Екатерина Неволина

ЗАКРЫТАЯ ШКОЛА. НАЧАЛО

Книга 1

Глава 1. Знак тревоги

«Кто-то хитрый и большой наблюдает за тобой», — неожиданно громко вырвавшись из наушника, прозвучало в тишине спальни.

— Что за старье вообще? Ты ничего получше послушать не нашел? — Максим смотрел на друга презрительно.

— А что, «ЧайФ» — прикольная группа, — заявил Артем, но все же выключил плеер.

— Я тут такую историю страшную слышал, закачаешься! — вмешался в разговор Ромка, третий из присутствующих в комнате парней. — В одном маленьком городишке, в глухомани, ну, примерно как у нас здесь, стала появляться огромная черная собака. И кто ее увидит, умирает от разрыва сердца…

Он замолчал, потому что тут с улицы, словно специально дождавшись этого момента, донесся вой.

Слушатели вздрогнули. Парни переглянулись, а обе сидящие на кровати девушки — блондинка и брюнетка — испуганно прижались друг к другу.

— Жуть какая. Что она воет? — тихо проговорила брюнетка.

Комната была едва освещена ночником, а из окна лился тревожный белесый лунный свет, не разгоняющий, а скорее сгущающий сумрак, наполняющий его таинственными тенями.

— Крови жаждет. Как в Ромкиной истории, — ответил Максим, пожалуй, самый симпатичный из парней, если, конечно, не замечать пересекающий правую щеку шрам. — Это же графская собака-людоед.

— Какая-какая? — переспросила блондинка, сжав тонкими пальцами краешек покрывала. В темноте все страшные истории звучат совершенно по-другому, чем при свете дня, и даже закоренелые скептики, не верящие в привидений и прочую чертовщину, невольно поддаются влиянию обстановки.

— Ну, графа Щербатова. Наша школа находится как раз в его усадьбе, — парень криво улыбнулся.

Вдалеке снова завыли — теперь совсем глухо, едва слышно.

— Граф Щербатов умер после революции! — громко сказала брюнетка и, встав с кровати, подошла к окну.

Слабо освещенный школьный двор белел январским снегом, на горизонте едва виднелись темные силуэты деревьев — больше тут и не увидишь. И вправду глухомань глухоманью…

— Конечно, умер, Вика. Как же не умер! — заверил Макс, незаметно подмигивая Темычу. — Но перед смертью зарыл в лесу сокровища и посадил собаку их охранять.

— А она снюхалась с волками, и с тех пор ее детки жрут всех, кто шарится в лесу, — охотно подхватил Артем. — Деревенских всех уже почти пожрали, вот теперь к нашей школе примеряются…

Он замолчал и с интересом поглядел на девчонок. И сидевшая на кровати блондинка, и брюнетка, Вика, стоящая у окна, смотрели с явным ужасом. Темка попытался придать лицу загадочно-испуганное выражение, судорожно думая, что бы еще присочинить, но тут Максим все испортил.

— Вы че, правда купились? — спросил он, смеясь. — Что, и ты, Дашка?..

Блондинка нахмурилась и вдруг, выхватив из-под головы подушку, замахнулась на шутничка:

— А ну, брысь отсюда, юмористы! Вы еще про хомячка-вампира нам расскажите!

Парни довольно переглянулись.

— А что, — обрадовался Ромка, — тут деревенские зайца-мутанта видели. Двухголового. А зубищи — во! — он развел руками, демонстрируя размер клыков, которые могли бы украсить пасть не то что зайца, а какого-нибудь саблезубого тигра.

— Идите, идите, мы и вправду засиделись, — Вика шагнула от окна, выпроваживая парней. — А то нагрянут с проверкой… И вообще завтра — первый в новом полугодии учебный день, — девушка широко зевнула.

— Кто о чем, а Вика об учебе! — усмехнулся Макс. — Ну ладно, пойдемте, а то новенький там без нас наверняка заскучал. Как его там?..

— Андрейка, кажется. Ой, что же мы стоим?! Он же еще про графскую собаку не знает! Барышни, мы уходим, но мысленно остаемся с вами! — Ромка шутовски поклонился.

Последним из комнаты девушек вышел Тема, задумчиво теребя в руках плеер.

— Знаешь, такое странное чувство… — Вика в задумчивости остановилась у своей кровати. — Мне все казалось, будто за нами и вправду кто-то наблюдает…

— Это тебя парни напугали, — Даша расправила одеяло и с удовольствием нырнула в теплую кровать.

В комнате были люди. Они смеялись и шутили, не зная о своей обреченности.

Он смотрел на смутные тени за стеклом — равнодушно, словно находился по другую сторону жизни. Да так оно, в общем, и было. Сегодня лес рассказал Ему, что все уже началось, и закат был особенно кровавым. Кровь… много же ее еще прольется. Лес ждет, он затаился в ожидании сладкой крови… Уже скоро, совсем скоро…

Над школой повисла ночь.

Уже давным-давно спали в своих кроватках младшие ученики и те из старших, что обладали повышенной сознательностью и помнили о том, что завтра — первый учебный день, а новостями и сплетнями можно обменяться и позже. Обслуживающий персонал завершал свою работу. В кухне гремели кастрюлями, а Галина Васильевна, замдиректора по хозяйству, обходила вверенную территорию, строго наблюдая, все ли в порядке.

Машу Вершинину она заметила еще издали. Эта девушка, которую Галина Васильевна сначала приняла за новую ученицу, работала у них первый день. Маша завхозу понравилась — было в ней нечто особенное, настоящее, хотя, судя по глазам, ох не проста девочка. Галина Васильевна покачала головой, словно предчувствуя проблемы с новой уборщицей.

— Заблудилась? Проводить? — спросила завхоз, как всегда, резко.

Маша улыбнулась.

— Нет, спасибо.

— Ступай спать. Завтра в столовую дежурить выйдешь, — Галина Васильевна позволила своему голосу немного смягчиться, и Вершинина благодарно, совсем по-детски на нее посмотрела, торопливо закивала головой с густой девчоночьей челкой.

Ну точно дитя, и как на такую можно сердиться?

Завхоз прошла дальше по коридору, но мысли ее все возвращались к новой уборщице. Что она знает об этой девушке? Да ничего, кроме того, что та о себе сама рассказала. Мол, не замужем, работала в гостинице, не выносит городского шума и выхлопных газов. Ага. Пока поверим. Странно, кстати, что такая эффектная девушка не замужем — видно ведь, что мужчин к ней тянет. Вот и здесь всего-то считанные часы, а уже успела где-то с Виктором, директором, познакомиться — есть между ними какое-то странное напряжение, — и со старшеклассниками покурить, и Володька, повар, к ней явно неравнодушен. Непростая девица, ох непростая!.. А хорошо бы, чтобы Виктор на нее внимание обратил. Он, хоть и директор, мужик хороший, дельный, и мымра его ему совершенно не подходит — ишь Снежная королева. Что бы ни скрывала эта Маша, она его мымре сто очков вперед даст…

Где-то в коридоре хлопнула дверь, и Галина Васильевна насторожилась: кто еще не спит?.. Ну конечно, эта неразлучная троица — Максим, Рома и Артем. Опять в нарушение школьных правил торчали у девчонок.

— Ну-ка к себе! — прикрикнула на них завхоз, и ребята, состроив комические умоляющие рожи, скрылись за дверями своей комнаты.

— Вот не повезло Галине попасться! — вздохнул Темыч, закрывая дверь.

— Да ничего. Она нас не выдаст, — небрежно отмахнулся Морозов, косясь в сторону новенького.

Новенький, безусловно, был, что называется, «хорошим мальчиком». Посмотришь — и даже противно становится. Причесочка волосок к волоску, рубашечка наглаженная, аккуратно застегнутая, большой открытый лоб, упрямый подбородок, прямой взгляд серых серьезных глаз — ну отличник отличником! Сидит на кровати — спина прямая, словно на торжественном школьном построении, и книгу читает. Можно поспорить, что правильную, хорошую книгу.

Макс скривился и скользнул взглядом по прикроватной тумбочке новенького. Ого! Что-то интересное: фото в простой деревянной рамочке. На нем мужчина и женщина. Смотрят в объектив, и в них есть что-то такое же противно правильное, как в самом новеньком. Между ними — серьезная темноволосая девчушка с косичками и Андрей. Семейный снимок! Убиться об стенку, как сладенько!

— А соску ты не захватил? А то у нас тут, знаешь ли, не выдают, — заметил Макс, подхватив фотографию.

Ромка и Темыч с готовностью заржали. Это — свои люди. За него — в огонь и в воду. Приятно чувствовать спиной их поддержку.

Андрей отложил свою книгу — аккуратно так положил, чтобы не замялась страница, — затем молча вырвал из рук рамку с фото и осторожно поставил на место.

«Не поддаваться на провокации, — мысленно повторил он себе, не глядя на глумливо ржущую троицу. — Только не поддаваться. Теперь, когда родителей нет, мы с Надей остались одни. Для меня главное — Наденька, и плевать на этих дебилов».

* * *

Ночь плыла за окном, заигрывая с выглядывающей из-за туч луной. Она смотрела на затерянный в лесах особняк миллиардами звезд и, наверное, улыбалась, читая забытое на детском столике письмо, написанное неровными, наезжающими друг на друга буквами на косо вырванном из тетради клетчатом листке бумаги:

Дорогие мама и папа! У нас с Андрюшей все хорошо.

Мы приехали в новую школу. Здесь все очень хорошие и сразу с нами подружились. У меня появилась подружка Алиса. Мы с ней теперь всю жизнь дружить будем. И Андрюша с мальчиками подружится. Они тоже хорошие.

Директор, Виктор Николаевич, подарил мне красивую книжку с картинками.

Только я очень-очень скучаю. Ведь для меня вы и Андрюша — самые-самые главные на земле люди! Пожалуйста, приезжайте быстрее! И не привозите подарков — просто приезжайте. Мы вас ждем!

Ваши Надя и Андрюша.

Глава 2. Сумасшедший историк

Он был уместен в элитной частной школе примерно так же, как потрепанный послевоенный «уазик» среди новеньких престижных иномарок. Большой, неуклюжий, рассеянный или, что вернее, полностью погруженный в свои мысли, Иван Савельевич двигался по холлу с грациозностью старого гусеничного танка. Поэтому ничуть не удивительно, что, проходя мимо ребят, он со всего маху впечатался в Максима и тут же выронил бумагу, которую нес в руках.

— Здравствуйте, Иван Савельевич, — нестройным хором приветствовали его собравшиеся.

Историк, кажется, даже не сразу понял, кто с ним говорит и почему он здесь оказался. По крайней мере он удивленно заморгал короткими белесыми ресницами, встряхнул седой головой и только после этого пробормотал:

— Здравствуйте, ребята.

Тем временем Вика Кузнецова поспешно подняла и отдала учителю оброненную бумагу, мимоходом отметив, что это странная карта, испещренная загадочными символами.

— Спасибо, Вика, — историк хотел было протянуть девушке для пожатия руку, но вдруг сообразил, что в данном случае это не совсем уместно, и смутился.

— Вам спасибо, — Вика чуть понизила голос — не то чтобы у нее были от друзей какие-то тайны, но и афишировать прошлое тоже не хотелось. — За ту пятерку в прошлом полугодии. Она меня спасла! Вы же знаете, мама не может платить за мое обучение, приходится рассчитывать только на грант…

Девушка смутилась. Это была абсолютная правда. Большинство учеников «Логоса» — дети весьма и весьма обеспеченных родителей. Например, мама Даши Старковой — популярная киноактриса, а отец Максима Морозова — известный бизнесмен и школьный спонсор. За таких детей в бюджет «Логоса» регулярно поступали значительные денежные отчисления. Однако случались и исключения, когда в закрытую школу принимали бесплатно — на спонсорские деньги — грант — небогатых, но одаренных учеников. Разумеется, каждое из таких мест ценилось едва ли не на вес золота, и вылететь с него было проще простого. Как раз в прошлом полугодии Вика близко подошла к самому краю пропасти, наляпав в тесте по истории целых две грубых ошибки.

«Я исправлюсь, я дотяну, вот увидите!» — пообещала она Ивану Савельевичу, и тот, всегда симпатизировавший умненькой и аккуратной ученице, конечно, простил ей ошибки. У историка вообще был собственный, довольно оригинальный взгляд на оценки.

— Мы с Дашей собираемся к вам на факультатив, — тем временем бодро продолжала Вика.

— Да?.. — Даша удивленно взглянула на подругу, перевела взгляд на Савельича и тут же поспешно заверила: — Ну да, обязательно!

Но историк не оценил ее внезапного энтузиазма.

— Простите, девочки, факультатива не будет, — объявил он, перекладывая карту из одной широкой ладони в другую.

— Но почему?

— Я… — Савельичу, похоже, становилось все больше не по себе. — Мне нужно идти. Я вам потом все объясню… Не здесь…

— Совсем из ума выжил! — покачал головой Ромка, глядя в удаляющуюся широкую спину Савельича. — Хотя, честно говоря, он всегда того… не в своем уме был.

— Зато учитель он хороший! — тут же вступилась Вика. — Таких специалистов во всей Москве не отыскать. А еще он здесь со времен детдома работает. В советские времена ведь тут детский дом был, помните?..

— Вот и воспитывал бы своих пионеров, — ухмыльнулся Макс. — Ну что, погнали, Байрон небось уже заждался!..

Байроном в школе называли, конечно, преподавателя русского и литературы. Вел эти предметы сам директор, Виктор Николаевич Поляков, довольно молодой и вполне романтичный, как раз под стать своему прозвищу.

Входя в класс, где уже собрались ученики, Даша невольно посмотрела на новенького, Андрея. Она и сама не могла бы сказать, чем привлекает ее этот, в общем, простой, хотя и симпатичный парень с честным взглядом ясных серых глаз. Скорее всего это просто любопытство — всегда интересно посмотреть на новое лицо. К тому же новенький сразу выделился своей трогательной заботой о младшей сестренке. Когда Даша увидела их вчера во дворе школы, то на миг задохнулась от какого-то странного умиления, а в голову пришла мысль, что ей бы самой хотелось, чтобы на ней так бережно поправляли курточку, чтобы ей заглядывали в глаза и задорно щелкали по носу… Глупость, конечно, несусветная!.. Вот и сейчас, поймав ответный взгляд новенького, девушка торопливо отвернулась и смутилась, словно он каким-то чудом прочитал ту самую глупую мысль.

Вошедшие уселись на свои места, и начался урок.

Вводный урок Виктор Николаевич решил посвятить беседе.

— Давайте поговорим о том, как важно быть успешным, — произнес он, остановившись у окна, из которого открывался вид на засыпанный мягким снегом, еще почти не истоптанный детскими ногами школьный двор. — Успех — вот главная цель в жизни каждого человека! И у вас есть все, чтобы его достигнуть. Ваши родители дали вам все возможности, чтобы вы стали лучшими из лучших. И вы тоже достигнете успеха, чего бы это ни стоило. Я верно говорю?

— Еще бы! — с готовностью согласился Максим Морозов. Он сидел, откинувшись на спинку и далеко выставив в проход длинные ноги. — Ты — или первый, или — никто, и звать тебя никак.

Даша не была так в этом уверена и покосилась на подругу.

— А как быть тем, у кого таких возможностей нет? — спросила она громко. Спорить с Байроном и Максом вовсе не хотелось, но и Вику обижать не следует. Вон сидит как на иголках.

— Ты че, защитница лузеров, что ли? — подал реплику Темка.

— А те, у кого изначально нет возможностей, должны быть еще жестче. Им нужно расталкивать конкурентов и идти по их головам. Или, как заметил Максим, они так и останутся никем. Цель оправдывает средства. Я прав?

Поляков окинул учеников внимательным взглядом. Вот они перед ним — такие разные, но на лицах — непонимание и самодовольство. Большая часть этих ребят выросла в тепличных условиях, но родители их зубами прогрызали себе жизненную дорогу, и ребятам кажется, что так и нужно, кто сильней — тот и прав. А вот Андрей Авдеев, уже хлебнувший горя из-за смерти родителей, его, кстати, подопечный, опустил голову. Сразу видно: не согласен.

— Андрей, ты согласен со мной? — спросил директор, провоцируя.

— Нет. Не согласен! По-моему, это бред! — тут же вскинулся Авдеев.

Виктор Николаевич улыбнулся. Похоже, он прав: из парня будет прок.

— Интересное мнение. Обоснуешь? — подал директор свою реплику.

— Если ради успеха надо идти по головам, это не для меня. И никакая цель этого не оправдывает! — ответил Андрей, и Даша тепло улыбнулась: в этом простом парне определенно что-то есть.

— Ну слава богу! — Виктор принялся ходить между партами. — Хоть один здравомыслящий человек нашелся — на весь класс! Андрей прав. Цель далеко не всегда оправдывает средства. Мне неважно, станете вы лучшими или нет. Моя главная задача — чтобы вы выросли порядочными людьми.

Ребятам на миг показалось, что в классе происходит нечто важное, но звонок на перемену развеял всю магию.

А в это самое время Иван Савельевич стоял в библиотеке перед висящей на стене картой. Смотрел и не мог поверить собственным глазам. Как раз то, что нужно. Если бы он верил в гномиков и Деда Мороза, то не сомневался бы: этот подарок как раз для него.

Где-то заскрипела паркетина в старом полу, должно быть, много видевшем на своем веку, и историк очнулся. Торопливо, словно боясь опоздать, он схватил заключенное в стекло сокровище и принялся отгибать удерживающие бумагу металлические штырьки рамки.

— Иван Савельевич, что это вы делаете? — послышался за спиной холодный хорошо поставленный голос.

Историк вздрогнул и невольно втянул голову в плечи. Елена Сергеевна Крылова, завуч «Логоса», не отличалась ни мягкостью, ни пониманием. Первой мыслью было спрятать находку, но поздно — Елена наверняка уже все увидела, да и не школьник он уже, слава богу, чтобы прятаться.

— Елена Сергеевна, а вы не знаете, откуда эта карта? Раньше ее здесь не было, — спросил Иван Савельевич, обернувшись к завучу.

Выглядела она, как всегда, безупречно: аккуратная, умело наложенная косметика, светлая блузка и строгая юбка, а лицо застывшее, бесстрастное — просто мраморное изваяние, а не живая женщина.

— Недавно нашли в архиве областной библиотеки. Один из экземпляров подарили нам, — ответила Елена. От одного ее присутствия в библиотеке становилось на пару градусов холоднее. Настоящая Снежная королева.

— Я возьму ее… Мне надо, — быстро проговорил Савельевич, отдергивая руку.

Но поздно: Крылова уже успела ухватиться за рамку, потянула на себя.

— Оставьте! Это раритет! Собственность школы! — высоким голосом сказала она.

Всего лишь миг — и карта, выпав из перетягивающих ее рук, — разбилась.

— Я возьму, — повторил историк, ухватив листок.

— Нет! — Елена сделала к нему шаг, но поскользнулась на осколках и упала, поранив руку. Несколько капель крови упали на пол веселенькими солнышками-кляксами.

Вот и первая кровь. Первая — но далеко не последняя. Он точно знал это. Ему не было жаль этих смешных людей, один из которых надеялся раскрыть старый секрет, а вторая… со второй у Него были связаны свои смутные воспоминания и ощущение острой непроходящей боли.

Где-то хлопнула дверь, и Он отпрянул от окна.

Он подождет! О, что-что, а прятаться и ждать Он умеет!..

Хлопнула дверь, и в библиотеку широким шагом вошел Виктор Николаевич.

— Елена Сергеевна… — официально начал он, но вдруг увидел ее, беспомощно сидящую на полу. — Лена, что с тобой?..

— Ничего страшного, — в глазах Елены мерцали и переливались арктические льды, — Иван Савельевич слишком… бурно отреагировал на просьбу не трогать раритетную карту.

— Простите! — историк горбился, словно ему было стыдно за свой рост и массивную фигуру, он и вправду смотрелся в библиотеке как слон в посудной лавке. — Мне очень нужно изучить это. Вы, вероятно, не знаете, но здесь, в нашем лесу, происходят ужасные вещи! Это очень опасно! В первую очередь для детей! У меня пока нет доказательств, но я обязательно, обязательно их найду.

— Я же говорила! — одними губами произнесла Елена, глядя на Виктора Николаевича.

Тот кивнул. Увы, ситуация была ясна.

— Иван Савельевич, думаю, вам надо немного отдохнуть. Отвлечься. Съездите куда-нибудь, я дам вам отпуск… — примирительно начал директор.

— Нет-нет! — историк покачал головой. — Поверьте, я не сумасшедший. Просто…

— Это для вашего же блага. Отдохните, а к началу следующей четверти вернетесь. Я приму вас обратно, — сказал Поляков непререкаемым тоном и, не обращая больше внимания на историка, принялся поднимать Елену Сергеевну с пола.

Иван Савельевич тяжело вздохнул и вышел из библиотеки. Он и не рассчитывал, что ему поверят… Но когда-нибудь…

Этим же вечером, просидев над картой, он понял, что находится на верном пути. Пришло время действовать, и действовать решительно. Пройдя по коридорам затихшей школы, он заглянул в библиотеку. В это время здесь было пустынно и тихо. Мягкий ковер заглушил осторожные шаги. Савельевич даже не стал зажигать центральный свет — ограничился настольной, под зеленым абажуром, лампой, включил один из стоящих на большом овальном столе ноутбуков, ввел пароль, загружая свою почту.

Найти в небольшом перечне корреспондентов нужный адрес было несложно.

Медленно отыскивая нужные буквы, историк набрал текст:

Кажется, я наконец-то на правильном пути. И на этом пути я совершенно один. Думаю, мне понадобится ваша помощь.

Нажав кнопку «отправить», Савельевич вышел из библиотеки и двинулся по коридору мимо одинаковых дверей в спальни учеников. Возле одной из дверей он остановился и, немного помедлив, постучался и, не дожидаясь ответа, приоткрыл дверь.

— Девочки, проснитесь! — громким шепотом сказал он в темноту спальни.

Там заворочались, послышалось сонное бормотание.

— Вика! Кузнецова! Это очень важно! — снова позвал он.

— Что? Иван Савельевич? — отозвался сонный девичий голос.

Вика поднялась на локте, вглядываясь в темноту.

— Тише! — историк испуганно огляделся. — Я пришел предупредить вас. Скажите всем остальным, что здесь очень опасно. Попросите родителей забрать вас. Мне никто не верит, но я точно знаю…

— Что вы говорите, Иван Савельевич! — Даша тоже приподнялась на кровати, недоумевая, проснулась ли она или все это — продолжение странного тревожного сна…

Где-то в коридоре послышались легкие шаги, прозвучавшие для историка громче пушечных залпов.

— Я не могу говорить. Жду вас завтра в десять вечера у старого кладбища. И будьте осторожны! Здесь нельзя никому доверять. Никому! Понимаете: ни-ко-му! — быстро проговорил он и скрылся за дверью.

— Что это было, Даш?! — спросила Вика. Слова Савельевича странным образом тревожили, казались особенно многозначительными в густом чернильном мраке комнаты.

Даша зябко повела плечами, натянула повыше одеяло.

— Спи. По-моему, бред. В школе, видишь ли, опасно, а на кладбище, выходит, Диснейленд. Думаю, у него просто не все дома.

— Наверное…

Девочки снова улеглись, но обе еще долго ворочались на своих кроватях, не в силах заснуть. Вот уж Савельевич! Умудрился напугать почище графской собаки…

Глава 3. Уборщица с большой дороги

Страшно. Конечно же, ей было страшно, и сердце то замирало, то начинало быстро-быстро колотиться в груди, пока Мария шла по коридору мимо спален учеников в директорскую.

«Ничего, — успокаивала она себя, — никто ничего не узнает. Я же, в конце концов, не делаю ничего плохого».

И все равно, несмотря на эти благие мысли, ведро чуть подрагивало в руке. Вот и нужный кабинет. Дверь не заперта, но, войдя внутрь, Маша поняла почему: на диванчике целовались Елена и Виктор.

На скрип двери оба отпрянули друг от друга, и на лице Крыловой явственно проступило раздражение.

— Девушка… Как вас там… Маша?.. — сказала она, манерно приподняв красиво очерченные брови. — Вас родители не учили, что входить без стука неприлично?..

Мария смотрела на эту холеную равнодушную женщину, которая с самой первой встречи старалась ее унизить. Есть категория людей, которая возвышается, унижая других.

— Родители? Нет, не учили. Теперь буду знать, извините.

Маша вышла из кабинета, улыбаясь: таких, как Елена Сергеевна, тоже нужно учить — чтобы они не забывали, что стоят не в центре мира. Помедлив пару секунд, девушка решительно постучала и снова вошла в комнату.

Елена и Виктор, вернувшиеся к поцелуям, вновь отпрянули друг от друга.

— Да что ж это такое! — воскликнула Крылова, вскочив с дивана.

От этого неловкого движения длинная жемчужная нить на ее шее порвалась, и освобожденные бусинки весело запрыгали по дивану, по полу, спеша разбежаться от своей хозяйки.

— Мне нужно прибрать здесь, — Маша отвела взгляд, чтобы не смотреть на заалевшие от гнева щеки завуча.

— Ах так! — Елена Сергеевна скользнула по девушке острым как бритва взглядом. — Ну так соберите все бусины. Если пропадет хоть одна — уволю!

— А еще разбери горох и чечевицу, прополи грядки и к утру вырасти кустики роз, — пробормотала себе под нос Маша, вольно цитируя известную сказку о Золушке.

— Лен, ну что ты… — Виктор Николаевич бросил на Машу рассеянный взгляд и пожал плечами. Ему ощутимо было стыдно за любовницу.

— Я к себе! — она вышла, хлопнув дверью, и Поляков последовал за ней.

Маша вздохнула. Что бы она ни пыталась на себя напустить, Виктор ей нравился. С той самой первой встречи в лесу, когда она только шла к «Логосу», и огромная черная собака, появившаяся едва ли не из воздуха, загнала ее на дерево, откуда Маша и свалилась потом в объятия Виктора. Причем в самом буквальном смысле. Она, не удержавшись, рухнула с ветки, а Виктор подхватил ее и удержал в объятиях. Они смотрели друг другу в глаза, не зная, сколько времени прошло, затем почти разом очнулись. И невероятно смутились. Оба. Потом, узнав его в директоре той самой школы, куда она пришла наниматься, Мария растерялась. Виктор смотрел на нее так… по-особенному. И ее привлекал этот красивый, уверенный в себе, осененный легким флером загадочности мужчина… Но, как оказалось, у него уже есть отношения. Причем, похоже, с самой неподходящей для него женщиной… Или это она, Маша, ошиблась в Викторе?.. Что, если он не такой, каким представляется на первый взгляд?..

«Хватит! — рассердилась она на себя. — Хватит думать о пустяках. Виктор Николаевич меня не интересует — и точка. Я пришла сюда не для того, чтобы заводить роман».

И девушка, отставив ведро и швабру, подошла к шкафу. Он был заперт, но на столе (и как она сразу не заметила?..) лежала связка ключей. Но только Маша успела взять их, как дверь кабинета отворилась.

— Маша, вы здесь моих ключей не видели? — спросил Виктор, подходя к столу. — Странно, мне казалось, я оставил их здесь.

Девушка, едва успевшая опустить связку в карман передника, покачала головой.

— Ну ничего… — Виктор помялся, явно желая что-то сказать. — Вы не обижайтесь на Елену Сергеевну. Первый учебный день, мы все на взводе…

— Что вы, — Маша опустила взгляд, — это я должна извиняться.

— Давайте я вам помогу, — директор нагнулся, поднимая безупречно круглую матово поблескивающую в свете ламп жемчужинку.

— Не надо, — Вершинина улыбнулась, — а то и вас уволят, если хоть одна пропадет!

— Я рискну…

Жемчужина перекочевала в ее ладонь, а его пальцы, коснувшиеся ее руки всего лишь на миг, были обжигающе горячими.

Маша закусила губу. Почему ее волнует этот чужой красивый мужчина? Отчего в груди разливается это странное томление?.. Она не должна, она не может позволить себе увлечься. Тем более им — директором престижной школы…

— Ну что же вы? — Виктор, присев, уже собирал с пола рассыпанные бусины, и Маша присоединилась к нему, стараясь, чтобы их руки соприкасались не слишком часто…

* * *

Утро выдалось хмурым. Над школой сгустились темные тучи — словно специально для того, чтобы усилить тревогу в сердцах девочек.

Едва встретившись с ребятами, по дороге в столовую Даша и Вика рассказали им о странном ночном визите Савельича.

— Да маньяк ваш Савельич! На свиданку заманивает, — равнодушно прокомментировал Максим.

— А вдруг он оборотень? Они придут, а он давай превращаться! — предположил Ромыч.

— Интересно, в кого? — встрял Темка.

— Да в хомячка! — засмеялся Макс. — Хомячок-оборотень! Что может быть страшнее!

Тем временем в столовой уже завершались приготовления к завтраку. Маша расставляла тарелки, которые так и норовили выскользнуть у нее из рук.

— Говоришь, в гостинице раньше работала? — поинтересовался Володя.

Он стоял тут же — в белоснежной поварской одежде и высоком колпаке. Однако полностью отличающийся от представлений Марии о работниках кухни. Ей казалось, что повара должны быть полными и почему-то лысыми, с нависающими над грудью тройными складчатыми подбородками. Володя, напротив, очень подтянут, по-мужски крепок, с густой каштановой шевелюрой и внимательными темными глазами.

— А что такое? Что-то не так? — ответила вопросом она, прекрасно понимая, что все, должно быть, не так. Но что остается при плохой игре? Только делать хорошую мину!

И как раз в этот момент одна из тарелок словно нарочно выскользнула из рук. По полу брызнули белые осколки.

— Нет, все супер, — Володя усмехнулся. — Ты как, сама ушла или выгнали?..

Маша потянулась за веником, чувствуя, как уши предательски наливаются краской.

— А тебе что за дело? — буркнула она и принялась заметать в совок осколки. Плохо. Очень плохо. Если все так пойдет и дальше, ее план, пожалуй, может и провалиться.

— Просто, разговор поддерживаю… Мари, — Володя наклонился к самой ее шее — так, что девушка почувствовала тепло его дыхания, — ты что сегодня вечером делаешь? Может, выпьем вина или погуляем под луной?

Она выпрямилась так резко, что едва не ударила его головой в челюсть.

— Не пью и не гуляю! — выпалила Мария и скрылась в служебном помещении.

* * *

— Нет, мне вовсе не до шуток. Знаете, Савельич говорил очень серьезно… — произнесла Даша, ставя на стол чашечку с мюсли и стакан апельсинового сока.

— У меня просто мурашки по коже, — поддержала подругу Вика. — Я потом полночи ворочалась, никак заснуть не могла.

— И я! — кивнула Даша.

— Знаете что, — Максим пристально оглядел обеих девушек. — Может, вас Савельич просто напугать хотел…

— Макс, новенький, — стукнул локтем друга Ромка.

Андрей, подошедший к столу вместе со своей сестренкой Надей, наткнулся на настороженные взгляды всей компании.

— Подвинься, пожалуйста, — попросил он Максима, видя, что места для Наденьки не осталось.

— Чего это вдруг? — Макс, привычно развалившийся на стуле, умудрялся занимать вдвое больше места, чем можно было ожидать, принимая во внимание его худобу.

— Младшим надо уступать. Не слышал? — Андрей старался говорить вежливо. Этот лохматый хамоватый тип уже порядком его достал.

— Тоже мне… Пассажир с детьми… Не в автобусе! — огрызнулся Макс, однако все же подвинулся.

Андрей придвинул стул для Нади, и девочка села.

— Андрюша, я не хочу кашу! Хочу бутерброд! — заявила она.

Максим хмыкнул, но удержался от готовой сорваться с языка реплики, тем более что Андрей, многозначительно покосившись на него, уже подавал Наде бутерброд.

— Авдеева! — от резкого голоса, словно полного перезвоном льдинок, девочка вздрогнула. — Здесь стол для старшеклассников! Твой класс, Авдеева, сидит за другим столиком!

Елена Сергеевна, как всегда, аккуратная и подтянутая, стояла за Надиной спиной.

— Пожалуйста, пусть она посидит со мной, — Андрей умоляюще посмотрел на завуча. — Она ведь маленькая, по дому скучает… Наши родители… они… пропали… — добавил он после паузы.

— Я в курсе, — сказала, как отрезала, Елена. — Но правила для всех одинаковые. Надо привыкать. — Ну, Надя, я долго ждать буду?

Девочка с неохотой сползла с высокого стула и, кинув жалобный взгляд на брата, пошла с завучем.

— Не школа, а тюрьма какая-то, — зло выплюнул Андрей.

— Пойду еще сока возьму, — Максим встал из-за стола.

Некоторое время за столом царила тишина. Все ели. Ребята искоса поглядывали на новенького. Вика, Ромка и Артем — с любопытством, Даша — с искренним сочувствием. Известие об исчезновении родителей Авдеевых показалось ей очень страшным. Да, ее собственная мама редко занималась ею, пропадая то на съемках, то на бесконечных гастролях, но по крайней мере она была где-то рядом. Даша могла позвонить ей в любое время… ну, почти в любое. Но она бы не пережила, если бы с мамой что-то случилось!

— Авдеев, тебя к телефону. Предки звонят, волнуются! — послышался голос Макса.

Ребята как по команде взглянули на Андрея. Он встал — очень медленно, словно не веря своим ушам, и вдруг бегом бросился к Надиному столику.

— Надюхин! Мама с папой звонят!

Схватив сестренку за руку, Андрей выбежал в холл, схватил телефонную трубку. Из нее доносились короткие гудки.

— Мама… — едва слышно пошептал Андрей, и тут взгляд его уперся в стену, на которой была криво прилеплена фотография. Та самая, что стояла у него на тумбочке рядом с кроватью: мама, папа и он с Надюшей. «Привет с того света!» — было криво написано поперек снимка.

Мир на секунду почернел перед глазами. Горе, боль и отчаянная ярость ударили Андрея в грудь, едва не лишив дыхания.

Отпустив Надину руку, он, не помня себя, бросился в столовую. Он не видел ничего, кроме ненавистного ухмыляющегося лица с косым росчерком шрама на щеке. И ударил в это самое лицо — изо всех сил.

— Сволочь! Какая же ты сволочь!

Макс вскочил и тоже попытался достать противника, но ярость прибавляла Андрею сил.

— Ну-ка разойдитесь!

От учительского столика к ним уже бежали Виктор Николаевич и физрук Паша, а от раздачи спешил Володя.

— Эй, парни! Брейк! Закончили разборки!

Трое сильных мужчин едва растащили дерущихся подростков. Оба еще тяжело дышали.

— Ну и в чем дело? — нахмурился директор. — Максим! Или ты, как всегда, не знаешь?

Из разбитого носа парня капала кровь.

— А я что? — Макс вытер нос, стряхнул на пол алые брызги крови.

— Так! Оба наказаны! — Виктор Николаевич оглянулся на школьников, глазеющих на их живописную группу. — Спектакль закончен! Все возвращаемся к завтраку!

* * *

После уроков, когда Надя осталась в классе одна, к ней пришел Андрей. Он тяжело опустился рядом с сестренкой за маленькую парту.

— Надюш… мне нужно тебе кое-что сказать, — проговорил он тяжело, словно стоявший в горле комок мешал словам прорываться наружу. — Понимаешь… Мама с папой… Ты уже большая, ты должна понять…

Надина рука застыла над картинкой.

— Они не приедут за нами? Да? — тихо спросила девочка.

Брат обнял ее, прижал к груди ее голову. И Надя вдруг отчетливо поняла: нет, не приедут. Это открытие было столь страшным, что сердце сжалось и стало таким маленьким-маленьким, как булавочная головка.

— Я плохо себя вела? Они сердятся на меня? — встревоженно проговорила Наденька.

— Нет, что ты! Просто… они в таком месте, откуда нельзя вернуться, — отозвался брат глухо.

— На волшебном острове?

— Ну да… на острове. Помнишь, они уехали кататься на яхте… Но яхта… сломалась, и им пришлось остаться там.

Надя отстранилась от брата, заглянула ему в лицо. Андрей отвел взгляд. Виновато, словно это он сломал родительскую яхту. Но нет, этого не может быть. Андрюша — не такой! Он хороший!

— Я не хочу оставаться здесь! — решительно заявила Надя. — Здесь страшно! А еще в лесу всякие чудища. Мне Алиса говорила! Мы с ней теперь дружим!..

— Какие это чудища? Нет здесь никаких чудищ! — послышался от двери бодрый голос Виктора Николаевича.

Директор вошел в класс, улыбаясь, присел перед Надюшей.

— Никаких чудищ! Я знаю это совершенно точно, — заверил он. — Школа у нас и вправду волшебная. У нас все предметы умеют разговаривать. Хочешь, я научу тебя понимать их язык?

Девочка кивнула.

— Так вот, если скрипнула дверь — значит, она передает тебе привет от твоей мамы. А сквознячок — мамин поцелуй.

— А чудища? — Надя посмотрела на брата.

— Ну, чего нет, того нет, — Поляков развел руками, словно сожалея о том, что чудищ им как раз и недодали. — Зато в лесу живут феи.

— Феи? — Наденька в волнении привстала. — И они волшебные? Они умеют исполнять желания?

— Конечно! — директор ласково погладил девочку по голове. — Только, если что-то загадываешь, надо закрыть глаза — феи не любят, когда на них смотрят… Кстати, если хочешь, могу передать им твое желание.

— Нет, я сама! — поспешно возразила Надя.

Дорогие мама и папа!

Мы с Андрюшей очень-очень скучаем. Знаете, как мы обрадовались, когда думали, что вы нам позвонили! А когда оказалось, что это не вы, очень сильно расстроились. Андрюша даже побил Максима. Это Максим пошутил. Но я знаю, он не злой.

И Виктор Николаевич тоже добрый. Он — самый большой здешний волшебник. Он рассказал мне это по секрету. А еще он рассказал мне о феях. Они живут совсем недалеко от школы — в волшебном лесу! Скоро я пойду туда. Не бойтесь, это совсем не страшно, ведь никаких чудищ нет! Я отыщу фею и попрошу, чтобы она починила вашу яхту и вы смогли уплыть с волшебного острова.

Вы же вернетесь к нам, потому что мы вас очень-очень ждем! И очень любим — и я, и Андрюша!

* * *

Человек бежал по лесу в надежде спастись. Тщетно! Он наблюдал за ним с умеренным интересом — так же, как, будучи кошкой, смотрел бы на глупую мышь, уже попавшуюся в когти, но еще не потерявшую надежду выжить. К счастью, Он сам не был ни кошкой, ни человеком и мог наблюдать за всем со стороны.

Миг — и бегущий кубарем, вздымая снежную пыль, свалился в овраг и тут же попался в пасть старого ржавого капкана. Вот и закончились кошки-мышки.

Кровь! Кровь! — в предвкушении жадно зашумели деревья. Они, как и Он, прекрасно знали, чем закончится такая игра.

А в это время Маша, отставив в сторонку свои ведра и отложив тряпки, остановилась перед дверью в кабинет директора. Как же хотелось немедленно проникнуть внутрь и закончить наконец свой мучительный поиск. Просто узнать — в этом нет ничего плохого. Да что там, ради своей цели она готова пойти на любое преступление. Да, на любое!..

В коридоре послышались чьи-то шаги.

Нет, не сейчас — сейчас слишком опасно. Она еще вернется… немного позже.

Глава 4. Путешествие в волшебный лес

Луна то выныривала из-за пены облаков, то вновь, словно стесняясь, стремилась укрыться за ними. Лес жил своей обыденной жизнью — где-то качалась ветка, потревоженная шустрым ночным зверьком; глухо ухал филин, зорко озирая свои владения; по снегу скользили неверные тени.

— Ну вот, можно идти, — прошептала Надя.

Они с Алисой, уже одетые в зимние куртки, дождавшись, пока в коридоре никого не окажется, выскользнули из дверей школы. Ворота оказались приоткрыты — дворник чистил снег.

Наденька в последний раз оглянулась на ярко освещенную школу, от которой, казалось, веяло уютом и теплом, и решительно направилась к калитке. Впереди темнела громада леса. Сердце девочки учащенно билось — от страха и волнения.

— Алиса, ну что же ты стоишь! Идем! — поторопила она замешкавшуюся подружку.

Алиса потеребила помпон, свисающий с ее вязаной шапочки, переступила с ноги на ногу.

— Что-то мне не хочется к твоим феям, — наконец призналась она.

Надя широко распахнула глаза: они же обо всем договорились еще там, в школе!..

— Разве ты не хочешь загадать желание? — спросила она и тут же, заметив приближающегося охранника, дернула подружку за рукав. — Бежим скорее, пока они нас не заметили!

— А ты точно знаешь, что эти феи добрые? — с явным сомнением спросила Алиса. — Вдруг они только притворяются хорошими, чтобы заманить нас в лес, а там…

— Глупая! Конечно, феи добрые! Мне это директор сказал. Он здесь самый главный по волшебству!

Наденька в нетерпении топнула, следя за передвижениями охранника. Медлить было нельзя: еще немного — и он их заметит.

— Ну, ты идешь или нет? — строго спросила она подругу.

— Нет! Не нужно мне это волшебство! Я лучше домой пойду! — прошептала Алиса и бегом кинулась обратно, к крыльцу школы.

— Боится! — прошептала Надя, изо всех сил стискивая кулачки. — А вот я ничего не боюсь! Нет в лесу ничегошеньки страшного, мне Виктор Николаевич сказал!

И девочка решительно проскользнула в ворота и побежала к лесу.

Тем временем у ворот старого кладбища собрались ребята. Они ждали уже довольно долго и ужасно замерзли.

— Сколько времени? — спросила Даша, растирая непослушные пальцы.

— Одиннадцать, — отозвался Максим, посветив на часы ручным фонариком. — Савельич-то, по ходу, решил вас бортануть. Или подкрался, смотрит, вы не в пижамах, — ну и слинял.

— Макс, хватит! — прервала его Вика. — Не смешно, честное слово, я уже говорила. Видел бы ты его! Он был реально напуган. До чертиков.

— Савельич в белых тапочках по кладбищу идет… — нараспев, с завываниями начал декламировать Темка.

— И кто его дождется… — подхватил Ромыч.

— Тот полный идиот! — закончил Макс. — Ваш Савельич реально двинутый. Зря мы сюда притащились.

Ответить на это было нечего, поэтому Даша молча пошла между рядами занесенных снегом могил. Кое-где из-под высоких сугробов выглядывали покосившиеся деревянные кресты. Вдали опять слышался вой.

Даше сделалось не по себе, и она уже хотела вернуться к ребятам и сказать, что они с Викой и вправду были не правы, восприняв слова историка всерьез, когда заметила под ногами нечто немногим крупнее хорошо откормленной кошки. Тушка животного лежала на тропинке, перегораживая девушке путь.

— Что это?! — воскликнула Даша, невольно отступая.

— Что? Где? — подскочили к ней друзья.

— Что-то дохлое! Фу, какая мерзость! — скривилась Вика.

— Это заяц, — Максим посветил фонарем и осторожно поддел тушку носком ботинка, переворачивая трупик. — Зайчик-побегайчик.

— Прикиньте, у него две головы! — Тема нагнулся, чтобы поближе рассмотреть странную находку.

— Урод! Я таких в Кунсткамере видела! — поморщилась Даша. — Какая-то генетическая ошибка… Бывает, но редко… А это что? Кишки? У него что, брюхо разорвано?

— Наверное, это проделки графской собаки, — предположил Ромка.

— Нет, это не собака, — покачал головой Тема, — смотрите, тут не разорвано, а разрезано ножом… или скальпелем.

— Кладбищенские опыты на животных? Перспективное направление! — Макс усмехнулся и отошел подальше, всем видом демонстрируя, что вся эта ерунда больше его не интересует.

— А знаете, — Даша снова поежилась, но на этот раз вовсе не от холода. — Пойдемте и вправду отсюда. Как-то мне неуютно. Такое чувство, будто за нами следят…

Луна в очередной раз нырнула в облака, а налетевший порыв ветра, сорвав с деревьев снежную пыль, бросил ее в лицо ребятам.

А потом послышался треск веток.

— Это, наверное, Савельич! — воскликнула с надеждой Вика.

— Иван Савельевич! Мы зде-есь! — позвала Даша, привстав на цыпочки.

И в ответ на ее зов кусты раздвинулись. Выглянувшая луна осветила оскаленную собачью морду. С необычайно крупных желтоватых клыков капала слюна. В свете фонарей глаза животного казались алыми, как кровь.

— Ой, мамочки! Графская собака! — взвизгнула Даша.

— Валим! — заорал Максим, хватая девушку за руку.

Одно за одним гасли окна. Школа успокаивалась, засыпая.

Елена Сергеевна, выйдя из своего кабинета, остановилась в задумчивости. Виктора нигде не было, и это очень ее беспокоило. В последние дни у завуча вообще появилось чувство, будто все катится в тартарары. Ей не нравились ни подопечные Виктора — Андрей и Надя (лучше бы завел собственных детей и о них заботился, а не взваливал на плечи ненужную ответственность), ни тем более новая уборщица Маша, у которой, сразу видно, лучше получалось строить глазки, чем махать тряпкой. Хотя Лена чувствовала за собой, что стала слишком раздражительной. Может быть, ее предположения верны, и это — свидетельство ее нового положения?.. Нет, лучше не думать об этом. Сколько раз она замечала: если чего-то очень ждешь, оно не сбывается, но, если не загадывать, судьба сама придет на встречу.

Именно так она познакомилась с Виктором — ничего от этого знакомства не ожидая.

Ее отец был директором детского дома, находившегося когда-то на этом самом месте. И когда Лена впервые услышала о том, что кто-то хочет открыть школу в бывшей усадьбе графа Щербатова, сердце молчало, никак не угадывая судьбоносности этой встречи. Потом она приехала сюда, чтобы показать помещения новому владельцу, и в первый раз увидела Виктора… Такого веселого, насмешливого, яркого, выделяющегося из серой казенной толпы. И роман между ними вспыхнул так же неожиданно и ярко.

Крылова улыбнулась, вспоминая, как они шли, взявшись, словно дети, за руки. С ним, только с ним она ощущала себя свободной…

Отгоняя видение, Елена Сергеевна провела рукой по лицу и решительно зашагала по коридору.

Из-под двери одной из комнат младшеклассников пробивался свет. Завуч взглянула на часы: пять минут двенадцатого. Ну что же это такое?! И ведь это комната, где живут Алиса и эта новенькая — Надя Авдеева!

Осторожно приоткрыв дверь, Лена заглянула внутрь и увидела Алису. Девочка стояла коленками на подоконнике, прилепившись к стеклу, и пыталась что-то высмотреть в темноте двора.

— Ну-ка ложись спать! — окликнула Алису Елена Сергеевна. — Что ты там выглядываешь? Там никого нет!

— Есть, — ответила девочка, теребя тонкую косицу, и посмотрела на завуча большими честными глазами.

— Нет, — категорично заявила Елена. — Ты уже не маленькая, чтобы во всякую ерунду верить. Ну, кто там может быть? Баба-яга?

— Бабов-ягов не бывает! — тут же отозвалась Алиса. — Там Надя Авдеева. Она в лес к феям пошла!

— К-как?!. — завуч шагнула к кровати Наденьки и с ужасом убедилась, что девочки действительно нет.

Не помня себя, Елена Сергеевна выскочила из комнаты и тут же наткнулась на Виктора.

— Что-то случилось? — спросил он, разворачивая женщину к себе и вглядываясь в ее напряженное лицо.

— Надя! Надя Авдеева ушла в лес! — проговорила Лена.

Вскоре была организована спасательная группа.

— Феечка? Ты здесь? Милая феечка, сделай, пожалуйста, так, чтобы мама с папой вернулись с волшебного острова. Я хочу, чтобы все было как раньше! — шептала девочка, изо всех сил зажмурив глаза.

Она была совсем рядом с тем, кто попался в ловушку, но не замечала его. Зато, прошептав свою просьбу, увидела на снегу свалившийся с пальца перстень с печаткой. Подняла его, разглядывая. И как раз в этот момент обессиленная рука человека потянулась к ноге девочки.

— Мамочка! Аааа! — огласил молчаливый лес ее вопль, и она бросилась прочь.

Он смотрел на все это, укрывшись за ветками дерева. Пусть бежит пока… Потом, все потом…

— Надя, мы здесь!

Девочка пулей выскочила из-за деревьев и, бросившись на шею к Виктору Николаевичу, крепко-крепко прижалась к его щеке.

— А где Андрюша?.. — пробормотала она сквозь слезы.

— Надюша! Ты нашлась! Горе ты мое! — Авдеев, запыхавшись, со сбившимся набок шарфом, подбежал к сестре. — Чего же ты убежала, глупенькая?..

Директор осторожно передал Наденьку на руки брату.

— Я ходила к феечке! — спеша, глотая окончания слов, говорила девочка. — Я просила ее сделать так, чтобы мама и папа вернулись. А там был кто-то страшный! Он меня за ногу схватил!..

— Выдумщица! — Андрей чмокнул сестру в холодную щеку.

— Ничего не выдумщица! Так и было! Я его руку видела!..

— Наверное, это был гном! — подмигнул девочке парень. — Он хотел отвести тебя в школу.

— Гном?! Вот здорово! — разулыбалась Надя. — А я испугалась.

— Все хорошо, что хорошо закончилось, — вздохнул Поляков, открывая скрипучие ворота школы. — Но больше не убегай в лес одна. Хорошо, Надя?

— Пообещай, — Андрей встряхнул Надю, — пообещай же, что больше не убежишь без спросу!

— Обещаю, — нехотя отозвалась девочка. — Только и ты обещай-преобещай, что всегда будешь со мной!

— Обещаю-преобещаю, — серьезно подтвердил Андрей.

Глава 5. Люди и маски

— Ну и что ты тут делаешь?..

Вопрос ударил ее в спину, словно вылетевшая из револьвера пуля. Маша от неожиданности выпустила из рук ключи, и они, звеня, упали на пол.

Галина Васильевна, как всегда, появилась в самый неподходящий момент.

— Ну, будем вызывать полицию? Нам воры здесь не нужны, — заявила она категорично, в упор глядя на Машу колючими серыми глазами.

— Я не воровка. Пожалуйста, Галина Васильевна, я все объясню!.. — Маша умоляюще прижала руки к груди.

— Так объясняй.

— Может, не здесь…

Место для объяснений и вправду хуже не придумаешь — как раз у дверей директорского кабинета, откуда только что вынырнула Мария. А из холла уже доносились голоса — спасательная партия, отправившаяся на поиски Нади Авдеевой, вернулась с победой.

— Ну пойдем, — завхоз пропустила подчиненную вперед, ведя ее на кухню, в свой уголок, словно под конвоем.

Здесь женщина опустилась на стул и, подперев голову рукой, приготовилась слушать.

Маша робко села напротив, на самый краешек стула.

— Я… я искала личные дела учеников, — пробормотала она, смущаясь.

— Да? И зачем же?

— Понимаете, — Маша провела рукой по своему накрахмаленному фартуку, потеребила кружевную оборку. — Я ищу мальчика, он учится здесь. Ему шестнадцать лет, и у него третья группа крови, отрицательная. Это все, что я о нем знаю.

— Негусто, — не меняя позы, изрекла Галина Васильевна. — И зачем он тебе?

— Это мой сын. Я родила его в шестнадцать лет. А потом папаша-подонок продал его, чтобы купить себе дозу…

Теперь Маша не прятала взгляд, глядя прямо в глаза своей собеседнице.

— Если ты мне лапшу на уши вешаешь…

— У вас есть дети? — перебила ее Мария, забывая в запальчивости о былом смущении. — Вы должны понять меня! Все эти годы я искала своего мальчика!.. Я… — Слезы градом покатились из глаз.

— И с чего ты взяла, что он здесь? — спросила завхоз, когда девушка немного успокоилась.

— Долго рассказывать. Но я получила сведения… Я точно знаю, что он — здесь…

— Просто мексиканское кино!.. — Галина Васильевна задумчиво покачала головой. Похоже, Маша не лжет. Или она — очень хорошая актриса, или сама верит в то, что говорит. А как причудливо порой складывается жизнь, Галина Васильевна знала не понаслышке.

* * *

Дверь поддалась легко. Стоило только слегка ткнуть в замок отмычкой. Раз — и готово. За ней — обычное помещение для обслуги: кровать, небольшой шкаф и стол со стулом. Самое необходимое.

Володя еще раз окинул взглядом пустой темный коридор и проскользнул в комнату.

Ни в одном из ящиков стола, ни на дверной притолоке, ни под матрасом не обнаружилось ничего интересного. Володя даже почувствовал некоторое разочарование. Неужели ошибся?..

На шкафу лежал рюкзак, с которым новая уборщица, кажется, и прибыла в школу.

— Так-так, посмотрим, что здесь у нас… — пробормотал повар, расстегивая молнию.

В рюкзаке обнаружилась голубая казенная пижама явно больничного вида и… нечто поинтереснее — паспорт.

— Оксана Сергеевна Бондарь, — прочитал Володя и даже присвистнул: — Вот тебе и Мария Вершинина… А казачок-то засланный… Как бы она не за тем же, что и мы, охотится…

Он покачал головой и аккуратно положил паспорт и пижаму на свои места, еще раз прошелся, простукивая стены и доски пола… Похоже, больше ничего.

Прежде чем покинуть комнату, Володя оглядел ее очень внимательно. Каждая вещь лежала ровно на том месте, где ее оставила хозяйка. Он не сомневался, что даже натренированный глаз не обнаружит, что здесь был небольшой обыск.

* * *

Надя бежала по заснеженному лесу. Ей не нужно было оглядываться, чтобы знать: тот, кто преследует ее, не отстает ни на шаг. Девочка слышала его тяжелое сбившееся дыхание и всей кожей ощущала исходящую от существа опасность.

— Мамочка! — закричала она, чувствуя, как заканчивается в легких воздух, а грудь словно сдавливает свинцовый обруч.

И в этот момент ее схватили, опрокинули на снег и за ноги поволокли куда-то. Наденька видела только мелькающие силуэты деревьев и ощущала, как забивает горло противный холодный снег.

Она снова закричала, но голос ей не повиновался — вышел скорее жалкий змеиный шип. Девочка закашлялась и… проснулась.

В комнату с любопытством заглядывала добродушная луна. Алиса сладко спала, укутавшись в одеяло до самого подбородка. На полке, как и прежде, сидели игрушки: красивая стройная кукла Барби и смешной плюшевый мишка с холодным кожаным носом. «Не бойся! Это только сон!» — словно говорили они.

Девочка вытащила из-под подушки найденное в лесу кольцо. Большое, красивое.

— Спасибо, добрый гномик, — прошептала она, прижимая перстень к груди. — Оно будет защищать меня, пока не вернутся мама и папа…

С этими словами Наденька опустила голову на подушку и снова заснула, так и не выпустив из руки волшебное колечко.

* * *

Следующее утро оказалось совершенно обыденным. Разве что Виктор и Лена проспали из-за остановившегося будильника, и директору пришлось сломя голову мчаться в свою комнату, чтобы успеть хоть как-то привести себя в порядок к первому уроку.

Чуть позже, перед третьим уроком, Виктора Николаевича остановила Галина Васильевна.

— Что у тебя в кабинете творится? — как всегда в лоб, глядя внимательными серыми глазами, спросила она. — Я заглянула к тебе с утра — это же просто ужас какой-то!

— Помилуйте, Галина Васильевна! — он умоляюще сжал руки. — Я буду хорошим мальчиком и обязательно все уберу!.. Завтра… Или послезавтра…

Завхоз уперла руки в бока, покачала головой.

— Знаю я твое завтра! — хмыкнула она. — Вот что, у нас есть кому убраться. Ты только кабинет не закрывай, а ключи от шкафов оставь на столе… Пожалуйста…

— Слушаю и повинуюсь! — вытянулся в струнку директор и, щелкнув каблуками, отправился на урок.

А Галина Васильевна, качая головой, долго смотрела ему вслед.

Тем временем у одиннадцатого класса должен был начаться урок истории. Даша, Вика, Ромка, Темыч и Макс — в общем, все друзья нервничали уже с завтрака, на котором ребятам сразу бросился в глаза пустой стул, где обычно сидел Савельич.

Вот и сейчас вместо ожидаемого историка вдруг появилась Елена Сергеевна.

— Доброе утро, — приветствовала класс завуч. — Садитесь, пожалуйста. Тема сегодняшнего урока — Великая французская революция.

— Простите! — Даша подняла руку.

— Да, Старкова?.. — Елена Сергеевна взглянула на девушку неодобрительно.

— А где Иван Савельевич? — выдохнула Даша, и вся пятерка ребят затаила дыхание.

— Иван Савельевич в отпуске. Теперь историю буду вести я.

— Но мы вчера его видели, и он не говорил, что собирается в отпуск! — настаивала девушка.

— Учителя не обязаны перед вами отчитываться! — Елена Сергеевна присела на край стола. — Рома Павленко, читай вслух шестой параграф…

Следующим уроком была физкультура, и Павел увел класс в лес кататься на лыжах. В лесу было очень красиво. Снег серебрился на ветках елей, создавая действительно сказочный пейзаж.

— Будет хорошая погода! — авторитетно заметил физрук и тут же прикрикнул: — Давайте живее! Эй, Морозов, ты что, кисейная барышня?!

После инцидента с телефоном и ложным звонком от родителей Андрей старался не замечать Максима, а заодно его верных приятелей, но все же взгляд его невольно обращался к Даше. Вот она бежит на лыжах, стройная и легкая, как пушинка. Светлые волосы красиво отливают на солнце драгоценным золотом… Вот она обернулась, взмахнули длинные черные ресницы. Смотрит на него… Чувствуя, что краснеет, Андрей поспешно отвернулся и сосредоточился на движениях палками.

