедура напугала Мейрин. Страшно было даже подумать, что супруга постигнет ее участь.

Юэн, однако, лишь равнодушно пожал плечами:

— Заботиться о твоей безопасности — мой непосредственный долг.

— И ты выполнишь его отлично, если погибнешь по неосторожности, — недовольно проворчала Мейрин.

Она немного поела и откинулась на подушки. Слабость ощутимо давала себя знать, а еда, честно говоря, с трудом находила место в желудке. Впрочем, после трех дней полного голодания вряд ли стоило ожидать чего-то иного.

В дверь негромко постучали. Оказалось, что женщины принесли горячую воду для ванны.

— Я подумал, что тебе захочется искупаться, — признался Юэн.

В эту минуту она готова была задушить мужа в объятиях и, наверное, так бы и сделала, если бы могла поднять руки. Ну, а сейчас оставалось одно: лежать неподвижно и благодарно созерцать поднимающийся из ведер пар.

Как только ванну наполнили, Юэн наклонился и принялся осторожно развязывать тесемки ночной сорочки. Протестовать не было ни сил, ни желания, тем более что он все равно бы не послушался. Супруг снял сорочку, взял на руки Мейрин и отнес ее к большой деревянной лохани.

Опустившись в горячую воду, Мейрин застонала от удовольствия; ни о чем ином сейчас даже думать не хотелось.

Юэн не ушел, как можно было ожидать, а присел возле лохани. Взял с пола кувшин, наполнил водой и вылил жене на волосы.

Пока супруг старательно мыл ее густые пряди, Мейрин закрыла глаза и отдалась ощущениям: каждое заботливое прикосновение доставляло неведомое до сих пор наслаждение. Разве можно было представить, что доведется испытать абсолютную беспомощность?

Сильные ладони переключились на плечи и руки. Скрылись под водой, по-хозяйски коснулись груди, а большие пальцы даже сейчас не удержались и скользнули по вершинкам.

Задерживаться Юэн не стал, а продолжил деловито тереть каждый дюйм исхудавшего за время болезни, но такого любимого тела. К тому времени, как очередь дошла до ног, Мейрин уже дрожала от соблазнительных прикосновений. Вот Юэн невозмутимо завладел ступней и принялся методично массировать. Когда же добрался до пальцев, Мейрин засмеялась и попыталась отдернуть ногу: слишком щекотно.

Юэн, улыбнувшись, поймал ее за щиколотку.

— А я и не знал, что ты так боишься щекотки.

Провел ладонью вверх, до колена, а потом вернулся и, не выпуская из руки ступню, неожиданно смутил Мейрин тем, что поцеловал ее. Смелые пальцы поднялись к колену и дальше, к развилке бедер. Оказалось, что под водой прикосновения доставляют особенную, прежде неведомую радость.

И вот восхитительная процедура подошла к концу. Ни один уголок не остался без нежного внимания. Мейрин окончательно расслабилась и впала в состояние, близкое к летаргии: встать из ванны самостоятельно ей бы не удалось при всем желании.

Юэн взял ее на руки и немного подержал, чтобы стекла вода. Посадил на скамейку возле камина, укутал большой простыней.

— Как только волосы высохнут, снова уложу в постель. С мокрыми нельзя — простудишься.

Он взял полотенце и начал вытирать длинные локоны, а когда вода окончательно впиталась, в ход пошел большой деревянный гребень.

Живое, уютное тепло очага согревало, проникало в каждую клеточку, так что скоро Мейрин начала клевать носом.

Решив, что волосы приведены в должный порядок, Юэн отложил гребень и снова взял жену на руки. Прижался щекой к ее виску и, глядя в огонь, тихо признался:

— Ну и напугала же ты меня, милая.

Она со вздохом прильнула к его груди.

— Я сама испугалась, лэрд. Очень не хотелось бросать вас с Криспеном на произвол судьбы.

— Пока ты болела, сын каждую ночь спал в нашей постели: он с одной стороны, а я с другой. Так нам обоим было спокойнее.

Мейрин улыбнулась:

— Оказывается, иметь семью очень приятно.

— Конечно, милая. Тем более что мы втроем отлично друг другу подходим.

— Не забудь и Кэлена с Алариком. А еще Гэннона, Кормака и Диормайда. Постоянное внимание, конечно, раздражает, но все они такие терпеливые. И желают только добра. О, а как же Мэдди, Берта и Кристина?

Юэн усмехнулся:

— Все они и есть наш клан. А клан — это большая семья.

Да, семья. До чего же хорошо! Мейрин умиротворенно вздохнула и уткнулась лбом в плечо мужа.

— Юэн…

— Да, милая?

— Спасибо за то, что не позволил мне умереть. Я ведь и вправду уже сдалась, но твой крик не позволил мне уйти. Ты любишь пошуметь. Должно быть, обрадовался удобному поводу.

Маккейб сжал жену в объятиях.

— Как только окончательно поправишься, надо будет серьезно поговорить.

Мейрин хотела сесть, однако супруг не позволил.

— О чем же, лэрд?

— О словах, милая. О тех словах, которые я намерен от тебя услышать.

Глава 29

Две недели Юэн не выпускал жену из комнаты, осыпал бесконечными нежностями (разумеется, наедине), одаривал любовью… ах, девочка быстро поправлялась, и каждую ночь Маккейб доводил до экстаза и ее, и самого себя.

И все же она ни разу не сказала, что любит. Щедро расточала комплименты — это правда. Говорила, что он красив, смел, дерзок. Неизвестно, впрочем, считала ли Мейрин эти качества достоинствами.

Она высоко ценила его любовное искусство, да и сама быстро научилась дарить мужу несказанное блаженство.

Она должна его полюбить. Никакие иные чувства, будь то привязанность, благодарность или даже почитание, Юэна не устраивали. Жена продолжала проявлять упрямство и своеволие, отказывалась слушаться и подчиняться, но иногда, думая, что он не видит, бросала на него недвусмысленные, слишком выразительные взгляды. А в темноте спальни из ночи в ночь возносилась на вершины наслаждения.

Да, девочка уже влюбилась. Другого объяснения просто не существовало. Оставалось лишь заставить ее осознать это чувство и признаться.

Отравление и тяжелая болезнь научили Мейрин осторожности. Юэну нравилось, что она начала серьезнее относиться и к его предупреждениям, и к требованиям безопасности. И всё же порой ему не хватало прежних эмоциональных вспышек и перепалок — как правило, они возникали после очередного пренебрежения приказом. Случилось так, что смертельная опасность лишила девочку очаровательной первозданной наивности и непосредственности.

Только Юэн с братьями, Гэннон, Кормак и Диормайд знали правду: яд предназначался вовсе не леди Маккейб. Лэрд обладал достаточно вескими основаниями для того, чтобы сохранить информацию в тайне.

Во-первых, после инцидента весь клан начал охранять Мейрин. Каждый считал своим священным долгом позаботиться о госпоже, и остаться в одиночестве ей теперь практически не удавалось. Данное обстоятельство, конечно, не радовало леди, но вполне соответствовало намерениям лэрда: опасности со стороны Дункана Кэмерона, к сожалению, никто не отменял. Во-вторых, не хотелось пугать девочку и вселять тревогу за собственное благополучие. Трудно сказать, на что бы она решилась, узнав, что на жизнь мужа уже дважды покушался неведомый враг. Опыт показал, что ради защиты ближнего Мейрин себя не жалела. А в том, что она считала его близким человеком, Юэн нисколько не сомневался. Пусть жена еще и не произнесла заветных слов, которые он так мечтал услышать, но о праве собственности на супруга заявляла регулярно. От внимания Юэна не скрылся настороженный взгляд, которым леди Маккейб встретила Рионну.

Ей хотелось дождаться счастливого, спокойного, свободного от угроз и опасностей дня. Над замком все еще нависала мрачная тень, причем жертвой злых сил могла оказаться не только госпожа, но и любой из сородичей. Ну, а Мейрин, к счастью, вела себя хорошо: после болезни не случилось ни одной неприятности.

Однако, как вскоре оказалось, радоваться было рано…

— Лэрд, быстрее! Нельзя терять ни минуты!

Юэн обернулся и увидел Оуэна. Молодой человек тяжело дышал — должно быть, прибежал издалека. Вождь обсуждал с пастухом предстоящую стрижку овец, однако важный разговор пришлось немедленно прервать.

— В чем дело, Оуэн?

— У леди Маккейб неприятности. Весь замок возмущен. Госпожа поручила мужчинам самую грязную женскую работу!

— Что? — переспросил лэрд, но тут же потер лоб и глубоко вздохнул. — Немедленно расскажи, что там происходит.

— Хит пришел в ярость, господин, а что случилось потом, я не знаю, так как побежал за вами. Леди приказала ему и еще нескольким воинам стирать белье и готовить! Спаси, Господи! А еще чистить кастрюли и мыть в кухне пол…

Оуэн на секунду умолк, перевел дух и продолжил:

— Все они готовы восстать, потому что ваши братья не могут справиться с вашей женой!

Юэн нахмурился и тихо выругался. Хит был вспыльчивым молодым воином, который пришел к Маккейбам совсем недавно. Он был одним из множества внебрачных детей лэрда Маккинли, и перед смертью отец так и не захотел его признать. В результате юноша остался бездомным. После коварного налета Кэмерона и гибели значительной части воинов, Юэн годами собирал таких обездоленных скитальцев, чтобы пополнить ряды своей армии.

Необузданный сирота уже не раз затевал скандалы. К тому же ему удалось собрать вокруг себя целую компанию задиристых, неуживчивых молодых людей. Раньше, до появления вожака, парни вели себя дисциплинированно, и сейчас Маккейб решил в последний раз попытаться призвать их к порядку. Упоминание имени Хита не сулило ничего хорошего. Трудно сказать, к чему могла привести его стычка с горячей, вспыльчивой хозяйкой.

— Где мои братья?

— В зале, вместе с леди Маккейб. Ситуация очень напряженная, лэрд. Был момент, когда я не на шутку испугался за безопасность госпожи.

Все, достаточно! Маккейб бегом бросился к замку, а как только завернул за угол, увидел, что все воины, которые должны были тренироваться на плацу, застыли, повернув головы туда, откуда доносился оглушительный шум.

Господин пролетел мимо, вскочил на крыльцо и ворвался в зал.

Вокруг царил хаос, а в центре этого хаоса собралась группа молодых воинов. Здесь же, неподалеку, стояли Аларик, Кэлен, Мейрин и Герти.

Герти безжалостно отчитывала Кормака и Диормайда. Кухарка так разошлась, что угрожающе размахивала поварешкой, то и дело отвешивая оплеухи. Кэлен с Алариком сердито пытались удержать госпожу и закрыть собственными спинами, однако та и не думала подчиняться.

Но основное внимание лэрда сосредоточилось на супруге. Леди Маккейб, красная и взбешенная, бесстрашно рвалась в бой. Она приподнялась на цыпочки и, выглядывая из-за Гэннона, который доблестно пытался прикрыть ее собой, кричала на Хита.

Хит побагровел от ярости. Мейрин не знала непредсказуемого нрава воина и не представляла, в какую опасную историю ввязалась, а вот Юэну уже не раз доводилось сталкиваться с проявлениями несдержанности на грани бешенства. Вот и сейчас лэрд Маккейб увидел, как молодой человек поднял на госпожу руку.

Мейрин быстро пригнулась, однако кулак все-таки попал в цель, слегка задев ее подбородок. Мейрин отлетела в сторону, словно щепка. В этот же момент Юэн напал на Хита.

Если бы Кэлен и Аларик не схватили лэрда за руки, тот наверняка убил бы предателя на месте. А сейчас Хит лежал на полу, истекая кровью.

Юэн попытался вырваться, но братья держали его крепко.

— Прочь! Отойдите! — прорычал он.

Кэлен и Аларик оттащили вождя еще на несколько шагов и ослабили хватку. Он тут же вырвался и метнулся к Мейрин, которая как раз пыталась встать.

Юэн схватил жену в охапку, поднял и принялся озабоченно рассматривать ссадину.

— Почти не задел, — прошептала Мейрин. — Честное слово, совсем не больно.

Маккейб вскипел.

— Он вообще не имеет права к тебе прикасаться! Нападение карается смертью!

Лэрд крепко сжал руку жены и посмотрел по сторонам.

— Кто-нибудь здесь в состоянии объяснить, что произошло?

Все заговорили одновременно. Юэн грозно потребовал тишины и повернулся к Мейрин:

— Рассказывай все по порядку.

Мейрин торопливо опустила голову, однако супруг все-таки успел заметить, как предательски задрожали ее губы.

— Позвольте мне, — громко попросил Диормайд и шагнул вперед. — Госпожа приказала Хиту, Роберту, Корбину, Иэну и Мэтью выполнить женскую работу. — Воин никак не мог смириться с участью подчиненных. — Она велела им готовить, убирать и мыть полы!

Юэн увидел, как изменилось лицо Мейрин. Губы сжались и превратились в ниточку, а гнев сменился ледяным спокойствием. Она повернулась, чтобы уйти, однако супруг крепко схватил ее за руку.

— Жена? — коротко, но требовательно произнес он.

Подбородок Мейрин задрожал, глаза снова вспыхнули.

— Вы начнете кричать, лэрд, а мне почему-то не хочется терпеть унижение на глазах своего клана.

— Расскажи, что случилось, — сурово распорядился вождь.

Он решил, что ни за что на свете не проявит слабость. Единственное, чего ему хотелось, — это заключить любимую в объятия и поцеловать в дрожащие губы. Она с трудом держалась, чтобы не расплакаться, а он был готов на все, лишь бы не допустить слез. И все же положение обязывало. Следовало проявить справедливость, выдержку и дисциплину. Священный долг вождя — непредвзято разобраться в конфликте, а, следовательно, если жена затеяла очередную нелепую авантюру, придется это признать даже ценой обиды и слез.

Мейрин воинственно задрала подбородок. Вот это уже совсем другое дело. Упрямство лучше беспомощности.

Она презрительно ткнула пальцем в Хита.

— Этот… этот негодяй ударил Кристину.

Юэн застыл и посмотрел на Хита, которому Диормайд в то время помогал подняться на ноги.

— Это правда? — тихо спросил он.

— Она вела себя нахально! — прорычал в ответ Хит. — Ну и получила по заслугам.

Мейрин едва не задохнулась от гнева. Если бы Юэн не обнял ее за талию и не удержал, она бы снова налетела на обидчика. Госпожа попробовала вырваться, однако муж и не думал уступать. Более того, он повернулся к Аларику и сунул брыкающуюся леди в крепкие руки брата.

— Не отпускай ее.

Аларик схватил невестку в охапку, как малого ребенка, и прижал к груди. Мейрин, конечно, жутко обиделась, но сейчас лэрда больше интересовало объяснение Хита. Юэн снова повернулся к воину и пригвоздил его неумолимым взглядом.

— Немедленно говори.

Мейрин попыталась выскользнуть из объятий деверя, однако Аларик серьезно отнесся к поручению и не собирался идти на попятную.

— Юэн, пожалуйста, — взмолилась госпожа. — Я сама расскажу все, как было — с начала и до конца.

Она сгорала от ненависти, презрения и отвращения. Мужчины до такой степени оскорбили ее своим отношением к женщинам, которые их обслуживали, что она была готова схватить меч и зарубить всех до единого. И если бы смогла поднять оружие, то непременно так бы и поступила.

Поскольку Юэн не оборачивался и не обращал на нее внимания, Мейрин подняла голову и посмотрела на Аларика.

— Не одолжишь на минутку свой меч?

Деверь искренне удивился.

— Да ты его и двумя руками не удержишь.

— Так помоги. Видишь ли, мне необходимо немедленно наказать этого хама.

В ответ великан громко рассмеялся.

— Прошу тебя! — жалобно взмолилась Мейрин. — Он вел себя безобразно, недопустимо, а теперь вот пытается оправдаться перед вождем, выгородить и себя, и своих сообщников.

Аларик заметно смягчился.

— Не бойся, Юэн разберется. Он справедливый человек.

— И все же он мужчина, — настаивала Мейрин.

— Разумеется, — озадаченно подтвердил брат.

Прежде чем Маккейбу удалось услышать от Хита его версию событий, в зале снова грянула буря — на сей раз в лице толпы рассерженных женщин, крики которых могли бы испугать даже бывалого воина. К ужасу Мейрин, отряд вооружился не на шутку: кто-то держал в руках вилы, кто-то камни и палки, а некоторые устрашающе размахивали кухонными ножами.

Берта воинственно выпятила грудь и собралась порадовать публику новой тирадой, однако вождь предостерегающе поднял руку.

— Прежде чем вынести окончательный приговор, необходимо выслушать обе стороны. После этого вопрос будет закрыт раз и навсегда. Понятно?

— Только в том случае, если приговор окажется справедливым, — прокомментировала заявление Мейрин.

Супруг посмотрел на нее осуждающе, но тут же повернулся к Хиту и его четырем товарищам, которые стояли с оскорбленным видом. Внимательно осмотрев каждого с ног до головы, он обратился к Гэннону — самому опытному и заслуженному из своих воинов.

— Можешь представить достойное объяснение?

Гэннон вздохнул:

— Простите, лэрд, но меня в это время в зале не было. Я тренировал на плацу группу отстающих. Предупредил их, что пока не выполнят все упражнения, обедать не пойдут.

— Понятно.

Маккейб повернулся к Кормаку; тот молча стоял неподалеку от Диормайда.

— Кормак, можешь сказать что-нибудь толковое?

Кормак дрожал от гнева. Посмотрел сначала на товарищей, которые с напряжением ждали его слова, а потом на вождя, который настойчиво требовал ответа.

— Все было так, как сказала леди, — процедил он сквозь зубы. — Я вошел как раз в тот момент, когда Хит поставил Кристине подножку. — Воин метнул на Хита огненный взгляд. — Кристина ни в чем не виновата. Насмешки становились все нестерпимее, а когда она осмелилась возразить, Хит ее ударил. Видит Бог, я бы прикончил подлеца на месте, да госпожа вмешалась и не позволила пролить кровь. С той минуты мне уже пришлось защищать обеих.

Юэн кивнул в знак согласия и посмотрел на Диормайда.

— И ты готов занять сторону обидчика?

Диормайд разрывался между преданностью товарищам и чувством справедливости. К его чести, благородство одержало верх.

— Нет, лэрд. Оказывается, Хит рассказал далеко не все.

— Значит, события разворачивались в твое отсутствие? — уточнил вождь.

Диормайд неохотно кивнул:

— Когда я пришел, леди Маккейб как раз приказывала воинам взять на себя женскую работу.

— А ты одобряешь действия своего подчиненного? Поддерживаешь его позицию?

Диормайд долго молчал и, наконец, честно признался:

— Нет, лэрд, мне очень стыдно за его поведение.

Вождь обратился к женщинам:

— Вы все свободны. Можете провести день по собственному усмотрению. Роберт, Корбин, Иэн и Мэтью выполнят за вас всю работу.

Мейрин нахмурилась, так как не услышала имени Хита, но ликование подруг не позволило немедленно высказать недовольство. Впрочем, те четверо, которых приговорили к позорному, унизительному труду, тоже не молчали, а громко возмущались. Они так расстроились, что Мейрин с трудом скрыла злорадство.

Берта радостно помахала госпоже.

— Пойдемте с нами, миледи! Отпразднуем победу вместе!

Мейрин собралась последовать за подругами, однако Юэн негромко откашлялся. Она обернулась и робко посмотрела на мужа. Не может быть, чтобы господин сердился и после того, как услышал историю с начала до конца.

И все же вождь поманил ее пальцем серьезно, без тени улыбки. Мейрин вздохнула и, оставив Берту, направилась к мужу. Женщины остановились и затихли — то ли из любопытства, то ли для того, чтобы защитить госпожу от несправедливых нападок. В любом случае поддержка была нелишней.

