Татьяна Игоревна Луганцева

Диета для Дракулы

Глава 1

– Это была одна из самых красивых историй любви, самых необычных и самых печальных, – вздохнула женщина лет шестидесяти и на всякий случай промокнула еще сухой угол глаза чистым носовым платком.

Звали ее Валентина Федоровна, и разговаривала она со своей старшей дочерью Розой. Последняя закатила глаза – она поняла, что разговор будет длинным, раз мама ударилась в ностальгию.

– Мы были молоды, самонадеянны, полны жизни и влюблены. Твой отец Роман был так красив! Да что там говорить, ты же вся в него… Высокий, статный, с пронзительно-синими глазами, с копной светлых волос, он словно сошел с экрана голливудских фильмов про доблестных ковбоев и смелых рыцарей. У нас на курсе, да и вообще в институте, все девчонки потеряли из-за него голову.

– Все, кроме тебя? – уточнила Роза.

– Конечно! – гордо тряхнула волосами Валентина Федоровна. – Я всегда была умницей. Подумаешь, красавчик, на которого все вешаются. Время-то было тяжелое, послевоенное, и я решила, что меня такой несерьезный парень заинтересовать не может. И, кстати, я была единственной, на кого он тоже не обращал внимания. Правда, потом твой отец признался мне, что тогда просто из себя выходил из-за того, что какая-то девчонка воротит от него нос. Ох, что он только не делал, чтобы привлечь мое внимание!

– А ты собралась замуж?

– Ага… За тихого, скромного парня. Петька Иванов такой внимательный был, учился хорошо… И мама моя его одобрила.

– Но ты его не любила? – помогала маме Роза, тем самым несколько сокращая рассказ, который слышала много раз.

– Понимаешь, я в то время и не знала, что это такое. У нежного чувства много граней – страсть, уважение, желание видеть, разговаривать… И вот когда люди сходятся в огромном желании всегда быть вместе – и в постели, и в жизни, – наверное, тогда это и есть настоящая любовь. А я просто считала, что Петя будет очень хорошим мужем и отцом наших детей. С ним было спокойно…

– Не очень подходящее слово для молодых влюбленных, – слегка усмехнулась Роза. – Ведь только с возрастом понимаешь, что найти мужчину, с которым будет спокойно, – это совсем даже и немало.

– Ну да, с возрастом понимаешь, – покивала Валентина Федоровна. – А мне было девятнадцать, то есть жизненного опыта – ноль… Постой, а ты откуда знаешь? Тоже мне, старушка…

– Мама, мне ведь уже тридцать пять, – напомнила Роза.

– Уже! – фыркнула мать. – Эх, мне бы твои годы…

– И отец выкрал тебя? – Роза вернула разговор в прежнее русло.

– Да! Я знаю, что много раз рассказывала вам с сестрой эту историю, но… Сначала это надо было вам… Холодными зимними вечерами вы с Жасмин забирались ко мне в кровать и требовали рассказать про отца снова и снова. Как у вас горели глазки и краснели щечки! Мне было даже смешно, – заулыбалась Валентина Федоровна.

– Мы с Жасмин представляли отца каким-то рыцарем, сказочным героем, – подбодрила ее слушательница.

– Вы были девчонками… – Теперь уже уголок глаза рассказчицы увлажнился на самом деле. – Все девочки мечтают о принцах. А мамы без мужей часто рассказывают небылицы о погибших летчиках и супергероях. Спасибо Роману, мне не пришлось ничего придумывать, ваш отец и был таким. Он узнал, что у меня с Петей назначена свадьба, хотя мы ничего не афишировали, все тихо было…

– Спокойно? – улыбнулась Роза.

– Ага, спокойно… И вдруг ворвался Роман, заключил меня в объятия, поцеловал и кинул весь мир к моим ногам. Так и сказал, что любит меня и будет жить только со мной в любой части света. Он буквально выбил почву у меня из-под ног. Или, как сейчас говорит молодежь, «снес крышу». Я никогда еще не чувствовала такой слабости в ногах и головокружения, не ощущала такого сердцебиения.

– Ты влюбилась…

– Да. Но, думаю, я уже давно полюбила Романа, вот и боялась приблизиться, зная, что он разобьет мое сердце. Потому и сторонилась его. Но, ощутив его поцелуй и услышав его признание, я уже не могла возвратиться назад, мои мечты понесли меня вперед… Я побросала свои вещи в рюкзак, села за его спину на мотоцикл и рванула куда глаза глядят…

– Подальше от Пети? – засмеялась Роза.

– Фи! Что за манеры, дочь? Петя – единственное пострадавшее звено в этой истории. Надеюсь, он все же оправился от моего предательства. Ведь «если к другому уходит невеста, то неизвестно, кому повезло»…

– Но поступила ты некрасиво.

– Ты очень строга к людям, Розалинда. Я виновата в том, что не нашла в себе смелости поговорить с Петром и объяснить ему, что люблю другого. А в том, что я полюбила Рому – это была не прихоть и не каприз! – я себя виноватой не чувствую. И потом ни на секунду не пожалела, что уехала с любимым. Он меня, московскую девчонку, привез сюда, в глухую провинцию, на Северный Кавказ, к своей родне, тут-то мы и свили свое гнездо. Какие это были счастливые годы! Роман был добрым, легким, всегда находился в хорошем настроении. Он не обманул меня, не сделал несчастной. Он не пил, не изменял мне, а наоборот, каждый день делал меня счастливой…

– Жаль, мама, что ваше счастье было таким коротким, – погладила ее по руке Роза.

– Пять лет… Мало? Наверное. Зато они наполнили мою жизнь любовью на долгие годы… Романа не стало, когда тебе было четыре года, а Жасмин только родилась…

– Не надо об этом, я не хочу, чтобы ты грустила. Особенно сегодня.

– Что ты, дочка! Тридцать лет прошло! Каждый год я вспоминаю об этом, и всегда буду вспоминать. Роман не хотел дарить мне банальные тюльпаны или веточки мимозы. И вот он в очередной раз пошел в горы, надеясь принести для меня цветок эдельвейса к празднику Восьмого марта. Эх, Роза! Роман жил, творя праздник, и погиб в поисках своей мечты. Он с детства с отцом ходил в горы, это же – Кавказ… И когда мы вернулись сюда, снова поддался своему увлечению. Горы манили его, горы его и забрали. Я тогда не дождалась его – лавина накрыла и Романа, и его друга Михаила Соболева. Весна, опасное время, предупреждали о возможном сходе… Но это не могло остановить их. У Михаила в то время была девушка, и ради нее он тоже полез за эдельвейсом. Восьмое марта – день весны и любви. Мой любимый и погиб из-за любви.

– Очень печальная история…

– Да… Сейчас она звучит как легенда. Но два цветка мне Рома все же подарил – тебя и твою сестру!

– Ты поэтому и назвала нас «цветочными» именами? – улыбнулась Роза.

– Мы вместе называли… Мы любили цветы, жизнь и друг друга. Цветы ассоциируются с праздником, с весной, со счастьем! Они способны украсить что угодно, помогают признаться в любви, высказать уважение. Вот мы и дали детям такие красивые имена… Жасмин нравилось, а вот ты всегда возмущалась. Кричала и топала ножкой: «Не хочу быть никакой Розалиндой! Хочу быть Таней или Олей! Зачем вы меня так назвали?!»

– Сейчас смирилась. Роза так Роза.

– Ты и есть Роза – самый совершенный и самый обожаемый всеми цветок. С детства ты доставляла мне только положительные эмоции. Одни лишь похвалы в школе, поведение на «пять», учеба на «пять». Учительница по литературе даже пошутила однажды: «Ваша дочь – совершенный ребенок. Каким удобрением вы сдабриваете этот цветок? Не иначе, поливаете святой водой».

– Она очень высоко оценила мои скромные таланты.

– Ты такая и была. И есть. Моя дорогая доченька… Заслужила ли я такое счастье? В кого ты у меня такая?

– В тебя, мама. Ты – просто молодец! Ты осталась молоденькой девчонкой с двумя маленькими детьми на руках и всю свою жизнь посвятила нам… Я всегда буду тебе благодарна. Я и… Жасмин.

– Жасмин… – эхом повторила Валентина Федоровна, и по ее открытому мудрому лицу пробежала тень.

Жасмин была ее самой большой болью и печалью. Девочка с детства росла неуправляемой, эгоистичной, злой и очень своенравной. Сестры были разными, как лед и пламень, и никогда не могли найти общий язык. Они не дружили, хотя Роза сделала все, чтобы подружиться с Жасмин. Но скверный характер последней никак не способствовал этому.

Еще в школе Жасмин начала пить, курить, за кражу у одноклассниц попала на учет в детскую комнату милиции. Она постоянно дерзила, несколько раз сбегала из дома, а мать и сестра потом не спали ночами и разыскивали ее. Много лет Жасмин изводила своих родных. Девочка не училась как следует, а достигнув совершеннолетия, ударилась еще и в загул.

Роза могла простить сестре все, только не ежедневные слезы матери.

– Почему ты так ведешь себя? Зачем мучаешь маму? – спрашивала она у Жасмин.

– Это моя жизнь, и поступать я буду как хочу! – с вызовом отвечала та.

Жасмин и внешне очень сильно отличалась от Розы. Она была невысокой, с ладной фигурой, чуть смуглой кожей, длинными, вьющимися черными волосами и дерзкими темными глазами. А еще ее отличали курносый нос, пухлые губы и… вульгарное поведение. Кавалеров вокруг Жасмин всегда вилось, что называется, пруд пруди.

У Розалинды же был совсем другой тип внешности. Худая, высокая, с классическими чертами лица, с серьезным выражением больших голубых глаз и светлыми, слегка волнистыми волосами, она на фоне яркой сестры проигрывала. Зато со второго взгляда Роза нравилась всем. Она была умна, сдержанна, добра. Жасмин всегда называла ее «скучным синим чулком» и твердила:

– Нельзя все время сидеть с книжкой! Так и заплесневеть можно!

– То же самое я могу сказать и тебе, – спокойно отвечала Роза. – Нельзя все время танцевать и прожигать жизнь. И не говори, что это твоя жизнь и ты вправе ею распоряжаться, как хочешь. Пожалей мать!

– А пусть она не переживает, у меня все будет в порядке. Да и сейчас в порядке! – озорно сверкала глазами Жасмин. – Ты просто мне завидуешь!

– Я не завидую, но волнуюсь за тебя.

– Еще скажи, что любишь меня.

– Люблю.

– А я – одинокая кошка, гуляю сама по себе. И ни в чьей любви не нуждаюсь! – заявляла Жасмин, встряхнув темными волосами.

– Я не покушаюсь на твою свободу, но хочу, чтобы ты знала: у тебя есть семья, которой ты небезразлична.

– Очень приятно! И все-таки ты мне завидуешь. Столько лет тебе уже – и все одна, как дура. А у меня вон сколько поклонников! – дразнила сестру Жасмин. – И имя у меня редкое – Жасмин. А ты – Роза, роз же на каждом углу сотни!

– Господи, Жасмин, откуда у тебя постоянное соперничество со мной? Я же ничего никому не хочу доказывать…

– А я хочу! И всему миру докажу, что я – лучшая!

Так примерно заканчивались все разговоры сестер. И в детстве, и в юности, и позже, когда девушки повзрослели. О том, чем Жасмин занималась сейчас, Валентина Федоровна приличным людям и сказать не могла – ее младшая дочь танцевала стриптиз и работала обнаженной официанткой в эротическом ночном клубе.

– Ладно бы еще в двадцать лет этим заниматься, – говорила теперь сестре Роза. – Но тебе-то уже тридцать один! Долго будешь мозоли, крутясь вокруг шеста, натирать?

– Да пока клиентов выше крыши и фигура позволяет! А тебе-то на четыре года больше, и ты по-прежнему одна-одинешенька. Что, завидно?

– Жасмин, ты все о своем…

– Мы разные, Роза, пойми это наконец и отстань от меня! Я зарабатываю гораздо больше тебя! Ты-то что имеешь со своих двух дипломов о высшем образовании? У меня стабильный доход и трехкомнатная квартира. А ты до сих пор с мамой живешь, старшая сестренка!

– В книгах, которые ты никогда не читала, рассказывают совсем о другой жизни…

– Ох! Ах! О высоких чувствах, что ли?

– О них…

– Дура ты, Розалинда! И имя у тебя дурацкое. Посмотрела я на жизнь с другой стороны и скажу тебе точно: все люди – животные. А того, о чем ты в своих книжках читаешь, вообще нет в природе. Привет!

Так вот Жасмин и жила… каким-то отрезанным ломтем. Роза страдала по этому поводу, особенно переживая за мать.

Сама Розалинда школу окончила с золотой медалью, слыша перешептывания за спиной: «Две сестры, а какие разные!» Затем она закончила университет, получив экономическое образование. Но работать пошла с большой неохотой. И мама это почувствовала.

– Что с тобой, Роза?

– Ничего, мама. Все хорошо.

– Нет, не хорошо! Ходишь, как потерянная… На работе что-то не так?

– Ничего…

– Роза, у тебя большой словарный запас, а я слышу от тебя только «ничего» да «ничего». Ты очень чувствительная девушка, поэтому, как я понимаю, работа с цифрами, всякий там «дебет-кредит» явно тебя не окрыляет. Думаешь, я не знаю, почему ты на экономический поступила? Все знают, что это престижно и приносит деньги, вот ты и пошла. Чтобы меня тянуть.

– Мама, не надо.

– Конечно, надо. Нам же с тобой рассчитывать не на кого…

К слову сказать, Жасмин давно к тому времени жила одна и прилично зарабатывала. Но помогать своей семье не собиралась. Только изредка она приносила матери лекарства, которые очень дорого стоили и которые ей давал один из ее многочисленных любовников, занимавшийся фармацевтическим бизнесом. А у Валентины Федоровны уже давно шалило сердце. Но даже делая это доброе дело, Жасмин не могла удержаться, чтобы не высказать:

– Что, берете ампулы-то? Между прочим, сто долларов одна штучка! Как же так? Куда же делась ваша мораль? Лекарства ведь от Жасмин, а она – «грязная»… И все-таки вы не брезгуете моими деньгами. А знаете, почему? Потому, что деньги не пахнут. Общеизвестная истина! И не важно, каким способом их зарабатывают, главное, что зарабатывают…

– Мы проводим на работе большую часть жизни, и если работа не любимая, тебе будет очень тяжело. Ты начнешь чувствовать себя несчастливой, а потом впадешь в депрессию. А это уже – диагноз, и это уже серьезно, – объясняла Розе сложившуюся ситуацию мать.

И тогда Роза, не бросая работу экономиста, закончила еще и медицинский институт, учась на вечернем отделении. В их городе-курорте, где каждое второе здание являлось санаторием, врачи не оставались невостребованными. И вот к двадцати девяти годам работу экономиста Роза оставила. Правда, прежнюю свою профессию не забывала – раз в месяц помогала правильно составить бухгалтерский отчет в налоговую инспекцию нескольким индивидуальным предпринимателям, которые не имели средств содержать в штате финансиста. Это был неплохой приработок для провинции, за который, однако, Розалинда расплачивалась несколькими бессонными ночами. А вообще-то она устроилась в санаторий «Плаза», где требовался терапевт-курортолог, хорошо разбирающийся в лечении местной минеральной водой и грязелечении. Главным в ее работе было максимально помочь пациентам поправить здоровье на их курорте, используя все ресурсы, что дала в пользование матушка-природа. И со своими обязанностями Роза вполне справлялась.