— Молодец, Авдеев! — оценил его усилия Павел. — Вот сразу видно, что новенький — старается! А вы? Эх, размазни!..

Они вернулись к школе и столпились во дворе, снимая лыжи, когда из дверей вихрем вылетела Наденька и кинулась брату на шею.

— Андрюша!..

— Ты почему не на уроке? — спросил Андрей, стараясь выдержать серьезное выражение лица, на котором помимо воли так и возникала улыбка.

— А я увидела тебя в окно!.. — Наденька дернула его за полу куртки. — Помнишь, мы с папой и мамой тоже катались на лыжах… Вот бы снова… — Ее глаза наполнились слезами, а губы подрагивали, будто девочка не знала, смеяться ей или плакать.

— Надя, возвращайся в класс! — окликнул девочку Виктор Николаевич, ласково тронув за плечо. Он выскочил за ней без верхней одежды, в одном пиджаке.

— Иди, Надюш, — парень подтолкнул сестру к ступенькам крыльца, и она неохотно, все время оглядываясь, скрылась в дверях школы.

— Что-то не так? — Виктор, которому, казалось, любой мороз был нипочем, и не думал спешить укрыться в теплой школе.

— Все не так! Надя скучает по родителям. Мечтает о том, что скорее всего никогда не случится.

— Это нормально. Людям нужно мечтать, — ответил директор, серьезно глядя на подопечного.

— Мечты мечтами, а жестокая реальность — жизнь в этом поганом месте! — неожиданно огрызнулся Андрей и покосился на проходящих мимо одноклассников.

— Зря ты так, — Виктор хотел было потрепать парня по плечу, но тот отпрянул. — Вам, Андрей, повезло, что вы здесь и есть кому о вас позаботиться.

— Вы это на себя намекаете? — теперь в голосе Авдеева звучало неприкрытое презрение.

— В том числе, — спокойно отозвался Виктор.

— Вот только не нужно изображать из себя благодетеля! Шли бы вы… в школу. Замерзнете!

— Ты ошибаешься. Но рано или поздно ты это поймешь.

И директор, сделав вид, что не замечает откровенной грубости, поднялся на крыльцо, отряхнул с ботинок снег и вошел в помещение.

Он скрылся из вида, а Андрей на миг закрыл глаза. Он и сам не понимал, что с ним творится. Если бы кто-то еще несколько недель назад сказал ему, что он нахамит взрослому, Андрей бы ни за что не поверил. А теперь…

Глава 6. Привет с того света

Библиотека «Логоса» располагалась в учебном крыле здания. Это было большое двухуровневое помещение с обилием стеллажей, заставленных книгами. В середине стояли столы со стационарными компьютерами, пользоваться которыми могли любые ученики. При этом благодаря овальной форме комнаты здесь создавалось ощущение уюта, усиленное наличием огромного камина с чугунной решеткой. На каминной полке стояли безделушки, заботливо подобранные Еленой Сергеевной. В промежутках между стеллажами висели старые гравюры и карты. Только в одном месте, возле входа, простенок был пуст, от чего создавалось впечатление щербатого рта, откуда вылетел сломанный зуб. Каждый раз, входя в библиотеку, завуч упиралась взглядом в этот пустой простенок и тут же поджимала губы, вспоминая о вопиющем поведении Ивана Савельевича.

Впрочем, сейчас в библиотеке никого не было. Учебный день закончился, и учащиеся предпочитали поберечь зубы, не стачивая их о гранит науки, учителя были заняты на совещании, и Крылова как раз сейчас говорила о том, как падает после каникул успеваемость.

В общем, в библиотеке царили покой и тишина.

И тут… едва слышно скрипнула дверь, и в комнату осторожно просунулась чья-то голова.

— Никого, — прокомментировал посетитель, оглянувшись. — Заходим.

— Молодец, Ромыч! Настоящий разведчик Соколиный Глаз! — Макс хлопнул друга по плечу и, протиснувшись мимо него, зашел в библиотеку.

За ним потянулись остальные.

Специалистом в компьютерах среди них была Вика, поэтому она сразу же заняла место перед одним из экранов и загрузила почтовый сайт.

— Вот почта Савельича! — заявила девушка торжественно.

— Ну ты и хакер, оказывается! — удивилась Даша.

— Да нет, — Вика смутилась, — я ему сама почтовый ящик заводила, а он пароль не сменил…

Ребята сгрудились за ее спиной, но в ящике писем не было. Только напротив надписи «Черновик» стояла одинокая единичка.

«Кажется, я наконец-то на правильном пути. И на этом пути я совершенно один. Думаю, мне понадобится ваша помощь», — гласило неотправленное послание.

Ребята едва успели прочитать его до конца, когда буквы вдруг стали исчезать — одна за другой, словно кто-то, присоединившийся через удаленный доступ, стирал их.

— Что за хрень? — удивился Максим. — Вик, сделай что-нибудь.

Но сделать ничего было нельзя, экран опустел.

— Куда это делось? — Тема коснулся рукой монитора, словно думая, что и тот сейчас исчезнет.

— По ходу, письмо кто-то удалил, — заметил Макс, хмурясь.

— Причем этот кто-то находится здесь, в школе, — добавила Вика.

Стало тихо. Каждому из ребят показалось, будто на него смотрят чьи-то внимательные глаза. Даша поежилась, вспоминая слова Савельича. Говорил же он, что никому в «Логосе» нельзя доверять!

— А ведь я даже адрес не запомнила… — Вика сокрушенно опустила голову на скрещенные руки. — Знаете, мне кажется, что с Савельичем точно беда…

— Фамилия мужика, которому он писал, как-то с животными связана… — задумчиво вставил Ромка, беря с полки толстую энциклопедию животных.

— Типа лошадиная фамилия, как у Островского? — усмехнулся Темка.

— Как у Чехова, неуч, — поправила Вика, так и не подняв головы.

— Не важно… — Ромка наморщился. — Вспомнить бы, как его… То ли Зайцев, то ли Орлов.

— То ли Волков, то ли Воробьев, — передразнил друга Макс. — Толку от тебя, Ромыч, как от козла молока.

— А может, и Козлов… — задумчиво кивнул парень.

Парни дружно заржали.

— Прекратите! — шикнула на них Даша. — Вы что, не понимаете, что здесь происходит что-то серьезное!

— Я думаю, вариантов два, — Макс сел на стол и принялся болтать ногами. — Либо Савельич свихнулся и его поперли из школы…

— Либо он реально нашел здесь что-то опасное, — добавила Вика.

— И за это его грохнули, — закончил Морозов.

Страх… Страх затаился среди старых золоченых корешков книг, легким сквозняком скользнул от окна, всколыхнул у камина длинные тени… Липкий, навязчивый, бьющий без промаха страх…

Они боялись. Он ясно чувствовал их страх, и это придавало Ему силы. Так хорошо, когда они боятся. Эти люди обречены, как и тот, сидящий теперь в клетке. Наверное, будет лучше, если всех людей рассадить по клеткам. Будет лучше, спокойнее и безопаснее.

Птичка, птичка, что летаешь?

Участи своей не знаешь.

Скоро, скоро под замок —

Раз! — глядишь, и вышел срок!..

* * *

В это же время Галина Васильевна сидела над стопкой платежек, сверяя цифры, а Маша протирала поблизости пыль. После прошлого разговора лед между ними окончательно растаял, и было заметно, что обе женщины явно симпатизируют друг другу, даже несгибаемая завхоз. Впрочем, Маша уже знала, как часто напускная мягкость скрывает жесткость, если не жестокость, а за показной суровостью прячется настоящая доброта.

— Галина Васильевна, тут из органов… К Виктору Николаевичу! — заглянул на кухню дворник.

За его спиной маячил серый силуэт.

Маша вздрогнула и поспешно шагнула за полки — не хватало только попасться на глаза блюстителю закона!..

— Виктор Николаевич на педсовете. Чего вы хотели? — завхоз встала навстречу полицейскому.

Тот шагнул в кухню, открыл дерматиновую папочку и протянул Галине Васильевне фотографию.

— Посмотрите, пожалуйста, вы не видели эту женщину?..

С полминуты завхоз молча разглядывала снимок, словно пыталась запомнить малейшую деталь.

— Нет, а кто это? — произнесла она после паузы ровным, бесстрастным голосом.

— Сбежала из местной психушки, — вздохнул человек в фуражке. — Врачи говорят — буйная. Значит, вы ее точно не видели?

— Нет.

— Я тогда ориентировочку оставлю. На всякий случай. Повесите в холле, чтобы ученики были в курсе. Если что — звоните.

— Хорошо, — Галина Васильевна взяла распечатку и отвернулась, демонстрируя, что разговор закончен, и посетителю не оставалось ничего иного, как удалиться.

— Мария! — позвала завхоз, когда он скрылся за дверью.

Маша, холодея, шагнула к ней.

— Оказывается, ты сбежала из психушки. Так-так, — Галина Васильевна смотрела изучающе. — Да кто ты такая, черт тебя побери?!

— Это все неправда! Я не сумасшедшая! Не сумасшедшая! — закричала Мария, а перед глазами стояли тусклые стены длинного коридора и два рослых санитара, больно выворачивающие в суставах руки…

— Значит, это все, — завхоз кивнула на оставленный полицейским лист, — неправда. Что же правда? Может, твои сказочки про украденного сына? На жалость давишь, а сама…

— Я вам не врала, Галина Васильевна! Клянусь! — Маша прижала к груди пыльную тряпку, умоляюще глядя на завхоза. — Я сказала правду. Про сына… Пожалуйста, поверьте, я не сумасшедшая. И не выдавайте меня!..

— Так… — завхоз снова села за стол и сложила замком пальцы. — Выдавать не буду. Но здесь ты не останешься. Здесь дети. Я не могу принять на себя такую ответственность. В общем, собирай вещи и уходи.

— Но…

— Уходи!

— Барышни, милые, что это у вас тут происходит? — заглянул на кухню Володя.

— Я ее уволила, — холодно отрезала Галина Васильевна. — А за что — тебя не касается.

* * *

За окном бушевала метель, было белым-бело, словно кто-то распорол здоровенную пуховую подушку и пустил перья по ветру.

Склонившись над столом, Володя хмуро изучал лист бумаги, на который были наклеены сделанные на камеру мобильного телефона фотографии. Вот, например, Галина Васильевна. Она и Войтевич, преподаватель биологии, были здесь еще со времен детского дома. Они явно знали больше других. Знали, но помалкивали. Почему — вопрос. Вот — Маша Вершинина или как ее там… У нее в школе тоже свой интерес. Какой?.. Время поджимало, а фактов пока было катастрофически мало.

В окно стукнули. «Ветка», — мимоходом решил Володя, но тут же напрягся, вспомнив: никаких деревьев поблизости от его комнаты нет.

Он поспешно сунул лист ватмана в ящик стола и, приблизившись к окну, резко отдернул занавеску.

Там, снаружи, к замерзшему стеклу прильнуло женское лицо в окружении темных густых, полузанесенных снегом волос.

Вот так явление! Как говорится, и снова здравствуйте!..

Повар распахнул окно.

— Маша, ты что здесь делаешь? — приветствовал он девушку.

— Я гу-гуляла. И з-заблудилась, — произнесла она, щелкая от холода зубами. На ней был тоненький голубой пуховичок. Да, негусто в такую-то погодку.

— Залезай, — повар подал ей руку, втаскивая девушку в комнату. — А я-то думал, что ты уже давным-давно тю-тю.

— Володя! Помоги мне! — на ее длинных черных ресницах таяли снежинки, стекая по щекам невыплаканными слезами. А ведь красиво, чертовски красиво.

— Что случилось? — он закрыл окно и стал стаскивать с Маши пуховик. Она была холодной, как ледышка. — Закутайся, садись на кровать. Сейчас коньячку налью — для здоровья, — он подал девушке плед и полез в шкаф, где на экстренный случай как раз стояла небольшая бутылка. Случай сейчас как раз самый экстренный.

Вершинина, не возражая, осушила рюмку, а Володя полез за теплыми вещами.

— Так что случилось? В чем тебе помочь? — переспросил он, доставая толстые шерстяные носки и свитер.

— Мне нужны личные дела учеников, — проговорила Мария, глядя на него расширившимися то ли от алкоголя, то ли от важности момента глазами. — Я ищу своего сына.

— Кого?.. — свитер упал на пол, но Володя даже не нагнулся, чтобы его поднять.

— Нет, она не опасна. Она здесь по своему делу. Да, я уверен, — говорил он в трубку. — Да, она ничего не знает, убирать ее нет необходимости.

В коридоре мигала лампочка. Надо будет завтра сказать, чтобы заменили.

— Да, прослежу. Все понял. — Володя закрыл телефон и вернулся в свою комнату, где на кровати, уютно свернувшись клубком, спала Маша.

Мужчина сел рядом, аккуратно, чтобы не разбудить девушку, поправил одеяло и невольно залюбовался ее лицом — таким спокойным и красивым… Вот ведь черт! Не было бы всей этой кутерьмы, взял бы ее и уехал куда-нибудь к морю…

* * *

Андрей бежал по заснеженному лесу. Он спотыкался, ветки наотмашь били его по лицу, цеплялись за одежду, стараясь помешать. Тот, кто преследовал его, был уже совсем близко.

Полная луна плясала на небе, словно зритель, маящийся в нетерпении: чем же закончится дело?!

Темный лес молчал, но было ясно, что он ненавидит бегущего человека, он хочет его смерти и мечтает о теплой солоноватой крови.

От ужаса кровь заледенела в жилах. И тут чудовище, гнавшееся за Андрюшей, схватило его за ноги.

— Надя! Надя! — надрывно закричал брат, и девочка проснулась…

За окном было белым-бело. Тихо, но если прислушаться, слышно, как воет голодным волком ветер. Андрей в опасности! Это Надя понимала совершенно ясно, поэтому девочка достала из-под подушки найденное в лесу колечко и, сунув ноги в тапки, прямо в ночнушке пошлепала в спальню мальчиков.

— Андрюша! Андрюша! — она затрясла спящего.

— А? Что? — парень проснулся и, боясь разбудить спящих с ним в одной комнате врагов, прижал палец к губам. — Ну иди ко мне!

Наденька тут же взобралась на кровать, укуталась в одеяло брата.

— Мне плохой сон приснился, — тихо проговорила девочка, — ты искал меня в лесу, а кто-то страшный напал на тебя и утащил.

— Серый волчок ухватил за бочок? — попробовал отшутиться Андрей, но сестра серьезно покачала головой. — Ну, успокойся. Со мной все в порядке, видишь? — он заглянул ей в глаза.

— На! — в руку Андрею ткнулось что-то холодное. — Это кольцо, мне его гномик дал. Оно волшебное, будет тебя защищать.

— А как же ты? — кольцо неожиданно пришлось как раз по пальцу.

— А меня чудище не тронет! — не совсем уверенно заявила девочка. — Можно я сегодня с тобой посплю? — спросила она тут же без всякого перехода.

Андрей вздохнул, ласково погладил сестру по мягким волосам. Они остались одни на всем белом свете. Только Андрей и Наденька, и больше у них никого не было…

— Спи, маленькая, — он подвинулся, освобождая ей место. — Я тебя очень-очень люблю.

— И я, — Наденька прижалась к его теплому боку, засопела, засыпая. — Я к маме с папой хочу, — пробормотала она сонно.

— Я тоже… — едва слышно отозвался парень.

Прошла ночь, и над школой вновь встало бледное зимнее солнце.

Пурга замела двор, засыпала серебром деревья. Мир казался новорожденным — белым-белым и чистым-чистым. В таком мире не бывает ни страха, ни зла…

— Ну что, сиротинушка казанская? Мама с папой больше не звонили? — Макс загородил Андрею проход, не давая выйти из класса по окончании биологии.

— А не пошел бы ты! — Андрей хотел толкнуть противника, но Даша перехватила его руку.

— Мальчики! Не надо опять! Ну, пожалуйста! — взмолилась она и вдруг охнула, уставилась на палец Андрея. — Ребят! Это же кольцо Савельича!

Дорогие мама и папа!

У нас с Андрюшей все хорошо. У нас есть волшебное колечко, которое нас охраняет от чудовищей. Его мне подарил хороший гномик, который живет в лесу. Теперь никто не сможет причинить Андрюше вред.

Дорогие мама и папа! Поскорее возвращайтесь с волшебного острова или заберите нас к себе, потому что мы соскучились.

Ваши Надя и Андрюша.

Глава 7. Там, где живет гномик

Перед дверью в комнату девушки остановились.

— У них тихий час. Может, подождем? — робко предложила темноволосая, Вика, но блондинка покачала головой и решительно взялась за ручку.

Надя и Алиса спали, и Даша, подойдя к Авдеевой, осторожно тронула ее за плечо.

— Надя! Надюша! — тихо позвала она.

Надя открыла глаза и удивленно уставилась на старших девочек, прежде не проявлявших к ней особого интереса.

— Наденька, у меня к тебе просьба! — Даша улыбнулась и присела на краешек кровати. — Расскажи, пожалуйста, про кольцо, которое ты в лесу нашла.

— Которое мне гномик подарил? — серьезно уточнила девочка.

— Гномик? А кто это? — удивленно переспросила Вика. Она присела на корточки перед кроватью.

— Он живет в норке на поляне и охраняет меня и Андрюшу! — пояснила Надя.

— Наденька, а ты сможешь нас к нему отвести? Мы хотим с ним подружиться, чтобы он и нас охранял! — быстро проговорила Даша.

— А вы что, тоже боитесь? — шепотом задала вопрос девочка.

Вика и Даша переглянулись.

— Боимся, — подтвердила Вика, и Даша кивнула.

— Ладно, — Наденька зевнула и потерла глаза кулачками, — только надо Андрюше сказать.

— Нет, Андрюше не надо! — возразила Даша поспешно.

— Почему? — девочка в недоумении приподнялась в своей кроватке.

— Потому что мы… — Даша смешалась, не зная, что сказать.

— Потому что мы девочки, и мальчишкам наши секреты знать нельзя! — подхватила подруга. — Хочешь, чтобы у нас был общий секрет?

Девочка широко распахнула глаза.

— Хочу!.. А вы мне потом дадите взрослую помаду и пудреничку?

— Дадим! Конечно, дадим! — засмеялась от облегчения Даша.

Девушки быстро одели Наденьку в теплую куртку, завязали красную шапочку с помпоном, и вот уже все трое, взявшись за руки, побежали во двор.

Ворота были приоткрыты, однако возле них околачивался дворник, пытаясь расчистить нападавший за ночь снег.

Девочки притаились в кустах, ожидая благоприятного момента. И тут на плечо Даше опустилась чья-то тяжелая рука.

— И что это мы здесь делаем? — послышался знакомый голос Максима. За спиной Морозова, как всегда, стояли Ромка и Темыч.

— Тихо, не ори! — Даша приложила палец к губам. — Мы в лес.

— Неужели? — Макс нахмурился. — А киндера зачем с собой прете?

— Уходи! Это наш, девочкин, секрет! — заявила Наденька, как нельзя больше довольная своей особой миссией.

— Ах, девочкин… Не возьмете нас — поднимем шум! — пригрозил Морозов.

Даша с Викой снова переглянулись. Делать, похоже, нечего.

— Темка, отвлеки сторожа, а мы в лес двинем, — уже распоряжался Максим.

Они пробирались через занесенный снегом лес. Снега намело много, по колено, а то и больше, и Рома, шедший впереди, опирался на палку, чтобы облегчить себе передвижение.

Клац! — раздался неожиданный звук, и от палки Ромыча осталась только половина — другая торчала из незаметного под снегом капкана. Ребята вздрогнули: кажется, они избежали опасности только чудом.

— А вот и полянка! — обрадовалась Надя, указывая рукой на просвет между деревьями. — Вон там я колечко нашла!

— Ты не ошибаешься? — уточнила Вика.

— Нет, я вон то дерево помню!

Они подошли к старому дереву с неровной, словно покореженной корой. Обошли его… Вроде ничего. Дерево как дерево.

— А где гномик живет? — спросила Даша, рассеянно оглядывая нетронутый снег.

— Не знаю, — девочка пожала плечами. — Он мне колечко вот сюда, к корням, положил.

— Так я и знал! — зло хохотнул Макс. — Ни гномика, ни норки! Опять без толку прогулялись!

— Смотрите! — вскрикнула вдруг Вика.

На стволе, совсем неподалеку от того места, где девочка нашла колечко, было выцарапано всего одно слово: «Спасите».

— Это Савельич! — взволнованно предположила Вика.

— Откуда ты знаешь? Подписи ведь нет! — возразил Ромка, зачем-то ощупывая ствол.

— Буквы свежие, и кольцо неподалеку было! — настаивала девушка.

— Гм… — Ромка отдернул от ствола руку и с удивлением посмотрел на испачканные чем-то бурым пальцы. — А ведь тут, по ходу, кровь…

— Иван Савельевич! Это мы! Отзовитесь! — в панике закричала Даша.

Лес молчал, не отвечая на ее призыв.

Девочка в красной шапочке отошла от остальных и теперь смотрела прямо на Него. Не боясь, доверчиво, не так, как другие. Правильно, так и должно быть.

— Ой, это ты! Вот ты какой! — она улыбнулась, показывая щербинку между передними зубами. — Достань мне шишку, ну, пожалуйста!

Она стояла всего в двух шагах. Такая маленькая и хрупкая…

Он уже хотел было шагнуть к ней, но тут…

— Надя! Ты же обещала! — Андрей, появившийся, как чертик из табакерки, подхватил сестру на руки.

— Но я же не одна! Я со взрослыми! — возразила Наденька.

— Ах так…

Он оглянулся и только сейчас заметил сгрудившихся на полянке ребят.

— Вы, придурки, какого фига вы притащили сюда мою сестру? — закричал Андрей в их спины.

Они оглянулись.

— Андрей! Посмотри сюда! — Даша поманила его к дереву. — Похоже, с Савельичем что-то случилось!

Кровь… Он тоже ее заметил. И не поверил своим глазам. Такого не бывает.

— Если что-то серьезное, надо вернуться в школу. Позвать на помощь… — Андрей оглядел серьезные лица ребят.

— Здесь замешан кто-то из школы, — сухо остановил его Макс. — Ты что, хочешь, чтобы и нас… С Савельичем заодно?..

Между тем быстро, как это всегда бывает зимой, темнело. Где-то с громким шлепком упал с ветки снег. Андрей поежился.

— Значит, так, — решительно сказал он, — уже поздно. Девочки, возвращайтесь в школу, а мы пока поищем вашего Савельича.

Даша нерешительно посмотрела на подругу.

— Пойдем, — кивнула ей Вика. — С нами Наденька, нельзя рисковать.

— Хорошо! — Даша оглянулась на Андрея. Всего на минуту их глаза встретились, но в эту минуту обоим показалось, что между ними протянулась невидимая, но прочная нить.

Андрей четко ощущал ее, даже когда три тоненькие фигурки почти скрылись за темными деревьями.

— Может, я с ними… — Рома прятал глаза, не глядя ни на Макса, ни на Андрея. — Провожу. А то темнеет уже… Мало ли что. Вдруг собака эта… графская. Или еще кто…

Он стремглав бросился за девочками, а Максим и Андрей остались одни.

— Иван Савельевич! — позвал Макс.

Никто не отозвался. Ребята пошли, петляя между деревьями.

— Иван Савельевич! — закричал Андрей.

— По-моему, мы просто зря тратим время, — Морозов скатал снежок и запульнул его в дерево. — Если бы он был здесь, уже давно бы откликнулся.

— Может, он ранен или без сознания, — предположил Андрей.

— Слушай, Авдеев, — Макс остановился, исподлобья глядя на одноклассника. — И че ты весь такой правильный? Прям смотреть противно! Всех тебе надо спасти! Последний бойскаут.

— А тебе-то что?

— Да бесит меня это, понимаешь? Бесит!

И тут в тишине один за другим грянули два выстрела…

* * *

— Ну вот, это ты искала?.. — Володя протянул Маше пухлую папку.

Та открыла и замерла. Медкарты старшеклассников! Вот они — лишь протяни руку. Но отчего-то стало вдруг страшно. Сколько долгих лет она искала своего сына, и вот… А если она ему признается, что он скажет? Какой он? Господи, да она наверняка его видела! Уже десять раз проходила мимо…

— Ты что, не рада?

Маша поспешно бросилась Володе на шею, поцеловала в слегка колючую, пахнущую одеколоном щеку.

— Рада, рада, конечно! Только… — она смешалась.

Он посмотрел на нее, как всегда, проницательно.

— Ладно, вижу, ты и без меня справишься. Мешать не буду.

Шероховатая бумага шелестела под быстрыми пальцами. Одна карта, другая… И вот…

— Господи! Господи! — Маша опустилась на кровать и, прижав карту ко лбу, заплакала.

* * *

— Морозов! Авдеев! Вот уж неожиданная компания!.. Что это вы в лесу делаете? — Виктор вырос как из-под земли.

— Мы искали… — начал Андрей.

— Подснежники! — перебил его Максим, ухмыляясь. — Знаете, как в сказке.

— Давай в машину, сказочник! — хмыкнул Виктор Николаевич.

Чуть ниже, на дороге, действительно стояла знакомая директорская машина. Из салона выглянул физрук, Павел Петрович. Андрей уже слышал, что они с Виктором Николаевичем друзья. Видимо, собирались куда-то и вот так неудачно на них наткнулись.

— Садитесь, садитесь. Вам что, особое приглашение требуется? — усмехнулся Павел Петрович.

Пришлось залезть в машину. Поляков занял свое место за рулем, и тяжелый джип, сыто рыкнув, плавно двинулся по заснеженной дороге. Обстановка к разговорам не располагала, поэтому все молчали до самых дверей школы.

— Морозов, зайди ко мне в кабинет, — пригласил Виктор Николаевич, когда они, оставив машину на стоянке во дворе, вошли в здание.

— Что, бить будете? Или так, попугаете в воспитательных целях? — как всегда, ершился Макс.

— Переигрываешь, — неодобрительно глянул на парня физрук.

— А он, Паш, думает, что его отец купил нашу школу и он тут вроде наследника престола, — Поляков сухо посмотрел на ученика. — Но это не так. Собирай вещи, ты исключен… Кстати, твой отец здесь, — добавил он, заметив, как вытянулось лицо Максима.

— Э… Виктор Николаевич… А он и вправду здесь? — Макс вдруг растерял весь обычный апломб. — Он действительно приехал?..

— А ты думал, я с тобой шутки шучу?

— Виктор Николаевич… — Морозов закусил губу, видно было, что каждое слово дается ему с большим трудом, — не надо отца. Давайте мы сами все решим… без него.

— Поздно, Максим, — директор покачал головой. — За свои поступки надо отвечать.

В пустом холле было безлюдно и тихо, поэтому каждое слово раздавалось совершенно отчетливо.

— Тогда исключайте и меня! — Андрей, о котором все, казалось, забыли, шагнул к директору, загораживая собой Макса. — Я, кстати, не сильно расстроюсь.

— Нет, Авдеев, у меня относительно тебя другие планы. Пойдем, Морозов! — настойчиво повторил Виктор Николаевич.

Максим обошел своего непрошеного защитника и, сгорбившись, словно заключенный, ведомый на расстрел, поплелся за Поляковым.

В кабинете директора сидел, развалившись в гостевом кресле, уже немолодой мужчина с резкими чертами лица. На нем были дорогой костюм и умело подобранный к рубашке галстук. Однако при всей своей внешней аккуратной прилизанности производил он странное впечатление: было в его холодных серых глазах и тонкой линии рта что-то хищное, волчье. Да и улыбка, которой он приветствовал вошедших, походила скорее на оскал.

— Добрый вечер, Петр Алексеевич, — директор протянул Морозову руку, которую тот с секундной задержкой, словно нехотя, пожал.

— Привет, пап, — выдавил Максим, держа между собой и отцом некоторую дистанцию.

— Петр Алексеевич, вынужден сообщить вам, что мы исключаем Максима из школы, — произнес Поляков, усаживаясь в свое кресло.

— За что? — оскал у Мороза стал виден еще явственнее.

— За систематическое нарушение дисциплины, провокацию драки и самовольный уход с территории школы.

— Ах вот как… — Морозов сделал шаг к Максу и вдруг коротко, без замаха, влепил ему пощечину.

Рука у Морозова-старшего оказалась тяжелая, и Макс, отлетев в угол, упал.

— Вы что это делаете?! — Виктор Николаевич быстро поднялся из-за стола и хотел подать парню руку, но тот не принял директорской руки, встал сам, остановился, держась за щеку. — Максим, выйди, пожалуйста, — мягко попросил директор.

Парень молча вышел, едва не прихлопнув дверью застывшую за ней Машу Вершинину.

— Максим! — она рванулась к нему, словно хотела обнять, закрыть своими руками-крыльями.

— Отвали! — Макс шарахнулся от нее, как от прокаженной, и, стуча ботинками, быстро поднялся по лестнице.

* * *

— Пойдем, — на суровом лице завхоза нельзя было прочитать ни единой эмоции. Вероятнее всего, она собирается, как и обещала, вызвать полицию. Такие, как Галина Васильевна, слов на ветер не бросают…

Но Маше было уже все рано. Не возразив ни словом, она последовала на кухню. Здесь завхоз, не говоря ни слова, налила в чашку крепкого чая с прозрачно-тонким кружочком лимона и тремя кусками желтоватого тростникового сахара, так же молча поставила чай перед Вершининой.

— Что теперь собираешься делать? — спросила Галина Васильевна.

Маша тупо смотрела на плавающий в чае лимон.

— Попытаюсь вернуть себе сына, — наконец проговорила она тихо, но решительно.

— Да? — завхоз села напротив, поставила локти на стол и уперлась изучающим взглядом в лицо своей собеседницы. — Каким же образом, интересно? Отец его уже наверняка увез.

— Не отец он ему! Никогда не был и никогда не станет! — Маша в сердцах хлопнула рукой по столу. Золотистый чай пролился на столешницу, чуть поблескивая в искусственном свете лампы.

Завхоз хотела что-то сказать, но тут из коридора послышались торопливые шаги.

Виктор Николаевич вошел в кухню стремительно, почти влетел.

— А, вот вы где, — сказал он, окидывая взглядом компанию за столом. — Галина Васильевна, вы-то мне и нужны. Проследите, пожалуйста, чтобы Авдеев и Морозов оставались в своих комнатах, они под домашним арестом.

— Хорошо, — завхоз чуть приподняла аккуратно подправленные карандашом брови. — А разве Морозов не исключен?

— Нет, — Поляков привалился спиной к шкафу, на секунду прикрыл глаза, словно от усталости. — У меня была такая мысль, но я передумал. Парень не нужен собственному отцу. Он там совсем пропадет. Уж лучше пусть здесь остается… — директор встряхнул головой, словно пытаясь взбодриться, и уже совсем иным тоном продолжил: — Мне тут сказали, что приходили из полиции, искали какую-то женщину.

Галина Васильевна взяла тряпку, медленно вытерла чайную лужицу под Машиной чашкой.

— Да, они оставили фотографию… — проговорила она наконец, когда порядок был восстановлен.

— Ну? — Виктор Николаевич протянул руку.

— Вот, — завхоз протянула ему снимок, и Маша замерла, отсчитывая последние секунды своего пребывания в школе. И это сейчас, когда ей удалось найти сына!..

Директор без всякого интереса взглянул на фотографию серьезной светловолосой женщины и покачал головой:

— Не знаю, никогда ее не видел. Возьмите, у меня еще дела, — он отдал снимок Галине Васильевне и вышел.

— А кто это? — спросила Маша, глядя, как завхоз аккуратно убирает карточку обратно в карман.

— Моя дочь. Не важно.

— Галина Васильевна! Спасибо вам большое! — Вершинина кинулась ей на шею, чувствуя, что никто не сделал для нее больше, чем эта суровая, неприветливая с виду женщина.

— Ну, хватит, хватит уже, не плачь, — сухие пальцы бережно провели по щекам, стирая с них слезы. — Хватит. Я же не зверь. Тебе нужен сын, а мальчику — мать.

* * *

— Надя, что ты пишешь? — спросила Алиса, когда, почистив зубы, обернулась и увидела, что подруга, устроившись на подоконнике, увлеченно орудует ручкой.

— Письмо маме и папе. Я уже закончила. Хочешь, прочитаю? — Наденька отложила ручку и взяла в руки листок.

— Конечно, хочу!

Здравствуйте, мама и папа! Хотя вы еще на волшебном остове, не переживайте. Здесь все дети без мам и пап. Я помогаю Андрюше, а он мне. Взрослые девочки обещали подарить мне настоящую помаду и даже тушь. Но это девочкин секрет. Мама, когда ты приедешь, я тебе все расскажу. В школе у всех есть свои секреты, но никто никому ничего не говорит. Директор рассказывает нам сказки. Он думает, что он наш папа. А у меня есть друг. Он — гном и живет в лесу. А еще, помнишь, я уже рассказывала, есть подружка Алиса. Мама звонит ей каждую субботу. Если вам сделают роуминг, вы тоже можете мне звонить.

Очень люблю и скучаю!

Ваши Надя и Андрюша.

Глава 8. Тайна старого шкафа

— Хорошее письмо, — Алиса вздохнула. — А я своим родителям писем не пишу, только звоню.

— Это потому что у них есть роуминг, а у моих нет, — понурилась Надя, но тут же взяла себя в руки. — Пойдем в комнату, а то Галина Васильевна нас заругает.

— Не заругает! Она добрая! — хитро прищурилась Алиса.

— Вот поэтому мы и должны ее слушаться.

Девочки, взявшись за руки, пошли в свою комнату.

Воздух в спальне оказался неожиданно свежим и даже студеным. Дело в том, что окно было приоткрыто, а на подоконнике лежала… та самая шишка, которую Надя заметила в лесу.

— Это мой гномик принес! — Наденька схватила шишку и прижала ее к груди. — Надо Андрюше рассказать!

А в это самое время Андрей Авдеев как раз возвращался из душа.

— Андрей, погоди… — окликнула его Даша. Она показалась Андрею взволнованной и, конечно, удивительно красивой. Небольшой беспорядок в прическе только шел ей, делая ее необыкновенно, как-то по-домашнему милой, а на щеках розовел легкий румянец. — Ты извини, что мы Надю в лес потащили… Понимаешь, только она знала дорогу…

— Нужно было хотя бы предупредить меня. Ты не думаешь, что я искал ее, волновался?

Даша виновато опустила голову.

— Ладно, проехали, — махнул рукой Авдеев.

И в этот миг дверь перед ними распахнулась, и оттуда показалась Маша Вершинина с тележкой для грязного белья. Девушка поставила тележку так, чтобы она не позволяла двери захлопнуться, и ушла куда-то дальше по коридору.

— Это же комната Савельича! — выдохнула Даша. — Пойдем! — она, потянув Андрея за рукав, быстро втащила его в комнату.

— Что ты хочешь? — Андрей озирался, чувствуя неловкость из-за того, что без спросу проник на чужую территорию.

— Вдруг здесь остались какие-то улики?!

Даша осмотрела ящики стола. Ничего интересного. Затем распахнула дверцы старого массивного шкафа. В шкафу весели два костюма и несколько рубашек.

— Это любимый парадный пиджак Савельича! — схватилась Даша за одну из вешалок. — Он бы без него никуда не поехал!

Авдеев задумчиво кивнул и хотел что-то сказать, но тут за дверью послышались шаги. Оба новоявленных шпиона рассеянно переглянулись. Место, где можно было укрыться, имелось только одно: старый шкаф. Поэтому оба нырнули туда. Даша стояла у самой дверцы, следя через щелочку, как уборщица вывозит из комнаты тележку.

Дверь хлопнула. Теперь можно и перевести дух.

Даша вышла из шкафа и оглянулась, ожидая Андрея. Его не было. Ничего не понимая, девушка подошла к шкафу, заглянула внутрь. Костюмы и рубашки висели на своих местах — там, где и прежде, — а вот Авдеева не было!

Это было похоже на страшный сон, поэтому Даша ущипнула себя за руку, надеясь, что вот сейчас проснется. Но напрасно. Ничего не изменилось. Сон, если это был сон, удивительно напоминал реальность.

— Не может быть! — прошептала девушка.

В этот момент телефон, засунутый в задний карман ее джинсов, завибрировал, сигнализируя чей-то вызов.

— Даш, ты куда пропала! — послышался в трубке голос подруги. — Мы с ребятами тебя ждем…

— Я не пропала… — тихо проговорила девушка. — Это Андрей Авдеев пропал.

— То есть как? — не поняла Вика.

— Не знаю, только что был — а теперь нет! — Даша почувствовала, как паника завладевает ее сознанием.

— Так… Где ты? Оставайся на месте, мы сейчас будем! — оперативно отозвалась Вика и, кажется, даже не слишком удивилась, услышав, что идти нужно в комнату исчезнувшего историка.

Ребята действительно вскоре ввалились в комнату. Даша впустила их — изнутри дверь можно было открыть, повернув «собачку» замка.

— Ну рассказывай! — потребовала Вика, оглядывая комнату.

— Мы с Андреем сидели вот здесь… — начала Даша, приоткрыв дверцу шкафа.

— Не понял! — вскинулся Максим, с подозрением уставившись на девушку. — Чем это вы здесь занимались посреди ночи?

— Ничем! Прятались от уборщицы! — досадливо отмахнулась Даша.

— Ага, понятно, — Морозов хмыкнул. — Очень милая игра…

— Дверь была открыта, и мы… вернее, это я решила осмотреть комнату Савельича. Вдруг остались какие-то улики или записка…

— Очень-очень мило! — Макс, очевидно, был раздражен.

— Погоди, Макс, потом отношения выяснять будете, — остановила его Вика. — Рассказывай дальше.

— А рассказывать-то нечего! — Даша уже едва ли не плакала. — Мы даже толком осмотреться не успели, когда вернулась уборщица. Пришлось прятаться в шкаф. Потом, когда она ушла, я вылезла, а Андрей — нет.

— Прямо-таки «Хроники Нарнии»! — ухмыльнулся Максим. — «Лев, колдунья и платяной шкаф». В главной роли — Дарья Старкова.

— Старкова — суперстар! — с восторгом подхватил Ромка.

— А может, тут портал в четвертое измерение… Или в прошлое, — выдвинул свою версию Темка. — Вот сидит граф Щербатов, мемуары пишет…

— Ребят, хватит! — Даша захлопнула дверцу шкафа. — Не понимаю, куда он мог деться… Вот бы сейчас открыть дверь и…

Она открыла и вскрикнула: прямо перед ними стоял Андрей Авдеев!

— Вот он — наш Копперфилд! — недружелюбно пробурчал Макс. — Восходящая звезда, король трюкачей, магистр абракадабры и повелитель шкафов!

Но Авдеев на этот раз не повелся на провокации Морозова, похоже, он вообще не услышал его слов.

— Я там такое обнаружил! Вот смотрите! — выпалил он и, надавив, сдвинул заднюю стенку шкафа.

Стенка ушла вбок, открывая проход, в котором виднелись уходящие вверх деревянные ступени. Видно было, что ход старый. С потолка свисали клочья паутины.

— Вот это да! — выдохнули ребята хором.

Похоже, эти штучки были поинтереснее выступлений знаменитого фокусника-иллюзиониста.

— Пойдемте! — поманил их Андрей. — Там еще интереснее!

И вправду наверху обнаружился старый чердак, заваленный всевозможным хламом. Еще одна лестница вела вверх, уже на крышу. Под потолком висела на проводе лампочка. К счастью, она оказалась рабочей и послушно включилась, стоило только нажать на выведенный на стену выключатель.

Среди хлама обнаружились какие-то папки с документами, а на одной из деревянных колонн, поддерживающих крышу, было нацарапано:

Игорь

Вася

Коля

Миша

Ваня

И чуть ниже —

«Пятое сентября 1979 года. Детдом № 8»

— Помните, здесь детдом был? — подтвердила Вика, роясь в бумагах.

В это время Рома и Артем обнаружили красное знамя, вызвавшее у ребят уйму восторгов.

— Выходит, это всего лишь обычный склад, куда стащили все ненужные вещи, — вздохнула Даша, ожидавшая, что они обнаружат здесь нечто особенное. Девушка подняла с пола какую-то банку и, вздрогнув, поспешила поставить ее обратно. — Фу! Мерзость какая-то.

Максим подобрал ее находку и осмотрел, поднеся к свету.

— Чуваки… А ведь это глаза… — потерянно произнес он.

— То есть? Какие глаза? — переспросила Даша.

— По ходу — человеческие, — отчетливо и оттого особенно страшно прозвучало в тишине чердака.

А потом они сидели в библиотеке, просматривая в Интернете материалы, которые удалось отыскать по детскому дому. Понятнее, что здесь происходило, пока что не становилось, да и сомнительно, что странные дела, если они в детдоме и творились, стали достоянием Всемирной паутины.

— Даже странно: и о школе, и о детском доме — минимум информации, только упоминание. Ну и реклама «Логоса», конечно, — заметила Даша.

Тема взял банку с глазами, покрутил в руках.

— По-моему, обычный муляж. Что вы так загоняетесь? — спросил он, взбалтывая банку так, что глаза закружились, словно в хороводе.

— Так открой и потрогай, — предложил Макс.

— Ну уж нет, — поспешно заявил Артем и, поставив банку на стол, покосился на копающуюся в старых газетах Вику.

— Интересный типчик наш Савельич, — задумчиво протянул Морозов. — Вроде тихоня тихоней, а как выяснилось, прямо-таки маньяк, подпольный доктор Лектор. Вот не верю я, что он о тайном ходе не знал! Вот не верю — и все!

— Чуваки, а может, в ментуру, а? Как-то мне не по себе… — Рома действительно поежился.

— Ух ты! — вдруг воскликнула Вика. — Только посмотрите, что я нашла.

Ребята тут же сгрудились за ее спиной. На старой странице газеты, датированной осенью 1979 года, размещалась статья с заголовком «Закрыт детский дом в бывшей усадьбе графа Щербатова». Дальше шли и вовсе интересные сведения о том, что при загадочных обстоятельствах исчезли пятеро воспитанников детского дома, и поиски не дали никаких результатов. Был в статье и список пропавших: Игорь Исаев, Николай Семенов, Василий Остапенко, Михаил Спиридонов и Иван Лавров.

— Игорь, Коля, Вася, Миша и Ваня!.. — в ужасе проговорила Вика, вспомнив написанные на столбе имена.

В газете имелась и фотография — человек пятнадцать детей у знакомых ступеней, ведущих в школу. Лица пятерых пропавших обведены кружками.

— Ой, смотрите, а среди преподавателей Иван Савельевич, Галина Васильевна и наш биолог Войтевич! — показал на снимок Тема.

— А автор статьи! Только взгляните на подпись! — вмешалась в разговор Даша. — Олег Птицын! Что-то мне кажется, именно это имя стояло в адресной строке не отправленного письма Савельича.

— Ну точно, Птицын! — хлопнул себя по коленке Ромка. — Я же говорил — то ли Орлов, то ли Воробьев! У меня глаз — алмаз!

— Посмотрим адрес в почте у Савельича, — предложила Вика. — Наверняка он там есть. Что-то типа: Птицын, собака…

— Или Собакин, птица! — перебил Рома, и парни, переглянувшись, засмеялись.

— Возьму-ка статью с собой. Что-то во всей этой истории неладно, — Вика аккуратно вырвала из газетной подшивки пожелтевшую страницу и, сложив вчетверо, спрятала в карман синей форменной кофты.

* * *

— Можно Татьяну?.. — Галина Васильевна затаила дыхание. Она, пережившая и повидавшее многое и, казалось бы, навсегда заковавшая себя в непробиваемый панцирь, робела, набирая этот номер. Она знала его наизусть, но решалась набрать так редко…

— А кто ее спрашивает? — подозрительно откликнулся в трубке мужской голос.

— Это… ее мать…

В этот момент в комнату вошла Маша Вершинина с большой стопкой глаженого белья в руках. Увидев, что непосредственная начальница говорит по телефону, уборщица кивнула, словно прося не отвлекаться, и принялась укладывать белье в шкаф.

Галина Васильевна выслушала ответ и тихо перевела дух, стараясь, чтобы Маша не поняла, что в трубке уже давно звучат гудки отбоя.

— Танечка, как твои дела?.. — преувеличенно бодро заговорила она, создавая видимость нормальной беседы.

Отношения с дочерью являлись слишком болезненной тайной, и делиться ею с кем-либо, даже с Машей, было совершенно невозможно.

* * *

А на следующий день, после занятий, обнаружилось, что банка с глазами, которую спрятали в комнате мальчиков, под кроватью Темы, исчезла.

Выходит, за ними следили, их вещи обыскивали. А значит, происходящее уже никак не счесть забавой, увлекательной игрой в расследование. Все ребята как-то вдруг почувствовали себя на крючке.

— Может, пора линять? Ну, совсем, с концами? Тут становится как-то… — Ромыч поежился, наглядно демонстрируя, как стремно здесь становится.

— Вам легко, — покачал головой Андрей. Он стоял посреди комнаты, словно отделенный от ребят, сгрудившихся у Темкиной кровати. — Вас предки, если что, заберут, а нам с сестрой тут жить.

— И что же предлагаешь? — спросил Максим.

— Надо разобраться, что здесь происходит. Не хочу, чтобы с Надей что-то случилось.

— Да ладно. Нам в первый раз по носу щелкнули, а во второй, может, что посерьезней сделают! — испуганно оглядываясь, предположил Тема. — Что, если в следующий раз за нашими глазами придут?

— Да вы просто трусы! — Даша встала рядом с Андреем и гневно посмотрела на друзей. — Думаете только о себе! Савельич нам доверился, ждет помощи, а вы при первом признаке опасности как тараканы по щелям попрятались! Трусы! Жалкие трусы! Кстати, знаете, отступать некуда — я написала этому Птицыну!

Глава 9. Свет над лесом

Старые плакаты с изображением пионерской символики, коробки со сломанными куклами, смотрящими бессмысленными голубыми глазами, и паутина… паутина — столько, что складывалось ощущение, будто ее тут специально разводят и культивируют. Андрею казалось, что он попал на кладбище забытых вещей, и сам он — тоже вещь, такая же забытая и ненужная.

Расчихавшись от пыли, он решил подняться на крышу, постоял, жадно глотая морозный воздух… Он не знал, сколько прошло времени, но вдруг услышал чьи-то быстрые шаги. Сердце замерло, а затем застучало с удвоенной силой. Подхватив обломок кирпича, Андрей встал за трубой, поклявшись себе, что будет сражаться до последнего — хотя бы ради Наденьки.

Внизу, на чердаке, что-то загремело, зашуршало, затем тот, кто был внизу, видимо, заметив распахнутую дверь на крышу, последовал сюда за Андреем. Парень напрягся и поднял руку, готовый к нанесению удара. Шаги зазвучали совсем близко, словно преследователь знал, куда ему идти. И вдруг оборвались, послышался сдавленный вскрик, шуршание… Кто-то, поскользнувшись, упал и покатился к краю крыши.

Медлить далее Авдеев уже не мог. Выскочив из своего укрытия, он кинулся на помощь попавшему в беду человеку. Тот висел, уцепившись руками за край крыши, и Андрей с удивлением узнал в несчастном Макса Морозова.

— Держись! — Авдеев лег на крышу и, схватив парня за запястья, изо всех сил потянул на себя.

Тянуть было тяжело. Несколько раз Андрею казалось, что он не выдержит, но вот Максим уже наполовину показался над крышей. Ухватив его за ремень джинсов, Авдеев вложил все силы в последний рывок… И — о счастье! — вытянул Морозова.

Некоторое время оба без сил лежали рядом.

— Твою-то мать! Чуть не фиганулся! — сипло пробормотал Макс. — Разбился бы всмятку.

— Да уж… — хмыкнул Андрей. — А что ты вообще здесь делаешь?

— Хотел осмотреться… — Макс сел и недоверчиво посмотрел на Авдеева. — А ты сам-то?

— Я? — Андрей пожал плечами. — Так, спасаю одного придурка. Ты что, забыл, что я типа «Скорой помощи» — всех спасаю? Кстати, может, пойдем отсюда?

Они уже собирались покинуть крышу, когда Авдеев заметил, что металлический лист, которым была обшита дверь, в одном месте немного отходит, а в щели белеет нечто странное.

— Смотри, тут тайник какой-то, — он отогнул жестяной лист и вытащил сверток, туго завернутый в рваный полиэтиленовый пакет, перевязанный ветхой бечевкой.

— По ходу, точно! Посмотрим, что там? — Макс достал из кармана складной нож, вскрыл упаковку, и перед ребятами предстал старый альбом для рисования.

Уже на чердаке, при свете лампочки, парни принялись изучать странную находку. На обложке альбома стояла надпись: «Игорь Исаев, 1979». Это имя было на столбе и в статье Птицына.

Далее в альбоме шли листы с хорошо выполненными карандашными рисунками. Ворота школы, крылатый волк с задними ногами, как у орла, двухголовый заяц…

— Мы видели такого на кладбище! — вспомнил Макс, внимательно разглядывая наброски. — А вот посмотри, это странное сооружение — колодец, он тут в лесу, совсем неподалеку!.. Этот Игорь, по ходу, неплохо рисовал!..

На следующем листе действительно был изображен колодец. Рисунок сопровождался странной надписью: «Дверь».

— Почему здесь написано «дверь»? — удивился Андрей.

— А почему у волчары крылья и ноги петушиные? Да бред все это!

— Не похоже. Игорь спрятал здесь этот альбом и в этом же году пропал без вести. Это не может быть простым совпадением! Понимаешь? — Андрей задумчиво перелистнул страницу, и ребятам открылся следующий рисунок: на фоне мрачного леса поднимался к небу столб света. Внизу листа была надпись: «Когда над лесом свет взойдет — и боль, и кровь, и смерть придет».

* * *

— Маша, — Виктор Николаевич остановил ее в коридоре и улыбнулся немного неуверенно, от чего на щеках его возникли милые ямочки. — Можно с вами посоветоваться?

— Да, конечно. Что, прямо здесь? — она обвела руками узкий коридор.

— Нет, зайдите на минутку ко мне в кабинет.

Она вошла, села на предложенный стул.

Поляков остановился перед ней, в растерянности ероша свои темные волосы.

— Понимаешь, какая незадача… У Галины Васильевны завтра день рождения, а я до сих пор никак не могу придумать для нее подарок. Хотелось бы чего-то особенного…

Маша задумалась, искоса поглядывая на директора.

— Кажется, знаю! — обрадовалась она. — Галина Васильевна проводит в школе так много времени, что почти не бывает дома. Она говорила дочери по телефону, что никак не может вырваться из-за обилия работы. А ведь, кроме дочери, у нее, кажется, есть внуки. Думаю, лучшим подарком для нее станет отпуск, чтобы она смогла встретить день рождения с семьей.

— И точно! — Виктор обрадовался так искренне, что Маша тоже улыбнулась. Несмотря на свое руководящее положение, он казался мальчишкой. — Так и сделаем!

Галина Васильевна приняла подарок несколько странно.

— А как же без меня… — робко начала она.

— Справимся, Галина Васильевна, — заверил ее Поляков. — Конечно, с трудом, но недельку Машенька за вас поработает, так что поезжайте, даже не думайте.

Пришлось ей собирать чемодан и идти на остановку автобуса.

А тем временем Андрей и Даша Старкова отправились в лес, чтобы получше осмотреть колодец, названный в альбоме пропавшего Игоря Исаева дверью.

День уже клонился к закату, однако до темноты оставался еще час-два. Поэтому ребята решили не терять зря времени.

Расчистив на ободе колодца снег, Авдеев хорошенько закрепил веревку.

— Подержи фонарь — посветишь мне, — сказала Даша, забравшись на край колодца.

— Эй! Что ты делаешь? — испугался Андрей. — Это я должен полезть туда!

— Я легче. Вдруг веревка оборвется… или случится что-то непредвиденное. Я тебя не вытащу, — Даша уже спускалась вниз, и Андрей, глядящий на ее стройную ловкую фигурку, думал, что еще никогда не встречал такой смелой и удивительной девушки.

Воды в колодце оказалось ровно по щиколотку. Пахло сыростью и плесенью. Стенки были склизкими и очень противными, но хуже всего то, что в темноте, царящей на дне, нереально было разглядеть хоть что-нибудь.

— Спусти мне фонарь, пожалуйста, — попросила Старкова, но Андрей вместо того спустился в колодец сам.

Глупые люди сидели в ловушке. Интересно, почему их все время тянет туда, где опасно?.. Они просто не находят себе покоя, пока не влезут в очередное смертельно опасное приключение.

— Крооовь! — прорычал Он, ощущая на губах ее солоноватый привкус.

— Кровь! Кровь! Кровь! — жадно повторили деревья. Самые высокие из них с любопытством смотрели в старый колодец, где сидели двое, еще не подозревавшие, что попали в смертельную ловушку.

Два кирпича вызывали явные подозрения.

— Похоже, здесь был ход, но его недавно заложили камнями… — задумчиво сказал Андрей, и в этот момент свет над ними померк, загороженный чьей-то тенью, сброшенная веревка с громким всхлипом бухнулась в воду под ногами, а сверху донесся отчетливый звук захлопнувшейся крышки люка. Вот и все. Они попали в западню!

* * *

— Привет! А где Андрюша?

Макс выругался. Дверь распахнулась так резко, что он от неожиданности промазал по клавише и пропустил очередной удар от компьютерного монстра.

— Нет его! Видишь, что нет, — буркнул парень, даже не взглянув на Наденьку, застывшую на пороге комнаты с плюшевым мишкой в руках.

— Он что, уехал на волшебный остров? — проговорила девочка дрожащим голосом, нос подозрительно чесался, а в глазах застыли слезы.

— Насчет острова не знаем, но всем малявкам давно пора спать, — заявил Максим, еще пытаясь спасти положение в игре.

— Никто не знает, где Дашка? Нигде не могу ее найти, — с ходу прокричала влетевшая в комнату Вика.

Ромка ткнул друга в бок локтем.

— Похоже, тоже на волшебном острове, — предположил Темка, — наверное…

Но выстроить дальнейшие предположения он не смог, наткнувшись на взгляд Максима.

— Пойду проветрюсь, — буркнул Макс, доставая из шкафа теплую куртку.

Все молчали.

* * *

Маленький чемоданчик на колесиках — с ним Надя приехала в «Логос» — стоял готовым.

— Ну все, — выдохнула девочка. — Давай обнимемся на прощание!

Алисе было так страшно, что ей хотелось плакать. Она топталась в комнате, не представляя, как бы удержать подругу.

— А вдруг Андрюша не на волшебном острове? Давай позвоним ему! — предложила она, грызя кончик косички.

— Он никогда-преникогда не покинул бы меня просто так! — Надя серьезно, как взрослая, покачала головой. — Он обещал. А теперь пропал. Значит, Андрюша на волшебном острове. И звонить туда не получится, там роуминга нет.

— А как ты туда поедешь? — задала Алиса новый вопрос. — Автобусов по ночам не бывает!

Надя растерялась — но лишь немного. Она не сомневалась, что так или иначе все сложится именно так, как надо, и если она решила, сам мир расстелет ей под ноги дорогу.

— А кто бывает? — уточнила она, хмурясь.

— Ну, такси… Это такая машина. Она остановится, а ты скажешь — мне на волшебный остров.

— Хорошо, поеду на такси, — согласилась Надя и протянула руки к Алисе, которая на миг прижалась к подруге.

— Пиши мне оттуда, хорошо? И не забывай меня! — девочка едва не плакала, но Надя решительно выдвинула ручку чемоданчика и потащила багаж к двери.

Мир действительно словно шел навстречу Наде, ей удалось проскользнуть мимо учителей и выйти на заснеженную дорогу.

Уже стемнело. Густой лес стоял стеной, молчаливый и грозный. Хмурое беззвездное небо с удивлением смотрело на маленькую девочку в смешной вязаной шапочке с помпоном, одиноко бредущую по дороге. Если Наденьке и было страшно, то совсем чуть-чуть. Оставаться без мамы, папы и Андрюши не имело никакого смысла, уж лучше попасться в лапы лесному чудищу.

И тут над лесом вдруг поднялся столб света.

Он сиял посреди сплошной темноты торжествующе и грозно. Отблеск этого света упал на лицо застывшей от ужаса маленькой девочки, озарил сидевшую на остановке Галину Васильевну, заставил директора «Логоса» Виктора Николаевича бросить на столе просматриваемые счета и в изнеможении прижаться лбом к стеклу.

Увидел его и Максим Морозов, как раз поднявшийся на крышу в поисках Даши и Андрея.

— «Когда над лесом свет взойдет — и боль, и кровь, и смерть придет», — прошептал невольно Макс, чувствуя, как холодеют губы, как стынет в венах кровь. Неужели все это — правда?.. Но что же ждет их? Что это за загадка или, вернее, смертельная западня?!

Притормозившая возле Нади машина показалась девочке оплотом спокойствия и стабильности.

— Вы такси? — спросила она, адресуясь скорее к затянутой в перчатку руке мужчины — лица его девочка не видела.

— Да, — послышался голос.

— Вы отвезете меня на волшебный остров?

— Садись, — дверца открылась, и Наденька, счастливо вздохнув, уселась в машину. Вот и удалось избежать встречи с лесным чудовищем!..

* * *

— Никто не знает, что мы здесь, и никто нам не поможет! — Даша была на грани истерики и крупно дрожала — и от страха, и от холода.