Подойдя на должное расстояние, Мейрин остановилась и скромно сложила руки.

— Вы меня звали, лэрд?

Юэн снова поманил ее пальцем, и она сделала еще несколько шагов навстречу, а когда остановилась почти вплотную, он приподнял ее лицо за подбородок и заставил посмотреть в глаза.

— У вас есть для меня особое распоряжение, лэрд?

— Да, милая.

Она чуть склонила голову и молча ожидала продолжения.

Пальцы мужа нежно скользнули по ее подбородку к тому месту, которое задел мощный кулак Хита.

— Поцелуй меня.

Глава 30

Мейрин так обрадовалась, что бросилась на шею и горячо прижалась к губам мужа.

— Ты мне не доверяла, милая.

Голос прозвучал укоризненно.

— Прости, — шепнула она. — Ты выглядел так, будто снова собрался кричать.

— Лэрд, не может быть, чтобы вы всерьез приказали нам работать за женщин!

Голос Роберта заставил Юэна обернуться.

— Именно это я только что и сделал, — невозмутимо подтвердил Маккейб. — Тот, кому мои команды не нравятся, может в любой момент покинуть и мой замок, и мои земли.

Хит угрожающе зарычал, и Мейрин еще крепче прижалась к супругу. Этот человек вызывал в ней омерзение, а ненависть в его глазах пугала.

— А что будет с Хитом? — шепотом спросила она. — Почему ты избавил его от женского труда?

Юэн угрожающе нахмурился:

— Останься с Алариком.

Он передал жену брату и решительно направился туда, где стоял предатель.

Широкие плечи деверя мешали смотреть; Мейрин вытянула шею и даже привстала на цыпочки, чтобы не пропустить главного.

Юэн подошел к Хиту и, не говоря ни слова, с силой ударил по лицу. Негодяй взвыл и рухнул на пол, однако вождь нагнулся, схватил за воротник и снова поднял.

— Это за Кристину! — прорычал он, после чего безжалостно ударил Хита коленом в пах.

Аларик и Кэлен сморщились, Гэннон побледнел, а Диормайд вообще отвернулся.

— А это за мою жену!

Лэрд бросил преступника на пол, и тот скорчился от невыносимой боли. Мейрин могла поклясться, что слышит рыдания.

— Я бы на его месте тоже заплакал, — пробормотал Аларик.

Маккейб повернулся к Гэннону и ледяным тоном приказал:

— Негодяй должен умереть. Убери его с моих глаз.

Хит услышал приговор и взмолился о пощаде, но воины лишь с отвращением отвели глаза.

— Слушаюсь, лэрд. Немедленно исполню.

Гэннон вздернул жалобно хныкающего труса, заставил подняться на ноги и вместе с Кормаком потащил прочь из зала.

Покончив с виновником скандала, вождь подошел к торжествующим женщинам.

— Кристина, прими мои глубочайшие извинения. Никогда больше не допущу подобного обращения. Постарайся хорошенько отдохнуть. Сомнительно, конечно, что мужчины справятся с хозяйственными делами так же ловко, как это удается женщинам, но работа будет сделана.

Сердце Мейрин наполнилось гордостью. Искренность простых слов мужа тронула ее до глубины души. В глазах почему-то защипало. Она схватила Кэлена и Аларика за руки и сжала так крепко, что побелели косточки.

Кэлен тут же осторожно освободился и посмотрел на Мейрин с удивлением.

— О чем ты плачешь?

Мейрин всхлипнула, спрятала лицо на груди Аларика, и тот недовольно нахмурился: кажется, служить носовым платком ему не очень понравилось.

— Юэн хороший человек, — пробормотала она.

— Это всем известно, — с готовностью согласился Кэлен.

Вождь уладил первостепенные дела и вернулся туда, где стояли братья и жена. Мейрин тут же вырвалась из объятий Аларика и бросилась к мужу. Повисла у него на шее и покрыла лицо нетерпеливыми поцелуями, прижалась всем телом.

— Задушишь, милая, — со смехом отстранился Маккейб.

— Люблю тебя, — прошептала Мейрин на ухо. — Очень-очень люблю.

Внезапно оказалось, что супруг обнимает ее так же горячо, как и она его. А в следующую секунду он подхватил ее на руки, выскочил из зала, несколькими прыжками преодолел лестницу, ворвался в спальню и ногой захлопнул дверь.

Остановившись, он еще крепче прижал Мейрин к груди и посмотрел на нее полубезумным взглядом.

— Что ты сказала?

Мейрин недоуменно молчала; неожиданная пылкость мужа показалась ей странной.

— Минуту назад, в зале. Что шепнула мне на ухо?

Мейрин нервно вздохнула и поежилась, а потом собрала все свое мужество и повторила:

— Сказала, что люблю тебя.

— Черт побери, давно пора! — прорычал Юэн.

Она растерянно заморгала.

— Прости, что давно пора?

— Давно пора сказать эти слова.

— Но я сама только что поняла, — озадаченно призналась Мейрин.

— А я все равно уже знал, — с мальчишеским бахвальством заявил Юэн.

— Неправда, ничего ты не знал. Даже я не знала.

Маккейб широко улыбнулся:

— Скажи, милая, какие у тебя планы на свободный день?

Мейрин пожала плечами:

— Я пока еще не решила. Скорее всего, разыщу Криспена и поиграю вместе с ним и другими детьми.

Юэн энергично покачал головой.

— Нет.

— Почему же?

— Потому что я решил, что свободный день — это просто замечательно.

Мейрин недоверчиво вскинула брови.

— Правда?

— Абсолютная правда. А еще я подумал, что, может быть, ты захочешь провести его вместе со мной.

— Праздность и лень — большой грех, — неуверенно прошептала Мейрин.

— Да, но то, о чем я думаю, мало похоже на лень.

Тон, которым супруг произнес эти слова, заставил ее покраснеть.

— Но ведь ты еще ни разу не пренебрегал своими обязанностями.

— Моя главная обязанность — обеспечить потребности жены.

Юэн бережно тронул подбородок, на котором остался синяк, и заметно помрачнел.

— Неужели ты действительно готов его убить? — прошептала Мейрин.

Юэн сурово сдвинул брови.

— Он тебя ударил. Тебя — жену лэрда, хозяйку замка. Разве я имею право терпеть подобное неуважение? Конечно, нет! Без сомнения, я убью любого, кто посмеет тронуть тебя пальцем.

Мейрин сгорала от чувства вины.

— Но ведь я вывела парня из терпения, бесстыдно спровоцировала. Обзывала ужасными словами — такими, которые настоящая леди даже не сможет произнести. Матушка Серинити заставила бы меня мыть рот с мылом!

Юэн вздохнул.

— И что же, по-твоему, делать с этим зверем? От него одни неприятности; чаша терпения переполнилась до краев. Даже если бы он тебя не ударил, пощечину Кристине я все равно не смог бы стерпеть.

— А что, если просто прогнать? По-моему, бродяга без крыши над головой и без гроша за душой обречен на такие суровые испытания, что казнь покажется ему легким избавлением. Что, если он умрет с голоду или достанется стае волков?

Юэн отстранился, посмотрел на жену с искренним удивлением и от души рассмеялся.

— Что за кровожадное создание!

Мейрин пожала плечами:

— Да. Аларик тоже так сказал.

— Но почему же тебе важно, чтобы я сохранил Хиту жизнь? Долг вождя и супруга приказывает поступить иначе.

— Потому что я его разозлила. Если бы он меня не ударил, ты не приговорил бы его к смерти, а за пощечину Кристине выбрал бы другое наказание.

— Значит, по-твоему, достойнее бросить обидчика на съедение волкам?

Мейрин серьезно кивнула.

Маккейб усмехнулся:

— Что ж, пусть будет так. Прикажу Гэннону выдворить преступника с нашей земли; и чтоб не смел возвращаться.

Мейрин с благодарностью прильнула к мужу:

— Люблю тебя.

Он слегка отстранился, посмотрел ей в глаза и нежно поцеловал в кончик носа.

— Повтори.

Мейрин недовольно надулась.

— Что за жадность!

Юэн поцеловал ее и снова потребовал:

— Повтори.

— Я тебя люблю.

С тихим стоном он взял ее на руки и донес до кровати. Уложив жену, он быстрым, ловким движением обнажил ее плечи и руки и уткнулся носом в шею. О, эти губы творили чудеса!

Не желая оставаться пассивной, Мейрин в ответ провела языком по подбородку, шее и плечам мужа. Почувствовав, как напрягся любимый, она осторожно коснулась зубами кожи — ей нестерпимо хотелось ощутить его вкус.

— Милая?

— Да, муж, — откликнулась Мейрин.

Мейрин насторожилась.

— Честно говоря, не очень. Обычная повседневная одежда. Ничего особенного.

— Очень хорошо.

Прежде чем она успела понять, что может означать странный вопрос, Юэн дернул и разорвал простую ткань почти до подола.

— Так нечестно, — обиженно пробормотала Мейрин. — Я же ничего на тебе не рву.

— А хотела бы?

— Еще как!

Юэн со смехом начал стремительно срывать с себя одежду. Избавившись от всего, что мешало, Юэн лег на постель и, заключив в объятия Мейрин, уложил ее на себя.

— Какая-то странная поза, муж. Я не уверена, что так можно друг друга любить.

Супруг провел пальцем по ее щеке, губам, подбородку.

— Не только можно, но и нужно. Сегодня у нас особый день: женщины командуют, а мужчины подчиняются и выполняют всю черную работу, так что твое место сверху. Ну, а я — покорный слуга.

Мейрин на секунду задумалась, а потом нахмурилась и покачала головой:

— И все-таки я не верю, что подобное возможно.

— Не сомневайся, милая. Очень даже возможно. Тебе наверняка понравится.

Юэн схватил ее за бедра и подвинул.

— Опусти руки. Направь меня.

Вздрагивая от неизвестности и предвкушения новых ощущений, Мейрин исполнила просьбу.

— Вот так, умница. А теперь просто держи. Остальное я сделаю сам.

Он снова сжал ее бедра и слегка подтолкнул — так, что оказался совсем близко. Нашел вход и проник в горячую влагу. Мейрин невольно сжалась, однако любимый тут же напомнил:

— Расслабься.

Она убрала руку и уперлась ладонями в грудь. Пальцы супруга скользнули вверх, к ягодицам, заставили Мейрин опуститься ниже. Толчок — и она оказалась заполненной до основания. Странное, непривычное, но очень приятное ощущение. Грудь напряглась, а соски жадно потребовали прикосновения.

Юэн не заставил ждать: его ладони легко скользнули по животу Мейрин и замерли; большие пальцы принялись ласкать, теребить, тревожить соски до тех пор, пока они не затвердели.

— Представь, что ты наездница. Скачи верхом.

Образ поразил Мейрин, показался немыслимо смелым, но она все-таки исполнила желание: надежнее устроилась в «седле» и начала смущенно, робко, неуверенно двигаться. Взгляд Юэна ободрил и приказал продолжать.

С каждым движением скачка все больше захватывала Мейрин и покоряла неумолимым ритмом. Наслаждаясь новой, неожиданно обретенной властью, она увела любимого за границы разума, а остановилась лишь после того, как услышала мольбу о пощаде. Их губы слились так же неразрывно, как и тела, а освобождение пришло одновременно. Победный мужской возглас слился с восторженным женским стоном. Супруг снова положил горячие ладони ей на бедра и с силой надавил, как будто желал продлить ощущение неразрывного единства.

С блаженным вздохом Мейрин упала и растворилась в бесконечности. Два сердца стучали в унисон; трудно было понять, чье мчится стремительнее.

Юэн обнял жену и поцеловал в макушку.

— Я люблю тебя, девочка.

Мейрин решила, что ослышалась. Да, она любила мужа. Любила больше жизни, но о том, что он разделит с ней чувство, даже не мечтала. Он заботился о ней, ухаживал, защищал, оберегал, дарил нежность. Но любовь — это очень серьезное, ответственное чувство. Тот, кто любит, отдает сердце.

Она приподнялась и сквозь слезы посмотрела сверху вниз, в прекрасное мужественное лицо.

— Повтори!

Юэн улыбнулся: только что он сам требовал произнести волшебные слова еще раз.

— Я тебя люблю.

— О, Юэн!

Горячие слезы переполнили глаза и закапали на грудь.

— Эй, только не плакать! Делай все что угодно, но не пугай слезами.

— Это слезы счастья, — успокоила его Мейрин и всхлипнула. — Я так тебе благодарна, милый. Ты подарил мне дом, семью, клан. А сегодня, когда было так страшно, обидно и непонятно, поддержал и помог.

Юэн нахмурился и покачал головой:

— Не только сегодня. Я всегда тебя поддерживал и готов поддерживать впредь. Даже если когда-нибудь случится так, что не смогу согласиться и приму решение, которое покажется тебе неправильным, я все равно останусь на твоей стороне.

Мейрин уткнулась мужу в шею.

— Я так тебя люблю, милый.

Юэн осторожно перекатился; теперь оба лежали на боку, лицом друг к другу. Он убрал с ее щеки волосы и посмотрел в глаза.

— Я так долго ждал этих слов. А теперь, когда, наконец, дождался, не устану слушать снова и снова.

Мейрин улыбнулась.

— Очень хорошо, лэрд. Дело в том, что я нередко думаю вслух, а уж эти слова наверняка будут то и дело приходить мне на ум.

— Так, может быть, докажешь свою любовь?

Мейрин удивилась:

— Как! Снова?

Юэн с улыбкой ее поцеловал.

— Почему бы и нет?

Глава 31

Мейрин медленно встала с постели, подошла к умывальной чаше и склонилась. Остатки вчерашнего ужина просились на волю.

Вот уже две недели процедура повторялась с изматывающей регулярностью. Тошнило не только по утрам, но и после обеда, и вечером, после ужина.

Скрывать состояние от мужа становилось все труднее; еще немного, и он заметит и полное отсутствие аппетита, и тошноту.

Мейрин решила, что сегодня же непременно расскажет о своих подозрениях. Впрочем, подозрения уже успели перерасти в уверенность: в том, что она носит ребенка, сомнений не осталось. Видит Бог, Юэн очень старался!

Клан встретит новость ликованием. Беременность супруги и рождение ребенка навсегда сделают Юэна хозяином Ним-Аллэн, а вместе с наследством в замок придет долгожданное процветание.

Ах, до чего же хотелось поделиться с супругом радостной новостью!

Мейрин умылась, оделась и спустилась в зал, где ее тотчас встретил Гэннон. Госпожа с удивлением посмотрела на воина: после отравления Юэн не доверял ее охрану никому, кроме братьев. Ну и конечно, неустанно следил за ней сам. Возражения не принимались, и с неизбежным ограничением свободы Мейрин пришлось смириться.

— Доброе утро, миледи! — жизнерадостно приветствовал Гэннон.

— Доброе утро. Признайся, чем прогневал лэрда?

Гэннон не сразу понял смысл вопроса и растерянно заморгал, но как только сообразил, что госпожа подшучивает над ролью няньки, весело рассмеялся.

— Ничем, миледи. Сам вызвался вас сторожить. Вождь вместе с братьями встречает Макдоналдов.

И снова Мейрин удивилась. После отравления о Макдоналдах даже не вспоминали. Она успела забыть, что когда-то шла речь о союзе с соседями. Гости покинули замок в чрезвычайной спешке и без почета, а потому внезапное возвращение показалось несколько странным.

— И где же они сейчас? — уточнила Мейрин.

— Разгружают повозки с провизией, — довольно ухмыльнулся Гэннон.

Мейрин радостно захлопала в ладоши.

— Значит, сосед все-таки выполнил условия странного пари?

— А как же иначе? Кроме того, продукты — еще и свидетельство благих намерений. Если два клана намерены вступить в альянс, то рано или поздно неприязненные чувства придется подавить.

— Замечательно! Значит, зиму точно продержимся.

— Да и весну тоже, особенно если охота не подведет.

А если подоспеет приданое, то клану не придется беспокоиться и о теплой одежде. У детей будут сапожки. Люди смогут досыта есть и без страха смотреть в завтрашний день.

Что ж, трудно представить известие приятнее.

— Юэн очень занят? Никак нельзя его повидать?

— Мне велено проводить вас к нему, как только встанете.

Мейрин озадаченно нахмурилась:

— Ну вот, как видишь, встала. Пойдем?

Гэннон усмехнулся и повел госпожу во двор — туда, где воины двух кланов разгружали подводы.

Юэн что-то горячо обсуждал с Макдоналдом. Мейрин внимательно осмотрела толпу, заметила Рионну и радостно улыбнулась.

Она хотела помахать, но не успела: Юэн обернулся, увидел жену и жестом подозвал.

Леди Маккейб тут же подошла и попала в объятия мужа.

— Лэрд Макдоналд хочет с тобой поздороваться. Сегодняшний визит краток: соседи привезли продукты; сейчас разгрузят и уедут. Но поскольку мы договорились о свадьбе Аларика и Рионны, летом предстоит торжественное объявление помолвки и большой праздник.

Мейрин улыбнулась, а Макдоналд церемонно поклонился.

— Рад снова видеть вас в добром здравии, миледи. С нетерпением жду того часа, когда наши кланы объединятся не только за счет военного союза, но и посредством тесных семейных уз.

— Разделяю ваше нетерпение, — поддержала Мейрин. — Счастливого пути. Будем ждать новой встречи.

В этот момент мимо прошел воин с разделанной тушей оленя на спине, и желудок Мейрин немедленно отреагировал. Она набрала в легкие как можно больше воздуха и задержала дыхание. Не хватало еще опозориться перед Юэном и Макдоналдом! В прошлый приезд гостю довелось стать свидетелем и в некоторой степени жертвой ужасной драмы. Пугать будущего родственника снова не хотелось.

Мейрин пришлось сказать, что ей необходимо срочно встретиться с Герти, чтобы обсудить хранение запасов, и уйти прежде, чем супруг успеет ее остановить.

В замке Мейрин постепенно отдышалась и отправилась на кухню. Действительно, ей очень хотелось побыстрее узнать, что кухарка намерена делать с неожиданным богатством. Да и праздничный ужин приготовить не мешало бы.

Как и следовало ожидать, Герти колдовала над огромным котлом: пробовала, что-то бормотала, добавляла в жаркое овощи и специи. Посмотрела на госпожу и озабоченно покачала головой.

— Ты выглядишь не очень свежей, девочка. Я оставила тебе завтрак. Все еще мутит по утрам?

Тронутая искренней заботой, Мейрин положила руку на живот.

— Если честно, то да. И есть почему-то совсем не хочется.

Кухарка с пониманием кивнула:

— И когда же собираешься сказать лэрду, что носишь его ребенка?

— Скоро. Просто хотела убедиться наверняка.

Герти закатила глаза.

— Милая, ни одного больного на свете не тошнит так долго и так регулярно. Как правило, за это время все успевают или выздороветь, или умереть.

Мейрин улыбнулась:

— Да, пожалуй. И все же мне бы не хотелось ошибиться и обмануть ожидания лэрда. На плечи этого малыша ляжет слишком серьезная ответственность.

Герти была тронута:

— У тебя доброе сердце, девочка. Наш клан многим обязан твоему появлению. Все так рады, что порой даже страшно становится.

Смущенная благодарностью, Мейрин поспешила перевести разговор в другое русло:

— Не устроить ли нам пир по поводу прибытия щедрых запасов? В последнее время рацион сузился до жаркого из кроликов. Воины наверняка обрадуются и оленине, и овощам. Думаю, можно позволить себе небольшой праздник — от этого наши кладовые не оскудеют.

Герти радостно улыбнулась и одобрительно похлопала госпожу по руке.