Только однажды, в самом начале, произошел очень неприятный инцидент. Пациент санатория «Плаза» сильно поранил ногу и живот расколовшимся кафелем в бассейне, и первым из медиков, кого увидели и пригласили для оказания первой медицинской помощи, оказалась Розалинда Романовна. И она тогда вдруг растерялась – столько крови девушка не видела ни разу в жизни! Роза при виде раны потеряла сознание, а потом еще долго не могла оправиться – от позора.

– Я не врач! – твердила она. – Человек истекал кровью, а я грохнулась в обморок… Что за дура! Только и могу, что ванночки назначать, медик хренов…

Розалинда даже хотела уйти из медицины, но потом все же успокоилась, передумала. Как ни странно, но помогла ей принять верное решение именно Жасмин, которая сказала:

– Каждый имеет право на ошибку! – Однако сестра не удержалась и добавила «ложку дегтя» – совершенно в своем репертуаре: – А вообще, Роза, ты, конечно, неудачница…

Роза пришла с работы с охапкой цветов от сотрудников и пациентов. Сегодня, восьмого марта, она намеревалась серьезно поговорить с матерью, но не знала, как же сказать то, что ее тревожило. А Валентина Федоровна, как обычно в этот день, завела разговор о прошлом. И дочери ничего другого не оставалось, как вежливо поддерживать его. Но вот, похоже, вечер воспоминаний закончился, и уже можно было бы задать интересующие вопросы…

Глава 2

– Мама, кто из нас с Жасмин не родной тебе и отцу ребенок? – спросила Роза у Валентины Федоровны.

Та пристально посмотрела на дочь:

– Ты очень много работаешь, даже в праздники и в выходные. Так нельзя! Смотри, уже заговариваться начала…

– Мама, скажи мне правду, я не подросток! Тем более, что она ничего не изменит. Ты же знаешь, несколько дней назад Жасмин попала в больницу…

– Роза, ты ведь сказала, что с ней не произошло ничего серьезного! – перебила Валентина Федоровна. – Только она не хотела никого видеть…

– Все было не совсем так, я просто не хотела тебя тревожить. Но Жасмин лучше и уже можно…

– Роза, не пугай меня!

– Повторяю, сейчас уже все обошлось. Жасмин сделала медикаментозный аборт, причем не очень удачно. То ли она скрыла срок от врача, то ли танцевать после этого пошла, я не знаю. В больницу ее доставила «скорая» с большой кровопотерей, как сообщили мне. Я примчалась сдать для сестры кровь, а врач-лаборант, суровая такая особа, в лоб мне и заявила: «Чего вы мне голову морочите? У вас первая группа крови, а у сестры четвертая. Кто же шутит такими вещами в столь ответственный момент? Может быть, вы не родные сестры!» Знаешь, мама, как я себя почувствовала? Как идиотка! Что происходит? Как можно было скрывать от нас столько лет?!

Валентина Федоровна долго молчала, собираясь с мыслями, и наконец заговорила, хоть и не очень уверенно:

– Это было так давно… и настолько не имеет значения… Для какого такого интереса тебе надо… Я вас обеих абсолютно одинаково считаю своими дочерьми…

Роза не выдержала и перебила:

– Я никогда и не сомневалась, но… Просто каждый человек имеет право знать правду о своем происхождении.

– Ну, хорошо, – вздохнув, кивнула Валентина Федоровна. – Я же рассказывала, Роман погиб вместе со своим другом Михаилом…

– А его девушка была беременной? Она отказалась от ребенка? И ты взяла Жасмин? – решила помочь матери Роза, понимая, что каждое слово дается той с трудом.

Валентина Федоровна долго и пристально смотрела на Розу. А потом произнесла через силу:

– Я не говорила, что не родная Жасмин… Ох, зря ты затеяла этот разговор! Беременной была я. А вот у Соболева имелась маленькая дочка… Оставшись без кормильца, Мишина подруга передала ребенка мне, я оформила опекунство… Непутевая мать… Бог ее осудит, я не могла бросить сироту!

Розалинда была ошарашена заявлением матери. Желая узнать правду, Роза даже не представляла себе, как психологически трудно будет ей вынести эту правду. Мелькнула мысль: «Я так настаивала, потому что была уверена: чужая в нашей семье – Жасмин. И вот оказалось…»

– Это что-то изменит для тебя, Роза? – обеспокоенно спросила Валентина Федоровна.

– Абсолютно ничего, – обняла ее Розалинда и заплакала.

Прошло два года.

Валентина Федоровна от болезни сердца ушла в мир иной. Сестры, и так почти не общавшиеся, и вовсе свели свое общение на нет. После смерти матери Роза рассказала семейную тайну Жасмин, но та, как всегда, отреагировала по-своему:

– Значит, ты и место мое в семье заняла? Любимая дочка оказалась приемышем? Интересное дело!

– Жасмин, я сказала тебе это только для того, чтобы ты поняла: зря ты чувствовала себя «не своей».

– Зова крови во мне нет, не парься. А вот твою совесть сейчас и проверим… Всю жизнь вы притесняли меня, мешали мне жить, как мне хочется, вынудили уйти из дома – мол, я – отрезанный ломоть. А теперь получается, что я больше тебя имею право на наследство нашей, вернее, моей кровной мамочки!

После таких слов Розалинда, чувствуя косвенную вину – ведь она решила сначала, что именно Жасмин не родная дочь в их семье, сделала то, что сделала. Она отдала в пользование Жасмин ту квартиру, в которой проживала c мамой. А еще и дачу, и машину. В общем, все. Одним словом, сделала такой вот жест из разряда, конечно, благородных, но очень глупых.

– А сама где будешь? – улыбаясь, спросила Жасмин, словно ее это действительно каким-то образом интересовало или волновало.

– А я буду жить с мужем, – ответила Роза.

– С каким еще мужем? Ты же не замужем! – рассмеялась ей в лицо Жасмин. – Ой, да неужели? Все-таки собралась выходить за Славика?

– Да, за Вячеслава Владимировича, – подтвердила Роза.

Вячеслав Владимирович Капустин был когда-то одноклассником Розалинды, тупо влюбленным в нее с первого класса. Как говорила Жасмин: «Тупость и серость всегда тянется к прекрасному и совершенному!» Это она о Капустине.

Парень действительно звезд с неба не хватал, учился плохо, но зато был очень хорошо развит физически. Он занимался и борьбой, и плаванием, и еще много чем.

Когда Славик приходил к ним домой, Жасмин представляла гостя так:

– К нам мистер, у которого на лбу написано, что у него одна «пятерка» и та по физкультуре!

Валентина Федоровна и Роза пытались ее урезонить, но куда там! Жасмин все время издевалась над сестрой:

– Ты завела себе личного телохранителя? Этот телок ходит за тобой, как привязанный…

Розе и самой не очень нравилось общество Славы. C ним было скучно, но зато ее за все годы учебы никто не обижал, не обзывал и не дергал за косички, так как это было чревато встречей с увесистым кулаком ее друга.

После окончания школы Капустин куда-то исчез. Писем он ей, конечно, не писал. На что Жасмин не могла не отреагировать в своей обычной манере:

– Он же не умеет писать! Ты что, не знала? А компьютер, электронная почта и прочие «дьявольские ухищрения» не для твоего парня, это точно.

А Капустин, оказывается, учился в академии физической культуры, участвовал во многих соревнованиях, стал мастером спорта международного класса по плаванию, получил разряды по борьбе и волейболу. Но дальше по спортивной линии не пошел, тренер из него не получился бы – парень был слишком косноязычен. И вот несколько лет назад он вернулся в родные пенаты, чтобы стать… инструктором по физической культуре для отдыхающих.

Конечно же Славик сразу пришел к Розе. Капустин выглядел очень представительно, даже привлекательно – высокий блондин с широченными плечами и мускулистым, сексуальным телом. На него засматривались и девушки, и женщины. Роза не понимала, почему он так и продолжает сохнуть по ней. Самой же ей по-прежнему было с ним неинтересно. Одним словом, как было в детстве, так и сейчас ничего не изменилось. Но даже Валентина Федоровна смирилась с вечным присутствием Славы в их жизни.

– Все-таки придется тебе, Роза, за него замуж выходить.

– Что значит – придется?

– А за кого еще? Рядом с тобой так никто и не появился за все эти годы!

– Но я его не люблю!

– Когда женщине за тридцать и биологические часы начали свой последний отсчет, имеющимися в наличии женихами не раскидываются. А что? Люблю – не люблю… Ты же не Жасмин, легко шагающая по жизни и по мужским сердцам. Ты все равно одна не сможешь, – давала мудрый совет мама.

– Не смогу…

– Я же знаю вас двоих лучше, чем вы себя. Послушай совет матери. Конечно, хорошо было бы, если бы в твоей жизни появился мужчина, способный всколыхнуть твое сердце, зажечь огонь в глазах, заинтересовать твою светлую и умную голову… Но таких мужчин мало, они – исчезающий вид. Это как эдельвейс… В тридцать с лишним если подобные и есть, то давно уже являются чьими-то порядочными мужьями.

– Я уважаю порядочных мужчин.

– Вот! В общем, замкнутый круг, моя дорогая. Допустим, влюбишься ты в порядочного… Но ведь если он ответит на твое чувство, ты же его автоматически разлюбишь – мол, изменяет жене. А если мужчина останется верным супруге, ты будешь его любить и медленно угасать, умирать от тоски и женского несчастья. Нравится такой вариант?

– Нет.

– А раз нет, то бери этого доброго, хорошего парня, влюбленного в тебя с детства, и будь счастлива. Роза, ты состоишься хотя бы как женщина, как мать! Слава красив, статен, у вас будут красивые дети. Ты ведь хочешь иметь детей?

– Да.

– Вот! Об этом и думай. Роза, не будь воблой! Дети сами по себе не появляются. Для начала ты должна «зажечь» с таким вот, как Слава, хотя бы…

– Мама, ты за такого сама собиралась замуж, но тем не менее сбежала от него.

– В моей жизни появился Роман. У тебя сейчас есть кто-то, похожий на него?

– Нет.

– У тебя есть время ждать такого?

– Нет.

– О чем тогда речь? Выходи за Капустина – он доказал свою любовь многолетней верностью!

– Но это неправильно, мама… – канючила Роза, которой не нравилась перспектива стать женой скучного Славика.

– Никто не знает, как правильно. Разные люди, разные ситуации…

А потом…

Потом Валентина Федоровна умерла, и Розу поддержал только Слава. Немного придя в себя от горя, она восприняла одобрение мамой многолетнего ухаживания Вячеслава как ее последний наказ. И через год после смерти мамы дала ему согласие на брак.

– Да? – округлил глаза Слава, словно испугавшись.

– Ты не хочешь? – уточнила Розалинда, уже рассердившись на себя из-за того, что ей пришлось предлагать мужчине жениться.

– Я?

– Ну а кто?

– Я… я даже не верил, что ты когда-нибудь… я уже и не мечтал… я уже и не надеялся… – замямлил Капустин.

– Надежда должна умирать последней… – заметила Роза. – Так ты согласен?

– Согласен на что?

– Жениться на мне! – начала закипать Роза.

– А… Ну, конечно, согласен. Я и не мечтал, я и не наделся… – все переминался с ноги на ногу Слава, потупив взор.

– Хватит! А ты мне скажешь чего-нибудь? – улыбнулась Розалинда, скинув с плеч тяжелый груз и радуясь, что она все же решилась и произнесла сакраментальные слова вслух.

– Что сказать? – тупо заморгал Славик.

– Что-нибудь типа «Я люблю тебя!». Или: «Я подарю тебе кольцо».

– Конечно! – радостно улыбнулся Слава. – Я люблю тебя!

– Спасибо, – вздохнула Розалинда. – Значит, будем готовиться к свадьбе.

К слову сказать, старшие Капустины очень обрадовались этому событию.

– Очень хорошо! Такая славная девушка, наш сын давно в нее влюблен! Врач и спортсмен! Будете работать вместе в каком-нибудь санатории! Мы в загородном доме будем жить, а вам городскую квартиру оставим! Такая красивая пара! Наконец-то мы внуков дождемся! – восклицали родители Славы.

– Ты, Розочка, одна осталась, сиротинушкой. Славная была женщина Валентина Федоровна! Вот и входи в нашу семью, будешь нашей дочкой, – раскрыла свои объятия для будущей невестки мать Славика Галина Николаевна.

Так что с будущей свекровью Розе повезло.

После столь судьбоносного в жизни Розалинды решения прошел год. Пять раз жених и невеста доходили до загса, и пять раз Роза находила причину, чтобы отложить бракосочетание. То она забыла паспорт, то плохо себя почувствовала, то выпал нехороший месяц и несчастливое число, то еще что-то.

Становилось уже неудобно перед людьми – сотрудниками в санатории, соседями, родителями Славика. И наконец-то заявление было подано.

Розалинда вздохнула с облегчением во второй раз, словно снова смогла переступить через что-то очень важное, что двинуло ее вперед. И тут уже началась серьезная подготовка к свадьбе, которая должна была состояться в городе Семигорске в середине апреля. А наступил уже март.

Глава 3

В кабинете доктора Розалинды Романовны Снегиревой в санатории «Плаза» было очень опрятно и чисто. Рабочий стол с компьютером и документами, современный стеллаж со стеклянными дверцами для историй болезней и медицинской литературы. Большое светлое окно, выходящее в парк. Кресла для врача и пациентов, кушетка для того, кто захочет прилечь.

Сама Роза восседала в своем кресле одетая в белоснежный халат. Ее светлые волосы были заколоты перламутровой заколкой, а на губах поблескивала помада нежного розового цвета. В выразительных глазах застыло выражение какой-то неизбежности.

Напротив нее сидела уже третья за сегодняшнее утро пациентка. Дама в возрасте, очень хорошо выглядевшая, прекрасно держащая спину и дорого одетая – в светло-серый брючный костюм и шелковую блузу. Породистое, красивое лицо было сильно припудрено, а губы ярко накрашены.

Чаще всего такие дамы приезжали именно в это время года – осенью и весной, но не в дни школьных каникул. Дамы любили наслаждаться покоем, природой, минеральной водой и процессом лечения.

Роза просмотрела выписки из истории ее болезни, результаты анализов и документы, понимая, что сейчас огорчит даму.

– Видите ли… Все это для санаторно-курортной карты не пойдет… Во-первых, она должна быть принятого в России образца, во-вторых, все записи должны быть на русском языке.

– Я могу перевести! – вспылила женщина.

– Да я знаю английский, – улыбнулась Розалинда Романовна. – Но для документации…

– И что вы мне предлагаете? Лететь обратно в Америку? – Дама пронзила врача суровым взглядом.

– Что вы, Ольга Игоревна! Конечно же нет… Просто придется оформить санаторно-курортную карту принятого образца.

– Ну так в чем же дело? Оформляйте!

– Она стоит тысячу рублей. Тарифы устанавливаю не я… – подняла на пациентку глаза Роза и виновато пожала плечами.

– И все?! Да хоть сто тысяч! Оформите уже и завязывайте с этой тягомотиной. Кстати, почему у вас такой неуверенный вид? Мне рекомендовали вас как хорошего врача… Где убедительность в голосе?

– Я постараюсь… – кашлянула Розалинда и достала бланк санитарно-курортной карты. – Я перепишу ваше имя, отчество, год рождения. По анализам я поняла, что вы страдаете неврастенией?

– Да, тяжелая форма депрессии. Знаете, сначала глушила ее с помощью алкоголя, а потом… – Дама отчаянно махнула рукой с массивными золотыми кольцами.

– Хочу предупредить: санаторий не принимает на лечение людей с психотерапевтическими заболеваниями. А алкоголизм – заболевание именно этой сферы…

– Ха! Ха! Ха! – Женщина обнажила идеальные, явно не свои, а искусственные зубы. – Вы думаете, я буду шумно проводить свой отпуск? «Зажигать» в бювете с минеральной водой? Нет, дорогая… Теперь такое не по моей части… Без фляжечки с коньяком я, конечно, никуда, но мне уже не до оргий до утра.