— Прости, — Андрей снял с себя куртку, бережно, как когда-то Надю, закутал в нее девушку. — Это я виноват. Не надо было ввязываться, да еще тебя тащить…

— Нет, ты не тащил! — Даша попыталась улыбнуться, и Андрей обнял ее, прижимая к себе, согревая теплом собственного тела. — Знаешь… ты мне сразу понравился. С первого взгляда…

— Да? — он осторожно вытер горячей ладонью слезы с ее щек.

— Да, — девушка кивнула. — Я видела, как ты успокаивал сестру, когда ей было страшно. Вы смотрелись так трогательно… Жалко Надю. Без тебя ей будет очень плохо.

— Погоди! — Андрей покачал головой. — Еще не все кончено. Нас еще могут найти… Знаешь, Даша, ты мне тоже очень-очень нравишься…

Их губы встретились — сначала неуверенно и робко, затем поцелуй превратился в настоящий, глубокий, от которого захватывает дыхание и улетает куда-то сердце. От таких поцелуев забываешь обо всем на свете, даже о близости смерти, холодной тенью застывшей за их плечами.

И в этот момент небо над головой вдруг просветлело. Кто-то убрал крышку с люка.

— Эй! Мы здесь! Помогите! — во всю мощь легких закричал Андрей.

Над колодцем навис чей-то силуэт и… исчез. Снова тишина.

— Кто-нибудь!

— Помогите! — хором закричали они с Дашей.

Еще долгую, словно вечность, минуту ничего не происходило, а затем сверху опустилась веревка.

— Ты первая! — Андрей помог Даше, а уже затем поднялся сам и наконец увидел лицо спасшего их человека.

Это лицо со старым шрамом на щеке пыталось сохранять презрительно-отстраненное выражение, но где-то в глубине глаз таилась такая боль, что Андрею стало не по себе.

— Макс, — он протянул руку, собираясь положить ее на плечо бывшему врагу, с которым на этот момент его и так связывали весьма странные отношения, но Морозов отпрянул.

— Считай, мы в расчете, — процедил он сквозь зубы.

Глава 10. Кровь и непролитые слезы

Из душевых для мальчиков раздавался такой грохот, будто кто-то собирался разрушить всю школу и вот сейчас планомерно реализовывал свою светлую мечту.

Да что это такое! Грохот прекратился, когда Маша была уже у двери, и послышался то ли рык, то ли стон. Может, внутри заперто животное?

Вершинина осторожно приоткрыла дверь и застыла, словно получив удар под дых. На полу, скорчившись под одной из раковин, сидел Максим, а с его разбитых пальцев капала на свежевымытый кафельный пол кровь.

— Максим! — негромко окликнула она.

Парень, насколько мог, отвернулся, еще сильнее сжимаясь в комок, отер с лица слезы, оставляя на щеках кровавые полоски, похожие на те, что рисуют индейцы, вышедшие на тропу войны.

— Что надо? Вали отсюда! — голос сорванный, хриплый.

— Ты только скажи… — Она нагнулась над ним, мечтая принять на себя любую самую страшную боль.

— Оглохла? Я сказал, отвали! — он резко вскочил и, схватив Машу за горло, припер ее к прозрачной стене душевой кабинки.

На миг их глаза встретились. В ее глазах — сквозь страх — любовь и боль; в его — только боль и еще мгла. Короткий перехлест взглядов, и его руки разжались.

— Максим, расскажи, что случилось? Я помогу тебе… — Маша умоляюще сжала руки.

— Ты мне поможешь? — Макс произнес это «ты» словно презрительно сплюнул. — Да кто ты вообще такая? Что ты обо мне знаешь?

— Я… — Маша вздохнула. Вот он — шанс раскрыть правду. Но правда, столько лет лежавшая тяжелым камнем на ее сердце, на ее губах, не срывается так, в один момент. Что может быть хуже этого подвешенного состояния? Только то, что сын не захочет иметь с ней ничего общего, если он раз и навсегда отвернется от нее. — Я знаю главное. Ты не такой, как твой отец!

Он, уже уходя, оглянулся. Посмотрел на нее растерянно… Бедный мальчик! Бедный маленький волчонок! Он боится людских рук и не умеет доверять. Сколько же ему пришлось перетерпеть!

На миг, всего лишь на миг Маше показалось, что Максим останется, и тогда она сможет… Но он ушел, и хлопок двери лучше всего доказал ей: сказок не существует.

Сказок не существует. И никаких лесных чудовищ, наверное, нет. Я не пишу вам, дорогие мамочка и папочка. Но, может быть, вы все равно услышите меня?..

В этой комнате очень много света. Здесь страшно. Так страшно и больно! Здесь нет ни вас, ни Андрюши. Только я — и люди в белых масках и халатах. Что они делают со мной? Зачем? Больно!.. И лампа качается, качается… туда-сюда, туда-сюда… А помните, как мы ездили к морю и качались на волнах? Я, кажется, уже не помню. Я все забыла… Туда-сюда, туда-сюда… Уронили мишку на пол, оторвали мишке лапу… или лампу? Не помню.

* * *

Виктор взглянул на часы. Почти восемь. Через десять минут Лена ждет его в холле, чтобы поехать в ресторан. Он сам пригласил ее, чтобы отпраздновать это событие… Отпраздновать… Поляков сжал руки. Нет, в любом случае нужно отбросить все сомнения. Они с ней уже давно вместе. Он любит Лену, может быть, не так сильно, как она того заслуживает, но любит. Ради прошлого счастья, ради тепла, которого у него никогда не было, он сумеет создать нормальную счастливую семью… Он сделал Лене предложение, они поженятся, и у них, конечно, родится ребенок, который никогда…

Нет, не стоит думать о прошлом. Лучше занять себя чем-нибудь. Да чем угодно. Виктор мельком взглянул в зеркало — костюм сидит отлично, только воротник новой рубашки, кажется, немного трет. Но это не страшно.

Директор вышел из своей комнаты, прошел на уже опустевшую кухню и зачем-то открыл кран. Полившаяся вода тут же стала собираться в раковине. Вот это да! Стоило отпустить Галину Васильевну, и все тут же пришло в негодность.

Он еще раз с беспокойством посмотрел на часы. Пять минут у него точно есть, и Виктор Николаевич решительно направился к комнате Маши Вершининой.

— Сантехник?.. — Маша, кажется, растерялась. Скользнула быстрым взглядом по элегантному костюму Виктора и тут же отвела глаза. — Боюсь, придется потревожить Галину Васильевну…

Но мобильный завхоза не отвечал.

Маша нахмурилась, но тут же улыбнулась, словно в ее голову пришла замечательная идея.

— Она же у дочери! Я слышала, ее Татьяной зовут. Сейчас позвоним ей. Галина Васильевна звонила дочке с телефона, который в нашей комнате, ее номер должен там сохраниться.

— Татьяна? — говорила Маша в трубку, дождавшись ответа. — Я работаю с вашей мамой…

И осеклась, услышав холодное: «Я знать ее не знаю и знать не хочу! Так и передайте!» И сразу гудки.

— Что? — забеспокоился директор.

Маша медленно опустилась на стул, вспоминая бодрый голос, которым завхоз «разговаривала» с дочерью. Теперь понятно… Но где же тогда Галина Васильевна сейчас?

— Быстрее! Нам нужно успеть! — Вершинина схватила Виктора Николаевича за рукав пиджака, потащила к двери.

Быстрее! Быстрее! — пульсом стучало в висках.

Они и вправду нашли Галину Васильевну на остановке. Она сидела там, пропустив последний автобус, — просто потому, что ей некуда было ехать.

А в это самое время в холле школы взад и вперед расхаживала Елена Сергеевна. Часы безбожно указывали пятнадцать минут девятого. Рушилось, рушилось все, что она с таким трудом построила! Внезапно Лене стало трудно дышать, и она рванула с шеи вновь собранную нитку злосчастного жемчуга, и жемчужинки, как непролитые слезы, раскатились по всему помещению. Не зря говорят: жемчуг — к слезам.

* * *

— Надюша?.. — Андрей осторожно заглянул в детскую.

Обе девочки спали на своих кроватках. Алиса улыбалась во сне, Надя хмурилась, словно ей снилось что-то страшное.

— Спи, — Андрей, присев на кровать, погладил девочку по голове. — Извини, что я опоздал… так получилось… Просто знай, что я очень-очень тебя люблю.

Он поцеловал сестру в лоб и ушел, так и не увидев, как Надины глаза вдруг открылись, сияя странным, неестественно-голубым, словно зажженные тем светом, что полыхал сегодня над лесом.

…И боль, и кровь, и смерть придет…

Письмо Даша увидела, едва только вошла в свою почту. Олег Птицын, журналист, человек, к которому в трудный час обратился Савельич. Кто, если не он, ответит на все вопросы?! Птицын приглашал встретиться на старом кладбище. Видимо, это их с Савельичем любимое место встречи. Или самое безопасное в округе. Даша взглянула на часы и подскочила! У нее уже почти не осталось времени! Из-за этого приключения с колодцем она увидела письмо слишком поздно. Теперь придется нестись туда сломя голову. Хорошо хоть Вика пошла в душ и не станет задавать ненужных вопросов.

Девушка быстро натянула свитер и джинсы, подхватила зимнюю куртку и выскользнула из комнаты.

На старом кладбище никого не было. Птицын или опаздывал, или не пришел… как когда-то Иван Савельевич.

— Птицын! Олег! Где вы? — позвала Даша.

Где-то поблизости заскрипела ветка. Девушка испуганно вздрогнула. Нет, ничего. Пустяки. Она едва успела перевести дух, как рот вдруг зажала чья-то жесткая ладонь. Вместе с тем ее потащили куда-то. У Даши все похолодело внутри, когда она поняла, что у нападающего всего одна рука — вторую заменял ужасный металлический протез. Старкова забилась, пытаясь вырваться из страшных объятий, и в этот момент мужчина застонал и, разжав руки, упал на снег.

За ним стоял Максим Морозов, все еще сжимающий в руке большой камень.

— Но к-как… — заикаясь, проговорила девушка.

— А так, — Морозов смотрел мимо нее. — Второй раз за сегодняшний день тебя из переделки выручаю. Скажи спасибо, что забыла выключить компьютер. Вика увидела письмо и подняла нас на уши.

— И мы как раз вовремя успели! — гордо добавил Ромка.

Рядом с ним стояли и остальные ребята. И Андрей. Даша немного смутилась. Она еще не знала, как вести себя с Авдеевым после того, что было…

— Макс, а ты его не убил? — осторожно проговорил Темыч, наклоняясь над упавшим. — Смотри, не шевелится.

Он был немолодой, примерно возраста Ивана Савельевича, с волосами, густо припорошенными сединой, с простым усталым лицом. Одет тоже неказисто — в старый вылинявший пуховичок.

— Плохо дело, — покачал головой Рома.

Но тут мужчина слабо застонал. Приподнявшись, он осторожно ощупал голову.

— Вы кто? — спросил Максим, не выпуская из рук камня.

— Олег Птицын… — просипел человек и попытался подняться. Рома с Артемом с двух сторон протянули ему руки, помогая встать на ноги. — А вы?..

— Мы — ученики Ивана Савельевича, — выступила вперед Вика. — Это мы вам написали.

— А где Иван Савельевич? — Птицын встревоженно огляделся. Он сейчас и вправду напоминал большую черную взъерошенную птицу.

— Пропал, — тихо, словно извиняясь, произнесла Даша. — Мы сами его ищем.

— Пропал! — Птицын поднес здоровую руку к лицу, вытирая слезы. — Это конец! Господи, я же предупреждал его, чтобы не совался один в это дело!

— Что за дело? Объясните наконец, — ребята сгрудились вокруг мужчины.

Он снова внимательно взглянул на каждого, будто взвешивая, можно ли им доверять, и наконец заговорил.

Это было дело более чем двадцатилетней давности. Тогда из детского дома, расположенного в старой усадьбе графа Щербатова, пропали несколько сирот. Птицын и Иван Савельевич преподавали в детском доме, пытались узнать об их судьбе. Но, увы, сведений оказалось слишком мало. Они поняли только, что столкнулись с некой странной организацией, могущественной и распустившей свои щупальца, словно спрут. Обращение в милицию ничего не дало. Вернее, дало, но вовсе не тот результат, на который рассчитывали, — на Олега Птицына напали, он чудом остался жив, всего-то потеряв при этом руку.

— Теперь они добрались до Ивана Савельевича, — закончил свой рассказ журналист, склонив седую голову. — Боюсь, его уже нет в живых.

— И… что же нам делать? — Даша Старкова беспомощно смотрела на человека, который, как казалось, должен решить все их проблемы.

— Не лезть в это дело, — вздохнул Птицын. — Они не остановятся ни перед чем. Они убьют и вас, если вы кому-то расскажете…

На кладбище было тихо-тихо и страшно-страшно. Даша обрадовалась, когда Андрей Авдеев подошел к ней и положил на плечо руку.

Тот, кого они называли Савельичем, был давным-давно мертв. Его кровь, упавшая на снег, напоминала алые ягоды. Забавное существо человек. Он не погиб там, в капкане, и долго полз по равнодушно наблюдающему за ним лесу, волоча раздробленную ногу.

Человек хотел жить, как и все эти глупые люди. Но потом — раз! Мгновение. Ба-бах! И крови-то вытекло совсем немного. И осталось тело, похожее на сломанную игрушку.

Он смотрел на это тело с интересом — Он любил игрушки и игры. Особенно прятки.

Раз, два — по пятам вашим смерть идет.

Три, четыре — кого же она заберет?

Пять — Черный Жнец выходит искать.

Кто не спрятался — не убежать!

Глава 11. Осторожно, двери закрываются

— И тогда я поехала на волшебный остров к Андрюше. Я села в такси, а проснулась у себя в кроватке… — рассказывала кому-то Надя, присев перед лестницей.

— Ты с кем это болтаешь, Надюшка-лягушка? — Андрей шутливо щелкнул девочку по носу.

— С моим другом Гномиком. Хочешь, я вас познакомлю?

— А он меня не съест? — Андрей скорчил страшное лицо.

— Гномы людей не едят! — засмеялась в ответ Наденька. — Они ягодки кушают, листочки всякие…

— Ну пойдем, нам тоже кушать пора. Гному — листочки, нам — кашку, — Андрей потянул сестру за руку.

— Пока-пока, Гномик! — она помахала рукой куда-то под лестницу.

Андрей улыбнулся. Хорошая у него сестра. Смешная. И еще верит в сказки.

Тем временем Надя принялась тереть рукой глаза.

— Что ты глазки трешь? — обеспокоился Андрей.

— Чешутся!

Глаза у Надюши и вправду покраснели, словно девочка плохо спала.

— Ой-ой-ой! — Андрей покачал головой. — Кто-то с утра плохо умывался. Пойдем-ка умоемся как следует. Будешь самая красивая.

— А Гномик некрасивый, — вдруг заявила Надя, останавливаясь посреди лестницы. — И стесняется всех. Даже тебя, хотя ты — мой брат и я сказала, что ты хороший…

— Вот это он зря, — Андрей улыбнулся и потрепал сестру по голове. — Раз он с тобой дружит, я тоже буду с ним дружить. Так ему и передай!..

— А теперь вы можете нарисовать все, что захотите! — Анна Михайловна — самая молодая учительница «Логоса» — медленно обходила свой класс, не забывая ободрить и приласкать каждого малыша.

Она пришла в школу буквально после института, и то, что ее приняли в такое престижное заведение, казалось большой удачей. Впрочем, она на самом деле жалела этих детей, чьи мамы и папы занимались бизнесом и прочими важными делами, возложив воспитание своих чад на профессионалов. А ведь дело не только в обучении! Чтобы вырасти нормальным человеком, требуются любовь и забота.

— Ну, Танечка, что у тебя? — заглянула она в листок одной из девочек. — Цветочек и солнышко? Молодец. Вот сойдет снег, распустятся цветочки…

Таня засияла, польщенная вниманием.

Анна прошла дальше. Взгляд ее упал на склоненную над бумагой макушку Нади Авдеевой, и у учительницы сжалось сердце: бедная девочка! Вот Надины родители уже никогда ее не обнимут.

— А ты, Надюша, что рисуешь? — она нагнулась над девочкой и едва не отпрянула — с листка смотрело настоящее чудовище. То ли человек, то ли лесной монстр — со скошенным носом и огромными зубами, уродливый до ужаса. Вот, значит, как у девочки изливаются ее страхи! И неудивительно — после такой тяжелой потери.

— Это мой Гномик, — доверчиво взглянула на учительницу Надя.

Алиса, Надина подружка и соседка, тоже заглянула в рисунок и поморщилась:

— Фу! Какой он страшный!

— И вовсе не страшный, а хороший! — запальчиво возразила Надя.

— Конечно, хороший, — Анна Михайловна погладила девочку по голове. — Сдавайте рисунки. Они будут храниться у меня в специальной папке. Все просто молодцы! А после обеда мы пойдем гулять в лес. Посмотрим, как зимуют кусты и деревья, поищем заячьи следы, слепим снеговика. Согласны?

— Да! — вразнобой откликнулся класс.

— Ну хорошо, — учительница закрыла папку с собранными работами. — А пока можете прочитать письма, которые вам написали ваши родители. Танечка, это тебе… И Васе пришло… И Марине…

Письмо не принесли, наверное, одной Наде.

— Не плачь, давай мое письмо вместе почитаем, — щедро предложила Алиса. — Вот моя мама пишет: «Поцелуй от меня свою подружку Надю…»

— А моя мама меня уже никогда не поцелует! — Надя отвернулась. Ей не нужно было чужого счастья, ей хотелось хотя бы немножечко, но своего. — Наверное, они с папой умерли, раз мне ничего не написали.

— Надюша, — Анна Михайловна присела на корточки рядом с девочкой. — Не плачь. Давай я тебя поцелую! — и она осторожно коснулась губами нежной щечки. — Мы скоро пойдем в лес, и я помогу тебе слепить самого красивого снеговика. Хорошо?

Надя сквозь слезы кивнула. Не скажешь же учительнице, что ей не нужен снеговик, пусть даже самый красивый. Ей нужны мама и папа.

* * *

Даша сидела за столом, подперев рукой щеку, и свет из окна зажигал в ее волосах золотые искорки.

Даша Старкова — самая красивая девочка школы.

На протяжении нескольких лет он считал ее своей девушкой. И это было правильно. Он, Макс Морозов, — самый крутой парень в школе. Поэтому ему не подойдет простая девчонка. Ему нужна только та, которая «супер». Ему нужна Даша.

Если бы только можно было прокрутить время назад и стереть из памяти времени этого новенького, Андрея Авдеева. Нет, на поверку он оказался вовсе не плохим парнем, и в целом Максим был бы готов подружиться с ним, если бы… Вот это «бы» жирным крестом перечеркивало все возможности нормальной дружбы.

Он тихо приблизился к Даше. Она заметила его, только когда Макс был уже совсем рядом, присел перед ней на корточки.

— Ну как, ничего не хочешь мне объяснить? Насчет вчерашних «чмоки-чмоки»? — произнес Морозов как можно небрежнее.

— Макс, это не важно, — она отмахнулась от него, не желая выяснять отношения, но отпустить ее он не мог. Не мог — и все! Это было выше его сил.

— С каких это пор не важно? Разве ты не моя девушка?

Она едва заметно поморщилась. И тут, конечно, в класс повалили ученики.

Пришлось встать, хлопнуть по ладони Темку и Ромыча, выдержать длительный испытующий взгляд Авдеева, опустившегося на стул рядом со Старковой. Можно подумать, что все эти годы, которые Макс провел рядом с Дашей, — побоку, и именно выскочка Авдеев имеет теперь на нее права.

В класс вошла Елена Сергеевна, как всегда, похожая на механическую куклу. Красивая и безупречная. Макс ненавидел такую безупречность. В Даше его привлекало как раз то, что, несмотря на свой знак «супер», она настоящая, живая.

На него просительно и словно немного виновато посмотрела Вика. Макс отвернулся, сделал вид, будто не замечает ее взглядов, и сел за парту через проход от Авдеева и Старковой. Должно быть, в их жизни действует какой-то из разряда этих дурацких законов типа закона падающего бутерброда или грозящей неприятности, которая обязательно случится. Он сам смотрит на Дашу, на него смотрит Вика, на Вику давным-давно пялится Темыч… И получается такая нелепая цепочка не сложившихся судеб и неоправданных ожиданий. Как в песне Чижа — «Вот такая вот музыка, такая, блин, вечная молодость».

Елена плела что-то про Французскую революцию, но это было так далеко и не важно, что Макс и не пытался слушать. Вместо этого он слушал то, о чем говорится за партой через проход.

— Нужно снова спуститься в колодец, — это Даша.

— Ты же видела, проход замурован… Нужны инструменты… И потом, это все-таки опасно. Помнишь, что случилось вчера? — Андрей.

— Мы же не можем сдаться так просто!.. Сейчас, когда нашли Птицына. Он оставил мне номер своего телефона! Мы добудем для него доказательства, и он напишет свою статью…

— Даш, он же нас предупреждал, как это опасно!..

— Ты что, боишься?

— У меня есть Надюша. Понимаешь, я должен думать прежде всего о ней!

Вот тебе и Казанова! Макс ехидно хмыкнул.

— Старкова, Авдеев, Морозов! Мне кажется, новый материал вас не интересует? — Елена стояла между ними, и от нее словно шли во все стороны волны холода. — Ну хорошо! Раз так, закрыли все учебники и пишем самостоятельную работу!

— Елена Сергеевна, за что? — взмолился Темка.

— Скажите спасибо вашим товарищам, — отрезала она.

— У нас только вчера зачет был! И вообще мы не готовились! — внес свой вклад Ромка.

— И вообще нельзя наказывать учебой! — выпалила Вика.

— Это не наказание. Вы сюда приехали учиться, а не разговаривать. А ты, Виктория Кузнецова, запомни: я тебе не Иван Савельевич, никто тебе пятерку натягивать не будет.

Вика отчаянно покраснела и вскочила из-за парты.

— Все пишут проверочную, — подытожила Елена. — А Старкова, Авдеев, Морозов, Павленко, Калинин и Кузнецова — к директору, за самостоятельную получаете «два», — добавила она.

Вот ведь стерва!

— Что случилось? — спрашивал их Байрон. — Вы постоянно нарушаете школьную дисциплину. Ты, Даша, съехала на тройки. Артем с Максимом с каждым днем учатся все хуже, а про Рому я вообще молчу. Елена Сергеевна сказала мне, что ты, Павленко, в прошлой проверочной работе умудрился написать, что Робеспьер — один из мушкетеров короля.

Виновные против воли захихикали.

Виктор Николаевич покачал головой и серьезно посмотрел на ребят:

— Что все-таки случилось?

— Понимаете… — тихо проговорила Вика, — Ивана Савельевича убили…

— Вика, молчи! — попыталась остановить подругу Даша, но, разумеется, поздно.

— Что за чушь? Откуда такие странные фантазии? — удивился директор. — Вот послушайте…

Он открыл один из ящиков своего стола, поискал среди бумаг и достал оттуда открытку:

— «Виктор Николаевич, приветствую! — принялся зачитывать он текст. — Ты оказался совершенно прав — отпуск мне был абсолютно необходим. Я примкнул к знакомым археологам из Крыма, зарылся с головой в античность. Всем горячий привет. Ваш Иван Савельевич».

Разумеется, открытка была неубедительна. Более того, она наводила на размышления. Возможно, директор «Логоса» тоже причастен ко всему, что происходит. Недаром и Савельич, и Птицын говорили, что никому нельзя доверять.

— Я все-таки хочу осмотреть колодец. Ты пойдешь со мной? — спросила Даша Максима, когда они вышли из кабинета Полякова.

Его больно кольнуло то, что обратилась она к нему как к запасному игроку, получив отказ от основного — от Андрея.

— Нет, — ответил он решительно.

— А вы? — она обвела взглядом остальных.

Рома и Темка переглянулись. На их лицах не отразилось ни следа энтузиазма.

— Мне нужно историю подтягивать… — замялась Вика. — Понимаешь, я не могу позволить себе потерять этот грант.

— Понимаю, — Даша резко отвернулась, так что волосы взлетели и золотистым водопадом вновь упали на ее плечи. — Ну и хорошо. Я пойду одна.

* * *

— Маша, как хорошо, что я вас застал! — Виктор Поляков шагнул в библиотеку, где девушка протирала книги. — Как Галина Васильевна? Что-то напортачили мы вчера…

— Вроде нормально, — она оглянулась, согрев его улыбкой. — Но на самом деле ей очень плохо. Нет ничего хуже, чем знать, что твой ребенок тебя отвергает…

Вершинина вздохнула, и Виктору показалось, что боль в ее голосе какая-то чересчур личная. Что могло случиться в ее собственной жизни?..

— Маша… — он шагнул к ней, чувствуя, как между ними возникает и крепнет какая-то странная связь…

Неожиданно она оказалась слишком близко к нему. Он ощутил аромат ее волос, которых так и хотелось коснуться рукой, запутаться пальцами в непослушных локонах… Ее губы были яркими без всякой помады и манили, словно магнитом. Виктору казалось, что он долго-долго шел по пустыне, изнемогая от жажды, и только теперь наконец может напиться…

— Виктор Николаевич! — послышался сзади резкий голос завхоза. Галина Васильевна обладала странной способностью появляться тогда, когда ее меньше всего ждешь.

— Да, — он вздрогнул, избавляясь от наваждения. Да что же это такое? У него же есть Лена! Они встречаются уже очень долго, и он даже сделал ей предложение выйти за него замуж… Правда, Лена сейчас дуется на него из-за того, что тот, занятый хлопотами с Галиной Васильевной, совсем позабыл о ресторане. Но это же пустяки! Ну не получилось сходить вчера — так имелись же особые обстоятельства!.. Получится в следующий раз.

— Я привела Надю Авдееву, вы просили, — взгляд завхоза прошивал насквозь, и Виктор почувствовал легкое смущение.

— А, да, спасибо! — спохватился он.

Девочка действительно выглядывала из-за дверной притолоки.

— Ну, иди сюда, Наденька, — позвал он, присаживаясь на корточки. — Почему ты такая грустная?

Надя подошла к нему, остановилась, уставившись в пол.

— Потому что папа с мамой умерли, — наконец проговорила она.

— Понимаешь, — он взял девочку за руку, — иногда наши близкие уходят от нас… на небо.

— В космос? Они живут на звездочках? — уточнила Надя. Теперь она уже пытливо смотрела на него.

— Да, на красивых ярких звездочках…

— Я хочу туда. К папе и маме!

— Мне кажется, твоим папе и маме хотелось бы, чтобы ты еще побыла здесь. Тебе многому надо научиться, — произнес он медленно, подбирая каждое слово.

— Да… — согласилась Надя. — Я еще плохо пишу и рисую. И Андрюшу не могу бросить одного. Он без меня пропадет… — она задумалась и продолжила после паузы: — Только не надо говорить Андрюше, что мама и папа умерли, а то он будет плакать. Лучше скажем ему, что они на волшебном острове. Ладно?..

— Ладно, — Виктор поцеловал девочку в щеку. — А чтобы ты не скучала, вот тебе интересная книга. Про Робинзона Крузо.

Он вышел из библиотеки вслед за Надей и почти сразу наткнулся на Елену.

Она шла мимо, даже не глядя в его сторону.

— Лена, послушай!.. — окликнул Поляков. — Не злись, я все объясню…

— Дай угадаю, — бросила она на ходу, так и не удостоив его взглядом. — Случилось нечто ужасное, тебе пришлось уехать, позвонить ты не мог… ну и так далее — по обычной программе.

— Может, обойдемся без сцен? Почему обязательно нужно ссориться?

Лена резко повернулась к нему.

— Потому что я дошла до точки, — четко проговорила она. — Виктор, мы очень давно встречаемся, ты сам позвал меня замуж. И что? А далее выясняется, что у тебя нет на меня времени! На все есть: на школу, на учеников, даже на эту… уборщицу! Только на меня нет! Я всегда одна, понимаешь! Даже когда ты рядом!..

— Лена, но я… я тебя люблю. Разве этого мало?..

— Мало! — холодно сказала она и ушла, стуча каблучками так отчаянно, словно забивая каждым шагом по гвоздю в гроб их отношений.

* * *

Идти к колодцу одной было страшно, но отступить она уже не могла. Только не сейчас.

Даша достала из кармана телефон и набрала записанный туда вчера номер.

— Олег Валентинович?.. Это Даша. В колодце есть некая дверь, но мы не знаем, куда она ведет… Да… Я сейчас туда спускаюсь. Еще позвоню…

Снять деревянный щит, закрывающий колодец, оказалось делом недолгим. Далее девушка достала из прихваченного с собой рюкзака все необходимые инструменты, привязала веревку и, стараясь не думать о том, как сидела там недавно с Андреем, хотела уже спускаться. Но тут ее схватили чьи-то руки.

Даше вскрикнула и вывернулась, чтобы лицом к лицу очутиться с… Максимом.

— Макс! Ты все-таки пришел! — она не скрывала своей радости.

— Я не мог отпустить тебя одну, — ответил он, стараясь говорить безразлично и строго. — Но не думай, что я тебя простил. Ясно?

— Да…

— Подежурь наверху, я спущусь сам.

Он включил прилаженный к черной вязаной шапке фонарик и довольно ловко заскользил по веревке.

Девушка опустилась на каменный сруб, переводя дыхание. Все-таки как здорово, что Макс пришел. Она, конечно, перед ним виновата… Нет, разве можно испытывать вину за собственные чувства?.. Чувств не нужно стесняться — ими нужно гордиться!.. Максим — он молодец и просто хороший друг, которого она не хотела бы потерять. А Андрей… тут все сложнее и запутаннее. Сразу и не поймешь… Почему Авдеев не пришел?

Словно в ответ на ее мысли на тропинке появился Андрей.

— Что ты здесь делаешь? — Даша встала навстречу ему.

Он остановился рядом, заглянул в глаза.

— Я не хочу, чтобы ты спускалась одна. Мы вместе начали это дело, вместе и закончим.

— Но у твоей сестры действительно никого нет, кроме тебя… а там внизу нас пытались убить. Ты что, забыл?

— Нет. Я помню все, что там было… А ты?..

— Я тоже…

Они смотрели друг другу в глаза, забыв обо всем мире вокруг. Вернее, весь мир вдруг сузился. Только взгляд любимых глаз — все остальное не имело никакого значения.

Злой стук молотка разбил напряженную тишину.

— Что это? — Андрей удивленно посмотрел вниз, где сияла одинокая звездочка фонаря.

— Там Макс… Он тоже пришел.

— А… — в голосе парня послышалось разочарование. — Ну что же, еще лучше — вдвоем мы быстрее справимся.

Они яростно долбили стену молотками, словно устроив своеобразную дуэль.

— Лучше бы тебе держаться от нее подальше. Еще раз сунешься — голову оторву, — буркнул Максим, не отрываясь от работы.

— Да ты ее вроде не купил, — возразил Андрей, в свою очередь азартно стуча по кирпичу. — Спросил бы для начала, чего она хочет.

И в этот момент стена поддалась. Сначала выпал один кирпич, открывая узкую брешь. За ним потянулись и другие. Вскоре проход был освобожден.

— Ну как? — спрашивала сверху Даша.

— Кажется, что-то нашли, — откликнулся Андрей. — Ой, да тут настоящие катакомбы.

— Подождите, уже иду!

Вскоре она тоже оказалась в колодце, глядя на круто уходящую вниз лестницу. Вдалеке виднелся узкий каменный коридор и арка, из которой сочился странный тусклый, какой-то гнилостный свет.

Все трое шагнули в проем.

— Да тут целый мир! — присвистнула Даша. — Я чувствую себя девочкой Элли.

Они не успели уйти далеко, когда за спинами послышался плеск, а затем появилась странная четырехногая тень. Максим, затаившийся за углом, поднял молоток, готовясь отразить нападение, и едва удержал руку, когда перед ними появились Ромка и Вика.

— Вот и мы! — довольно улыбнулся Ромка. — А Темыч у колодца на стреме остался. Сидит и дрожит. Его сюда домкратом не спустишь.

— А как же история? — Даша испытующе посмотрела на подругу.

— Да ну ее! — Вика с деланной беззаботностью махнула рукой. — Не это самое главное. И не грант.

— Спасибо, — Даша сжала руку подруги и посмотрела на ребят. — Ну что, идем?..

Коридоры показались им лабиринтом. Они пересекались под странными углами, разветвлялись и вновь соединялись. Где-то виднелись металлические глухие двери. Все молчали, и в тишине каждый слышал только стук собственного сердца, тревожно бьющегося в груди.

И вдруг…

— Вы слышите этот звук? Будто что-то жужжит?.. — спросила Даша.

Теперь его уже слышали все. Он привел ребят в конец коридора, где из-за приоткрытой железной двери лился свет.

В странной глухой комнате работал кинопроектор, и на беленой стене возникали страшные кадры. Кости, пялящиеся пустыми глазницами черепа, близнецы, сиамские близнецы, сросшиеся разными частями тел… Непонятно и вместе с тем как-то жутко… Отвратительно жутко…

— Кто-то знает, что мы здесь. Он включил для нас проектор, — тихо произнес наконец Макс.

— Но зачем? — успел спросить Андрей.

И тут на импровизированном экране появилось изображение пятерых ребят в старых школьных синих форменных костюмах, с красными пионерскими галстуками на груди. Камера сняла, как эти мальчики смотрят ту же запись. Вдруг пионеры оглянулись, и рты их раскрылись в страшном безмолвном крике.

— Это же те самые пропавшие сироты, которых мы видели в газете! — воскликнула Вика.

В это время изображение пошло рябью, а на следующем кадре появились тела пятерых ребят. Они лежали в беленой глухой комнате. Беспомощные, как сломанные куклы. На лицах кровь, глаза застывшие, мертвые.

— Их здесь убили… — хрипло прошептал Ромка, и в этот миг дверь комнаты с грохотом захлопнулась.

Глава 12. Прогулки по лесу

Машина связного ждала на условленном месте.

Володя постучал в стекло, и оно медленно отползло вниз. В окне появилась знакомая физиономия.

— Вот отпечатки пальцев Полякова, — Володя протянул связному папку. — Пока еще ничего не прояснилось.

Связной принял папку, кивнул.

— Илья, — окликнул он повара. — Не расслабляйся. Просили напомнить, что время поджимает, так что постарайся работать быстро.

— Конечно.

Он кивнул, стекло в машине поползло вверх, и вскоре неприметная «Лада» уже катила прочь.

Повар постоял немного, комкая в пальцах сигарету, но, так и не решившись закурить, двинулся обратно. Лес был тих, но где-то на середине пути Володя ясно понял, что за ним следят. Пистолет был под рукой. Как раз для такого случая. Поэтому Володя осторожно вытащил его и, резко обернувшись, прицелился…

То, что предстало перед его глазами, не было человеком… Но Володя оказался к этому готов. Он уже знал об этом существе, хотя впервые видел его собственными глазами.

— Ах вот ты какой… — пробормотал мужчина, позволяя чудовищу исчезнуть в хитросплетении кустарника.

А уже совсем на подходе к школе его ждал другой сюрприз. Завуч Елена Сергеевна, зябко кутаясь в свою пушистую шубку, шла куда-то. Судя по направлению, к заброшенной часовне. Она так спешила, что не заметила застывшего за деревом повара.

Вскоре мимо Володи проскользнул физрук Павел.

Вот оно что!..

— Ты пришел! — Елена Сергеевна бросилась ему навстречу.

— Не могу отказать, когда ты меня зовешь… — он взял ее руки в свои, заглянул ей в глаза. — Ты плакала. Что случилось?

— Все как всегда. Трудно к этому привыкнуть… — потупилась Лена.

— Да ладно! Ты же хотела за него замуж. Добилась своего — и должна радоваться.

— Паш, мне так же одиноко, как раньше, — она прижалась к нему, обняла за шею.

— Твоя беда в том, что тебе всегда всего мало…

Он нагнулся к ее губам, и они принялись исступленно целоваться, словно стремясь забыть обо всех невзгодах этого мира.

Это было уже неинтересно. Тем более долгое отсутствие могут заметить, и Володя поспешил к воротам школы.

* * *

— Робинзон Крузо написал письмо, положил его в бутылку и бросил в море. Вот посмотри, на обложке книжки нарисовано, — Надя протянула книжку подруге.

Алиса долго изучала рисунок и согласно кивнула.

— Ты думаешь написать письмо маме и папе? — спросила она.

— Я уже написала! — Наденька с гордостью продемонстрировала криво исписанный листок. — А Галина Васильевна дала мне пустую бутылку. Мы сегодня идем в лес с Анной Михайловной и сможем бросить мое письмо в воду.

— Как же ты здорово придумала! — Алиса обняла подружку. — Ну давай же скорее одеваться!

Когда девочки спустились по лестнице, учительница и остальные ученики уже ждали их в холле.

— Что же вы опаздываете, — легко пожурила их Анна Михайловна. — Смотрите, все зайчики успеют разбежаться!..

Она вывела класс на улицу, рассказывая про то, как спят под снегом деревья.

— Смотрите, белка! — закричал вдруг главный хулиган класса Юрка Веревкин и швырнул в белку снежком.

— Идем, — Надя дернула Алису за рукав, — идем скорее, пока на нас не смотрят!

Обе девочки выбежали к протекавшему неподалеку ручью.

— Ну давай, бросай! — поторопила Алиса.

— А где же море? — немного удивилась Наденька. Она представляла его себе совершенно по-другому.

— Море далеко, но речка сама принесет в него твою бутылку, — авторитетно пояснила подруга.

— Хорошо… — Наденька поднесла бутылку к губам и зашептала: — Пожалуйста, доплыви до мамы и папы, и пусть они пришлют мне ответ. Я буду очень-очень ждать!

Плюх! — и бутылка закачалась на волнах. Как раз вовремя, потому что Анна Михайловна уже искала девочек.

* * *

Наступил вечер. В школе уютно зажглись огни.

Анна Михайловна сидела в пустом классе и, улыбаясь, развешивала на доске работы учеников, когда в дверь осторожно постучали.

— Чай заказывали? — на пороге появился сияющий Володя. В руках — поднос с еще дымящейся чашкой и блюдечко с печеньем.

— Да, спасибо, — учительница улыбнулась. Последний рисунок как раз занял свое место, можно и чаепитие устроить.

— Всегда пожалуйста! — лихо щелкнул каблуками Володя. Он двинулся к столу, но вдруг резко остановился у доски с рисунками, сделал шаг назад, уставившись на один из них.

— Что, ужас? — усмехнулась Анна Михайловна, заметив, что повар уставился на Надин рисунок. — Чего только дети не придумают!..

— Да уж… Громозека отдыхает… А кто гениальный художник? — спросил Володя.

Он уже сумел взять себя в руки, и на лице читался лишь вежливый незначительный интерес.

— Надя Авдеева, — Анна отхлебнула горячего чая. — Ммм… С ягодами. Как вкусно! Спасибо, Володя!

— На здоровье, — произнес он совершенно машинально и, выходя из класса, незаметно прихватил заинтересовавший рисунок.

Галину Васильевну удалось застать на кухне, за проверкой счетов.

Не говоря ни слова, Володя положил поверх пачки платежек Надин рисунок.

Завхоз взяла его, осмотрела с видом специалиста-искусствоведа и покачала головой.

— В принципе неплохо, — заявила она авторитетно. — Но на твоем месте я бы еще фон проработала.

— Это рисунок Нади Авдеевой, — ответил Володя, не принимая шутки. Да и не до шуток ему сейчас было.

— А, это хорошо. А то я уже испугалась, что ты хочешь сменить профессию, — завхоз взяла очередную платежку.

— Эту тварь я видел в лесу, — с нажимом произнес повар.

— Володь, — Галина Васильевна с укором взглянула на него. — Ты все-таки в школе работаешь. Пора завязывать с травкой. Розовые слоны вокруг еще не порхают?..

— Галина Васильевна, не заговаривайте мне зубы, — Володя наклонился к ней, пытаясь отследить выражение ее лица, — вы ведь столько лет здесь работаете. Признавайтесь — вы ЭТО видели?

— Ну, разумеется, — она оставалась абсолютно спокойна. — Каждое полнолуние, в компании парочки вурдалаков. Хочешь присоединиться?..

Выяснить что-либо у нее было совершенно невозможно. Знает, скорее всего знает, но почему-то упорно не хочет говорить. Почему? Похоже, у всех здесь свои секреты.

* * *

— Интересно, мама с папой уже получили мое письмо?.. — Надя открыла дверь в комнату и вдруг радостно взвизгнула: на подушке лежала ее бутылка, только письма в ней уже не было — вместо него там плавала маленькая рыбка.

— Ой, какая красивая! — восхитилась Алиса, подходя ближе.

Надя схватила бутылку и прижала ее к груди.

— Это мама с папой мне ответили! — улыбаясь, сказала она. — Я назову эту рыбку Пятницей. Так звали друга Робинзона.

— Я тоже такую хочу! — подруга завистливо вздохнула.

— Тогда пусть это будет наша общая рыбка!

Друг… Он не очень знал, как это — дружить. Но отдаленно представлял, что, должно быть, это не к добру, если друга убивают. Эти люди — друзья Девочки. Девочка была добра к нему самому. Одна из всех. И одна из всех она не боится, не ненавидит… Она — Его друг. Значит, нужно помочь друзьям друга. Он поможет им сейчас. Хотя эти глупые люди опять полезут в капкан. Неужели им всем хочется поскорее умереть? Так это совсем легко! Нет, не нужно сомневаться — нужно помочь. Только ради нее.

* * *

— Нас здесь убьют! — повторил Рома, уставившись на стенку, где легкой тенью еще скользили лица давно мертвых ребят.

— Дверь заперта, — Андрей попытался открыть ее, но, разумеется, бесполезно. Закрыты.

Обреченность пропитала спертый воздух подвального помещения. Какие ужасы видели эти стены?! Что еще им предстоит увидеть?..

Даша и Вика обнялись. Слезы подступали к горлу, перекрывали кислород, туманили голову. Им всем никогда, никогда не выбраться отсюда… живыми.

Макс стоял чуть в стороне, стиснув кулаки. И надо же было так глупо попасться! Словно они — последние лохи! Сами зашли в ловушку, а еще и рты пораскрывали, уставились на экран, чтобы убийцам было сподручнее. Сами виноваты, если разобраться. Только… только до чего же хочется жить! Снова вдохнуть хоть глоток свежего морозного воздуха, дотронуться рукой до шершавой коры дерева, вновь почувствовать себя свободным. Эти простые вещи всегда за гранью твоего внимания — ты не замечаешь и никогда не оценишь их, пока все в порядке. Но теперь… Боже, как отчаянно, до боли, ХОЧЕТСЯ ЖИТЬ!..

Негромкий щелчок — и тяжелая дверь со скрипом приоткрылась.

Андрей отступил в глубь комнаты, перехватил поудобнее ручной фонарик, надеясь продать свою жизнь подороже. Тишина… Ну что же они медлят?.. Скорей бы уже! Ожидание и неизвестность всегда пугают сильнее видимой опасности.

Авдеев шагнул к двери.

— Подожди! — Даша попыталась остановить его, но он уже вышел в коридор, с удивлением оглянулся на ребят:

— Никого! Бежим, скорее!

Они выскочили из комнаты, не помня себя от пережитого ужаса.

— Подождите, пленка! Мы должны отдать ее Птицыну! — Андрей бросился обратно в комнату.

— Уходим! — Максим потащил упирающуюся Дашу по туннелю, туда, где белел четырехугольник света…

— Вылезаем, — торопил Морозов.

Они поднялись на поверхность, где их давно уже ждал Артем.

Воздух свободы действительно оказался сладким. Как мед. Нет, гораздо слаще меда, пьянее любого вина.

— Что там было? — спросил Темка, освещая лица друзей фонариком. За то время, что они провели в подземелье, успело стемнеть.

— Убитые дети. Те сироты, — едва выговорил Рома.

— Вы что, трупы нашли? — фонарь в руке Артема дрогнул.

— Слава богу, сами живы остались, — пробормотала Вика. — Уходим скорее.

— Подождите! Там же Андрей! Он вернулся за пленкой. Вдруг его убьют?!. — Даша беспомощно вглядывалась в царящую в колодце темноту. Ничего. Ни единого проблеска света.

— Кто убьет? Вы кого-то видели? — послышался знакомый голос.

Птицын, в той же самой куртке, что и вчера, с фонариком в здоровой руке, приблизился к ним совершенно незаметно.

— Там работал проектор. Мы видели трупы детей на пленке, — пояснил Максим. — Андрей вернулся за ней.

— Вот она! У нас есть доказательства! — на дне колодца вспыхнула маленькая звездочка фонарика.

Вскоре Авдеев уже присоединился к друзьям.

— Вот, возьмите. Теперь вы сможете сделать репортаж! — он отдал драгоценную находку Птицыну, и грубое некрасивое лицо журналиста озарилось улыбкой.

Глава 13. Игры и игроки

Они стояли друг напротив друга в учительской. За окнами было темно. Тоненький серп луны почти не давал никакого света, и только включенная настольная лампа разгоняла тьму, окутывая этих двоих уютным сумраком.

— Лен, я очень устал, — говорил Павел, опершись о стол тяжелой, сильной рукой. — Ты думаешь, мне легко? Виктор — мой друг. Думаешь, мне нравится за его спиной бегать к тебе на свидания? Нравится быть предателем?

— Паша… — она растерянно посмотрела на него. — Ты мне нужен. Понимаешь?

— Ты определись, я или Виктор…

В этот момент она вдруг сделала шаг, сокращая между ними дистанцию, и ее теплые губы коснулись его губ, круша, казалось бы, неколебимую стену, которая только что была между ними.

И тут дверь открылась.

Елена отпрянула от Павла.

На пороге стояла Маша Вершинина. Ну конечно, куда же без нее!

— Простите… — девушка попятилась, дверь снова захлопнулась.

— Вот видишь! — Павел махнул рукой и быстро вышел из комнаты.

А Елена Сергеевна осталась одна. Присев на стол, она до боли закусила губу. Надо что-то делать. Она не привыкла пасовать, поэтому решение пришлось принимать быстро, и вскоре завуч уже искала Вершинину.

Уборщица обнаружилась в душевой. Надраивает кафель. Надо же, в кои веки своим делом занялась, а не в чужие дела вмешивается.

— Маша, ты уволена, — произнесла Елена Сергеевна холодно.

— Что вы сказали? — Вершинина оглянулась.

Удивлена. Ну надо же, какая королевна! Надо было ее еще раньше уволить! До того, как глазки Виктору принялась строить.

— Собирай вещи и уходи. Не создавай себе лишних проблем, — добавила Елена, собираясь на этом с достоинством удалиться.

Но противная уборщица не могла не оставить последнего слова за собой.

— Хорошо, я уйду, — произнесла она — как плеткой по спине хлестнула, — только зайду к Виктору Николаевичу попрощаюсь. Заодно расскажу кое-что про вас с Павлом Петровичем.

Лена остановилась. В прекрасном плане оказался один слабый момент, и эта мерзавка, конечно, его заметила.

— Ну, что теперь скажете? — ехидничала Вершинина.

— Давайте… просто забудем обо всем, — Елена Сергеевна натянуто улыбнулась. Каждое слово давалось ей с большим трудом. — Договорились?

— Конечно! Нам с вами так легко договориться! На почве общих интересов! — усмехнулась уборщица.

— Входите, — откликнулся Виктор Николаевич.

Дверь кабинета открылась, и вошла Галина Васильевна. Как всегда, совершенно спокойная.

— Садись, — директор кивнул ей на стул напротив себя. — Ну, зачем пришла?

— Так, узнать: ты расписание уже составил? — завхоз заняла предложенное место и по-деловому сложила на столе руки.

— Уроков? — удивился Виктор.

— Гарема твоего. Мой совет: по четным Елена, по нечетным — Мария. Или наоборот.

Виктор отложил ручку и внимательно посмотрел на посетительницу.

— Галина Васильевна, скажите, я способен на низость?

— Нет, Виктор Николаевич, — уголки строгого рта дрогнули, едва намекнув на теплую улыбку, — за это я тебя и люблю. Но прошу, подумай хорошенько, чего ты хочешь на самом деле.

* * *

— Так-так, лирическую сцену, считай, пропустили, — пробормотал Володя, глядя в монитор.

Маленькая камера в кабинете Виктора работала исправно.

Вот сейчас она отразила, как директор задумчиво подходит к сейфу, набирает комбинацию. Это как раз то, что интересовало повара. Вскоре нужные цифры оказались перенесены на бумагу, и Володя улыбнулся: а дело-то, кажется, пошло на лад.

* * *

Едва выйдя из кабинета Виктора Николаевича, Галина Васильевна поспешила к себе. Здесь она переоделась в теплую одежду и подхватила заранее приготовленный сверток с продуктами.

Дальнейший путь был ей хорошо известен: через заднюю дверь кухни, по ночному лесу в знакомую землянку, заваленную старыми сломанными игрушками. Бедными слепыми куклами, разломанными машинками… В землянке было зябко, даже несмотря на разожженный в очаге огонь, но ее обитатель давным-давно привык к этому.

— Вот, поесть тебе принесла, — тихо, почти ласково сказала завхоз.

На столе среди разбитых чашек лежал лист бумаги, исписанный неровным детским почерком. Кое-где буквы немного расплылись от воды — бутылка оказалась не слишком герметичной, — но прочесть текст можно было легко.

Увидев письмо, Галина Васильевна укоризненно покачала головой.

— Не подходи к этой девочке, — попросила она, присаживаясь рядом с обитателем землянки. — И, пожалуйста, будь очень осторожен!..

* * *

Виктор Николаевич засиделся в своем кабинете и покинул его, когда на часах уже было почти десять. Но это даже лучше. Темные дела должны вершиться в темноте.

Убедившись, что директор не вернется за чем-то забытым, Володя вышел из своей комнаты и тенью проскользнул в кабинет. Работал он быстро и профессионально, шифр был известен, поэтому разобраться с сейфом труда не составляло.

Аккуратно перебрав бумаги, Володя нашел в глубине сейфа именно то, что искал: старинные тяжелые часы на цепочке. Серебряные, с характерным вензелем в виде двуглавого орла. Один из предметов из списка, ошибиться невозможно.

— Первая вещь у меня! — тихо сказал он в телефонную трубку, набрав знакомый номер.

* * *

Было раннее утро, по-зимнему серое, словно бы не проснувшееся. Молчал окружающий «Логос» лес — немой свидетель тайн. В спальне мальчиков было тихо, слышалось только равномерное дыхание. Кажется, все слишком устали и переволновались, поэтому спали как убитые, даже кошмары никого не мучили. Скорее всего они еще придут — чуть позже.

— Андрей! — Даша потрясла парня за плечо и боязливо покосилась в сторону кровати Морозова: только бы не разбудить!..

Авдеев испуганно вздрогнул и открыл глаза, но, заметив Дашу, успокоился.

— Пойдем! — она поманила его за собой.

Андрей кивнул и, прихватив свою одежду, осторожно выбрался вслед за девушкой из комнаты.

Если бы он оглянулся на пороге, то, конечно бы, встретился взглядом с Максимом. Но он слишком спешил и, конечно, не оглянулся, а еще не слышал, как страшно скрипят в тишине спальни сжатые зубы.

А письмо все так и лежало на захламленном столе в маленькой холодной землянке. Ее обитатель снова взял смятый листок, чтобы посмотреть на кривые смазанные строчки. Он не умел читать, но это было не нужно, он все равно знал, что письмо — о нем и еще о чем-то светлом и удивительно хорошем.

Дорогие мама и папа! Мне сегодня было очень грустно, потому что всем детям пришли письма, а мне нет. Я плакала, но потом узнала, что вы не можете мне написать. Вы теперь живете на звездочке. Это мне сказал наш директор. Он очень хороший и умный. И хочет пожениться на нашем завуче. Он мне сказал, что когда грустно, то можно плакать. Но я теперь не плачу, потому что тогда у меня чешутся глазки, и Андрюша волнуется.

Еще у меня есть друг — Гном. Помните, я уже рассказывала о нем. Он очень некрасивый, но я его очень люблю, потому что он приходит, когда мне грустно. Гномику со мной весело, и я его совсем не боюсь.

А еще у меня выпал зубик. Андрюша сказал: это значит, что я расту. Ко мне придет зубная фея и подарит подарок. Но мне не нужен подарок. Я хочу вырасти большой-большой и отправиться к вам на звездочку. Но пока не могу оставить Андрюшу. Он без меня пропадет.

Хочу еще рассказать вам, что иногда мне снятся странные сны. Белая-белая комната, яркий свет и чьи-то руки в белых резиновых перчатках. Это очень плохие сны, мамочка, поэтому я стараюсь сразу же о них забыть. Наверное, и сейчас я зря это написала. Лучше зачеркну.

На этом заканчиваю письмо.

Помните, что мы очень скучаем и любим вас, с большим приветом

Ваши Надя и Андрюша

* * *

Свежие газеты пахли типографской краской, и ни в одной из них не было ни слова о страшной находке. В поисках репортажа Птицына Андрей и Даша пересмотрели их все.

Они собирались уже уйти с кухни, когда дверь черного хода открылась, и появился вернувшийся с обычной утренней пробежки директор. При виде странного выражения, застывшего на его лице, ребята поспешили укрыться за полками.

— Что случилось? Привидение увидел? — приветствовала Полякова сидевшая за утренним кофе Галина Васильевна.

— Если бы, — выдохнул директор. — Нашел мертвого человека. У реки. Пока вызвал полицию, пока наряд дождался… Знаешь, труп страшно изуродован. Руки нет, тело звери объели…

Он тяжело опустился на стул и положил голову на скрещенные руки.

— А вдруг это Птицын? — одними губами прошептал Андрей, испуганно глядя на Дашу. — Что, если его вчера убили? Видишь же, что статьи нет?

Девушка смотрела на него расширившимися от ужаса глазами.

— Надо ребятам сказать, — прошептала она.

За завтраком вся компания бурно обсуждала случившееся.

— Ничего удивительного, что статьи в газете нет, — разумно утверждал Рома. — Мы же только вчера материалы отдали. Пока их еще напечатают.

— И вообще, с чего вы взяли, что покойник, которого нашел Виктор, — наш Птицын? Мало ли кто залетный?.. — подхватил Темка.

— Ага, случайный прохожий. Как раз в нашей глуши мимо проходил, — покачала головой Даша. — Нет, мы должны пойти к реке и посмотреть сами.

Берег реки был оцеплен. В стороне стоял полицейский фургончик, какие-то люди сновали вокруг места происшествия — фотографировали, что-то измеряли…

— Жертва — мужчина, — доносился голос оперативника, осматривающего тело — сейчас оно было скрыто от ребят чужими спинами. — Лицо обезображено, кисть левой руки отсутствует… Первый раз такое вижу. Волки, что ли?..

— Смотрите, товарищ капитан! — прервал старшего молодой парнишка в такой же серой, как у него, форменной куртке. — Удостоверение. На имя Птицына Олега Валентиновича.

Это имя прозвучало для ребят как грохот грома.

— Уходим, — Андрей поманил друзей прочь. — Все, что нужно, мы узнали.

Они двинулись в направлении школы. Шли медленно, тяжело переставляя ноги и словно чувствуя на себе чужой недружелюбный взгляд.

— Сто пудов, его из-за пленки убили, — тихо сказала Даша, — чтобы ничего не написал.

— Да, — кивнул Артем. — Сначала Савельич, теперь этот Птицын… Прям конвейер смерти.

— Главное, чтобы нас не зацепило, — добавил его лучший друг Рома.

— А помните, в альбоме: «Когда над лесом свет взойдет — и боль, и кровь, и смерть придет…»

— Вообще-то я видел свет… — неохотно проговорил Максим. Почти все это время он хмурился и молчал. — В тот день, когда вы в колодец полезли. Он был в точности как на картинке.

— Свет или не свет! Кто-то реальный совершал эти убийства! — Вика внезапно остановилась, и друзья посмотрели на нее. — Я все вспоминаю те кадры, где мертвые дети…

— Она права, — Тема искоса, из-под длинной челки взглянул на девушку. — Но что мы можем? Птицын мертв, пленка пропала.

— Тела! — вдруг воскликнула Даша взволнованно. — Что, если они еще там, внизу? Надо спуститься в колодец и найти их!

— Даш… — Вика тронула подругу за рукав, словно останавливая ее, — ты же не хочешь, чтобы мы снова туда полезли?..

— Они каждый шаг наш просчитывают. Только сунемся туда — и все! — добавил Андрей.

— Им и в голову не придет, что мы вернемся! — заверила Даша, увлеченная собственной идеей.

Так, споря, ребята вышли на поляну с колодцем и увидели, что около него стоит строительный фургон.

— Что вы делаете? — спросила Даша одного из рабочих.

— Колодец засыпаем. Туда вроде кто-то из учеников чуть не упал, — ответил тот. — Вы проходите, не мешайте.

— Ой как вовремя. Интересненькое совпаденьице… — заметил Максим.

Глава 14. Секретные входы и странные выходы

— Раз, два, три, четыре, пять — я иду искать. Кто не спрятался, я не виновата…

Надя вбежала на кухню и огляделась в поисках укромного места. Она ринулась было под большой стол, но тут заметила приоткрытую дверь в кладовку и тут же нырнула туда.

— Надя, ты здесь! — в помещение заглянула Алиса. — Может, ты под столом…

Авдеева, не удержавшись, захихикала, и подружка, конечно, тут же ее нашла. В кладовке вспыхнул яркий свет, и обе девочки зачарованно застыли, глядя на заставленные игрушками полки.

— Посмотри, сколько всего! — восхитилась Наденька. — Наверное, это мне за мой выпавший зубик. Андрюша рассказывал, что зубная фея дарит за выпавшие зубики подарки.

— Глупая! — засмеялась Алиса. — Это для всех подарки.