— Сказать по правде, я и сама об этом думала. Даже собралась испечь пироги с олениной — разумеется, с твоего позволения. Макдоналд привез несколько мешков соли, так что теперь можно не экономить каждую крупинку. Будет очень вкусно!

— Замечательно! Доверяю тебе составить меню. А мне пора: я обещала Криспену, что непременно схожу с ним на озеро, чтобы покидать камешки.

— Подожди минутку, дам с собой свежего хлеба. И желудок успокоится, и вместе подкрепитесь.

Герти завернула в чистую тряпицу несколько маленьких буханок и с добрым напутствием протянула госпоже.

— Ну, с Богом! Желаю хорошо провести время.

— Спасибо, — поблагодарила Мейрин и ушла разыскивать Криспена.

Настроение было чудесным: к предвкушению приятного разговора с мужем добавилась радость по поводу грядущего благополучия клана.

Солнце уже поднялось высоко и заливало мир радостным светом. Мейрин остановилась, на миг зажмурилась, а потом проводила взглядом Макдоналдов: те вереницей ехали по мосту на противоположный берег озера. Юэна нигде заметно не было: очевидно, он уже успел заняться другими делами. Мэйрин повернула за угол и внимательно посмотрела по сторонам в надежде увидеть Криспена. Оказалось, что мальчик в полном одиночестве стоит у кромки воды: маленькая фигурка четко вырисовывалась на фоне голубого неба. Он упорно кидал камень за камнем, а потом пристально следил за расходящимися по темной поверхности кругами. Порой, когда «блинов» получалось особенно много, над озером разносился чистый, звонкий смех. Разве может быть что-нибудь прекраснее детской радости?

Настанет день, и старший брат приведет сюда маленького человечка — может быть, братика, а может быть, сестричку. Они будут вместе играть и так же чудесно смеяться.

Мейрин с улыбкой пошла туда, где стоял Криспен, по пути не забывая подбирать с земли подходящие плоские камешки. Скоро в ладонях собралась почти целая дюжина отменных снарядов.

— Мама!

Этот восторженный возглас неизменно дарил Мейрин счастье.

Мальчик бросился навстречу, и она обняла его и поцеловала. Камни рассыпались, и Криспен со смехом стал их собирать, попутно восхищаясь самыми красивыми.

— Я хочу бросить вот этот.

Он показал безупречно плоский и гладкий голыш.

— Что ж, давай. Спорим, что больше восьми «блинов» не получится?

Изумрудные, как у отца, глаза загорелись азартом.

— Еще чего! Я и девять могу!

— Ну и хвастун! Дела важнее слов: докажи, тогда поверю.

Криспен сосредоточенно нахмурился, прицелился и ловко метнул голыш в озеро. Камешек коснулся воды и быстро поскакал к противоположному берегу.

— Один! Два! Три! — Он на миг замолчал, чтобы перевести дух, но продолжал считать. — Шесть! Семь!.. Восемь!.. Девять!

Криспен обернулся и гордо доложил:

— Ровно девять!

— Рекорд, ничего не скажешь, — подтвердила Мейрин.

— Теперь ты, — приказал мальчик.

— Разве я смогу тебя победить?

Он гордо выпятил грудь и самодовольно улыбнулся, однако тут же ободряюще протянул руку.

— Я уверен, что ты справишься отлично… для женщины.

В ответ Мейрин взъерошила его и без того вихрастую голову.

— Хватит слушать разговоры дяди Кэлена! Из-за них, когда вырастешь, леди будут на тебя обижаться.

Криспен поморщился и насмешливо высунул язык.

— Все девчонки просто ужасные. Конечно, кроме тебя, мамочка.

Мейрин рассмеялась и снова обняла своего верного обожателя.

— Если бы ты знал, до чего приятно сознавать, что сын не считает меня ужасной девчонкой!

Криспен сунул в руку Мейрин абсолютно плоский круглый камень.

— Вот, попробуй этот.

— Что ж, ответственность серьезная. В моих руках сейчас — честь всех женщин Шотландии.

Криспен радостно захихикал, а Мейрин прицелилась, сделала несколько пробных движений, слегка склонилась и метнула камень как можно дальше. Он улетел почти на середину озера и весело запрыгал по воде.

Криспен считал каждый круг.

— Восемь! Мама, ты набрала целых восемь очков! Это же просто здорово!

— Ура! Победа!

Они обнялись и принялись кружиться — до тех пор, пока без сил не рухнули на траву. Но прерывать веселье все равно не хотелось; Мейрин начала щекотать малыша, а тот едва не задыхался от смеха.

Они не знали, что с вершины холма за их игрой наблюдают трое. Гэннон и Кормак стояли здесь уже давно, а Юэн только что подошел. Двое дорогих и любимых — жена и сын — восторженно барахтались на траве, а их счастливые возгласы разносились по всей округе. Вождь с улыбкой возблагодарил небеса: так много счастья сразу. Пусть бесчисленные опасности омрачают жизнь — он все равно будет хранить в душе светлые мгновения.

Любовь превыше всего.

Юэн устало поднялся по лестнице и неслышно вошел в комнату. Посмотрел на спящую жену и почувствовал, как отступает груз забот.

Мейрин лежала лицом вниз, раскинув руки и заняв почти всю кровать. Она даже спала точно так же, как делала все остальное — безоглядно и размашисто.

Маккейб разделся и осторожно лег рядом. Не открывая глаз, жена тут же уютно устроилась в объятиях. В последние дни она часто выглядела усталой, да и тошнило ее часто; впрочем, сама она, кажется, думала, что муж ничего не замечает.

О беременности она до сих пор не сообщила — то ли потому, что не хотела волновать неважным самочувствием, то ли просто не успела понять, в чем дело.

Юэн провел ладонью по ее теплой спине, вспоминая, как днем Мейрин и сын кидали в озеро камешки. Нежно прикоснувшись губами к чистому лбу Мейрин, он улыбнулся.

Жена пошевелилась и приоткрыла сонные глаза.

— А я уже решила, что ты сегодня совсем не придешь.

Юэн провел рукой по ее волосам.

— Как видишь, пришел и даже не очень поздно. Это ты почему-то легла спать раньше обычного.

Мейрин зевнула, прижалась к мужу всем телом и положила голову ему на грудь.

— Ну что, заключили соглашение относительно брака Аларика?

Юэн намотал на палец темную прядь.

— Да. Аларик наконец-то дал официальное согласие.

— Тебе его будет не хватать.

— Еще бы! Брат — моя правая рука. Но зато сам он получит возможность управлять собственными землями и собственным кланом.

— А Рионна? Ее-то это замужество устраивает?

Маккейб задумчиво наморщил лоб.

— Честно говоря, понятия не имею, что именно устраивает дочку Макдоналда. Решение принято, и ей придется исполнить долг.

Мейрин недовольно надулась, однако сегодня Юэну спорить не хотелось. Он нежно поцеловал ее и посмотрел в глаза.

— Я бы предпочел обсудить кое-что другое, жена.

Мейрин слегка отстранилась и взглянула на Юэна скептически:

— Что же именно, муж?

— Ну, например, хотел бы услышать, когда ты намерена сообщить мне о ребенке. Ведь ты беременна.

Синие глаза Мейрин вспыхнули теплым счастливым светом.

— А ты откуда знаешь?

Юэн хмыкнул:

— Ты спишь больше обычного. Когда я ложусь, тебя уже не добудишься. Да и еда, кажется, в твоем желудке надолго не задерживается.

Мейрин брезгливо поморщилась.

— Мог бы и не объявлять, что заметил мою тошноту.

— Пора бы уже догадаться, что от меня ничего не скроешь. Каждое твое движение имеет ко мне самое непосредственное отношение, а потому впредь хотелось бы слышать правду из первых уст.

— Сейчас я хорошо себя чувствую, — прошептала Мейрин.

Юэн вопросительно поднял бровь и снова поцеловал жену.

— Насколько хорошо?

— Не знаю. Думаю, что для того, чтобы стало совсем хорошо, необходимо немножко любви.

Маккейб провел пальцем по ее теплой от сна щеке.

— Как бы там ни было, а хорошее самочувствие — это главное. Клан не будет знать, как жить и что делать, если госпожа не сможет изо дня в день доводить подданных до безумия.

Мейрин сжала кулачок и ткнула в грудь, а Юэн крепко прижал ее к себе. Мэйрин засмеялась…

В противоположном конце коридора Аларик плотно закрыл дверь, чтобы смех госпожи не нарушал тишину его одинокой комнаты, сел на край узкой кровати и посмотрел в окно, где на темном небе безучастно сияли холодные серебряные звезды. Он завидовал брату и его счастливому браку. Такой жены, как Мейрин, не найти во всем белом свете.

Он не покривил душой, когда заявил, что не готов жениться. Возможно, не будет готов и впредь… а все потому, что, едва увидев, как Юэн с первого взгляда по уши влюбился в невесту, сказал себе, что на меньшее счастье никогда не согласится. Вот только его никто не спросил. Клан требовал жертвы, а брат нуждался в помощи. Отказать Юэну Аларик не мог.

Глава 32

Через несколько недель стало совсем тепло, и теперь Мейрин старалась как можно чаще выходить на воздух. Она не признавалась Юэну в том, что каждую минуту посматривает на горизонт — в ту сторону, откуда должен был появиться королевский обоз с приданым.

Послание Маккейба, в котором лэрд сообщил его величеству о женитьбе на Мейрин Стюарт, до сих пор оставалось без ответа, и все же ей хотелось верить, что в один прекрасный день долгожданное известие, наконец, придет.

Живот вырос совсем немного, так что под платьем пока оставался незаметным. Но ночью, лежа обнаженной в объятиях супруга, леди Маккейб с наслаждением ощущала присутствие малыша.

Юэн с обожанием гладил ее живот и без устали покрывал поцелуями каждый дюйм таинственной сокровищницы. Нескрываемый восторг мужа поддерживал Мейрин, а радость клана в минуту торжественного объявления согревала душу.

Когда однажды, во время ужина, вождь встал и оповестил сородичей о грядущем счастливом событии, зал взорвался приветственными криками. Новость стремительно разнеслась по округе, после чего праздник продолжался до глубокой ночи.

Да, жизнь прекрасна. Ничто не могло омрачить счастья. Привычным жестом Мейрин положила ладонь на живот, глубоко вдохнула напоенный летними ароматами воздух и пошла на плац, чтобы посмотреть, как муж тренирует воинов.

Спускаясь с холма, случайно она посмотрела вдаль и затаила дыхание. Сердце нетерпеливо застучало: по дороге к замку мчался конный отряд. Впереди гордо развевалось королевское знамя.

Леди Маккейб забыла о своем положении, подхватила юбку и со всех ног бросилась во двор. Юэну уже доложили о приближении королевского гонца. Известие быстро облетело замок, и сородичи спешили со всех сторон. Скоро люди заполнили двор, крыльцо и даже склон ближайшего холма.

Воздух раскалился в предвкушении долгожданного события; в толпе не утихали возбужденные споры, предположения и пересуды.

Мейрин остановилась и от волнения прикусила губу. В окружении братьев и боевых товарищей Юэн с достоинством ожидал прибытия всадников.

Командир отряда галопом пронесся по мосту и остановил коня возле вождя. Спешился и только после этого громогласно объявил:

— Послание его величества!

Подошел ближе и протянул Юэну свиток.

Мейрин посмотрела на всадников. Отряд насчитывал дюжину вооруженных воинов, но ни подвод, ни повозок видно не было.

Маккейб не спешил разворачивать свиток. Первым делом он пригласил гонцов пройти в зал. Всадники спешились и передали лошадей подоспевшим конюхам. Гости сели за столы, а женщины тотчас принесли закуски и напитки.

Вождь предложил остаться на ночлег, однако гонцы отказались: им предстояло срочно вернуться в Карлайл. Мейрин сгорала от любопытства и не могла дождаться, когда же супруг, наконец, прочитает депешу. Тот, однако, ничуть не беспокоился и открыл послание лишь после того, как гости занялись едой.

Госпожа шепотом попросила Мэдди принести перо и чернила, ведь, скорее всего, придется сразу написать ответ и отправить с тем же гонцом.

Юэн читал послание, и лицо темнело с каждой секундой. Глаза зажглись гневом, губы негодующе сжались.

Не в силах скрыть волнение, Мейрин бросилась к мужу и тронула его за плечо.

— Юэн, что-то случилось?

— Оставь меня! — резко буркнул он.

В голосе слышался готовый вырваться на свободу гнев. Мейрин опустила руку и испуганно отпрянула. Юэн посмотрел на сородичей и коротко приказал разойтись.

Стараясь не смотреть по сторонам, чтобы не встречать сочувственных взглядов, леди Маккейб направилась к выходу. Не в силах поверить собственным глазам, Юэн перечитал письмо еще раз. Посмотрел вниз, на подпись. Трудно было не заметить, что автограф принадлежал не самому королю, а его ближайшему советнику. Странное обстоятельство озадачило.

И все же, независимо от того, поставил ли подпись король или министр, послание было скреплено королевской печатью и доставлено в замок отрядом королевской гвардии. А это означало, что Маккейб должен безоговорочно подчиниться — даже несмотря на смехотворность и оскорбительный характер обвинений.

— Юэн, что случилось? — не выдержал Аларик.

Посыльный поставил на стол кубок и настороженно взглянул на вождя.

— Намерены ли вы написать ответ, лэрд?

Маккейб гневно усмехнулся. Трудно было не заметить, что он готов придушить гостя собственными руками. Только твердое сознание его непричастности к содержанию письма предотвратило немедленную расправу.

— Можешь передать мой ответ на словах. Скажи его величеству, что я приеду.

Гонец встал, поклонился, поблагодарил за угощение и, коротко кивнув своим спутникам, поспешил удалиться.

В пустом зале остались трое: лэрд Маккейб и двое его братьев. Вождь закрыл глаза и с силой ударил кулаком по столу.

— Юэн! — озабоченно окликнул Кэлен.

Братья не скрывали тревоги.

— Мне приказано срочно явиться ко двору, — ответил Маккейб.

Он все еще с трудом верил тому, что прочитал несколько минут назад.

— Ко двору? Но зачем? С какой стати? — воскликнул Аларик.

— Чтобы принять обвинения в похищении и насилии. Дункан Кэмерон обратился к королю с прошением. Заявил, что женился на Мейрин Стюарт и консуммировал брак, после чего я похитил молодую жену и жестоко над ней надругался. Он опередил меня с ходатайством о получении наследства, а теперь требует возвращения жены и немедленной доставки ее приданого.

— Что?! — одновременно выдохнули братья.

— Теперь мне предстоит отвезти Мейрин ко двору, чтобы король мог лично разобрать дело и вынести справедливый приговор.

— И что же ты намерен предпринять? — спросил Кэлен.

— Твердо знаю одно: туда, где принимают Кэмерона, я жену не повезу. Мейрин останется здесь, под строжайшим присмотром, а в Карлайл я поеду один.

— Что же в таком случае должны делать мы? — с непроницаемым выражением лица поинтересовался Аларик.

— Прежде всего, охранять Мейрин. Доверяю вам ее жизнь. Я возьму с собой небольшой отряд, а основное войско останется здесь. Безопасность девочки превыше всего. Сейчас, когда она носит под сердцем моего ребенка, следить необходимо еще бдительнее, чем обычно.

— Послушай, Юэн! Обвинения нешуточные! — взволнованно воскликнул Кэлен. — Стоит Дэвиду принять ошибочное решение, как над тобой нависнет суровое наказание. Учитывая то важное обстоятельство, что Мейрин — племянница короля, нельзя исключать даже смертного приговора. Необходима серьезная поддержка. Если армия останется в замке, ты окажешься в опасности.

— Может быть, разумнее взять Мейрин с собой? — предложил Аларик.

— И отдать Кэмерону? — прорычал Маккейб.

Кэлен сжал губы.

— Поедем под защитой всего нашего войска. Пусть оно и не столь многочисленно, как у Кэмерона, но враг уже потерпел сокрушительное поражение. Судя по трусливому бегству, он отлично понимает, что если снова вызовет нас на бой, то совершит самоубийство.

— Твой отъезд лишь на руку всем, кто жаждет крови, — поддержал брата Аларик. — Он разделит наши силы. Если отправишься без многочисленной вооруженной свиты, по пути можешь попасть в засаду и погибнуть. А если возьмешь с собой достойный отряд, то оставишь без защиты и замок, и Мейрин.

Маккейб задумался. Брат говорил дело. Сейчас, когда гнев уступил место здравому смыслу, трудно было не согласиться, что надежнее не расставаться с женой и не спускать с нее глаз. Если он вынужден отправиться в дальний путь, пусть едет и она — под защитой всего войска.

— Да, вы правы. У меня от злости ум отшибло, — устало заключил вождь. — Обращусь за помощью к Макдоналду и Макларену. Думаю, ни тот, ни другой не откажутся защитить замок в наше отсутствие. Мейрин должна оставаться рядом, чтобы я мог постоянно за ней присматривать. И все же никак не могу смириться с мыслью о том, что матери моего будущего ребенка придется терпеть дорожные тяготы и неудобства.

— Можно двигаться медленнее, а девочку нести в паланкине. Так ей будет намного удобнее, — предложил Кэлен.

Маккейб кивнул и только сейчас вспомнил, как прикрикнул на жену, когда она спросила, что произошло. В первую минуту он так рассердился, что сам не понимал, что творит.

— Пресвятая дева! — воскликнул он. — Нужно тотчас разыскать Мейрин и все объяснить. Я ведь едва не откусил ей голову! К тому же пора сказать, что предстоит отправиться ко двору и лично ответить на абсурдные обвинения. Отныне наше будущее зависит от прихоти короля. Приданое. Ним-Аллэн. Мой ребенок. Моя жена. Все могут отнять мгновенно, одним словом.

Братья переглянулись.

— Неужели ты это допустишь?

Юэн вспыхнул; в груди его бушевала буря.

— Никогда! Немедленно отправлю воззвания к Макдоналду, Макларену и на север, к лэрду Дугласу. Пусть готовятся к войне.

Мейрин в отчаянии мерила шагами комнату и едва не плакала от безысходности. Что же было написано в этом роковом послании? Юэн пришел в неописуемую ярость. Таким разгневанным она не видела мужа еще ни разу — даже в тот ужасный день, когда Хит поднял на нее руку. Леди Маккейб настолько разнервничалась, что впервые за две недели вновь почувствовала себя плохо: живот заболел, а к горлу подступила тошнота. Она опустилась на скамейку возле камина и взяла кубок с водой, который заботливо принесла Мэдди. Начала пить, чтобы успокоить разыгравшийся желудок, однако недомогание зашло слишком далеко.

Как только кубок опустел, организм в тот же миг отверг воду. Пришлось срочно бежать к умывальной чаше. Хорошо, что Мейрин успела наклониться. За спиной открылась и закрылась дверь, но повернуться у нее не было сил.

— Ах, милая, прости!

Ладони Юэна легли на спину Мейрин, в то время как ее желудок продолжал конвульсивно сокращаться. Одной рукой супруг собрал и придержал волосы Мейрин, а другую положил на живот, пытаясь успокоить и облегчить судороги.

На лбу выступили капли холодного пота. Мейрин наконец-то расслабилась и безвольно прислонилась к плечу мужа. Он обнял ее, прижал к груди, поцеловал в висок, но в каждом движении, в каждом прикосновении сквозило странное, непривычное напряжение.

Мейрин взволнованно встрепенулась и снова ощутила приступ дурноты.

— Юэн, что случилось? Мне очень страшно!

Он нежно сжал лицо любимой и посмотрел в глаза так проникновенно, как будто пытался заглянуть в душу.

— Прости за то, что накричал на тебя в зале. Я очень расстроился и рассердился из-за письма, а ты оказалась рядом. Вот и выплеснул на тебя гнев и страх. Это несправедливо.