– У вас язва, панкреатит… судя по вашим данным… – опустила глаза в бумаги Роза.

– Что значит – судя? Так и есть! – фыркнула Ольга Игоревна.

– Тогда о каком коньяке вы говорите?

– О самом лучшем – о французском! – засмеялась дама, поправляя прическу. Хотя, собственно, поправлять там нечего было – гладко зачесанные темные волосы лежали один к одному.

– Но вам нельзя…

– Я никогда не сидела на диетах. Еще чего! Лишать себя удовольствия в жизни? Нет уж. И прошу не выписывать мне диету с кашами на воде и склизкими супами. Иначе мне придется питаться в каком-нибудь ресторанчике или баре и мое обострение язвы будет на вашей совести, Розалинда Романовна.

Роза прислушалась к своей интуиции. Ничего хорошего внутренний голос ей не предвещал. А наоборот, просто кричал: «Ой, намучаешься ты с этой дамочкой!»

– Ольга Игоревна…

– Да?

– А зачем вы тогда пришли ко мне? Как вы уже успели отметить, я – врач. И, смею заверить, пока нареканий не было.

– А что вы так строго смотрите на меня? Я же не собираюсь жаловаться. Во всяком случае, пока… – Ольга Игоревна закинула ногу на ногу.

– Ну, так вот… – терпеливо продолжила Роза. – Вы пришли ко мне, и я должна назначить лечение. С вашими заболеваниями показана диета. Вы от нее отказываетесь. Может, вам и санаторно-курортная карта не нужна?

– Ну, не знаю, меня направили к вам…

– Что вы ждете от «Плазы»? – решила пойти другим путем Розалинда.

– Я? Да ни черта я не жду от вашей дыры! – честно ответила дама и, достав сигарету, щелкнула зажигалкой.

Слова «Здесь не курят!» застряли у Розалинды в горле.

– Окно откройте пошире, чтобы проветривалось, – посоветовала пациентка, заметив, как она поморщилась.

– Спасибо, но…

– Хотите сказать, что здесь не курят? Да ладно вам, док! Главное, чтобы пациенты не нервничали… Старая, больная женщина курит всю жизнь со страшной силой. Что плохого, если она и сейчас сделает пару затяжек?

– Ольга Игоревна, вы можете жить в нашей «Плазе» в свое удовольствие, но у вас путевка с лечением, которая стоит приличных денег. Или оно вас тоже не интересует?

– Абсолютно!

– Зачем тогда вы остановились в санатории, а не в гостинице? Все-таки у нас режим, диеты.

– Мне сказали, что здесь апартаменты самые приличные.

– Вы поселились в апартаментах? – спросила Роза.

– Да. И они действительно ничего. Так… на троечку, но твердую.

– То есть деньги за лечение назад вы не потребуете?

– Конечно нет! У меня денег много, и я никогда не умела их считать, а тем более экономить. Но лечение нам понадобится, – вздохнула Ольга Игоревна.

– Кому – нам? – не поняла Роза.

– Моему сыну, – ответила женщина и со значением посмотрела на доктора.

– Он с вами?

– Конечно, он поселится со мной. Просто еще не подъехал, но я с минуты на минуту жду его…

«Господи! Что за невезуха такая? Мало мне одной скандальной дамочки, которая сейчас откажется от всего, куря мне в лицо, а в конце срока путевки заявит, что ее обманули, не лечили, мол, верните деньги… Так еще и сынок ее скоро нарисуется! И наверняка весь в маму. И что я только с ними делать буду?» – вихрем пронеслось в голове Розы.

– А что с вашим сыном?

– У него травмы, ожоги… В общем, много всего… Я бы попросила отнестись к нему посерьезнее.

– Не беспокойтесь, ко всем пациентам у нас очень хорошее отношение.

– Я бы хотела, чтобы его наблюдали только вы. И обрабатывали тоже, – заявила Ольга Игоревна, стряхивая пепел на пол.

«Началось. Так я и знала!» – мысленно поздравила себя Розалинда. Вот оно, торжество первоначальной интуиции…

– Ольга Игоревна, – вздохнула она, – я обязательно осмотрю вашего сына, назначу ему лечение. Но сама я процедуры не провожу. Я – врач. Понимаете? Назначения делаю, и все. У меня много пациентов, я не могу заниматься только одним…

– Я заплачу, – твердо заявила, перебив, Ольга Игоревна.

– Это у нас запрещено, – начала потеть под халатом Розалинда.

– Какая у тебя… то есть у вас зарплата? – спросила Ольга Игоревна. – Или секрет?

– Мне платят нормально. Для нашего города я получаю хорошо – тридцать тысяч в месяц.

– Надеюсь, в долларах?

– Нет, в рублях, – ответила Розалинда.

– Такие копейки? – хмыкнула женщина и задумалась. – Я и не представляю, как на такие деньги можно жить целый месяц.

– Люди живут и на меньшее… Давайте я назначу вам массаж. У нас хороший массажист. А еще минеральные ванны – очень хороши для нервной системы и кожи. Вы можете посещать наш косметический салон. Конечно, если удостоите его своим вниманием.

– Зачем вы так говорите? Я не пренебрегаю людьми. Разве по мне не видно?

– Я не хотела вас обидеть, но у вас такой вид и такая манера говорить, что становится понятно: ваши запросы чрезвычайно высоки.

– Это – да! Поэтому я и выбрала ваш санаторий – мне сказали, что он лучший. А к косметологам я люблю ходить. Что там говорить, я женщина немолодая, и моей коже требуется каждодневный профессиональный уход. Поэтому я со своими большими запросами все же зайду к вашему косметологу, если вы не против.

– Я не против, – опустила глаза Роза.

– Разговор со мной вас сильно нервирует? – вдруг спросила Ольга Игоревна.

– С чего вы взяли?

– Я вообще-то неплохой психолог, ведь немало пожила на свете. В последнее время в Америке, причем с хорошим достатком и нехилыми запросами. Характер у меня, конечно, не очень, я знаю. Людей доводить могу. Но когда я вошла к вам, вы уже нервничали… Вы были бледны, рассеянны и растеряны. У вас подрагивают руки, вы нервно закусываете губу, уже раз сто постучали ручкой по столу и несколько раз написали на бумаге какое-то слово. Хорошо, что не матерное…

– Я не ругаюсь матом, – совсем смутилась Роза.

– И даже в состоянии такого нервного напряжения вы не сорвались, напоровшись на капризы старой, сварливой и заносчивой дамочки. Даже предлагаете мне лечение… Браво! Вы – профессионал!

– Неужели так заметно? Я постараюсь взять себя в руки, чтобы мое состояние не бросалось в глаза пациентам.

– А что у вас случилось?

– Да так… ничего…

– Розалинда Романовна!

– Я выхожу замуж и последнее время несколько рассеянна…

– Ого! Какое событие! Поздравляю вас! – Посетительница сыпанула пеплом прямо поверх документации.

– Спасибо…

– Неужели на такой позитивной ноте вы не поможете моему сыну? – продолжала гнуть свою линию Ольга Игоревна.

«Опять она о сыне!» – подумала Роза.

– Я сделаю все, что могу…

– Все, что вы можете, это лично заняться его лечением, лично обследовать, лично провести все процедуры. Я не доверю единственного сына медсестрам и другим врачам. Только вам! Я уже все для себя выяснила: вы здесь – лучшая.

– Но…

– Тридцать тысяч рублей ежедневно, за уход и лечение, – прервала ее Ольга Игоревна. – И не говорите, что у вас это не принято. Таково мое личное волеизъявление, а решение всех вопросов я беру на себя. Я – состоятельная женщина и… вернее… – Пациентка Розы вдруг обмякла и произнесла дрогнувшим голосом: – То есть не я… не я богата. Я бы была никем и ничем, если бы не сын. Именно он заработал все, что я имею в жизни. Только он! Причем эти деньги не испортили его как личность. Теперь понятно, что я готова на все ради него? Особенно когда у него проблемы со здоровьем…

– Я ценю ваши материнские чувства, но…

– Никаких «но»! Сколько тебе лет?

– Тридцать семь…

– Ого! В смысле, ты прекрасно сохранилась. Хорошие фигура, лицо, потрясающие глаза… В который раз ты выходишь замуж?

– Первый, – ответила Розалинда, не понимая, как эта дама так ловко и быстро уже перешла с ней на «ты».

– В тридцать семь лет – первый?! – ужаснулась Ольга Игоревна с такой искренностью, что Розе стало не по себе.

– Ну, так бывает…

– Я к твоим годам четырежды побывала замужем и имела двоих детей! – воскликнула Ольга Игоревна.

– Но я не обязана походить на вас, у меня своя жизнь… Еще скажите, что вообще смешно выходить замуж в моем возрасте.

– Смешно так нервничать! Если только…

– Что – только? Вы ведете себя так… – Кровь ударила Розе в голову.

– Как?

– Это не я у вас на приеме! Это вы у меня на приеме! И вы не имеете права…

На этих словах, произнесенных весьма повышенным тоном, в кабинет Розалинды вошел молодой мужчина примерно тридцати трех – тридцати пяти лет, среднего роста, с подтянутой фигурой, в модных широких черных брюках и просторном темно-синем трикотажном джемпере, открывающем мощную шею. А на вороте лежали локоны, с тем самым красивым шелковистым блеском, которым иногда могут похвастаться обладатели темных волос. У парня были красивые черты лица, слегка припухшие губы, легкая небритость и выразительные, сочные и очень темные глаза, которые на фоне бледной кожи выглядели просто потрясающе. Взгляд этих глаз пронизывал насквозь.

– Здравствуйте… Вы так громко разговариваете… Что-то случилось, мама? – произнес неожиданный посетитель с едва уловимым на слух акцентом.

«Вот и сынок пожаловал…» – мелькнула мысль у Розы, которой сразу стало ясно – такой мужчина не может не производить впечатление на всех без исключения дам. В нем было что-то такое притягательное… И это читалось и в его лице, и в фигуре, и в том, как он себя держал.

– Мой сын Даниэль Шарро, – представила его Ольга Игоревна.

– Очень приятно… – Роза почему-то смотрела в сторону.

– Моя мама напрягла вас по поводу моего лечения? – улыбнулся вновь прибывший. – Да, она может…

– Ты обещал мне! Мы приехали в такую даль ради лечения и… – чуть не заплакала Ольга Игоревна, – и ты опять начинаешь…

– Я согласен! – поднял мужчина руки. И подмигнул Розе: – Лучше согласиться…

И Роза вдруг покраснела, словно понимая: Даниэль призывает ее сейчас согласиться, а потом они договорятся.

– Конечно, я помогу, – сдалась она. – Что у вас, Даниэль?

– Сынок, покажи… – засуетилась Ольга Игоревна, и Розалинда заметила боль на ее красивом, но уже немолодом лице.

Даниэль встал и стянул через голову джемпер, а затем и майку черного цвета с эмблемой известной спортивной фирмы. Его тело было молодо, красиво и рельефно, но вот кожу покрывали безобразные рубцы и язвы.

Розалинда встала и подошла к новому пациенту. Участки поражения находились на руках и груди. Вся остальная кожа была чистой.

Даниэль Шарро возвышался над Розой, несмотря на то, что она была на каблуках. Пахло от него абсолютной свежестью и слегка дорогим парфюмом… Мужчина с интересом поглядывал на доктора, а та пыталась сконцентрироваться.

– Я прежде никогда…

– Не видела такого? Спасибо за честность! – встряла Ольга Игоревна. – Это лишний раз доказывает, что ты хороший и порядочный человек, раз не стала кричать: мол, что мы вам поможем, мы вас вылечим! У Даниэля очень редкое заболевание иммунной системы… Оно не заразное, но просто съедает моего мальчика изнутри.

– Мама, прекрати! – Даниэль почувствовал себя неловко, что и понятно: он был уже «большой мальчик», а мать источала жалость и заботу, словно сын был несмышленым малышом.

– У него аллергия на пищу, на лекарства, на запахи… Организм дает такой вот страшный ответ, отторгая собственную кожу… – упрямо продолжала Ольга Игоревна. – Язвы очень болезненны, потом они рубцуются, обезображивая моего мальчика. А ведь он так хорош!

– Мама, я не мальчик! Мне тридцать три года! – совсем смутился Даниэль, и они с Розой встретились глазами.

Та не могла знать, о чем думал мужчина, но сама подумала: «Какие у него красивые глаза… И насколько они темны – не видно границы зрачка и радужки…»

– Смею предположить, что вы перепробовали все способы лечения? – спросила Розалинда.

– Да, конечно… Заболевание неизлечимо, можно только облегчить страдания, – пояснила Ольга Игоревна.

– Одевайтесь, Даниэль. Я подумаю, что мы сможем для вас сделать. – Роза старалась не смотреть на красавца пациента, не понимая, что с ней происходит. Конечно, ее ужаснули язвы на теле молодого человека, но собственная реакция казалась ей странной – стоило встретиться глазами с Даниэлем, как ее тут же почти парализовало.

«Что обо мне подумают люди? Ведь далеко не девочка! Мне уже тридцать семь, а смущаюсь, как малолетняя идиотка…» – бежали мысли Розы.

И вдруг дверь распахнулась, с воплем «Дорогая!» в кабинет ворвался Вячеслав Капустин, одетый в спортивный костюм. Светлые волосы копной обрамляли его розовощекое лицо.

– Ой, ты не одна! – заметил он Даниэля. И понес свою обычную околесицу: – Все не могу привыкнуть, что в твоем кабинете могут оказаться молодые голые мужчины. Это шутка! Но все же лучше бы наши пациенты были старыми и женщинами…

– Такими, как я? – сузила глаза Ольга Игоревна.

– Я не вас имел в виду!

– А кого?

– Слава, я тебя прошу… – красная как рак едва выговорила Роза. – Умоляю – уйди!

– Но мне надо срочно сказать тебе, что я заказал ресторан «Мефистофель», как и обещал. Лучший в городе! И он будет наш!

– Слава, у меня пациенты, – напомнила Розалинда, краем глаза заметив, что Даниэль, повернувшись к Славе неизуродованной спиной, начал одеваться.

– Я не мог тебя не порадовать! – Чистые, голубые глаза Славика сияли.

Роза была готова провалиться сквозь землю.

– Я уже порадовалась.

– Как я понимаю, речь идет о свадьбе? – обратилась Ольга Игоревна к Славе.

– Да! У нас с Розой школьная любовь!

– Ого! А женитесь только сейчас? Спустя двадцать лет после окончания школы? – усмехнулась дама.

– Она только сейчас согласилась, – разулыбался простой Слава.

– Эта женщина умеет заставить ждать… – вдруг обронил Даниэль, уже облачившись в джемпер.

– Вот уж точно! – гоготнул Слава. А затем обратился к Розе: – Тетя Люся из Одессы тоже обещала прилететь.

– Тетя Люся? – переспросила Ольга Игоревна. – Ну, это же – супер!

– Конечно! – отозвался Слава. И нахмурился в недоумении: – А откуда вы знаете тетю Люсю?

– Кто ж ее не знает… – ответила с легкой усмешкой Ольга Игоревна. – Извините, молодой человек, но шахматы – явно не ваше занятие.

– Что?

– Да я так, о своем… Вы спортсмен?

– Ну да, инструктор. И вас приглашаю к себе на занятия.

– Спасибо, вы очень добры. Но мне они ни к чему, а сыну не нужно.

Розалинда слушала их и понимала, что никогда еще ей не было так неловко перед посторонними людьми. Причем неловко за своего жениха. А взгляд темных глаз Даниэля просто вбивал, что называется, гвозди в крышку гроба, где покоилось сейчас ее самолюбие.