— Девочки, что это вы здесь делаете? — дверь внезапно распахнулась, и показалось доброе лицо уборщицы тети Маши. — Это кладовка Галины Васильевны! Кыш отсюда, пока она не увидела!

— Так, значит, Галина Васильевна — зубная фея! — потрясенно пробормотала Алиса. — Интересно, зачем ей столько чужих зубов…

— Идите, девочки, — Маша улыбнулась. — Только никому об этом не рассказывайте!

Когда подружки убежали, она поправила сдвинутые коробки и случайно задела еще одну, из которой высыпался целый ворох писем. Все — на имя дочери завхоза. Одно из посланий оказалось раскрыто, и Маша невольно прочла несколько строк:

Танюша, это последнее письмо, которое я тебе пишу, больше не стану надоедать. Очень надеюсь, что ты его все-таки прочтешь. Умоляю, прости меня! Да, я тебя оставила, но нет дня, чтобы я об этом не пожалела. Это пытка до конца моей жизни… Я все время думаю о тебе и о своих внуках, а на каждый день рождения покупаю им по подарку, и знаешь, этих подарков набралась уже целая кладовка…

Маша потрясенно отложила письмо.

Так вот для кого все эти игрушки!..

* * *

— Опять дисциплину нарушаете. Интересно, кто разрешал вам покидать территорию школы? — хмуро спросил их Виктор Николаевич.

Вот так повезло — нарваться на директора.

— Но… мы слышали, там человека убили… — пробормотала Вика.

— И это повод убегать из школы? — директор укоризненно покачал головой. — Напротив, это серьезный довод, чтобы не ходить в лес. Я уже разговаривал с вами по поводу дисциплины. И учителя на вас жалуются. Войтевич говорит, что вас абсолютно не интересуют вопросы саморегуляции в биогеоценозе. Елена Сергеевна, помнится, упоминала проблемы с Французской революцией. И что же вас интересует, господа?

Все шестеро понуро опустили головы.

— Вот что, — Поляков вздохнул, — если вам некуда девать свою энергию, придется направить ее в мирное русло. Итак, завтра встанете в шесть утра, и до завтрака у вас будет трудотерапия: помоете свой класс и библиотеку. Поняли?

— Что уж тут не понять! — скривился Максим.

— Я тебя люблю, — Максим смотрел прямо в ее глаза, и она чувствовала, как быстрее течет по венам кровь. Какое счастье! Неужели она дожила до этого, дождалась!

Он осторожно взял в свои ладони ее руки, коснулся обжигающе-горячим поцелуем каждого пальчика.

— Все прошлое было ошибкой, но я наконец разобрался в своих чувствах! Я люблю тебя! — Он прильнул к ее губам, и девушка подумала, что сейчас умрет от счастья. — Слышишь, Вика, только тебя!..

И, разумеется, как раз в этот момент прозвенел поставленный на шесть утра будильник. Вика застонала, пытаясь удержать ускользающие обрывки сна. Но тщетно.

— Вик, вставай, на трудовую терапию опоздаешь! — позвала Даша.

— Да, встаю… — она нехотя поднялась на кровати. Иногда так не хочется просыпаться. И почему человеку не дано остаться в каком-нибудь из своих снов навсегда?..

Даша уже вернулась из ванной и сейчас, сидя на кровати, расчесывала волосы. Рядом, на ее тумбочке, Вика заметила отодвинутую к стене, но еще не убранную фотографию: Даша и Макс. Оба счастливые. Он обнимает ее, и сразу видно, что они — пара.

— Бедный Макс… — пробормотала Вика и сунула ноги в тапки.

— Мне тоже не то чтобы здорово, — вздохнула подруга.

Девушки собрались довольно быстро. Даша, Андрей, Темыч и Рома принялись за уборку в классе, Вика и Максим отправились в библиотеку.

«Нельзя ждать того, чего никогда не будет. Не стану думать об этом», — пыталась настроить себя Вика, протирая стеллажи, но взгляд ее все равно словно магнитом притягивал Морозов. Он казался злым и уставшим. Вокруг глаз — темные круги, словно он не спал всю ночь, работает шваброй нервно, молчит.

— Макс, — Вика отвела глаза, — если тебя это утешит — между ними ничего не было.

— Ты о чем? — Он отвернулся и еще усерднее замахал шваброй, делая вид, будто ему наплевать.

— О Даше и Андрее.

— А…

Полка была уже освобождена от пыли, когда позади Вики послышались шаги. Она оглянулась. Морозов стоял прямо перед ней и смотрел в глаза — ожидающе и напряженно.

— Вик… У них правда ничего не было? — спросил он робко.

— Правда. — Теперь она тоже не отводила взгляда. — Ты знаешь… Даша — не единственная девушка во вселенной…

Вика замерла. Что, если сегодняшний сон окажется в руку? Мало ли бывает чудес на свете? Почему бы одному из них не произойти здесь и сейчас?..

Напрасно. Чудеса происходили с кем угодно, только не с ней.

— Для меня — единственная, — сказал Макс безжалостно и двинулся к двери, бросив на ходу: — Я покурить.

— Все в порядке. Я так и думала, — прошептала Кузнецова, чувствуя, как по щеке ползет непрошеная слеза.

Некоторое время девушка стояла, отложив в сторону тряпку. Ее привел в себя звук капели — странный глухой звук, словно вода капала где-то в подземелье. Вика, нахмурившись, осмотрелась. Лужица воды, оставленная Максимом, стремительно уменьшалась, затекая куда-то под плинтус. Странно, библиотека — на первом этаже. Что же там, внизу? Может, подвал?.. Вика раньше никогда не задумывалась, есть ли под школой подвал.

Девушка подошла к панели и постучала по ней кулаком. Звук гулкий, словно за ней скрывается какое-то помещение. А что, здесь такое вполне может быть.

«Надо сказать Максу!» — мелькнуло в голове, и Вика бросилась к дверям, едва не сбив с ног биолога Войтевича.

— Осторожнее, Кузнецова! — укоризненно сказал он ей вслед.

— Извините, Константин Викторович! — на бегу крикнула она.

Школьный коридор промелькнул перед глазами, слившись в длинную ленту. Вот и душевые.

— Макс! Ты здесь? — она шагнула внутрь. Он не отзывался.

И тут девушке показалось, что сзади промелькнула чья-то тень. Вика оглянулась и увидела захлопнувшуюся дверь.

— Эй, это чьи-то шутки? — она подергала за ручку. Заперто. Но кому и зачем запирать ее в душевой?

Впрочем, додумать эту мысль Вика Кузнецова не успела — легкие уже наполнились вонючим газом, ее замутило, и девушка без сил опустилась на пол…

* * *

— А я к вам! — Максим, улыбаясь, застыл на пороге.

— Ну, проходи! А Вика где? — приветствовали его друзья.

— Вступила в неравный бой с книжной пылью. Ничего, скоро придет, — небрежно отмахнулся он, присаживаясь на край парты.

И тут у Даши Старковой зазвонил мобильный.

— Не может быть! — девушка с удивлением уставилась на экранчик своего телефона.

— Что такое? — заглянул ей через плечо Ромка. — Темыч, гляди, Даше звонит Птицын!

— Дожили!.. — Максим тоже привстал. — Трупешник по мобиле звонит…

Девушка, чувствуя, как пол уходит у нее из-под ног, приняла вызов.

— Да?.. — ее голос дрожал.

— Ало, Дарья?..

Голос был знакомый и четкий, не похожий на голос с того света… Без сопровождения зловещих помех или инфернального потрескивания. Голос как голос.

— Я… я слушаю…

— Я не могу долго говорить. Вчера в лесу на меня напали, отняли пленку…

— Но полицейские сказали, что вас убили! — неуверенно сказала она.

— Я же вас предупреждал — никому не верьте! — отозвался Птицын. — И еще. Вам нужно срочно уехать из школы. Слышите меня? Вы в опасности! Вас всех убьют!..

— Что? Что вы говорите? — испугалась Даша.

«Абонент вне зоны доступа», — послышался голос оператора.

Ребята настороженно переглянулись.

— Может, это не он? — неуверенно предположил Андрей.

— А голос? Ты же слышал, это его голос! — покачала головой Даша.

— А кто тогда тот трупак в лесу?

Вопрос Морозова остался без ответа, потому что в класс заглянул директор.

— Что это вы в библиотеке орудия производства оставили? Захожу — никого нет, а тряпка на полке так и валяется, — спросил Поляков, оглядывая ребят. — Кстати, а где Кузнецова? Отлынивает? Где вы ее прячете? В спальне тоже пусто.

— Виктор Николаевич! — послышался голос учительницы младших классов Анны. — В душевой дверь заперта, и оттуда очень сильно пахнет газом!

— Вика!.. — с ужасом выдохнул Максим, и ребята бросились бежать по коридору, оставив за спиной недоумевающего директора.

Когда Макс плечом выбил дверь в душевые, все увидели бледную Вику, без сознания лежащую на кафельном полу.

Отчаянно пахло газом.

— Где-то утечка! — Павел Петрович, тоже прибежавший на крик Ани, вынес Вику на руках в коридор и вернулся в поисках причины ЧП.

Пока девушку приводили в чувство, он осмотрел полное газа помещение.

— Похоже, кто-то не закрыл вентиль газового нагревательного баллона, а шланг соскочил, — сообщил физрук чуть позже.

В это время Вика, отчаянно кашляя, делала первые вдохи. Тень смерти проскользнула совсем рядом, едва задев девушку своим крылом.

— Это предупреждение. Нам всем! — прошептал Ромыч, пока его друг Темка преданно заглядывал Вике в глаза и отпаивал ее минеральной водой, за которой он сбегал, едва убедился, что девушка жива.

— Ты прав, — Макс хмуро оглядел собравшихся в стороне учителей. — Утечка не случайна. И кто-то из них точно работает в школе… Интересно только, почему они начали с Вики?..

Девушка потерла рукой виски. Голова болела так, что казалось, вот-вот разломится на половинки.

— Я, кажется, что-то нашла… в библиотеке…

— Вика, — к ним подошел Поляков. — Сегодня можешь не ходить на уроки. Отдохни, пожалуйста… Старкова, — повернулся он к Даше, — проводи свою подругу в спальню…

— Хорошо.

Ребята все вместе двинулись по коридору. Даша и Артем с обеих сторон поддерживали еще слабую Вику.

— Пойдемте вечером в библиотеку, я покажу, — попросила девушка.

— Может, не сегодня? — с сомнением посмотрел на нее Макс.

— Нет, сегодня.

День показался долгим-долгим, особенно для Вики, которая одна отлеживалась в своей комнате. Но, как известно, рано или поздно все заканчивается, и наконец ребята смогли отправиться в библиотеку, уже опустевшую к этому времени.

Они осмотрели комнату и обстучали панели. Где-то в районе камина за панелями была пустота. Весьма вероятно, здесь находилась еще одна тайная дверь. Но как ее найти?..

— Постойте! — вдруг вспомнил Андрей. — Я, кажется, видел среди рисунков Игоря Исаева вот этот барельеф льва с козлиными рогами, что помещен здесь над камином. Сейчас, я сбегаю за альбомом!

* * *

— Привет! — Володя присел на корточки перед играющими с куклой девочками.

— Привет! — хором отозвались Надя и Алиса, с интересом глядя на повара.

Он порылся в кармане, дал им по конфетке, а следом достал сложенный вчетверо альбомный лист, развернул его, протягивая Авдеевой.

— Надя, это ты нарисовала такую бяку-закаляку кусачую? — спросил он, улыбаясь.

Девочка взглянула на хорошо знакомый рисунок.

— Это никакая не каляка! — гордо отозвалась она. — Это мой друг Гном!

— И где такой гном живет?

— В лесу! — вмешалась Алиса, чувствуя, что обделена вниманием такого доброго взрослого. — У него там норка! Но иногда он ходит к Наде в школу.

— Ты что! Про это нельзя говорить! — Наденька укоризненно посмотрела на подругу и приложила ко рту ладошку.

— Мне — можно, — Володя подмигнул ей. — Я никому не расскажу… Я бы хотел с ним познакомиться. Можно?..

Девочка с сомнением посмотрела на повара. Дядя Володя — хороший и добрый. Наверняка он не сделает Гномику ничего плохого.

— Хорошо… А вы точно никому не скажете?.. — согласилась она, взвесив все «за» и «против».

— Точно! Я же обещал! Буду нем, как рыба-палтус! — и он сделал вид, будто застегивает рот на замок.

Получилось так смешно, что Надя и Алиса дружно рассмеялись.

* * *

— Что-то Андрея долго нет. Схожу посмотрю, — забеспокоилась Даша, когда в томительном ожидании прошло минут десять.

— Нет, я сам! — поспешно сказал Макс и, вскочив с дивана, бросился к выходу.

— Эй, ты мой стул задел! — крикнул Ромка вслед убегающему товарищу, но тот уже не услышал.

Тем временем стул, покачнувшись, надумал-таки падать, и Ромке пришлось вцепиться в какую-то деталь камина, чтобы избежать весьма неприятного приземления. Но тут случилось еще более странное — один из камней под его рукой чуть сдвинулся, и в ту же секунду совершенно беззвучно отползла вбок задняя стенка камина.

— Ух ты! Подземный ход! — восхитился своей находкой Рома. — Давайте посмотрим!

— Сейчас, Птицыну позвоню… — Даша достала телефон и набрала номер. — Олег Валентинович?.. Да, это я. Мы нашли еще один вход в подземелье и спускаемся! Мы думаем, тела еще там… Але, Олег Валентинович… Надо же, опять связь отрубилась. Интересно, где он может быть?..

— Где-то, где сеть плохо ловится, — пожал плечами Рома. — Ой, шухер! Елена!

Завуч медленно вошла в библиотеку, остановилась у стола с компьютерами.

Ребята наблюдали за ней с лестницы подземного хода.

— Лена, — окликнул ее знакомый голос, и в библиотеке появился Поляков.

Он подошел к женщине, остановился напротив. Некоторое время они молчали, просто глядя друг на друга.

— Лена, — снова заговорил Виктор. — Ты права, обижаясь на меня. Дело в том, что мы действительно не подходим друг другу.

— Ты нашел себе новое увлечение? — лицо Елены Сергеевны искривила жалкая, беспомощная усмешка.

— Нет, дело не в том. Я много думал об этом… Мы не можем быть вместе, мы слишком разные…

— Вить, не сердись на меня. Давай забудем! Давай начнем все с чистого листа… — завуч умоляюще протянула к нему руки.

— Нет, Лена. Я не хочу тебе врать. Мне очень жаль. Прости меня, если сможешь.

Он резко развернулся и вышел прочь, а Елена Сергеевна тяжело оперлась рукой на стол. По ее бледному лицу катились слезы.

— Какие страсти! — прошептал Ромка. — Ну когда же она отсюда уйдет? И где Андрей и Макс? Что-то они долго…

— Эй, ты здесь? Тебя только за смертью посылать! Что так долго?

Услышав голос Морозова, Андрей оглянулся.

— Альбом пропал. Все уже здесь перерыл! — сказал он упавшим голосом.

— Что значит пропал? Крысы сожрали, что ли?

— Крысы, тараканы, я не знаю. Но его нет. Сам посмотри!

— Вот и посмотрю.

Макс отодвинул пачку каких-то старых бланков и принялся перебирать скопившуюся на полке макулатуру.

— Гляди, что нашел! — вдруг окликнул он Авдеева и протянул ему статью, вырезанную из газеты. — Лежала в папке среди других подборок.

Андрей взял пожелтевший лист и посмотрел на большой снимок, где среди детей лет двенадцати стоял абсолютно лысый невысокий мужчина. На фото не было ни одного знакомого лица, поэтому Авдеев с удивлением прочитал подпись: «Известный журналист Олег Птицын вручает приз футбольной команде детского дома».

— Нехилую шевелюрку он отрастил себе за тридцать лет! — прокомментировал Макс, увидев, что приятель дочитал подпись.

— И росточку прибавил… — покачал головой Андрей. — Слушай, а если это Птицын, то кто же тот хмырь из леса?..

— Черт! Надо наших предупредить. Вдруг он Дашке снова позвонит! Идем!

Они спустились с чердака и подошли к двери из комнаты Савельича.

— Не открывается! — Андрей еще раз подергал за ручку. — Странно. Похоже, замок то ли сломан, то ли заблокирован.

Глава 15. Выстрел в подземелье

— Ну наконец ушла!.. Я уж думал, у меня от этого спектакля сердце разорвется, — Рома в показном изнеможении привалился к стене.

Бам! Стенка камина вернулась на свое место, отсекая ребят от привычного мира школы.

— Кажется, мы попали… — тихо проговорил Артем, ощупывая стену в поисках секретного механизма. — Ну-ка помогите!

Вместе они ощупали все камни кирпичной кладки, однако ни один из них не помог открыть дверь.

— Пойду посмотрю, что там. Все равно толкаться здесь проку нет, — решила наконец Даша, спускаясь по лестнице.

— Может, лучше тут подождем? — осторожно предложила Вика.

— А польза? Если мы уж сюда попали… Ой, смотрите, факел! Ни у кого зажигалки нет? — позвала снизу Даша.

Что делать, если ее так и тянет на приключения? Не оставлять же в одиночестве? Так подумал, наверное, каждый из оставшихся ребят, по крайней мере все трое тоже спустились по лестнице. Ромка достал зажигалку, и вскоре в коридоре, куда они, оказывается, попали, стало чуточку светлее, хотя совсем не радостнее.

Вскоре ребята убедились: это тот же лабиринт, куда они спускались из колодца.

— Надеюсь, кто-то считает повороты, а то обратно точно не выберемся… — хмыкнул Рома.

— В прошлый раз мы здесь, кажется, были, — предположил Тема, оглядываясь. — Теперь надо вон туда, в правый коридор.

— Нет, в левый! — возразила Вика.

И тут в дальнем конце коридора, как раз из-за поворота, появился тусклый свет, будто кто-то шел навстречу им с фонариком.

— Бежим! — прошептала Даша, и они бросились в обратную сторону.

И убежали недалеко, поскольку с другой стороны на них надвигалась странная фигура. Кто-то огромный, сгорбленный, ужасающий, с непропорционально большой головой. Настоящее чудовище! Так, должно быть, и выглядят подземные монстры.

— Сюда! Здесь какая-то дверь открыта! — поманила друзей Даша.

Они забежали внутрь небольшого помещения, отгороженного решеткой. Их сердца все еще тревожно колотились от страха.

— Чем это здесь пахнет?.. — шепотом спросила Вика.

Даша осветила комнату факелом и едва сдержала вопль ужаса: на полу у стены лежали истлевшие трупы, на которых еще угадывались синие школьные костюмчики и грязные пионерские галстуки, а рядом — окровавленное тело…

— Савельич! — выдохнул Рома. — Это же Иван Савельич!

— И пропавшие дети… Вот они… — тихо закончил Тема.

Даша плакала, закрывая себе ладонью рот. Они уже догадывались, что ввязались во что-то страшное… но одно дело догадываться, другое — видеть все собственными глазами!

Глупые, глупые люди! Они опять оказались в ловушке. Можно подумать, они играют со смертью, и им не терпится, когда же она их осалит.

Теперь, похоже, игра завершилась. ТОТ уже приблизился к ним, источая запах опасности и желания убивать. ТОТ несет в руках их смерть и оборвет эти коротенькие бессмысленные жизни так же легко, как и жизнь того старика, и еще многих, многих других до него. ОН и такие, как он, уже щедро напитали эту землю кровью. Кто помешает ИМ сделать это снова?..

Никто… Если не вмешается Он сам… Не ради них — опять ради девочки…

* * *

Замок наконец щелкнул. Максим сложил нож и толкнул податливо открывающуюся дверь.

— Так-то лучше, — пробормотал Морозов и оглянулся в поисках Андрея. — Эй, ты куда пропал?

— Я здесь, — донеслось из шкафа, и полминуты спустя оттуда показался Авдеев. — Представляешь, поднялся отыскать какой-нибудь рычаг для того, чтобы поддеть дверь, а обнаружил альбом Игоря Исаева. Его кто-то пледом накрыл.

— Дай-ка, — Макс протянул руку.

Среди рисунков действительно было изображение надкаминной фигуры, одна из деталей узора оказалась заштрихована. Оба парня переглянулись, понимая друг друга без слов: вот он, ключ к новому тайному ходу!

Они вышли из комнаты Савельича, кое-как прикрыв сломанную дверь, и устремились было по коридору, но тут заметили директора. Поляков стоял к ним спиной, закрывая дверь своей комнаты. Еще немного — и он обернется, и лучше не попадаться ему на глаза.

Андрей кивнул на одну из дверей и быстро заскочил в чью-то комнату. Точно так же поступил Максим.

Морозов тихо закрыл дверь и только тут обнаружил, что, оказывается, попал в комнату уборщицы. Причем сама Маша была тут и сейчас смотрела на него — не испуганно, скорее удивленно.

— Тс-с-с! — сказал ей Макс и приложил к губам палец.

Конечно, у нее не было никаких оснований его не выдавать. Напротив, Максим мог припомнить множество случаев, когда был груб с Машей. Даже не потому, что она его как-то особенно раздражала, — скорее по привычке, на ее фоне было легче поддерживать свое реноме крутого парня, который легко бросается язвительными шуточками или выливает на передник новенькой раззявы-уборщицы стакан томатного сока. В общем, недоразумения между ними случались, и не единожды, но похоже, уборщица с чего-то взялась его опекать и при всяком удобном или неудобном случае норовила залезть в душу.

В дверь постучали.

— Маша, у вас все в порядке? — послышался голос директора. — Я слышал какой-то шум…

Вот сейчас все и решится. Морозов снова приложил палец к губам и умоляюще посмотрел на уборщицу.

— Это я стул уронила. Все в порядке, Виктор Николаевич.

— Маша… я хотел… — Поляков вдруг в нерешительности замолчал.

— Что? Это срочно?

Очевидно, прежде всего он хотел, чтобы Маша ему открыла — разговаривать через дверь было достаточно неудобно.

— Да нет, потом. Извините за беспокойство и хорошей ночи.

Прислушиваясь к затихающим шагам Виктора, Макс с облегчением перевел дух: ну наконец-то!

— Что случилось? Ты что-то натворил? — Маша приблизилась к нему с видом строгой мамаши, готовой призвать к порядку собственного отпрыска.

Ха! Нашлась тут учительница! Здесь их и без Вершининой хватает! А если нравится воспитывать, пусть своих отпрысков заводит — будет ей немереный простор для деятельности. Вот, хотя бы от Байрона, он, похоже, не против.

— Ничего. Ерунда, — удостоил ответом Макс, уже направляясь к двери.

— Из-за ерунды не прячутся от директора! Тем более посреди ночи! — настаивала Маша. Похоже, она собиралась приняться за него всерьез.

— Не могу сказать. Это не мой секрет, понимаешь? — Морозов повернулся к ней, удостаивая высочайшей милости — хотя бы такого объяснения. — И что теперь? Заложишь меня?

Это ее сломило. Она опустила голову:

— Нет.

Сразу бы так!..

— Спасибо! — искренне поблагодарил Морозов и вышел из комнаты.

* * *

Даша сама едва видела то, что снимала на камеру мобильного телефона из-за застилавших глаза слез. Если бы только можно было убежать отсюда прямо сейчас и забыть все, словно страшный сон… Еще лучше — чтобы все это и оказалось сном, и можно было проснуться в своей кровати и улыбнуться миляге Паттисону, снятому на плакате в виде вампира Эдварда… Но, увы, реальность оказалась страшнее самых жутких кошмаров. И ради Савельича, ради этих погибших детдомовцев Даша должна пересилить себя и еще получить доказательства.

— Даш, пошли отсюда, ты уже все сняла, — потянул ее Рома.

— Подожди! — она снимала и снимала, словно боясь упустить какую-то важную деталь.

— Даш, мне тоже их очень жалко… — всхлипнула рядом Вика. — Но мы ничего не можем сделать. Надо уходить…

И тут из-за решетки донесся легкий шум, яркой звездой вспыхнул свет фонаря.

Ребята вздрогнули и отшатнулись.

Неужели чудовище? Неужели это за ними?!

— Ребят, это я, Олег Птицын, — послышался знакомый голос.

Птицын стоял перед ними с фонарем, освещая заросшую паутиной седую решетку. Вторая рука его была убрана за спину.

— Как хорошо, что вы здесь! — выдохнула с облегчением Вика. — Тем, открой решетку!

Артем взглянул на нее большими карими глазами и поспешно распахнул решетку.

— Там трупы сирот! И Савельич, — обратился он к журналисту.

Птицын, кажется, не удивился. У него было странное лицо. Отстраненное. Как у человека, готового на все. И рука… Зачем он держит руку за спиной, словно прячет что-то?..

— А вы как здесь оказались? Что вы здесь делаете? — спросила Даша с внезапно проснувшимся подозрением.

Журналист криво, совсем уже нехорошо улыбнулся. И в этот момент за его спиной возникло страшилище! Ребята уже видели его в коридоре. Вблизи чудовище оказалось еще страшнее: действительно огромное, с непропорционально большой головой. На плоском лице двойной перекошенный нос, низкий лоб, маленькие глазки…

Птицын наконец вытащил из-за спины руку, развернулся и щелкнул курком пистолета, стреляя в чудовище. Так вот что было у него за спиной! Пистолет!..

Журналист выстрелил и попал в ногу чудовищу. Однако это монстра не остановило. Птицын снова нажал на спуск, но чудовище оказалось быстрее. Отклонив руку с пистолетом — так, что пуля ушла в сторону, — оно схватило Птицына за шею и резко крутануло голову.

Раздался тихий, но от того еще более ужасающий треск. Безжизненное тело журналиста упало на бетонный пол, а чудовище вдруг истошно завыло.

* * *

Секретная дверь, оказывается, все это время находилась на виду. Стоило нажать на выделенное на рисунке украшение, задняя стенка камина поползла в сторону, открывая проход в подземелье.

— Даша! Вы там?! — позвал Максим в темноту, и в это время на лестнице послышался топот.

Даша, Вика, Ромка и Артем выскочили на ребят с такими лицами, словно им черти пятки поджаривали.

— Что случилось?..

— Потом, потом… — выбежавший последним Темка нажал на деталь панели, и стенка камина вернулась на место.

Как раз вовремя, потому что спустя всего лишь мгновение позади ребят послышался возмущенный голос Войтевича:

— Что это вы здесь делаете посреди ночи?.. Ну, я жду объяснений!

— Мы… — Вика опустила глаза, не зная, чем бы отговориться.

— Еще не придумали, — биолог усмехнулся. — Ну что же, у вас целая ночь впереди. А сейчас — живо марш по спальням!

Им удалось поговорить только за завтраком.

— До сих пор не могу поверить, что это все было на самом деле, — сказала Вика, когда рассказ об их вчерашнем приключении подошел к концу.

Ребята сидели над полными тарелками, и никто пока не притронулся к еде.

— Теперь у нас есть доказательства, — Даша выложила на стол свой телефон. — Надо бы это прекратить! Представляете, бедные сироты пролежали там, в подземелье, столько лет…

— А что мы можем сделать?! — Вика покрутила в руках вилку и снова положила ее на стол. — Савельич убит, Птицын убит… Меня тоже чуть не убили…

— И с этим Птицыным как-то странно, — подхватила Даша. — Не понимаю, откуда у него пистолет и зачем он очутился в подземелье.

— А потому, что это не Птицын! — Максим выложил на стол найденную на чердаке вырезку.

— Вот это настоящий Птицын, — Андрей ткнул в лысого невысокого человека на снимке. — Это его убили у реки. И думаю, убил его как раз тот, кто потом пришел к нам на встречу и назвался его именем.

— Чтобы выяснить, что мы успели нарыть! — догадалась Вика.

— Вот это да! — выдохнула Даша. — А мы сами отдали убийце пленку с доказательствами!

— Выходит, он приходил в подземелье, чтобы нас того… — Ромка многозначительно провел рукой по шее. — А этот ужасный монстр нас спас? Или он просто всех подряд мочит?.. Ничего не понимаю!

— А еще интересный вопрос — кто запер нас с Максом в комнате у Савельича?! — Андрей так увлекся, что даже стукнул по столу кулаком.

— Ребят, я думаю, у них есть сообщник прямо в школе! — прошептала Вика.

— Как я уже говорил, — хмуро отрезал Максим, — им может быть любой. Абсолютно любой. Понимаете?..

Завтрак они заканчивали в молчании. Каждый чувствовал: опасность не миновала. Напротив, она только возросла.

Глава 16. Чары и разочарования

Ручка дернулась, но, прежде чем дверь открылась, Володя успел выхватить из ящика стола пистолет и встать так, чтобы самому не оказаться на линии огня. Те, кто думает застать его врасплох, — глупцы.

Он приготовился дать отпор любому врагу, но в комнату вошла маленькая девочка в пижаме. Надя Авдеева.

Поспешно сунув оружие в карман, Володя вышел ей навстречу.

— Хочешь увидеть Гномика? — спросила Наденька, глядя на него серьезными, немигающими глазами.

— Хочу. Очень. А он здесь, в школе?

— Он у меня в комнате… Он заболел сильно. У него идет кровь. Много-много крови. Ты же ему поможешь? — девочка казалась очень трогательной и совершенно беззащитной. Как же она выдержит всю эту игру, от которой ломаются и взрослые?..

— Конечно, помогу. Пойдем!

В комнате Гнома не оказалось, только скрипело на ветру распахнутое окно, а на подоконнике отпечатались свежие следы крови. Володя бережно собрал немного. Пригодится.

— Надюша, а ты знаешь, кто такой этот Гном? — спросил он, оборачиваясь к девочке.

— Он мой друг, — все так же серьезно ответила она. — Ему было больно, и он пришел, чтобы я ему помогла.

Повар опустился перед ней на корточки, погладил Надю по голове.

— Только не ходи в лес, хорошо? — попросил он. — Я сам… ему помогу.

Девочка неопределенно кивнула.

* * *

Сразу после завтрака в школьный двор зарулил большой черный джип. Это прибыл Петр Морозов, отец Максима.

Маша наблюдала за ним, стоя у окна. Каждый шаг, каждое движение этого человека казались ей опасными. Она боялась его, как гремучую змею. Нет, наверное, даже больше.

Вот он подошел к Максу, заговорил с ним, и в глазах мальчика засветилась надежда. Жаль, что он еще зависит от того, кто его вырастил, еще ждет от него чего-то — пусть даже простого человеческого внимания. Способен ли Петр Морозов хоть на какое-нибудь человеческое чувство?.. Пройдя за ним, Маша слышала, как он звонил кому-то, говоря, что Максим согласится дать любые показания, которые им только потребуются. Как поняла Маша, речь шла о каком-то судебном деле, которое возбудили против старшего Морозова. Обвинение было выдвинуто избиваемой им женщиной — кажется, сожительницей. «Да не спасует он! Все по-моему скажет! — хвастал Морозов неизвестному собеседнику. — Он ведь до соплей счастлив, что я вообще о нем вспомнил!»

Больно. Очень больно, и Маша искусала себе все пальцы, чтобы только не броситься на этого страшного человека, чтобы не расцарапать ему все лицо. Она не может себе этого позволить. Кто тогда спасет Максима?..

* * *

— Добрый день! — Войтевич вошел в класс, улыбаясь. — Надеюсь, все помнят, что сегодня бал-маскарад? Готовитесь?.. Ну, молодцы. Только сейчас давайте обратимся к биологии.

Класс разочарованно застонал. Ежегодный зимний бал-маскарад был давней традицией школы, и в прежние годы и Даша, и Вика, и Ромка с Темой, и даже Максим ждали этого дня с огромным нетерпением, а за всеми последними событиями почти что забыли о празднике…

— Авдеев, — сказал тем временем Войтевич, открывая классный журнал, — зайдите, пожалуйста, к Виктору Николаевичу, он вас ждет.

Андрей вышел из класса.

— Калинин, — обратился биолог к Артему, — вам звонили родители, просили срочно перезвонить. Вы тоже можете идти.

Удивленный такой срочностью, Тема поднялся, принялся собирать с парты учебники, а Даша тем временем рассеянно вертела в руках телефон с драгоценной записью.

— Старкова, — не обошел ее вниманием Войтевич, — вы забыли, что пользоваться телефоном в учебное время запрещено? Положите, пожалуйста, его ко мне на стол.

Даша встала и замешкалась. Отдавать телефон было страшно — они и так уже потеряли многие доказательства. Артем, видимо, думал так же, потому что, направляясь к двери, он загородил Дашу от учителя и быстро схватил ее мобильник, сунув ей в руки свой телефон.

На миг девушка растерялась.

— Ну?.. — поторопил ее биолог.

И Даша решительно положила Темин телефон на учительский стол. Хорошо, когда есть друзья, способные подстраховать.

Урок начался.

Тем временем Андрей Авдеев сидел в светлом кабинете директора.

— Ну как в школе? Освоился? С ребятами, вижу, подружился, — Поляков дружелюбно улыбался, словно пригласил ученика для светской болтовни.

— Да, а что? — немного насторожился Андрей.

— Вот что, — директор протянул ему какую-то папку. — Это копии документов. С этого дня я ваш официальный опекун. Твой и Надин.

Резкая боль. И холод между лопатками. Андрей поежился, хотя в кабинете было хорошо натоплено и скорее жарко, чем холодно.

— Нам не нужен никакой опекун! Родители пропали без вести, а не погибли! — выкрикнул он в это усиленно дружелюбное лицо.

— Андрей, — Поляков укоризненно покачал головой, — нельзя закрывать глаза на очевидное. Смирись с фактами. Даже твоя сестра это понимает.

— Так вы сказали Наде?!

Андрей вскочил, едва не опрокинув стул, и выбежал из кабинета.

Надя сидела, склонившись над новым рисунком: уже знакомая фигура Гнома с заштрихованной красным ногой и рядом маленькая фигурка.

— Это твой друг Гном? — спросил Андрей, присев за парту к сестре.

— Да. Видишь, у него ножка раненая. А это я, — девочка показала на маленькую фигурку. — Хочешь, я тебе рисунок подарю?

— Конечно, хочу! — Андрей растроганно улыбнулся и, приняв у сестры листок, аккуратно согнул его вчетверо и положил в карман синего форменного пуловера. — Надюш… — он не знал, как начать, — Виктор Николаевич сказал, что вы говорили с ним о маме и папе…

— Да, — Надя серьезно посмотрела на брата. — Ты только не плачь, ладно? Теперь они живут на звездочке.

— Они живут в твоем сердечке и в моем. Да? — он бережно обнял девочку за хрупкие худенькие плечи.

— Да! — Наденька прижалась к брату. Как бы то ни было, в этом страшном мире они не одиноки.

Школьный день подходил к концу, и ребята смогли наконец собраться, чтобы решить, как поступить с записями. После короткого обсуждения все пришли к согласию, что нужно разослать диски с копиями страшных кадров как можно по большему количеству адресов: в прокуратуру, на Петровку, на телевидение, в центральные газеты. Так больше шансов докричаться, обратить на происходящее внимание властей.

Сказано — сделано. Вика быстро сделала копии записи, Даша подписала конверты, и ребята отнесли их почтальону, который как раз появился на первом этаже.

Дело было сделано.

* * *

— Хорошо, папа… Я все сделаю, — в голосе Максима слышалась безнадежность.

Маша наблюдала, как он стоит, сжимая в руках телефонную трубку, а потом вдруг начинает колотить ею по автомату.

— Максим, что случилось? — бросилась к нему Маша. — Подожди, успокойся, ради бога!

— Да отвали ты! Что ты постоянно ко мне прикапываешься? — он отвернулся.

— Опять отец? — Вершинина оперлась рукой о стену. — Не иди у него на поводу.

— Ну че ты везде суешься, а? Ты же ничего не знаешь! — он оглянулся и зло взглянул на нее. Хоть взглянул.

— Знаю. Он хочет заставить тебя врать, — Маша не отводила взгляда. — Максим, не делай этого! Давать ложные показания — преступление.

— Не указывай мне, что делать. Ты мне кто? Мать? — он пренебрежительно пожал плечами. — Я же не учу тебя махать шваброй.

— Он не имеет права так с тобой обращаться!.. — Маша шагнула к нему, но Макс не слушал.

— Заткнись! — Он грубо схватил ее за руку, словно хотел отшвырнуть от себя, впечатать в стенку.

— Что это здесь происходит?

Виктор Николаевич остановился напротив них, глядя, как Максим выпускает Машину руку.

Маша натянуто улыбнулась.

— Ничего страшного. Мне стало плохо, а Максим меня подхватил. Спасибо большое, Максим. Можешь идти.

Морозов ответил недоумевающим взглядом, немного потоптался на месте, словно раздумывая, что делать, и пошел прочь.

Он вернулся где-то через полчаса, когда Маша раскладывала белье в комоде. Постучал в дверь ее комнаты, вошел и остановился на пороге.

— Извини, что наорал на тебя, — Макс выглядел смущенным и виноватым. — И спасибо, что не сдала меня Байрону.

— Пожалуйста.

Морозов улыбнулся и хотел было уйти, но она его остановила.

— Максим, подожди, ты будешь давать показания или нет?

— Ну какое тебе дело?

— Я видела, как отец тебя ударил. Ведь это не в первый раз? — он не ответил, только машинально потер шрам на щеке. — Ты должен сказать правду. Если он избил какую-то женщину, не покрывай его. Не позволяй ему сломить тебя. Пожалуйста, не позволяй!

А в это самое время Даша разговаривала с Андреем.

Она пришла к нему в комнату специально для того, чтобы наконец объясниться, разрядить это предгрозовое напряжение, что повисло между ними. Тем более то, что их тянет друг к другу, мог бы не заметить только слепой.

— Ты не перебивай меня, ладно? Я и сама собьюсь… — говорила Даша, сидя рядом с ним на кровати и теребя кофточку. — Я долго думала о том, что произошло тогда, в колодце… и вообще о нас… В общем, я решила расстаться с Максом.

Девушка посмотрела на Авдеева, желая впитать в себя его радость, но лицо Андрея оставалось хмурым.

— Даш, не стоит… — он смотрел куда-то в пол, словно видел там нечто очень интересное.

— Почему? Я тебе уже не нравлюсь?

— Нет, нравишься. Даже очень. Не в этом дело… Просто пойми, мы с сестрой уедем при первой возможности. Лучше оставить все как есть, чтобы потом было не так тяжело…

Даша смотрела на него расширившимися глазами. Этого не может быть! Это не тот парень, что заботливо поправлял на сестре шапочку и смотрел на Дашу так грустно и влюбленно!

— Я не хочу, чтобы ты страдала…

До чего же гнилая отмазка! Почему все эгоисты больше всего любят ссылаться на других, намекая, что делают что-то не ради себя, а для кого-то.

— Я поняла, не дура, — она резко встала и вышла из комнаты.

* * *

— Маша, мне нужно с вами поговорить! — Виктор Поляков поймал ее в коридоре и буквально припер к стенке.

— Да?..

Виктор отвел взгляд. Видно, что разговор был ему неприятен, но необходим.

— Я дважды видел, как из вашей комнаты выходил Максим. И я должен сказать, что подобные отношения в нашей школе недопустимы. Ему всего шестнадцать. Он несовершеннолетний!

Целую минуту Вершинина смотрела на директора в недоумении, в ее голове никак не укладывалось, что это он говорит. Наконец уложилось, и тогда Маша вырвала из его рук свой локоть.

— Виктор Николаевич, вы что?! Да как вы вообще могли такое подумать!.. — ее щеки побелели от гнева. Как можно было понять все столь превратно!

— Маша… — голос Полякова стал мягким, почти умоляющим. — Ну простите! Вы все время казались такой грустной… И я решил, что вы влюблены.

— В Максима Морозова? — она уже не знала, плакать ей или смеяться.

— Разве нет?.. Тогда в кого?.. — он снова коснулся ее руки, но на этот раз девушка не отстранилась.

— А разве вы не догадываетесь?! — она крутанулась, чтобы уйти. Но он не дал — удержал, прижал к себе, впился в губы властным, требовательным поцелуем. И это было, наверное, лучшее, что когда-либо случалось в ее жизни.

Дорогие мамочка и папочка! Сегодня у нас в школе бал. Девочки надевают красивенькие платья. Очень странные. Нет, кажется, старинные. Так тетеньки в прошлом одевались. Девочки в этих платьях такие красивые! Особенно Даша. Я думаю, Андрюша в нее влюбился. А я никогда не буду влюбляться, потому что это глупо. Все влюбленные становятся глупыми. Я буду любить только вас, Андрюшу, Алису, а еще Гномика.

У Гномика болит ножка. Его ранили. А наша учительница, Анна Михайловна, сказала, что раны надо промывать, чтобы в кровь не попали очень злые микробы. Это называется зинфицировать. Поэтому я сегодня пойду в лес к Гномику. Не волнуйтесь, я ненадолго. Я еще успею съесть вкусный пирог, который печет наш повар дядя Володя. А еще со мной будет кукла Вероника. Она не даст меня в обиду ни чудищам, ни Бабам-ягам.

Целуем вас, мамочка и папочка.

Ваши Надя и Андрюша.

Глава 17. Страшный праздник

Он нашел Дашу на чердаке. Девушка сидела прямо на полу, в нарядном платье, не замечая пыли, и щеки ее были мокры от слез.

Он остановился напротив нее, прислонившись к балке, и просто смотрел, думая, какая она красивая и трогательная.

— Андрей… — она уже не сердилась и не отводила взгляда. — А если бы твои родители не пропали? Если бы ты не собирался уехать? Если бы у меня не было Макса?.. Много этих «бы». Глупо, правда?.. — она провела рукой по деревянному столбу, стирая с него клочья паутины. — Знаешь, почему мне так больно? Я думаю о поцелуях, которые никогда не получу. О словах, которые ты никогда мне не скажешь. Глупо, да? Плачу из-за того, чего никогда не было и не будет…

— Я… — он потерянно посмотрел на нее, а потом опустился рядом и потянулся к ее губам.

Они были похожи на двух маленьких детей, заблудившихся во мраке. Вместе не так страшно.

А несколькими этажами ниже Максим Морозов, зайдя в девичью комнату, застал там одну только Вику. Девушка сидела перед зеркалом в старинном платье с красивым кружевом, выгодно подчеркивающим высокую грудь.

— Ничего себе! — оценил он. — Была Золушка, стала принцесса.

— Спасибо! — Вика застенчиво улыбнулась, ища предлог, чтобы задержать его, попросить остаться…

— А где Даша? — тон Морозова изменился, и стало понятно, что все ее надежды вновь окажутся тщетными. Счастье похоже на песок — вечно просыпается сквозь пальцы, и не удержишь.

— Я не знаю… Максим, может, подождешь ее здесь?..

— Нет, лучше пойду.

И он ушел, еще не зная, что вскоре — вот прямо сейчас — ему предстоит новая боль. О, если бы он знал, то, пожалуй, лучше бы остался с Викой!..

* * *

Петр Морозов нервно расхаживал по холлу. Как всегда, самоуверенный, наглый, вызывающий.

Увидев его, Маша поняла, что сейчас — ее выход.

— Петр Алексеевич? — она приблизилась к нему, и он обернулся, оглядел ее белый передничек со смесью удивления и брезгливости.

— Да?..

— Послушайте, вы не можете… не имеете права так обращаться с сыном! — на щеках вспыхнули алые пятна, а руки сами собой сжались в кулаки.

— Простите, что?

Такое ощущение, что он считает ее букашкой, противным тараканом, по странной случайности оказавшимся на праздничном столе.

— Вы плохо обращаетесь с сыном. Не заставляйте его врать и не смейте бить! — закончила Маша решительно.

— А с кем, собственно, имею честь? — он издевательски оскалился.

— Я работаю здесь уборщицей.

— Даже так? — Петр Морозов приподнял одну бровь. — А я спонсор этой школы. То есть именно я плачу вам вашу жалкую зарплату. И, если вы ею дорожите, не попадайтесь больше на глаза ни мне, ни моему сыну.

Смотреть на него против света было неудобно, но Маша знала, что нельзя отвести глаза, чтобы он не подумал, будто она пасует.

— Он не ваш сын! — сказала она громко. — Я знаю, что вы его купили. И могу это доказать. Так что прекратите давить на Максима, иначе пожалеете!

Девочка… Маленькая девочка в красной шапочке с помпоном. Нет, не девочка. На-день-ка. У нее есть имя. Наденька. Хорошее имя, красивое. Очень ей подходит.

Она идет по лесу, ищет его. Эта маленькая храбрая девочка не боится никого на свете. Она доверяет даже страшному темному лесу… И тому, кто приближается к ней сейчас.

— Привет! А ты сегодня без такси! — обращается она к НЕМУ. — Ты не видел моего Гномика? Мне надо его полечить.

— Пойдем, я отведу тебя к нему, — лжет ОН.

Они все лгут, не лжет только запах — запах смерти, лекарств и формалина, запах их собственной злобы.

Надо спасти Наденьку. Так, как Он спас ее друзей — тех людей, попавших в ловушку. ЭТОТ сейчас стрелять не будет.

И Он, шагнув из-за пушистой заснеженной ели, подхватил девочку на руки и понес ее прочь. Так лучше. У Него ОНИ ее не найдут.

* * *

— Паша! Он меня бросил! Он не вернется, и я этого не переживу! — Лена рыдала у него на плече, и от ее слез уже промок рукав рубашки. Она — безупречная «железная леди», та, кого он любил все эти годы…

Павел нежно обнял женщину, прижал к себе, утешая, баюкая.

В комнате было темно, а из-за зашторенных занавесок не выглядывала ни любопытная луна, ни ее спутники — звезды.

— Что за глупости! Ты и не с таким справлялась! Не плачь! — он нежно провел губами по ее волосам, жадно вдыхая такой знакомый, такой родной запах. — Посмотри на себя. Ты же королева!..

— Королева-мать, — горько проговорила женщина.

— Опять? Да не зацикливайся на возрасте. Ты любой школьнице сто очков форы дашь…

Лена отпрянула от его плеча, взглянула влажными, блестящими глазами.

— Паш… Я беременна…

Он вздрогнул.

— И… кто отец?..

Лена молчала. Возможно, она сама не знала ответа.

* * *

— Интересно, сколько времени?.. — Даша провела рукой по растрепавшимся волосам, пытаясь поправить прическу. — Я как-то совсем из него выпала!..

— Не знаю, — Андрей счастливо, совершенно по-дурацки, улыбнулся. — Часов восемь? Или уже девять?

— Праздник давно начался, — девушка поднялась с пола и подала Андрею руку. — Надеюсь, нашего отсутствия никто не заметил. Ну, пойдем…

И тут она заметила сложенный вчетверо листок бумаги, нагнулась, развернула рисунок и замерла.

— Что это? — спросила Даша почему-то шепотом.

— Да так, — Авдеев небрежно махнул рукой. — Надя нарисовала. Это Гном, ее воображаемый друг.

Девушка покачала головой:

— Никакой он не воображаемый! Мы видели этого монстра в подземелье! Это он напал на Птицына! То есть на Лжептицына, и тот в него выстрелил, в ногу попал. Гляди, на рисунке как раз эта нога красным заштрихована!.. Андрей!..

Но он не слушал ее — бегом кинувшись вниз по лестнице.

Надин класс уже был в столовой. Все девочки — нарядные, как картинки. Оглядев их, Авдеев убедился, что Нади нет.

— Алиса, где Надя? — подошел он к подруге сестры.

Она захлопала подкрашенными тушью ресницами — сразу видно, вырастет еще та кокетка!..

— Надюша скоро придет, — отвела взгляд Алиса.

— Где она?! — настаивал Андрей.

— Не скажу. Это девочкин секрет.

— Ну а мне можно. Я же тоже девочка! — улыбнулась подоспевшая Даша.

— Погоди, я сам угадаю. Она снова в лесу, да? — спросил Андрей, напряженно вглядываясь в лицо Алисы.

— Откуда ты знаешь? — удивилась девочка. — Надюша пошла делать Гному зинфекцию.

На улице было холодно. Ледяные струи ветра обжигали щеки, мороз забирался под куртки, добираясь, казалось, до самых внутренностей. Холодно. Тихо. Страшно. Луна, бледным круглым блином висящая в небе, придавала мрачной картине завершенность. Так и казалось, будто очутился в каком-нибудь фильме ужасов.

Идеальные условия. Самая подходящая ночь для разгула зла.

— На-дя! На-дю-ша! — звал Андрей.

— На-дя! — вторила ему Даша.

Девочки нигде не было.

* * *

Играла тихая музыка, плавились в высоких подсвечниках золоченые витые свечи. Праздничный ужин был в разгаре.

Виктор Поляков сидел за столом, сжимая в руке бокал из цветного стекла, но не пил шампанского. Он и без того чувствовал себя немного захмелевшим, ведь напротив сидела Маша Вершинина. И улыбалась. Ему. Ее глаза лучились сегодня особенным мягким, волшебным светом. Такими бывают глаза только влюбленной и счастливой женщины.

Директор едва заметно приложил ладонь к губам, посылая Маше невидимый поцелуй, и она его поймала.

Только подумать! Всего полчаса назад, когда они с Машей встретились в коридоре, он самозабвенно целовал эти манящие сладкие губы! При одном воспоминании об этом тело пронзала дрожь. Как он только мог думать, что любит Лену, когда есть она — Маша!..

И тут к нему подошел Павел.

— Почему ты оставил Лену одну? Почему вы не вместе? — спросил физрук, наклоняясь к плечу друга.

Ну конечно, Павел — давний Ленин приятель, немудрено, что он о ней беспокоится.

— Между нами все кончено, — Поляков поставил на стол так и не пригубленный бокал и развел руками.

Павел подвинул стул, сел рядом.

— Боюсь, тебе придется пересмотреть свои планы, — сказал он сурово.

— Почему это?

— Потому что Лена беременна.

Это было словно удар под дых. Только-только Виктор Поляков дышал полной грудью, смотрел на Машу и мечтал о счастье — и вот уже задыхается, раздавленный.

И как раз в этот момент в дверь вошел охранник.

— Виктор Николаевич, — позвал он директора, — можно вас на минутку?

Поляков встал, не чувствуя под собой ног, и направился к выходу.

Виктор думал, что больнее уже не будет, когда следующий удар буквально пригвоздил его к полу: в лесу найдено тело ребенка. Вероятнее всего, из «Логоса».

Еще чувствуя шум в голове и надеясь, что это кошмар, Поляков оглядел собравшихся за столами. Ослепленный своими чувствами, он до этого не замечал ничего вокруг. Он оказался плохим директором. Очень плохим. Теперь Виктор видел пустые места и понимал, что несколько детей отсутствуют.

Это большая часть небезызвестной пятерки: Максим Морозов, Рома Павленко, Артем Калинин, Даша Старкова. Вика Кузнецова, правда, в зале. Вот сейчас она смотрит на него вопросительно и встревоженно. Кроме того, нет Андрея и Нади Авдеевых.

— Паша, — позвал Поляков друга. — Подойди, пожалуйста, ты мне нужен.

Физрук, уже догадавшийся, что происходит нечто выходящее из ряда вон, торопливо приблизился к нему. Следом за ним из-за стола поднялась Маша Вершинина. Теперь в ее темных глазах читалась лишь тревога.

— Что случилось? — спросила она, подойдя к ним. — Максим? Что-то с Максимом?..

* * *

Тишину ночного леса разорвал сигнал сирены. Тревожный, пробирающий до самого сердца звук. Засверкали огни. Полиция и «Скорая помощь». Господи, что же там происходит?!

Андрей и Даша, не сговариваясь, перешли на бег. Теперь было не важно, что ледяной воздух обжигал легкие. Теперь все казалось пустяком. Лишь бы не случилось самого страшного.

Они подбежали к заградительной линии, но нырнуть через ленту и приблизиться к лежащему в центре поляны телу помешал один из оперативников.

— Вы куда это? — перегородил он ребятам дорогу. — А ну назад!

— У меня сестра пропала! Вы не понимаете! — хрипло, сорванным от крика голосом произнес Андрей в лицо полицейскому.

— Я сказал — назад! — рявкнул тот.

Даша с силой стиснула руку Андрея, но тот не замечал боли.

Кто же там, под простыней?..

«Только не Надя! — молился про себя Андрей. — Господи, сделай так, чтобы это была не Надя! Господи, ну пожалуйста!»

Сердце колотилось где-то в горле. Каждая секунда казалась падающей на лоб свинцовой каплей. Это не может быть Надя! Такое было бы слишком несправедливым!.. Что угодно, только не это!

Он так впился глазами в беспомощное, неразличимое отсюда тело, что пропустил появление еще одного персонажа.

— Андрей! — громким шепотом позвала Даша и, видя, что он не реагирует, потрясла за плечи. — Андрей! Ну смотри же, смотри!

Между заснеженными деревьями показалась маленькая детская фигурка. Девочка в красной шапочке с помпоном, прижимающая к груди старую, еще советских времен, куклу, смотрела на разворачивающееся на поляне действо.

— Надя! Надя! — закричал Андрей, бросаясь к девочке.

Он подхватил ее на руки, затормошил, беспорядочно целуя в закрытую шапочкой макушку, в холодные щеки. Надя. Живая! ЖИВАЯ!

— Андрюша! Я ходила в гости к Гномику! Я подарила ему Веронику, а он мне вот эту. Леночку! — она совала ему под нос изрядно потрепанную куклу. На платье у замарашки (а иначе эту Леночку никак не назвать) была приколота красивая брошка.

— Да… да… — словно безумный, бормотал Андрей. Он и чувствовал себя без ума от счастья. Главное — что с сестрой все в порядке.

Мысль о теле под простыней не тревожила его до тех самых пор, пока рядом не послышался взволнованный Дашин голос:

— Темка! Это же Темка!

Глава 18. Дело о наркоте

— Андрюш, а зачем Тему положили в черный мешок? — Надя поднялась на кровати и откинула одеяло, показывая, что не хочет спать. Да и до сна ли, когда девочку занимали серьезные мысли?..

— Потому что он умер, — Андрей сел на кровать к сестре. Говорить о погибшем друге было тяжело.

— Папу с мамой тоже в черный мешок спрятали?

— Не знаю, — он отвел глаза.

— Я не хочу в мешок! — предупредила Наденька испуганно.

— Вообще-то тем, кто умер, безразлично. Они не чувствуют ни холода, ни голода…

Он ответил, а сам стал снова думать о Темке.

В тот вечер, когда они с Дашей целовались на чердаке, Темка и Ромыч вдвоем отправились в лес. Артем был грустен. Днем, когда Войтевич отправил его с урока звонить родителям, Калинин узнал, что его мама и папа разводятся. Он, конечно, пытался держать лицо, но все равно чувствовал боль.

Темыч с Ромкой выпили по банке пива, поговорили по душам. А потом Рома отошел и, вернувшись, не застал друга на месте. Он долго искал его по лесу и, как и Андрей с Дашей, наткнулся на полицию и «Скорую помощь». Тогда они и узнали страшную правду.

Андрею было стыдно, что в момент смерти Артем был один. Они, увлекшись игрой в великих сыщиков, не обратили особого внимания на горе друга…

А еще в эту же ночь исчез Макс Морозов. Андрею не хотелось думать о том, что Максима тоже могли убить. Морозова искала милиция, но не нашла. Ребята даже спускались в подвал, опасаясь, не прибавилось ли к тем телам внизу тело их друга. К счастью, Макса там не было. К огорчению, не было и тел погибших пионеров и тела Савельича. Комната оказалась пуста. Те, кто причастен к убийствам, замели следы и лишили ребят последних доказательств, ведь Дашкин телефон, на который снимали трупы, оставался у Темыча и пропал вместе с ним. Возможно, Темку убили как раз из-за телефона.

— А вдруг я тоже умру? — спросила Надя, ухватив брата за руку.

— Нельзя думать о смерти, — он поправил у девочки подушку. — Жизнь — это… это как день рождения. К тебе приходят гости, дарят подарки. Ты знаешь, что завтра все закончится, но ты же не будешь весь день грустить из-за этого?

— Конечно, — Надюша вздохнула. — Я буду веселиться.

— Надо уметь радоваться каждому дню! — Андрей поцеловал сестру в щеку. — Ну а теперь — спать, чтобы завтрашний день стал веселым и радостным!..

* * *

— Лена, останься, пожалуйста, — позвал Виктор Николаевич, когда завуч вслед за другими учителями хотела покинуть его рабочий кабинет после совещания.

— Да? — она села напротив, сложив руки на коленях. Суровая, почти чужая.

— Я знаю про ребенка, — он не отводил взгляда, хотя это было тяжело. — Мы должны были обсудить все еще две недели назад…

Поляков, сам того не замечая, схватил со стола тяжелую ручку, подарок кого-то из спонсоров, и принялся вертеть ее в руках.

— Я знаю, у тебя сейчас трудное время, и ничего не требую… Но, Виктор, мне не двадцать лет. Я хочу ребенка, даже если мы не сможем растить его вместе.

— Лена, — он бросил на стол ручку, та покатилась и упала на пол. — Лена, это мой ребенок, и я хочу растить его с тобой! Давай попробуем начать все сначала.

— Витя… — она встала, еще не веря, опасаясь поверить.

Тогда он поднялся из-за стола и сам пошел ей навстречу. Обнял, прижал к груди, словно маленькую девочку. Семья — это ценность, и ради нее стоит идти на жертвы.

И, конечно, ровно в этот момент дверь приоткрылась. В кабинет заглянула Маша. Она взглянула на Полякова с изумлением, сменившимся болью. Он отвел глаза. Как бы он ни действовал, он приносит лишь боль. Почему так? Просто проклятие какое-то!

Еле слышный щелчок показал, что Вершинина ушла. Лена так и не заметила ее появления, счастливо прижимаясь к нему.