Мейрин покачала головой. Сейчас вспышка уже не имела значения. Ерунда, сущая мелочь. Куда важнее казалось то обстоятельство, что известие, в чем бы оно ни заключалось, мгновенно вывело лэрда из себя.

— Что же написано в этом ужасном свитке? — спросила она шепотом.

Юэн тяжело вздохнул, склонился и прижался лбом к ее волосам.

— Прежде всего, я хочу, чтобы ты знала: все будет хорошо.

Такое начало еще больше испугало.

— Нас вызывают ко двору.

Мейрин нахмурилась.

— Это еще зачем?

— Дункан Кэмерон успел заявить права на твое наследство прежде, чем король получил мое прошение.

Подобное коварство не укладывалось у Мейрин в голове.

— Но на каком же основании?

— На основании лжи, — негромко пояснил Юэн. — Сплел целую паутину: якобы вы поженились и консуммировали брак, а я тебя похитил и захватил грубой силой.

Мейрин вспыхнула; нужные слова не приходили ей в голову.

— Как только он узнает о ребенке, немедленно объявит отцом себя.

Только сейчас ужас положения проявился в полной мере. Юэна вызывают, чтобы он ответил на жестокие обвинения. Правосудие в руках короля. А что если его величество выступит против Маккейба?

Мысль о возможности оказаться в грязных руках Кэмерона тут же спровоцировала у Мейрин очередной приступ рвоты. Когда же, наконец, она затихла, Юэн схватил ее в охапку и отнес на кровать. Заботливо прижав любимую к груди, он стал баюкать ее, как ребенка.

И все же Мейрин было страшно. Очень страшно.

Юэн приподнял пальцем ее подбородок и заставил посмотреть в глаза.

— Хочу, чтобы ты внимательно меня выслушала. Что бы ни произошло, я никогда не отдам тебя Дункану Кэмерону. Понимаешь?

— Но ведь против короля ты бессилен.

— Ну, уж нет! Никто не сможет отнять у меня жену и ребенка! Ради вас я готов сразиться с самим дьяволом. Видит Бог, победа останется за мной!

Мейрин прижалась к мужу всем телом и склонила голову на его сильное плечо.

— Люби меня, милый. Обними еще крепче и люби.

Юэн посмотрел в бледное, испуганное лицо жены.

— Я всегда буду тебя любить. Обещаю. К чертям короля и Кэмерона! Никому тебя не отдам!

Глава 33

— Плохие новости, лэрд, — мрачно произнес Гэннон.

Тон действительно не сулил ничего хорошего, и Юэн хмуро посмотрел на усталого, запыленного воина.

— Привез отца Макелроя?

На счету была каждая минута. Маккейб отправил Гэннона за священником, чтобы тот поехал в Карлайл вместе со всеми и во всеуслышание подтвердил факт бракосочетания. Его прибытия ожидали с нетерпением.

— Святой отец мертв, — процедил сквозь зубы Гэннон.

— Мертв?

— Убит.

С губ Юэна сорвалось проклятие.

— Когда?

— Два дня назад. Он ехал от Макларенов на юг, к Макгрегорам, когда на него напали воры. Убили и бросили на дороге. На следующий день патрульные Макгрегора обнаружили труп.

Юэн прикрыл глаза. Воры? Нет, не может быть. У священников нечего красть, так что вор не стал бы понапрасну марать руки. Куда вероятнее, что убийство организовано Кэмероном с вполне определенной целью: помешать честному свидетельству перед судом.

Единственной козырной картой оставалось родство Мейрин с королем: девочка была племянницей Дэвида. Вряд ли он откажется ее выслушать. Правда, в подобных случаях женщинам слова не давали, но трудно было представить, что его величество проигнорирует мнение дочери родного брата.

— Готовьте лошадей, — приказал Маккейб. — А я тем временем сообщу госпоже, что скоро выступаем.

Два часа спустя, после того как отряды Макдоналда и Макларена приняли охрану замка, процессия отправилась в путь. Мейрин ехала верхом впереди мужа, а паланкин несли сзади — на тот случай, если госпожа утомится в седле. Ну, а пока лэрд хотел видеть жену в непосредственной близости.

Путешественников провожал весь клан; на лицах сородичей застыло горестное выражение. Многие плакали. Прощание прошло болезненно, и теперь со всех сторон доносились молитвы о благополучном возвращении вождя и его супруги.

Ехали намного медленнее, чем при обычных обстоятельствах. В сумерках остановились на ночлег, разбили лагерь, а по периметру развели костры.

Юэн назначил удвоенный караул: часовые стояли и возле костров, и около палаток. Мейрин плохо ела и плохо спала: усталость и нервозность не могли не сказаться на ее состоянии.

Воины ехали в напряженном молчании, как будто готовились к кровавой схватке, да и сам Юэн вовсе не был уверен, что удастся разрешить спор мирным путем. Вполне возможно, воевать придется не только против давнего врага, Кэмерона, но и против короны.

Вооруженное сопротивление сразу поставит клан вне закона. В последние восемь лет жизнь Маккейбов и без того была полна лишений, а отныне может оказаться еще тяжелее и опаснее.

На пятый день пути Юэн отправил Диормайда вперед, чтобы тот предупредил о скором прибытии лэрда Маккейба с войском, а заодно разузнал, явился ли уже Кэмерон и каково настроение при дворе.

Ожидая возвращения гонца, отряд остановился, и Юэн уговорил Мейрин немного отдохнуть и подкрепиться.

— Не хочу, чтобы ты волновалась, — признался он.

Женз подняла голову и посмотрела на него с любовью.

— Верю в тебя, милый.

Услышав стук копыт, лэрд обернулся и поспешил навстречу Диормайду. Гонец уже вернулся из замка.

На усталом смуглом лице воина застыло озабоченное выражение.

— Я получил строгие распоряжения министра. Войско должно остаться за стенами замка. Вы, лэрд, вместе с Мейрин проследуете внутрь, после чего госпожу поместят под защиту короля до разрешения спора. Ну, а вам придется оставаться в отведенных апартаментах до тех пор, пока его величество не соизволит вызвать вас на допрос.

— А где же Кэмерон? — уточнил Юэн.

— Его поместили отдельно. Леди будет жить в личном крыле короля под усиленной охраной.

Юэн даже не подумал подчиниться.

— Ничего подобного. Жена останется рядом со мной. — Он повернулся к братьям и надежным соратникам. — Вы тоже отправитесь в замок. Может случиться, что мне придется на время отлучиться для беседы с королем, а оставить жену без охраны я не могу.

— Да, лэрд. Готовы защищать госпожу до последнего вздоха, — поклялся Гэннон.

— Не сомневаюсь.

Дорога во дворец заняла почти час. На подступах к Карлайлу путников встретил небольшой отряд и проводил к стенам замка.

На востоке уже был разбит лагерь, а над палатками зловеще развевались знамена с гербом Дункана Кэмерона. Юэн распорядился остановиться как можно дальше от неприятеля и ни на секунду не терять бдительности.

Войско отправилось на запад, а у ворот остались Юэн, Мейрин, братья и трое незаменимых помощников: Гэннон, Кормак и Диормайд. Они проехали через ров по подъемному мосту, миновали сводчатые ворота и остановились во внутреннем дворе. Появление вождя северного клана и его приближенных вызвало острое любопытство многочисленных обитателей замка. Многие остановились, чтобы поглазеть на горцев.

Королевский распорядитель окинул воинов недовольным взглядом и хмуро поздоровался. Передав Мейрин Аларику, который спешился первым, Юэн спрыгнул с лошади и обнял жену.

— Мне приказано проводить леди Мейрин в ее апартаменты, — объявил распорядитель.

Юэн выхватил меч и без лишних церемоний приставил острие к груди королевского прислужника. Тому пришлось остановиться.

— Моя жена останется со мной.

— Король не отдавал подобного приказа.

— Не важно. В любом случае леди Мейрин не отойдет от меня ни на шаг.

Распорядитель нахмурился.

— Король услышит об ультиматуме.

— Полагаю. Помимо этого, можете сообщить, что леди ждет ребенка, но, несмотря на неважное самочувствие, была вынуждена проделать долгий, трудный путь ради нелепого фарса. Я крайне раздражен необходимостью лишить супругу должного комфорта и ухода.

— Немедленно передам его величеству ваши слова, — сухо отозвался придворный, повернулся к стоявшим неподалеку служанкам и распорядился: — Позаботьтесь, чтобы лэрда Маккейба и его людей проводили в комнаты и обеспечили всем необходимым.

Юэн помог Мейрин подняться по высокой винтовой лестнице в ту часть замка, где располагались комнаты для гостей. Аларик, Кэлен и трое воинов прошли в общую спальню, заставленную простыми походными койками, а супруги направились в конец длинного коридора, в удобные апартаменты.

Маккейб заключил жену в объятия и бережно уложил в постель.

— Отдыхай, милая. Впереди немало испытаний, так что сил потребуется немало.

— Что же нам делать? — растерянно спросила Мейрин. — Мне вовсе не хочется являться ко двору, да и подходящей случаю одежды нет. И сидеть за общим столом я не могу: страшно даже представить, что придется обедать вместе с Кэмероном.

— И все же придется вести себя так, будто ничего не произошло. Если начнем прятаться, люди решат, что нам действительно есть что скрывать. А если будем сторониться Дункана, тут же скажут, что я его боюсь. — Юэн погладил жену по щеке и твердо посмотрел ей в глаза. — Да-да, необходимо держаться очень уверенно и всем своим видом показывать, что требование Кэмерона — не больше чем фальшивка. Если удастся встретиться с королем, сделаю все, чтобы убедить его в собственной правоте, и тогда можно будет с легким сердцем отправиться домой.

— Понимаю, — спокойно согласилась Мейрин и, доверчиво прильнув к мужу, сладко зевнула.

Супруг поцеловал любимую в лоб и пожелал спокойного сна.

Волнения и усталость не прошли даром. Надо было восстановить силы для новых, не менее тяжких испытаний.

Юэн проснулся от громкого стука. Мейрин все еще крепко спала, уткнувшись носом в его шею. Осторожно отстранившись, Маккейб встал, быстро оделся и открыл дверь. Слуга с поклоном протянул серебряный поднос, на котором лежал свиток. Маккейб взял послание, коротко кивнул и вернулся в комнату. Пройдя к небольшому столу, где тускло догорала свеча, он раскрыл письмо и внимательно прочитал распоряжение его величества. На ужин предстояло явиться в большой зал, где каждый вечер собирались все придворные.

Юэн посмотрел на жену. Девочка измучилась.

Уж очень не хотелось навязывать ей ненавистное присутствие Кэмерона, но в то же время было крайне важно показать всем вокруг, что не случилось ничего из ряда вон выходящего, и тем самым утвердить собственную правоту. Мейрин — его законная и любимая супруга. Более того, она ожидает ребенка — их общего ребенка. Король с советниками обязаны собственными глазами увидеть абсурдность претензий и нелепость обвинений.

Маккейб печально вздохнул и подошел к кровати. Ничего не поделаешь, придется разбудить Мейрин. У него не было драгоценностей, чтобы украсить любимую, но ее очарование не нуждалось в блеске золота и бриллиантов. И даже простое дорожное платье было сшито второпях, накануне отъезда.

Вскоре появилась горничная. Причесала госпожу, заплела две толстые косы и уложила их венцом на голове. А когда собралась уйти, леди придержала ее за руку.

— Замужней женщине не к лицу появляться при дворе с непокрытыми волосами, а я замужем за лэрдом Маккейбом. Будьте добры, накиньте мне на голову вуаль.

Юэн проникся гордостью: Мейрин держалась со спокойным, уверенным достоинством. Никто не заподозрил бы, что в глубине души она дрожит от страха.

Как только горничная закончила работу, жена поднялась.

— Вы готовы сопровождать меня к столу, лэрд?

— Да.

Медленно и торжественно Юэн повел Мейрин к королю. Братья уже ждали их в коридоре вместе с Гэнноном, Кормаком и Диормайдом. Внушительная процессия направилась вниз, в парадный зал, а как только предстала взорам многочисленных придворных и гостей, все разговоры стихли в тот же миг, а все взоры устремились на лэрда Маккейба и его свиту.

Юэн повел супругу к возвышению, на котором стоял главный стол, и по залу пополз шепот. Мейрин держалась прямо, а выступала гордо, с высоко поднятой головой. На ее спокойном бледном лице сияли ярко-синие глаза. Как и в день свадьбы, она шла рядом с лэрдом с величавым, уверенным достоинством и выглядела истинной леди.

Внезапно гул голосов усилился. Юэн обернулся и увидел Дункана Кэмерона. Тот спешил навстречу с выражением глубокой радости на лице. Маккейб быстро прикрыл собой жену, а братья шагнули вперед, однако Кэмерон остановился и опустился перед Мейрин на колени.

— Дражайшая супруга, наконец-то! После долгих месяцев разлуки я почти потерял надежду на встречу!

Леди Маккейб попятилась и еще крепче сжала руку мужа. Юэн заметил, что искренний испуг вызвал у зрителей удивление и сочувствие. Кэмерон пытался разыгрывать роль жертвы и, должно быть, уже успел заручиться поддержкой многих из присутствующих.

Хитрец поднялся и сделал вид, что глубоко опечален. Да, актерского мастерства ему было не занимать! Он даже побледнел и, словно признавая поражение, удалился к противоположному концу стола.

Едва Юэн успел усадить жену и сесть рядом, как звук трубы оповестил о появлении короля. Все присутствующие встали и сосредоточили внимание на парадной двери, однако самого Дэвида так и не увидели. Вместо его величества в зал вошли ближайшие советники, среди которых оказался кузен Арчибальд — тот самый, который вызвал Маккейба ко двору.

Арчибальд высокомерно кивнул и занял место короля. Посмотрев на Кэмерона, он перевел взгляд на Юэна и только после этого соизволил заметить Мейрин, которая сидела справа от мужа.

— Надеюсь, путешествие не отняло слишком много сил, леди Мейрин? — произнес он. — Мы только что узнали о вашем положении.

Мейрин скромно склонила голову.

— Благодарю за внимание, милорд. Муж очень обо мне заботится.

— А где же король? — без долгих размышлений поинтересовался Юэн.

Арчибальду вопрос явно не понравился. Он прищурился, взглянул на Маккейба с откровенным недовольством и тут же отвернулся.

— Его величество занят другими делами. Приступим к ужину.

Слуги, которые до этой минуты стояли вдоль стен, бросились наполнять вином кубки и разносить еду. По залу разнесся дразнящий аппетитный запах; столы ломились от изобилия яств и разнообразия напитков.

— Постарайся хорошенько поесть, — шепнул Юэн. — Надо поддержать силы.

Присутствие за одним столом Маккейба и Кэмерона создавало ощутимое напряжение — настолько сильное, что сидевшие тут же вельможи предпочли хранить молчание. Один лишь Арчибальд чувствовал себя прекрасно, не переставал шутить и с отменным аппетитом поглощал еду, то и дело требуя наполнить тарелку.

У Мейрин и Юэна ужин не занял много времени. Им хотелось поскорее подняться в комнату и уединиться, однако приходилось сидеть и слушать светскую болтовню Арчибальда.

Уже через несколько минут у Юэна разболелась голова. Изображать фальшивую любезность просто не было сил. Все во дворце отлично знали, зачем он приехал, и с плохо скрытым нетерпением ожидали решающей схватки. В таких условиях притворяться беспечным гостем было бы смешно и глупо.

— Король рассматривает ваш вопрос, — наконец сообщил Арчибальд, откинувшись на спинку стула. — Его величество планирует завтра вызвать вас и леди Мейрин, чтобы выслушать доводы. В тоже время он понимает, что для дамы в ее деликатном положении ситуация может оказаться непростой.

— Мою супругу зовут леди Маккейб, — не выдержав, поправил лэрд.

Арчибальд поднял бровь.

— Как раз в этом и заключается основная проблема. Не далее как завтра утром его величество примет окончательное решение.

— В таком случае, милорд, позвольте откланяться и проводить жену в спальню, чтобы она смогла отдохнуть.

Арчибальд снисходительно махнул рукой.

— Непременно. Понимаю, что дальняя дорога для нее — тяжкое испытание.

Юэн тут же встал из-за стола и помог подняться Мейрин. Она снова прошла по залу с гордо поднятой головой и безмятежно-спокойным лицом. Придворные не выдерживали ее холодного взгляда и смущенно отворачивались.

— Отлично держалась, — похвалил ее Юэн, когда супруги поднялись по лестнице и вошли в свою комнату. — Завтра все выяснится, и спокойно поедем домой.

— Надеюсь, что так и будет, — с тревогой в голосе ответила Мейрин. — Дункан Кэмерон определенно придумал какую-то опасную ловушку. Уж очень странно видеть его таким смирным и тихим. Да и королевский советник доверия не внушает. Буду рада рассказать правду своему дяде, королю Дэвиду. Слышала, что он человек справедливый и глубоко верующий, каким был и мой отец. Надеюсь, он сумеет рассудить по законам Бога.

Юэн давно утратил доверие и к благочестию правителей, и к их стремлению поступать в соответствии с божьей волей, однако спорить не стал. Пусть девочка надеется, что неприятности скоро закончатся, а правда восторжествует. Но сам он собирался с духом и готовился к худшему.

Следующим утром Маккейб проснулся до зари. Встал и принялся нервно ходить по комнате в ожидании развития событий. Поздно вечером, после того как Мейрин уснула, братья устроили военный совет и выработали план действий на случай непредвиденных обстоятельств.

В дверь осторожно постучали. Маккейб поспешил открыть и выйти в коридор, чтобы Мейрин не проснулась. Один из королевских гвардейцев передал волю своего господина:

— Его величество желает видеть у себя леди Мейрин. Ровно через час за ней явится охрана. Вам надлежит оставаться в комнате и ждать вызова в большой зал.

Юэн нахмурился.

— О безопасности леди можете не беспокоиться, лэрд, — добавил посыльный.

— В таком случае будешь отвечать лично, — угрожающе заключил Маккейб.

Гвардеец молча кивнул и удалился.

— Юэн?

Лэрд обернулся: Мейрин проснулась, приподнялась на локте и посмотрела на мужа с тревогой.

— Что происходит?

Он быстро подошел к кровати, сел рядом и, не удержавшись от искушения, положил руку на слегка подросший животик.

— А малыш еще не шевелится? Ничего не чувствуешь?

Мейрин с улыбкой накрыла ладонью руку мужа.

— Пока еще ощущается лишь легкое дрожание, больше похожее на трепет. Но, конечно, постоянно чувствую его присутствие.

Юэн снял с жены ночную сорочку, наклонился и прижался губами к небольшому, но уже заметному глазом холму. Твердость его свидетельствовала о беременности. Трудно было представить зрелище прекраснее. Он мог бы часами любоваться шелковистой бледной кожей и красотой возлюбленной, носившей под сердцем его ребенка.

Он снова склонился и поцеловал невидимого, но уже горячо любимого младенца.

— Так что же сказал посыльный? — спокойно спросила Мейрин.

Юэн поднял голову и посмотрел супруге в глаза.

— Сказал, что через час король ждет тебя в личных апартаментах. Пришлет за тобой охрану, а потом вызовет меня в большой зал.

Известие заметно испугало Мейрин. Она съежилась и напряглась. Чтобы хотя бы немного успокоить, Юэн обнял жену и на секунду прижал к груди.

— Уверен, что ничего плохого не случится, милая. Ты же его племянница, родная кровь. Любой неосмотрительный шаг неминуемо нанесет урон его репутации, а этого Дэвид никогда не допустит. Последователи Малколма и без того ждут малейшей оплошности, чтобы начать переворот.

Мейрин нежно провела пальцем по густым бровям.

— Ты всегда знаешь, что нужно сказать в трудную минуту и как успокоить. Люблю тебя за это, мой храбрый воин.