– Я еще заскочу, милая! – чмокнул Розу в щеку Слава. И быстро выбежал из кабинета, на ходу шепнув Даниэлю: – А «банки» у тебя ничего.

Дверь за ним закрылась. Розалинда вздохнула. Стиль «рубахи-парня», «своего в доску», присущий манерам Славы, доводил до бешенства.

– Что у меня? – не понял Даниэль. – У меня нет никаких «банок». У меня пустые руки.

– Он имел в виду, что у вас сильные, накачанные руки, – покраснела Роза.

– Ты это серьезно? – вышла из ступора Ольга Игоревна.

– Что? – переспросила Роза.

– Что ты, молодая, красивая, умная и утонченная женщина, выходишь замуж за…? – спросила Ольга Игоревна.

– Ну, это уж совсем не ваше дело! – вспыхнула Розалинда.

– Мама, ты правда, того, не перегибай палку. Люди любят друг друга и женятся, и не наше дело решать, кто кому подходит, – вмешался и Даниэль.

– Я знаю, что у меня нет прав, – спокойно произнесла Ольга Игоревна. – И все же… Все дело в том, Роза, что тридцать семь лет назад я родила тебя. Да, я была дерьмовой матерью и вскоре бросила тебя. И больше никогда не видела. Нет, кое-что узнавала… Знала, что ты жива, здорова, что стала врачом, что любишь свою маму… Валентину Федоровну. Знаю, что она уже умерла… И вот я здесь! Нет, не для того, чтобы просить прощения. Это было бы глупо. И не для того, чтобы вернуть тебя. Это тоже глупо и слишком поздно. Я приехала посмотреть тебе в глаза и попросить подлечить брата. Он, в отличие от меня, человек очень хороший.

– Мама, зачем ты так… сразу? – тихо промолвил Даниэль, не в силах посмотреть Розе в лицо.

А та тупо смотрела на Ольгу Игоревну. И ей казалось, что началось солнечное затмение, так как у нее потемнело в глазах и от ужаса явно ощущалась нехватка воздуха. Мысли Розы мчались как сумасшедшие.

«Моя мать?! Два года я уже знаю, что Валентина Федоровна не являлась моей биологической матерью… и вот… Какой-то кошмар! Думала ли я, что когда-нибудь увижу свою родную мать? Нет, даже и не помышляла о таком… Но даже если бы я это и представила, то наша встреча должна была происходить… как-то не так… Ольга Игоревна – значит, мою мать зовут так? – спокойна и уверена… да, уверена, что между нами ничего восстановить нельзя… Что ж, наверное, она права. Надо же, и ведь не истерит, не просит ни о чем, не объясняет, почему так поступила много лет назад… Что она хотела? Ах, да, вроде объяснила: хотела просто посмотреть на меня и подлечить сына. Сына… Даниэль – мой брат? Я всегда хотела иметь брата. С сестрой у меня никак не получалось наладить отношения, но ведь Жасмин мне вовсе и не родная. А Даниэль – брат по матери. И выглядит он так притягательно! У него очень красивые глаза. О чем я? Добрые и умные у него глаза. Что же мне делать? Как реагировать? Что сказать?»

– Наверное, тебе надо время, чтобы прийти в себя? – нашел в себе силы первым подать голос Даниэль.

– А я все не знала, как начать разговор. Тянуть? Отрезать по кусочку? Вот взяла и сказала сразу! – хлопнула себя по коленкам Ольга Игоревна.

– Ты бываешь очень резка, мама, – укоризненно покачал головой ее сын.

Женщина встала и пошла к двери, молодой человек последовал за ней. Но на пороге Ольга Игоревна оглянулась:

– Прости, если что…

Глава 4

«Невероятно… Вот так просто свалиться мне на голову и сказать “прости”…» – пронеслось в голове у Розы, которая никак не могла взять себя в руки и произнести хоть слово.

– А знаешь, что в будущем тебя ждет настоящий ужас? – спросила Ольга Игоревна. – Если ты выйдешь замуж за этого розовощекого пупса. Он же идиот! Ты ведь стесняешься его, так как же собираешься с ним жить?

К Розалинде наконец вернулся голос, но обратилась она не к неожиданно объявившейся матери:

– Даниэль, останьтесь… Вам нужна медицинская помощь, и я обязана ее оказать. Сейчас оформлю на вас санаторно-курортную карту и назначу курс процедур.

Ольга Игоревна попрощалась и вышла, оставив их наедине.

Так странно встретившиеся брат и сестра не могли отвести друг от друга взгляда.

– Обнимемся? – спросил Даниэль и приблизился к Розе.

Она неловко прильнула к его груди, позабыв о том, что может причинить ему боль.

– Извини…

– Ничего.

– Ты знал? – спросила она.

– О тебе? Узнал неделю назад… Иначе бы давно разыскал, – прямо и честно посмотрел Розалинде в глаза Даниэль.

– Я рада видеть тебя. – Она вернулась на свое рабочее место.

– Не думай, что матери сейчас легко… – сказал Даниэль.

– Я не хочу сейчас об этом, – оборвала его Роза.

– Понимаю. Я просто хочу, чтобы ты знала: маме нелегко было решиться приехать сюда. Она – очень сложный человек, но вовсе не плохой.

– Я хочу поговорить о тебе, – отвела глаза Розалинда.

– Да, доктор? – принял серьезный вид Даниэль, только глаза у него остались веселыми.

– Может быть, я и не хватаю звезд с небес, но дурочку ты из меня не сделаешь. Байки про тяжелую форму аллергии рассказывай кому-нибудь другому, а я увидела на твоей коже следы… страшно даже предположить, от чего…

– А ты попробуй.

– Ты еще ставку сделай! Так вот, мне кажется, что язвы – следы от окурков, которые тушили о твое тело. – Роза твердо посмотрела на него, и Даниэль не рассмеялся в ответ.

– Стопроцентное попадание. Потрясающе! Мама права – ты великолепный врач.

– Кстати, ты говоришь с легким акцентом, – отметила Розалинда.

– Я фактически не жил в России, – пояснил Даниэль.

– У тебя отец иностранец? В смысле для меня иностранец… – Роза запуталась. – Он кто?

– Он не русский, если ты это хотела спросить. У меня и мама не русская, – улыбнулся Даниэль.

Вопрос не был задан – просто застыл в глазах Розалинды.

– Моя мама была итальянкой, отец французом, они оба погибли в автокатастрофе. Мне было шесть лет, когда Ольга Игоревна взяла меня к себе…

– Усыновила?

– Да, это так называется. И я очень благодарен ей, считаю ее своей матерью, а себя очень удачливым человеком. Мама познакомила меня с русской литературой, живописью, музыкой. Дома мы разговаривали на русском языке, а вообще я знаю пять языков, в том числе французский и итальянский, конечно. Ведь на них говорили мои биологические родители. Тебе, наверное, кажется странным поступок Ольги Игоревны – отказалась от своей дочери и взяла чужого ребенка. Наверное, ты никогда не сможешь ее до конца простить и полюбить, а я… я не могу представить, что для меня могло быть по-другому. Мама – самый противоречивый человек из всех, кого я знаю, но без нее мир бы потерял многие краски.

– Для меня мамой всегда будет другая женщина.

– А для меня Ольга Игоревна, – вздохнул Даниэль.

Розалинда постучала ручкой по столу за сегодня в тысячный раз, словно была радисткой и передавала кому-то сообщения при помощи азбуки Морзе.

– Так ты мне не родной брат?

– Нет. А это что-то меняет? – засмеялся Даниэль.

Розалинда засмущалась еще больше, но взяла себя в руки и предложила:

– Давай поговорим о криминале.

– Давай. Говорят, в России его много.

– Тебя так в России покалечили?

– А, ты об этом…

– Хотелось бы объяснений, – кивнула Роза. – Я, врач, видя следы пыток, вообще-то должна в милицию сообщить.

– Нет, все произошло еще в Америке, ваша милиция здесь ни при чем. Дело в том, что я своим бизнесом заработал много денег и обеспечил безбедное существование и себе, и маме на долгие годы. Мама очень любит меня и ужасно боится потерять. Так ведь и понятно: я – единственный, кто у нее есть. Она очень опекает меня.

– Я заметила.

– И мне пришлось скрывать от нее, что я занялся несколько… ммм… экстремальной деятельностью, опасной, так сказать, для здоровья. Иначе бы мама начала сильно нервничать. Попадаю иногда в весьма неприятные ситуации…

– Но не криминальные?

– Ты только не смейся… – осторожно посмотрел на нее Даниэль.

– Стриптиз? – ахнула Роза.

Даниэль разразился громким смехом.

– Что такое? – обиделась она.

– Извини… Просто не думал, что про меня можно так подумать. Ну, будто клиентки раздирали меня на части и тушили об меня окурки. Действительно, экстрим! Нет, Роза, я занялся частной детективной деятельностью. Всегда хотел чего-нибудь этакого…

– Вот уж правда – работа на любителя! – согласилась Розалинда.

– А я к тому же захотел из любителей перейти в разряд профессионалов.

– Не сказав маме?

– Ни в коем случае! – оценил ее иронию Даниэль.

– И многого еще мама о тебе не знает?

– Только те вещи, которые могут угрожать моему здоровью. Например, я много лет со своими друзьями снимался в трюковом кино. Когда мама нашла у меня удостоверение каскадера, пришлось соврать ей, что оно фальшивое, будто я купил его ради прикола.

– Что еще?

– Прыжки с парашютом, черный пояс по кун-фу.

– Про борьбу мама тоже не знает? Почему?

– А как бы она пришла на соревнования, где ее мальчика бьют? – вопросом на вопрос ответил он.

– Так Ольга Игоревна не знает о доброй половине твоей жизни, – улыбнулась Роза.

– Зато вторая половина ее полностью устраивает. Я бы попросил тебя не говорить ей, что у меня травмы…

– Остановимся на аллергии?

– Да, пожалуйста, – с чувством попросил Даниэль. – Мама уже привыкла, что я аллергик.

– Хорошо. Но взамен… – Розалинда задумалась.

– Любой каприз!

– Расскажи, за что тебя так изуродовали. Просто интересно.

– Один богатый господин стал подозревать свою жену в измене…

– Да ты что? У нас тут тоже такое сплошь и рядом, – откликнулась Роза.

– Думаю, что подобные истории везде одинаковы. Ну, я начал следить… Расслабился, решил, что дело плевое, не впервой уже было. А дамочка оказалась не такой уж и дурой. Кто-то из офиса мужа предупредил ее, что супруг нанял частного детектива и речь идет о ней. Вот меня и выследили. А я, как осел, даже ничего и не подозревал. И вместо того, чтобы сфотографировать компромат на неверную супругу, получил – меня самого «сфотографировали» бутылкой по голове. Застали врасплох, а то бы я еще посопротивлялся, – почесал затылок Даниэль, словно ища там шишку. – А когда очнулся, тут и началось…

– Что хотели узнать?.

– А ничего, просто издевались несколько суток. Мол, захотел заработать на чужом горе, на чужом разводе? Так вот, получи… Знали бы они, что я не из-за денег, вообще бы убили.

– Как же отпустили?

– Догадайся с трех раз! Опять бутылкой приложили, и очнулся я уже за городом в какой-то яме…

– А мама тебя разве не искала?

– Искала, но паники не поднимала. Я упросил тех, кто меня схватил, чтобы они разрешили мне сделать один звонок – для их же блага, чтобы меня не хватились.

– И что ты сказал Ольге Игоревне?

– Что я у своей любовницы и чтобы меня пару дней не беспокоили. Мол, мы улетели на несколько дней.

– Понятно, – опустила глаза Роза. – Врач тебя смотрел?

– Конечно! И антибиотик, и еще сыворотку кололи. Раны обрабатывали…

– А шишка на голове?

– Прошла уже, только голова иногда болит, – пожаловался Даниэль.

– Тошнило? Рвало?

– Там в подвале несколько раз… от боли…

– Скорее от сотрясения мозга. Хорошо, я сама завтра съезжу с тобой в больницу, сделаем снимки. У нас-то тут санаторий, для серьезного обследования оборудования нет.

– Может, не надо?

– Надо. А вообще бассейн можешь посещать, ванны назначу йодо-бромистые – для снятия стресса, а ванны из минеральной воды для заживления кожи. Еще грязи. Грязевые аппликации очень тебе полезны. Только щипать кожу будет.

– Потерплю.

– Ну и, Даниэль… – строго посмотрела на него Роза и, не сдержавшись, расплылась в улыбке.

– Что?

– Серьезнее надо быть! Беречь себя надо! А если милое лицо подпортят?

– Почему ты решила, что оно столь важно для меня?

– Девушкам, наверное, нравится, – уклончиво ответила Розалинда.

– Девушкам нравлюсь я в целом, – ответил Даниэль и прищурился. – Кстати, а я и не знал, что у меня такая симпатичная сестричка есть.

– Не язви, ты знаешь, что я не сестра тебе, – показала ему язык Роза.

Вдруг дверь в кабинет Розы опять распахнулась.

– Дорогая!

– Слава? – не поверила своим глазам доктор Снегирева. Еще бы, ее жених вламывался сегодня к ней на прием уже второй раз!

– А я иду мимо, слышу – ты воркуешь…

– Я не воркую.

– Воркуешь, как голубка, нежно-нежно, – настаивал Капустин. И тут же добавил: – Да шучу я!

– Ну и шутки у тебя… – Розалинда вспыхнула. – Слава, уходи! Я же просила, даже умоляла тебя не врываться ко мне в кабинет, когда идет прием.

– А когда прием идет с молодым и симпатичным мужчиной, я тоже должен чувствовать себя спокойно? – спросил жених.

Роза вдруг задумалась всерьез: издевается ли он над ней или говорит серьезно?

– Слава, выйди!

– И не подумаю…

– Может быть, мне выйти? – несколько растерялся Даниэль.

– Конечно, конечно, будет очень даже хорошо, – закивал Слава.

– Да как ты смеешь? Это мой пациент! – вскричала Розалинда.

– Ага, как тетка старая, так ты ее от себя пулей, а как молодой мужик, так ты с ним часами готова сидеть? – продолжал гнуть свою линию Капустин.

– Опомнись! – кинула ему Роза, как заблудившемуся в пустыне.

– А может, еще и заночуешь с ним? Клизма там… все дела…

– Да как вы смеете так разговаривать? – встал со своего места Даниэль.

– Я – ее жених! А ты тут что делаешь? Я не слепой, вижу, какими глазами вы друг на друга смотрите. Это моя женщина!

– Эта женщина ни словом и ни жестом не дала повода думать о ней так! – вступился Даниэль.

– Даниэль, не надо, не оправдывайся, – вспыхнула Розалинда.

– Ох, как нас зовут – Да-ни-эль… Умереть не встать! Чего лезешь к моей девушке?! – закричал Слава. И вдруг без предупреждения коротко и очень сильно стукнул молодого человека в грудь.

Роза ахнула. Она-то понимала, что Слава попал в самое уязвимое и больное место.

Даниэль мгновенно побледнел и повалился на стол, потеряв сознание от резкой боли.

– Получи, гад! – взревел Слава, кидаясь к нему.

Розалинда повисла на спине Капустина, колотя его руками и ногами.

– Ты что творишь?! Господи! Он же раненый!

– Все они – раненые на одно место… А ты чего так по нему убиваешься?! – хмыкнул Слава.

И тут в кабинет Розы заглянула Ольга Игоревна. Она, по всей видимости, ждала сына за дверью, но, услышав шум, решила поинтересоваться происходящим.

– Что здесь… – Слова замерли у нее в горле.