— Витя, я еще хотела спросить, что с тем мальчиком, с Артемом? — спросила она, немного отстранившись.

Это была больная тема. Как раз сегодня Виктор получил из полиции конверт с результатами вскрытия, и они были тревожны. Артем Калинин погиб в результате наркотического отравления. Выходит, в «Логосе» есть наркоманы. По крайней мере был один. А друзья Калинина? Где гарантии, что они не употребляют наркотики? Значит, придется поднять всю школу на ноги, перевернуть ее вверх дном и тщательно проверить всех. Поляков уже не может доверять собственным ученикам.

— Боюсь, Лена, дело приняло дурной оборот, — признался директор.

* * *

Войтевич стучал мелом по доске, чтобы привлечь внимание класса к новой теме, однако ребята мало его слушали.

— Наверняка, когда вы были в лесу, за вами кто-то следил… — строила версии Даша, обращаясь к Ромке, сидевшему позади нее, рядом с Викой. — А когда ты отошел…

— Этот кто-то накачал его наркотой?.. — продолжил Андрей, закрываясь от учителя учебником.

— Вколоть ему что-то — секундное дело! — подтвердила Даша.

— Точно! Темка сам никогда не ширялся. Я бы знал! — покачал головой Рома.

— Но зачем его убивать? Мы же отправили фотографии в полицию, в газеты! — напомнила Вика, сомневающаяся в убийстве.

— Ну отправили — и что? Две недели прошли, результатов — ноль! — горько воскликнул Андрей.

— Так, Авдеев! — Войтевич грозно шагнул к ним. — Отправляйся к доске. Вижу, иначе мне не привлечь ваше внимание!..

Пришлось идти. А на перемене ребята отправились к таксофону и обзвонили организации, куда отправляли диски с копиями снимков с Дашиного телефона. Как ни странно, никто из адресатов посылки не получал. Письма пропали, словно и не покидали школы. Просто заколдованный круг какой-то!

— Посмотрите, почтальон! — вдруг воскликнула Даша Старкова.

Они увидели удаляющуюся спину в синей форменной куртке, бросились, догнали.

Перед ними стоял усатый плотный мужчина, вовсе не похожий на того, кому они отдавали корреспонденцию.

— Простите… Мы две недели назад отдавали письма другому почтальону… — робко начала Даша.

Но усатый покачал головой.

— Этого не может быть. Я полгода работаю без сменщика, — отрезал он и ушел, оставив ребят в недоумении: кому же они тогда отдали письма?!

— Внимание! Всем немедленно разойтись по своим комнатам! — послышался из громкоговорителя голос Елены Сергеевны.

Ребята переглянулись. Такого в их школе еще не случалось.

— Ну что же, расходимся, раз говорят, — пожал плечами Андрей.

Они с Ромкой вошли в свою комнату, взглянув на две пустующие кровати. Темыча и Макса. Эти тщательно заправленные, без единой складочки, кровати постоянно притягивали взгляд. Они казались ненастоящими, слишком правильными и ужасающе пустыми. Как хорошо было, когда на кровати Морозова валялись брошенные наспех рубашки, а на Темкиной — черный крохотный плеер… Как там было в одной из любимых песен Калинина: «Кто-то хитрый и большой наблюдает за тобой».

— Интересно, с чего это нас всех под домашний арест посадили? — спросил Ромка, с трудом отводя взгляд от кровати, на которой уже никогда не увидит друга.

И тут дверь распахнулась, в комнату вошли Поляков и Войтевич.

— К сожалению, мы должны осмотреть ваши вещи, — сказал директор, сделав шаг в сторону шкафа Авдеева.

Андрей, до того успевший сесть на свою кровать, подскочил так, словно его подбросила пружина.

— Это мои личные вещи! Вы не имеете права! — проговорил он, загораживая шкаф.

— Ошибаешься, — Виктор Поляков смотрел на ученика сурово. — Твой друг мертв, и я хочу знать, кто в этом виноват. Отойди немедленно!

— Там ничего нет! — Андрей побледнел от злости и унижения. — Вы мой опекун, вы должны верить мне на слово! Отец бы поверил.

Поляков колебался, но как раз в это время Войтевич, обыскивавший тумбочку Ромы, окликнул директора:

— Виктор Николаевич…

Тот оглянулся. Биолог брезгливо, двумя пальцами, держал маленький прозрачный пакетик с белыми таблетками.

— Что это такое? — нахмурился Поляков.

— Я не знаю! Это не мое! — поспешно сказал Ромка.

Но директор не поверил ему. Он легко, словно пушинку, отшвырнул с дороги Андрея и распахнул створки шкафа. Искать долго не пришлось: пакетик с белым порошком обнаружился на верхней полке, под свитером.

На ужине в столовой стояла непривычная тишина. Про находки в комнатах, где жили Рома с Андреем и Даша с Викой, знали уже все. Пакетики с порошком или таблетками обнаружились у каждого из них, даже в вещах отсутствующего Макса Морозова.

— Понятно, что это ловушка, — произнес Андрей, запивая куриную котлету компотом. — Они перестарались. Если б «колеса» нашли у кого-то одного, еще можно было бы поверить. Но у всех сразу…

— Не понимаю, зачем это им надо? — Ромка гонял свою котлету по тарелке.

— Чтобы мы замолчали! — запальчиво ответил Авдеев. — Они вообще реагируют быстро. Решили отнять фотографии — прислали ложного почтальона. Решили уничтожить телефон с записями — убили Темку. А наркотики — отличное прикрытие для убийства.

— Теперь нас выгонят из школы, чтобы не путались у них под ногами, — печально констатировала Даша.

— Ребят, давайте расскажем все Виктору Николаевичу! — предложила Вика.

— У нас нет доказательств, и он опять решит, что мы ему врем, — возразила Даша, — врем, потому что попались на наркоте.

— А вдруг он сам ее и подсунул? Может, он с ними заодно! — с ужасом спросил Рома.

Все опять замолчали.

Компания девчонок и парней, сидящая за соседним столиком, смотрела презрительно и настороженно.

— Вот они всегда вместе и тусуются, других в свою компанию не принимают. Понятно теперь, чем они занимаются! — донесся в тишине голос одной из их одноклассниц, Ольги.

— И Макс их наверняка главный нарик! — хихикнул кто-то.

Андрей побледнел и сжал кулаки.

— Заткнитесь! — крикнул он в сторону клеветников.

— Андрей, — Вика потянула его за рукав форменного пуловера. — Не поддавайся на провокации. Нашим врагам будет легче, если мы рассоримся со всеми. Просто не обращай внимания, ладно?..

Он скрипнул зубами и сел.

Теперь на их лбах словно появилась надпись: «Изгои». Но сдаваться было нельзя, чтобы смерть Артема не стала напрасной, чтобы их враги, какими бы крутыми они ни были, не спешили праздновать легкую победу.

Ребята молча сидели за своим столиком, чувствуя недружелюбные колкие взгляды. Но самое страшное то, что за их спиной стояла смерть. Каждый из них затылком ощущал ее ледяное дыхание.

Дорогие мама и папа!

Я знаю, что вы умерли и живете на звездочке. Тема тоже умер, его положили в черный мешок. Наверное, вы уже его встретили. Мы с Алисой решили пока не умирать. Мы умрем только тогда, когда станем совсем старенькими, когда нам будет по двадцать лет. Мы с ней договорились обязательно попрощаться перед смертью. Мы с вами так и не успели попрощаться. Тема тоже не попрощался со своими друзьями… и Пятница… Я не писала вам о Пятнице? Это рыбка, которую подарил мне Гном. Сегодня утром я встала и увидела, что она плавает кверху брюшком. Сначала мы с Алисой думали, что рыбка так отдыхает. Но Пятница не шевелилась, и тогда я поняла, что она такая спокойная потому, что она — очень мертвая. Виктор Николаевич унес ее, чтобы положить в черный мешок. Знаете, Пятница — совсем маленькая, поэтому ей нужен совсем крохотный мешочек, не больше, чем для колечка.

Мне очень грустно. И еще я все время думаю о вас.

Целуем вас и крепко обнимаем.

Ваши Надя и Андрюша.

* * *

Володя торопливо шел по лесу, сжимая в кармане брошку, снятую с Надиной куклы. Эта брошь оказалась второй вещью из списка. Собирать предметы и было одной из причин его пребывания в «Логосе».

Машина связного ждала на прежнем месте.

— Вот, — Володя протянул находку. — Проверь, пожалуйста, эту вещь. Думаю, мы на верном пути.

Связной протянул руку и принял брошку.

— О’кей, — коротко кивнул он, — завтра на этом же месте.

Машина довольно заурчала и тронулась, а Володя остался стоять, глядя ей вслед. Этот человек, связной, был его единственной ниточкой к внешнему миру. Собственно, Володя даже не знал его имени и так и называл: Связным.

Где-то в ветвях сосны закопошилась птица, обрушив на человека целый снежный водопад.

«Ничего, прорвемся», — подумал Владимир, стряхивая с себя снег, и повернул обратно, в сторону школы.

А в это время Андрей Авдеев сидел в кабинете директора, уставившись на матово поблескивающую поверхность широкого стола.

— Когда я раньше видел тебя с сестрой, всегда думал — вот настоящий парень. Надежный, как скала, — укоризненно говорил Виктор Николаевич. — Но теперь я знаю, что это не так. Тебе плевать и на сестру, и на друзей, и на самого себя… Вот скажи мне, где ты взял наркотики?..

— Нигде. Я их вообще не брал, — мрачно ответил Авдеев.

— Я хочу тебе помочь, — Поляков через стол наклонился к нему, — почему ты мне не доверяешь?

Андрей криво усмехнулся.

— При чем тут доверие? — хмыкнул он.

— Андрей, я просто не знаю, что с тобой делать. Ты закрываешься, не хочешь идти мне навстречу… Вот что бы сделал твой отец?

— Вы не мой отец и никогда им не станете! Вот родите собственного сына и помогайте ему сколько влезет. А от меня отстаньте!

Директор молчал.

— Я могу идти? — Авдеев привстал, глядя на опекуна жестко и холодно.

— Иди.

Глава 19. Беглец

Телефон зазвонил, как только Маша вошла на кухню.

Она взяла трубку, ответила.

— Маша?.. — послышался на том конце знакомый голос.

Сердце отчаянно забилось. Чего только она не передумала в эти дни! Вершинина помнила, как, спотыкаясь, бежала по рыхлому снегу в лес, где нашли труп, как кричала до боли в горле: «Максим! Максим!»

— Максим… — внезапно севшим голосом произнесла она и сейчас. — Ты жив!

— Ты там одна? — спросил он, не реагируя на ее радость.

— Да. Где ты? С тобой все в порядке?

Он не ответил ни на один из вопросов, только сказал:

— Мне нужны деньги. Достань для меня хотя бы штуку баксов.

Она растерянно молчала, не зная, что и сказать на заявление сына.

— Понятно. Можно было и не звонить, — в голосе парня послышалось презрение. — Пока, привет Байрону.

— Максим! — она схватилась за край стола, чтобы не упасть. — Не клади трубку! Я достану, обещаю, что достану!.. Куда их принести?

— Поклянись сначала, что не сдашь меня, — удостоверился он.

— Клянусь.

Все моральные аспекты — потом. Сейчас главное — достать деньги. И Маша знала, как их достать. Еще вчера она видела в кабинете Виктора Полякова, прямо в ящике стола, пухлый конверт с деньгами на хозяйственные расходы. Этого должно хватить Максиму на первое время. Если он сбежал — значит, все действительно плохо.

Конверт оказался на прежнем месте. Хорошо. На столе лежали ключи от машины Полякова. Еще лучше — вот и решилась проблема, как добраться до Максима. Да, она готова ради сына на все — красть, убивать… Что угодно. И тот, кто поспешит осудить ее, никогда не имел детей и никогда их не лишался.

Маша ехала по заснеженной дороге. Машина буксовала, норовисто виляла в колеях, но ехала. Это было главное. Какое-то время ее преследовал другой автомобиль. За рулем, кажется, был Виктор — Маша не присматривалась, с ее водительским опытом, стремящимся к нулю, женщину больше занимала дорога. А потом преследователь исчез — то ли отказался от погони, то ли застрял где-то. Вот оно — преимущество поляковского кроссовера.

Максим ждал ее неподалеку, у часовни. Растрепанный, нахохлившийся, похожий на воробья.

— А ничего тачка, — сказал он вместо приветствия. — Смотрю, ты прибарахлилась.

— Это Виктора Николаевича. Я… одолжила, — Маша жадно вглядывалась в его уставшее лицо. — Как ты?

— Нормально, — Макс небрежно закинул за плечо один конец полосатого шарфа. — Деньги принесла?

— Где ты был все это время? — настаивала она. — Мы тут места себе не находили! Не мог, что ли, позвонить?

— Слышь, давай без истерик, — выставил он перед собой руку.

— Тебя ищет полиция! После того, что случилось с Артемом… — Маша осеклась, увидев непонимание в глазах Макса. — Так ты ничего не знаешь?.. В тот день, когда ты ушел, его обнаружили в лесу… Мертвым.

— Не может быть… — Морозов побледнел и сделал шаг назад, тряся головой, словно надеясь пробудиться от кошмара. — Нет…

Максим закрыл лицо рукой, чтобы никто не видел его слез, а Маша подошла ближе, приобняла его…

— Все, — Макс отер лицо кулаком, взглянул на Марию почти неприязненно. — Хватит! Давай деньги, и я пошел.

— Никуда ты не пойдешь!

Виктор Поляков стремительно выскочил на поляну и успел перехватить кинувшегося было бежать Морозова.

— Все живо в машину! — скомандовал директор, бросив на Машу короткий колючий взгляд. — В школе поговорим.

— Ах ты, тварь! Все-таки продала! — презрительно сплюнул под ноги Макс.

* * *

— Вот, Старкова, ваш телефон. Заметим, вы превосходно обходились без него все это время. Возьмите, — Войтевич протягивал ей маленький черный аппарат.

Даша смотрела на него с ужасом. Ее серебристый телефончик пропал в ночь, когда убили Темку.

— Ну, будете брать или мне оставить его у себя? — не выдержал биолог, и Даша поспешно схватила мобильник.

Теперь, после окончания уроков, ребята собрались в комнате мальчиков и смотрели на аппарат так, словно он был живым и, возможно, смертельно опасным.

— Единственное, что от Темки осталось, — глухо произнесла Вика.

— Он разрядился, но я знаю, где зарядка, — Ромка поискал под кроватью и, достав провод, подключил его к телефону. — Может, там фотки остались. Сейчас посмотрим…

И тут дверь вдруг отворилась, и на пороге показался Морозов. Хмурый, недовольный.

— Макс! — Даша бросилась к нему на шею, прижалась к холодной щеке. — Ты живой!

Мгновением позже к ней присоединилась Вика. Теперь обе девушки обнимали Максима.

— Где ты пропадал? Что случилось?

Вопросы сыпались дождем, но Макс молчал, глядя на идеально заправленную кровать Темы.

— Они его убили, — пробормотал Ромка, едва сдерживая слезы.

— Мы думали, что ты тоже погиб, — добавила Даша.

— Я рад, что ты жив, — серьезно сказал Андрей.

— Да ладно, — Морозов с деланой беспечностью огляделся. — А чем это вы здесь занимаетесь?

* * *

Снег и кровь. Алое на белом. Красиво.

Он рассматривал эту картину издали, глядя на большую машину, похожую на застывшее чудовище. Он не любил машин. Вот и эта стала ловушкой для человека. Тот сидел, откинувшись назад, из опущенного бокового стекла высунулась бессильная рука, на которую падали и не таяли снежинки. Человек был мертв.

Но какое Ему до этого дело? Покачав головой, Он, хромая, побрел прочь.

* * *

Связной был мертв. Посреди его лба зияло пулевое отверстие. А это означало… Ничего хорошего это не означало. Володя тихо, но забористо выругался. Связь оборвана. Придется что-то придумывать.

И кстати, непонятно, довез ли агент брошку.

Так или иначе, от топтания вокруг машины дело само собой не делалось. Придется заняться телом. Уничтожить все улики, как предписывала инструкция, и сжечь и мертвого человека, и автомобиль. Не вовремя это случилось, ох как не вовремя!..

Вскоре в овраге запылал костер, а Володя уже шел прочь по направлению к школе.

Он шел и думал о Князе.

Этот человек вытащил его из тюрьмы, дал новое имя, познакомил со Связным и отправил сюда, в «Логос», с особым заданием. У Володи, тогда его еще звали Ильей, не было выбора, а Князь назвался другом его покойного отца… И цель для миссии он выбрал странную — осудить виновных. Расспрашивать было бесполезно, и вот теперь Володя по крупицам собирал информацию, так и не представляя толком, на кого и зачем работает.

Смерть Связного еще более все запутала.

Придется дать в газету объявление, которое сообщит Князю, что возникла проблема.

* * *

— Ты знаешь пин-код? — Вика вопросительно посмотрела на Рому.

Парень кивнул.

— Попробуй шестнадцать-ноль-три.

Вика набрала.

— Шестнадцатое марта — мой день рождения, — заметила она, пока телефон загружался. — Забавное совпадение.

— Это не совпадение, — буркнул Рома.

Вика растерялась. Она сама неровно дышит к Максиму и переживает, потому что он словно не замечает этого. Но, выходит, Артем относился к ней примерно так же, а она… Девушка не хотела об этом думать. По крайней мере не сейчас.

Звук, сигнализирующий о приходе эсэмэски, прервал ее невеселые мысли. Вика взглянула на экран и перевела взгляд на подругу.

— Даш, это от тебя.

— Я ничего не посылала… Постой, а когда отправлено сообщение?

Вика снова посмотрела на телефон.

— Ночью… в ту ночь, когда убили Артема! — еле проговорила она непослушными губами. — Так у него же был Дашин телефон… а значит…

Мобильный казался ей ожившей гадюкой.

— Что, если это от убийцы? — предположил Ромка.

— Открывай! — жестко скомандовал Максим.

Они положили телефон на Темкину кровать и собрались вокруг, завороженно глядя на экран. Там появилось веселое лицо Артема.

— Чуваки, тут такое! Это просто анриал! — проговорил он.

И вправду, камера отразила ветки деревьев — то ли опутанные гирляндами, то ли ставшие прибежищем тысячи светлячков.

За спиной Темы послышался хруст. Парень вздрогнул и испуганно оглянулся:

— Кто здесь?..

Артем побежал, не выключая телефона, изображение сделалось смазанным — деревья сливались в длинные полосы, слышался только скрип снега и тяжелое дыхание бегущего. Затем парень остановился, увидел что-то, недоступное объективу камеры.

— Найдите Иру И…

Артем не смог договорить, потому что рука в черной перчатке зажала ему рот, изображение задергалось, телефон упал в снег и… погас.

Комментариев не требовалось. Теперь окончательно было ясно, что наркотики тут ни при чем — это просто средство замаскировать убийство.

— Мы должны показать видео Виктору Николаевичу! — Вика схватила телефон и хотела было направиться к двери, но Даша остановила подругу, схватив ее за руку.

— И не думай! — сказала она. — Помнишь, Савельич сказал, что никому нельзя доверять! За доказательства здесь убивают.

— Тогда нужно спрятать этот телефон получше… — Андрей задумался. — Пожалуй, отнесем его на чердак, это самое безопасное в школе место.

В этот же час в столовой «Логоса», временно превратившейся в актовый зал, происходили не менее драматичные события. Весть о том, что в школе были найдены наркотики, утаить не удалось, и теперь родительский комитет требовал наказать виновных. Решение лежало на поверхности — исключить неблагополучных ребят, чтобы на корню пресечь распространение заразы.

Виктор слушал их разгневанные речи и удивлялся: отчего в душах этих людей нет даже ростка жалости? Они не хотели ни в чем разбираться, они не были готовы выслушивать и помогать. Если заболел палец — лучше отрезать всю руку, чтобы предотвратить заражение. Это было варварски и по-настоящему жестоко.

— Так! — он встал и, дождавшись, когда страсти притихнут, твердо сказал: — Никого исключать я не собираюсь. И сообщать в полицию тоже.

— Вы защищаете наркоманов?

— Как же престиж школы? — набросились на него родители.

Поляков покачал головой.

— Для вас важен престиж, а для меня — судьба этих пятерых детей, — возразил он. — Да, ребята оступились, но это не значит, что мы должны отвернуться от них. Обещаю взять ситуацию под свой контроль.

Но его не слушали.

— Если вы хотите остаться директором, вам придется их исключить! — раздался голос, тут же поддержанный другими родителями.

— Ну что же, — Поляков провел рукой по лбу, словно отирая невидимый пот, — за все, что происходит в этой школе, отвечаю я. И наказание должен нести тоже я. Поэтому я отказываюсь от должности директора. Спасибо за внимание.

Он вышел, ощущая спиной недоброжелательные, напряженные взгляды.

О таком ли мечтал Виктор, когда решил основать здесь школу?..

* * *

Помада была очень красивой. Ярко-красной. Ничего, что она немного вылезла за контуры губ, Надя изучавшая в зеркале душевой собственное отражение, сочла, что все равно выглядит очень красиво и по-взрослому. Особый шарм добавляли густая подводка и темные тени.

— Я красивая? — спросила Надя, поворачивая голову, чтобы изучить себя со всех сторон.

— Очень! Как мертвая царевна! — с восторгом ответила Алиса. Она выглядела примерно так же, как подруга.

— Мы с тобой обе красивые! Как взрослые девочки! — Наденька обняла Алису, и тут подружки услышали шум и голоса.

— Прячемся! — шепнула Алиса.

Они нырнули за перегородку, наблюдая, как из кабинок появились две замотанные в полотенца старшеклассницы.

— Прикинь, у них в шкафу нашли целый склад «дури»! — сказала одна, отжимая волосы.

— У кого?

— У Макса Морозова и новенького… как его… Авдеева. И у куриц этих — Кузнецовой и Старковой.

— Не может быть! — вторая девушка оторвалась от разглядывания прыщика на лбу. — Их же теперь из школы выпрут!.. — и замолчала, заметив Дашу и Вику, тоже появившихся из душа.

— Чего уставились? — хмуро бросила Даша. — Топайте отсюда.

Девицы хмыкнули и ушли.

— Уже сплетничают, — грустно заметила Вика, натягивая юбку.

— Да, боюсь, у нас будут неприятности, — согласилась Даша.

Они уже собирались уходить, когда, открыв дверь, наткнулись на поджидающих их Макса и Рому.

— Представь, Байрон уволился! — выпалил Ромка. — Из-за подставы с наркотой. Родители нажали, чтобы нас выгнали, а он сказал, что лучше сам уйдет.

— Значит, нас не выгонят? — спросила Вика с надеждой.

Макс скривился.

— Вы вообще думаете о ком-то, кроме себя? — зло выкрикнул он. — Видеть вас всех не могу!

И Морозов, не обращая внимания на пытавшуюся остановить его Дашу, развернулся и двинулся прочь.

Когда шум затих, Надя и Алиса вылезли из своего убежища.

— А у твоего Андрюши в шкафу дура! — Алиса искоса посмотрела на подругу, явно не одобряя наличие такого брата.

— Много ты понимаешь! — Наденька и сама не представляла, что за дура и зачем она нужна Андрюше, но знала, что будет защищать его во что бы то ни стало!..

Глава 20. Школа волнуется раз…

В те времена, когда Виктор еще ходил в школу, была такая игра: ведущий говорил: «Море волнуется раз, море волнуется два, море волнуется три — морская фигура на месте замри», а игроки должны были изобразить кто кого мог — кто морскую звезду, кто рыбачью лодку, кто чудовище. Так вот, теперь Полякова преследовало ощущение, что большинство членов родительского комитета при нынешнем волнении, охватившем школу, выбрали для себя роль чудовищ.

Он сидел в своем кабинете, подперев рукой голову, и думал, что же происходит в зале после его ухода. Впрочем, гадать долго не пришлось. Вскоре появилась Лена, села напротив него. Вид у нее был слегка виноватый.

— Ну как? — спросил Поляков, уже предвидя ответ.

— Понимаешь… — Лена смутилась, что было в целом нехарактерно для нее. — Мне предложили…

— Место директора «Логоса», — пришел ей на помощь Виктор.

Она кивнула, бросила на него испуганный взгляд:

— Я еще не дала согласия…

— Но и не отказалась, — констатировал Виктор. — Перестань сомневаться, ты станешь хорошим директором.

Он поднялся — то ли уступая ей свое место, то ли просто желая ободрить.

— Виктор… — она уставилась на стол, словно нашла там нечто крайне интересное, — я ужасно себя чувствую. Словно я украла это место. Ты создал эту школу, она… неотделима от тебя… Я…

— Лена, — он остановил ее, не давая договорить. — Что за ерунда? Мы же одна команда.

— Так ты считаешь, мне нужно согласиться? — живо спросила она, очевидно, рассчитывая именно на такой поворот событий.

— Конечно, — Виктор улыбнулся. — У меня только одна просьба — не допусти исключения ребят.

* * *

— Андрюша, а зачем тебе в шкафу дура? — осторожно поинтересовалась Надя, пока брат помогал ей снять носочки.

— Что? — он поднял голову, с удивлением глядя на сестру.

— Большие девочки сказали, что у тебя в шкафу есть клад и дура. Ты мне покажешь клад?

Андрей развел руками:

— Надюш, ты что-то напутала. Клада у меня, к сожалению, нет, а дуру я в свой шкаф сам не пущу.

Девочка кивнула. Она так и знала, что Алиса ошиблась. Однако вопросы еще не были исчерпаны.

— А что такое уволиться? — тут же полюбопытствовала Наденька.

— Ну… — Андрей задумался, — если человека заставляют что-то делать, а он не хочет, ему надо уволиться. Это значит — уйти.

— Я хотела уволиться из школы, да? — тут же нашла пример сестра. — Мне здесь не нравилось. А теперь нравится. А Виктору Николаевичу — нет. Зачем он уволился?

— Наверное, у него есть причины.

Андрей аккуратно сложил носочки.

— Он очень хороший. Да, Андрюша? — настаивала Надя, заглядывая брату в лицо.

Он помедлил и только потом согласился:

— Да.

Школа уже начинала затихать, когда Надя выскользнула из своей комнаты и добежала до двери кабинета директора. Оттуда пробивался свет, значит, Виктор Николаевич был на месте.

Девочка потянула дверь. Поляков оглянулся. На столе перед директором стояла большая коробка, куда он складывал какие-то вещи. Значит, не игра. Значит, действительно увольняется. Надя тихонько вздохнула и протянула свой подарок — плетеный браслет-фенечку:

— Это вам!

Директор присел и протянул руку, чтобы Наденька смогла сама повязать на запястье свой подарок.

— Красивая. Спасибо, — похвалил он.

Девочка помолчала, сосредоточенно завязывая узел, а потом взглянула на него.

— Виктор Николаевич, — спросила она вдруг, — а почему все, кого я люблю, умирают или увольняются?

— Это не так… — начал было бывший директор.

Но она перебила:

— А если я честно-пречестно не буду одна ходить в лес, вы не уволитесь?

Поляков улыбнулся, потрепал ее по распущенным пушистым волосам, мягким, сладко пахнущим каким-то детским шампунем.

— Не переживай. Я перестану быть директором, но из школы не уйду никогда. И тебя не брошу. Я ведь должен о тебе заботиться, — пообещал он.

— И об Андрюше! — поспешила напомнить Надя.

— И об Андрюше, — подтвердил Виктор. — А теперь беги, — он поцеловал девочку в лоб. — Спать пора, не годится, если Галина Васильевна увидит, что ты еще не спишь.

— А Галина Васильевна — зубная фея. Только об этом никто не должен знать! — опомнилась Надя.

— Обещаю, что буду молчок! — Поляков торжественно приложил к губам палец. — И готов поспорить, что на счет «десять» Наденька окажется в своей кроватке. Начинаю отсчет. Раз… два…

Девочка засмеялась и выбежала из комнаты.

Но едва она успела уйти, как дверь снова отворилась, и появилась Лена.

Она молча подошла к столу, взяла зачем-то первую попавшуюся папку, повертела в руках и вновь положила.

— Если бы ты знала, сколько макулатуры здесь скопилось! За год не разобрать! — с показной беспечностью засмеялся Поляков.

— Виктор… — Лена снова взялась за несчастную папку. — Дело в том, что родительскому комитету мало твоей отставки. Они требуют исключить всех, у кого нашли наркотики. В противном случае место директора «Логоса» предложат кому-то со стороны.

— И что ты собираешься делать? — он смотрел на нее внимательно и чуть удивленно, как на незнакомку.

— А что я могу?.. — Крылова пожала плечами. — Придется исключить…

— Смотри-ка, как ты вцепилась в эту должность. Зубами прям!.. — он отобрал у Лены злосчастную папку и сунул ее в коробку.

— Но мы столько сделали для этой школы! Я не могу вот так отдать плоды нашего труда чужому дяде!.. — возбужденно заговорила женщина. — А для тебя… для тебя чужие дети дороже собственного ребенка!

Поляков не ответил — что тут скажешь?..

Тем временем ребята, опасаясь, что в школе им оставаться недолго, решили все же попробовать разгадать загадку, заданную им Темкой. «Найдите Иру», — сказал он тогда. Но какую Иру? Они опросили уже всех Ир, какие только нашлись в «Логосе», и пока без малейшего результата.

На следующее утро они сидели за своим столиком, обсуждая текущее положение дел, когда к ним вдруг подошла Маша Вершинина.

— Максим, надо поговорить… — сказала она Морозову.

Тот нахмурился, поднял свой стакан и медленно вылил молоко на пол, прямо ей под ноги. Черные туфельки Маши забрызгали белые капли, похожие на капельки крови.

— Сначала пол подотри, — бросил Макс, не глядя на нее.

— Макс… — начала Вика, но он не стал слушать.

— Как же вы все меня достали! — повторил Морозов вчерашнюю фразу и, подхватив свою тарелку, пересел за свободный стол.

Даша смотрела на него и едва не плакала. Она лучше других понимала, что за показной грубостью и ершистостью Максима скрывается ранимость. Он по-своему был последним Дон Кихотом, готовым воевать с ветряными мельницами, настоящим рыцарем, что бы о нем ни говорили.

Даша твердо знала это, как и то, что оставлять его одного — нельзя.

Она тоже схватила свою тарелку и села рядом с Морозовым:

— Макс, нам надо поговорить.

Он нехорошо усмехнулся:

— Вы что, сговорились? Приемный день по четвергам.

— Я очень боялась за тебя, — Даша протянула руку, чтобы накрыть его пальцы, но парень отстранился. — Где ты был? Почему ничего не хочешь рассказать?

— А ты, солнце, мне ничего рассказать не хочешь? — он испытующе уставился на нее.

На секунду Даше показалось, что Макс знает о ней и об Андрее… На одной чаше весов — новая любовь, на другой — старая привязанность.

— Нет… Ничего, — произнесла она уже не так уверенно.

— Вот и я не хочу.

Он уткнулся в тарелку, и девушке не оставалось ничего иного, как пересесть обратно, к ребятам.

* * *

Маша пришла на кухню едва не плача. Неужели Максим откажется даже выслушать ее? Это ведь жестоко! Она виновата только в том, что когда-то не уследила, и его забрали от нее. Совсем крошкой. Она-то и видела его всего раз, в роддоме… А потом искала всю жизнь. Только это придавало сил, помогало сохранить рассудок, не погрузиться во мрак спасительного безумия.

«Я не сумасшедшая. Я не сумасшедшая», — повторяла себе Маша, сидя в обитой войлоком комнате сумасшедшего дома. Только мысль о нем, о ее мальчике, спасла ее тогда… А теперь…

От двери послышались решительные шаги.

— Мария, мне нужно поговорить с вами, — сказал рядом с ней голос Виктора Полякова, — пожалуйста, — обратился он к работникам кухни, — оставьте нас на пару минут.

Они вышли, а Маша попыталась взять себя в руки. Похоже, пришло время платить по счетам.

— Маша, я очень хочу услышать разумное объяснение — зачем ты взяла мои деньги и угнала мою машину, — Виктор Николаевич остановился напротив нее. — Полиция искала Максима две недели. Если ты знала, где он, если знала, что у него проблемы с отцом, то почему не сказала мне?

Она медленно закрыла кран, посмотрела, как вода воронкой стекает в трубу, и только потом тихо попросила:

— Простите…

— И это все? — он поднял брови, выражая крайнюю степень недоумения.

— Виктор Николаевич, я очень виновата, но мне нечего вам сказать.

— Разумеется, о чем говорить? Вероятно, стоит подождать, пока ты угонишь самолет или ограбишь банк… — усмехнулся Поляков, но тут же стал серьезным. — Маша… Я не знаю причины твоих странных поступков, но так нельзя… Ты воспользовалась моим особым к тебе отношением…

— Это у вас с Еленой Сергеевной особые отношения, — прервала она.

— Маша, все совсем по-другому… — теперь тон Виктора стал мягким, почти просящим.

— Вы сделали свой выбор, — жестко произнесла она, — так зачем говорить об особом отношении.

— Потому что это на самом деле так…

* * *

Максим Морозов сидел на диване в холле школы. Рядом с ним восседал адвокат его отца. Сам Петр Морозов стоял рядом, опершись на спинку дивана, и наблюдал за сыном.

— Вот, ознакомься, — адвокат протянул парню лист бумаги с отпечатанным на принтере текстом. — Здесь вопросы, которые тебе может задать следователь.

Максим внимательно прочитал написанное и нахмурился.

— Вопросы? По-моему, здесь только ответы, — он взглянул на отца. — Пап, мы можем поговорить с тобой наедине?

— Я пока оставлю вас, — адвокат захлопнул свой чемоданчик и поднялся.

— Пап, ты заставляешь меня давать ложные показания… — проговорил Макс, дождавшись, когда адвокат уйдет.

— Максим, я не заставляю, я прошу! — Петр Морозов сел рядом с ним. — То, о чем я прошу, сделал бы ради отца любой сын!

Максим чувствовал себя немного неуверенно.

— Мне кажется, мы можем договориться… — пробормотал наконец он.

Отец явно оживился.

— Чего ты хочешь? — спросил Петр уже по-деловому — так, как привык улаживать рабочие вопросы.

— Забери меня из этой школы, — попросил Макс, глядя на отца. — И больше никаких пансионов. Я окончу школу экстерном и поступлю в институт. Я хочу жить дома…

— Хорошо. Но при одном условии… — Петр сделал интригующую паузу, — по воскресеньям ты будешь ходить со мной на футбол.

— Идет! — согласился Максим, едва веривший собственным ушам. — И еще… Если ты хоть раз ударишь меня…

— О чем речь! — Морозов-старший довольно засмеялся. — По рукам!

— По рукам, — после короткой паузы согласился Макс.

* * *

Еще с утра Анна Михайловна обещала, что после уроков ребята увидят сказку, поэтому весь день класс пребывал в возбужденном состоянии.

И вот наконец все было готово. Надя и Алиса сидели в первом ряду, уставившись на сцену, где стояла ширма кукольника, и ждали обещанного спектакля.

Андрей, Рома и Даша остановились у дверей класса, залюбовавшись на малышей. Но сказка заставила ребят забыть обо всем.

Сказка оказалась страшной. В ней девочка по имени Валюша попала в заколдованный лес. Последовав за огонечками, она зашла в самую чащу, где бедную девочку поджидало злое чудовище. Чудовище схватило Валюшу, утащило под землю и посадило в железную клетку.

— Огоньки! Как в лесу, там, где снимал Темыч! — испуганно отметил Ромка.

— И железная клетка под землей… Вы думаете, это совпадение? — Даша посмотрела на обоих парней, но похоже, те вовсе так не думали.

После окончания спектакля ребята подошли к кукольнику. Это был полноватый мужчина средних лет и совершенно непримечательной наружности.

— Скажите, — окликнул его Андрей, — а кто написал эту сказку про светлячков?

Кукольник улыбнулся.

— О, я изучаю фольклор, — сказал он с заметной гордостью, — и часто езжу по селам. Эту историю мне рассказали в деревне километрах в пяти отсюда.

— Что именно рассказали? — насторожилась Даша.

— То, что в вашем лесу нельзя гулять в одиночку. В темноте на деревьях просыпаются светлячки и манят детей в лес. Кто идет за огоньками, больше не возвращается.

— Но почему? И кто тогда рассказал о светлячках? — спросил Рома.

— Так это же фольклор. Сказка! — удивленно пояснил кукольник, собирая свой чемоданчик. — Простите, ребята, мне пора.

— Надо бы посмотреть то, что отснял Тема, на большом экране… Что там за светлячки… — задумалась Даша, и остальные с ней тут же согласились.

Однако они не успели.

В комнату Савельича въехал новый математик. Насколько смогли разглядеть ребята, он был еще довольно молод и импозантен. Настоящий мужчина — не то что тот горбатый сухарь, что слинял из школы несколько дней назад, прямо посреди учебного года. Но бог с его внешностью — главное: вход на чердак оказался закрыт!

Глава 21. Демонстрация

Душевая — неплохое местечко, чтобы покурить без свидетелей и подумать. Максим так и поступил, сидя у стены на корточках.

Но и тут ему, как оказалось, не удалось побыть в одиночестве. Не успел он выкурить и половину сигареты, как дверь открылась, и вошла Маша со своей тележкой.

— Застукала? — хмуро поинтересовался Макс, туша сигарету об пол. — Заложи меня директору, получишь с полки пирожок.

— Послушай меня, — она подошла, встала напротив него, — я ради тебя стала воровкой, рисковала работой. Ты не смеешь со мной так обращаться!

— А Байрону про меня птичка начирикала? — с иронией поинтересовался Макс.

— Он следил за мной. Ты попросил о помощи — я помогла, — Маша посмотрела на Морозова: по глазам видно — не верит. — Ладно, не хочешь мне верить — не надо.

— Допустим, я тебе верю, — вдруг остановил он. — Ну что ты так завелась? Я даже готов извиниться. Все равно недолго торчать в этом долбаном интернате. Отец забирает меня отсюда.

— Ты что, согласился давать показания в его пользу? — испугалась Маша.

Макс достал новую сигарету и закурил — и вправду теперь плевать, узнает Байрон или не узнает.

— Буду жить дома, и больше никто не сунет свой длинный нос в мои дела, — сказал Максим, с наслаждением затягиваясь.

— И ты ему поверил? Ему нужны твои показания, а не ты! — горячо заговорила Вершинина. — Он отправит тебя в другой пансион, вот увидишь!

— Не отправит.

— Да плевал он на любой уговор! Ты же сам это знаешь! Не делай этого, Максим! Прошу тебя, не делай!..

Макс поднялся и, вновь затушив сигарету, двинулся к двери. Вот невезуха — нигде не найти покоя!..

Вскоре Максима позвали. Прибыл следователь. Елена Сергеевна на правах нового директора пригласила его, Максима, и адвоката Морозовых в свой кабинет… в бывший кабинет Полякова, где уже произошла некоторая смена обстановки, свидетельствующая о появлении нового хозяина.

Петр Морозов остался у дверей. Он нервно расхаживал по коридору и, встретившись взглядом с неугомонной уборщицей, в раздражении отвернулся.

— Пожалуйста, присаживайтесь.

Елена Сергеевна сделала приглашающий жест, однако как раз в эту минуту телефон на столе разразился мелодичными трелями.

— Извините, сейчас, — директриса сняла трубку и заговорила уже в телефон: — Да, это я. Добрый день… Мы подготовили все документы для перевода. Морозов Максим Петрович… Все правильно. Вышлю курьерской службой сегодня же… Да, пишу… Школа-пансион «Ясные зори». Спасибо.

Максим слушал ее и не хотел верить своим ушам.

Такое ощущение, что у него вдруг выбили из-под ног почву. Дышать стало трудно, а в ушах навязчиво застучали молоточки: тук-тук-тук, тук-тук-тук!

— Максим! Вы меня слышите, Максим?.. — окликнул его следователь.

— Да… — теперь он точно знал, что расскажет им все. Про то, как отец систематически избивает эту крашеную мымру, свою сожительницу. Про то, что его боится, наверное, весь дом. Скрывать что-либо теперь не было никакого смысла.

* * *

Они стояли в коридоре и обсуждали, как бы достать ключи от бывшей комнаты Савельича. И пай-мальчик Авдеев среди них. Он тоже не представлял, что делать. Зато Морозов представлял.

Маша нашлась как по заказу. Увидев его, обрадовалась.

— Ты молодец! — разулыбалась она. — Я слышала, что ты не пошел у отца на поводу.

— Конечно, не пошел, — Максим сделал шаг к ее столику, на котором заметил связку ключей. В данный момент его не интересовало, почему уборщицу волнуют его дела, главное — заполучить желаемое.

— Максим, обещай мне, что впредь…

Он уже взял интересующий ключ и быстро сунул его в карман.

— Послушай, мамочка, — обернулся он к Марии, — тебе не кажется, что ты опять зарываешься?.. — и он, насвистывая, двинулся по коридору.

* * *

— Пока мы не достанем Темкин мобильник, мы ничего не узнаем про светлячков, — все еще вздыхал Ромка.

— Ну что, застряли на переправе? Учитесь, пока я здесь! — Макс ловким движением фокусника раскрыл ладонь, на которой лежал ключ.

— Макс, откуда? — захлопала глазами Даша.

— Чувак, полный респект! — похвалил Ромка.

Морозов был доволен. Где бы они все были без него!

Дождавшись, когда новый математик, Каверин, куда-то усвистел, ребята проникли на чердак и подключили Темкин мобильник к Викиному ноутбуку.

— Чуваки, это анриал! — послышался знакомый голос.

И тут за Темкиной спиной мелькнул силуэт.

— Убийца! — с ужасом выдохнула Даша, хватаясь за спинку стула, на котором сидела Вика.

— Погоди-ка, — попросил Ромыч. — Приблизь…

С минуту он рассматривал картинку.

— Нет, это не убийца, — наконец сообщил Павленко. — Это пугало. Мы видели его в тот вечер.

— Так ты знаешь это место? — взвилась Дашка. Парень кивнул. — Пойдем туда прямо сегодня, после уроков!

— Кстати об уроках, — вспомнил Андрей, — кажется, сейчас химия начнется. Никто не хочет ее посетить?..

Никто не хотел, но пришлось. Вика захлопнула ноутбук, и ребята спустились вниз. В холле, на первом этаже, царило оживление. Перед информационной доской собралась целая толпа.

— Категорически запрещается закрываться во всех помещениях школы, включая туалетные комнаты, — прочитал Авдеев первый пункт в висевшем на доске объявлении. — Что это за ерунда?..

— А как вам это: «Категорически запрещается бегать по коридорам. Категорически запрещается включать музыку в спальнях и общественных местах школы», — зачитала Вика.

Подобных пунктов набралось больше десятка, а под этим позорищем красовалась подпись вступившей в новую должность Елены Сергеевны Крыловой.

— Мы что, в тюряге?

— Что за бред! — слышались со всех сторон недовольные голоса.

— Дарья Старкова, Виктория Кузнецова, Максим Морозов, Андрей Авдеев и Роман Павленко, зайдите в кабинет директора, — послышался в громкоговорителе голос самой Елены.

Ребята переглянулись. Их одноклассники и дети помладше расступились, давая им дорогу. Сейчас их пятерка походила на пятерку приговоренных к казни декабристов. Насмешки и страх сменило явное уважение — теперь они словно символизировали всех несправедливо угнетенных школьников.

Елена Сергеевна сидела за столом Виктора Николаевича, чувствуя себя абсолютно по-хозяйски.

— А, пришли, — небрежно бросила она ребятам. — Максим, Даша, Рома, Вика, вы исключены из школы. Надеюсь, это станет для вас серьезным уроком.

— А я? — спросил Андрей, с удивлением не услышавший собственного имени.

— Принимая во внимание твои семейные обстоятельства, тебе разрешили остаться в школе, чтобы не разлучать с сестрой. Хотя это не означает, что ты избежишь наказания, — холодно отчеканила Елена. — Можете идти.

Они вышли из кабинета. Это был конец!

Вика почувствовала его всей душой.

Пока, пока, светлое будущее, здравствуй, захудалая районная школа. И ни-ка-ких перспектив. Не стоило ввязываться в эту историю, ой не стоило… Она бросила быстрый взгляд на Макса Морозова. Мрачен, но не то чтобы сильно расстроен. Смотрит на Дашку. А она — на Андрея. Интересная цепочка получается.

— Ну что, думаю, идти на химию не имеет смысла. Тем более урок уже начался, — сообщил Макс.

— Я думаю, пока мы еще здесь, надо все-таки сходить на то место, которое заметил Ромка, — предложила Даша и поежилась. — Пойду переоденусь.

— Иди, — Вика с тоской посмотрела вслед подруге. Хорошо Дашке: родители и так найдут для нее тепленькое местечко, и вообще о чем ей горевать, когда ее любит Макс? Интересно, почему одним все, другим — ничего?.. Для одних жизнь — сплошной праздник, а другим приходится страдать.

«Интересно, почему для кого-то жизнь — сплошной праздник, а другим приходится страдать?» — думала Даша, идя по коридору. Этих страданий она уже напилась по самое немогу. А как больно ранил холодный, почти презрительный взгляд Макса! После того, как они столько лет были вместе…

Даша вошла в комнату, быстро натянула свитер, провела расческой по волосам. Из зеркала на нее смотрела симпатичная, уверенная в себе девушка. Ах, если бы так было на самом деле!

Решение зайти в комнату к парням возникло стихийно, и Даша поняла, как оно верно, когда увидела там в одиночестве сидящего на кровати Макса. Сейчас, без свидетелей, перед которыми можно порисоваться, он казался несправедливо обиженным ребенком.

Даша села рядом, обняла его за плечи.

— Макс, не переживай так, — прошептала она, — вот увидишь, отец найдет тебе другую школу. Тебе не придется жить с ним.

Он отмахнулся, вытирая кулаком слезы.

— Я хотел жить с ним, понимаешь! А он просто использовал меня! Да, он подонок, сволочь, я его ненавижу, но он — мой отец! Отец, понимаешь?!

В его голосе слышалась такая глубокая горечь, что сердце сжималось от жалости.

— Куда мне идти? Я совсем один! — с отчаянием выкрикнул Макс.

Даша прижалась к нему, обхватив ладонями его залитое слезами лицо.

— Нет, не один, — сказала она, глядя в его глаза, — у тебя есть я.

Максим тоже потянулся к ней, прижал к себе, потянулся к ее губам…

— Андрюх, ну ты где пропадал? — приветствовал его Ромка. — Взял куртки? А Макс где?

— И Даша? — добавила Вика.

Авдеев отвел взгляд, отдал друзьям их одежду.

— Они не придут, — сухо сказал он. — Ну, что стоим, пойдем, что ли?..

Он не хотел думать о том, что только что видел. Что угодно, только не это.

Через потайной ход в библиотеке ребята выбрались в лес и вскоре были на той самой полянке, о которой упоминал Ромка.

— Вот здесь мы с Темычем сидели… — сказал Павленко шепотом, словно боялся потревожить покой зимнего леса.

Ребята огляделись. Вон и пугало.

Андрей включил телефон Артема, прокручивая запись.

— Это здесь. Отсюда он начал снимать.

— А где светлячки? — спросила Вика и тут же остановилась возле одного из деревьев. — Кажется, нашла!

— Да тут их полно! — крикнул Ромка.

Светлячками оказалась длинная гирлянда, которой некто обмотал ближайшие деревья. Интересно знать, с какой целью.

Следуя за «светлячками», они прошли до дерева с раздвоенным стволом. На его коре обнаружилась вырезанная ножом надпись: «Ира Исаева, 1979».

— Ира Исаева! Так вот о ком Темка говорил! — пораженно воскликнул Ромыч.

Андрей провел рукой по шершавой коре дерева.

— Погодите… что-то знакомое… Исаева… Где я недавно это слышал?

— Альбом с рисунками! — вспомнила Вика. — Там было имя — Игорь Исаев. Что, если Ира — его сестра?

— А вдруг ее тоже… это… — Рома опустил взгляд и вдруг отпрянул, словно увидел гадюку. — Крышка от мобильника!.. Блин, значит, это тут… Темку…

Все ребята уставились на блестящую крышечку, раздавленную чьей-то ногой.

В это время вдруг зазвонил мобильный Андрея.

— Андрей, где вы? — закричала в трубке Даша. — Тут, в школе, такое творится!..

* * *

Итак, пребывание в школе Андрея и Нади ему удалось отстоять, но в остальном Лена не собиралась ни на шаг отступать от указаний родителей. Похоже, она действительно боялась за новоприобретенное место и собиралась прогибаться так низко, как это потребуется.

Виктор сидел в своей комнате, бессмысленно перебирая какие-то бумаги. Требовалось принять какое-то решение. Уехать из школы он не может. Все далеко не так просто, к тому же он ни за что не бросит своих подопечных Авдеевых. Придется соглашаться на предложение Лены и занять ее бывший пост — пост завуча. Как же запутались их отношения!..

Что теперь делать и что делать с Марией?..

В дверь постучали.

— Войдите, — машинально пригласил Поляков и замер — в комнату вошла Маша.

Она казалась взволнованной, на щеках пылал легкий румянец.

— Виктор Николаевич… Я пришла рассказать, почему взяла у вас машину и деньги… — она подошла к нему и протянула какую-то вырезку. — Вот!

Он взял, еще не понимая, к чему это. «Из областной психиатрической больницы № 9 сбежала пациентка», — сообщала газета. Рядом помещалась фотография. Плохого качества, но все же на ней можно было узнать… Машу Вершинину.

Поляков недоуменно посмотрел на стоящую перед ним женщину. Напряженная, но решительно настроенная.

— Это я, — подтвердила Маша. — И я по-прежнему в розыске.

Виктор потер висок, подозревая, что тоже, должно быть, сейчас сойдет с ума.

— То есть ты лежала в психиатрической клинике и сбежала оттуда? — зачем-то уточнил он. — Ну, знаешь, с тобой не соскучишься!

— Я не сумасшедшая! — Маша покачала головой, не отводя взгляда. — Мне нужно было найти сына… Я родила в шестнадцать. Ребенка у меня сразу же забрали. Мой парень — его отец — продал мальчика Морозову, чтобы получить деньги на дозу.

Слова лились потоком, словно вода, прорвавшаяся сквозь плотину.

Виктору показалось, что он ослышался.

— Морозов? — переспросил он. — Максим Морозов — твой сын?

Она склонила голову.

— Я искала его много лет… Мне никто не верил, меня упекли в психушку. А потом я узнала, что мой мальчик здесь… И если бы мне снова понадобилось украсть ради него, я бы не раздумывала!

— Подожди… — Виктор протянул руку.

— Я не хотела вам врать. Вы очень хороший человек. Но Максим — мой сын, и ему было так плохо!.. — она порывисто вздохнула и, пробормотав «Простите меня!», вышла из комнаты.

Поляков поднялся, желая броситься за ней, но когда он распахнул дверь комнаты, Маши в коридоре уже не было, зато с первого этажа доносился грохот музыки, больше напоминающий грохот стройки, где вколачивают сваи.

В школе происходило что-то странное.

Дорогие мама и папа!

У нас происходит что-то странное. У нашего Андрюши нашли в шкафу какую-то дуру и поэтому хотели выгнать его из школы. Виктор Николаевич, директор, уволился. Я боялась, что это потому, что он ни капельки нас не любит. Но Виктор Николаевич пообещал, что не уедет из школы и не бросит меня и Андрюшу. А еще он рассказал мне по секрету, что у него и у Елены Сергеевны родится ребеночек. Мне не очень нравится Елена Сергеевна, поэтому я бы хотела, чтобы ребеночек родился у Виктора Николаевича и у уборщицы Маши, она очень добрая и иногда играет с нами. Мне кажется, лучше бы Виктор Николаевич влюбился в нее. А Даша теперь не любит нашего Андрюшу, потому что она опять любит Максима. Андрюша очень огорчается. Он влюбился в Дашу. Когда я вырасту, я не буду никогда влюбляться. Это очень плохо, когда ты кого-то любишь, а он тебя — нет.

Еще у нас в школе есть какая-то демон-страция. Я спросила у Анны Михайловны, кто такой демон, и она сказала, что это злой дух. Я боюсь злых духов, но эта демон-страция совсем не страшная. Все ребята собрались внизу, у лестницы, включили громкую музыку и написали на листочках всякие непонятные длинные слова. Это очень весело, и мы с Алисой пошли туда танцевать.

Не забывайте нас, милые мамочка и папочка! Мы вас помним всегда-всегда!

Ваши Надя и Андрюша.

Вся школа стояла на ушах.

— Пусть и меня исключат! Это тюряга, а не школа! — возмущенно говорила темноволосая девушка.

— Позор! Пусть нас всех исключают! — вторил ей какой-то парень.

— Исклю-чай-те всех! Исклю-чай-те всех! — скандировали забастовщики.

Учителя метались между детьми, пытаясь призвать к порядку, но у них ничего не получалось.

Беспорядки в «Логосе» продолжались весь день, и под вечер родительский комитет и учителя, к этому времени уже заработавшие себе верную мигрень, вынуждены были пойти на уступки. Во-первых, провинившихся согласились оставить в школе, во-вторых, некоторые особо жесткие требования оказались сняты.

Глава 22. Новенькая

Они несли свою трудовую вахту — попросту говоря, оттирали стены после стихийно вспыхнувшего, но имевшего значительные последствия недавнего митинга.

Внезапно дверь, ведущая на улицу, открылась, и на пороге появилась худощавая белобрысая девица. Пожалуй, даже хорошенькая, если бы не надменное выражение кукольного личика. На ней были высокие сапоги на шпильках, а распахнутая шубка открывала суперкороткую юбку и маечку, оголяющую плоский животик.

Девушка презрительно оглядела застывших ребят и, кивнув головой шоферу, тащившему чемодан, двинулась по лестнице на второй этаж.

— Ни фига себе! — выдохнул Ромка, когда новенькая скрылась из вида — все это время он простоял с открытым ртом, не заметив, что тряпка давным-давно вывалилась из рук.

— Ну все, наш Ромыч, похоже, влип! — усмехнулся Макс, и обе девушки с сочувствием кивнули: нет ничего хуже, чем влюбиться в стерву, а у этой слово «стерва» буквально на лбу написано.

* * *

— Галина Васильевна, я хочу проверить смету расходов! — послышался раздраженный голос Елены Сергеевны.

Завхоз усмехнулась. Дорвалась Елена до власти — теперь покажет всем, где раки зимуют.

— Виктор Николаевич всегда доверял хозяйственную часть мне, — сказала она, даже не повернувшись в сторону новоявленной директрисы.

— Это Виктор Николаевич. А я хочу посмотреть!

Галина Васильевна все-таки подняла на нее взгляд. Елена стояла, выставив вперед подбородок. Сразу видно, хочет сорвать на ком-то раздражение. Неприятно ей, что пришлось пойти на уступки. Ну пусть только попробует!..

— Я проработала здесь больше лет, чем ты на свете живешь, и не тебе учить меня планировать расходы, — спокойно заметила завхоз.

— Галина Васильевна, не стоит вставать в позу! Будет лучше, если мы станем работать в одной команде. Мы должны быть командой, понимаете, и делать все вместе!

Произнеся это, директриса выставила вперед ножку в черной туфельке. Стерва стервой.

— Очень хорошо, — согласилась завхоз. — Я зайду попозже в учительскую, поделюсь своим мнением насчет учебного плана. Ты ведь это имела в виду?..

Галина Васильевна искренне сочувствовала Виктору и сделала бы многое, чтобы помочь ему избавиться от этой цыпочки. Но нет, он ведь — как рыцарь в сверкающих доспехах. Долг — прежде всего. Не было бы еще этого ребенка…

— Ну вот что, Галина Васильевна, — произнесла тем временем Крылова, — нравится вам или нет, но я — директор этой школы. И, начиная с сегодняшнего дня, вы должны согласовывать со мной все расходы — до последней копейки.

Закончив речь, она с достоинством ушла.

Галина Васильевна смотрела Елене вслед и усмехалась: молодая директриса еще сама не знает, во что ввязалась. Ну, значит, будет ей наука.

Во время ужина Галина Васильевна подошла к столу, за которым сидели учителя.

Елена Сергеевна, увидев ее, отставила чашечку с напитком неопределенного цвета (половина слабого чаю — половина молока, так для ребенка полезнее) и приготовилась слушать.

— Елена Сергеевна, — завхоз была сама предупредительность, — насчет молока звонили. Я подтверждаю заказ на двести литров?

— Закажите сто. Мы должны снижать расходы.

Крылова чувствовала себя не слишком уверенно, но знала, как важно сейчас, особенно — сейчас, сохранить лицо. Поймав удивленный взгляд Виктора, она улыбнулась: вот, видишь, экономлю бюджет.

— Сто? Очень хорошо! — Галина Васильевна сделала шаг от стола, но тут же вернулась: — Забыла уточнить. Мы будем давать молоко только по четным числам или каждый день, но пополам с водой? — с нарочито простодушным видом спросила она.

Кто-то засмеялся. Кажется, даже Павел. Лена кинула на него быстрый взгляд и снова посмотрела на завхоза.

— Ни то, ни другое. Закажите молока сколько нужно. Но не выходите за рамки бюджета, — напомнила она, понимая, что попала в дурацкое положение.

— Слава труду! — по-пионерски отрапортовала невыносимая Галина Васильевна.

Интересно, кстати, с чего она такая ершистая… Надо бы порасспросить отца. Отец Елены Сергеевны был директором детского дома, располагавшегося как раз тут, на месте, где Поляков основал «Логос». Галина Васильевна работала еще в детском доме, и наверняка папа знает ее лучше. Возможно, он подскажет, как повлиять на эту старую деву… Не в этом ли, кстати, кроется причина ее резкости?.. Лена мимоходом, под столом, дотронулась до собственного живота, еще совсем плоского, но в котором уже жил ребенок — гарантия ее будущего счастья, того, что она-то никогда не будет такой, как завхоз!