Юэн поймал руку жены и поцеловал в ладонь.

— А я люблю тебя. Помни об этом.

— Позови горничную. Если уже через час придется предстать перед королем, то без помощи не обойтись.

Мейрин недовольно поморщилась.

Юэн встал.

— Будет немедленно исполнено.

Она подняла голову и посмотрела в глаза.

— Обещай, что мы уедем сразу, как только недоразумение уладится. Хочу домой — в свой замок, в свой клан.

— Даю честное слово.

Глава 34

Мейрин шла по длинному коридору в окружении четырех гвардейцев. Решающая встреча с дядей приближалась с каждым шагом. Уже скоро можно будет рассказать о злодеяниях Кэмерона. Услышав правду, король примет единственно возможное решение.

И вот наконец процессия остановилась возле покоев его величества. Один из гвардейцев постучал, и Арчибальд немедленно открыл дверь. С любезной улыбкой он предложил леди руку, пригласил в роскошно убранную гостиную.

— Боюсь, король не сможет принять вас лично, как рассчитывал. Он почувствовал себя нехорошо и был вынужден удалиться. Я уполномочен действовать от его имени, а потом изложить его величеству собственное суждение.

Это заявление не сулило ничего хорошего. С трудом скрывая тревогу, Мейрин опустилась в кресло. Руки дрожали так заметно, что пришлось спрятать их в складках широкой юбки.

— Надеюсь, недомогание короля не слишком серьезно? — вежливо спросила она. — Давно мечтаю познакомиться с единственным близким родственником.

— Вынужден возразить, — снова улыбнулся Арчибальд. — Я довожусь Дэвиду кузеном, так что нас с вами тоже связывают кровные узы. Прошу подождать здесь, кузина… до тех пор, пока вас не пригласят в большой зал. А я пока немедленно распоряжусь о закусках, чтобы во время заточения вы ни в чем не нуждались.

От ледяного холода, с которым прозвучало обращение «кузина», и от упоминания о заточении Мейрин стало по-настоящему страшно. И все-таки Арчибальд смотрел на нее с улыбкой и выглядел искренне заинтересованным в благополучии гостьи-узницы, так что она постаралась не проявлять истинных чувств и поблагодарила дальнего родственника.

— Хотелось бы поговорить с вами о главном, милорд.

Арчибальд ласково похлопал ее по руке.

— Нет ни малейшей необходимости напрягаться, дорогая леди. Уверен, что переживаний уже и так вполне достаточно. Мой долг — выслушать обоих лэрдов и докопаться до истины. Уверяю вас, что приложу максимум усилий и найду правду.

Мейрин с огромным трудом сдержалась, чтобы не возразить. Ее остановило твердое понимание: ни в коем случае нельзя злить человека, в чьих руках находится твоя жизнь.

— Ну, а теперь вынужден извиниться. Мне пора отправиться в большой зал и выслушать свидетельство заинтересованных сторон. Как только лэрды соберутся, сразу вас приглашу.

Мейрин кивнула и еще крепче сжала руки, а как только кузен закрыл за собой дверь, вознесла страстную молитву: пусть сегодня победит справедливость, а Дункан Кэмерон отправится прямиком в ад. Только там ему и место.

В ожидании вызова на королевский суд Юэн стоял в коридоре рядом с братьями и старшими офицерами, а неподалеку расхаживал Дункан Кэмерон — тоже в окружении приближенных. Больше всего на свете Юэну хотелось немедленно наброситься на негодяя и прикончить на месте.

Кэмерона пригласили первым, и он прошел мимо соперника с выражением непоколебимого самодовольства на лице. Юэна встревожила не столько наглость, сколько неоспоримая уверенность во взгляде и манерах. В исходе сегодняшних слушаний Дункан явно не сомневался.

Кэлен положил на плечо брата руку:

— Что бы ни случилось, помни: мы с тобой.

Юэн коротко поблагодарил и прошептал совсем тихо, чтобы услышали только братья:

— Если что-то пойдет не так, сразу разыщите Мейрин и любым способом увезите ее из замка. Пусть ничто вас не остановит.

Аларик молча кивнул.

Наконец Юэна вызвали. Он вошел в зал, а свита сомкнулась за спиной плечом к плечу. Воины представляли собой внушительное зрелище: никто не мог сравниться с ними в стати, силе и спокойной готовности до конца отстаивать собственную правоту, неотделимую от правоты господина.

Маккейбы прошли через весь зал и остановились у возвышения, где на королевском троне гордо восседал Арчибальд. Вокруг теснилась любопытная толпа.

Появление лэрда было встречено возбужденным шепотом, а братья и офицеры сразу попали под обстрел пристальных, оценивающих взглядов множества военных.

Маккейб остановился в левой части зала, в то время как Кэмерон уже стоял справа. Ожидалось появление его величества.

Но вместо Дэвида сквозь высокие двери вошли гвардейцы и цепочкой встали вдоль прохода, окончательно разделив толпу на две части и загородив собравшихся собственными спинами. Еще один отряд окружил возвышение с троном и замер перед Арчибальдом.

Юэн нахмурился. Перемещения наводили на мысль о грядущей битве.

И вот в окружении охранников в зал вошла леди Маккейб и медленно направилась к возвышению.

Арчибальд не сводил с нее внимательных глаз, а вскоре жестом пригласил сесть по правую руку. Мейрин поблагодарила и грациозно опустилась в кресло. Она сразу нашла взглядом Юэна и бросила на него взгляд, полный любви.

Арчибальд поднял руку и обратился к многочисленной толпе:

— Его величество король Дэвид сегодня неважно себя чувствует. Он болен, и в этот нелегкий час наши молитвы призваны облегчить его страдания. Его величество поручил мне председательствовать на сегодняшнем собрании и принять справедливое решение от имени короля.

Юэн стремительно повернулся к братьям и увидел на их лицах изумление — ничуть не меньше того, которое испытывал сам. Обман! Кругом обман! Он сжал кулаки и посмотрел на Кэмерона, однако подлец бесстыдно пожирал взглядом Мейрин.

— Лэрд Кэмерон, вы выдвинули против лэрда Маккейба серьезные обвинения. Выйдите вперед. Хочу еще раз услышать ваши доводы.

Дункан уверенно подошел к возвышению и низко поклонился.

— Мейрин Стюарт приехала в замок Кэмерон из аббатства Килкиркен, и нас сочетал законным браком священник, который на протяжении двух десятков лет служит моему клану верой и правдой. У меня с собой его письмо к королю, в котором святой отец подтверждает факт венчания.

Юэн пришел в негодование. Неужто служитель Господа принял участие в гнусном обмане? Кэмерон достал из кармана небольшой свиток. Арчибальд тут же развернул послание, быстро прочитал и отложил в сторону.

— Наш брак консуммирован. — С этими словами Дункан вытащил из сумки простыню, запятнанную девственной кровью. — Вот неоспоримое доказательство.

У Маккейба потемнело в глазах. Да, это действительно была кровь Мейрин; та самая простыня, которую он отправил врагу, чтобы сообщить о собственном законном браке. И вот теперь негодяй вероломно исказил факты.

Арчибальд повернулся к бледной как полотно Мейрин. Она вопросительно посмотрела на мужа, и Юэн закрыл глаза.

— Готовы ли вы, леди Мейрин, подтвердить, что кровь действительно ваша? Вы узнаете брачную простыню?

Леди Маккейб замерла в полной растерянности.

— Жду ответа, — поторопил Арчибальд.

— Да, — подтвердила она дрожащим голосом. — Кровь действительно моя, но простыня эта не принадлежит Кэмерону. Она с постели…

— Достаточно! — оборвал Арчибальд и, чтобы заставить Мейрин замолчать, нетерпеливо рассек рукой воздух. — Мне нужен только короткий ответ и ни слова больше. Храните молчание до тех пор, пока я не задам следующий вопрос.

Грубость оскорбила Юэна. Арчибальд проявил открытое неуважение к супруге лэрда и племяннице короля.

Мейрин собралась возразить, однако муж поймал ее взгляд и выразительно покачал головой. Не хватало еще получить наказание за несдержанное поведение в королевском суде! Подобная дерзость, особенно со стороны женщины, могла повлечь за собой строгую кару.

Леди Маккейб прикусила губу и отвела взгляд, однако от внимательных глаз мужа не укрылись ни возмущение, ни готовность отстаивать собственную правоту.

— Что же произошло потом? — обратился Арчибальд к Кэмерону.

— Спустя несколько дней после заключения брака жену похитили люди, действовавшие по приказу лэрда Маккейба, и увезли в его замок, где она с тех пор и находилась. Ребенок, которого она ждет, принадлежит мне, а все претензии Маккейба незаконны. Мой брак вступил в силу, а он удерживал пленницу против ее воли. Прошу вмешательства его величества и требую, чтобы мне вернули жену и ребенка, а также выдали приданое, о котором я заявил в прошении, направленном королю сразу после свадьбы.

Мейрин не сдержала изумленного возгласа. Юэн бросился на врага, однако Кэлен вовремя успел схватить брата за руку и удержать на месте.

— Кузен, прошу вас! — со слезами на глазах взмолилась Мейрин. — Позвольте сказать!

— Молчать! — грозно прорычал Арчибальд. — Если ты, женщина, не в состоянии держать язык за зубами, то немедленно покинешь зал. — Он снова повернулся к Дункану: — Есть ли у вас свидетели, способные подтвердить показания?

— Я предоставил заверения священника, который заключил брак. Письмо убедительно отвергает любые требования Маккейба в отношении самой леди Мейрин, а также ее приданого и земель.

Арчибальд кивнул и наконец-то обратил внимание на Юэна.

— Что ответите на эти обвинения вы, Маккейб?

— Полное и абсолютное дерьмо, — спокойно произнес Юэн.

Арчибальд побагровел.

— Потрудитесь следить за собой, лэрд. Вы не посмели бы разговаривать с королем в столь неподобающем тоне, так не смейте же произносить непристойности и в моем присутствии.

— Единственное, что я могу сказать, милорд, — это правду. Лэрд Кэмерон лжет от начала и до конца. Он похитил Мейрин Стюарт из монастыря, где она укрывалась на протяжении последних десяти лет. Когда она отказалась выйти за него замуж, жестоко избил — так, что бедняжка едва могла ходить, а синяки держались еще несколько недель.

В зале послышались сочувственные и возмущенные возгласы. Шум неуклонно нарастал до тех пор, пока Арчибальд не призвал придворных к порядку.

— Какие доказательства можете представить? — строго спросил он.

— Я видел следы побоев. Видел застывший в глазах ужас: девочка боялась, что я буду обращаться с ней так же, как Кэмерон. Мой брат Аларик нашел ее после побега едва живую и три дня вез в замок. Он тоже видел раны и мучения. Как только Мейрин почувствовала себя лучше, мы поженились. Супруга легла в мою постель невинной, и девственная кровь пролилась на мою простыню — ту самую, которую Кэмерон только что показал. Ребенок, которого она носит, — мой. Другого мужчины леди Маккейб не знала.

Арчибальд откинулся на спинку трона, прищурился и долго смотрел на стоявших перед ним непримиримых врагов.

— Ваш рассказ в корне отличается от рассказа лэрда Кэмерона. Могут ли свидетели подтвердить истинность версии?

Юэн гневно сжал кулаки.

— Я поведал вам чистую правду и не нуждаюсь в свидетелях. Можете спросить кого угодно. Спросите мою жену; она скажет то же самое, что и я.

— Позвольте мне, милорд.

Юэн оглянулся и с удивлением увидел, как Диормайд решительно шагнул вперед.

— Кто вы такой? — нетерпеливо уточнил Арчибальд.

— Я Диормайд. Вот уже пять лет служу лэрду Маккейбу. Имею честь пользоваться особым доверием вождя; не раз охранял леди Мейрин с тех пор, как она приехала в замок.

— Что ж, подойдите и изложите свои доводы.

Юэн вопросительно взглянул на Гэннона, но тот лишь покачал головой, показывая, что не имеет отношения к происходящему. Еще вчера лэрд строго-настрого приказал хранить молчание и не вмешиваться в расследование.

— Не знаю, что происходило с леди Мейрин до прибытия в замок. Могу говорить только о том, что видел собственными глазами. Правда такова: лэрд Маккейб действительно обращался с леди Мейрин дурно. Охранял сурово, как настоящую пленницу, и она чувствовала себя несчастной. Мне не раз доводилось видеть ее в слезах.

Зал ахнул. Юэн почувствовал, как глаза застилает красный туман. Жажда крови овладела им с небывалой силой. Еще ни разу в жизни ему не доводилось ненавидеть человека с такой непримиримой яростью, как в этот страшный миг предательства.

Братья тоже сгорали от бессильной жажды мести, а Гэннон и Кормак с ужасом следили за спокойным, хладнокровным отступничеством товарища.

— За время жизни в клане леди Мейрин дважды едва не погибла, — продолжил Диормайд. — Сначала в нее попала боевая стрела, а потом была совершена попытка отравления. Необходимо также отметить, что священник, который отправлял обряд бракосочетания, меньше двух недель назад умер при невыясненных обстоятельствах.

Юэн не вынес пытки. Взревел, как дикий зверь, и бросился к изменнику. Мейрин попыталась остановить мужа криком. Братья кинулись следом. Королевским гвардейцам не сразу удалось разнять тех, кто прибыл в королевский замок под одним флагом.

— Как ты мог решиться на столь низкую, грязную подлость? — тяжело дыша, потребовал ответа Юэн. — Где нашел силы, чтобы стоять перед Богом, королем и людьми и говорить заведомую ложь? Господь не потерпит страшного греха. Ты предал меня, предал леди Маккейб, предал весь наш клан. Но ради чего? Ради нескольких монет из рук Дункана Кэмерона?

Диормайд не осмелился посмотреть в глаза вождю. Вытер с губы кровь и повернулся к Арчибальду.

— Я все сказал. Бог мне свидетель.

— Лжешь! — прогремел Юэн.

Дункан Кэмерон подошел и встал рядом с Мейрин, а она застыла, в ужасе прикрыв рот рукой и ошеломленно глядя на Диормайда.

— Возьмите себя в руки, лэрд Маккейб, а не то придется заточить вас в темницу, — распорядился Арчибальд.

Однако стоило Кэмерону положить руку на плечо Мейрин, как Юэн снова взорвался:

— Не смей прикасаться к чужой жене!

— Хочу защитить супругу от посягательств лэрда Маккейба, — заявил Дункан. — Позвольте увести ее подальше от суматохи.

Арчибальд поднял руку.

— Думаю, я выслушал достаточно свидетельств и могу принять взвешенное решение. Присуждаю право обладания лэрду Кэмерону. Он может забрать свою леди и вместе с ней вернуться на родину. Приданое, хранимое короной до замужества Мейрин Стюарт переходит во владение означенного вождя и будет доставлено в замок под надлежащей охраной.

В этот момент по залу пронесся оглушительный крик:

— Нет!

Это кричала Мейрин.

Юэн не мог поверить тому, что только что произошло. Человек, которому он доверял как самому себе, предал его самым гадким, самым вероломным способом. Шансов выиграть процесс не существовало с самого начала, ведь Арчибальд давно находился в сговоре с Кэмероном. Оставалось выяснить одно немаловажное обстоятельство: действует ли советник с согласия короля или бесстыдно обманывает кузена?

— Милорд, позвольте мне сказать! — взмолилась Мейрин. — Все это низкая ложь! Ни единого слова правды! Мой супруг — лэрд Маккейб!

— Молчать, женщина! — рявкнул Кэмерон и толкнул Мейрин с такой силой, что та не удержалась и упала в кресло, с которого только что поднялась. — Жена расстроена и слаба рассудком, милорд. Простите ее за дерзость. Я непременно ее накажу.

Как только Кэмерон поднял на Мейрин руку, Юэн мгновенно потерял способность рассуждать. Бросился на врага, сбил с ног и повалил на пол. В зале снова возникла паника.

Но только в этот раз братья не смогли остановить вождя. Обоим пришлось сражаться против королевских гвардейцев. К сожалению, надежды на победу не было: каждому пришлось голыми руками противостоять дюжине отлично вооруженных воинов.

Четверо охранников оттащили Юэна от Кэмерона, заломили руки и бросили на пол, лицом вниз. Мейрин бросилась к мужу и, обливаясь слезами, упала на колени.

— Лэрда Маккейба немедленно в тюрьму! — распорядился Арчибальд. — И всех его людей тоже. А вы, лэрд Кэмерон, заберите жену и поскорее уведите отсюда.

Дункан склонился над Мейрин, схватил за волосы и грубо заставил подняться. Она сопротивлялась и царапалась, как кошка, а Юэн вырвался и снова безумно набросился на похитителя.

Но охрана скрутила его, оттащила в сторону, заставила стоять неподвижно.

Он с бессильным отчаянием смотрел, как жену тащат прочь из зала. Она боролась, вырывалась, но силы оказались неравными.

— Мейрин! — хрипло окликнул Юэн. — Живи! Все выдержи и живи, несмотря ни на что. Ради нашего ребенка. Я приду за тобой. Клянусь жизнью!

— Люблю тебя, — сквозь слезы призналась Мейрин. — Всегда буду любить!

Рукоять меча с треском обрушилась на голову. Боль молнией пронзила тело, и Юэн медленно осел на каменный пол. Последнее, что запомнилось — Дункан Кэмерон безжалостно тащит прочь его Мейрин.

— И я тебя люблю, — прошептал он.

Глава 35

Кэмерон швырнул Мейрин в комнату и только потом вошел сам. Спотыкаясь, она побрела к кровати, а он тем временем что-то коротко приказал своим людям. Стоило ему подойти, как она в испуге отпрянула и приготовилась сражаться до конца.

Дункан сел на край кровати и спокойно посмотрел на пленницу. Один из слуг подал кубок, и он жестом приказал всем выйти. Не прошло и минуты, как приближенные удалились. Похититель и пленница остались вдвоем.

Мейрин приподнялась на локте и отстранилась, пытаясь хоть немного увеличить расстояние.

Дункан наигранно вздохнул:

— Сожалею обо всем, что произошло между нами во время первой встречи. Сознаю, что вел себя предосудительно. Увы, плохо владею искусством обольщения.

Предосудительно? Искусство обольщения? Нелепые слова поразили Мейрин. Уж не безумец ли он?

— Предосудительны ваши нынешние действия, — устало возразила она. — Вы бессовестно лгали. А один из офицеров Юэна предал и его, и весь наш клан. Полагаю, это вы его подкупили.

— Советую приложить усилия и извлечь из ситуации максимальную выгоду, — предупредил Дункан тоном, в котором явственно слышалась угроза.

— Пожалуйста!.. — заговорила Мейрин срывающимся голосом — ей стоило невероятных усилий заставить себя умолять этого человека, но ради мужа она готова была пойти даже на унижение. — Позвольте мне вернуться к Юэну. Наш брак освящен церковью.

Дункан пожал плечами:

— Не важно, кто твой супруг на самом деле — Маккейб или я. Главное — получить твое приданое и земли Ним-Аллэн. — Он настойчиво протянул кубок. — Вот, выпей скорее, и первоочередная проблема разрешится сама собой. Жаль, конечно, что будет больно, но ничего не поделаешь, придется потерпеть.

Мейрин с, опаской посмотрела на темную жидкость, понюхала и ощутила резкий горьковатый запах.

— Что это? Почему мне должно быть больно?

Кажется, подлец считал ее сумасшедшей.

Кэмерон улыбнулся, и от его ледяной улыбки стало еще страшнее.

— Отвар поможет избавиться от ненужного ребенка. Не беспокойся, прежде чем заявить права на твое тело, я дам тебе время выздороветь и набраться сил, хотя ждать долго не готов. Важно, чтобы ты как можно скорее понесла от меня.