Женщина увидела Даниэля без движения и борющихся Розу со Славой. Мгновенно просчитав ситуацию, Ольга Игоревна бросилась на дерущихся с газовым баллончиком. Естественно, вся струя благополучно попала в лицо Розы, от чего та мгновенно потеряла ориентацию во времени и пространстве.

Глава 5

Мужчина маленького роста с копной стоящих дыбом волос, которые были словно созданы для того, чтобы увеличить его рост, метался по палате с койками для пациентов.

На кроватях лежали Розалинда, Ольга Игоревна и еще пара бабок.

– Какой кошмар! Какой ужас! Чтобы в нашем элитном, спокойном санатории – и такое безобразие!

– А что, собственно, произошло? – подала голос Ольга Игоревна, гордо севшая на своей кровати, словно королева на троне.

Она, может быть, и сошла бы за королеву-мать, если бы не фингал под левым глазом и общая, бросающаяся в глаза, асимметрия лица.

– Что значит произошло?! – хлопнул себя по карманам мужчина. И заорал, уже вовсе не сдерживаясь: – Мой ведущий врач со слепотой и отеком Квинке! Вы только посмотрите на доктора Снегиреву! Ничего не скажешь – красавица!

Присутствующие посмотрели на Розалинду.

Возразить мужчине было некому и нечего. Вид у нее был такой, словно ее только что сняли со сковороды в аду. Туфли, колготки, халат – уже не такой белоснежный, а серый, весь помятый и с пятнами крови. А лицо… Да, лицо было главным украшением ее облика – красное, опухшее, с отекшими глазами, превратившимися в щелочки. Мало того, что газ оказал пагубное воздействие на кожу и на слизистую глаз и носа, так у Розы проявилась жуткая аллергия на какой-то из компонентов газа и она вообще чуть не умерла. Хорошо, что приступ случился все-таки в медицинском учреждении и главный врач санатория «Плаза» Олег Владленович оказал своей коллеге профессиональную помощь. Именно он сейчас и возмущался всей этой ситуацией.

Сюда же, в комнату «ожидания процедур», зашли и Даниэль со Славой.

У Даниэля на шее красовались отпечатки рук – знак того, что его душили. Слава же единственный выглядел вполне ничего, разве что был поцарапан.

Розалинда закрыла глаза и вспомнила произошедшую вакханалию. Вот падает, потеряв от боли сознание, Даниэль, она сцепляется со Славой, врывается Ольга Игоревна и вырубает ее своим газом, сама продолжает борьбу с инструктором по лечебной физкультуре – именно так называется должность Вячеслава Владимировича Капустина. Женщина его колотила, а он защищался от разъяренной пациентки. Даниэль довольно быстро пришел в себя и заступился за мать…

– Все в сборе? – гневно стрельнул глазами Олег Владленович. – Уму непостижимо! Два сотрудника и двое пациентов!

– А в чем, собственно, дело? – не очень дружелюбно повторила Ольга Игоревна. – Всего-навсего наша семейная разборка.

– Какая еще семейная разборка? – не понимал Олег Владленович.

– Даниэль – мой сын, Роза – моя дочь, а этот идиот в спортивном костюме – мой будущий зять, – представила всех Ольга Игоревна.

– У кого-то есть претензии? – спросил ошеломленный Олег Владленович.

– Ни у кого! – в один голос ответили присутствующие.

– Нет, у меня есть. К вашему чудо-физкультурнику, – опомнилась Ольга Игоревна. – Если он, как зверь, набрасывается на людей из-за ревности – это его проблема. Но мой сын приехал сюда лечиться, а не для того, чтобы его удушили!

– Ваш сын меня изувечил! – наконец-то подал голос Славик.

И сразу стало понятно, что за относительным внешним благополучием скрыты большие проблемы и повреждения. Говорил он с трудом и довольно нечленораздельно, потому что Даниэль сломал ему челюсть.

– Мой сын спасал меня, свою мать. Вот и двинул нападавшему, не рассчитав сил, – заступилась Ольга Игоревна.

– Ничего себе – двинул… До сих пор в глазах двоится, – пробормотал Слава.

«А ты всю жизнь думал, что никто тебе отпор дать не сможет? Так всем силой что-то и доказывал…» – почему-то со злорадством подумала Розалинда. Совсем не так должна думать добропорядочная невеста о будущем женихе…

– Случившееся – урок нашему санаторию! – продолжал сокрушаться Олег Владленович.

– Никакого урока, мы же не собираемся жаловаться, – пожала плечами Ольга Игоревна.

– А почему вы мою сотрудницу называете своей дочерью? Розалинда Романовна, что происходит?

– Это длинная история, – подала та несколько осипший от аллергического отека гортани голос.

– Я смотрю, у вас тут у всех запутанные истории… Жаловаться они не будут… А и не надо! У вас на лицах все написано! Скажут, что ко мне в санаторий приехали нормальные люди, а уже через несколько минут общения с персоналом санатория пациенты были избиты – у одной появился синяк на лице, у другого следы удушья на шее. Хорошая реклама для нашего учреждения!

– А мне плевать и на ваш санаторий, и на вас! Мы оплатили у вас апартаменты и вольны отдыхать на всю катушку! – вспылила Ольга Игоревна.

Роза засмеялась. Что-что, а начальник у нее очень хороший врач, но большой сноб, и сейчас женщина здорово осадила его.

Олег Владленович даже побагровел, но вовремя вспомнил, что разговаривает с человеком, который поселился в самом дорогом номере отеля… то есть санатория.

– А вам я все равно объявлю выговор с занесением! – рявкнул он на Розу со Славой.

Ольга Игоревна вскинула свои ногти – острые, как стрелы, и посмотрела на них, словно готовясь метнуть.

– Ну да, физруку «без башни» – понятно за что! А лучшему-то врачу за что?

– За то, что допустила такое безобразие у себя в кабинете!

– Я, фактически, при смерти, а мне никаких скидок? – возмутилась теперь Розалинда.

– А я бы поправила формулировку, – заулыбалась Ольга Игоревна. – Этой симпатичной блондинке я бы вынесла выговор за то, что она рискует своей умной головкой и выходит замуж за подобного олуха. Ей же впору оформлять страховку!

– Нет, вы только посмотрите на нее! Что за вредная баба! – сжал кулаки Вячеслав.

– Ну-ка, поосторожнее в выражениях! – стрельнул в его сторону черными глазами Даниэль.

– Прекратите все! Вы второй раунд хотите? – взвился Олег Владленович. – Никаких казусов больше не будет!

…Роза собирала вещи в сумку в своем кабинете, когда к ней вошел Слава с видом побитой собаки. Она не отреагировала на него.

– Роза! – все-таки попытался он обратить на себя внимание.

– Можно не сейчас?

– А когда? – жалобно спросил Капустин.

– Не знаю. Вот только не сейчас! – Жених раздражал ее все больше и больше. Наверное, перед свадьбой такое бывает…

– Завтра? – продолжал канючить Славик.

– Уйди, Слава! – закипала она.

– Но ты пообещай, когда сможешь поговорить…

– Какой же ты навязчивый, ну просто невозможно! Я же говорю одно, а ты делаешь все равно по-другому!

– Я болван, – согласился Слава.

– Просто осел!

– Ага. Ревнивый осел.

– Да ревность тут ни при чем, – отмахнулась Розалинда.

– Как ни при чем? Я чуть с ума не сошел! Ты – и этот типчик…

– Что-то я раньше не замечала у тебя проявлений ревности, – отметила Роза, застегивая сумку.

– Так не к кому было… – почесал затылок Вячеслав. – Я и сам не знал, что такое возможно. А тут прямо кровь бросилась мне в голову… Я так испугался!

– Чего? – раздраженно спросила она.

– Того, что я столько лет тебя ждал, и вот в последний момент ты срываешься с крючка.

– Я похожа на легкомысленную и глупую девушку?

– Нет, – заморгал Слава.

– Так почему ты думаешь, что я способна на легкомысленные поступки? Сначала согласилась выйти за тебя замуж, затем вдруг откажусь… И флиртую с первым же попавшимся на моем пути мужчиной… – Роза гневно посмотрела на жениха.

– На такую ты не похожа, – честно отметил Славик.

– Ну и почему же ты тогда унижаешь меня грандиозным скандалом и своей ревностью? Сам себя дураком выставляешь перед чужими людьми!

– Тебя не поймешь! То ты говорила, что эти двое – твои мать и брат, а теперь говоришь – чужие люди. Определилась бы уже.

– Тут долгая история.

– Эту фразу я уже слышал, и не раз. И меня от нее тошнит. Как ты могла? Ведь даже я знаю, что с братом нельзя…

– Вон! – заорала Роза, сама не ожидавшая от себя такой несдержанности.

– Ро…

– Вон! Иначе схожу в загс и заберу заявление!

– А говорила, что верная… – как-то хрюкнул Славик и быстро вышел из кабинета.

Вечер был испорчен непоправимо. Роза перевела дух и отдышалась. Ее уже перестало трясти, даже температура снизилась, но она продолжала чихать, глаза у нее слезились, а лицо оставалось красного цвета, хотя и не такое отечное. Она кинула последний взгляд на свой кабинет – как говаривал Штирлиц: «привычка выработавшаяся годами», – выключила свет и вышла. Роза прошла по лечебному корпусу, но свернула не на выход, а в теплый переход, соединяющий лечебный корпус и жилой корпус VIP-класса. Санаторий «Плаза» имел еще несколько корпусов, где люди размещались в обычных, стандартных номерах, но чтобы попасть на лечебные процедуры, они должны были выходить на улицу. Летом-то это еще ничего, а вот зимой и ранней весной – не очень уютно. Только богачи могли наслаждаться променадом в махровом халате и тапочках.

Розалинда остановилась в коридоре с красной ковровой дорожкой у апартаментов, которые заняли Ольга Игоревна с сыном, и постучалась. При этом она почему-то еще воровато оглянулась, словно делала что-то незаконное.

Дверь открыли быстро и резко, и Роза увидела классически красивое, но не молодое уже лицо Ольги Игоревны. На бледную кожу был нанесен крем персикового цвета, а под глазами пролегли полоски крема белого цвета, отчего вид у женщины был какой-то удивленный. Одетая в черный шелковый халат, расписанный яркими райскими птицами, она держала в руке фужер, наполненный явно не кефиром.

– Роза, как я рада! Заходи. Обниматься не будем, я в гриме.

– Обниматься мы никогда не будем, – буркнула Розалинда.

– Никогда не говори «никогда», – улыбнулась Ольга Игоревна и, повернувшись, пошла в глубь апартаментов, оставив дверь открытой, что говорило о многом.

Розе пришлось зайти.

– Ольга Игоревна, я вообще-то к Даниэлю…

– Ой, деточка, если бы ты знала, сколько раз я слышала эту фразу, произнесенную разными женскими голосами! Но твой голос меня не раздражает. Я бы с радостью выдала его тебе со всеми потрохами… Кстати, зачем он тебе?

– Как – зачем? Вы, Ольга Игоревна, очень непоследовательная женщина. Сначала бросаете ребенка, через несколько лет берете другого…

– Несколько лет, Роза, могут в корне изменить если не всю личность в целом, то какие-то устои точно… Помнится, я кричала по молодости, что никогда бы не стала любовницей женатого мужчины… Мол, фу, какая грязь! Какая пошлость! Какой стыд! Разрушать семью, лезть в чужие взаимоотношения… Легко говорить так в восемнадцать лет, когда вся жизнь впереди и когда вокруг полно молодых парней. И что? Проходит несколько лет… Ну, хорошо, пара десятков лет… Остаешься одна, гордость отступает, тело требует секса, душа – любви. А вокруг одни женатые мужики и пьяницы, которые никому не нужны. И знаешь, Роза, взгляды меняются. Ты вступаешь и в такие унизительные для тебя отношения… Но, извини, я отвлеклась. Ты о чем?

– О вашей непоследовательности. Вы же все уши мне прожужжали, чтобы я лично лечила вашего сына.

– Да, конечно! Любые деньги! – всплеснула руками Ольга Игоревна, слегка пролив на себя шампанское или что там у нее было в фужере. – Ой, пардон!

– Ольга Игоревна, вы пьяны?

– Слегка… А что еще, как не пить, делать долгими длинными вечерами одинокой женщине?

– Ну так что, одинокая женщина, вы мне скажете наконец, где Даниэль? У него действительно серьезные травмы… то есть эрозия от этой… сильной аллергии. Я бы сейчас провела пару процедур, и деньги тут ни при чем.

– Ты отказываешься от родства с нами, следовательно, помогать нам можешь только за деньги…

– Вы, Ольга Игоревна, слишком долго живете за границей.

– В каком смысле?

– В том смысле, что забыли о загадке русской души. Помогать я могу и из жалости, из чувства профессионального долга, из-за того, что Даниэль – мой пациент.

– Да, да… – рассеянно посмотрела на нее Ольга Игоревна. И неожиданно предложила: – Выпьешь со мной?

– Пожалуй, немного, – согласилась вдруг Роза, сама себя не узнавая.

Она осмотрела самый дорогой номер у них в санатории. Конечно, доктор Снегирева бывала здесь, но очень давно и ничего не помнила. Да и что ей тут было делать? Пациентов она принимала в своем кабинете, изредка посещала саму лечебницу, и все. По номерам Роза не ходила.

А номер действительно был хорош. Оформлен в такой солидной темно-бордовой и изумрудной гамме. Апартаменты состояли из трех комнат, и сейчас Ольга Игоревна провела гостью в большую гостиную. Вместительный шкаф с красивой посудой, впечатляющие картины на стенах, добротные портьеры, огромный угловой диван, кресла и стеклянный журнальный столик. На специальных полках располагалась современная видео– и аудиоаппаратура. Здесь же находилась барная стойка, на которой сейчас стояла открытая бутылка французского шампанского.

К ней-то Ольга Игоревна и приблизилась, налить фужер для Розалинды.

– Прошу…

– Спасибо.

– Присаживайся…

– Благодарю.

Хозяйка присела рядом с гостьей.

– Ничего, что я в креме?

– Ничего. Моя мама тоже так ходила… – ответила Роза.

Повисла неловкая пауза. Женщины молча выпили по одному фужеру, а затем и по второму.

– Так пьют на поминках, – осторожно заметила Розалинда.

– Как?

– Молча, с чувством, что выпить надо, но каждый думает о своем, хотя делает вид, что о покойнике, – пояснила Роза.

– Ну, так давай поговорим!.

– Давайте… Где Даниэль?

– Да не знаю я, где он! Он не станет сидеть, тапки сушить у камина… Куда-то уже упилил. Гуляет где-нибудь. Есть у вас в городе, где погулять?

– У нас в городе есть все, и ночная жизнь в том числе, – ответила Роза, отмечая, что у шампанского очень приятный вкус.

– Так, может, и мы поедем, развлечемся? – спросила Ольга Игоревна.

– Что?

– А что? А это мигом! – налила еще по бокалу Ольга Игоревна и принялась убирать крем с лица. – А ты пока думай, куда едем. Только помни про мои высокие запросы!

– Высокие запросы… – передразнила ее Роза и потерла лоб. – Самый элитный клуб у нас – «Престиж». Там казино, развлечения, все дела… Только я туда не хочу.

– Чего так? – выглянула из спальни Ольга Игоревна, уже одетая в длинное темно-сливовое платье и меховую накидку.

– Ого! Класс! – осмотрела ее Розалинда. И перевела взгляд на себя. – А я-то в чем? – На ней были джинсы и свитер цвета фуксии. – Нет, туда я точно не пойду. Давайте выберем что-нибудь попроще. У меня еще и рожа такая… Кстати, вы и правда чуть меня не угробили своим баллончиком!

– Ты случайно мне под руку подвернулась. И откуда же мне знать, что у тебя такая аллергия?! Только не говори, что если бы я тебя растила-воспитывала, то знала бы… Поезд уже ушел, и мне о тебе ничего не известно. А смогу ли узнать, зависит только от тебя!