* * *

Она была красива, он — занимал ответственный пост.

Обычная история, не правда ли?..

Как и водится в таких историях, они полюбили друг друга.

Сергей Крылов — за ее молодость и явную влюбленность. Галина — безоглядно, со всей пылкостью женской души, едва проснувшейся после зимней спячки и желающей одного: любить!

Они целовались во всех темных уголках детского дома, пользуясь каждой выпавшей им минутой. И это время было для Галины Васильевны самым счастливым в ее жизни. Тогда она не предполагала, сколь недолгим окажется это неверное счастье… Она, как молодое деревце, обманувшееся кратковременным потеплением, сочла, что наступила долгожданная весна, но, увы, зима только начиналась, а значит, хрупкие цветы должны были опасть.

* * *

— Максим Морозов, тебя к телефону, — позвали его. — Отец.

Макс неохотно встал из-за стола, чмокнул в макушку Дашу и пошел в холл.

Парню было ощутимо не по себе. Тогда, после дачи показаний, ему как-то удалось избежать разговора с отцом. Но, разумеется, нельзя было и рассчитывать, что Морозов-старший пустит ситуацию на самотек.

— Папа? — спросил, поднимая трубку.

— Знаешь, что это за звонок? — послышался холодный голос. Макс уже хорошо знал: если отец говорит таким тоном — он охвачен яростью, и пощады не жди. — Это единственный звонок, разрешенный после ареста. Твоими стараниями я отправляюсь в тюрьму. Можешь собой гордиться!

Щелчок и короткие гудки. Каждый из них бьет без промаха — прямо в сердце.

После ужина девчонки вернулись к себе в комнату.

Хмурая Вика молча бросилась к себе на кровать. Чувствовалось, что на душе у девушки накипело.

— Ты чего? — окликнула ее Даша, рассеянно проводя рукой по плакату с изображением самого красивого вампира всех времен и народов. — Хочешь что-то сказать — говори.

Вика прищурилась.

— Как можно вести себя так?! Ты просто-таки несчастная невинная овечка. Два злых волка рвут тебя на части, а ты их в очередь строишь — сегодня, мол, твой черед кусать, а завтра твой. И не ссорьтесь, мальчики! Меня много, всем хватит!

— Что за чушь ты городишь?! — рассердилась Даша, скидывая форменную кофту. — Я с Максимом. И не брошу его — особенно сейчас, когда он остался один.

— Она его за муки полюбила, а он ее — за состраданье к ним! — глумливо переиначила «Отелло» Шекспира Вика.

Даша подошла к кровати подруги, остановилась перед ней.

— Я не виновата, что ты тоже на него запала. Но он мой парень, мой! Так что тебе ничего не светит! — сказала она почти зло.

Бледные щеки Вики покраснели. Девушка хотела что-то сказать, но в этот миг дверь вдруг отворилась, и на пороге появилась Елена Сергеевна. Она окинула обеих подруг быстрым, но внимательным взглядом и обратилась к кому-то у себя за спиной:

— Проходи, Юля, располагайся. Это твои соседки, Даша и Вика.

Новенькая — та самая, которую они видели в обед в холле, спокойно вошла в комнату, катя за собой чемоданчик на колесиках, села на свободную кровать и, расстегнув молнию, принялась что-то искать в багаже.

— Надеюсь, вы подружитесь, — сказала директриса, похоже, сама ни капли не веря собственным словам, и поспешила скрыться за дверью.

А Даша и Вика с удивлением наблюдали за новенькой, которая отыскала в чемодане походные ботинки и теперь переобувалась в них.

— Ты с нами будешь учиться? — спросила Даша совершенно формально, чтобы что-то спросить.

— Нет, не с вами, — опровергла новенька, не удостоив соседок ни единым взглядом. — Считайте, что меня тут не было.

С этими словами Юля шагнула к окну, открыла одну из створок и вылезла на улицу.

— Ни фига себе! — хором произнесли обе девушки и переглянулись, забыв о былой ссоре.

Ее вернули в тот же вечер. Кажется, охранник поймал новенькую в момент, когда та пыталась сбежать из школы. Но Юля то ли не слишком огорчилась, то ли умела искусно скрывать собственные чувства. По крайней мере, ее хорошенькое кукольное лицо оставалось по-прежнему спокойно-презрительным. Она казалась королевой, по странному недоразумению очутившейся в недостойном обществе. На своих соседок и не смотрела и сразу после повторного водворения в комнату повернулась лицом к стене и, наверное, заснула. А если и не заснула, то лежала тихо-тихо, как мышка.

Настал следующий день. Новенькая не пошла ни в столовую, ни на первый урок. Но Вика с Дашей уже почти не удивлялись, они начали привыкать к ее чудачествам.

Вторым уроком была математика. Математик по фамилии Каверин — тот самый, что вселился в комнату Савельича, — буквально с налета стал грузить их такими задачками, что все окончательно забыли о новенькой.

— Фигня какая-то, — прокомментировал Макс, вызванный к доске, чтобы соединить девять точек четырьмя линиями. — Какое отношение эта задача имеет к математике? Нам ЕГЭ сдавать, а вы точечки рисуете!

— Эта задача имеет к математике самое прямое отношение, — сурово ответил Каверин. Теперь он, кстати, уже не казался девушкам таким симпатичным, как с первого взгляда. Типичный зануда. — Я пытаюсь научить вас шевелить мозгами, менять способ мышления… Садись уж, — милостиво позволил он мнущемуся у доски Морозову. — Вот вам внеклассное задание. Сейчас я дам каждому из вас кубик Рубика. Тот, кто соберет, — получит пятерку. Понятно?

— Понятно, — вяло отозвался класс, уже понимая, что пятерки им не видать как своих ушей.

Каверин дал задание, но вовсе не надеялся на то, что оно будет выполнено. Эти дети привыкли мыслить штампами, глаза у них зашорены и не видят очевидных вещей.

Тем больше оказалось его удивление, когда мелкая девчонка из младших классов вдруг протянула ему собранный кубик.

— Возьмите и поставьте Андрюше пятерку, — сказала она.

Каверин внимательно посмотрел на ученика. Похоже, он его недооценил. Это надо будет учесть…

— Молодец, Андрей, очень приличная скорость, — похвалил он Авдеева.

Но тот и сам смотрел растерянно.

— Это не я… Это моя сестра, — наконец признался он.

— Надя, тебя ведь зовут Надей? — позвал девочку Каверин. — Расскажи, как ты собрала кубик?

— Ну, — девочка моргнула большими внимательными глазами — чуть красноватыми, наверное, от бессонницы или от слишком усердных занятий. — Красненькие к красненьким, зеленые — к зеленым, желтенькие…

— К желтым, — обреченно закончил за нее математик. — А соединить вон те точки ты можешь? Четырьмя линиями, не отрывая руки и не проводя дважды по одной линии? — осведомился он.

Девочка кивнула, поправила бантик на косичке и, подтащив к доске стул, принялась проводить линии. Легко, не думая, словно играючи.

— Потрясающе! — только и смог произнести Каверин, когда она закончила.

* * *

Покончив с ежедневными хозяйственными делами, Володя наконец смог уделить время и вещам наиболее важным.

Взяв свежие газеты, он удалился в свою комнату, и вскоре дешифрованное послание Князя было уже перед ним. «Новый связной позвонит», — сообщалось в объявлении.

Теперь оставалось только ждать. А пока, чтобы не терять времени, можно приступить к составлению отчета.

Повар включил ноутбук и принялся печатать.

ОТЧЕТ О ВЫПОЛНЕНИИ ЗАДАНИЯ

Расследование велось по двум направлениям. Первое касается сотрудников школы — преподавателей и обслуживающего персонала. Пока оно не дало конкретных результатов. Второе направление, связанное с поиском предметов из списка, оказалось более перспективным. Мною был обнаружен предмет под номером четыре. Эти старинные часы с цепочкой найдены в личном сейфе Виктора Полякова, бывшего директора школы. Он — один из основных подозреваемых.

Мой связной был убит выстрелом в висок. В соответствии с инструкцией я избавился от тела. Связной был убит после того, как я передал ему предмет под номером тридцать семь, представляющий собой старинную брошь, инкрустированную драгоценными камнями. Эта вещь попала ко мне через ученицу Надю Авдееву. И я абсолютно уверен, что брат и сестра Авдеевы оказались в «Логосе» не случайно.

После шести месяцев расследования я смог собрать достаточное количество предметов из списка, чтобы понять, что я — на правильном пути.

Глава 23. К.И.

Дождавшись, пока Каверин, тут же заслуживший в школе прозвище Кубик-Рубик, отправился на урок, ребята проскользнули в комнату, а оттуда — на чердак. Сегодня перед ними стояла задача отыскать среди груд бумаг, имеющих отношение к детскому дому, какие-нибудь сведения об Ире Исаевой.

Страницу с именами нашла Вика.

«Исаева Ирина, шесть лет», — прочитали ребята, склонившись над пожелтевшей бумагой. Рядом с именем значилась странная надпись: «К.И. 152», а в конце строки стояло скупое слово: «умерла».

Это оказалось неожиданно и… больно. Неужели Ира, как и ее брат, стала жертвой тех же жестоких убийц?

— Посмотрите! — вдруг воскликнула Вика. — В этом году умерли еще три девочки! Что же здесь творилось?

— А что это за цифры в столбике? — обратила внимание Даша. — Там, где у Исаевой стоит «К.И. 152», у других тоже обозначены какие-то цифры — 71, 89…

— Может, это рост? — предположил Макс.

Вика покачала головой:

— Ты представляешь себе шестилетнюю девочку в полтора метра ростом? А у Матвея Сошникова в четырнадцать лет этот показатель всего 85.

— Может, он лилипут, — хмыкнул Максим.

* * *

На дворе было холодно. Неудивительно — зима. Но Маша остановилась, чтобы немного подышать свежим воздухом, глядя, как изо рта вырываются облачка пара.

В этот момент ворота раскрылись, и во двор въехала машина Полякова. Остановилась… Виктор вышел и застыл, глядя на Машу. Она немного смутилась. После того откровенного разговора им не случалось поговорить наедине — встречались в школьных коридорах, пересекались по обыденным делам, и вот теперь…

Маше вспомнилась холодная усмешка Елены Сергеевны. Улыбка ледяной царевны. Елена и Виктор вместе, и значит, третьему нет места в этом союзе.

Девушка плотнее запахнула на груди пуховик, словно только теперь ощутила двадцатиградусный мороз, и поспешно повернулась к двери, ведущей на кухню.

— Маша! — окликнул ее Поляков.

Она замерла, обернулась к нему.

— Был суд. Морозову дали пять лет.

Маша прикусила губу, чтобы бывший директор не догадался о ее чувствах… О том странном разочаровании, что заговорил он не о том, что волновало ее едва ли не больше, чем судьба Максима…

— Что ж… — выдохнула она вместе с паром, — он это заслужил… А… Максим узнает?

— Может, ты сама спросишь у него? Мне кажется, вам давно пора поговорить, — Виктор шагнул к ней, осторожно взял за локоть.

Маша усмехнулась.

— Представляю, как он обрадуется, узнав, что я — его мать, — сказала она, избегая взгляда бывшего директора.

— Маша! Ты не должна стыдиться себя! — он смотрел на нее так ласково, что у Марии защемило сердце. Она еще помнила, каковы на вкус его губы… Как мягки и вместе с тем требовательны… Нет, нельзя! Нельзя давать себе волю!

— Спасибо, — пробормотала она, отстраняясь. — Мне пора… Я пойду.

Она ушла, не оглянувшись, и не видела, как Виктор стоит, глядя ей вслед, а на его темных волосах ранней сединой белеют снежинки.

Маша вошла в кухню, скинула пуховик и в задумчивости привалилась к двери. Ей казалось, что пол ходуном ходит под ногами. Как это странно — одновременно быть и самой счастливой, и самой несчастной женщиной…

* * *

— Андрюш, что такое фициент? — Наденька дернула его за руку, настоятельно привлекая к себе внимание, и Андрей с усилием отвел взгляд от почти привычной, но все равно болезненной картины — Макс обнимал Дашу, а она не пыталась отстраниться, напротив, сама льнула к нему.

— Что? — он присел на корточки перед сестрой, взлохматил прядки волос, выбившиеся из косички.

— Что такое фициент? — терпеливо повторила Надя.

— Коэффициент? А где ты слышала это слово?

— Меня попросили поиграть. Там нужно было ответить на вопросы. Ну как с теми точечками на доске. А потом Елена Сергеевна сказала, что я очень умная, у меня сто пятьдесят два фициента… А у тебя сколько?..

«Исаева Надежда. К.И. 152», — вспомнилось вдруг Андрею, и парень вздрогнул: не может быть!

— Андрюша, — оказывается, Надя нетерпеливо дергает его за рукав школьного пуловера, — ты не гордишься, что я умная?

— Конечно, горжусь! — очнулся он. — Ты молодчина! Прямо как наша мама.

Андрей поднялся и подхватил сестру на руки.

Вот и решение загадки. Надо бы поделиться с ребятами. Однако звонок на урок помешал им обсудить дела немедленно. Авдеев едва успел заскочить в класс, когда начались занятия, и Поляков принялся рассказывать им что-то о поэзии романтизма.

Андрей покосился на сидевшего рядом Ромку. Искушение было слишком велико.

— Я понял про те цифры, — прошептал он другу, — это…

И тут дверь класса распахнулась, и на пороге появилась… новенькая. Вместо школьной формы на ней была вызывающая футболка с глубоким декольте и надписью, идущей через всю грудь: «Не пялься — не твое!»

Ромка присвистнул и завороженно уставился на девушку, напрочь позабыв об Андрее, да и сам Авдеев несколько растерялся.

— Вот и Юля. А ты знаешь, что урок начался двадцать минут назад? — спросил Байрон.

— Да? — она взмахнула длинными ресницами. — Тогда смысла оставаться нет.

— Я бы так не сказал. Садись, пожалуйста, — настойчиво пригласил ее Поляков и, проследив, как девушка садится за парту, кивнул на провоцирующую футболку. — А это что?

— Не пялься — не твое, — спокойно ответила Юля.

Андрей едва мог поверить собственным ушам. Вот ведь стерва!

— Отличный прикол. И что, всегда срабатывает?

Надо сказать, Виктор Николаевич умел держать удар и не зря уже много лет руководил школой.

Но и Юля легко поймала отброшенный мяч.

— Нет, только в интернатах с тюремным режимом. Как у вас, — заметила она.

— У нас действительно строгие правила. Ты не можешь ходить в этой футболке, — не позволил ей завлечь себя в сети пустых препирательств Поляков.

— Как скажете, — отозвалась новенькая, а после этого… спокойно сняла с себя футболку, оставшись в полупрозрачном кружевном лифчике.

Ну эта Юля и штучка!

Андрей с интересом посмотрел на опекуна: как он теперь отреагирует.

Поляков пожал плечами:

— Ну что же, если тебе так удобнее впитывать знания, продолжим… Итак, романтизм…

В это время дверь опять распахнулась. В класс заглянула Елена Сергеевна. Когда ее взгляд, скользнув по ученикам, остановился на Самойловой, глаза директрисы расширились, а одна из тонких тщательно выщипанных бровей недоуменно приподнялась.

— Это еще что такое? — проговорила Крылова — скорее не с гневом, а с изумлением.

— Ему, — Юля небрежно кивнула в сторону Полякова, — не понравилась моя майка.

— А мне не нравится то, что под ней, — тут же отреагировала Елена Сергеевна.

Поляков хотел было ее остановить, но фраза уже была произнесена, оставалось только махнуть рукой.

Новенькая пожала плечами.

— Вы прям маньяки, — Юля потянулась за спину, к застежкам бюстгальтера.

Этого для нервов директрисы оказалось уже слишком.

— Выйди из класса! — крикнула Елена Сергеевна, побледнев как полотно.

И новенькая, подхватив футболку, с чувством собственного достоинства двинулась к выходу.

«Пожалуй, этого она и добивалась», — подумал Андрей, с любопытством следивший за развитием ситуации.

Урок оказался скомкан, хотя Виктор Николаевич сделал все, чтобы занятие шло обычным ходом.

После литературы Андрей наконец смог поговорить с ребятами, однако его сообщение вызвало легкое недоверие.

— Не понимаю, кому нужно было изучать интеллект приютских детей, записывать результаты и тайно хранить их столько лет, — выразила общие сомнения Даша.

— Я уверен, причина есть, — не согласился Андрей.

* * *

Галина Васильевна наблюдала за тем, как Маша гладит белье, и думала о подсмотренной с утра сцене. Заснеженный школьный двор и двое, которых явно тянет друг к другу. Так было когда-то и с ней самой. Тогда между Галей и ее избранником тоже стояла женщина.

Сергей Крылов, отец Елены… Иногда, очень редко, он появлялся в «Логосе». Галина Васильевна давно уже переболела им, но до сих пор явственно чувствовала ту боль. Женщине было невыносимо смотреть на то, как Маша попадает в ту же смертельную ловушку…

— Может, все-таки расскажешь, что у тебя с Виктором? — прямо спросила завхоз, пока Маша гладила очередную скатерть.

— Ничего. Только ваши фантазии, — ответила та, не поднимая взгляда.

— Маша, — Галина Васильевна укоризненно покачала головой, — у меня есть проблемы со здоровьем, но глаза, слава богу, видят прекрасно. Ты что, влюбилась?

Вершинина поставила утюг и наконец взглянула на свою непосредственную начальницу.

— Допустим. И что? — с вызовом произнесла она.

— Забудь о нем. — Завхоз тяжело оперлась рукой о гладильную доску. — Виктор никогда не бросит Елену. Раз уж он сделал ей предложение, он на ней женится. Для него слово «честь» не пустой звук.

— Для него — может быть, но не для нее! — не выдержав, воскликнула Маша. — Пока он носится со своей честью, она наставляет ему рога!

— Что?.. — Галина Васильевна резко побледнела. — Чего замолчала? Договаривай уж, если начала!

— Я… — Маша взяла недоглаженную скатерть, зачем-то повертела ее в руках, — я застала ее с физруком. Они целовались… Только, пожалуйста, не говорите Виктору Николаевичу!

— Это еще почему? — завхоз уперла в бока руки. — Или скажешь сама, или это сделаю я. Пока эта гиена окончательно не испортила ему жизнь!

— Нет, Галина Васильевна! — Маша бросилась к ней так быстро, что едва не опрокинула доску. — Пожалуйста! Поймите, если вы ему расскажете, Елена сразу поймет, что это я проболталась. Она теперь директор, она просто выгонит меня из школы… А здесь — Максим! Я не могу его бросить! Это мой сын, детей не бросают!

«Детей не бросают», — болью отозвалось в сердце Галины Васильевны. Не бросают… Это приличные матери не бросают, а кукушки…

Когда у нее родился ребенок — девочка… доченька… Галя ощущала счастье. Хотя бы этот человечек будет принадлежать только ей одной! Но Сергей сказал, что они не смогут оставить ребенка в школе. Он использовал запрещенный прием, надавив на Галю, которая тогда не могла представить себе жизни без него. Ей пришлось отдать дочь на воспитание своей родной сестре. И девочка не простила. Что же, ее можно понять. Галина получила то, что хотела, — она осталась в детдоме. Одна. Без семьи. Ее внуки росли без нее, и само ее имя было для них пустым звуком. «Никогда не звони мне. У тебя нет дочери», — жестко сказала ей уже давно взрослая дочь.

И это — правда. Детей не бросают.

— Хорошо, Маша, будь по-твоему, — устало произнесла Галина Васильевна.

Сердце болезненно ныло.

* * *

Во время обеда в столовой опять случился инцидент с участием новенькой. Она повздорила с Еленой Сергеевной, обе вышли в коридор, откуда затем послышался резкий, как хлыст бича, звук пощечины. А потом Юля вбежала в зал, держась рукой за щеку и повторяя: «Она меня ударила! Она меня ударила!» Крылова, поспешившая вслед за ученицей, конечно, все отрицала, но мнения учеников и педагогов разделились. Кто-то считал, что директриса вполне способна отвесить строптивой девчонке пощечину, кто-то придерживался позиции, что и сама Юля редкая стерва, возможно, она просто устроила незамысловатый спектакль. Школа гудела, обсуждая это событие. Но, как говорят, новость никогда не приходит одна. Вскоре для обсуждения появилась еще одна тема: Наденьку Авдееву по результатам теста переводят сразу в пятый класс.

— Анна Михайловна! — Надя подняла на учительницу большие, полные слез глаза. — Я буду себя хорошо вести! Честное слово!

Учительница подошла к ней, потрепала по голове.

— Солнышко, тебя переводят в другой класс не потому, что ты делаешь что-то плохо, — попыталась объяснить она.

— А почему? — Надя вцепилась в ее руку, как утопающий, хватающийся за соломинку.

В классе было светло. День выдался ясный, и солнце косыми пятнами лежало на полу. Другие ученики побросали свои дела и наблюдали за Надей. Даже неугомонный Юра Веревкин, успевший завоевать себе репутацию мальчика с моторчиком в попе.

Учительница вздохнула.

— Потому, Наденька, что ты все делаешь очень хорошо. Ты очень умная, тебе уже не интересно, что мы тут проходим. В новом классе ты узнаешь много нового, у тебя появятся новые друзья…

Девочка упрямо покачала головой:

— Мне не нужны новые! Я хочу быть с Алисой!

Ее соседка вскочила из-за парты и, уже не сдерживаясь, бросилась на шею подруге.

— Я с тобой! — крикнула она, заливаясь слезами.

Анна Михайловна подняла взгляд и столкнулась с холодными серыми глазами Каверина. Ей категорически не нравился новый математик, не нравились его способы действия.

— Я против этого решения, — заявила она ему, имея в виду перевод Авдеевой.

Каверин демонстративно пожал плечами.

— Это не мое решение, — отрезал он, по-хозяйски прислонясь спиной к стенному шкафу. — Все вопросы — к Елене Сергеевне Крыловой…

Он подошел к Наденьке, взял ее за руку, ведя за собой.

— Анна Михайловна! Вы самая лучшая на свете! Алиса! Я никогда-никогда тебя не забуду! — повторяла девочка, пока ее вели прочь.

Анна покачала головой. Она не верила, что из этой затеи выйдет что-то хорошее, но что может сделать она, самая молодая и неопытная из всего коллектива?!.

— Итак, продолжаем занятие. Алиса, займи, пожалуйста, свое место и открой учебник на странице сорок пять, — сказала она ровным учительским тоном, и дети, привыкшие повиноваться, на время затихли.

Новый класс Наде не понравился. Все были такие большие, и никто не хотел с ней дружить. На перемене она побежала навестить Алису и снова кинулась ей на шею, словно не видела ее тысячу лет.

— Ну как тебе в новом классе? — спросила подружка.

Проходивший мимо Виктор Поляков резко остановился, удивленно посмотрел на Надю:

— Надюша, тебя что, перевели в другой класс?

— Да, — Авдеева обреченно вздохнула. — Потому что у меня сто пятьдесят два фициента.

— Понятно, — Виктор кивнул и, нахмурившись, двинулся по коридору. Только теперь он шел совсем в другую сторону.

Лена стояла возле стола и слегка вздрогнула при появлении Полякова, словно не ждала от жениха ничего хорошего.

Виктор подошел к ней, взглянул в ледяные глаза.

— Лена, как ты могла принять такое решение, не посоветовавшись со мной? — гневно спросил он. — В конце концов, я опекун Андрея и Нади!

Густые черные ресницы чуть дрогнули.

— Но мне и в голову не приходило, что ты будешь против! Это же хорошо для Нади!

Виктору было что сказать на это нелепое, с его точки зрения, заявление, но тут в дверь постучали, и в кабинет, не дожидаясь ответа, вошла Галина Васильевна.

— Елена Сергеевна, — официальным тоном начала она, — хочу согласовать с вами важный вопрос. Нам нужно срочно вызвать сантехника, потому что…

— Ваши «срочные» вопросы могут подождать, — надменным жестом остановила ее директриса.

Завхоз вздохнула.

— Так и пометим, — сделала она запись в своей толстой черной тетради. — Воля ваша, барыня.

Она вышла, а Елена снова повернулась к Виктору.

— Так что плохого в том, что девочка станет больше учиться?

По ее лицу видно: действительно не понимает. Должно быть, сказывается воспитание отца, бывшего директора детдома, стального человека, единственным аргументом для которого была польза. Так можно ли винить Лену за то, что ее так воспитали, что ей ничего не объяснили в свое время?..

— Понимаешь, — устало произнес Поляков, — Надя — маленькая девочка. Ей мало учебы, ей нужно играть, смеяться, общаться со сверстниками. Ей нужно развиваться наравне с такими же ребятами, как она. Быть чужой — это очень страшно, как же ты не понимаешь?..

Лена молчала, уставившись на лениво скользящий по столу солнечный зайчик.

Глава 24. Новая опасность

Весело блестел и искрился снег. Павел Петрович отдавал резкие команды. Разминка перед уроком шла полным ходом.

— Ну а теперь пять кругов вокруг школы! — скомандовал он, сигналя в свисток. — Ну же, пошли!

— Андрей! — Даша догнала бегущего чуть впереди парня. — Ты какой-то грустный… Что-то случилось?

— Мне надо на чердак. Проверить кое-что, пока Каверин на уроке, — бросил он на бегу и вдруг повернул в сторону крыльца.

Даша, не раздумывая, последовала за ним.

На чердаке Андрей отыскал листок с фамилиями умерших девочек.

— Смотри, — показал он Даше. — У погибших девочек самый высокий коэффициент интеллекта.

— И что это значит? — спросила девушка и тут же, испуганная догадкой, прижала руки ко рту. — Тут что, уничтожали самых умных?

Андрей мрачно кивнул.

— Должно быть, как раз, тот, кто убил пятерых ребят в подземелье, — добавил он.

— А у Нади… — Даша шагнула к парню, чувствуя, как громко в тишине пустого пыльного чердака стучит ее собственное глупое сердце. — Не бойся, все это происходило тридцать лет назад! Сейчас это ничего не значит!

— А вот в этом я не уверен, — отрезал Андрей и, словно очнувшись, шагнул к лестнице. — Пойдем, пока наше отсутствие не заметили.

Они спустились вниз, но, к счастью, не успели выйти из шкафа, услышав скрежет ключа, затем — тяжелые шаги и голоса.

В комнате, судя по всему, было несколько мужчин — сам Каверин, повар Володя и грузчики, отзывающиеся короткими репликами.

— Отодвиньте вот этот стеллаж, — командовал математик.

— Да, сюда как раз встанет письменный стол, — заметил Володя.

Послышался звук отодвигаемой мебели.

— А это еще что? — спросил вдруг Каверин.

— Похоже на сейф, — басом откликнулся кто-то из грузчиков.

Ребята, выглядывая из узкой щели в дверце шкафа, тоже заметили вделанный в стену сейф.

— Какой странный замок, — сказал тем временем Володя, присаживаясь перед сейфом на корточки.

— Похоже на барельеф. — Каверин нажал на ручку. — Закрыт. Интересно, у кого ключ? Хорошее место для хранения контрольных.

Какое-то время мужчины пытались открыть сейф, однако подходящего ключа так и не нашлось.

— Идите пока, — велел Каверин грузчикам, и те удалились, громко топая массивными ботинками.

— Мне тоже пора в царство терок и кастрюль, — весело сказал Володя. — Ничего больше не нужно?

— Нет! Спасибо за помощь! — Каверин пожал ему руку и вскоре сам вышел из комнаты, прихватив со стола какую-то тетрадь.

Андрей и Даша смогли наконец выбраться из своего плена. Таинственный сейф так и манил взгляды ребят. Они завороженно подошли ближе, и тут Андрей вдруг понял, почему узор на замке кажется ему странно знакомым.

Он медленно стянул с пальца кольцо Савельича, приложил к замку. Оно подошло идеально. Авдеев нажал и повернул своеобразный ключ. Дверца сейфа тут же распахнулась, открывая нутро, заполненное какими-то старыми папками и конвертами.

Это была превосходная находка!

* * *

То, что дела завхоза бывают действительно срочными, Елене пришлось убедиться в самое ближайшее время, когда ее кабинет затопило из-за прорвавшейся трубы.

Галина Васильевна могла торжествовать.

Лена собирала мокрые папки, поджимая губы. Интересно, почему завхоз ее не любит? Да, в этой ситуации виновата она сама, но можно же было объяснить по-человечески… Странно, Галина Васильевна всегда была с ней холодна и подчеркнуто суха. Почему?

Кое-как решив проблему с потопом, Крылова приступила к следующей важной проблеме. Проблеме с новенькой. Пора им поговорить по душам.

Лена решительно вошла в комнату девочек. По счастью, Юля находилась там одна. Сидя на кровати, она писала кому-то эсэмэску.

Закрыв за собой дверь, директриса прислонилась к ней спиной и внимательно посмотрела на строптивую ученицу.

— Послушай, деточка, тебе не кажется, что ты плохо начинаешь? — спросила она слегка раздраженным из-за всех сегодняшних неприятностей тоном.

— Разве? — Юля иронично посмотрела на Елену, сверкая бесстыжими глазами, задорно глядящими из-под густой выбеленной челки. — А мне кажется, отличное начало. Директриса элитного пансиона избила беззащитную ученицу! По-моему, для желтой прессы это просто праздник.

— Мы обе знаем, что я тебя и пальцем не тронула.

Юля встала с кровати и улыбнулась — широко, как-то даже простодушно.

— Да. Жаль, что никто, кроме нас с вами, не знает об этом, — сказала несносная девчонка. — Впрочем, я могла бы забыть это маленькое недоразумение… Например, если сегодня вечером встречусь с отцом.

— Ты меня шантажируешь? — Лена смотрела на пигалицу с ужасом и презрением.

— Ну… — та делано замялась. — Дайте подумать… Конечно, да!..

* * *

Монстр приближался. Огромный, багрово-коричневый, с крабьими клешнями, опасно щелкающими уже чуть ли не перед самым носом, с инфернальными красными глазками, рассыпанными на маленьких уродливых отростках вокруг всей головы. От него исходил первобытный ужас.

— Стреляй же! Стреляй! — крикнул в возбуждении Ромка.

Вика поспешно нажала на джойстик, выбрасывая в чудовище сноп мощных ракет.

Вдруг дверь за спиной хлопнула.

— Мы нашли! Мы нашли сейф! — послышался радостный голос Даши.

Рука с джойстиком дрогнула, а экран залило красным. Как говорится, гейм овер. Надо будет проходить сцену с последнего сохранения.

— Какой сейф? — Вика недовольно повернулась от компьютера.

— Сейф в комнате Савельича, — пояснил Андрей. Оказывается, он вошел вслед за Дашей. — Там полным-полно документов, но мы взяли пока только вот это.

Он протянул конверт.

— Ну-ка, — Максим, все это время валяющийся с плеером на кровати, вскочил и протянул руку, беря у Андрея запечатанный конверт.

Как раз в это время дверь открылась, и в комнату вошла Надя в длинной смешной ночной рубашке в розовых зайцах.

— Андрюша! Я не могу заснуть! — подошла она к брату.

Тот подхватил девочку на руки, принялся ее успокаивать.

Вика не следила за ними: гораздо больше ее сейчас интересовал конверт.

В нем оказалось несколько фотографий. Девочки в старой школьной форме — они сами такую не застали, но Викина мама рассказывала, что у нее было в точности такое же коричневое платьице и фартук с «крылышками». Третий же снимок заставил ребят пораженно застыть: с него прямо в объектив смотрела Надя Авдеева!

Самую простую версию — ту, что сфотографирована именно Наденька, пришлось отвергнуть. Во-первых, сама девочка отрицала, что фотографировалась, тем более с переодеванием. Во-вторых, фотография даже на вид была старая, а еще за спиной девочки, точной Надиной копии, виднелся холл школы. Вернее, он был похож на привычный всем холл «Логоса», однако имелись и существенные отличия. Например, над лестницей размещались какие-то барельефы, в которых, воспользовавшись Интернетом, ребята узнали старые гербы союзных республик. По всему выходило, что фото было сделано до их рождения и снимали именно в детдоме.

На обороте имелась старая, почти выцветшая подпись: «Ира Исаева».

Как странно! Но почему эта таинственная Ира точная копия сестры Андрея?!

* * *

Володя застегнул куртку, надвинул пониже шапку и, убедившись, что никто за ним не наблюдает, выскользнул на улицу через черный ход.

Утром на секретный номер позвонили. Глухой незнакомый голос сказал только: «Сегодня в одиннадцать у оврага». Это не мог быть никто иной, кроме нового связного, — номер знал только Князь.

Было темно, но Володя помнил дорогу, без труда продвигаясь по глухо стонущему под ветром лесу. Вот и овраг. Никого. Ожидание растянулось неимоверно долго. Взглянув на часы, Володя увидел, что прошло уже почти десять минут с назначенного времени.

И тут он понял, что уже не один. Володя начал поворачиваться, когда послышался сухой треск выстрела, едва различимый среди шума деревьев. Мгновенная боль — и небытие…

ОНИ продолжали охоту. Он, как всегда, наблюдал, затаившись среди молчаливых деревьев. Это не Его битва. Да, Он уже вмешался, убив одного из НИХ. Но это было сделано только ради девочки. Ради той, которая единственная из всех была добра к Нему. «Монстр! Урод!» — так называли Его другие. Они смеялись над Ним, они ненавидели Его, и Он тоже научился ненавидеть. А потом вернулась она — девочка. В этот раз ее звали по-другому, чем прежде, — На-дя, На-дю-ша. Но она осталась точь-в-точь такой, как и раньше. Он чувствовал в ней добро и знал, что будет охранять ее столько, сколько сможет, потому что ТЕ выслеживали ее, ОНИ считали ее своей жертвой.

Нет! Он сделает все, чтобы не допустить этого!

Он запрокинул лицо к темному небу и отчаянно завыл, выпуская наружу всю скопившуюся боль, всю злость. Именно этот ужасный звук, перекрывший даже шум леса, спас еще одну человеческую жизнь.

Когда Володя пришел в себя, солнце уже взошло. Боль пронизывала тело насквозь, а правая рука была полностью обездвижена. Чудо, что он вообще остался жив. Почему убийца не произвел контрольный выстрел? Должно быть, его что-то спугнуло. Знать бы что. Или лучше не знать — нервы целее будут. Да и не до того сейчас.

Закусив до крови губу, Володя медленно поднялся. Тело едва повиновалось. Осторожно расстегнув куртку, мужчина постарался оценить серьезность ситуации. Пуля вошла в плечо. К счастью, кровь за ночь остановилась, и теперь свитер прилип к ране образовавшейся буро-коричневой коркой. Это только в кино, сколько времени бы ни прошло, кровь всегда ярко-алая, в жизни все по-другому, не так эффектно и красиво, скорее страшно и мерзко. Володя стянул с шеи шарф и, морщась от боли, наложил вокруг раны тугую повязку, чтобы как можно меньше тревожить при движении, и медленно, то и дело оступаясь, побрел в направлении школы. Надо спешить. Его отсутствие не должны заметить. Вряд ли убийца разглядел его вчера, значит, нужно попытаться провести его. Никто не должен узнать ни о ночном отсутствии, ни о ране.

* * *

Они вошли в учительскую рука об руку. Виктор бережно вел свою спутницу, счастливый от вновь открывшейся ему тайны. Она казалась чудом — самым удивительным и прекрасным, — ведь что может сравниться с зарождением нового человека, тем более если…

— Что это вы так сияете? — спросил Павел, подозрительно покосившись на них.

— Ну что, скажем им? — Лена, ища одобрения, посмотрела на Виктора. Она словно изменилась под воздействием новости, стала мягче. Поляков чувствовал к ней небывалую нежность, ведь эта женщина — мать его детей.

Он кивнул, и Лена с улыбкой посмотрела на коллег.

— Мы с Виктором скоро станем мамой и папой, — сообщила она.

— Дважды. У нас близнецы! — торжественно закончил Виктор и вдруг споткнулся о взгляд Галины Васильевны. Она смотрела на них с Леной так, словно услышала нечто по-настоящему ужасное.

Все поспешили с поздравлениями, возбужденно загалдели. Все, кроме завхоза. Она стояла в стороне застывшая, словно окаменевшая.

— Галина Васильевна, что с вами, вам плохо? — спросил Виктор, когда наконец смог пробиться к ней.

— Нет… Все в порядке… Поздравляю… — пробормотала она потерянно.

Поляков нахмурился, но не успел расспросить ее, потому что дверь учительской распахнулась.

— К Юле Самойловой приехала мать, — сообщил молодой географ.

И тут уже Лена ощутимо побледнела.

— Должно быть, это из-за инцидента с пощечиной, — предположил Войтевич.

А Лена, поймав взгляд Виктора, кивком позвала его за собой.

Прозвенел звонок, и коридор быстро опустел. Разошлись по урокам учителя, а Виктор стоял, словно пораженный громом.

— Значит, Юля не ночевала в школе? — спросил он, словно не доверяя собственным ушам.

— Нет, — Лена виновато опустила глаза. — Но что мне было делать?.. Она шантажировала меня!

— А ты поддалась! — Поляков покачал головой. — Позволить ученице шантажировать себя… да это ни в какие ворота не лезет!

— А если бы она подала на меня жалобу? — возразила Лена.

— Да хоть сто жалоб! — резко обрубил он. — Или… Лена, ты ее все-таки ударила?..

— Нет, конечно, нет! — она умоляюще заглянула ему в глаза. — Но кто бы мне поверил? И что теперь делать? Что сказать ее матери?

— Правду!

— Я… я не смогу… — прошептала она, цепляясь за его рукав.

* * *

Новость сразила ее наповал. Чувствуя, что ноги едва держат ее, Галина Васильевна вышла из учительской, сама не зная, как прошла по коридору и очутилась на лестнице, где ее ждало новое испытание. Сергей Крылов собственной персоной.

Он стоял на площадке с букетом дурацких гвоздичек. «Уже знает», — стукнуло в голове. Неужели не боится? Неужели этот человек с каменным лицом не знает ни страха, ни жалости? Неужели это его она когда-то так безумно любила?..

Крылов, поймав ее взгляд, отвесил легкий полупоклон.

— Я вижу, ты уже в курсе, — сухо сказала Галина Сергеевна. Вид этого человека помог ей взять себя в руки. Злость порой тоже придает силы.

— Я вижу — ты тоже, — отозвался он, не отводя взгляда.

— И когда же ты ей расскажешь? — завхоз остановилась напротив мужчины, ради которого она когда-то погубила свою жизнь.

— Тебя не касается, — грубо ответил он.

— Она имеет право все знать, — настаивала Галина Васильевна, тяжело опираясь на скрипучие деревянные перила.

— Лена — моя дочь, — возразил он, — я не собираюсь ей ничего рассказывать. И ты не вмешивайся в дела моей семьи.

Он произнес эту фразу так, что в ней прозвучала угроза, а Галина Васильевна лучше многих знала, что Крылов не бросает слов на ветер.

Он ушел, а она осталась одна посреди холла… Нет, не одна… По лестнице тяжело поднимался Володя. Повар казался необычайно бледен, а над губой выступили бисеринки пота.

— Ты где это был? — накинулась на него завхоз, радуясь возможности немного разрядить нервное напряжение.

— Проспал… Будильник не сработал, — неубедительно пробормотал Володя.

— Еще раз проспишь — пеняй на себя, — предупредила она и стала спускаться по лестнице.

Володя смотрел на пол, где осталась дорожка из капелек крови. Хорошо, что Галина Васильевна не заметила. Надо будет стереть. Потом, когда все уладится.

Руку удалось перебинтовать, однако это не решило проблемы.

Заполняя кремом тарталетки, Володя все сильнее закусывал губу. Движения выходили неуклюжими. Вот и Маша обратила на это внимание.

— Что это с тобой сегодня? — спросила она, подходя ближе.

Он бросил осторожный взгляд в сторону других поваров. Похоже, все заняты своим делом.

— Млею от твоей красоты, — попытался привычно отшутиться Володя, но понял: Маша не поверила, а проследив за ее взглядом, и сам увидел на белой поварской куртке все ширящееся алое пятно.

Вершинина стояла перед ним, прижав руку ко рту, чтобы удержать невольный крик.

— Скоро вернусь, — бросил Володя и, сжав зубы, двинулся в свою комнату.

Едва преодолев последние метры, он закрыл дверь и в изнеможении прислонился к кровати. Повязка вся пропиталась кровью. Пытаясь отдышаться между приступами боли, вцепившейся в плечо не хуже бульдога, он вдруг увидел, как ручка двери поворачивается.

«Они. Вычислили-таки», — равнодушно промелькнуло в голове, и Володя левой рукой вынул из кармана пистолет, кривясь от боли, переложил его в правую руку и шагнул к двери, готовый продать свою жизнь как можно дороже.

* * *

Володя давно казался ей странным. Эта его показная беззаботность и вечные шуточки — и в то же время внимательные, словно настороженные глаза. «Можно ли доверять этому человеку?» — спрашивала себя Маша и отвечала, что можно. Он впустил ее тогда, когда она уже почти ни на что не надеялась. Он поддержал и помог. Вот и она не может оставить его в беде. А беду Маша чувствовала так явно, что даже кружилась голова. Беда подошла к Володе совсем близко, коснулась когтистыми лапами его плеч, оставила темные круги под глазами…

Именно поэтому, бросив кухонные дела, она последовала за ним, шагнула в комнату и вдруг почувствовала, как в висок уперся какой-то холодный предмет, а шею сдавила крепкая рука. Маша попыталась закричать, вырваться, но услышала у уха знакомый голос:

— Тихо… Тихо… Я тебе ничего не сделаю, только, пожалуйста, не кричи.

Голос был слабым и каким-то тусклым, а дыхание — нездорово горячим.

Она кивнула и отступила, с ужасом глядя на набухающий кровью рукав поварской куртки и на пистолет в белых-белых пальцах Володи.

— Спокойно, Маша, я Дубровский.

Он еще пытался шутить, и от этого она почувствовала раздражение.

— Ты что, с ума сошел? Ты мог меня убить! В кого ты вообще собирался стрелять?

— Ни в кого, — сказал он, в изнеможении опускаясь на кровать. — Я не убийца…

— Но… кто тебя ранил? — Маша опустилась перед ним на колени, заглянула в подернутые пеленой боли глаза.

— Не важно… Главное, они не знают меня в лицо… Если заметят рану, поймут, что я — это я…

Его слова напоминали горячечный бред. Может, он рехнулся? Но пистолет и рана…

— Тебя хотят убить? — осторожно спросила Маша. — Зачем? Ты бандит? — он едва заметно покачал головой. — Тогда кто? Секретный агент? Кто ты, Володя?

— Я не могу тебе сказать… Так лучше… — прохрипел он. — Помоги… Мне нельзя к врачу. Тебе придется… — и Володя потерял сознание.

Теперь все зависело от нее. Нужно было действовать, и Маша поняла, что действовать — гораздо лучше и проще, чем пытаться осмыслить все эти загадки. Поэтому она набрала в таз теплой воды, приготовила бинты, обезболивающее, дезинфицирующие средства. К счастью, пуля вошла неглубоко. Можно достать пинцетом, и лучше сейчас, пока Володя без сознания. Ей никогда еще не приходилось извлекать пули. Наверное, все когда-нибудь происходит в первый раз.

«Я должна. Я смогу, — сказала себе Маша. — Поистерить можно будет потом, когда все закончится».

Глава 25. Контрольная по математике

— Ну что же, я вижу, что вы умнее меня, — Каверин скользнул недобрым взглядом по пятерке ребят. — Вот завтра и проверим. Проведем контрольную по всему пройденному за год материалу.

Класс встревоженно загудел.

— Ну, если на контрольной нужно будет собирать кубик Рубика, делать самолетики или там кораблики… — насмешливо произнес Макс Морозов и, сложив из тетрадного листа самолетик, запустил его в доску.

— От завтрашней контрольной на двадцать процентов будет зависеть годовая оценка, — проговорил преподаватель спокойно, словно не замечая этой выходки. — Ну как, весело?

— Бывало и веселее!

Похоже, Максу шлея под хвост попала — ну почему бы ему хоть чуть-чуть не помолчать?! Вика бросила на Морозова укоризненный взгляд. Увы, не помогло.

— Мало? — Каверин недобро усмехнулся. — Тогда на тридцать.

Легко Максиму — за него отец платит. Другое дело Вика. Для нее успеваемость — все! Она не может потерять грант! Но что делать, когда со всеми последними делами учеба в значительной степени запущена? «Что делать? Что делать?» — монотонно стучало у Вики в висках.

* * *

— Вы хотите сказать, что этот человек — не отец Юли? — произнесла Елена Сергеевна, с ужасом глядя на невысокую симпатичную блондинку, мать Юли Самойловой.

— Нет, — женщина тоже нервничала и теребила в руках изящную дорогую сумочку. — Он — ее отчим. Вернее, был отчимом… Мы разводимся…

И вдруг на холеном лице промелькнула тень, серо-голубые глаза наконец оторвались от разглядывания сумки, уставились на Крылову.

— А почему вы спрашиваете? Он пытался с ней встретиться? — с беспокойством спросила женщина.

— Н-нет, — выдавила из себя Лена. — Просто Юля ведет себя немного… ммм… агрессивно. Вот мы и пытаемся разобраться в причинах.

— Да, — мама Самойловой кивнула, снова взялась за сумку, отыскала в ней платочек и поднесла к лицу. — Причина вполне серьезная. Я застала их в постели… Его выгнала из дома, а дочь привезла сюда. Чтобы под присмотром, подальше от этого негодяя…

Крылова почувствовала себя так, словно под ногами вдруг образовалась дыра. Лена даже взглянула вниз: нет, пол в полном порядке — дорогой дубовый паркет цел и матово поблескивает под светом лампы… Но откуда это состояние свободного падения?..

— Послушайте, мой муж недавно умер. Юля была… очень подавлена. Потом я снова вышла замуж, и мне кажется, она не смогла простить этого. Мне очень важно с ней поговорить! Я не хочу ее терять!

Глаза женщины заволокли слезы, а помада в уголке рта размазалась, придавая красивому лицу что-то карикатурное, жалкое.

— Да, конечно, — Лена с трудом сглотнула. — Извините, Людмила Валентиновна, но сейчас это невозможно. У нас уроки…

— Я понимаю, — блондинка опустила голову, — но я проехала сто с лишним километров, чтобы поговорить с дочерью, и не уеду, пока не сделаю этого.

— Людмила Валентиновна… — директриса поднялась с места и подошла к окну, — я должна вам кое-что сказать…

За окном раздался лай. Лена бросила взгляд на улицу и поняла, что спасена.

Юля Самойлова собственной персоной бодро пересекала школьный двор, направляясь к крыльцу. Вернулась! До чего же вовремя!

— Что-то случилось? С Юлей что-то случилось? — посетительница тоже встала, сумочка выскользнула у нее из рук на пол.

— Нет-нет, — Крылова улыбнулась. — Все в полном порядке. Вам действительно нужно поговорить. Сейчас я приведу Юлю.

Несносная девица медленно поднималась по лестнице, снимая шубку.

— Зайди в мой кабинет! — окликнула ее Елена Сергеевна. — Там твоя мама. Сейчас ты войдешь и скажешь, что была на уроке. А если попробуешь хотя бы намекнуть на то, где была на самом деле, я тебе шею сверну. Поняла?

Девушка кивнула.

* * *

Она сидела на кухне, за своим рабочим столом, наклонившись над бумагами, но не видела ни единой буквы.

— Галина Васильевна! — послышался знакомый голос.

Завхоз вздрогнула, поспешно собрала документы и, указав Полякову на место напротив, нарочито бодро произнесла:

— Ну и холод сегодня! Конец февраля, а весной не пахнет!

Виктор тяжело опустился на стул, подпер ладонью щеку.

— Галина Васильевна, — устало произнес он, — сегодня мы с Леной были у врача. Я видел на мониторе своих детей… И знаете, о чем я тогда думал? О том, как жаль, что вас нет рядом и вы не можете порадоваться вместе со мной… Но потом я увидел ваше лицо и понял, что вы совсем не рады.

— Это не так! — поспешно ответила она. Слишком поспешно.

— Я знаю, вы с Леной недолюбливаете друг друга… Она сложный человек, у нее много недостатков. Но Лена — мать моих детей. Прошу вас — ради меня… пожалуйста… скажите ей, что вы рады… — он помолчал, сверля взглядом деревянную столешницу, и добавил едва слышно: — Даже если это не так.

* * *

— Скверная история, тебе не кажется? — Виктор избегал смотреть на Лену, уже лежащую в кровати.

Рассказ о приключениях Юли Самойловой явно произвел на него впечатление.

— Но что было делать? Кто знал, что девочка так развращена! — Лена поднялась на подушке, откинув одеяло. На ней была шелковая ночнушка с тонким кружевом, красиво подчеркивающая стройное, еще не начавшее полнеть тело.

Что бы она ни сделала, он не мог судить ее слишком строго. Нельзя забывать: эта женщина — мать его детей. Она готовится подарить близнецам жизнь, и это самое важное.

Утром, еще до начала уроков, когда Виктор только-только ушел, в дверь постучались.

— Войдите! — пригласила Лена. Она была уже полностью готова и чувствовала себя вполне человеком, вновь вставшим на твердую землю. Все вышло не так уж плохо.

— Доброе утро, — в комнату вошла Галина Васильевна с какой-то коробкой в руках. — Я вчера не успела… В общем, поздравляю. Это вам с Витей. Здесь кое-какие детские вещицы… Твои… Когда вы уехали, я все убрала, но так и не решилась выкинуть. Может, подберешь что-нибудь для своих малышей.

Лена улыбнулась. Дела действительно пошли на лад. Может быть, старая грымза смягчилась, а может, решила, что худой мир лучше доброй ссоры. Как бы там ни было, настроение у Крыловой было превосходное, и развязывать войну она не собиралась.

— Спасибо, Галина Васильевна! — она осторожно приняла из рук завхоза коробку и села на кровать, разглядывая ее содержимое. — Ой, шапочка! Какая же крохотная!.. И кукла… Знаете, Галина Васильевна, — решилась Лена, — а ведь я очень плохо помню маму. Мне было всего пять лет, когда ее не стало. Какая она была?

— Очень красивая. Ты похожа на нее, — глухо произнесла женщина.

Лена почувствовала, что на глаза наворачиваются слезы. Эта коробка даже пахла так особенно… детством…

Вслед за куклой появилась небольшая музыкальная шкатулка. Лена открыла ее, не замечая внимательного взгляда Галины Васильевны, и замерла: и музыка, и кружащаяся балеринка в розово-белой пачке — все это было так знакомо…

Стены комнаты вдруг словно стали прозрачными, и Лена увидела себя — маленькую, лет четырех с небольшим, светловолосую девочку, обнимающую куклу… Звучала музыка. Та самая, из шкатулки, но даже через нее был слышен странный жалобный звук. То ли плач, то ли мычание…

И вот уже маленькая Лена идет по коридору. Длинному темному коридору, в конце которого — дверь, откуда робко выбивается тонкая полоска света.

— Мама! Мама! — зовет маленькая Лена.

Внезапно дверь — не та, откуда выбивался свет и доносились странные звуки, — распахнулась. Кто-то подхватил Лену на руки.

— Пойдем, Леночка, спи, моя радость!.. — послышался знакомый голос, родной запах действовал успокоительно, и маленькая Лена, прильнув к плечу матери, почувствовала, как странное беспокойство отступает.

— Галя! — меж тем крикнула мать. — Ну заставь же его замолчать!

Дверь, из-под которой выбивался свет, приоткрылась. На пороге показалась Галина Васильевна. Молодая. С лицом, еще не изборожденным морщинами… Там, в глубине комнаты, за ее спиной, был КТО-ТО. Лена не могла хорошо его различить. Видела лишь огромную непропорциональную голову…

— Ничего не могу сделать. Он плачет, зовет вас, — ответила Галина Васильевна.

— Не хочу его видеть!.. — Лена вздрогнула — голос мамы был почти незнакомым, странным, даже злым… Девочка сморщилась, готовая заплакать, но мама вновь стала знакомой, любимой мамой, принялась баюкать и унесла ее прочь от той самой комнаты…

А вслед им все звучал этот монотонный нечеловеческий вой…

Что же это такое?!

Лена захлопнула шкатулку и поняла, что по-прежнему находится в своей комнате, а Галины Васильевны нет.

Крылова поставила коробку подле себя и поднялась, прошла, меряя шагами комнату. Что это было? Она не вспоминала ни о чем таком уже много лет, и тут…

Поколебавшись, женщина приблизилась к телефону, набрала номер из записной книжки.

— Женя, доброе утро, — поздоровалась она с врачом. — Твой отец принимал роды у моей мамы. Пожалуйста, подними документы, посмотри ее медицинскую карту. Хорошо?

Если врач и удивился, то совершенно не подал виду.

— Хорошо, — легко согласился он. — Я позвоню тебе сегодня. Где-нибудь после обеда.

— Буду ждать, — проговорила Лена немеющими губами.

* * *

Кубик-Рубик, как прозвали Каверина ребята, шел между рядами, кладя на парты крохотные листочки для заметок. На таких не то что контрольную, уравнение не решишь.

— По ползадачки на каждого? — полюбопытствовал Ромка и тут же съежился под пронзительным, вымораживающим все вокруг взглядом математика.

— Можешь не напрягаться, Павленко, — процедил сквозь зубы Каверин. — У тебя два.

— За что?! — от возмущения Ромка едва не вскочил из-за парты.

— За то, что ты стащил вариант контрольной у меня из комнаты, — последовал странный ответ.

Андрей с удивлением уставился на математика: шутит?.. Нет, не похоже. Нельзя шутить с таким бульдожьим выражением на лице. Авдеев поспешно опустил глаза. Вчера вечером они с Дашей как раз собирались навестить комнату Каверина. Хотя вовсе не для охоты на контрольную — они хотели заглянуть в сейф, чтобы достать оттуда другие бумаги. Мысль о том, что Надюше угрожает опасность, буквально сводила Андрея с ума. Однако посещение не удалось: дубликат ключа от комнаты, который хранился у Даши в тумбочке, пропал. Успокаивало лишь то, что кольцо Савельича, служившее ключом от сейфа, по-прежнему у Авдеева, значит, кроме него, никто не доберется до бумаг.

— Нечего так смотреть! — продолжал меж тем математик. — Двойки получат все, весь класс!

Это было уже совсем странно.

— У вас есть всего один шанс — наказание отменяется, если виновник признается сам и тем восстановит попранную справедливость, — добавил Каверин как ни в чем не бывало. — Что, нет желающих? Я смотрю, честность и храбрость тут не в чести.

Андрей рассеянно взглянул на ребят. Все ответили такими же недоумевающими взглядами.

— Тем не менее я не сомневаюсь, что кто-то из вас знает имя виновника происшествия, — Каверин остановился у доски и окинул каждого внимательным взглядом — словно просканировал. — Даю последнюю возможность решить ситуацию полюбовно. Напишите его имя на листочке и положите бумажки сюда. — Он ткнул в картонную коробку, стоящую на учительском столе.

Что за чушь?.. Класс заволновался. Ребята переглядывались. Кто-то нерешительно подвинул к себе листок и принялся писать на нем. Авдеев покосился на Морозова. Макс сидел, как всегда, развалившись, и небрежно выводил что-то на бумажке. Судя по кривой ухмылке, не слишком позитивное для Каверина.

Вскоре листки были собраны, и Кубик-Рубик вызвал Дашу к доске, велев ей зачитывать то, что написано на бумажках.

— «Не знаю», — прилежно читала Даша. — Пустой лист… «Понятия не имею…»

Она взяла последнюю из бумажек и вдруг быстро положила к прочитанным.

— Стоп! — живо остановил ее математик. — Читай, что там написано?

Даша покраснела.

— Ничего. Пусто, — неохотно выдавила она.

— Не надо врать. Читай! — велел он.

— «Пошел в жопу, придурок», — пробормотала Даша, и Андрей догадался, чей это листок.

— Лучший способ защиты — нападение, — прокомментировал ситуацию Каверин. — Садись, Старкова. Но, между прочим, хорошо смеется тот, кто смеется без последствий. Но это не про вас. Вам предстоят длинные выходные, которые большинство ребят планировали провести со своими семьями. Так вот, планы отменяются. Весь класс остается в школе.

— Вы не имеете права! — не выдержал Ромка, действительно имевший на это время обширные планы.

— Нас родители ждут, — жалобно проговорила тихая девочка, с которой Андрей едва ли перемолвился больше чем парой слов.

— А вот это не моя проблема! — злорадно ответил Каверин. Он стоял, небрежно облокотившись об учительский стол, и смотрел на класс жестким сверлящим взглядом.

— Погодите! Здесь нет моей бумажки! — новенькая, Юля Самойлова, быстро чиркнула нечто на листке и отдала его математику.

Кубик-Рубик взглянул и сухо усмехнулся — так, что Андрея прошиб холодный пот.

— Как и следовало ожидать, — сказал Каверин. — Желаю хорошего отдыха. Все свободны, кроме нашего славного друга Морозова.

Андрей взглянул на Макса. Похоже, тот был по-настоящему удивлен.

— Что? Какого черта?! — воскликнул он, оборачиваясь к Юле.

— Мы с… отцом собираемся в Париж, и я не намерена из-за тебя торчать здесь, — парировала она абсолютно спокойно.

Андрей был очень удивлен. Неужели контрольную взял Макс? Да, исчезновение ключа свидетельствует против него, но… как-то странно все это и совсем не похоже на раздолбая Морозова.