Ужас сдавил сердце Мейрин безжалостным железным обручем. Тошнота стремительно поднялась к горлу, и Мейрин пришлось отвернуться и уступить судорогам. Отдышавшись, она стыдливо спрятала лицо.

— Простите, мне очень неловко, — пробормотала она. — Понимаю, что веду себя неприлично, но ничего не могу поделать: болезнь подступает внезапно, и так продолжается с самого начала беременности.

— Не извиняйся, дело вполне обычное, — снисходительно заметил Дункан. — Обещаю: когда будешь носить моего ребенка, тебе не придется даже пальцем шевельнуть. Окружу тебя заботой и обеспечу круглосуточный уход.

До тех пор, пока не родишь… Эти слова не прозвучали, но ощутимо повисли в воздухе. Да, сомнений не оставалось: до появления на свет наследника Ним-Аллэн с ней действительно будут обращаться, как с королевой.

Изверг хотел убить ее ребенка. Ребенка Юэна. А потом заменить его собственным семенем. От одной лишь этой мысли Мейрин снова стало плохо. Чтобы не испортить кровать окончательно, Мейрин несколько раз глубоко вдохнула.

— Не стоит тянуть. Лучше как можно скорее покончить с неприятной процедурой. Выпей. Я приглашу дворцового целителя, чтобы он оказал помощь. Говорят, в подобных случаях бывает очень больно.

Дункан спокойно, с невозмутимой улыбкой рассуждал о зверском убийстве еще не рожденного человека. Хищник! Исчадие ада!

— Но зачем же тратить драгоценное время? — с усилием выдавила Мейрин.

Нужно было что-то срочно делать, придумывать способ спасения — все, что угодно, лишь бы отговорить от преступления.

Кэмерон нахмурился.

— О чем ты?

— Вы хотите освободить меня от ребенка, когда почти половина срока уже миновала. Потеря ребенка на этом этапе беременности может закончиться бесплодием. Нет никакой гарантии, что я когда-нибудь понесу снова. Вы только что во всеуслышание объявили, что ребенок ваш. Если не важно, за кем я замужем, то какая разница, чей это младенец? Как только он родится, Ним-Аллэн сразу перейдет в ваше полное распоряжение. Так зачем же начинать все сначала и рисковать?

Дункан помрачнел. Судя по всему, о подобной возможности он не задумывался.

— Я хочу, чтобы мой ребенок жил, — тихо добавила Мейрин. — Не важно, кто его отец. Я готова защищать свое дитя. А на вашей стороне преимущество, лэрд.

Дункан вскочил и принялся беспокойно шагать по комнате, время от времени останавливаясь и поглядывая на пленницу так, словно пытался оценить правдивость ее доводов.

— Не случайно говорят, что материнская любовь безгранична. Что же, Мейрин Стюарт, я готов согласиться на твои условия. Сохраню ребенку жизнь, но с этой минуты ты поступаешь в мое полное распоряжение. Не посмеешь сопротивляться, когда потребую близости. Не произнесешь ни единого слова в опровержение той версии, которую я представил лорду Арчибальду. Понятно?

«Господи, прости!» — мысленно прочитала молитву Мейрин и ответила:

— Я согласна.

— В таком случае готовься в дорогу. Не далее как через час выезжаем в замок Кэмерон.

— Юэн! Юэн! Да очнись же, ради всего святого!

Маккейб почувствовал, что его нещадно трясут, и медленно, с огромным трудом он выкарабкался из бездны забытья. Приоткрыл глаза, но не увидел ничего, помимо кромешной тьмы.

— Кэлен? — с трудом произнес он.

— Слава Богу!

В голосе брата прозвучало глубокое облегчение.

— Мейрин…

Одно-единственное слово пронзило болью. Страшно было представить, что в эту самую минуту жену терзает лютый враг.

— Мейрин, — повторил Маккейб. — Где она? Что с ней?

Ответом послужило тяжкое молчание. Во мраке слышалось дыхание братьев; они боялись сказать то, что должны были сказать.

— Прости, но Кэмерон уехал несколько часов назад и увез Мейрин, — угрюмо произнес Аларик.

Юэн с трудом сел, и в голову тут же ударила мучительная боль. Братья схватили его за плечи, поддержали и бережно уложили снова.

— Где мы? — спросил он.

— В королевской тюрьме, — едва сдерживая ярость, ответил Кэлен. — Сначала охранники ударили тебя по голове, а потом негодяй Арчибальд приказал бросить нас в темницу.

— А Кормак и Гэннон?

— Здесь, лэрд, — отозвались воины.

Внезапно вспомнилось самое страшное.

— Диормайд. Где сейчас он?

— Точно не знаю, лэрд, но думаю, что сбежал. Предатель наверняка понимает, что каждый из нас при первой же возможности убьет его на месте. Скорее всего уехал вместе со своим покровителем Кэмероном.

— Покушения… стрела, яд. Наверняка его рук дело. Должно быть, Кэмерон приказал ему меня убить, а когда ничего не получилось, избрал другой путь — вот этот.

— Но петицию королю он представил еще до попыток с тобой расправиться, — заметил Аларик. — Не иначе как с самого начала действовал всеми возможными способами.

— Главный вопрос остается открытым: замешан ли в преступлении Дэвид или Арчибальд действует заодно с Кэмероном втайне от короля? — задумчиво произнес Кэлен.

Юэн уперся ладонями в холодный каменный пол, осторожно приподнялся и прислонился спиной к стене.

— Арчибальд сказал, что его величество дурно себя чувствует, да и придворные без конца шептались о его тяжелой болезни. Не исключено, что советник действительно плетет собственную паутину.

— Как ты себя чувствуешь, Юэн? — встревожено спросил Аларик. — Голова очень болит?

Маккейб тронул затылок и ощутил на волосах засохшую кровь.

— Я-то поправлюсь. Главное — как можно быстрее вызволить Мейрин.

— Я уже отправил весточку в лагерь, — отозвался Кэлен. — Надеюсь, что скоро ребята отзовутся.

Юэн удивленно посмотрел в темноту.

— Но как же ты это сделал?

— Очень просто, — усмехнулся младший брат. — Запугал охранника. Пригрозил, что если тот немедленно не расскажет нашим обо всем, что случилось, непременно разыщу, отрежу яйца и скормлю грифам.

Аларик хмыкнул:

— Трус со всех ног бросился исполнять приказ.

— И сколько же мы здесь торчим?

Юэн осторожно потер голову.

Кэлен вздохнул.

— Уже несколько часов. Один из охранников, видимо, решил, что надежнее с нами не ссориться, и сообщил об отъезде Кэмерона.

— Сукин сын! — воскликнул Юэн. — Поверить не могу, что Арчибальд помог Кэмерону захватить Мейрин. Все было подстроено заранее. Хитрый лис вовсе не собирался ни ставить в известность Дэвида, ни слушать наши с Мейрин доводы. Свидетельство Диормайда всего лишь создало видимость взгляда со стороны, чтобы другие вожди не подумали, что он судит предвзято.

— Простите, лэрд, — горестно произнес Кормак. — Я должен был заметить неладное, ведь проводил рядом с Диормайдом день за днем. Мы вместе сражались, вместе ели, вместе тренировались. Одним словом, были почти братьями. Кто же мог представить, что этот человек способен на страшное предательство?

— Моя вина ничуть не меньше, — печально признался Юэн. — Достаточно вспомнить, сколько раз я доверял подлецу безопасность Мейрин.

Он устало провел ладонью по лицу, чтобы стереть навязчивую картину: жена в руках Кэмерона. От одной мысли о страшном насилии сознание мутилось. Чтобы не сойти с ума, оставался один-единственный способ: не позволять себе думать. Запретить чувствовать. Отключить предательское воображение.

— Кэмерон наверняка ожидает нападения на свои владения, — снова заговорил Кэлен. — Негодяй понимает, что долго держать нас в темнице Арчибальд не сможет; рано или поздно выпустит. Знает он и то, что первым делом ты бросишься освобождать Мейрин. Следовательно, к нападению подготовится заранее, причем основательно.

— Нет, рисковать безопасностью жены я не могу, — покачал головой Маккейб. — Если бы ее не было в замке, без сомнений пошел бы на Кэмерона войной. Пронесся бы по его землям, как чума, и безжалостно сокрушил все вокруг. Но раз Мейрин может пострадать, значит, о нападении нельзя даже думать. Ведь если Дункан поймет, что все потеряно, он жестоко ее убьет.

— Не пожалеет, это уж точно, — согласился Аларик. — Так что же будем делать?

— Остается одно: пробраться в замок тайно и похитить ее.

Кэлен глубоко, шумно вздохнул и печально возразил:

— Ты говоришь таким тоном, будто собираешься на охоту. Не думаешь, что этот вариант Кэмерон тоже просчитал?

— Думаю. Но иного выхода нет. Так или иначе, а действовать все равно придется — не сидеть же сложа руки.

Кэлен, Аларик, Гэннон и Кормак дружно поддержали вождя.

Наступила полная тишина. Каждый погрузился в грустные размышления.

Не прошло и часа, как в длинном узком коридоре послышались шаги. Кэлен вскочил, подбежал к железным прутьям и увидел стражника с факелом в руках.

— Быстрее! — поторопил тот. — Ваши воины подняли смуту, чтобы отвлечь внимание. Идите за мной. Отведу вас к северным воротам.

Стражник отпер решетку. Аларик помог Юэну встать, и узники поспешили вверх по каменной лестнице, на первый этаж замка, а потом по бесконечному коридору миновали большой зал и добежали до кухни.

На улицу они выбрались через крохотную хозяйственную дверь и вскоре оказались перед деревянной калиткой. Охранник достал еще один ключ и отпер тяжелый железный замок.

— Все, вы свободны. Не медлите, — шепнул он.

Маккейб пропустил товарищей вперед и вышел последним.

— Благодарю тебя, честный человек, — с чувством произнес он. — Защити своего короля. Арчибальд замышляет неладное. Поговаривают, его величество серьезно болен. Проверь, чем его кормят и поят.

Воин кивнул.

— С Богом, лэрд Маккейб. Непременно последую совету. А еще буду неустанно молиться за здоровье и благополучие вашей супруги.

Юэн вышел за калитку и поспешил догнать своих. Спустя мгновение небольшой отряд утонул во мраке ночи.

Глава 36

Подражая ночной птице, Юэн негромко свистнул. Вскоре услышал ответную трель и осторожно пошел дальше. Братья не отставали ни на шаг. Со времени побега из Карлайла прошло уже семь дней. Три дня ушло на дорогу до замка Кэмерона, а еще четыре — на подготовку и ожидание новолуния. Больше нельзя было медлить ни минуты. За время неустанных наблюдений Мейрин не показалась ни разу — судя по всему, бандит держал свою пленницу взаперти.

Определив, за каким из окон скорее всего томится супруга, Юэн вместе с товарищами исследовал всю крепостную стену и в конце концов обнаружил самое удобное для штурма место. Сейчас братья бесшумно пробрались мимо спящих часовых и, низко пригнувшись, побежали к высокой узкой башне.

Со второй попытки удалось забросить на подоконник привязанный к крепкой веревке крюк. Маккейб испробовал прочность конструкции и, упираясь ногами в стену, начал ловко подтягиваться на руках.

Мейрин стояла возле окна и с мучительной безысходностью размышляла о своей тяжкой участи.

Дьявольская сделка. Ради жизни ребенка ей пришлось согласиться на ужасный компромисс. Нет, она ни на миг не пожалела о сделанном выборе, но горько оплакивала все, что утрачено и больше никогда не вернется.

Мучения становились невыносимыми. Она чувствовала, что начинает сходить с ума: боялась есть и пить — вдруг Дункан передумает и подмешает в пищу или напитки роковое зелье, способное убить младенца?

Кроме того, ее терзал постоянный страх встречи с тем, кто отныне называл ее не иначе, как женой. Мейрин устало повернулась и пошла к кровати. Нет, так больше жить нельзя. Страх, отвращение и душевные страдания нанесут малышу непоправимый вред. Но как же справиться с собой?

Она села на край кровати и снова уступила безысходной тоске. Слезы потекли ручьем, но вытирать их уже не хватало сил. Как можно жить без любви, которая даже сейчас, при одном лишь воспоминании, обжигала до боли? Как, познав волшебные прикосновения Юэна, уступить жестокому похитителю?

Вконец измучившись, она забралась под одеяло и уткнулась головой в подушку, чтобы никто не смог услышать бесконечных рыданий.

Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем на плечо легла тяжелая рука. Мейрин вздрогнула и поднялась, готовясь отразить нападение Дункана.

— Тсс… тише, милая. Это я, Юэн.

В темноте Мейрин смотрела на мужа, не в силах поверить, что он действительно здесь, в маленькой комнатке на вершине каменной башни.

Супруг нежно прикоснулся к ее щеке и осушил следы слез. Голос звучал глухо, словно доносился из глубины души:

— Ах, любовь моя, что же он с тобой сделал!

— Юэн?!

— Да, детка.

Она встала и что было силы обвила руками шею мужа и прильнула к нему всем телом. Если это сон, то лучше бы никогда не просыпаться. Ей хотелось навсегда остаться в том восхитительном мире, где руки Юэна держат ее крепко, надежно, а родной запах напоминает о доме.

Супруг обнял ее и провел рукой по спутанным волосам.

— Юэн, — как зачарованная, повторяла Мейрин. — О Господи, Юэн!

Он поцеловал ее отчаянно, как будто последний раз в жизни.

— Не надо, милая, не плачь. Не разбивай мне сердце. Времени в обрез, надо спешить. Главное — как можно быстрее отсюда выбраться и уехать. Как только окажемся в безопасности, на своей земле, сможем спокойно обо всем поговорить.

Слова проникли сквозь густой туман горя и изнеможения. Мейрин посмотрела на мужа, опасаясь верить в реальность происходящего. Неужели это и вправду он, а не эфемерный образ, порожденный больным воображением?

Маккейб взял жену на руки, поднес к окну и слегка наклонился. Мейрин увидела далеко внизу землю.

— Послушай, — нежно произнес он и прикоснулся губами к виску. — Сейчас нам обоим предстоит спуститься по веревке.

В тревоге Мейрин прижалась к нему еще крепче.

— Нет, не могу! Я такая тяжелая и неуклюжая! Я не удержусь, сорвусь, упаду, убью ребенка!

Юэн посмотрел жене в глаза и нежно погладил ее щеку.

— Но ведь я буду с тобой. Не бойся, все получится. Собственными руками медленно, осторожно я спущу тебя на землю. Аларик и Кэлен ждут внизу и непременно помогут. Все будет хорошо, поверь.

Мейрин закрыла глаза и кивнула:

— Верю. Настолько, что если прикажешь взлететь в окно, готова попробовать.

Юэн снова поцеловал жену и осторожно поставил на пол. Бережно, но крепко он обвязал вокруг ее щиколотки веревку, а потом протянул конец к рукам и обвил вокруг запястий и ладоней, чтобы можно было держаться.

Другой конец затянул вокруг пояса, поднялся на подоконник и на миг замер.

— Иди ко мне скорее. Очень осторожно упрись ногами в стену, чтобы не удариться. Старайся оставаться в вертикальном положении. Я буду тебя держать.

План казался безумным, и все же Мейрин послушно забралась на подоконник и что было силы вцепилась в мужа.

Он схватил веревку в нескольких дюймах от ее рук и низко наклонился, а Мейрин начала осторожно спускаться, пока не оказалась над пропастью и не ощутила ступней каменную стену.

— Умница. Теперь перебирай руками и шаг за шагом двигайся вниз; медленно, никуда не спеши. Я держу тебя и ни за что не отпущу.

Чтобы перелезть через подоконник, понадобилось немало сил и мужества, а все остальное получилось само собой. Мейрин благополучно заскользила вниз, постоянно упираясь в стену ногами, чтобы сохранить равновесие. Подняла голову и увидела Юэна: муж удерживал веревку, чтобы замедлить, сдержать движение. Ладони отчаянно горели, но он даже не думал о боли.

Где-то в середине пути ей, наконец, удалось полностью совладать с собственным телом. Теперь уже она не болталась безвольно, а методично, уверенно спускалась по стене — шаг за шагом. И вот, наконец, земля! Аларик и Кэлен бережно приняли отважную путешественницу и заботливо поставили на ноги. Быстро отвязали веревку, чтобы Юэн смог втащить ее наверх.

— Как же он оттуда слезет? — испуганно прошептала Мейрин.

Братья не ответили. Оба стояли, подняв головы, и напряженно смотрели в темное пустое окно. И вот спустя несколько бесконечно долгих минут на подоконнике возникла темная фигура, а еще через мгновение Маккейб начал уверенно спускаться, упираясь ногами в стену точно так же, как это делала любимая.

Однако добраться по веревке до самой земли терпения не хватило; оказавшись на безопасном расстоянии, он спрыгнул и ловко приземлился рядом с Мейрин. Она тут же схватила мужа за руки: так и есть — ладони разодраны в кровь. На глаза снова навернулись слезы: ради ее спасения любимый не жалел себя.

— Быстрее, — прошептал Аларик. — Гэннон ждет с лошадьми.

Пригнувшись, все четверо побежали к уже знакомому участку крепостной стены. Аларик забросил на каменную кладку еще один привязанный к веревке крюк. Не теряя ни секунды, легко забрался наверх, лег на плоскую поверхность и опустил руку.

Юэн обнял жену и высоко поднял — так, чтобы она смогла дотянуться до руки Аларика. Тот поймал ладонь, подтянул и надежно сжал запястье.

В этот ответственный момент братское взаимопонимание проявилось как нельзя кстати. Маккейбы действовали быстро и слаженно: старший мощно подтолкнул жену вверх, а младший с силой подтянул к себе.

— Хватайся свободной рукой за край и залезай, — шепотом скомандовал он.

Мейрин не успела заметить, как оказалась на стене лицом к лицу с Алариком. Впрочем, новое распоряжение не заставило себя ждать.

— Слушай внимательно. Медленно поднимись и сядь верхом, а потом как можно осторожнее отодвинься назад, чтобы освободить место Кэлену. Он спрыгнет первым и поможет тебе спуститься. А я пока останусь здесь, наверху, чтобы помочь взобраться Юэну. Еще одной веревки его ладони не выдержат.

Мейрин боязливо опустила ноги по разные стороны стены и, упираясь руками, отодвинулась подальше, чтобы не мешать.

Несколько ловких движений — и Кэлен оказался между братом и невесткой. Не задерживаясь ни на миг, он спрыгнул со стены и оказался на свободе.

— Возьми меня за руку, — приказал Аларик. — А дальше внимательно слушай, что скажет Кэлен: как только прикажет, сразу отцепляйся. Не волнуйся: он тебя поймает.

Проглотив страх, Мейрин сжала надежную руку и сползла со стены, стараясь упираться ногами, чтобы замедлить движение. Запястье едва выдерживало напряжение.

— Отпускай! — наконец раздался уверенный голос Кэлена. — Ничего не бойся, я здесь.

Мейрин зажмурилась, оттолкнулась и разжала руку. Да, ничего страшного действительно не произошло: Кэлен принял вес с поразительной легкостью; даже не покачнулся. От избытка чувств она обвила руками его шею и прижалась щекой к плечу. Как же еще выразить благодарность?

Великан, однако, осторожно разомкнул объятия и поставил Мейрин на землю. Ее колени подкосились, и чтобы не упасть, она схватила спасителя за руку.

— Все в порядке, ты молодец: отлично справилась, — шепотом успокоил Кэлен.

Теперь оставалось лишь дождаться братьев.

Юэн спрыгнул первым, и Мейрин нетерпеливо бросилась к нему навстречу. Наконец-то они снова вместе! Еще немного, и страшный плен уйдет в прошлое. Она крепко обняла его, боясь отпустить.