Ольга Игоревна говорила и быстро укладывала в гладкий пучок свои длинные шелковистые черные волосы. Розалинда даже засмотрелась на нее.

– Поразительно… – вздохнула она. – Появились, когда мне уже под сорок лет, и ни тени сожаления! Да еще говорите, что от меня что-то зависит… Глядишь, и виноватой меня сделаете.

– Я так рада, что хотя бы сейчас так вовремя здесь оказалась! – быстро откликнулась, крася ресницы, Ольга Игоревна.

– Почему вовремя? – поинтересовалась Роза.

– Пока ты окончательно не угробила свою вторую половину жизни, выйдя замуж за розовощекого ревнивого психопата.

– Вот только не надо меня учить! – вскинулась Розалинда.

Но Ольга Игоревна быстро сменила тему:

– Я тебе фейс испортила, я и подштукатурю. Садись сюда, перед зеркалом!

Она довольно ловко и споро сделала Розалинде легкий макияж. Отстранилась и полюбовалась на результаты своего труда.

– Ну как? Красота! Скидывай свои одежки, я для тебя сейчас подберу что-нибудь… Размер-то примерно один, только в росте ты меня здорово обогнала.

– Я на вас совсем не похожа.

– Ты – вылитый отец, – убежала в спальню Ольга Игоревна. Вернулась она с классического вида черным платьем и колготками, но затем развела руками: – А вот с обувью проблемка! Золушке мои туфли не подойдут.

– В своих останусь, – недоверчиво посмотрела на короткое платье Розалинда.

Когда она его надела, опасения подтвердились – ноги стали видны во всей красе.

– Ну, не знаю… – какой длины оно должно быть… – засомневалась Роза, глядя на себя в зеркало. – По-моему, уж чересчур…

– На мне, конечно, платье подлиннее, но ничего, тебе идет! – возразила Ольга Игоревна. – Ты и помоложе, и фигура позволяет! В общем, супер! Поехали!

– На чем? Мы ведь выпили, мне нельзя за руль садиться!

– Такси вызовем. Куда? В «Престиж»! И только туда!

В ее устах это прозвучало, как «карету мне, карету!».

Глава 6

Развлекательный комплекс «Престиж» располагался в огромном современном здании, сверкающем неоном и блестящем стеклами, прозрачными и тонированными. На стоянке находились дорогие машины, двери открывали швейцары в униформе с золотыми нашивками.

– Вот! Это мне уже нравится! – Темные глаза Ольги Игоревны зажглись огнем.

Розалинда с ужасом подумала: что же та творила в молодости, если под шестьдесят ведет себя так активно и отвязно?

Ольга Игоревна правильно истолковала ее взгляд.

– Я всегда была плохой девчонкой! – призналась она. – А вот тебе не помешало бы добавить огонька.

– Огонька? Зачем?

– Чтобы было интереснее жить, встречаться с разными интересными людьми… – пожала плечами Ольга Игоревна.

Неожиданно дорогу в заведение женщинам преградили два швейцара.

– Извините, сегодня вход по пропускам, – сообщил один.

– По каким таким пропускам? – сразу же восприняла заявление в штыки Ольга Игоревна. – Мы платим деньги! Пропустите нас!

– Я сожалею, мадам. Закрытая вечеринка, только для приглашенных, – не меняя тона, ответил швейцар.

Ольга Игоревна побледнела.

– Мы, две женщины, нарядились, потратили свое время, приехали сюда одни, без мужчин… И вы оставите нас на улице?

– Это ваши проблемы, мадам.

– Ты еще назови меня «мэм»… – фыркнула она. – Позовите старшего!

– Мадам, не мешайте работать! Мы не можем вас пропустить!

– Я требую начальника! – топнула ногой Ольга Игоревна.

«Ох и возомнила она о себе. Словно у себя в Америке находится. Или где-нибудь в Европе. А ведь здесь – Россия, и любое заведение вправе устанавливать свои правила, иногда не поддающиеся здравому смыслу», – вздохнула Роза и достала телефон.

– Ты кому звонишь? – посмотрела на нее Ольга Игоревна. – В милицию? Вот и правильно! Беспредельничают!

– Алло! Василий, ты? Знаешь… Ну да, это я. А что ты так удивился? Так получилось, не звонила, не звонила, а тут позвонила, и что? Да нет, бежать никуда не надо, я здесь, у твоего клуба… Нас не пускают…

Розалинда выключила телефон, так как связь оборвалась.

– Ну, что? – спросила Ольга Игоревна.

– Не знаю… Сейчас все решится, – пожала плечами Розалинда.

– Отойдите от входа, иначе я буду вынужден применить силу, – надвинулся на них один из молодцев.

Ольгу даже затрясло. Но в этот момент дверь распахнулась, и на улицу выбежал высокий брюнет с гладко зализанными волосами и большими светлыми, но какими-то водянистыми глазами, от чего сразу становилось понятно: черный цвет его волос – от краски. На нем были дорогущий костюм из шелковистой ткани с блеском «металлик», украшенный ярко-желтым, нет, скорее даже золотым галстуком с золотой же булавкой, в которой сиял темно-синий сапфир. В руке мужчина все еще держал мобильный телефон.

– Роза! – перекрыл он зычным голосом сирену подъехавшей машины.

– Здравствуй, Вася… – улыбнулась Розалинда.

– Ты не замерзла? Долго стоишь здесь? Почему не позвонила? Да я бы сам приехал! Кто тебя не пропускал, эти уроды? Уволю всех к чертовой матери! – закричал Василий.

Охранники вжались в стенку и цветом лиц слились с ней же.

– Да мы… так ведь сказали же, что никого не пускать…

– Никакие запреты не распространяются на эту женщину! Днем и ночью она может войти в клуб! Понятно?

– Понятно, босс…

– Уволю! – продолжал негодовать начальник.

– Да не надо их увольнять… Они не знали, – вступилась за перепуганных охранников Роза.

– А вот я бы не стала за них просить, – подала голос Ольга Игоревна. – Парни стоят у входа в заведение, и они – его лицо. А разговаривать с нормальными людьми не умеют!

– Только одно твое слово, Роза, и…

– Никакого «и…» не надо, – стояла на своем Розалинда. – Все хорошо.

– Идемте!

Василий подхватил женщин под руки и ввел внутрь, по пути объясняя:

– Я вырвался с очень важного совещания и должен ненадолго туда вернуться. А потом присоединюсь к вам.

Затем мужчина поочередно поцеловал ручки дамам и поручил их заботам старшего официанта, бросив на ходу:

– Дима, за мой счет и самое лучшее! Что есть все тащи!

– Я понял! – вытянулся Дима и повел Розалинду с Ольгой Игоревной к столику с табличкой «резерв». – Вот, здесь лучшие места.

– Спасибо, – поблагодарила Роза и осмотрелась.

Она уже несколько раз была в «Престиже», и ее всегда поражала роскошь внутреннего убранства клуба. Штучный узорный паркет, зеркальные потолки, колонки с хрусталем, эксклюзивные светильники и новейшая система климат-контроля, позволявшая сохранять воздух в помещении чистым и даже озонированным…

Василий вкладывал в свое любимое детище немало, и оно отвечало ему прибылью.

Многие посетители курили, но система вытяжки сразу же утягивала табачный дым. Перед людьми, сидящими за круглыми, овальными и в форме сердец столиками, простиралась огромная сцена. На ней в данный момент пела какая-то шикарная блондинка с крупными формами, в ярко-красном платье и туфлях на шпильках. Причем аккомпанировал ей живой оркестр – музыканты, расположившиеся рядом со сценой. Меню в кожаной папке впечатляло ценами и необыкновенными изысками: улитки по-бургундски, стейк из акулы, филе ягненка с айвой и орехами на воздушном хлебном суфле с кунжутом.

– Ого! – перелистала в меню Ольга Игоревна. – Не думаю, конечно, что улитки привезены из самой Бургундии. Но ассортиментик впечатляет. Для такой провинции неплохо.

– Еда здесь вкусная, – подтвердила Розалинда, улыбаясь. – А пью я ликер «Лимончелло». Его доставляют прямо с острова Капри.

– И ты веришь? Но откуда ты все это знаешь? Кстати, кто такой Василий? – наконец-таки задала очень волнующий и интересующий ее вопрос Ольга Игоревна.

– У нас не все решается силой и кредитной карточкой, иногда нужны связи…

– И давно ты с ним в связи? – захлопнула меню Ольга Игоревна.

– С Василием? А вы решили, что я и понравиться никому не могу? Василий – мой друг.

– Любовник?

– Друг, – настаивала на своем Роза. – Но он влюблен в меня…

– Кто бы сомневался! Выбежал прямо чуть ли не со спущенными штанами… Так кто же он такой?

– Хозяин заведения.

– Ого! Местная шишка?

– Можно и так сказать. Я когда-то откачала его маму от инфаркта и выходила его от ранения. Вот Василий и воспылал… не знаю чем, – усмехнулась Розалинда.

– А ты не ответила? – уточняла Ольга.

– Мы были вместе некоторое время, но я не смогла…

– Не смогла чего?

– Полюбить его.

– А Славика полюбила? – ехидно спросила Ольга Игоревна.

– Удар ниже пояса!

– Ну, ты же не мужчина!

– Что будете заказывать? – подошел к их столику Дима-официант с такой улыбкой на лице, словно перед ним была королевская семья. – Все за счет заведения! – напомнил он.

– Да… ты – темная лошадка… – задумчиво протянула Ольга Игоревна.

– Рекомендую: лангуст, фламбированный коньяком, здесь высшего качества, – в ответ показала ей зубки Розалинда.

– Не люблю морепродукты. У меня на них аллергия. Возьму-ка я кусочки маринованной индейки с кедровым орехом и черносливом. И… твой любимый ликер «Лимончелло».

– А вы? – обратился Дима к Розе.

– А я возьму сегодня кальмара в карамели, грушу в сиропе и… тоже «Лимончелло», – загадочно посмотрела та на Ольгу Игоревну.

– У вас повод, дамы? – попытался соответствовать общему настрою официант.

– Да… Встреча через много лет, – ответила Ольга Игоревна.

– Весьма неожиданная встреча, – поправила ее Роза.

– Счастливого вам вечера, – раскланялся Дима.

– Спасибо.

Дмитрий удалился, а женщины снова внимательно посмотрели друг на друга.

– Может быть, отложим копья войны? – предложила Ольга Игоревна.

– А я с вами и не воюю. Но поймала себя на интересной мысли.

– Интересно, какой?

– Хотела бы узнать вас поближе. Для чего мне это – еще не знаю, но хотела бы.

– И я хочу того же, – кивнула Ольга Игоревна и огляделась. Внезапно ее не утратившее красоты лицо вытянулось. – Ого!

– Что?

– Смотри-ка… Не всем, оказывается, нужны связи, чтобы попасть в клуб.

Розалинда проследила за взглядом спутницы и обомлела – за одним из столиков в профиль к ним сидел Даниэль в черном костюме и белоснежной рубашке. Черные волосы лежали на вороте пиджака, лицо было безупречно, даже несмотря на легкую небритость.

– Вот он где у вас лечится… – укоризненно покачала головой Роза.

– Да от чего ему лечиться-то? – вздохнула Ольга Игоревна.

– От аллергии, – осторожно напомнила Розалинда.

– А, брось…Ты – прекрасный врач и, я уверена, уже в курсе, что Даниэль придумал байку про аллергию, чтобы не травмировать мне нервы. У него постоянно травмы, переломы… и всякие нелепые истории для моих ушей. Всю жизнь его тянет на экстрим, этим он и промышлял всю жизнь. А я, чтобы не вмешиваться в его жизнь, делаю вид, будто верю в этот бред.

Розалинда удивленно посмотрела на спутницу, наконец-то оторвав взгляд от Даниэля.

– Вы как дети, в самом деле.

– Это наша тайна: сын думает, что я ничего не знаю, а я ему подыгрываю, – ответила Ольга Игоревна.

Розалинда снова покосилась на столик Даниэля и была неприятно удивлена. С ним рядом сейчас сидела та самая певица в красном платье, уступив место на сцене какому-то актеру разговорного жанра.

– Ого! – невольно вырвалось теперь у Розы.

– Да, Даниэль такой. В своем репертуаре. Вокруг него всегда вьются красивые женщины. Когда только успел? Я эту пышногрудую блондинку не знаю. А ты?

– Я? – переспросила Роза, у которой почему-то начало резко портиться настроение. – Нет, я с ней не знакома. Но вроде у Василия объявилась новая пассия, причем вроде певица… Если с Даниэлем именно она, то ваш сын нарывается.

– Это он может! – Ольга Игоревна придвинула к себе пепельницу и нервно закурила.

– Он нас не видит? Странно, что не подходит к вам.

– Нет, Даниэль ни разу не посмотрел в нашу сторону, буквально уперся взглядом на девицу. Так ведь не ожидает нас здесь увидеть. Странно, что на тебя внимания не обратил. – Ольга Игоревна скользнула по длинным ногам Розалинды.

– Почему странно?

– Раньше он не пропускал таких красоток.

– Красотка, которая с ним рядом, моложе меня лет на десять, – отметила Розалинда.

– Возраст для Даниэля не самое главное, уж я-то знаю. Ему нужна женщина умная и красивая. Как его мать! – выпятила грудь Ольга Игоревна. – И ты тоже такая. Хочешь, посодействую?

Официант принес заказ и сразу, пожелав приятного аппетита, удалился.

– Хм, интересная вы женщина… – Розалинда усмехнулась. – Появились в моей жизни, словно снег на голову, да еще и жениха для меня прихватили. Искупить свою вину перед неудачницей, которая до сих пор не замужем, хотите? Ведь навели справки, правда?

Ольга Игоревна выпила ликер и отправила в рот кусочек индейки.

– Нет, я пошутила. В таких делах не стала бы содействовать. Но женщина, которая будет рядом с Даней, обязательно будет счастлива, это точно…

Еду ей принесли в горшочке, который стоял на большом белом фарфоровом блюде. В самом горшочке оказалось положено всего с душой – и чернослива, и птицы, и специй, и еще много чего.

– Только перьев индейки, торчащих из горшочка, не хватает, для пущей убедительности блюда, – хохотнула Ольга Игоревна. И собственноручно налила себе ликера, остановив порыв Димы поухаживать за ней словами: – За мной ухаживает или мужчина, пришедший со мной, или я сама! А я всегда знала, Роза, что твоя мама Валентина Федоровна – очень добрая и отзывчивая женщина.

– Такая она и была! – кивнула Роза.

– Чего ж ты злая, как собака? Ведь замуж собралась! Любви тебе в жизни хватало, мужчинам ты нравилась… Чего ж тебе еще? С ума сошла – жениха я тебе привезла? Неужели ты думаешь, что Даниэль нуждается в том, чтобы его пристроили? Просто он веселый, умный, легкий в общении человек. Способен любую женщину сделать счастливой.

– Вот именно – любую! Похоже, сейчас он занят именно этим.

– Да брось ты ревновать к каждому столбу!

– Певичка не похожа на столб, скорее на пальму с большими кокосами в нужных местах, – ответила Розалинда, чувствуя, что изрядно опьянела и от шампанского, выпитого еще в санатории, и от вкусного и крепкого ликера.

– Тише, – зашипела Ольга Игоревна.

– Что случилось?

– Даниэль заметил нас. Он очень удивлен, фактически ошарашен…

– А сейчас на сцене наше эротическое шоу! – громко объявил парень-конферансье очень вовремя.

На сцену высыпали полуголые девицы в перьях, на высоких блестящих каблуках и в черных масках. Видимо, чтобы они не краснели, что танцуют голыми и трясут… Но ладно, не будем об этом.