Глава 26. Близнецы

Звонок на мобильный заставил Лену вздрогнуть. Она посмотрела на коллег, поспешно вышла из учительской в коридор и только после этого почему-то приняла вызов.

— Ты хотела знать, как шли роды у твоей мамы, — без лишних вступлений начал Женя. — Так вот, я перерыл архив отца и нашел ее карту. Ей делали кесарево, ты знала об этом?

— Ну да, — Лена оперлась рукой о стену коридора. И чего она так всполошилась?.. Что тут можно узнать особенного? Но буквально следующая реплика врача перевернула весь ее мир с ног на голову.

— А о том, что у нее была двойня? — послышалось из трубки.

— Это какая-то ошибка… — пробормотала Крылова.

— Нет. У тебя был брат, — продолжал безжалостный голос. — В карте зарегистрировано рождение девочки и мальчика. Впрочем, он быстро умер. Здесь есть копия свидетельства о смерти. Его звали Егор.

— Егор… — прошептала она и уткнулась лбом в холодную поверхность стены…

После уроков Елена Сергеевна поехала на кладбище.

Отец был там. Он приезжал на могилу жены регулярно — каждую неделю, поэтому здесь всегда были свежие цветы.

«Крылова Зинаида Васильевна. 21.03.1946 — 12.09.1978» сухо значилось на табличке, заботливо расчищенной от снега.

Лена молча постояла рядом с отцом. Наконец он заметил дочь, приобнял, привлекая к себе.

— Мне сейчас особенно не хватает мамы… — тихо проговорила Лена и через короткую паузу добавила: — Странно, что у меня будут близнецы, правда?

Отец невозмутимо пожал плечами:

— Ну почему же? У твоего прадеда был брат-близнец. Такое часто повторяется через поколение.

Лена отстранилась.

— Зачем ты мне врешь, папа? — спросила она, заглядывая в его выцветшие за прожитые годы глаза. — Почему ты никогда не говорил, что у меня был брат?

Отец отвернулся.

— Это было так давно, — произнес он глухо. — Все эти годы я старался забыть об этом… Мальчик прожил всего несколько дней… Он тоже похоронен здесь…

Лена вернулась в «Логос» тихая, почти умиротворенная. Уже стемнело, и желтые лампочки создавали обманчивый уют. Словно здесь, в этом маленьком теплом мирке, отрезанном от всего огромного мира, не может произойти ничего плохого. Словно здесь — надежная гавань, верное убежище от всех житейских бурь.

Лелея в душе это чувство, Крылова медленно прошла по затихающим коридорам, заглянула в спальню младших девочек и вдруг наткнулась взглядом на куклу.

На старую куклу с нелепым пластмассовым лицом и курчавыми синтетическими волосами. Сейчас, в эпоху красоток Барби, таких не делают! Но хуже всего, что эта кукла оказалась Лене знакомой, и именно она разрушала все с таким трудом возведенное здание покоя!

Елена Сергеевна ахнула, прижала руки к груди и опять словно перенеслась в прошлое.

Вот она маленькой девочкой спит в своей постели, прижимая к груди эту самую куклу. Маленькую Лену будит скрип двери. И проснувшись, она видит силуэт странной уродливой фигуры. Ночной гость держит в руках музыкальную шкатулку. Шаг — и он уже у кровати. Леночка от страха зажмуривается, но когда открывает глаза — гостя уже нет. Только стоит на полу принесенный подарок: шкатулка с кружащейся в бесконечном танце балеринкой.

И вот уже Лена бежит по коридору, прижимая к груди куклу. Девочка видит, как хлопнула дверь в конце коридора. Лена спешит туда, нажимает на ручку и, стараясь не смотреть на страшного обитателя комнаты, кладет взамен свой подарок — свою любимую куклу…

Вот эту. Эту самую.

В комнату вошли Надя и Алиса, обе — с еще влажными после душа волосами.

— Надя, это ведь твоя кукла? — спросила Лена, кивнув на кровать.

— Моя! — подтвердила девочка.

— А кто тебе ее дал? — Лена задержала дыхание.

— Гномик. Он в лесу живет.

* * *

Они собрались в комнате девчонок, и все-все, даже Даша, глядели на него подозрительно.

— Да не брал я контрольную! На кой мне она сдалась! — не выдержал Макс, прерывая порядком затянувшееся молчание. — Почему вы верите не мне, а этой стерве?

— В общем, — Андрей помялся, — ты же знал, где лежал ключ от комнаты Савельича.

— В каком смысле «лежал»? — уточнила Вика.

— Андрей вчера хотел забрать бумаги из сейфа, я полезла в ящик, а ключа нет, — объяснила Даша. — Посмотрите сами!

Вика подошла к тумбочке, немного порылась в ящике и предъявила всем ключ.

Макс даже перевел дыхание. Но рано.

— Значит, кто-то положил его обратно, — безжалостно резюмировал Ромка, и все снова уставились на Морозова.

— Выходит, я! — Макс криво усмехнулся и отошел к окну. Между ним и ребятами, словно некая граница, лежала тень от занавесок. — Конечно! А вы не думали, что это сделала сдвинутая на всю голову Самойлова?.. Или, к примеру, Авдеев. Сам взял, а на меня бочку катит!

— Это не Андрей, — возразила Даша, опустив глаза. Тень от ее длинных ресниц лежала на щеках ровными полукружьями. — Мы вчера весь вечер провели вместе.

И снова — как под дых. Макс думал, что с этой историей уже покончено.

— И чем же вы занимались весь вечер? — грубо спросил он.

— Готовились к контрольной! — отрезал Андрей. Он тоже злился, а на щеках появились алые пятна румянца. — А ты где был?

— У себя в комнате… — ответил Морозов уже не так уверенно и заметил, как Ромыч и Вика обмениваются недоверчивыми взглядами. — Ну и что опять не так?

— Макс, — Вика встала, шагнула к нему, — мы с Ромкой занимались в вашей комнате. Тебя не было до одиннадцати…

Замкнутый круг. Так недолго и самому поверить, что в каком-то приступе лунатизма прокрался к математику и подставил родной класс.

— Да достали! Говорю же вам: не трогал я эту контрольную! — махнул Морозов рукой.

Но тут дверь открылась, и в комнату вошла Юля. Нет, не вошла — скорее вплыла. Королевишна, блин!

— А что за листочки ты прятал вчера в коридоре? — спросила эта стерва, хлопая тщательно подкрашенными ресничками.

Честное слово, убил бы!

— О каких листочках она говорит? — вцепился тут же Авдеев.

— Макс, если ты хочешь, чтобы мы тебе поверили, расскажи нам все! — вторила Даша.

И она туда же. Зачем весь этот цирк, если тебе не верит даже твоя любимая девушка?

Все это было уже слишком, и Максим, хлопнув дверью, вышел вон.

— На ловца и зверь бежит… — послышался полный едкой иронии голос. Дверь учительской была распахнута, и оттуда выглядывал сам Каверин.

Вот ведь непруха!

— Зайди-ка, — поманил математик.

Макс с неохотой зашел в учительскую. Кроме Каверина — никого, пусто.

— А теперь отдай фотографию! — математик прижал его к стенке, глаза учителя даже покраснели от гнева.

— Какую еще фотографию? — Максу казалось, что на него ополчился весь мир.

— Ту, которую ты забрал из моей комнаты вместе с контрольной, — прошипел Кубик-Рубик.

— Да не брал я эту вшивую контрольную! И фотография ваша мне на фиг не нужна! Я на всю жизнь вами налюбовался! — выпалил Макс.

Но Каверина это не убедило.

— Послушай, мальчик. У тебя есть два варианта. Или ты вернешь мне фотографию, или я… очень сильно испорчу тебе жизнь. Ты даже не представляешь, насколько сильно! — он взял Макса за воротник и встряхнул, будто собираясь приложить головой о стенку.

— Псих! — Морозов вывернулся из его цепких рук и пулей вылетел из учительской.

Контрольная, фотография какая-то… а завтра выяснится, что он ограбил Форт Нокс![1]

* * *

Как только девушки остались в комнате одни, Даша с раздражением повернулась к Юле, пакующей свой чемоданчик.

— Ты ведь наврала про Макса. Зачем? — выпалила Старкова.

Юля покрутила в руках совершенно неприличную прозрачную кофточку и с улыбкой, положив ее в чемодан, подняла глаза на соседку по комнате.

— Я видела его вчера с какими-то бумагами. И Макс очень не хотел, чтобы их кто-нибудь видел. Вот так-то. А я не собираюсь торчать здесь все праздники из-за твоего парня… Или твой парень — Андрей? Или они оба — твои парни! Упс! Что-то я запуталась!

Вот ведь ехидна!

Она тихо вошла в комнату парней. Вроде никого. Вот и тумбочка Макса. «Я только посмотрю», — подбодрила себя девушка и принялась рыться среди книг и тетрадей.

— Ай-ай-ай! — послышался от дверей насмешливый голос.

Даша вздрогнула и оглянулась. Макс! Она и не слышала, как он вошел. Как долго он здесь? Щеки окрасил предательский румянец.

— Тебе разве не говорили, что рыться в чужих вещах нельзя? — спросил Морозов так же язвительно.

— Я искала… — девушка запнулась.

— Контрольную! — с готовностью подсказал Максим.

— Да… Это ты ее взял? Скажи правду, я пойму!

— Нет, это не я, — он скрестил на груди руки и казался так далеко от нее, словно за тысячи километров.

— Тогда что это за листки, о которых говорила Юля? — настаивала Даша.

— Ах, листки?! — Морозов сжал губы в тонкую линию. — Да подавись ты ими!

Он достал из кармана сложенные вчетверо листы бумаги и протянул Даше. Она развернула и обомлела — билеты на поезд до Питера. Для него и для нее…

— Но… — Даша не знала, что и сказать, — почему же ты промолчал?

— Потому что сюрприз тебе сделать хотел. Проехали, — Макс сердито отвернулся.

— Макс, прости… — девушка потянулась к нему, обняла за плечи, но Максим упрямо вывернулся.

— Знаешь, Даш, я сыт по горло, — зло бросил он. — Раз ты мне ни в чем не доверяешь — нам лучше расстаться. Выход там.

— Макс!..

Он молчал. Слезы застилали глаза Даши, но она понимала: это конец! Все! Максим слишком гордый, чтобы прощать ее снова и снова. Почему все так сложно и запутанно?

* * *

Виктор наблюдал, как Самойлова появилась из комнаты, везя за собой свой чемоданчик. Довольная. Предвкушает. А ведь ей — только шестнадцать! Бедная глупая девочка!

— Юля, Самойлова! — окликнул он ее. — Вернись, пожалуйста, в свою комнату. Поездка отменяется.

— Но почему! — заныла она. — Я не хочу!

Поляков вздохнул.

— Хочешь. Если не желаешь своему… гмм… отчиму… больших неприятностей.

Девушка вспыхнула, закусила губу и, повернувшись, медленно побрела назад.

Теперь Виктору предстоял еще один разговор. С отчимом Юли, но Поляков не сомневался, что сможет его… скажем — убедить.

Так и случилось.

* * *

Когда на секретный номер позвонили второй раз, Володя оказался уже совершенно готов к этому. Рана, конечно, еще не зажила полностью, но рука двигалась и была способна держать пистолет.

На этот раз на коне был он, и вскоре плотный мужчина, выдававший себя за нового связного, оказался в дровяном сарае.

— Кто тебя прислал? — спрашивал Володя, направив на него пистолет.

— Князь, — по-прежнему настаивал тот.

— Врешь! — Володя, не сдержавшись, ударил человека по лицу.

Мужчина сплюнул кровь и взглянул мрачно, но показаний не изменил.

— Хорошо же, — согласился Володя. — Я дам второе объявление в газету, и молись всем богам, чтобы Князь сам ответил мне и подтвердил твою личность, понял? Не будет этого — считай себя покойником!

Пленный молчал.

Глава 27. Фотография на память

— Что это вы здесь делаете? — Макс уставился на математика, остервенело роющегося в его собственной тумбочке.

«Завели моду, — мелькнуло в голове, — сначала Даша, теперь вот этот… Кубик-Рубик».

Каверин резко повернулся к нему. У математика был взгляд носорога, заметившего цель и готового переть на нее, невзирая ни на препятствия, ни на расстояния.

— Ты же не хочешь вернуть фотографию по-хорошему. Вот я и пришел взять ее по-плохому, — соизволил-таки ответить учитель.

Максим поднял к потолку глаза.

— Да сколько можно говорить — нет у меня никакой фотографии! Уходите, пока директора не вызвал.

Последние слова, видимо, окончательно замкнули какие-то контакты в голове у Каверина, потому что он вдруг с воплем: «Верни мою фотографию, придурок!» — кинулся к Максу и вцепился ручищами в его шею.

— Отстаньте! Говорю же, нет никакой фотографии! — прохрипел Морозов, пытаясь разжать руки учителя.

Неизвестно, чем бы закончился этот поединок, но тут в комнату зашла Даша. И замерла, в ужасе глядя на Каверина.

Кадык Кубик-Рубика дернулся, мужчина разжал руки и, не сказав больше ни слова, вышел прочь.

— Он что, с ума сошел? — спросила Даша, проводив математика полным изумления взглядом. — Что он хотел?

— Да полный псих.

Макс сел на кровать и принялся растирать шею.

— Ты в порядке? Дай посмотрю… — девушка потянулась к нему, но Морозов отпрянул.

— Послушай, Даш, — сказал он, отстранившись от нее как можно дальше, — ты хочешь, чтобы я тебя простил. О’кей. Прощаю. Но это ничего не меняет. Мы расстались. Понимаешь? Мы больше не вместе!

Она смотрела глазами побитой собаки, словно это действительно имело для нее значение.

Поздно. Поздно, милая, давно уже поздно. Поезд давным-давно отошел от перрона.

* * *

Праздники пролетели. Быстро, слишком быстро, и вот Вика уже снова в «Логосе». Кузнецовой было грустно, тем более что Даша куда-то ушла и в комнате находилась только Юля.

Вздохнув, девушка приступила к распаковыванию сумки. Вот в шкаф уже перекочевали любимые джинсы и футболка… Вика встряхнула кофту и вдруг увидела, как из кармашка фланирует на пол небольшой четырехугольник. Фотография! К несчастью, заметила это не одна Вика. Миг — и снимок был в руках у Самойловой.

— Опа! Как интересненько, — заметила новенькая, разглядывая изображение Каверина, обнимающего симпатичную темноволосую девушку. — Кто-то сохнет по Кубику-Рубику?

— Тебя не касается! — Вика вырвала из рук соседки по комнате фотку и поспешила убрать в тумбочку, под книги.

— А что за девица? — интересовалась тем временем Самойлова, надувая пузырь клубничной жвачки. — Счастливая соперница?

— Я в твои дела не лезу. И ты, пожалуйста, не лезь в мои.

Вика отвернулась, показывая, что разговор закончен. Ей было страшно.

А на следующий день произошел новый неприятный случай. На перемене, после урока математики, Макс принялся жаловаться Ромке, что его достает Кубик-Рубик.

— Чуть не придушил, прикинь? Вот псих реальный! — рассказывал Морозов.

— Фигассе! — даже присвистнул от удивления Ромка. — А че хотел?

— Да компостирует мне мозги какой-то фоткой, которую у него сперли вместе с контрольной.

Услышав это, Вика похолодела, а Самойлова многозначительно покосилась на нее. Неужели догадывается?..

* * *

Под запущенной плитой с лаконичной надписью: «Крылов Егор. 03.11.1973 — 05.11.1973» никого не было. Работник кладбища, производивший эксгумацию, вынул маленький гробик. Как могла убедиться Лена, абсолютно пустой.

Но если ее брат Егор не умер, то где же он сейчас?..

Всю ночь она проворочалась на кровати рядом с безмятежно спящим Виктором, а утром отправилась на кухню.

Галина Васильевна, как всегда, сидела за своим рабочим столом, только почему-то даже не смотрела в свои бумаги, уставившись куда-то в пространство. Ее лицо казалось осунувшимся, а под глазами залегли глубокие тени.

— Галина Васильевна! — Лена умоляюще сложила руки. — Пожалуйста, помогите мне! Только вы можете мне помочь!

Тяжелый взгляд, казалось, с трудом сфокусировался на директрисе.

— А мне уже никто не сможет помочь. Автокатастрофа. Моя дочь и вся ее семья погибли, — произнесла женщина запекшимися губами.

— Галина Васильевна, тут к вам из полиции!

Взглянув на взволнованного Виктора, появившегося на пороге, Лена поняла, что тот уже знает о трагедии.

Что ж, видно, время вопросов еще не пришло. Но когда? Сколько можно терпеть?!

Галина Васильевна с трудом поднялась со стула и последовала за Поляковым. С тех пор, как страшная новость о гибели дочери обрушилась на плечи женщины, ее словно заморозили. Она дышала, продолжала жить по многолетней привычке, но никак не чувствовала себя живой, а в висках настойчиво стучала мысль: «Не простила. Дочь меня так и не простила!» Если бы только можно было обернуть время вспять!..

В холле ее ждала женщина в форме с совершенно невероятным известием: неподалеку от места автокатастрофы найден мальчик, Денис, внук Галины Васильевны. Во время столкновения его выбросило из машины, поэтому он один-единственный остался жив, правда, обнаружили ребенка только сейчас.

— Он ранен? — с беспокойством спрашивал Поляков.

А Галина Васильевна сжимала на груди руки. Неужели это ответ на ее молитвы? Мальчик… внук… Частичка ее самой!..

Он сидел на диване, завернутый в красно-синий клетчатый плед. Лицо грязное, в ссадинах. Маленький, потерянный ребенок.

— Это мой внук? — спросила завхоз, чувствуя, что кровь, потихоньку разогреваясь, вновь пульсирует в венах.

— Ну да. А вы его не узнаете? — удивилась следователь.

— Мы очень давно не виделись… — ответила Галина Васильевна и шагнула к Денису.

Дорогие мама и папа!

Простите, что я давно вам не писала! Это вовсе не потому, что я о вас забыла. Просто в школе произошло очень много нового. Сначала меня перевели в пятый класс. Елена Сергеевна сказала, что я очень умная, поэтому должна учиться со старшими ребятами. Но в новом классе было очень скучно и плохо без Анны Михайловны и Алисы. Хорошо, что Виктор Николаевич велел вернуть меня в старый класс. Потом был праздник. Несколько дней мы не учились, зато много гуляли с Андрюшей и с Дашей. Помните, я писала, что Даша больше не любит Андрюшу, но теперь опять любит, поэтому все хорошо, и Андрюша снова веселый.

Сегодня на уроке я слепила из пластилина звездочку и вас с папой на ней. Но противный Юра Веревкин смеялся. Он говорил, что это не звездочка, а какая-то какашка. И смял мою здездочку. Тогда я сильно-сильно стукнула дурацкого Юрку в лоб. А Анна Михайловна сказала, что драться нельзя, и наказала меня.

Максим, который учится вместе с Андрюшей, тоже часто дерется, и его тоже наказывают. Он сказал мне, что все люди плохие, но я этому не верю. Максим просто не знает, а поэтому я хочу составить для него список хороших людей.

А еще у нас появился Денис. Он — внук Галины Васильевны. Только Денису все время очень-очень грустно. Я его понимаю. Мне тоже было грустно, когда вы пропали.

Я вас очень люблю и никогда-никогда не забуду. Только, пожалуйста, прилетайте за мной. Буду ждать!

Ваши Надя и Андрюша.

* * *

Пора валить. Теперь Андрей чувствовал это всей шкурой. Ладно, когда опасности подвергается он сам, но Надя!.. Сестра — единственное, что у него осталось. И ждать, пока до нее доберутся, Авдеев вовсе не собирался. Он уже говорил с Поляковым и с адвокатом их семьи Паниным. Они не захотели помочь по-хорошему. Значит, будет по-плохому.

План был разработан, пора браться за его осуществление, что Андрей и проделал на ближайшем уроке русского. Сославшись на то, что у него будто бы заболел живот, Авдеев отпросился у Виктора Николаевича, а сам торопливо, пока все были заняты, нырнул в комнату Полякова.

Папка с надписью «Андрей и Надежда Авдеевы» нашлась в одном из ящиков среди прочих бумаг. Сверху лежал милый рисунок Наденьки: три ярких оранжевых человечка — два побольше, один поменьше. Возле каждой фигурки подписи: «Надя», «Андрюша», «Виктор Николаевич». Рисунок был таким умильным, что Андрей улыбнулся и не сразу отложил его в сторону. Но вот и то, за чем Авдеев пришел: реквизиты и пароли банковских счетов родителей. Аккуратно переписав их на бумажку и положив папку обратно в ящик, парень собирался уйти, но вдруг заметил целую пачку писем, адресованных Савельичу. Вот это находка! Прихватив и корреспонденцию, Андрей как ни в чем не бывало вернулся в класс.

— Садись, Авдеев, тебе уже лучше? — на миг прервал урок Виктор Николаевич.

— Да, уже значительно лучше, — ответил Андрей — и сказал абсолютную правду.

* * *

Мысль о словах Макса не давала Вике покоя. Все уроки она просидела как на иголках. Последней была физра. После нее ребята отправились в душевые. Вика припозднилась, поэтому, когда она пришла, в раздевалке уже никого не было.

Девушка подошла к зеркалу и, упершись руками в стекло, заглянула в глаза собственному отражению. Как же тяжело! Что делать? С кем поделиться?.. Увы, поделиться было не с кем, потому что как расскажешь обо всем?!. Вика вздохнула и вдруг услышала стук двери.

Юля собственной персоной стояла, прислонившись к стене, и рассматривала Вику Кузнецову с каким-то жадным любопытством.

— Ну рассказывай, что за фотка такая важная! — сказала Самойлова, не смущаясь. Она вообще не умела смущаться.

Вика многозначительно промолчала, но настырная соседка не желала сдаваться.

— О’кей, — стервозно улыбнулась она, — представляю счастливую рожу Кубика, когда он узнает, у кого фотка. Или рожи твоих придурковатых друзей… Как же они удивятся: «Вау! — передразнила она. — Так вот кто спер контрольную!..» Прямо не терпится поделиться со всеми!

Юля повернулась к двери, словно собираясь уходить. И тут нервы у Вики не выдержали.

— Погоди! — поспешно сказала она, понимая, что наконец может хоть кому-то рассказать. Пусть даже шантажистке. Главное — избавиться от этого тяжкого груза, нести который в одиночку уже непереносимо. — Никому не говори, но девушка с фотографии — Кристина Панфилова из моего подъезда.

— Ну и в чем тут криминал? — Юля живо обернулась к ней. — Не понимаю, чего Кубик так всполошился.

Вика потерла ладонями виски.

— Понимаешь, Кристина исчезла. Два года назад. Ее так и не нашли…

— Ты думаешь, Каверин как-то связан с ее исчезновением? — Юля даже присвистнула от удивления. — Получается, что чертов Кубик не просто псих, а маньяк-убийца! Круто!

* * *

Большинство писем, адресованных Ивану Савельевичу, представляли собой всякий рекламный хлам, но вот одно из них…

— Послушайте, что тут написано, — говорил Андрей ребятам, когда все, по традиции, собрались у них в комнате, чтобы обсудить текущее положение дел. — «Уважаемый Иван Савельевич! Здесь вся информация, которую мне удалось найти об Анне Семеновой…» Анна Семенова, — прервался он, — помните, это одна из умерших девочек с высоким IQ. Похоже, Савельич ее искал. Но слушайте дальше, тут еще интереснее: «Ее удочерила семья из Новосибирска, сменили фамилию на Копылову. В 1990 году Анна Копылова вышла замуж и стала Анной Вартановой. В 1992 году она родила первого ребенка, в 1995-м — второго».

— Так, значит, она жива! — удивилась Вика. После разговора с Юлей ей удалось немного прийти в себя, хотя девушку и мучила вина перед друзьями.

— Надо найти эту Анну и обо всем расспросить! — Даша сияла — наконец в этом деле появилась хоть одна зацепка!

Но Андрей покачал головой:

— Дальше в письме сказано, что Анна Вартанова умерла в 2010 году в возрасте тридцати восьми лет… Но, поймите, самое главное, что она умерла не в 1979-м, как указано в тех бумагах! Значит, другие девочки, возможно, тоже живы!

— Правильно! — от возбуждения Даша подскочила на месте. — Нужно их найти! Через кого-то из них можно выйти на Иру Исаеву!.. Но как…

— А вот как! — Вика решительно двинулась к ноутбуку. — Мы зарегистрируемся во всех социальных сетях под именем… скажем, Вали Спиридоновой, одноклассницы Иры Исаевой, и подождем, пока нам не напишут!

— Так и поступим! — дружно решили все.

Глава 28. Хорошие люди

На лестнице сидели Надя и Алиса, обе увлеченно обсуждали что-то, склонив друг к другу головы.

— Секретничаете? — спросила их Маша и подмигнула девочкам.

— Максим сказал, что все люди плохие, — подняла на нее глаза Надя Авдеева. — А я сказала, что хорошие тоже есть. А он сказал, что таких не знает. И я написала список хороших людей.

— По алфавиту! — вставила Алиса.

— Вот посмотри, — Надя протянула ей тетрадку. — Тут есть ты, Виктор Николаевич, Андрюша, Анна Михайловна, Галина Васильевна и Гномик.

— И я! — снова добавила Алиса.

— Только… — Надя выглядела немного растерянной. — Только я не знаю, можно ли писать тех, кто умер. Мои мама и папа были очень, очень хорошими.

Маша улыбнулась, погладила обеих девочек по макушкам:

— Конечно, пиши.

В это самое время Андрей смотрел на экран ноутбука и никак не мог поверить своим глазам. Сто тридцать два рубля и семнадцать копеек — все, что осталось на счете его родителей. Кажется, у него появился к опекуну серьезный вопрос.

* * *

Она стояла, прислонившись лбом к холодному стеклу. Пустой гроб… Близнецы… Лена тихо застонала. А что, если у нее родятся больные дети?..

— Лена, ты в порядке? — послышался голос Павла.

Она повернулась к нему и кивнула, стараясь не смотреть в глаза.

— Да, все нормально…

Он подошел совсем близко, обнял сильными руками.

— Не ври мне. Я тебя слишком хорошо знаю. Что-то случилось.

С Павлом, а не с Виктором Лена могла дать себе волю. Виктор — слишком умный, слишком хороший, слишком правильный… Он может не понять, Павел поймет все.

— Паш… У меня был брат-близнец, — решилась она. — Я узнала об этом совсем недавно, отец скрывал от меня. Похоже, что мальчик родился… с проблемами.

— С какими проблемами? — Павел взял ее лицо в свои ладони, согревая замерзшую щеку теплом своего дыхания.

— Я не знаю и даже не уверена, что хочу знать, — заговорила Крылова быстро. — Я просто очень боюсь… боюсь за своих детей.

Павел прижал женщину к себе, оберегая, успокаивая.

Лене и вправду стало спокойней и легче.

— У тебя будут прекрасные дети, вот увидишь, — пообещал он и нагнулся, ласково касаясь ее губ своими губами.

Она ответила на поцелуй, но потом, опомнившись, поспешно отстранилась, коря себя за слабость. Павел — простой, крепкий, надежный… как не искать у него защиты?..

— Паша, не надо, мы не должны… — прошептала она, избегая взгляда преданных глаз.

— Я знаю. Прости меня, — отозвался он так же тихо.

* * *

В учительской было пусто.

— Идем, — махнула Юле Вика.

Девушки бесшумно проскользнули внутрь и устремились к шкафу, где хранилась документация.

Среди толстых папок обнаружилась и нужная: «Личные дела». Быстро пролистав бумаги, девушки отыскали личное дело Каверина.

— В какой школе училась твоя Кристина? — спросила Юля, просматривая убористый текст.

— Двадцать два — одиннадцать, — отозвалась Вика.

— И пропала в 2009 году?

— Да, зимой.

— Забавно, — Самойлова хмыкнула. — Наш Кубик-Рубик как раз работал там преподом с 2009-го по 2010-й.

Вика ахнула.

— Значит, Каверин вел у нее уроки! — прошептала она, побледнев.

— Выживания, — Юля захлопнула папку, — но бедная девочка плохо училась.

— Не смешно, — отрезала Вика. — Ладно, пойдем отсюда, пока нас никто не засек.

И девушки, по возможности уничтожив следы своего пребывания, выбежали из учительской, так и не заметив, что все это время за ними кто-то наблюдал.

Когда новоявленные сыщицы скрылись, Каверин вышел из соседней с учительской комнаты и, подойдя к большому массивному столу, изо всей силы стукнул по нему кулаком.

* * *

После того, как нашелся внук Галины Васильевны, Маша освободила комнату, которую занимала напополам с завхозом, — пускай бабушка и внук побудут вместе.

К счастью, у нее был надежный вариант ночевки.

— Так и знал, что наступит день, когда ты сама упадешь в мои объятия, — приветствовал ее Володя, увидев на пороге своей комнаты с постельным бельем в руках.

— Возможно, — Маша улыбнулась, — но не сегодня. Сейчас мне просто спать негде. Галина Васильевна поселила у меня своего внука.

— Бесподобная женщина! — Володя прижал руку к груди там, где, по его предположениям, находилось сердце. — Подарю ей завтра букет цветов… Ну, проходи.

— Наконец-то! А я думала, так и станем любезничать на пороге! — Маша прошла в комнату и принялась деловито расстилать постель на полу.

— Что это ты творишь? — не выдержал Володя. — Неужели собираешься спать на полу?!

— Нет, — успокоила его Маша, — на полу будешь спать ты.

— Но почему?!

Маша встряхнула подушку и посмотрела на Володю. На этот раз взгляд ее был абсолютно серьезен.

— Не люблю парней с пистолетами. Я их боюсь, — тихо сказала она. — И ты так и не рассказал мне, кто ты, за что тебя хотят убить.

— Маша!.. — Володя вздохнул и сел на кровать. — Я не говорю для твоего же блага. Чем меньше ты обо мне знаешь, тем лучше. Разве недостаточно, что я с первого дня на тебя запал?

— Недостаточно, — она отвернулась и расправила складку на одеяле.

* * *

— Ну и куда ты дела фотографию?! — Вика налетела на Юлю словно вихрь. — Отдай сейчас же!

Самойлова, как всегда манерно, пожала худеньким плечиком:

— Нет у меня никакой фотографии.

— Не ври!

— Хочешь, мамой поклянусь? — Юля подняла к потолку голубые глаза. — Хотя она та еще стерва…

Вика вздохнула, чувствуя, что соседка не врет, и в бессилии опустилась на свою кровать.

— Фотография была у меня в тумбочке, но пропала… — тихо пожаловалась она. — Наверное, кто-то взял.

— Стопудово сам герой-любовничек, — заверила Юля.

— Каверин?

Вот теперь Вика действительно испугалась.

— Да не трусь. По-моему, забавно. Я в игре! — Самойлова мельком взглянула в зеркало и послала сама себе воздушный поцелуй.

* * *

Регистрация в социальных сетях дала результаты. В ящике лежало первое письмо от какого-то Владимира Благова.

— Надо проверить айпишник компа, с которого нам написали. На всякий случай. Я, например, уже никому не верю, — сказала Вика, и собравшиеся вокруг нее ребята кивнули.

Они были здесь все, кроме Андрея. К Авдееву как раз приехал адвокат. Даша знала, что Андрей хочет уехать из школы и сменить опекуна, обокравшего его и Надю. Все это было очень странно. Самой Даше не верилось, что Виктор Николаевич способен на низкий поступок, однако факты — страшная вещь, что с ними поделать?.. В любом случае решение целиком принадлежало Андрею, как бы она ни хотела, чтобы он остался в школе.

Даша тихо вздохнула и поймала на себе изучающий взгляд Максима.

Хорошо хоть, что он перестал обижаться и вновь в команде.

— Есть! — с азартом воскликнула Вика, оборачиваясь к друзьям. — Какой-то московский сервер. Вот адрес: Новоостаповская улица, дом пять, строение три. Это офис… А, вот и ссылка на их сайт. Юридическая контора «Панин и партнеры».

— Не может быть! — Даша взволнованно подалась к подруге. — Панин — адвокат семьи Авдеевых. Неужели он замешан в этом деле, но тогда…

— Тогда Авдеевы оказались здесь не случайно, — хмуро закончил Макс.

Ребята переглянулись.

И тут Даша вдруг осознала, что именно сейчас, в эту самую минуту, Андрей собирается отказаться от защиты опекуна и целиком попадает в руки к этому самому мутному Панину.

— Я должна его остановить! — крикнула Даша уже на бегу.

Панин протянул Андрею ручку.

— Теперь ты должен подписать заявление, — сказал он, сдержанно улыбаясь.

— Да, — Авдеев взял ручку и уже занес руку над бумагой, когда дверь вдруг распахнулась.

— Простите! — в кабинет заглянула Даша. Щеки немного порозовели, а волосы растрепались, словно она бежала. — Андрей, можно тебя?

— Я сейчас не могу… — он с досадой посмотрел на Дашу.

— Это очень срочно! — настаивала она.

Если симпатичная девушка что-то хочет, легче сделать то, о чем она просит, чем объясняться потом, убеждая, что ты — не бесчувственный кретин.

— Извините, — немного виноватым тоном сказал Андрей адвокату. На Полякова парень даже не смотрел.

Панин понимающе кивнул, и Авдеев вышел из кабинета вслед за Дашей.

— Ну и что случилось?

— Ничего не подписывай! — горячим шепотом проговорила девушка. — Ваш юрист тебе врет! Он каким-то образом замешан в том, что здесь происходит!

— С чего ты взяла? — удивился Андрей.

Даша объяснила, и Андрей нахмурился: похоже, положение еще хуже, чем он предполагал.

Панин уехал в недоумении, на его лице читалось то, что он думает о капризном клиенте, заставляющем сорваться с места и ехать за сотню километров от Москвы, а затем вдруг меняющем свое решение. Но Андрей вздохнул с облегчением.

Когда они с Виктором Николаевичем остались в кабинете одни, то какое-то время молча стояли друг напротив друга.

— Надя составила список самых хороших в мире людей. Вы там есть, поздравляю, — наконец хрипло произнес Андрей.

Поляков нахмурился.

— Если ты считаешь, что я вор, то почему не подписал документы?

Андрей невесело усмехнулся.

— Потому что мой юрист еще хуже, чем вы… Но вы… Только у вас был доступ к этому счету, и на нем сто тридцать два рубля. Что я, по-вашему, должен думать?

— Ты мог бы поговорить со мной, прежде чем куда-то звонить… Андрей, твой отец был банкротом… Он…

— Не надо мне мозги полоскать, — прервал опекуна Авдеев, — у отца куча денег. Три компании, квартира, две машины.

— И долги, Андрей, много долгов. На их оплату ушли все деньги. Кризис подкосил бизнес твоих родителей. Скорее всего они не говорили тебе, чтобы не расстраивать. Если нужно, я покажу документы.

— Не нужно, — Авдеев сел и опустил голову на скрещенные руки. Мир уже в который раз рассыпался, как выложенная из пазлов картинка. — Постойте, но кто тогда платит за нашу учебу?.. — опомнился он.

Поляков улыбнулся, и Андрей понял, что был-таки полным, законченным кретином.

Глава 29. Письмо к Богу

Среди бумаг, хранящихся в сейфе Савельича, обнаружилась небольшая катушка с кинопленкой, а еще — медицинские карты якобы погибших воспитанниц детского дома. Интересно, зачем их бережно хранили все это время?

Этот вопрос, впрочем, не требовал незамедлительного ответа: важнее было узнать, что на пленке. К счастью, на чердаке среди прочего хлама хранился старый кинопроектор.

Ребята собрались вокруг него и включили запись. На белой простыне, висевшей на стене, заскользили страшные кадры. Шла какая-то операция. Оперировали девочку — одну из тех, чью фотографию они видели в конверте. Кажется, ее звали Света Остапенко. Хуже всего, что девочка находилась в сознании и смотрела в объектив широко раскрытыми глазами.

Камера отъехала, и стало видно, что на соседнем столе тоже кто-то лежит. Еще одна девочка… и еще…

— Надя! — закричал вдруг Андрей, бросаясь к экрану.

— Это не Надя, — ухватила его за руку Даша, — это Ира Исаева!

На экране маленькая Ира с ужасом смотрела на лоток, в котором лежали какие-то вырезанные органы.

— Боже мой! Не могу больше смотреть на это! — проговорила Вика, зажимая руками рот. — Какой ужас. Но зачем все это?

— Да, знать бы, что творилось в этом чертовом детдоме, — вздохнул Андрей.

— Похоже, бесчеловечные опыты, — Макс задумчиво присел на корточки и закурил.

Чем дальше они копали, тем больше страшных и мерзких подробностей. Да, тут не до шуток.

— Ладно, — Ромка вынул докрутившуюся пленку из кинопроектора. — Редкая мерзость. Но пойдемте, у нас физра, и лучше не отсвечивать — мы и так вызываем подозрения.

Ребята кивнули и поспешили вниз.

Сегодня физкультура проходила на лыжах. Павел Петрович заставил их сделать большой круг по лесу, что было, в общем, даже неплохо, поскольку после увиденных ужасов хотелось отдышаться, хоть немного прийти в себя, а свежий морозный воздух и умеренная физическая нагрузка как раз способствовали этому лучшим образом.

Когда ребята возвращались в школу, у ворот обнаружилось множество машин, среди которых оказались фургончики нескольких центральных телекомпаний.

Журналисты всей толпой набросились на недоумевающую Дашу.

— Дарья! Пожалуйста! Всего один вопрос! — слышалось со всех сторон.

— Я? Почему я? — удивилась Старкова.

— Как вы можете прокомментировать случившееся с вашей матерью? — спросил ближайший к ней бородатый дядечка, и Даша оперлась на лыжи, чтобы не упасть.

— Мама… Что с ней?

— У Светланы Старковой инфаркт. Сегодня утром ее привезли в институт Склифосовского… — проговорила какая-то журналистка.

Даша покачнулась и стала медленно оседать на землю.

* * *

— Галина Васильевна, это вам! — Наденька протянула листок, на котором большая фигурка держит за руки две маленькие.

— Это вы, я и Надя, — пояснила Алиса.

— О, спасибо! — завхоз улыбнулась. — Красота — страшная сила. Повешу у себя в комнате.

— Вам правда нравится? — уточнила Алиса.

— Еще бы! — заверила Галина Васильевна.

— И вы больше не будете грустить, что ваша дочка умерла? — спросила Наденька.

Завхоз покачала головой, и девочкам показалось, что глаза ее странно заблестели.

— Я всегда буду грустить по ней… Но вы сделали мне замечательный подарок, и мне стало чуточку легче.

Алиса шагнула к женщине и прижалась к ней.

— Если вы сильно по ней заскучаете, можете поцеловать меня или Надю, — щедро предложила она.

— Точно! — обрадовалась Наденька. — Мы будем вашими дочками!

Галина Васильевна погладила девочек по голове.

— Я сейчас вернусь. Только повешу рисунок… — завхоз ушла. Слишком быстро, словно пристроить рисунок было делом чрезвычайной важности. Ни Наде, ни Алисе и в голову не приходило, что «железная» леди может плакать.

В хозяйственном закутке на кухне остались только девочки и внук Галины Васильевны Денис, который все это время с мрачным видом разглядывал комиксы про зомби.

— Ты тоже не грусти, — подошла к мальчику Надя, — твои мама и папа сейчас на небе, на звездочке, вместе с моими.

— Звезды — это раскаленные шары, — хмуро пояснил Денис, даже не взглянув на девочку. — На них нельзя жить. И неба никакого нет — есть только космос, пустота.

— А где же тогда живет Бог? — не поверила Алиса.

— Нигде, — отрезал Денис. — Нет никакого Бога!

— Не слушай его, Надя! — испуганно закричала Алиса. — Конечно, Бог есть, это все знают! Он очень хороший, он может все-все-все!..

— Нет никакого Бога! — повторил Денис. — Вот кто его видел?!

* * *

Он попался по глупости. Слишком понадеялся на стягивающую руки пленника веревку, и вот пожалуйста — сам оказался в таком же положении.

Лже-связной, или связной — черт их разберет, — умудрился освободиться, напал на вошедшего в сарай Володю, связал его и погрузил в багажник своей машины. Они долго ехали куда-то по плохой колдобистой дороге (Володя пересчитал все кочки собственными боками), затем прибыли в какое-то место, где навстречу вышел… Князь.

«Вот черт, — удивился Володя, — выходит, этот связной-то не врал!»

— Что, Илья, ты провалил все дело, — укоризненно покачал головой тот, кто давал Илье Шевцову задание внедриться в школу. — И выходит, выбываешь из игры…

— Постойте, — поспешно остановил его Володя. — Я уже кое-что нашел, я на верном пути и обещаю исправиться.

Князь и новый связной переглянулись.

— Я обнаружил сейф, мне осталось совсем чуть-чуть, — вдохновенно привирал Володя.

— Ну что же, — согласился наконец Князь, — простим тебя на первый раз, но помни, времени у тебя в обрез!..

* * *

Даша лежала на кровати. Слез уже не было. Бедная мама! Ей так плохо, тем более вокруг ее имени поднялась шумиха, словно каждый из журналистов задался целью выплеснуть как можно больше грязи на Светлану Старкову.

Кто-то сел рядом, осторожно дотронулся до плеча девушки.

Даша подняла голову — Максим.

— Маме так плохо… — проговорила девушка и, сев на кровати, прижалась к надежному плечу Макса.

Он бережно обнял ее, утешая.

— Твоя мама скоро поправится, и ты забудешь это, как страшный сон… Не бойся…

— Макс… — Даша виновато отстранилась. — Я такая дрянь… Когда ты мне нужен — ты всегда рядом. А я веду себя как последняя… Макс, прости меня!

— Нет, ничего. Ты все равно самая лучшая, — он поцеловал ее в затылок, невидящим взглядом глядя куда-то вдаль.

Когда Даша успокоилась и заснула, Макс вышел из комнаты девочек и решительно направился в сторону кухни. Ему повезло, Маша была одна. С кем поговорить, если не с ней?.. Она ведь не раз давала ему понять, что с радостью поможет, к тому же из-за того случая с побегом уборщица несколько ему задолжала.

— Мне требуется твоя помощь, — с ходу начал он. Она удивленно подняла брови, приготовившись слушать. — Нужно съездить к отцу в тюрьму.

— Зачем? — Маша отложила губку и внимательно посмотрела на парня.

— Поговорить надо, — хмуро бросил он.

— Нет, вам не нужно встречаться, — поспешно покачала головой Мария.

Он махнул рукой.

— Ну вот, я так и знал. Ты целыми днями таскаешься за мной, пристаешь со своей помощью. А когда она реально нужна, ты меня кидаешь. Ладно, без тебя справлюсь.

Морозов отвернулся, собираясь уходить.

— Постой! — окликнула она. — Я помогу тебе… только расскажи, зачем тебе это нужно.

Макс поколебался, впрочем, недолго.

— Сегодня утром я получил письмо. От своей двоюродной сестры. Она говорила мне, что я не родной ребенок Морозова, и вот прислала доказательство. Посмотри, по этой бумаге я умер шестнадцать лет назад. В общем, мне нужно узнать правду. Я просто хочу знать, кто я такой. И кто, черт возьми, мои настоящие родители?.. Только мой отец… или кто он там… В общем, только этот урод может рассказать мне правду. Так ты поможешь или нет?

— Я… — Маша в замешательстве замолчала.

— Понятно, — холодно сказал Макс и вышел из кухни.

* * *

— Денис! — Надины глаза сияли. — Виктор Николаевич сказал, что то, что мы не видим, тоже существует! Например, воздух. Ну и Баба-яга… великаны… Гномы… драконы… феи.

— Сказки, — мотнул головой мальчишка. — Нет ни эльфов. Ни хоббитов. Ни зубной феи.

— А вот и есть! — обрадовалась Надя. — Зубная фея есть! Ее даже можно увидеть. И я знаю, где она прячет свои подарки. Хочешь, покажу?

Денис кивнул.

Девочка привела его к двери в кладовку, отодвинула засов.

— Вот, посмотри, здесь полно подарков. У тебя же выпадал зуб? Хочешь, возьми любой.

Денис взял одну из коробок. Сверху к ней был прикреплен конверт, надписанный «Денису». В конверте лежала открытка: «Моему любимому внуку Денису на двенадцатилетие. Бабушка».

— Так-так, что это здесь творится? — послышался от двери строгий голос.

На пороге стояла Галина Васильевна.

— Денис не верил в зубную фею, и я привела его сюда, — сказала Наденька, подойдя к завхозу, и, понизив голос, добавила: — Я не выдала то, что зубная фея — это вы.

— Умница, — женщина потрепала Надю по голове, — а теперь иди, Алиса ищет тебя по всей школе.

Надя убежала, и Галина Васильевна перевела внимательный взгляд на внука.

— Что это такое? — спросил тот, кивнув на коробки.

— Подарки. Тебе и Оленьке. Твоя мама всегда их возвращала, но я все равно продолжала посылать.

— Можно я возьму? — спросил Денис, кивнув на коробку, которую держал в руках.

— Конечно, это ведь твое, — тепло улыбнулась Галина Васильевна.

* * *

Максим прав: лучше все решить сейчас. Маша подхватила свой голубой пуховик и решительно направилась к комнате мальчиков.

— Одевайся, — сказала она лежащему на кровати Максу, — едем.

— Не надо, — вяло отозвался он. — Я передумал.

— Но почему? — она села к нему на кровать. — Я понимаю, тебе тяжело и страшно… Но рано или поздно придется это сделать…

Макс поднял на нее взгляд.

— У тебя новая должность — уборщица-психолог? Чистишь унитазы и мозги? — иронично поинтересовался он.

— Я просто хочу тебе помочь. Ты же хотел узнать об этом свидетельстве о смерти…

— Уже знаю, — он отвернулся к стене. — Созвонился с двоюродной сестрой. Она еще кое-что порассказала.

— И что же? — осторожно спросила Маша.

— Отец купил меня. Купил, как собачку, когда их ребенок умер. Узнав об этом, его жена покончила с собой. Но знаешь, кого я больше всех в этой истории ненавижу? — Макс поднялся на локте. — Тех, кто меня продал. Какие-то наркоманы, которым не хватало денег на дозу. Ненавижу! Всех ненавижу!

Маша замерла. В груди глухо кололо.

— Послушай, Максим, может, все было не так?.. Может, имелась какая-то причина?.. — робко произнесла она.

— Пусть подавятся своими причинами! — отрезал Морозов. — Какая мать могла продать своего ребенка? Она — последняя тварь! Недочеловек! Мерзкая гнида!

Он одним рывком поднялся и, не в силах совладать с чувствами, стремительно вышел из комнаты.

Маша осталась одна. Она медленно встала и растерянно провела рукой по щекам. Щеки были мокрыми от слез.

* * *

Дубликат ключа удалось изготовить достаточно легко. Но, когда Володя открыл сейф, там ничего не было. Пришлось ощупать все полки, когда, уже собираясь закрыть дверцу, Володя обнаружил на внутренней стороне сейфа три скандинавские руны. Он тщательно скопировал их на бумагу.

* * *

Виктор сидел на кухне, размышляя о своем положении. Несмотря на нежность к Лене, его по-прежнему неодолимо влекло к Маше. Да и как можно не любить эту девушку, такую милую, такую живую… Маша…

Виктор едва не застонал, но в этот момент в проеме двери показалась знакомая фигура.

Павел. Друг был изрядно пьян.

— Черт! — проговорил он, направляясь к буфету. — И куда Галина прячет коньяк? Никогда его нет на прежнем месте!

— Выпей лучше кофе, — Виктор достал чашку, стал готовить напиток.

А Павел опустился на стул и, облокотившись о стол обеими руками, уставился на Полякова покрасневшими глазами.

— Хороший ты парень, Витя… — пробормотал он пьяно. — И думаешь, что я такой же… что я тебе друг… А вот и ни фига. Я просто дерьмо! Дерьмо!

— Довольно, — Поляков похлопал Пашу по руке. — Будешь повторять это часто, сам поверишь.

— Не! Послушай же ты! Я — последняя сволочь! Я тебя, своего друга… — Павел икнул и замолчал.

— Паш, мне плевать, — прервал его Виктор. — Ты мой лучший друг, и ничто этого не изменит, видит Бог!

* * *

Дорогой Бог!

Виктор Николаевич сказал, что верить можно в то, чего не видишь и не можешь потрогать. В щекотку, или в воздух, или в детей, которые будут у Елены Сергеевны, но которых еще не видно, потому что они спят у нее в животике. Поэтому я верю в Тебя и знаю, что Ты все-все можешь.

Алиса учила меня верить в Тебя. Она очень хорошая, поэтому, если получится, пришли ей куклу, которая умеет писать, и микрофон, чтобы петь. И еще платье принцессы.

Невидимые вещи бывают очень важными. Например, любовь. Вот Галина Васильевна очень любит своего внука Дениса. Дорогой Бог, пожалуйста, сделай так, чтобы она больше не грустила и не плакала. Потому что, когда я это вижу, мне ее очень жалко.

Уборщице тете Маше тоже нужно сделать что-то хорошее. Я не знаю, чего ей хочется, но Ты же Бог, Ты должен сам догадаться.

А повару дяде Володе пошли, пожалуйста, ролики. Он целый день бегает туда-сюда.

Моему другу Гномику пошли, пожалуйста, новую одежду, потому что старая уже совсем грязная. И сделай так, чтобы он не боялся, что его увидят, и чтобы он смог жить с нами в школе, потому что в его норке очень холодно.

А еще хочу — пусть мой брат Андрюша подружится с Максимом. Все думают, что он плохой, но на самом деле он очень, очень хороший.

Дорогой Бог! Для себя я прошу только одного — раз Ты умеешь летать, как супермен, и можешь все-все-все, пожалуйста, верни мне маму и папу, которые живут на звездочке. Они нужны мне больше, чем Тебе.

С приветом

Надя Авдеева

Глава 30. Судья рассудит

— Кто из вас Даша Старкова?

Темноволосая женщина с цепким взглядом внимательно оглядела обеих девушек.

— Зря приехали. Я с журналистами не общаюсь, — отрезала Даша.

— Без комментариев, — мрачно бросил Максим.

— А я не журналист. Я вообще-то судья. Меня зовут Савкина Валентина Дмитриевна, вот удостоверение, — она протянула корочку. — У меня вопрос к Даше Старковой, которая опубликовала в газете фотографию и номер своего мобильного телефона. Ты дала объявление: «Если знаешь меня, позвони по телефону…»?

— А что? — вмешался Андрей. — Допустим, мы сделали это вместе.

— Тогда вы вместе нарушили Федеральный закон № 231 части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации, — спокойно сообщила женщина. — Статья 152, пункт 1 — «Охрана изображения гражданина». Все публикации фотографий возможны только с согласия объекта съемки.

— А может, у нас есть согласие этой девочки? — раздраженно поинтересовался Макс.

— Не может, — отрезала Савкина. — Потому что эта девочка — я.

Они проводили ее в библиотеку и, волнуясь, рассказали о том, что здесь происходило.

— Значит, здесь сначала убили пятерых, а потом этого вашего друга… как его? Калинина?.. Абсурд! — судья возмущенно поднялась из кресла.

— Это правда! — горячо заверила Даша. — И вы должны помочь! Ведь вы были знакомы с этими девочками!

— С какими девочками? — уставилась на них Савкина.

— С удочеренными. Вы же одна из них — вы жили в этом самом детском доме! — объяснил Андрей.

— Да я в жизни здесь не была! Все, с меня хватит, ищите другой объект для ваших розыгрышей!

Савкина зашагала к двери, не слушая больше никаких объяснений.

Ребята, осознавая безнадежность ситуации, все же последовали за ней.

В холле судья вдруг остановилась.

Надя и Алиса играли на ступенях, и Савкина смотрела на Надю такими глазами, словно в школе появился призрак.

— Вы ее узнали? — поспешно спросила Даша.

— Это… это Ира?.. — проговорила женщина, потирая висок.

— Ира Исаева? — уточнила Вика.

— Да… — судья покачала головой, — но это невозможно.

— Эта девочка — моя сестра Надя, — сказал Андрей, — и здесь происходят очень странные вещи. Вернемся в библиотеку. Нам надо все обсудить.

Савкина потерянно кивнула.

Она забыла обо всем, что было до удочерения, но память возвращалась кусками, урывками… Савкина даже вспомнила подземелье, когда ребята открыли в камине подземный ход.

— Я была здесь в детстве… — потрясенно проговорила она, глядя на хитросплетение коридоров.

— Вам делали операцию? Вы вспомнили? — спросила Вика.

— Не знаю… У меня есть шрам на животе… Как странно, что я все забыла…

Они снова поднялись в библиотеку, и здесь к Савкиной вернулось былое самообладание.

— Я немедленно дам этому делу ход, — заявила она решительно. — Нужно как можно скорее начать следствие, пока кто-нибудь еще не пострадал.

Судья взяла свою куртку.

— А нам что делать? — окликнул Андрей.

— Ничего. Ждите, когда вас вызовут для дачи показаний. Я сейчас поднимусь к вашему директору и поговорю с ней, а вы пока соберите все, что у вас есть, — документы, фотографии, кинопленку, этот телефон… Заберите и идите к Крыловой. Я буду ждать вас у нее.

— Ну, сила!.. — с восторгом произнес Ромка, когда судья удалилась. — Я бы с ней в разведку пошел!..

— Господи, неужели этот кошмар когда-нибудь закончится! — вздохнула Даша. — Ну, идемте же скорее!

* * *

Маша появилась не вовремя. Он как раз рассматривал бумажку со скопированными на нее рунами.

— Что это? — заглянула она через плечо Володи.

— Так, обычная фигня. Нашел в коридоре. Похоже на граффити, — отговорился он.

— Странно… — Маша все еще разглядывала бумажку. — Вот этот знак, который в серединке, я где-то видела…

— Где?

— Ага, значит, не обычная фигня, если кому-то любопытно! — засмеялась Вершинина.

— Эти знаки, — Володя поманил ее к себе, — ключ к тайне века. Пойдешь по ним — найдешь золото партии. Все взносы Тюменской области за 1984 год. Встречаемся вечером у входа в канализацию.

— Дурачок! — засмеялась она. — Но эта штука… Я ее видела у себя в комнате. Кажется, в шкафу…

— Забудь!

Маша оказалась права. В комнате, которую она занимала вместе с Галиной Васильевной, на стенке шкафа обнаружилась одна из искомых рун. Под фанерой оказалась картина.

Еще один предмет из списка найден.

Хозяйка этой машины уже не вернется. Он знал это точно, а поэтому без колебаний разбил стекло и достал конфеты. Конфеты — это вкусно. Это подарок. На-день-ка будет довольна.

Он шел по лесу и улыбался, представляя, как она скажет ему: «Спасибо, Гном!» Это правильно — отдать конфеты мертвой женщины живой доброй девочке. И деревья, словно соглашаясь с ходом его мыслей, поспешно закивали, клонясь под внезапно поднявшимся ветром.

* * *

Коробки с доказательствами на чердаке не было. Ни фотографий, ни пленки, ни телефона!..

Подавленные, они спустились в холл, где наткнулись на Крылову.

— Елена Сергеевна! — окликнул директрису Андрей. — А где Валентина Дмитриевна?

— Какая Валентина Дмитриевна? — удивилась та.

— Ну, судья, Савкина! Она хотела с вами поговорить! — сказала Даша.

— Ничего не понимаю! — Крылова раздраженно пожала плечами. — Мне сейчас некогда. Разберемся после.

Новостей от Савкиной так и не было. Хмурые, обеспокоенные ребята собрались на завтраке за своим обычным столом.

— По-моему, нас снова накололи, — заметил Максим.

— Может, она тоже с ними? — предположил Ромка.

— Надо было соблюдать осторожность, — вздохнула Вика. — Не стоило ей так доверять.

— Кому-нибудь молока? — к ним приблизилась Маша, неся в руках большой кувшин. Из кармана ее передника торчала сложенная газета, а в ней…

— Маша, можно мне газету на минуточку! — попросил Андрей.

Вершинина протянула и перешла к соседнему столику.

— Ну, что там? — жадно спросил Ромка.

— «Судья Савкина исчезла в разгар процесса», — зачитал Андрей надпись под фотографией.

— Ну все, труба, — изрек Ромка. — Ни доказательств, ни Савкиной.

— Погоди, — вдруг вспомнил Андрей. — Мы же Темкино видео на компе смотрели!

— Я его потом стерла, — виновато призналась Вика.

— А можно ли восстановить? — не отставал Авдеев.

— Да… Есть программка… Сейчас попробуем…

Они поспешно проглотили свой завтрак и направились в комнату парней вместе с Викиным ноутбуком.

К сожалению, уже начинались уроки, а процесс восстановления требовал достаточного количества времени, поэтому они запустили программу и ушли, оставив ноутбук под кроватью.

* * *

— Гномик! Гномик! Где ты? — звала Надя.

Алиса заглянула под дерево, посмотрела куда-то себе под ноги.

— Ты что там ищешь? — окликнула ее подружка.

— Гнома! — ответила Алиса.

— Да что ты! Гномик большой! Ты сама его увидишь! — засмеялась Надя. — Ой! Вот и он!..

— Это не гном! Это чудовище! — закричала Алиса и с визгом бросилась прочь.

Чудовище! Чудовище! — так они кричали ему вслед, и он убегал, скрывая горькие слезы. Только девочка, одна-единственная девочка, так похожая на ту, что стоит сейчас перед ним, была к нему добра. Она утешала его и прогоняла других детей. Маленькая девочка — и такой большой друг. Друг навсегда.

— На, — промычал Он и протянул девочке горсть конфет.