Аларик нетерпеливо вернул ее к действительности:

— Пойдемте! Сейчас не время нежничать. Надо как можно быстрее покинуть территорию врага.

В лесу, под надежным прикрытием деревьев, Кормак сидел верхом, а Гэннон стоял неподалеку. Рядом невозмутимо паслись четыре лошади. Юэн молча подошел к своему мерину. Аларик, Кэлен и Гэннон легко взлетели в седла. Юэн последовал их примеру, а потом нагнулся, схватил жену подмышки, легко поднял и посадил перед собой.

Мейрин склонила голову к нему на грудь, прижалась, обняла обеими руками. Слезы снова потекли ручьем, однако она сидела неподвижно, чтобы не отвлекать супруга. Как только Кэмерон обнаружит побег, немедленно бросится в погоню, а из-за нее Юэн не сможет пустить коня галопом.

Только спустя несколько миль Мейрин осмелилась поднять голову.

Он быстро поцеловал ее в макушку.

— Не сейчас, милая. Поговорим, когда окажемся в безопасности, на своей земле. Сейчас нельзя терять ни мгновения. Постарайся уснуть.

Ей хотелось спросить, как, по его мнению, она должна спать в таких условиях, но усталость все-таки одержала верх. Несколько ночей Мейрин не смыкала глаз, опасаясь появления Кэмерона, а сейчас, наконец, почувствовала себя в объятиях любимого. Уткнулась лбом, в его плечо, закрыла глаза и, убаюканная неумолимым ритмом скачки, крепко уснула.

Маккейб ехал, удерживая поводья одной рукой, а второй обнимая жену. Он задал не самый быстрый, но уверенный темп, и товарищи с готовностью его поддержали. Все понимали, что до границы об отдыхе нельзя даже думать.

Глава 37

Юэн сдержал слово, и отряд летел в ночи без остановки.

Мейрин ехала вместе с мужем. Когда она не спала, он заботливо подкармливал ее запасами из седельной сумки. Аларик, Кэлен, Гэннон и Кормак заметно устали, однако никто не жаловался. Да и вообще путешествие проходило в настороженном, напряженном молчании. Всадники сосредоточенно прислушивались, опасаясь погони.

Наконец Мейрин не выдержала.

— Пожалуйста, милый, остановись хотя бы на минуту, — шепотом взмолилась она.

— Может, подождешь еще несколько миль? Скоро будем на своей земле.

Она поморщилась.

— Боюсь, что нет. Ребенок не позволяет терпеть.

Маккейб понимающе кивнул и остановился. Снял жену с седла, и она едва не упала — ноги затекли и не подчинялись. Хорошо, что Гэннон успел вовремя соскочить и подхватить ее.

Мейрин едва не заплакала от благодарности. Обняла сурового воина, повисла на его шее, а тот, смущенно запинаясь, спросил, что означает внезапный приступ нежности.

— Спасибо, — с чувством прошептала она.

— Но за что же благодарить, миледи? — смутился Гэннон.

— За то, что постоянно помогаешь.

Она повернулась и отправилась на поиски укромного местечка.

Юэн не спускал с жены глаз, а заметив, как она присела за деревом, улыбнулся. Девочка непосредственна во всем: внезапная признательность только что немало удивила Гэннона. Скорее всего, и остальным придется испытать на себе силу ее чувств.

Вскоре Мейрин вернулась, и Маккейб внезапно осознал, что опасность миновала — ну или почти миновала. Еще немного, и они приедут домой — вместе. Всю дорогу он гнал, опасаясь, что Кэмерон бросится следом и жена окажется в центре кровавой схватки. Главное — обеспечить ей спокойствие, держать как можно дальше от неизбежного противостояния. Никакая сила не могла предотвратить справедливую месть, а это означало, что дни вероломного негодяя сочтены.

Юэн нагнулся, чтобы снова поднять Мейрин в седло, и неожиданно почувствовал, что больше не стремится отомстить за гибель отца и разорение клана. Нет, старые счеты отступили перед безмерной болью, застывшей в синих глазах.

— Мы уже почти дома, — шепнул он, стараясь успокоить жену.

Мейрин обернулась и взглянула на мужа с мольбой:

— Я хочу попросить об одолжении. Не мог бы ты, как только пересечем границу, отправить всех вперед? Нам необходимо поговорить наедине, причем еще до возвращения в замок. Сам знаешь: как только въедем во двор, начнется суматоха. Мы должны перевернуть страшную страницу. Обязательно.

Юэн прикоснулся к лицу любимой, провел пальцем по собравшимся на лбу горестным морщинкам.

Что же ее беспокоит? В сердце закралась тревога. Где взять силы, чтобы выслушать и с достоинством принять ужасную правду?

— Хорошо, милая. Как только окажемся на своей земле, сразу все обсудим.

Час спустя вождь действительно приказал товарищам продолжать путь, а сам натянул поводья.

Братья, однако, не послушались: подъехали и остановились рядом.

Аларик нахмурился:

— Не хочу бросать вас одних.

— Но мы уже достаточно далеко от границы. Мы с женой немного поговорим без свидетелей и тоже поедем в замок. Отправляйтесь вперед и объявите, что госпожа возвращается домой в добром здравии.

Кэлен и Аларик неохотно подчинились и продолжили путь. Гэннон и Кормак ждали в отдалении, а сейчас с готовностью пришпорили коней. Отряд во весь опор помчался вниз по склону горы, а вскоре из долины донеслись громкие возгласы: воины спешили сообщить соплеменникам радостную весть. И только Мейрин оставалась печальной.

Юэн знал, что предстоит выслушать горький рассказ об оскорблениях и насилии. Душа отказывалась мириться с жестокой действительностью. Хотелось навсегда забыть о случившемся. Если бы Мейрин смогла отвернуться от прошлого! И все же он понимал, насколько ей необходимо рассказать все, сбросить с души тяжкий камень.

Маккейб спрыгнул на землю, а потом осторожно снял с седла жену и отнес на нагретую солнцем изумрудную полянку. Сев на траву, он усадил ее на колени.

Странно, но долгожданное возвращение на родную землю не опьяняло радостью. Испытания последних дней отняли слишком много сил. Случались минуты, когда Юэн терял надежду и не верил, что когда-нибудь ему доведется снова обнять любимую. Страшно было представить, что пережитые страдания могут повториться.

— Я совершила ужасный поступок, — с трудом произнесла Мейрин.

Юэн отстранился и взглянул растерянно.

— О чем ты?

— Уступила. Чтобы сохранить нашего ребенка, пошла на дьявольскую сделку. Изменила тебе, так как в обмен на жизнь малыша солгала и сделала вид, что поддерживаю претензии Кэмерона.

В голосе звучало столько отчаяния, что Юэн забыл о собственном горе.

— Тсс, — шепотом успокоил он. — Никогда в жизни не поверю, что ты могла мне изменить.

— Он хотел убить нашего ребенка, заставлял выпить снадобье и прервать беременность. Чтобы обмануть подлеца, я была готова сказать и сделать все что угодно, поэтому убедила, что в случае выкидыша на таком большом сроке существует опасность бесплодия. Заверила, что надежнее продолжать утверждать, что младенец его, так как после благополучного рождения он все равно получит Ним-Аллэн — чьим бы тот ни оказался на самом деле. Кэмерон согласился, но я все равно не могла ни есть, ни спать. Боялась, что он передумает и все-таки поступит по-своему.

Юэн закрыл глаза, прижал жену к груди и принялся укачивать, как малое дитя. Бедняжка! Какие жестокие мучения ей пришлось перенести ради спасения малыша! Их ребенка!

— Поверь, милая: твоим мужеством и умом можно гордиться. Кто бы еще сумел так быстро придумать выход из безвыходного положения? Признаюсь: я восхищен тобой до глубины души. Нашему малышу необыкновенно повезло: у него бесстрашная мама.

Мейрин подняла испуганные, но светящиеся надеждой глаза.

— Так, значит, ты не сердишься?

— Разве допустимо сердиться на тебя за то, что ты нашла способ спасти моего ребенка?

— О, Юэн! — воскликнула она и опустила голову.

Осторожным движением он приподнял подбородок и заставил посмотреть в глаза.

— Что-то еще?

Мейрин сокрушенно кивнула:

— Я согласилась стать его женой. Обещала, что не стану отвергать…

По ее щекам снова потекли слезы.

На миг Юэн перестал дышать. Такую жертву он представить не мог. Но если у нее хватает мужества рассказать все, что было, значит, он должен найти в себе силы, чтобы выслушать и принять жуткую истину.

— Он… он тебя обидел?

Слова с трудом слетели с губ. Невозможно было представить, что Мейрин довелось вытерпеть.

— Как только Кэмерон попытался подойти ближе… меня на него стошнило. Конечно, я оправдалась беременностью, но на самом деле мне стало плохо от одной лишь мысли о том, что он готов себе позволить. Кажется, он испугался повторения и впредь старался держаться на расстоянии.

От радости и внезапно нахлынувшего чувства облегчения Юэн едва не сошел с ума. Закрыв глаза, он еще крепче прижал жену к груди и замер в блаженном забытьи. А потом живо представил ту самую сцену, которую только что описала Мейрин, и тихо рассмеялся.

Она посмотрела с удивлением и тут же нахмурилась.

— Милый, а что же теперь будет с приданым? Неужели богатство навсегда потеряно?

Юэн вздохнул.

— Арчибальд присудил его Кэмерону. Не сомневаюсь, что злодей получит свое независимо от того, с ним ты или нет. Все в сговоре — не исключено, что и сам король тоже.

Мейрин снова погрустнела.

— Получилось так, что то, ради чего ты на мне женился, безвозвратно пропало. Клану нужна одежда, необходимо продовольствие. Войску не обойтись без оружия. Замок нуждается в срочном ремонте. Как же мы справимся?

Юэн сжал лицо Мейрин ладонями и заглянул в ее печальные глаза.

— Моя жизнь в тебе, девочка. Без еды я обойдусь. Замок? Что ж, пусть рушится. А вот без тебя я не протяну и пару дней. Ничего, как-нибудь справимся; всегда справлялись. Лишь бы ты оставалась рядом. Обойдемся и без приданого, и без Ним-Аллэн.

Мейрин уткнулась лбом в грудь мужа и расплакалась. На куртке образовалось мокрое пятно, но Юэн ничего не заметил и не стал корить ее за слезы. Честно говоря, он и сам с трудом сдерживался.

— Я люблю тебя, милый. Спасибо Господу за то, что ты за мной пришел.

Он поцеловал жену в спутанные волосы.

— Ради твоего спасения я готов сразиться даже с демонами ада. Ну, а теперь поедем домой. Наш сын соскучился по маме, а наши подданные с нетерпением ждут госпожу.

Действительно, встречать лэрда Юэна и леди Мейрин собрался весь клан, включая малых детей и глубоких стариков.

Люди заполнили двор и с нетерпением ждали, пока господин и госпожа переедут через мост. Мейрин сидела со спокойным достоинством, доверчиво склонив голову на грудь мужа; ее длинные волосы развевались на ветру.

Едва завидев леди Маккейб, сородичи дружно подались вперед и вытянули шеи, пытаясь убедиться, что с ней все благополучно.

Юэн остановился и сдернул прикрывавший от ветра плед. Толпа взорвалась приветственными криками.

Мейрин выпрямилась, улыбнулась сквозь счастливые слезы и помахала рукой.

— Мама! Мама!

Криспен сумел пробиться сквозь плотную толпу и теперь со всех ног мчался через двор.

Юэн с улыбкой посмотрел на сына.

— Не спеши, парень. Сейчас спущу твою маму на землю.

Мальчик, однако, не мог устоять на месте от нетерпения, да и Мейрин мечтала поскорее его обнять. Сердце сурового воина дрогнуло от еще неведомого щемящего чувства, в нем смешались и любовь, и жалость, и надежда на счастье.

Подошли братья, и Юэн передал жену Аларику — из рук в руки. Как он и предполагал, Мейрин сразу бросилась обниматься. Порыв благодарности продолжался до тех пор, пока деверь со смехом не взмолился о пощаде. Кэлен заранее поднял руки, пытаясь защититься от бурных чувств. Увы, ничего не помогло: леди Маккейб безрассудно повисла на шее, не переставая благодарить. Бедняге пришлось крепко держать невестку, чтобы, не дай Бог, не упала.

— Глупая женщина! — смущенно бормотал Кален. — Неужто ты и впрямь верила, что мы оставим тебя этой свинье?

Мейрин радостно рассмеялась.

Кэлен передал невестку брату, а тот, не скрывая восторга, принял драгоценную ношу.

— Папа, сейчас же поставь маму на землю! Я ведь тоже хочу ее обнять!

Лэрд со смехом исполнил приказ. Как только Мейрин встала на ноги, Криспен по-хозяйски обхватил ее ручонками, а она склонилась, чтобы поцеловать любимого сына.

Аларик и Кэлен стояли чуть поодаль и снисходительно наблюдали за ними, однако в глазах братьев сквозили неподдельная радость и… любовь. Да, Мейрин сумела покорить все сердца, даже самые закрытые — те, которые упорно сопротивлялись проявлению любого чувства.

Требуя тишины, лэрд Маккейб поднял руку.

— Сегодня поистине великий день! — громко произнес он. — К нам наконец-то вернулась госпожа. Она героически прошла через суровые испытания, выдержала тяготы и лишения, но сумела сохранить ребенка. Ее беспокоит то обстоятельство, что утрата приданого способна ослабить чувства сородичей, но ведь она и есть наше главное богатство! — Он повернулся к жене, медленно опустился на колени и при всех признался: — Клянусь, ты — мое сокровище.

Стоявшие вокруг воины тоже преклонили колени и опустили мечи. Аларик с Кэленом подошли ближе, и Мейрин взглянула на них вопросительно. Но оказалось, что братья всего лишь присоединились к всеобщей клятве верности.

Дружное проявление любви растрогало госпожу до глубины души. Она расплакалась, как младенец, но все вокруг лишь улыбались, хотя тоже вытирали слезы — слезы радости.

— О, Юэн! — воскликнула Мейрин и бросилась к мужу — так стремительно, что он едва успел ее поймать.

Но поскольку стоял на коленях, то не удержался и оказался на земле.

Леди Маккейб смотрела на мужа сверху вниз и орошала его лицо слезами. Она плакала так самозабвенно, что губы дважды касались губ и застывали в случайном поцелуе.

— Люблю тебя, — страстно шептала она. — Даже представить не могла, что когда-нибудь встречу такого человека.

Юэн поднялся, взял жену на руки и нежно заглянул в мокрое лицо.

— Давно известно, что Господь послал тебя и клану, и мне. Да, мне в первую очередь, — негромко признался он.

Толпа поддержала его оглушительными криками. Мейрин заткнула уши, но сияющая улыбка не позволила усомниться в искренности чувств.

Ничуть не заботясь о достойной вождя солидности, лэрд Маккейб через весь двор понес супругу в замок.

— Что ты делаешь? — испугалась Мейрин.

Он взбежал на крыльцо и направился прямиком к лестнице.

— Молчи, жена. Не задавай лишних вопросов. Мы так давно не оставались наедине!

Глава 38

Мейрин с тоской смотрела на изумрудные холмы, на цветущие луга, жадно вдыхала напоенный ароматами лета воздух. До чего же хотелось погулять, окинуть взглядом родные просторы, постоять на теплом ветру! Увы, Юэн строго-настрого запретил выходить со двора, а нарушать волю мужа после всего, что случилось в последнее время, было бы непростительным легкомыслием.

Клан Маккейбов готовился к войне. Спокойно, уверенно и упорно воины приводили в порядок оружие, оттачивали боевое мастерство. Они уже смирились с участью врагов короны и Дункана Кэмерона.

Мейрин отошла от окна и спустилась в большой зал. Гэннон и Кормак, как всегда, призванные неустанно охранять хозяйку, обедали вместе с товарищами, и она жестом попросила обоих продолжать трапезу.

— Хочу всего лишь сходить в кухню и поговорить с Герти, — успокоила она. — Обещаю: дальше ни шагу.

Гэннон кивнул, однако продолжил наблюдение, словно хотел собственными глазами убедиться, куда направляется госпожа.

— Держитесь в поле зрения, миледи.

Мейрин улыбнулась и открыла дверь, но постаралась встать так, чтобы Гэннон смог увидеть ее со своего места за столом.

Странно, но вопреки обычаю Герти не хлопотала возле очага. Мейрин принюхалась. И хлебом не пахло, хотя обычно в печи день и ночь подходили несколько караваев. Отдыхать кухарка не умела.

Может быть, отлучилась в кладовку за продуктами? Да, скорее всего. Значит, скоро вернется. Герти никогда не оставляла огонь без присмотра дольше чем на несколько секунд. Но ожидание подозрительно затягивалось; в душе зародилась тревога. Внезапно из кладовки донесся слабый звук, очень похожий на стон. Госпожа торопливо прошла через всю кухню и открыла дверь в небольшую комнату, где хранились припасы. На полу лежала Герти. Мейрин опустилась на колени и заметила на виске кухарки струйку крови. Мейрин обернулась, чтобы позвать Гэннона, но в этот миг сильные руки рывком подняли ее с пола и грубо зажали рот.

— Ни звука, миледи.

— Диормайд? — изумленно выдохнула Мейрин.

— Молчать!

Шок быстро прошел и уступил место гневу.

— И ты осмелился вернуться на землю Маккейбов? Напрасно! Ты не доживешь и до рассвета — муж тебя убьет!

— Не убьет. Ты — мой пропуск на свободу, — произнес над ее ухом изменник.

Холодное острие ножа распороло платье чуть выше живота — одно неловкое движение, и лезвие вонзилось бы в тело.

— Слушай внимательно. Если совершишь какую-нибудь глупость, распорю брюхо и выброшу твоего ублюдка. Если не верну тебя Кэмерону, умру. Если попадусь здесь, на вашей территории, умру. Терять мне нечего. Помни: как только попытаешься привлечь внимание, сразу убью.

Угроза почему-то не испугала Мейрин, а привела в ярость. Сколько можно бояться? От постоянного страха она уже устала — точно так же, как устала видеть в глазах мужа тревогу. Юэн плохо спал, почти не ел. А все потому, что день и ночь ожидал и провокаций, и прямого нападения.

Леди Маккейб положила руку на висевший на поясе кинжал. Сразу после возвращения в замок его ей подарил Кэлен: заботливый родственник считал, что нет ничего плохого в том, что в случае острой необходимости невестка сможет за себя постоять.

И вот опасная минута настала.

Стараясь не вызывать подозрений, Мейрин покорно кивнула:

— Конечно, я согласна. Исполню любое твое требование — лишь бы ребенок не пострадал.

— Отходим к стене, там есть пролом. На той стороне, за деревьями, стоит мой конь. Если кто-нибудь тебя заметит, отвлеки внимание: крикни, что Герти срочно нужна помощь.

Мейрин кивнула, и Диормайд повел заложницу к хозяйственному выходу. Но как только лезвие перестало ощущаться, она выхватила кинжал и стремительно обернулась.

От удивления Диормайд дернулся. Нож негодяя полоснул ее по руке выше локтя, однако Мейрин даже не почувствовала боли — так важно было справиться с главной задачей.

Она резко ударила ему коленом в пах и одновременно вонзила Диормайду в живот кинжал. Предатель сначала прянул назад, а потом рухнул на пол и сжался в комок. Он кричал еще отчаяннее, чем Хит после суровой расправы Юэна.

Чтобы закрепить успех, Мейрин схватила тяжелую сковороду и ударила предателя по голове. Диормайд дернулся, а потом затих и растянулся на полу, раскинув руки и ноги. Из живота его устрашающе торчала рукоятка кинжала. Самого лезвия видно не было — оно глубоко вошло в плоть.