– Ну прямо Мулен-Руж, мать их ети! – отметила Ольга Игоревна и снова налила себе «Лимончелло».

– Мама, прекрати пить! Здравствуйте… – К их столику подошел Даниэль, на руке которого висела блондинка.

– Чего ты меня позоришь перед девушкой?! – возмутилась Ольга Игоревна.

– Ты же знаешь, что тебе нельзя пить, иначе начинаются всякие неприятности.

– Мама расслабляется! Что тут такого? Сам-то торчишь в этом стриптиз-клубе, а мне нельзя?

Даниэль представил женщин друг другу и попросил разрешения присесть к ним за столик.

Розалинда не нашла причин, чтобы сын не смог сесть за столик с матерью, и согласилась. Красотка-певичка назвалась Жанной.

Даниэль сел спиной к сцене, а вот Жанна лицом к ней. А действо там между тем накалялось – одежды на девушках не осталось вовсе, и они ринулись в зал, приставать к посетителям. К их столику тоже подошли две танцовщицы и начали выделывать разные выкрутасы перед единственным мужчиной.

Даниэль смотрел на них слегка насмешливо и совершенно спокойно. Розалинда же была готова провалиться сквозь землю. Ольга Игоревна курила.

– Надеюсь, ты не покинешь нас на приват-танец? – подколола она сына. – Я же учила тебя не смотреть на прочих женщин в присутствии своих спутниц. Если тебе, конечно, хоть кто-то из присутствующих дорог…

Одна из девиц чуть ли не уселась к Даниэлю на колени. Он поспешно достал кошелек и, щедро «отстегнув» обеим девицам, мягко попросил не мешать им. Кажется, тоже почувствовал какую-то неловкость. Но девицы, почуяв богатого клиента, и не думали отступать, а наоборот, стали извиваться интенсивнее. Тут уже закипела спутница Даниэля:

– Эй, мартышка, отойди! Он же со мной!

– И что? Ты делаешь свою работу, а мы – свою! – не заставила долго ждать ответа одна из танцовщиц.

– А не пошла бы ты, сучка… – взвилась певичка.

– Ах ты дрянь! – бросилась на нее голая девица.

Глаза Ольги Игоревны расширились еще больше. И тут Даниэль бросился между голой девицей и пышногрудой певицей. Розалинде очень не понравился этот «сэндвич», и она, подхватив свою сумочку, направилась в туалетную комнату, возмущаясь про себя на ходу: «Как стыдно… Фу, просто омерзительно! Никогда не попадала в ситуацию более неприятную. И зачем я поехала в этот «Престиж»? Только странно, почему мне должно быть стыдно за других теток…»

Роза сполоснула лицо и вышла из туалета. Но так как пребывала в расстроенных чувствах, свернула не в ту сторону и заблудилась. Блуждая по темным коридорам, она бормотала себе под нос: «Удивительно, столько света в зале и совсем нет освещения в кулуарах. Вот куда теперь идти?» Мимо нее со смехом пронеслись потные девицы в перьях, которые вдруг напомнили Розе стаю загнанных… мустанго-страусов – таких вот гибридов. Стало смешно. Но она, хихикнув над собственной фантазией, все же успела крикнуть им вслед:

– А где…

– Там, – неопределенно махнула ей рукой одна из девушек.

Розалинда пошла в указанном направлении и наконец вышла в светлое и просторное помещение. Это оказалась кухня. Растерявшись от объема и размаха готовки, от количества снующего туда-сюда народа, одетого в белые одежды и колпаки, Роза остолбенела.

– Новенькая? – рванула к ней какая-то женщина.

– Я? Нет… я…

– Быстро одеться в спецодежду! – развернула ее за плечи тетка и подтолкнула куда-то в сторону, придав ускорение.

Роза опять очутилась в темном коридоре и пошла в неизвестном направлении, вскоре полностью заблудившись в недрах развлекательного комплекса. И тут она услышала, как кто-то плачет. Чужое горе всегда напрягало ее, вызывало желание помочь, утешить. Розалинда всмотрелась в полумрак, увидела за ящиком скрюченную на полу женскую фигурку и окликнула:

– Эй, вы чего?

От неожиданности девушка завизжала, как раненый зверь, и чуть ли не бросилась бежать.

– Да вы что? Постойте! Остановитесь! Я всего лишь хотела спросить, узнать…

– Я все скажу! Все! – Девушка замерла и в упор посмотрела на Розу.

Она была совсем юной. И ее трясло, словно било током. Лицо распухло от слез, она была насмерть перепугана.

– Что случилось? – спросила Роза, забыв, что сама находится в затруднительном положении.

– Вы из милиции?

– Нет.

– Слава богу! А то я уж испугалась…

Девчонку снова затрясло.

Только тут Розалинда обратила внимание, что одета она в форму официантки.

– Ты здесь работаешь?

– Да, – всхлипнула девушка и вдруг повисла на шее у Розы, разразившись рыданиями. – Мне вас ангел-хранитель послал!

Роза, опешив, забормотала:

– Я не знаю, кто меня прислал… Вообще-то я сама пришла, к тому же заблудилась тут… Вы явно возлагаете на меня чересчур большие надежды, вряд ли я их оправдаю…

– Нет-нет! Если вы меня нашли, значит, так было надо! Я уже чуть с ума не сошла от безысходности. А тут вы, причем не из милиции, – второй раз с облегчением произнесла девушка.

– А это столь важно? – поинтересовалась Розалинда.

– Очень! – округлила глаза девушка и хлюпнула носом. – Мне надо с кем-то познакомиться… то есть поделиться… Ой, что-то мысли путаются!

– А ты соберись с мыслями и расскажи все, – подхватила ее под руку Роза. И, усадив на ящик, сама села напротив.

Девушка еще раз для порядка осмотрелась по сторонам.

– Меня зовут Люся. Ну, Людмила, то есть.

– Роза.

– Так вот… Я работаю тут официанткой совсем недолго. И мне здесь очень нравится. Вообще-то я окончила кулинарный техникум, но работу поваром нереально найти. У нас городок небольшой, техникум выпускает специалистов каждый год, и все трудоустроиться уже не могут…

– Даже несмотря на то, что здесь много кафе и ресторанов?

– Даже несмотря на это. И потом, охотнее берут мальчиков. Правда, помощниками на мизерную зарплату, и завязнут они на такой должности на долгие годы. А помощник – он кто? Да никто! Чистишь, режешь, паришь… Короче – чернорабочий. Никакого почета и уважения! Повар – вот он человек, а помощники – так, мелочь.

– Бедные… – вошла в положение юных выпускников кулинарного училища Розалинда.

– Вот именно! Поэтому все девчонки идут в официантки. Тяжело, конечно, на ногах-то целый день, да и клиенты разные попадаются, но зато мыть посуду не заставляют, не чистишь по десять килограммов картошки. К тому же стараешься выглядеть прилично. Ну там макияж, каблучки, с народом опять-таки общаешься… А те, кто на кухне зависают, перестают за собой следить. Да и чаевые тут, жить можно. Так вот, работала я в кафе «Аленушка». Такая дыра! Ужас! Пьяные до утра, дым коромыслом, водка дешевая, чаевые крохотные, а вся задница в синяках от щипков. Поэтому, когда мне предложили перейти сюда, я была на седьмом небе от радости!

– Да, клуб – самое престижное место в городе, – согласилась Роза, видя, что Люся понемногу успокаивается, – рассказывая, девчонка отвлеклась от чего-то страшного, что вызывало ее испуг и слезы.

– Вот! Я даже не верила в свое счастье!

– Но как же ты перебралась из своей «Аленушки» в это заведение? – спросила Роза.

– Ой! Долгая история! На дискотеке познакомилась с парнем, стали дружить… Ну, туда, сюда…

– Я понимаю.

– Да ничего серьезного! То есть он-то запал на меня, а я… я еще не определилась. А тот парень работал в «Престиже» барменом. У них тут одна девочка в декрет ушла, он за меня и замолвил словечко. Я здесь второй месяц. Очень рада! Просто счастлива! Чаевые – выше всяких ожиданий! И тут вдруг такое… – Голос девушки опять изменился.

– Что? – Роза поняла, что рассказчица подошла к самому главному.

– Мне позвонили, – снова зашмыгала носом девушка.

– Кто?

– Не знаю. Голос был странный, грубый такой. Измененный, наверное. Да, я его точно не знаю, то есть не слышала раньше. И вот мне говорят, чтобы я взяла во втором ящике слева нашего первого рабочего стола на кухне пробирку с белым порошком и высыпала его в блюдо человека, сидящего за столиком номер пять. За моим столиком!

Роза оторопело слушала девушку.

– Постой! Ничего не понимаю! Куда тебе позвонили?

– Сюда, на рабочий телефон. Меня Анька позвала. Я подошла, вот мне все это и сказали. Я очень расстроилась! Можно сказать – запаниковала. Потому что сразу поняла: замышляется что-то нехорошее. Я же не знаю, что там за порошок. А вдруг яд и я убью человека?

– Да уж не витамины, наверное, после такого-то звонка, – согласилась Роза. – Правда, странно. Хотя… Может быть, просто розыгрыш?

– И вот это – розыгрыш?! – воскликнула девушка и вынула из кармана передника пробирку с черной резиновой, плотно притертой крышкой и с белым порошком внутри.

– Она там была?! – ахнула Роза.

– Все точно так, как и было сказано по телефону! – кивнула Люся.

– Так, значит, правда… А чего же ты плачешь? Не знаешь, что делать?

– Ну да! А что мне делать?

– Бежать в милицию! То есть звонить. Или… Тут же есть служба охраны?

– Есть, конечно, в соседнем помещении, в казино. Но я не могу туда идти, – опустила глаза Люся.

– Почему?! А если и правда готовится покушение на человека? Может, у них тут кругом полно яда! Сейчас позвонят кому-нибудь другому, раз ты не выполнила приказ, и повторят попытку! – распалялась Роза.

– Да не могу я! Тот человек сказал, что если я не сделаю, как он велит, или сообщу кому-нибудь о его звонке, то выстрелят в мою маму. Она у них на макушке!

– Где? – не поняла Розалинда.

– Ну… Вроде она у них под прицелом.

– На мушке? – догадалась Роза.

– Вот! Точно! На ней! – обрадовалась подсказке Люся.

– О господи! Что же делать? – расширились глаза уже и у Розалинды.

– Вы меня спрашиваете? Я у вас хотела совета попросить. – Длинные ресницы девушки дрогнули.

– Ой, что-то я растерялась. Не думала, что такое серьезное дело. Думала, ты плачешь из-за несчастной любви. – Розалинда вдруг почувствовала озноб и тряхнула головой, словно желая поставить мысли на место.

– А кого убить надо было? – спросила она у Люси.

– Так все-таки убить?! Думаете, тут яд?! – задрожали руки у Люси.

Роза выхватила у нее пробирку от греха подальше.

– Ну, пробовать мы не будем, но надо отталкиваться от самого страшного. Допустим, все же яд…

– Хорошо, – прерывисто вздохнула девушка, явно довольная, что опасная емкость оказалась в руках другого человека.

– А мама твоя, значит, с бандитами сейчас? То есть у них на мушке? – уточнила Розалинда.

– Ну да! От этой мысли у меня внутри все сводит судорогой! – опять всхлипнула Люся.

– А как бандиты должны узнать, что ты выполнила задание? – спросила Роза.

– Я не знаю…

– Ты должна была позвонить?

– Нет.

– Выходит, они должны были увидеть сами. Точно! Кто-то из них в зале находится и наблюдает за исполнением задуманного, – поняла Роза. – А потом позвонит своим сообщникам, и твою маму оставят в покое.

– А если не позвонит, то ее могут застрелить? – ахнула Люся.

– Могут. Мы же не можем сообщить в милицию? – Роза была весьма жестка в своих высказываниях.

– Нет.

– Значит, опять приходится исходить из самого плохого. – Розалинда задумалась.

– Ну… И что дальше? – Девушка внимала каждому ее слову.

– Значит, тело… то есть труп должен быть, чтобы бандит в зале дал отбой и твоя мама не пострадала, – с видом следователя по особо важным делам произнесла Розалинда.

Люся побледнела.

– Так мы его завалим по правде?

– Сейчас что-нибудь придумаем! Никого мы валить не будем, – успокоила ее Роза. – Для начала покажи мне того «клиента».

– Хорошо. Пошли!

– Я заблудилась у вас…

– Да тут все просто, идем все время направо. Я выведу вас за кулисы и покажу…

Казалось, Люся полностью собралась с мыслями, а вот Роза, наоборот, растерялась. Надо же было ей вляпаться в такую странную ситуацию! Может, посоветоваться с Даниэлем? Он, во-первых, мужчина, а во-вторых, частный детектив. Вдруг подскажет, что делать в таком положении? Хотя, в последний раз, когда она его видела, ему было явно не до каких-нибудь расследований – голые женщины дрались за право «первой брачной ночи»…

По нарастающему шуму и звукам музыки стало понятно, что юная официантка вывела Розалинду к залу. Неожиданно их чуть не сбила с ног полная дама в белой блузке с большим жабо, которая немедленно разразилась криками:

– Люся, где ты ходишь? Восемь столов без официантки! Причем в час пик! С ума сошла?!

– Мне стало плохо…

– Да даже если бы ты собралась умирать, то должна была сказать мне! Хорошо, девчонки заметили, что клиенты волнуются, и подменили тебя. За такие вещи увольняют!

– Клара Семеновна, простите! Правда, мне нехорошо было! Чуть сознание не потеряла!

– Смотри, Люся… Но чтобы такое в последний раз! Никаких отлучек с рабочего места! Иначе твой испытательный срок автоматически закончится увольнением.

– Я поняла, – кивнула Люся.

Женщина смерила Розалинду неприятным, прямо-таки испепеляющим взглядом человека, рядом с которым всегда находятся зависимые люди и который привык унижать своих подчиненных.

– Мне пора, – зашептала Люся. – Я сейчас, мигом! Появлюсь в зале и раскидаю заказы. А то эта фурия меня съест! У столика нужного нам клиента я остановлюсь и вот так вот тряхну головой… – Девушка показала, как именно она тряхнет головой. – А вы пока подумайте, как спасти мою маму и договориться с предполагаемой жертвой.

– Хорошо, – согласилась Розалинда.

Ей казалось, что целый год пролетел после того, как она покинула столик своей объявившейся матери и ее сынка-красавчика. Однако на самом деле прошло не так уж и много времени, просто она узнала очень тяжелую новость.

Розалинда выглянула из-за плотных темных портьер и посмотрела в зал. Находилась она в темном углу сцены, и ее вряд ли кто мог видеть. А вот для нее весь зал был как на ладони. Правда, мешали сконцентрироваться оглушающая музыка и мелькающие огни специальной подсветки.

Роза разглядела Ольгу Игоревну, выглядевшую просто потрясающе, лет на двадцать моложе своего возраста. Та курила и улыбалась сыну. Даниэль постоянно оборачивался в ту сторону, откуда должна была, по идее, появиться она, Роза. Непонятно, почему, но ей от этого стало очень приятно. Прямо-таки теплая, волнующая волна пробежала по телу.

Стриптизерш рядом со столиком уже не было, а вот певица Жанна сидела, привалившись к плечу Даниэля. «Что ж она так к нему прилепилась? – раздраженно подумала Розалинда, совсем позабыв о своей ответственной миссии. – Про таких говорят: секс родился раньше её и так из нее и прет. Ну да, только такие предложения и приходят на ум при виде этой женщины…»

Роза попыталась успокоиться и увидела, что теперь уже не только Даниэль, но и Ольга Игоревна ищет ее глазами.