* * *

Маша не хотела подглядывать, но ей так надоели эти бесконечные тайны. Кто же этот Володя и что он ищет?..

Она видела, как он проскользнул в их с Галиной Васильевной комнату, долго рылся в шкафу и наконец вытащил откуда-то из-за панели странную картину.

И теперь, сидя в библиотеке, Маша методично просматривала альбомы по искусству — вдруг повезет наткнуться на что-то похожее. Ей действительно повезло. Буквально в третьем альбоме были размещены репродукции картин.

— Павел Филонов, — послышался над ухом у Маши знакомый голос.

Она подняла взгляд на Полякова.

— Гениальный авангардист, — продолжил Виктор, — писал не то, что в человеке снаружи, а то, что внутри.

— И кому понравятся такие уродцы? — хмыкнула Маша.

— Ну, как сказать… На аукционах стартовая цена Филонова — три миллиона долларов.

— Сколько? — Маша снова посмотрела на репродукции.

— Кстати, у него есть и вполне позитивные вещи… — рука Полякова потянулась к странице, и только тут Маша заметила на пальце обручальное кольцо.

Вот это новости!

— Вас можно поздравить? — спросила она, стараясь, чтобы в голосе не прозвучали ни боль, ни обида.

— Да, — скованно отозвался Виктор. — Мы с Леной вчера расписались. Довольно сумбурно все получилось…

— Желаю вам счастья.

— Маша… — он явно волновался. — Я хочу, чтобы ты знала. Все, что у нас с тобой было… Это было по-настоящему.

— Я знаю, — обида отступила, вместо нее пришла тихая грусть.

Он неуверенно улыбнулся и ушел.

А Маша перевернула страницу и наткнулась на репродукцию той самой картины, что достал из шкафа Володя.

«Три картины из знаменитого цикла „Лица“ бесследно пропали в конце сороковых годов. До сих пор не найдены», — значилось под иллюстрацией. Маша задумчиво присвистнула.

Она нашла Володю в коридоре.

— Что, Володь, три лимона баксов — хорошие деньги? — насмешливо поинтересовалась Маша.

— Вижу, ты получила зарплату? — привычно отшутился он. — Завидую, мне столько не платят.

— А ты продай Филонова, может, получишь еще больше.

Эта фраза произвела впечатление. Володя резко остановился и затравленно огляделся по сторонам.

— Тихо ты! Жить надоело? — шикнул он.

— Володь, пропали три картины с лицами, а ты нашел только одну. Две другие тоже здесь? — поинтересовалась она, не давая сбить себя с толку.

— Маш, я же просил, не спрашивай меня ни о чем. Я все равно тебе не скажу, — он провел ладонью по лицу, словно стирая с него следы усталости и страха. — И послушай внимательно! — Володя грубо схватил ее за руку, стиснул так, что Маше стало больно. — Ты никому ничего не скажешь! Поняла?

— Отпусти! — Маша вырвала руку и, морщась от боли, пошла прочь.

А Володя прислонился к стене коридора и на миг закрыл глаза, а когда открыл, заметил, что свет, падающий через витражное окно, ложится на стену очень знакомой руной… Выходит, второй тайник прямо здесь, под панелью!..

* * *

После урока они нетерпеливо вбежали в комнату, и Вика тут же бросилась к ноутбуку.

— Ну что там? — взволнованно спросил Андрей.

— Ничего не понимаю… — пробормотала девушка. — Все исчезло! Файл удален. Двадцать восемь минут назад кто-то отменил восстановление файла и стер его.

— Двадцать восемь минут назад мы все были на физре, — напомнил Рома.

Андрей опустил голову. У них сегодня был урок фехтования, и Макс умудрился поранить ему руку рапирой. Авдеев уходил с урока, чтобы заклеить пластырем рану, и видел, как из их комнаты выходила Даша. Получается, она была здесь примерно в то время, когда файл стерли. Но представить себе, что Старкова способна на подлость, тяжело. Она же активно участвовала в расследовании и, рискуя, первая лезла в самые опасные места. А вот теперь… Он посмотрел на Дашу. Она выглядела озабоченной. Нет, лучше промолчать, чем зря обвинить человека, как это уже произошло с Максом.

«Даша Старкова! Срочно зайдите в кабинет директора», — донеслось из репродуктора.

Даша испуганно вздрогнула.

— Интересно, что это Елене нужно, — пробормотала она и поспешно вышла из комнаты.

Ожидание показалось Андрею длиной в полжизни. Наконец Даша вернулась.

— Елена спрашивала меня о Савкиной, — сообщила девушка с порога. — В лесу нашли ее машину и телефон. Кажется, Валентину Дмитриевну тоже убили.

Глава 31. Чудовище

Лена коротала время в библиотеке, сидя в большом кресле с высокой, полностью скрывающей ее спинкой. На коленях лежала едва раскрытая книга. Крыловой просто была необходима небольшая передышка. Она очень устала и от того, что творилось в школе, и от того, что происходило в ее собственной жизни.

Внезапно в библиотеку вошли девочки, завозились, отыскивая какие-то книги, и вскоре до Лены донесся в высшей степени занятный разговор.

— Читай сама! — говорила Алиса. — Гномы — волшебные существа, они живут в глубинах земли.

— Все правильно, — согласилась Наденька. — У Гномика есть своя норка.

— Гном должен быть маленьким! Как Мальчик-с-пальчик! — сердилась Алиса. — А твой не гном, а чудовище!

— Неправда! Чудовища страшные и злые, а мой не такой! — Надя едва не плакала.

— Вот, посмотри, вот это чудовище! — Алиса ткнула в какую-то картинку. — Очень похоже на твоего Гнома.

— Неправда! Он хороший! Он подарил мне куклу и конфеты!

— Ну… — Алиса помусолила кончик своей косички, — может быть, и чудовища бывают добрыми…

— А кто это здесь ссорится? — послышался от дверей голос Галины Васильевны.

— Мы не ссоримся! — с отчаянием проговорила Надя. — Алиса просто не хочет поверить, что Гномик — добрый и хороший, просто очень большой. Гномы тоже бывают большими.

— Не бывают! Гномы маленькие и хорошенькие! А он огромный урод! — не сдавалась Алиса.

— Надя, Алиса, — строго произнесла завхоз, — внешность бывает обманчива. Иногда красивые люди оказываются очень плохими. И наоборот, некрасивые могут оказаться хорошими. Но в любом случае, как бы там ни было, держитесь подальше и от гномов, и от чудовищ. Договорились? И никаких одиночных прогулок по лесу!.. Ну, давайте я помогу вам поставить книжки на место, и бегите — скоро урок.

Они ушли, а Лена почувствовала волнение. Неужели она всего в шаге от разгадки? Неужели тот, о ком они говорят, — Егор?..

* * *

Где еще говорить о математике, как не на математике?..

Вот и Юля Самойлова не нашла ничего лучшего, как начать обсуждение Каверина во время его же урока.

— Он не маньяк. Он все мне рассказал, — прошептала она Вике на ухо.

— Как? Ты что, разговаривала с ним о Кристине? — испугалась девушка, косясь на преподавателя, записывающего на доске какие-то формулы.

— Я написала анонимную записку, чтобы посмотреть, как он на это отреагирует, а он застукал меня, — призналась Юля. — Ну, мы и поговорили. Они с Кристиной просто встречались.

— Где? — не поняла Вика.

— Как где, в постели! — засмеялась Самойлова.

— Но он же препод…

— Кому это мешало? — пожала плечами собеседница. — Короче, отдыхали они на море. Кристина сказала, что хочет искупаться, ушла и не вернулась. Больше он ее не видел.

— А почему Каверин не заявил в милицию? — усомнилась Вика.

— Ну, струсил. Ей еще шестнадцати не было. Ему бы впаяли реальный срок. А он до сих пор страдает…

Вика снова посмотрела на Каверина. На страдающего он был похож примерно так же, как бегемот на балерину. Хотя черт его знает, может, за суровой внешностью скрывается самое нежное и трепетное сердце?..

* * *

Дело об исчезновении судьи набирало обороты. Теперь Елена знала, что возле ее машины были найдены огромные следы, и полицейские уже составили примерный портрет предполагаемого преступника.

— Полиция прочесывает лес. Ищет неизвестного мужчину под два метра ростом, — как бы между прочим предупредила она Галину Васильевну.

— И что? — завхоз не отвлеклась от своего занятия, сделав вид, будто происходящее совершенно ее не касается.

— Они думают, он связан с исчезновением судьи. Нашли ее машину — стекло разбито.

— А от меня ты чего хочешь? — подняла на нее глаза Галина Васильевна.

— Они ищут моего брата, да? — едва выговорила непослушным языком Лена.

— Твой брат умер, — непроницаемое лицо снова склонилось над бумагами.

— А я так не думаю! И мне кажется, вы знаете, где он! Я пробовала говорить о Егоре с отцом, но тот упорно молчит. Пожалуйста, помогите мне! Он может быть опасен!

— Как же ты похожа на свою мать, — вздохнула Галина Васильевна. — Неужели просто нельзя оставить его в покое?

— Так, значит, Егор действительно жив…

Лена чувствовала себя так, словно только что на ее голову обрушился потолок.

Она, пошатываясь, ушла из кухни, но тут же вернулась, обеспокоенная новой мыслью. Как раз вовремя. Похоже, завхоз собиралась прогуляться.

Лена сбегала за шубой, поклявшись себе, что не упустит Галину Васильевну из виду.

* * *

Андрей сидел у себя на кровати. В ушах играла музыка, к которой он, впрочем, совершенно не прислушивался, сосредоточенный целиком на своих мрачных мыслях. Главной героиней этих мыслей была Даша.

А вот и она сама, словно по заказу.

— Что-то не так? — отреагировала заглянувшая в комнату девушка на его тяжелый взгляд.

— Все не так! — ответил Андрей жестко, вынимая один наушник. — Я уверен, в этой истории с ноутбуком виноват кто-то из нас. Только мы знали, что файл восстанавливается.

— Но за нами следят, — как-то неуверенно произнесла Даша. Она мялась на пороге, не решаясь подойти ближе к Андрею. — Стереть его мог кто угодно!

— Правда? — иронически поднял бровь Авдеев.

— И кого же ты подозреваешь? Макса? Ромку? Вику? А может, меня? — осмелела Даша. — Знаешь, если у тебя нет доказательств…

Тут дверь за ее спиной открылась, и в комнате появилась Надя.

— Привет, Андрюша! Привет, Даша! — поздоровалась она и тут же перешла к тому, что ее волновало: — А правда, что внешность обманчива?

Даша замерла, чувствуя пробежавший по спине холодок.

— Бывает, — хмуро согласился Андрей.

— Всегда-всегда? — уточнила Наденька.

— Нет, не всегда.

— Значит, красивые люди не всегда плохие?

— Нет, — и Авдеев посмотрел на Дашу так, что она окончательно потерялась и поспешила уйти.

— Мама и папа были красивыми, и они были хорошими, — продолжила свою мысль сестра.

— Как и ты! — Андрей подхватил сестренку на руки и закружил ее. Хорошо, когда все вот так просто…

Наденька убежала, когда в комнату осторожно постучали. Кто-то чужой.

— Да? — откликнулся Андрей, и на пороге появилась Анна Михайловна.

Она выглядела немного смущенной, и Авдеев вдруг решил, что это чрезвычайно идет учительнице. Сейчас она казалась его ровесницей.

— Андрей, Наденька отдала мне письмо, которое она написала Богу… Пусть оно будет у тебя. Мне его некуда отправить, но и выбросить я его не могу.

Он взял у молодой учительницы тетрадный листок и улыбнулся, глядя на старательно выведенные буквы… Кажется, его Надюша — самая добрая в мире девочка.

С лица Андрея не сходила улыбка все время, пока он читал письмо, а дочитав, парень аккуратно сложил листочек и задумался. Нужно что-то делать. Придется собрать ребят и поговорить с ними насчет Даши.

— Господа, он собрал нас, чтобы сообщить пренеприятнейшее известие, — кривляясь, изрек Макс и уселся спиной к окну, наблюдая за остальными.

— Именно так, — отозвался Андрей совершенно серьезно.

Вика тревожно огляделась:

— А где же Даша?

— Я думаю, это Даша стерла Темкино видео, — с места в карьер начал Авдеев. — Нет, я не шучу. Я видел, как она выходила из нашей комнаты. Вы были на физре, а я ходил, чтобы заклеить царапину. А после урока файл был уже стерт.

— Может, это ты его стер? — прищурившись, поинтересовался Морозов.

— Нет, не я. Но это сделал один из нас. Про ноутбук знали только мы. И про чердак, где хранятся все доказательства. В общем, как ни печально, предатель среди нас… И это Даша.

— Нет! Это не она! — Максим вскочил.

— Макс, я тоже хочу, чтобы это был кто-то другой. Но от моего желания мало что зависит.

— Егорушка, что же ты натворил? Тебя по всему лесу ищут!

Этот ласковый голос прорвался в его темную бездну. Он поднял голову, слушая женщину. Он давно, с самого детства, знал этот голос. Только этот голос и приносил облегчение.

Он замычал, преданно заглядывая в, казалось бы, строгие, но такие добрые глаза. Неужели она Его ругает? Но ведь Он же не сделал ничего плохого! Он был очень, очень хорошим! Он так старался!..

— Ну хорошо, хорошо, я знаю, что это не ты, — она погладила его по голове. — Ты должен спрятаться, Егорушка, понимаешь? Не бойся, я приду завтра. Что бы ни случилось, не выходи отсюда.

Она ушла, и Ему снова стало грустно. Почти так же грустно, как было, когда мама отворачивалась от Него…

Лена вошла в землянку сразу же после того, как Галина Васильевна удалилась.

Поломанная мебель, заросший паутиной трехколесный велосипед, везде развешаны детские игрушки — грязные куклы, потертые плюшевые мишки… Все это производило совершенно дикое впечатление. Лена даже подумывала повернуть обратно, но нет, не для того она проделала такой долгий путь…

В углу сырой землянки нашелся и ее хозяин — огромный, с большой головой, он сидел к ней спиной.

— Егор! — негромко позвала его Лена.

Он медленно оглянулся и протянул к ней руки.

Лена потянулась к нему в ответ, но в этот момент лицо брата оказалось на свету. Сказать, что оно было чудовищно, — слишком слабо. Ужас, который внушало это лицо с двойным кривым носом, огромным шишковатым лбом и крохотными глазками, выходил за пределы разумного. Такое чудовище могло родиться только в самом ужасном из кошмаров.

Лена отдернула руку и, застонав, рухнула на пол землянки, ударившись головой о стоящую в углу железную бочку.

Он хорошо знал этот ужас, что вспыхивает в глазах людей при виде Его лица.

«Урод! Лучше бы ты умер! Ненавижу тебя! Ненавижу!» — кричала та, благодаря которой Он появился на свет.

Тот день Егор запомнил очень хорошо, потому что это был самый страшный день в Его жизни. Тогда Он плакал от страха, мать кричала на Него, а потом подскочила и замахнулась, чтобы ударить. Испуганный мальчик оттолкнул ее, но, увы, не рассчитал силы. Она упала и ударилась головой о край стола. И затихла. И не вставала, как бы Он ее ни звал. Уже позже Егор понял, что именно тогда впервые встретил смерть. В тот день та, которая заботилась о Нем, взяла Его за руку и привела сюда, в землянку, долго утешала и говорила что-то ласковое…

И теперь… Неужели Он несет всем смерть? Неужели Он — чудовище?!

Егор страшно застонал, заскрежетал зубами, а из горла вырвался слабый вскрик:

— Ле-ноч-ка…

Надо отнести ее к людям. Может быть, они еще сумеют помочь. Скорее! Скорее!

Он подхватил безвольное тело и, подняв, словно пушинку, понес к выходу из землянки.

* * *

«Встречаемся в 22.00 у часовни. Принеси ключ», — было написано на запотевшем зеркале.

Не помня себя от ужаса, Даша быстро стерла надпись и оглянулась на Вику: не заметила ли?.. Похоже, нет. До чего же тяжело! Последние дни превратились в сплошной кошмар. Врать, изворачиваться, отводить глаза, встречаясь взглядом с кем-либо из друзей… и врагу не пожелаешь! А ведь приходится терпеть. Сцепить зубы — и терпеть.

Черт с ними, она отнесет им ключ, но что они могут потребовать потом?.. Какую цену еще придется заплатить?..

— Даш, с тобой все в порядке? — озабоченно спросила Вика, выглядывая из душевой кабинки.

— Да… просто голова закружилась. Но уже все прошло, — с напускной веселостью ответила она.

Врать своим друзьям — нет ничего хуже!

Когда назначенное время приблизилось, Даша взяла куртку и заглянула в комнату парней. Никого. Похоже, ей везет. Под матрасом кровати Темы теперь хранился ключ от комнаты с сейфом. Девушка взяла его, спрятала в карман и пошла было к двери, когда на пороге появился Макс.

— Картина Репина «Не ждали»! — как всегда, шутливо заявил он.

— А кто уверял, будто скучает без меня? — Даша вложила в улыбку все возможное кокетство. — Кто говорил, что всегда хочет видеть, что сохнет без поцелуев?..

Она прижалась губами к его губам. Макс крепко обнял девушку, но она осторожно высвободилась и, обогнув его, направилась к двери.

— Ты куда? — удивился Морозов.

— Я скоро вернусь! — она снова улыбнулась, сама прекрасно чувствуя фальшь и ничтожество своей улыбки.

А потом она шла по темному лесу. Совсем одна. Насколько же легче ощущать поддержку друзей. Насколько легче быть с кем-то. Теперь она осталась одна. Только она, и темнота вокруг, темнота, которая, казалось, просочилась даже в душу, заполнив собой все внутреннее пространство. Темнота и безнадежность. Выхода нет.

Даша дошла до часовни и остановилась. Дверь была заперта на навесной замок.

— Эй, здесь кто-нибудь есть? — тихо позвала девушка.

— Есть, — откликнулась темнота знакомым голосом Андрея Авдеева. Голосом, ножом резанувшим прямо по сердцу.

Андрей, Вика, Макс и Ромка — все они были здесь и, направив на нее свет своих фонариков, смотрели уничтожающе и презрительно.

— А ты ждала кого-то другого? — безжалостно продолжал Андрей. — Интересно кого? И что у тебя в руке?

— Даш, покажи, пожалуйста, что ты прячешь, — попросил Макс.

Все уже давно потеряло смысл. Девушка разжала руку. Ключ впечатался в ладонь, оставив на ней оттиск, подобный тому клейму, что оставляли на лбах каторжников — предателей, воров, убийц…

— С каких пор ты с ними заодно? — закричал Ромыч. По его щекам бежали слезы, но парень даже не замечал этого. — Когда Темку убивали, ты тоже… С ними вместе… Ты все знала?!

— Нет! Конечно, нет! — в отчаянии возразила Даша.

— Дрянь! Гадина! — выкрикнул ей в лицо Рома. Словно ударил.

— Я думала, я тебя знаю, — горько произнесла Вика, — думала, ты моя лучшая подруга… Как ты могла!

Даша опустила глаза. Сказать ей было нечего.

— И все-таки у тебя ведь была причина. Ведь так? Я уверен в этом! — неожиданно заявил Макс. Он отделился от товарищей и шагнул к ней, словно принимая ее сторону.

— Пойдемте, — вздохнула Даша.

Она привела молчаливых друзей в свою комнату, загрузила ноутбук и, зайдя в почту, открыла одно из верхних писем. Там был файл — в больничной палате под капельницей лежала женщина с лицом, скрытым кислородной маской.

— Это твоя мама? — догадалась Вика.

Даша кивнула и заплакала.

— Да, я уничтожила доказательства. Мне угрожали… А вы, что бы вы сделали на моем месте? — спросила она, не вытирая мокрых щек. — Я осталась совсем одна! Мне было так страшно!..

Максим подошел к девушке, обнял, принялся гладить по голове, по плечам…

— Все, все прошло, — как маленькую, пытался успокоить ее он.

И как раз в этот миг раздался звуковой сигнал, оповещающий о получении нового письма. Даша вытерла слезы и открыла послание. Там содержался еще один видеофайл.

На фоне кафельной стены лицо судьи Савкиной казалось белым, белее бумаги.

— Ребята! Прекратите ваше расследование! — взволнованно говорила женщина. Было заметно, что она на самом деле испугана. — Не нужно ворошить прошлое. Остановитесь, пока не поздно!

* * *

Библиотека требовала серьезной работы, и Маша, засучив рукава, взялась за дело. Она уже домывала пол, скатав в рулон большой ковер, когда вдруг обратила внимание на ранее скрытые планки паркета. Они складывались в очень странный узор. Да что там, это вовсе не узор, а такой же символ, какой она видела на бумажке у Володи.

Отыскав в своей тележке металлическую пластину, Маша поддела ею одну из планок паркета. Вслед за первой вынулись и другие планки, составляющие узор, а под ними… под ними обнаружился холст. Еще одна часть триптиха.

Девушка улыбнулась и, скатав картину в трубочку, направилась к комнате Володи.

— Да? — тревожно отозвался он, едва женщина успела постучать в дверь.

— Ты случайно не это ищешь? — Маша шагнула через порог и протянула повару картину.

— Где ты взяла? — потрясенно спросил Володя.

— Нашла в библиотеке, под паркетом. Не бойся, никто не видел. Кстати, Володя, и все-таки почему ты не хочешь ничего говорить про себя? — напирала она.

Повар задумчиво погладил ладонью шероховатую поверхность картины.

— А почему ты не признаешься Максиму, что ты его мать? — парировал Володя вопрос.

— Я боюсь его потерять… — призналась Маша.

— Вот и я боюсь потерять тебя, — по глазам Володи было заметно, что он не врет. Мужчина сделал круг по комнате, на его лице читалась борьба. — Иди, — сказал он неожиданно мягко. — Иди и забудь обо мне, держись от меня как можно дальше!

— Я не хочу уходить от тебя… — сказала Маша и сама, первая, его поцеловала.

* * *

— Паш, ты не видел Лену? — окликнул друга Поляков.

Тот пожал плечами:

— Сам ищу, уже всю школу обегал.

— С ней что-то случилось… — Виктор сжал пальцы. Неужели Лена в беде?.. Да, он не любил ее так, как она заслуживает, но он никогда не простит себе, если с женщиной что-то случится.

— Виктор Николаевич! — послышался снизу голос, и на второй этаж вбежал уже знакомый участковый. — Мы нашли тело Валентины Савкиной в лесу. Очень странно, с утра его еще не было, мы прочесывали то место. А шарф вообще лежал в другой стороне, — мужчина кивнул на прозрачный пакет.

Поляков взглянул и почувствовал, как замирает в груди сердце. Этот леопардовый шарф он знал слишком хорошо!

— Такой шарф у Лены… У Елены Сергеевны, директора школы, — пробормотал он. — Мы нигде не можем ее найти…

Оперативник кивнул и включил рацию.

— Пропала еще одна женщина, — доложил он. — Нам нужно подкрепление. Напоминаю приметы подозреваемого: рост около двух метров, телосложение крепкое, похоже, великан.

— Это мой Гномик! — воскликнула вдруг Надя. Они с Алисой играли под лестницей и сейчас живо вслушивались в беседу взрослых.

— Я же говорила, что он плохой! — торжествовала Алиса. — Полицейский хочет поймать его и посадить в тюрьму.

Надя пулей выскочила из-под лестницы.

— Дяденька-милиционер, Гномик хороший! Не надо его ловить!

Виктор и оперативник переглянулись.

— Ты видела кого-то в лесу? Кого-то большого? — спросил мужчина, присаживаясь на корточки перед девочкой.

— Да! Мой Гномик хороший. Он принес мне конфеты. Хотите? — она протянула на испачканной шоколадом ладошке большую конфету.

Оперативник резко встал и оглянулся на Полякова.

— Это конфеты Савкиной. Мы нашли такие в ее машине, — он снова посмотрел на Надю. — Ну-ка, девочка, проводи нас к своему Гному. Нам очень-очень нужно его найти!

Поляков отправился на место вместе с оперативниками. Взошла луна, ночь была звездная и светлая, поэтому Виктор сразу заметил огромный уродливый силуэт. Некто шел сквозь лес, неся на руках хрупкую женскую фигурку.

— Стоять! Не двигаться! — закричал оперативник, целясь в чудовище из пистолета.

Надя, шедшая за руку с Поляковым, вырвала у него свою руку и вдруг отчаянно закричала:

— Не стреляйте! Гном! Беги! Беги!

Он медленно положил свою ношу на снег.

— Стоять на месте! — снова рявкнул оперативник.

А Надя все так же испуганно кричала:

— Беги, беги!

Похоже, чудовище было в замешательстве. Какое-то время монстр смотрел то на девочку, то на представителя власти, и вдруг побежал к лесу, неуклюже подволакивая ногу.

Грохнул выстрел. Неожиданно громкий, и Надя завизжала, бросилась к рухнувшей на снег гигантской фигуре.

— Гномик, миленький, прости меня! Только не умирай! — рыдала она.

Луна равнодушно смотрела на все это с неба, безучастная и к виду алой крови, обильно обагрившей снег, и к плачу маленькой девочки…

Лес зашумел, почуяв свежую кровь. Закивал кронами, зашелестел листьями, словно умоляя: «Еще! Еще!»

— На-дю-ша… — хрипло пробормотало поверженное чудовище, протянуло к девочке руку, но жизнь стремительно утекала из его тела, как вытекает вода из треснувшей чашки — не остановить… И вот уже бессильная рука упала в расплавившийся от горячей крови снег. Гном затих, уже навсегда.

Глава 32. Подземелье Петрушки

Солнце заливало комнату ярким утренним светом.

— Просыпайся, красавица, пора! — Володя коснулся поцелуем губ лежащей рядом Маши, та распахнула глаза и улыбнулась.

— Какие у тебя руки… — Маша поймала руку Володи, — чистые — ни ожогов, ни шрамов… Не похожи на руки повара. И пальцы длинные… как у музыканта или художника.

— Я вообще натура артистическая, — засмеялся мужчина. — Но теперь, чувствую, у меня все будет валиться из рук. Сразу и ожоги появятся, и шрамы… как ты хотела. И вся кухня узнает, что их шеф влюбился.

— Главное, суп не пересоли — тогда вся школа узнает!

Маша сладко потянулась и взяла со спинки стула свое форменное платье.

Володя подошел к ней, прижался, вдыхая запах ее волос.

— Ну и пусть завидуют, — сказал он, улыбаясь. — Смотри, солнце какое… Скоро весна.

* * *

Подготовка к Масленице кипела вовсю. Ярко сияло солнце. На улице возились учителя, сооружая чучело Зимы, работники кухни носили во двор столы, устанавливали самовары… Было весело и оживленно.

Правда, не все ребята увидят основное празднование, ведь большинство из них отправляются домой. В «Логосе» как раз пришло время каникул.

А в комнате старших мальчиков опять собралась неизменная пятерка. Ребята напряженно молчали. Кто-то успел взломать Дашину почту и уничтожил запись из больницы и то, что говорила ребятам Валентина Савкина.

— Ну вот, опять мы ни с чем, — сказал Рома. Он стоял у окна и отстраненно смотрел на веселую суету во дворе.

— Придется начинать все сначала, — вздохнула Вика.

— Знаете, — Макс подошел к Даше и обнял ее, — мы с Дашей выходим из игры. Я сыт всем этим по горло. В общем, мы сваливаем.

— Даш, ты что, бросаешь школу? — удивилась Вика.

Подруга кивнула.

— А мы… Как мы? — растерянно спросил Ромыч.

— Помашите школе ручкой и заживете спокойно, — отмахнулся Макс.

— И вправду, — Вика задумчиво теребила прядь своих волос, — может, ну его, этот «Логос»? Вернусь в старую школу. Там, конечно, полно придурков, но хотя бы нет убийц.

— Андрюх, — обратился Ромка к до сих пор молчаливому Андрею, — и ты бери сестру и вали отсюда.

— Интересно, куда? У меня ни мамы, ни папы, ни дома, ни денег, — отрезал Авдеев, уставившись себе под ноги.

— Андрей, вам нельзя здесь оставаться. Надо что-то придумать… — Даша, как всегда, искала компромиссы, желая для всех быть хорошей девочкой.

— Если придумаешь, не сочти за труд, пришли письмишко, поделись идейкой. В общем, удачно вам свалить, дорогие друзья!

Сказав это, Андрей поднялся со своего места и ушел, на прощание отвесив всей честной компании шутовской поклон.

* * *

Привычная комната казалась теперь больничной палатой. Пузырьки, стаканчики батареей встали на прикроватной тумбочке.

Лена закрыла глаза: только бы не видеть всего этого.

— Жень, можно я уже встану? — попросила она врача.

Заскрипел пол. Мужчина подошел ближе, взял ее за руку, заодно прощупывая пульс.

— Лен, у тебя был выкидыш, ты потеряла много крови… Пойми, это не просто недомогание, а серьезный стресс для организма. Ближайшие несколько дней тебе лучше себя не напрягать. К тому же я хочу дождаться результатов анализов.

— Каких анализов? — насторожилась Крылова и даже открыла глаза, пытаясь поймать взгляд доктора.

— Понимаешь… — семейный врач замялся. — У одного из близнецов была задержка в развитии. Я хочу понять, в чем причина. У тебя в роду не было генетических заболеваний?

Лена до крови прикусила губу, но тут же взяла себя в руки.

— Нет, Жень, — сказала она твердо, — не было. И не надо никаких исследований… Разве что… — она просительно взглянула на врача, — я не хочу, чтобы Виктор об этом знал, но, пожалуйста, сделай тест на отцовство.

— О чем речь, Лена. Ты — моя пациентка, я — твой врач, и я умею хранить врачебную тайну, — ответил он без колебаний.

А в окно светило яркое солнце, ослепляя привыкшие к полумраку глаза.

— Спасибо, — обессилено произнесла женщина. — И, пожалуйста, прикрой занавески.

* * *

— Все готовы встречать весну? — Анна Михайловна оглядела свой класс.

— Готовы! — загалдели дети, в нетерпении топтавшиеся на пороге класса.

— Ну молодцы, — продолжала учительница. — Теперь одеваемся и идем во двор, а то блины остынут. Сейчас придет Петрушка, будет водить с вами хоровод.

Приглашать дважды не было необходимости, вскоре в классе не осталось никого, кроме Алисы и Нади.

— Как ты думаешь, Петрушка — он волшебный? — задумчиво спросила Надя.

— Конечно!

— Значит, он знает мою феечку и сможет передать ей письмо. Я напишу — пусть она вернет мне маму и папу, а то у Бога много других дел.

— Я тоже хочу феечке написать! — тут же вызвалась подружка, и обе девочки, взяв листки бумаги и фломастеры, принялись за свои письма.

Вскоре послания были готовы. Подружки сбегали к себе в комнату и переоделись, чтобы выйти во двор. Однако, уже спускаясь по лестнице, они увидели именно того, кто был им нужен!

Петрушка! Вот он в пестрой одежде с колокольчиками и смешной шапке!

— Смотри, это он! Давай его догоним! — предложила Надя.

Девочки последовали за Петрушкой, свернувшим в библиотеку, и успели увидеть, как он исчез где-то в камине.

— Зачем он туда полез? Он же не Дед Мороз? — удивилась Надя. — А вдруг он не вернется?

Подружки переглянулись и подбежали к камину. Ход еще не закрылся.

— Волшебный камин!.. — в восхищении прошептала Алиса.

— Пойдем? — Надя уже сделала шаг в темноту.

— Нет, я не хочу, мне страшно… — подруга отступила.

— А я пойду!

Девочка едва успела зайти внутрь, как панель вернулась на место, отрезая ее от привычного и почти уютного мира школы.

Где-то после полудня солнце исчезло так же внезапно, как появилось. Начиналась метель, и в воздухе носились тысячи колючих снежинок, похожих на осколки зеркала злого тролля, описанного великим сказочником Андерсеном.

— Блин, неужели навсегда уезжаем?.. — Рома положил в чемодан свитер и оглянулся на Максима. — Даже жалко как-то.

— Все когда-то кончается. Нечего сопли распускать, — сурово отрезал Морозов.

— Ну ты просто чурбан какой-то. Полжизни тут тусил, теперь уходишь, и ничего тебя не держит… Надо было раньше кончать со всем этим. Темыч бы живой остался… Тебе что, даже Темку не жаль?

Макс забросил в рюкзак очередные джинсы и в раздражении посмотрел на друга.

— Этот поезд уже ушел — сколько повторять? Теперь главное — самим успеть свалить живыми.

Рома оставил чемодан и, подойдя к Морозову, серьезно посмотрел на него.

— Ну ты даешь, Макс, — сказал он словно бы с сожалением. — Не удивляюсь, что тебе и попрощаться не с кем.

* * *

Андрей стоял в холле и смотрел на отъезжающих. Вот прошла с чемоданчиком Юля Самойлова.

— Ты не на автобусе? — окликнул ее Андрей.

— Нет, мама прислала своего водителя! Не скучай тут, — девушка помахала ему рукой.

— Постараюсь, — вздохнул Авдеев.

Появилась и Алиса. Уже полностью готовая к отъезду.

— А Надя где? Не придет тебя провожать? — удивился Андрей.

— Она пошла за Петрушкой и еще не вернулась, — объяснила девочка.

— Постой! — Авдеев поймал ее за плечо и развернул к себе. — За каким это Петрушкой?

— За волшебным! — простодушно заявила Алиса. — Мы хотели отдать ему письмо для феечки. Петрушка полез в камин, а Надя за ним. Я тоже хотела, только там было темно и страшно.

— Спасибо, Алиса! — крикнул Андрей уже на бегу.

В подземных коридорах было тихо. Может, потому что сейчас Авдеев оказался здесь один, они выглядели особенно зловещими. Слабый свет фонаря беспомощно метался по бетонным стенам.

— Надюша! Надя! Ты здесь? — звал Андрей.

Его одинокий голос терялся во мраке, словно тот обладал способностью поглощать не только свет, но и звук.

Дзынь… Звякнуло что-то за спиной.

Авдеев оглянулся, и ему показалось, будто неподалеку промелькнула неясная тень.

— Надя, это я! Отзовись! — снова позвал он.

Дзынь-дзынь… Что за глупые шутки! Андрей резко крутанулся на каблуках и успел увидеть картонную улыбающуюся рожу с ярко намалеванными щечками-яблочками, уловить блеск человеческих глаз сквозь прорези маски, и… обрушившийся на голову камень заставил сознание отключится. Андрей рухнул на пол, а Петрушка бросил камень и растворился во тьме коридора.

Все краски погасли.

* * *

В этот хлопотный день у нее было больше работы, чем обычно.

Маша крутилась словно заведенная. Что-то приносила, что-то уносила, помогала поварам и дворнику, украшала вместе с Галиной Васильевной зал и расставляла на столах блюда с блинами и румяными глянцевыми бараночками…

Вот и сейчас она так погрузилась в свои хлопоты, что не сразу заметила дорогого гостя. Он стоял и улыбался, глядя на нее, и у Маши при виде его на губы тоже наползла дурацкая улыбка.

— Максим! — воскликнула она, вытирая мокрые руки о фартук.

— Привет! — отозвался он немного скованно. — Вот, уезжаю…

— Хочешь на дорогу что-нибудь вкусное? — засуетилась она.

Но Морозов покачал головой:

— Спасибо, не надо. Я просто зашел попрощаться. И… пожелать всего хорошего.

— Тебе тоже всего хорошего… — было странно вот так разговаривать с выросшим без нее сыном, смотреть на него… такого большого, такого красивого и, в общем, несчастного. — Куда едешь на каникулы?

— Дашина мама пригласила меня к ним. Двинем куда-нибудь вместе… — Макс взял баранку, повертел ее в руках и снова положил на блюдо. — А ты где будешь? Дома, с семьей?

Вершинина вздохнула.

— Вряд ли. Надеялась провести время с сыном… но у него другие планы… — развела она руками.

— Я… — Морозов опустил глаза, набираясь решительности. — В общем, я хотел попросить у тебя прощения. Ты здорово помогала мне, а я вел себя, как последний урод. Даже хуже.

— Я не сержусь, — заверила Маша, чувствуя, как сердце быстрее бьется в груди, — это первый шаг к сближению между ними, последуют ли за ним другие?..

— Ну… Тогда я пошел, — с облегчением сказал Макс.

— Удачи тебе, Максим.

— Счастливо!

Он ушел, а она осталась одна.

* * *

Автобус уже собирался отъезжать, когда Даша поняла, что не может уехать вот так, даже не попрощавшись. После того, что между ними было, Андрей не пришел ее проводить. Это можно понять, она действительно не всегда вела себя с ним… честно… Но все же…

— Постойте! — девушка побежала к закрывающейся двери. — Пропустите меня!

— Ты куда? — крикнул ей вслед Макс.

— С Андреем попрощаться!

Она обегала всю школу, заглянула во все потаенные места, где теоретически мог бы оказаться Авдеев, даже на чердак. Тщетно. Его нигде не было.

Пришлось несолоно хлебавши возвращаться в автобус.

— Ну как? — встретили ее друзья. Все они, даже старавшийся не подавать виду и оставаться невозмутимо-равнодушным Макс, переживали за Андрея.

— Не знаю, — Даша вздохнула, — его нигде нет.

— Андрей ушел в волшебный камин искать Надю! — послышался вдруг писклявый голос.

— Куда? В какой камин? — Даша так и вцепилась в Надину подружку, кажется, ее звали Алисой.

— В библиотеке! — пояснила девочка. — Надя пошла туда одна, а Андрюша побежал за ней.

— Черт! — выругался сквозь зубы Максим и резко встал с сиденья. — Похоже, вам придется ехать без нас.

* * *

— Андрюша! Андрюша! Ну проснись же наконец!

Кто-то тряс его за плечо. Андрей с трудом разлепил тяжелые веки и увидел наклонившуюся над ним Наденьку.

Авдеев застонал, пытаясь подняться, и вдруг обнаружил, что сжимает в руке колокольчик. Один из тех, что украшали костюм Петрушки. Парень сунул улику в карман и обеспокоенно посмотрел на сестру.

— Надя! С тобой все в порядке? — Девочка кивнула. — Как же ты меня напугала!

— Я хотела догнать Петрушку и отдать ему письмо для феечки, — наивно объяснила Наденька. — Но мне тут не нравится. Тут страшно.

— Да, да, пойдем отсюда, — Андрей с трудом встал с пола, взял девочку за руку и огляделся, пытаясь сориентироваться. — Кажется, туда.

Они шли какое-то время, когда увидели комнату с решеткой. В памяти Андрея тут же всплыло безжизненное лицо Савельича и давно изглоданные временем тела пятерых сирот в красных галстуках.

— Что это за клетка? — спросила Надюша, дергая его за руку.

— А… это… Это такой почтовый ящик, — нашелся парень, — волшебный. Давай-ка сюда свое письмо.

— Почтовый ящик? Такой большой? — удивилась девочка, но доверчиво опустила письмо через прутья клетки. Оно упало на груду мусора. Маленький белый конвертик, словно последний символ надежды.

Дзинь, дзинь…

Андрей вздрогнул и приложил палец к губам.

— Тсс! — прошептал он сестре. — Бежим отсюда, только очень, очень тихо!

Глава 33. Под знаком Близнецов

Луч фонарика скользнул по бронированной двери, выхватил из тьмы символ. Кажется, зодиакальный.

На выход не похоже, но Андрей все же на всякий случай дернул ручку. Заперто.

— Ой, смотри, Андрюша! — Надин пальчик указал на знак, начертанный на двери. — Такая же картинка, как у мамы на животике. Я у нее сама видела. Мама сказала, что это у нее тату… татурировка.

— Татуировка, — автоматически поправил брат.

И в этот миг два и два сложились в его голове. Интересно, как он раньше не понимал: это необъяснимое сходство таинственной Иры Исаевой и его Наденьки, одинаковый коэффициент интеллекта… Да, его мама носит другое имя, но, похоже, так произошло со всеми девочками.

Так что же получается: Ира Исаева — это их мама, а они с Надей, как Андрей и боялся, оказались в «Логосе» совсем не случайно!

Дзинь, дзинь…

Это проклятый Петрушка или звенит у него в ушах? Возможно, второе, при таких обстоятельствах немудрено и сбрендить.

— Андрюш, мы идем? — дернула его за руку Надя.

— Да, да, конечно, — он отер рукой лоб, на котором внезапно выступил холодный пот, и потянул сестру прочь. Кажется, выход был где-то вон в той стороне.

На этот раз Андрей оказался прав. Вот и каменные ступени. Брат и сестра выбежали из подземелья прямо в лес, и в лицо тут же ударили колючие снежинки. Андрей поежился. Не слишком приятно попасть на мороз в одной школьной форме. Хорошо хоть на Наде курточка. Он торопливо достал из карманов куртки сестры небрежно засунутые туда шапочку с помпоном и шарф и заботливо укутал девочку.

— Надевай варежки, и побежали! — велел он.

* * *

Второго удара замок не выдержал и развалился. Дверь распахнулась.

— Вот и хорошо, — пробормотал Макс. Он вошел внутрь и направился прямиком к металлическому шкафу. Тот, конечно, тоже оказался закрыт, зато на столе среди прочих инструментов имелся ломик.

— Макс, не надо! — попыталась остановить парня Даша.

— Еще как надо! — он упрямо покачал головой. — С пустыми руками я туда не сунусь! Надя с Андреем там внизу, одни. Они убьют их, как убили Савельича, и Тему, и судью, и этих несчастных сирот.

Говоря это, Морозов просунул ломик в щель у дверцы шкафа и изо всех сил нажал. Импровизированный рычаг сработал. Дверца поддалась, открывая нутро шкафа, где висело несколько ружей. Макс выбрал одно из них, а еще прихватил горсть патронов.

— Ну, теперь мы сами с ними покончим — раз и навсегда! — сказал он, не обращая внимания на испуганных друзей.

* * *

И все же, несмотря на предостережения врача, Лена встала. Она не могла больше находиться в этой комнате, в этой постели… Первым делом женщина отправилась искать завхоза. Впрочем, искать Галину Васильевну не требовалось — ее сильными сторонами как раз были предсказуемость и пунктуальность. Лена отыскала Галину Васильевну в ее обычном уголке на кухне.

— Галина Васильевна!.. — окликнула она.

— Что тебе? — ответила та грубо.

Лена зашарила рукой, нащупывая стул, и без сил опустилась на него.

— Я… хотела сказать вам, что Егор не нападал на меня. Я потеряла сознание, упала… Он хотел помочь…

— Не надо мне рассказывать, каким он был, — прервала ее завхоз. — Я знала его намного лучше тебя.

— Я не виновата, что так получилось… — пыталась оправдаться Лена.

Галина Васильевна отвернулась.

— Я же просила тебя не приближаться к нему, — проговорила она глухим голосом.

— Но вы же сами дали мне музыкальную шкатулку. Разве вы не хотели, чтобы я его вспомнила? — возразила Лена.

— Лучше бы ты этого не делала.

— Мне жаль…

— Ничего тебе не жаль! — Галина Васильевна снова заговорила резко, не скрывая застарелой неприязни. — Вот скажи, ты призналась кому-то, что Егор — твой брат? Виктору или полиции?

Лена молчала.

— Вот и убирайся! И оставь меня в покое! — выкрикнула Галина Васильевна, опуская голову на руки.

Уходя, Лена слышала глухие рыдания…

Она вошла в свой кабинет, посмотрела в белесое окно, за которым бесконечным хороводом кружились снежинки. Холодно. Очень холодно. Холодно и страшно.

Зазвонил мобильник. Лена посмотрела на экран и поморщилась: опять Паша. Как же он достал за последнее время! Как не понимает, что от его сочувствия и действительно собачьей преданности ей только тяжелее.

Лена села за стол и задумалась, но вскоре новый звонок отвлек ее от невеселых мыслей. Звонил врач. Женя сообщил, что тест на отцовство сделан. Вероятность того, что отец — Виктор, составляет 98 %. Значит, у них действительно могли быть общие дети… Могли быть…

Крылова машинально, чтобы только занять себя чем-то, разобрала на столе бумаги, включила компьютер и зачем-то вошла в почту. Последнее из полученных писем опять было от Паши.

«Когда же это закончится!» — пробормотала она и вышла из кабинета.

Тем временем Поляков направлялся как раз в кабинет директора, чтобы взять необходимые документы. Он понимал тяжелое состояние Лены и старался дать ей немного передохнуть, взяв на себя большую часть работы.

Открыв дверь кабинета, Виктор с удивлением посмотрел на стол: все вещи разложены совсем в другом порядке, чем он помнил. Ну и где теперь счета?.. Он принялся методично просматривать бумаги и вдруг обратил внимание, что компьютер не выключен.

На экране висело письмо, которое Поляков прочитал совершенно машинально:

«Лена, перестань прятаться от меня! Я хочу быть уверен, что с тобой все в порядке. Ты прекрасно знаешь, что я имею на это больше прав, чем твой муж».

— Я имею больше прав, чем твой муж… — пробормотал потрясенно Виктор.

* * *

Сегодня, в первый день каникул, учителя позволили себе расслабиться. В библиотеке уже накрыли стол.

Виктор Николаевич вошел и сразу плеснул себе коньяку.

— Однако! Такими темпами нам через полчаса гонца снаряжать придется! — присвистнул Павел, глядя, как Поляков одним махом опорожнил полную рюмку.

— Паш, — Виктор сел и поставил локти на стол. — Лена мне изменяет.

— Да?.. — физрук опустил взгляд. — И с кем же?

— Какая разница! — махнул рукой Виктор, едва не столкнув со стола бутылку. — Не знаю…

Павел взял с блюда кружок колбасы, пожевал, мрачно глядя на друга.

— Вить, а ты не думаешь, что это — твоя вина? — наконец спросил он. — Признайся хотя бы себе: ты никогда не любил ее по-настоящему. Ты тоже ее обманывал.

— Паш, я не понимаю… — Поляков наполнил рюмку заново и тут же выпил ее залпом. — Ради Лены я отказался от другой женщины… я…

— А почему ты это сделал? — перебил его друг. — Потому что любил Лену или потому что с Машей тебе ничего не светило?

Виктор не ответил. К счастью, в этот момент появились Каверин с Войтевичем. Странно, кажется, они подружились, по крайней мере Поляков часто видел их вместе.

— Ай-ай-ай! Начали без нас! Как не стыдно! — покачал головой математик. — Ну да ничего, догоним. Разливайте.

* * *

Ребята наблюдали за происходящим из-за балюстрады лестницы. Похоже, преподаватели засели в библиотеке надолго. Вход в подземелье был перекрыт.

— Пошли отсюда. Пройдем через дверь в лесу, — решительно сказал Максим, сжимавший в руках добытое ружье.

— Но как мы найдем это место в темноте? Там метель. Подождем немного. Они допьют и наверняка уйдут, — урезонила его Даша, и остальные с ней согласились.

* * *

— Андрюш, мы заблудились! — Надя едва не плакала. Она шла, спотыкаясь, из последних сил пробиваясь через глубокий снег.

— Да нет же. Вот и тропинка! — обрадовался он и, видя, что сестра едва идет, подхватил девочку на руки. — Скоро придем. Раз есть тропинка, значит, ее кто-то протоптал.

Тропинка вела на обочину лесной дороги. А там… Там в кювете, накренившись, стоял пузатый автобус с хорошо знакомым знаком «Логоса».

Изнутри слышались голоса.

Двери были закрыты, пришлось ударить по ним ногой.

— Надя! — послышался радостный голос, и на шею Наденьке бросилась Алиса.

— Что случилось? — спросил Андрей, оглядывая взволнованных школьников и лежащего без сознания водителя. Его лицо и свитер были залиты кровью.

— Мы ехали, ехали, а потом упали, — объяснила девочка. — Анна Михайловна сказала, чтобы мы ждали здесь, а сама ушла искать помощь.

— Дети! — Авдеев оглядел взволнованных младшеклашек. — Сейчас Надя расскажет вам, как она побывала в подземном царстве. Я скоро вернусь, ничего не бойтесь.

Он взял с сиденья куртку водителя — все равно она пока тому не понадобится — и снова вышел в метель.

— Анна Михайловна! — звал он, нагибаясь под порывами ветра. — Анна Михайловна, где вы?!

Андрей уже почти не надеялся и до хрипоты сорвал голос, когда издали послышался слабый отклик. Авдеев кинулся на крик и нашел Анну, лежащую на снегу. Ее нога попала в капкан.

— Помоги! — прошептала учительница.

— Сейчас, сейчас!

Авдеев отыскал толстую палку и с трудом разжал крепкие металлические челюсти.

Нога Анны Михайловны была залита кровью. Похоже, идти девушка не сможет, и Андрей подхватил ее на руки, удивляясь, какая она легкая — прям как девочка.

— Скоро придем, — успокаивающе бормотал он, неся учительницу через метель. — Уже совсем скоро.

И когда по лицу замелькали отсветы полицейских мигалок, едва не заплакал: неужели они действительно дошли!

* * *

— Они и до утра не уйдут. Все же идем через лес! Больше ждать нельзя! — понял Макс.

Делать и вправду было нечего, и ребята, одевшись, спустились в холл. Однако выйти на улицу они так и не успели, поскольку дверь распахнулась, и появилась целая процессия во главе с Андреем.

— Ну ты и напугал нас, чувак! — даже Максим не смог скрыть радости, а Даша и Вика бросились Андрею на шею.

— Что случилось? — спросила Даша, когда первая волна радостной суеты немного схлынула.

— Я был в подземелье, — Андрей потер голову. — И на меня напал Петрушка. Потом мы с Надей шли через лес и наткнулись на школьный автобус. Авария, вот дети и вернулись, — он кивнул на галдящих учеников, их как раз привезли к школе полицейские машины. — Водителя забрала «Скорая». И Анну Михайловну. Она попала в капкан.

Теперь, когда испытания были позади, Андрей наконец мог позволить себе немного расслабиться и услышал, как стучат его собственные зубы.

— Да он же совсем замерз! Пойдемте в комнату! — опомнилась Вика, и ребята повели Андрея наверх.

* * *

— Виктор, можно тебя на минутку? — позвала его Лена.

Поляков, пьяно пошатнувшись, поднялся из-за стола и последовал за ней.

— Что-то случилось? — спросила Крылова обеспокоенно.

— Да, случилось… Мы с тобой женаты несколько дней, и это не лучшие дни в моей жизни. В общем, не хочу тебя больше обманывать. Я тебя не люблю и теперь знаю, что ты тоже меня не любишь. В общем, нам надо расстаться, — произнес он, ни разу не сбившись.

— Виктор! Пожалуйста, только не сейчас! — Лена попыталась схватить его за руки, заглянула в глаза.

— Нет, прости. Я люблю другую женщину.

Поляков сказал это и ушел, оставляя за спиной напряженную звенящую тишину.

* * *

Время для встречи со связным было не самым подходящим. За окном бушевала метель. Однако что делать?.. Володя скрутил картины и аккуратно упаковал их в кофр.

Он покинул школу через окно и направился к месту встречи.

Из-за сплошной завесы снега видимость оказалась почти нулевой. Володя заблудился, но хуже всего оказалось то, что земля под его ногами вдруг дрогнула, и он полетел в пропасть.

* * *

— Галина Васильевна, а где Володя? — окликнула завхоза Маша.

— Без понятия, — пожала плечами та. — Поищи сама. Сейчас нужно занять детей… Где там этот Петрушка?..

Из коридора послышался тихий перезвон.

— А вот и он! — улыбнулась Галина Васильевна. — Пора раздавать сладости.

Когда Петрушка принес детям целое блюдо всяких сладостей, Андрей уже переоделся, и ребята спустились вниз в надежде раздобыть чего-нибудь горячего.

Лицо скомороха было по-прежнему скрыто маской, зато на рукаве вместо одного из колокольчиков торчала нитка.

— Это он! Это он напал на меня! — прошептал Андрей ребятам.

Внезапно свет в столовой начал мигать, и Петрушка, подхватив фонарь-свечу, двинулся из помещения.

— Он уходит! Идем за ним! — сжав зубы, проговорил Максим.

Ребята так и сделали.

Петрушка прошел через холл и, войдя на кухню, поставил свечу на стол.

— Вернулся, — приветствовала его Галина Васильевна. — Ну иди, помогу разоблачиться.

Она потянулась, снимая с Петрушки колпак и маску. Ребята затаили дыхание. Неужели они наконец узнают, кто стоит за всем этим ужасом, что обрушился на школу и на их собственные плечи… Неужели сейчас взглянут в лицо подонку и негодяю?..

Вот маска уже сброшена.

— Байрон! — выдохнул Макс, потрясенно оглянувшись на друзей.

— Виктор Николаевич?.. — не поверила Даша.

Андрей смертельно побледнел, но не сказал ни слова.

— Пойдемте, пойдемте, пока он нас не заметил! — Вика потащила ребят прочь от кухни, поэтому они не увидели, как их враг размотал кушак пестрого костюма и стащил с себя косоворотку.

— Одного бубенчика не хватает, — заметила Галина Васильевна.

— Да я и так звенел, как корова на альпийском лугу, — отмахнулся Виктор. — Про колокольчик не меня, Войтевича спрашивайте. Пусть Константин Викторович сам объяснит, где его посеял. Налей-ка мне лучше чаю с лимоном, а то я, похоже, и вправду коньяку немного перебрал…

— Уже наливаю! — Галина Васильевна заваривала в кружке с ситечком ароматный чай.

* * *

— Володя, ты здесь? — позвала Маша, открывая дверь в его комнату.

И тут чья-то сильная рука втащила ее внутрь. Маша скосила глаза, ожидая, что это очередная эксцентричная выходка странного повара, но нет: она не знала этого высокого плотного человека.

— Молчи, если хочешь жить! — предупредил он.

Маша кивнула.

— Ты Маша? — спросил он. — А я смотрю, наш Илюша неплохо тут устроился.

— Что вам здесь нужно? — прошептала Мария.

— Илья. Вы называете его Володей. Так где он? — мужчина вытащил из кармана пистолет и приставил дуло к виску девушки.

— Я не знаю! Честное слово! — Машу охватывала паника, но она еще пыталась держать себя в руках. — Это из-за картин, да?

— Вот болтун, — покачал головой здоровяк. — Ну, молись, подруга, если твой Володя не появится в ближайшее время — тебе крышка.

По щекам у Маши катились слезы. Похоже, на этот раз все действительно кончено.

* * *

— Ну все, с меня хватит! — Макс схватил припрятанное ружье и двинулся к выходу из комнаты. — Сейчас я все узнаю. Этот чертов Байрон сам мне все расскажет!

— Макс!

— Максим, не надо!

Но Морозов не слушал друзей.

* * *

С потолка свисала лампочка. Свет от нее резал глаза, и женщина жмурилась, никак не в силах привыкнуть к этому навязчивому освещению, горевшему здесь и день, и ночь.

Да, комнату привели в условный порядок и даже попытались создать видимость уюта: старая домашняя мебель, портреты в рамах, кровать под балдахином…

Но все равно это была клетка, стеклянный колпак, которым накрыли ее и ребенка.

— Спи, спи, мой маленький, все будет хорошо… — приговаривала женщина, баюкая малыша.

Дверь лязгнула и открылась. На пороге показался пожилой, интеллигентного вида мужчина. Константин Викторович — так он велел называть его.

— Я хотел справиться, не нужно ли тебе что-нибудь, — спросил он, поправляя очки.

Женщина медленно покачала головой. После того, как она узнала о гибели своих детей — Андрея и Наденьки, — ей не нужно было уже почти ничего… Да и в пищу, похоже, что-то добавляли, от чего она все время проводила словно в полудреме.

Наверху бахнуло.

— Это выстрел? — равнодушно спросила женщина.

— Нет, Ира, петарда. Народ Масленицу празднует.

— Масленицу?.. Значит, уже весна?.. — чуть удивленно спросила она. Младенец завозился, зачмокал губами, и женщина, забыв обо всем, вновь склонилась к нему.

Посетитель постоял над ней некоторое время, глядя, как она кормит ребенка, а потом ушел, не забыв тщательно запереть металлическую дверь с зодиакальным знаком Близнецов.

На «Логос» опускалась ночь, а в старом плеере Темыча, неожиданно найденном Ромкой за тумбочкой, звучала песня:

«Кто-то хитрый и большой

Наблюдает за тобой».

Продолжение следует…

Примечания

1

Хранилище золотых запасов США.

Content

Екатерина Неволина
ЗАКРЫТАЯ ШКОЛА. НАЧАЛО

Книга 1

Глава 1. Знак тревоги

Глава 2. Сумасшедший историк

Глава 3. Уборщица с большой дороги

Глава 4. Путешествие в волшебный лес

Глава 5. Люди и маски

Глава 6. Привет с того света

Глава 7. Там, где живет гномик

Глава 8. Тайна старого шкафа

Глава 9. Свет над лесом

Глава 10. Кровь и непролитые слезы

Глава 11. Осторожно, двери закрываются

Глава 12. Прогулки по лесу

Глава 13. Игры и игроки

Глава 14. Секретные входы и странные выходы

Глава 15. Выстрел в подземелье

Глава 16. Чары и разочарования

Глава 17. Страшный праздник

Глава 18. Дело о наркоте

Глава 19. Беглец

Глава 20. Школа волнуется раз…

Глава 21. Демонстрация

Глава 22. Новенькая

Глава 23. К.И.

Глава 24. Новая опасность

Глава 25. Контрольная по математике

Глава 26. Близнецы

Глава 27. Фотография на память

Глава 28. Хорошие люди

Глава 29. Письмо к Богу

Глава 30. Судья рассудит

Глава 31. Чудовище

Глава 32. Подземелье Петрушки

Глава 33. Под знаком Близнецов

Примечания