Госпожа удостоверилась, что бандит никуда не сбежит, повернулась и, не переставая звать на помощь, поспешила прочь, а едва войдя в кухню, тут же наткнулась на Гэннона. Если бы воин не успел вовремя схватить и поддержать ее, то она наверняка бы упала.

Охранник увидел разорванное платье и мгновенно осознал опасность.

— В чем дело, миледи? Что случилось?

Прежде чем Мейрин успела вымолвить хоть слово, он заслонил ее собой и выхватил из ножен меч.

— Я должна тебе кое-что показать, — сказала Мейрин — Точнее, тебе придется кое-кого покараулить, пока я схожу за Юэном.

Не дожидаясь ответа, она выскользнула из-за широкой спины воина, схватила его самого за руку, втащила в кладовку и остановилась возле распростертого на полу Диормайда.

— Надо немедленно привести лэрда. Сможешь сделать так, чтобы он не двигался?

Гэннон мрачно посмотрел на человека, с которым еще недавно делил тяготы походной жизни, горечь поражений и радость побед. Поднял на Мейрин изумленный взгляд.

— Миледи, что вы с ним сделали?

Вопрос заставил с жуткой ясностью вспомнить все, что произошло несколько минут назад. Руки задрожали, желудок вышел из-под контроля. Мейрин перегнулась пополам и схватилась за живот, не в силах сдержать изнуряющую рвоту. Горячие слезы жгли ей глаза, дыхание не подчинялось.

— Миледи, вы не пострадали? Что произошло? — в тревоге и растерянности бормотал Гэннон.

Наконец Мейрин выпрямилась и, чтобы не упасть, прислонилась к крепкому плечу воина.

— Обещай, что до прихода Юэна он не сдвинется с места.

— Я уже здесь, милая. Ты так кричала, что слышал весь клан, — раздался за ее спиной голос мужа.

Мейрин быстро повернулась и увидела, что в дверях стоят трое братьев. Увы, резкое движение даром не прошло: новый приступ тошноты не заставил себя ждать, и Мейрин снова пришлось наклониться. Кэлен придержал невестку за плечи и остался рядом до конца мучительного спазма, а Юэн в это время внимательно рассматривал лежащее на полу тело.

— Как же это могло случиться?! — наконец прогремел он. — Каким образом подлецу удалось пробраться в нашу кладовку? — Вождь посмотрел на Гэннона. — У тебя есть объяснение?

— Нет, лэрд.

— Юэн, — пробормотала Мейрин, едва отдышавшись. — Герти тяжело ранена.

Маккейб жестом приказал Гэннону заняться кухаркой, которая лежала неподалеку и тихо стонала. Охранник подхватил ее на руки и собрался отнести в большой зал, однако она уже пришла в себя и запротестовала, заявив, что вполне может передвигаться самостоятельно. Юэн повернулся к жене. Мейрин стояла рядом с Кэленом и дрожала как осиновый лист.

— Расскажи подробно, как было дело.

— Он разрезал на мне платье, — пожаловалась Мейрин, придерживая распоротую юбку, — И угрожал, что если буду сопротивляться, убьет и ребенка, и меня.

Аларик посмотрел на нее с нескрываемым изумлением.

— Но если он приставил к твоему животу нож, то как же оказался на полу без сознания, с кинжалом в собственном животе?

— Я всего лишь последовала примеру Юэна.

Мейрин поморщилась.

Лэрд удивленно поднял брови и посмотрел на Кэлена.

— Хотелось бы услышать, какому именно, — заметил брат.

— Я ударила его коленом… туда. И одновременно воткнула кинжал. А когда он упал, для надежности ударила сковородкой по голове.

Аларик покачал головой:

— И после этого ты еще боялась, что он убежит?

Мейрин пожала плечами:

— Честно говоря, я хотела его убить, ведь бандит угрожал моему ребенку.

Кэлен рассмеялся.

— Да, Юэн… можешь не беспокоиться ни за Криспена, ни за будущих детей. Твоя жена легко справится с каждым, кто задумает их обидеть.

Маккейб поцеловал храбрую защитницу в макушку.

— Как ты себя чувствуешь, дорогая?

— Он меня не ранил.

Но в этот момент Юэн заметил кровь на ее руке.

— А это что?

Мейрин равнодушно пожала плечами:

— Ничего страшного, господин. Всего лишь царапина. Потом промою.

— Что делать с предателем, лэрд? — спросил Кормак.

Маккейб помрачнел, однако тут же вспомнил, как Мейрин убеждала не убивать Хита.

— Думаю, самое лучшее — скормить его стае волков, — неожиданно предложила она. — Например, привязать между двух деревьев и оставить, чтобы хищников привлекал запах крови.

Мужчины дружно разинули рты от изумления.

— А может, надежнее привязать к лошади и протащить несколько миль?

Кэлен расхохотался.

— Ну и кровожадная же ты девчонка! С такой не пропадешь! Юэн, мне твоя жена нравится.

— И мне тоже, — пробормотал лэрд и недовольно посмотрел на Мейрин. — Я считаю, что его нужно просто прикончить и поставить на этом точку, тем более что твой кинжал уже почти его убил.

— Это слишком легкая смерть. Он не успеет помучиться, — презрительно возразила жена, но тут же заметила, как нахмурился вождь, и вздохнула. — Что ж, пусть будет по-твоему. Убей его быстро. Но только не хорони в нашей земле. Можно ведь отдать на растерзание стервятникам и грифам, правда?

Нет, это уж слишком! Юэн покачал головой и со смехом обнял жестокую воительницу.

— Да, девочка, нам ничто не мешает это сделать, особенно если тебе будет приятно увидеть, как хищные птицы жадно выклевывают ему глаза.

Жуткий образ немедленно вызвал у Мейрин обычную, реакцию. Она прикрыла рот рукой и в очередной раз принялась глубоко дышать через нос.

— Ты специально это сказал! — обиженно проворчала она.

Юэн усмехнулся и отдал братьям лаконичный приказ:

— Разберитесь.

Он повел жену в зал, однако возле двери Мейрин остановилась и посмотрела на Кэлена.

— Мне хотелось бы получить мой кинжал обратно, брат.

Глава 39

— Лэрд! Лэрд! Король едет!

Юэн выпустил руку жены и поспешил в большой зал, откуда доносился голос Оуэна. Юноша прибежал издалека и теперь стоял, тяжело дыша и оглядываясь в поисках вождя.

Как только Юэн вошел в зал, он бросился навстречу и взволнованно предупредил:

— Его величество едет к нам!

— Подожди! — остановил его лэрд. — Расскажи все по порядку. Далеко ли король? Сопровождает ли его войско или небольшой отряд?

Не успел Оуэн ответить, как на крыльцо поднялся еще один гонец.

— Лэрд! Макдоналд уже пересек мост!

Юэн тут же вышел во двор, а Мейрин поспешила вслед за мужем. Макдоналд уже спешился, а за воротами расположилась его многочисленная армия.

— Юэн! — провозгласил сосед. — Мои наблюдатели доложили, что приближается кортеж короля.

Не успел доблестный вождь объяснить что к чему, как его всадникам пришлось расступиться, чтобы пропустить во двор замка лэрда Макларена. Его войско остановилось сразу за войском Макдоналда.

— Я приехал, как только услышал новость, — деловито сообщил Макларен.

Маккейб удивленно посмотрел на нежданных гостей. Что и говорить, две армии у стен замка — зрелище весьма внушительное. Всадники заняли всю долину, до самого горизонта.

— Разве вы не понимаете, что, поддерживая меня, вступаете в противоречие с короной? — встревожился Юэн. — Вас же объявят вне закона!

Суровый, неулыбчивый Макларен грозно нахмурился.

— Как бы там ни было, а Дэвиду должно быть стыдно за свой поступок. Отнять у человека жену? А что дальше? Отнять земли, замок, клан? Нет, я на твоей стороне, и будь что будет.

Макдоналд молча кивнул в знак согласия и поддержки.

Юэн крепко пожал руку каждому из союзников. Поднял меч и издал воинственный клич, который тут же подхватили сначала его воины, а потом и армии соседей. Вскоре по холмам прокатился могучий гул грядущей битвы.

Маккейб обнял жену за плечи.

— Немедленно найди Криспена. Не выходите из замка до тех пор, пока я вас не позову. Обещай!

Мейрин послушно кивнула. Заметив в ее глазах испуг, Юэн наклонился и поцеловал любимую в лоб.

— Не бойся, милая; мы обязательно победим. А сейчас займись раной на руке.

Она легко коснулась пальцами щеки мужа.

— Я знаю и ни на миг не сомневаюсь.

Повернулась, позвала Криспена, а потом строго-настрого приказала всем женщинам собраться в зале и не выходить на улицу.

— Встретим его величество на границе моих земель, — решил Маккейб и отдал распоряжение немедленно оседлать коней.

Через несколько минут вооруженный отряд уже выехал за ворота и присоединился к союзным войскам.

Юэн тяжело переживал необходимость выступить против королевского двора, но понимал, что иного пути нет. И его самого, и его семью ожидало нелегкое будущее. В глазах большинства имя Маккейба навсегда покрылось позором, и лишь немногие смельчаки сохранили уверенность в его правоте.

Что ж, если стремление удержать любимую считается поводом для порицания и даже военного конфликта, значит, так тому и быть. Он готов постоять за свои убеждения — пусть даже ценой собственной жизни.

Союзники подъехали к границе и с удивлением обнаружили, что его величество остановился в отдалении и не спешит ступить на землю Маккейба. Более того, король прибыл в сопровождении небольшого эскорта — в окружении всего лишь дюжины всадников.

— Что это, какая-то военная хитрость? — удивился Макларен. — Где же остальные? Являться без поддержки армии — сущее самоубийство.

— Ждите здесь, — угрюмо скомандовал Юэн.

Жестом позвал за собой братьев, Гэннона и Кормака, подъехал к границе и остановился перед Дэвидом, но на своей территории.

Король выглядел усталым; казалось, он еще не до конца оправился после болезни. Лицо осунулось, а плечи безвольно поникли.

— Ваше величество! — приветствовал Маккейб. — Позвольте узнать, что привело вас в северный край?

— Я приехал, чтобы исправить оплошность и выразить тебе глубокую благодарность.

Такого ответа Юэн никак не ожидал. Он в молчании склонил голову, ожидая объяснений.

— Ты выехал навстречу во главе трех союзных армий, — продолжил Дэвид. — Так ответь же, Маккейб: если бы я пришел под знаменами войны, ты дал бы мне бой?

— Да, — ни на секунду не усомнившись, ответил Юэн.

В глазах короля мелькнула усмешка.

— Но ведь вооруженное сопротивление неминуемо поставило бы тебя вне закона — до конца твоих дней.

— Только в случае поражения, — невозмутимо возразил Юэн. — А проигрывать битву я не собираюсь.

Король привстал в стременах.

— Я хочу встретиться с племянницей, лэрд Маккейб.

Столь неожиданного поворота Юэн не ожидал. Он посмотрел на монарха в упор и негромко, но твердо произнес:

— Мейрин из замка не выйдет.

Дэвид одобрительно кивнул:

— Значит, тебе придется пригласить в замок меня. Нам есть о чем побеседовать и что обсудить. К тому же, как я уже сказал, я хочу тебя поблагодарить.

— А если это провокация? — усомнился Аларик.

— Я готов принять ваше величество, но только в полном одиночестве. Воины останутся за крепостными стенами, — отозвался лэрд.

Король насмешливо поднял бровь.

— Считаешь, я должен поверить тому, кто минуту назад признался, что готов меня убить?

— Если бы убийство входило в мои планы, вас уже давно не было бы в живых, — спокойно возразил Юэн.

Дэвид внимательно посмотрел на гордого горца, словно принимая решение.

— Согласен. Еду в твой замок. Эскорт остановится возле ворот.

Юэн повернулся к войску и подал знак следовать за его величеством. Аларик и Кэлен заняли места по обе стороны от короля и тронулись в путь вслед за лэрдом.

Дэвид сдержал слово и возле моста приказал своим всадникам остановиться. Подданные Макдоналда и Макларена тоже натянули поводья, в то время как небольшая армия Маккейба проследовала во двор.

Возле крыльца король не без труда спешился, а оказавшись на земле, покачнулся и едва не упал. Юэн озабоченно нахмурился, однако не посмел унизить его величество предложением помощи.

— Лэрд, послать за леди Маккейб? — шепотом осведомился Кормак.

Юэн покачал головой:

— Нет. Лучше поднимись к госпоже и проследи, чтобы она оставалась в своей комнате до той минуты, пока я не приглашу ее спуститься. Охраняй надежно: сейчас еще трудно предположить, что здесь произойдет.

Кормак кивнул, бегом поднялся по ступеням и скрылся в замке.

Юэн пригласил гостя в зал и усадил на почетное место. Вскоре подали эль и легкие закуски. Король не спешил начинать разговор.

Наконец, немного подкрепившись, он посмотрел на хозяина поверх кубка и произнес:

— Я высоко ценю твое благородство и преданность, Юэн. Ты имел все основания презирать короля и все же предупредил гвардейца о подозрении — о том, что здоровье мое могли намеренно подорвать те самые люди, которым я бесконечно доверял. Только благодаря этому мудрому шагу я сейчас здесь. Ты не ошибся: Арчибальд и Кэмерон действительно замышляли тайное убийство. Кузен регулярно, небольшими дозами подсыпал мне яд, чтобы со стороны казалось, будто я медленно слабею от неизвестной смертельной болезни. — Король вздохнул и поставил кубок. — Хочу извиниться за все оскорбления, нанесенные и тебе, и твоей молодой супруге. Если не возражаешь, позволь с ней повидаться.

Маккейб внимательно посмотрел на гостя, однако не заметил в глазах ничего, кроме искренности, и обратился к Кэлену:

— Пригласи Мейрин в зал, чтобы она могла встретиться с дядей.

Мейрин вцепилась в руку деверя и со страхом направилась к лестнице. Криспена она оставила в комнате под присмотром Мэдди, хотя в эту тревожную минуту была бы рада видеть мальчика рядом.

Кэлен неожиданно остановился и достал из кармана небольшой кинжал в кожаных ножнах, которые специально заказал лучшему мастеру.

— Думаю, ты будешь рада получить свое оружие, — с улыбкой произнес он.

Мейрин взяла нож и, не медля ни секунды, повесила на пояс.

— Спасибо. Очень мило с твоей стороны.

Кэлен ободряюще сжал ее руку.

— Ну, выше голову! Такая храбрая девочка не должна бояться даже короля.

Они спустились по лестнице и вошли в зал. В противоположном конце огромной комнаты Юэн и его величество встали, приветствуя леди.

Колени Мейрин задрожали от ужаса. Но она испугалась вовсе не того вреда, который король мог бы нанести ей и ее ребенку. Нет, рядом с Дэвидом стоял Юэн, а вот это соседство могло бы закончиться очень плохо. И все же его величество доводился ей близким родственником и, несмотря на высокий титул, оставался прежде всего родным дядей, братом отца.

Кэлен остановился, выпустил руку Мейрин и отступил на шаг, чтобы не мешать встрече. Мейрин вспомнила о необходимости проявить уважение и присела в глубоком реверансе, думая об одном: как бы не упасть от страха и волнения.

Склонив голову, она ждала позволения встать, однако его величество молча опустился на одно колено, взял племянницу за руки и бережно поднял. Мейрин осмелилась посмотреть ему в глаза, которые были так похожи на глаза отца, и с изумлением заметила слезы.

Дэвид выглядел усталым, слабым, измученным, словно долго боролся с нездоровьем и лишь недавно начал возвращаться к жизни. На лбу его залегли глубокие складки, а возле губ появились горькие морщины.

Он крепко сжимал маленькие теплые ладони племянницы и смотрел на нее с нескрываемым восхищением.

— Если порой мне и доводилось сомневаться в нашем кровном родстве, то теперь все сомнения развеялись, — произнес король растроганным, срывающимся от чувств голосом. — Ты поразительно похожа на мою мать, свою бабушку, да упокоит Господь ее душу.

— Правда? — удивленно переспросила Мейрин.

— Да. Она была прекрасной женщиной — красивой, умной и доброй.

Мейрин внезапно осознала значительность момента. После долгих лет вынужденного затворничества и постоянного страха она внезапно получила признание самого близкого и к тому же могущественного родственника.

Юэн недолго оставался в стороне. Подошел и властно обнял жену. Король неохотно выпустил руки племянницы и перевел взгляд на горца.

— Ты поступил правильно, парень. Страшно подумать, что девочка могла бы остаться в руках Кэмерона, — Он негромко откашлялся. — Постараюсь исправить зло, причиненное тебе и твоей прекрасной супруге. Публично благословлю ваш брак и прикажу немедленно отправить в замок ее приданое — под надежной охраной.

Мейрин не поверила собственным ушам.

— Но разве наследство уже не перешло к Дункану?

Король покачал головой:

— Нет. Арчибальд, конечно, присудил богатство своему сообщнику, но ведь он понятия не имеет, где оно находится. Это известно только мне и больше никому, потому что именно мне доверено распоряжаться достоянием брата Александра, завещанным первенцу его дочери. Вот уже много лет сокровища хранятся на землях Ним-Аллэн, в глубокой тайне.

— Ах, до чего же чудесно! — Мейрин с восторгом посмотрела на мужа, но тут же вновь обратилась к дяде, искренне озабоченная его бледностью и слабостью. — Вы окажете нам великую честь, если согласитесь остаться в замке до полного выздоровления.

Предложение явно застало его величество врасплох. Дэвид вопросительно взглянул на Маккейба, но Юэн лишь пожал плечами:

— Разве можно отказать жене? К тому же она права. До тех пор, пока ваше здоровье не придет в норму, а силы не вернутся, угроза все еще велика. Чтобы вычислить всех, кто помогал Арчибальду, необходимо время. Будем искренне рады видеть Вас своим дорогим гостем.

Дэвид широко улыбнулся:

— Что ж, в таком случае буду рад принять приглашение и с удовольствием воспользуюсь гостеприимством.

Его величество провел в замке две недели — до прибытия многочисленных подвод с приданым. Ставшая привычной настороженность Юэна скоро уступила место теплой дружбе. Король и преданный вассал с удовольствием проводили время на охоте вместе с Алариком и Кэленом, а вернувшись в замок, увлеченно обсуждали трофеи за кружкой эля.

Здоровье Дэвида быстро поправлялось: отличная стряпня Герти и забота любимой племянницы сделали свое дело. А когда время расставания все-таки пришло и король собрался в путь под защитой отряда, сопровождавшего обоз с приданым, Мейрин глубоко огорчилась.

Ночью, в тишине спальни, Юэн снова дарил жене самые нежные, самые искренние ласки. Уютно устроившись в объятиях мужа, Мейрин неожиданно вспомнила, как после первой торопливой встречи обвинила супруга в грубости и неловкости. В темноте послышался ее тихий, чуть смущенный смех.

— Что тебя так развеселило, женщина? — с наигранной строгостью спросил Юэн. — Грешно смеяться сразу после того, как господин снизошел до любви.

Мейрин прижалась к мужу еще теснее, а он бережно, заботливо ее обнял.

— Я вспомнила кое-какие собственные неосторожные высказывания относительно твоей мужской доблести.

— Черт возьми, тогда ты просто не успела разобраться и понять что к чему! — прорычал Маккейб.

Мейрин снова засмеялась — спокойно и светло.

— Сегодня чудесный день, Юэн. Наш клан спасен. Теперь сможем накормить досыта всех до единого, тепло одеть детей, дать воинам новое оружие и доспехи.

— Да, любимая, день прекрасный. — Он поцеловал жену глубоко, страстно и посмотрел ей в глаза с такой нежностью, что сердце затрепетало. — Такой же замечательный, как тот, когда ты впервые ступила на землю Маккейбов.

Content

Майя Бэнкс
Право на любовь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39