«Нет, сейчас идти к ним нельзя… – вздохнула она. – Что я им скажу? Что вляпалась в историю? Что должна с официанткой завалить какого-то мужчину, чтобы спасти ее маму?» М-да, объяснение прозвучит ужасно глупо. Роза стала искать глазами Люсю. Наконец нашла и обнаружила, что та усиленно трясет головой, словно у нее эпилепсия, стоя возле столика, за которым сидели двое мужчин. По всему было ясно, что одному из них и предназначался белый порошок.

Роза помахала ей рукой, привлекая к себе внимание и словно говоря, что видит знаки девушки. Но то ли Люся ее не замечала, то ли не понимала, что ей показывала Роза, – официантка продолжала крутиться у столика и трясти головой. Что она делает? Люди есть не смогут – натрясла волос в их тарелки. Не шампунь же от перхоти девчонка рекламирует! Розалинда прямо возмутилась ее поведением.

Тут Люсю кто-то окликнул, и та наконец-то вернулась в нормальное состояние. А вскоре появилась за кулисами, где оставила Розалинду.

– Ну? Видели?

– Видела…

– И что теперь?

– Надо с ними договориться. Может, кто-то из них подыграет?

– Заказали брюнета. Он сейчас спиной сидит, – пояснила Люся.

– Иди к нему и на ушко шепни, чтобы он прикинулся, будто потерял сознание. Его вынесут из ресторана, и там он уже будет свободен.

– Да ты что, Роза! – воскликнула Люся, от волнения, видимо, перейдя на «ты». – Он же просто пошлет меня! Подумает, что официантка сошла с ума!

– А ты будь убедительной. Ну же, Люся, соберись! Ведь от твоих действий зависит жизнь твоей мамы! Скажи, что у тебя к нему секретное поручение. Мол, что ресторан окружен и от его послушания зависит жизнь человека…

– Ой, как у тебя все складно получается! Нет, я так не смогу. Может, ты сама пойдешь и скажешь ему это все? – умоляюще посмотрела Люся.

– Я?! Да я-то тут вообще при чем? Как я к нему подойду? Ты-то по службе, а я…

– Роза, спаси меня! Я вообще не умею так говорить… Хочешь, я попрошу его выйти?

– А он возьмет и никуда не пойдет. И тогда уж точно не прикинется отравленным, – возразила Роза. И вдруг замолчала.

– Что такое? – спросила Люся.

– Подожди…

– Да не могу я ждать! Сейчас наша мымра опять заметит, что меня нет в зале.

– Да так… мелькнула шальная мысль, не подсыпать ли мужчине снотворного… Я врач, с дозировкой не ошибусь… Хотя нет, нельзя так рисковать. Ладно, подойду сама. Снимай форму, в своей одежде я не могу, меня там сразу заметят мои знакомые.

– Ага, поняла. Только лучше я принесу тебе форму Кристинки, сейчас не ее смена…

Люся метнулась куда-то в сторону и очень быстро вернулась с платьицем и фартуком своей товарки.

– Одевайся! Думаю, как раз на тебя будет…

– А поднос? Ты дашь мне поднос? Он нужен мне для камуфляжа и для того, чтобы куда-то деть руки…

И вот Розалинда вступила на гладкий пол зала ресторана, освещаемый яркими лучами, исходящими от установки цветомузыки, на своих высоких каблуках и в униформе официантки, которая облепила ее фигуру и смотрелась, как ролевой костюм для сексуальных игр (наверное, с глазомером у Люси были нелады, или Кристина была сексуально озабоченной). Роза не понимала, что с ней такое творится.

Что произошло с ее жизнью в последнее время? Она была «золотой» девочкой, прилежно сидевшей за учебниками сначала в школе, затем в институте… заботилась о больной маме, пыталась наладить отношения с сестрой… получила целых две профессии и стала уважаемым доктором… А сейчас в костюме официантки меньше на два размера в ресторане своего приятеля идет к клиенту с «заманчивой» просьбой притвориться мертвым… Почему? Ответ прост и весел: потому что со своей новой знакомой выполняет роль наемной убийцы. А в остальном у нее все в порядке! Если, правда, не считать, что за одним из столиков ресторана сидят ее мамаша, которую она не видела больше тридцати лет, и мужчина, при взгляде на которого ей хотелось потерять сознание и больше никогда его уже не находить…

Тряхнув головой и отбросив шальные мысли в сторону, Розалинда подошла к столику, за которым сидели двое мужчин. Она старалась не думать о том, что поднос пуст и она им как бы прикрывается от Ольги Игоревны и Даниэля.

– Здравствуйте… извините… – сбивчиво начала Роза. Почему-то вдруг и у нее исчез запас красноречия.

И тут она страшно удивилась, узнав Василия Оболонова – хозяина «Плазы» и собственного воздыхателя.

– Ой! Я со спины тебя не узнала!

Теперь ей впору было полностью закрыть подносом свое лицо.

– Роза?! – Изумление Василия явно не имело границ. – Ты что тут делаешь? И почему в костюме официантки?

– А ты-то что тут делаешь? – решила защищаться нападением Розалинда и повернулась спиной к столику, где находились Ольга Игоревна с Даниэлем. – Надо же, официантка, которая обслуживала вас, тебя не узнала…

– Новенькая? Так она и не знает меня в лицо. Не я же набираю сотрудников на работу. Да и в зале практически не появляюсь… Сегодня – исключение. Потому что сегодня ты наконец-то соизволила посетить мое скромное заведение, чему я очень рад! – Тонкие губы Василия расплылись в довольной улыбке. – Вот и устроил здесь встречу, чтобы иметь возможность умыкнуть тебя на танец. Сижу, жду, а тебя все нет… И вот являешься! Только что за маскарад? Ты что, устроилась в мой ресторан на работу?

– Много на себя берешь! Но мне даже легче, что это ты! – Роза села, брякнув поднос на стол. Затем закинула ногу на ногу и, прищурившись, посмотрела на Василия. Ну конечно, один из богатейших людей в регионе… У него есть и поклонники, и завистники, и конкуренты. И вот кто-то и решил его прикончить…

– Розочка, может, объяснишь, что происходит?

– Сначала, перекусим? – предложила Роза. – Выпьем? Что-то во рту пересохло.

– Ой, прости! Конечно! – смутился Василий. – Ты меня просто свела с ума своей униформой. Я готов был сделать тебя хозяйкой этого заведения, и вдруг ты в роли официантки!

– Василий, расслабься. Считай, что это фокус-покус, то есть розыгрыш.

– Эй, девушка! Официантка! – крикнул кто-то из-за соседнего столика, и Роза поняла, что обращаются к ней.

Происходящее выглядело со стороны странно – официантка садится за столик клиентов и еще нагло требует поесть… Василий щелкнул пальцами, и сразу же перед столиком возникла фигура «мымры» – старшей над официантами.

– Да, Василий Александрович.

– «Секс на пляже», фрукты и тирамису для дамы.

– А… – «затормозила» женщина, открыв рот. Она оторопела, увидев Розалинду.

– А я с ним! – сразу же ответила та на ее немой вопрос.

– Как бы я хотел, чтобы это реально было правдой, – взял ее похолодевшую ладошку в свою теплую, широкую ладонь Василий.

– Ой, кстати… – окликнула старшую Розалинда. – Девушку Люсю не терроризируйте! Ей действительно плохо, а я всегда смогу проконтролировать!

Мегера побагровела и удалилась.

– Девушка, чего расселась? Где наш заказ! – снова донеслось из-за соседнего столика.

– Я в отпуске! – крикнула в ответ Розалинда, наконец-таки поворачиваясь к спутнику Василия.

– Меня зовут Игорь Андреевич, – представился мужчина мягким, каким-то вкрадчивым голосом.

Ему было около сорока лет. Мягкое округлое лицо с красными щеками, светлые волосы в полудлинной стрижке, слегка лишний вес и выступающий животик.

– Роза, – ответила она.

– Мне Василий все уши прожужжал о вас.

– И вот я какая! – усмехнулась Розалинда, стараясь не думать о том, что о ней скажет Люся, ждущая сейчас решения своей судьбы. Ведь она явно не выполняла обязанности официантки, а вела себя черт знает как.

– Кстати, Игорь Андреевич – мой друг! – запоздало представил своего визави Василий. – Майор милиции, между прочим.

Розалинда закашлялась от внезапного спазма в горле.

– Ты что? – забеспокоился Василий. – Похлопать по спине?

– Спасибо, не надо. Кхе-кхе… Что же такое? Черт, не может быть…

– Чего не может быть? – не понимал Василий. – Ты очень странная сегодня.

– Это я заразил ее опасной болезнью, – навис над ними приятно-бархатный голос Даниэля.

Спина Розы мгновенно вспотела.

– Роза, ты куда пропала? Мы ждем, ждем…

Розалинда подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Какие у Даниэля мягкие обволакивающие карие глаза… Бледная кожа, красивые губы, приятный запах…

– Роза! Роза! Ты слышишь меня? – вырвал ее из размышлений окрик.

– А? Да?

– Может, представишь нас? – спросил Василий, не предлагая Даниэлю присесть за их столик.

Официантка принесла поднос с бокалами коктейля «Секс на пляже».

Для храбрости и от внезапно возникшего эротического возбуждения – в присутствии одного мужчины, который давно добивался ее, и другого мужчины, который всколыхнул в ней непонятно какую волну страсти, Розалинда схватила бокал и выпила его залпом. Икнула, извинилась и влила в себя второй, предназначавшийся для Василия. Последнее, что Роза видела и помнила, – удивленные мужские лица. Так бы, наверное, на нее смотрели, если бы она ворвалась в дешевую пивную, выхватила бы у мужиков кружки с пивом и выпила бы их залпом… А после этого сознание ее померкло.

Странно, что ее так вырубили два бокала.

Глава 7

Спросите у любого человека, с чем у него ассоциируется весна. Что вам ответят? Ну, там… тает снег, из-под которого трогательно выглядывают первые цветочки, разливаются реки, становится заметно теплее, так как зима наконец разжимает свои крепкие объятия… Солнце ярче, небо синее, настроение веселее… Активизируются коты, щебечут птицы, словно сообщая, что жизнь будет продолжаться и все будет хорошо. А еще начинаются грозы… Да – первая гроза! Это уже необратимый признак весны.

Конечно, скептики и пессимисты отметили бы, что с таянием снегов и приходом весны обнажаются биологические отходы домашних животных и под ногами лежит… в общем, мусор. Люди же с оптимистическим взглядом на жизнь и внимания на такие мелочи не обратят. Так всегда бывает: кто-то замечает цветы, а кто-то… Но встречаются люди разносторонние и разноплановые, у которых настроение меняется с бешеной скоростью, они замечают попеременно то одно, то другое.

К слову сказать, Розалинда, хоть и старалась держать ровное настроение, была личностью непредсказуемой. Для нее первым проявлением весны была капель. Да, именно когда с крыш, с водосточных труб, с деревьев начинали падать капли тающего снега. Но ведь вроде в нынешнем году она данный вывод уже делала? Так почему же именно такие звуки капели сейчас и слышались над ее головой? Она смотрела на капли и расслаблялась. Только вот оформлены они были как-то странно… в полиэтиленовые трубочки.

Несколько секунд понадобились Розалинде, чтобы понять: перед ее глазами капельница. А еще лицо мужчины, вроде бы ей знакомое, хотя она никак не могла вспомнить, когда и где его видела.

– Очнулись, Роза Романовна? Очень хорошо. Значит, все плохое уже позади, – засуетился мужчина.

– А вы кто?

– Не помните? Я – Игорь Андреевич. Мы познакомились у Васи в ресторане. Вспомнили?

– Майор милиции? – заползла липкая мысль в голову Розалинды.

– Ну да! – обрадовался мужчина.

– Как же я могла забыть? Конечно, помню, – ответила Роза, вздыхая.

– Знаете, я еще в ресторане заметил, что вы мгновенно среагировали, узнав о моей профессии. Испугались прямо… Словно рецидивистка.

– Я не рецидивистка. Я – врач. – Роза наморщила лоб и осмотрелась. – А почему я в больнице? И вообще…

– Сейчас объясню…

И Игорь Андреевич поведал Розе, что юная официантка Люся уже все рассказала и про странный телефонный звонок, и про свою просьбу, с которой она обратилась к случайно встретившейся женщине.

– Мы не выполнили заказ… – снова тяжело вздохнула Розалинда. – Ой, а что с ее мамой? И почему вы здесь, а не охраняете Василия?

– С мамой Люси все в порядке. Там вообще все спокойно. Думаю, что тот звонок был просто блеф. Чья-то неудачная шутка. Но Люся действительно напугана и не лжет. Мы ведем следствие.

– А где она сейчас?

– Задержана.

– За что?

– А вы так и не поняли? Она испугалась за свою маму, увидела, что вы не собираетесь ей помогать, и решила действовать сама. Девушка высыпала содержимое пробирки в коктейль, один из тех, что несли к вам за столик, и предупредила официантку, какой именно бокал следует дать мужчине в черном костюме. Мол, на вид коктейли одинаковые, но он просил не полусладкий, а брют. И вы, Роза, опередили, что называется, его, выпив и обычный напиток, и щедро сдобренный ядом.

– Да? Странно… Мне оба коктейля полусладкими показались.

– Да они и были такими, это Люся так придумала, чтобы отравить того, кого нужно.

– Значит, я отравилась? – наконец-то сообразила Розалинда. – А я-то все думаю, что случилось, почему я здесь… Прямо как-то резко… – только что была в ресторане и вдруг лежу под капельницей.

– По предварительным данным, яд был очень сильным, мгновенно останавливающим дыхание.

– Но меня же вроде спасли? Мы ведь с вами не на том свете разговариваем? Кстати, вы сами-то ничего там не попробовали?

– Нет! – засмеялся Игорь Андреевич. – Но за свою жизнь вы должны благодарить своего друга или брата. Или уж не знаю, как сказать. В общем, Даниэля Шарро. Мы, конечно, сразу вызвали «скорую», но медики приехали только через пятнадцать минут. А ведь вы бы не протянули столько времени без воздуха! Даниэль постоянно делал вам искусственное дыхание, не позволяя жизни покинуть ваше тело. Потом уже врачи подключили вас к аппарату, вывели яд, и вы задышали самостоятельно.

– А сколько прошло времени? – спросила Роза, которую очень заинтересовала рассказанная история.

– Сутки. И теперь кризис миновал, – ответил Игорь Андреевич. – Даниэль и его мать очень переживали за вас, дежурили здесь попеременно.

– Хорошо, что обошлось, – вздохнула Розалинда и задумалась. – А Люсю отпустите.

– Как отпустить? Девушка пошла на убийство особо опасным способом, и оно бы ей удалось, только жертвой оказался бы Василий, а не вы. Хорошо, что Даниэль знал, как надо реанимировать. И продолжал манипуляции, уже бледнея и едва держась на ногах.

– Люся боялась за мать! Была в состоянии аффекта! И потом, Игорь Андреевич, я – единственный пострадавший, и я не в претензии. Это что-то значит?

– Не будете писать на нее заявление? – уточнил майор.

– Нет, конечно. Вы лучше ищите, кто хотел убить Василия. Ведь те люди могут повторить попытку!

– Кстати, о Василии… Вы не единственная пострадавшая.

– Чего так?

– Вася тоже пострадал. Он, когда увидел, как вы повалились замертво, очень испугался. Прямо-таки до обморока. А после, узнав, что отравить должны были его, как-то совсем сник. У Васи и речь пропала, и соображалка почти отказала. Врачи его осмотрели, сказали, что у него тяжелейший нервный стресс и что ему нужен отдых.

– Да… Нехорошо получилось…

– Но к вам он тоже приходил один раз.

– Очень трогательно. А вы зачем тут? – подозрительно спросила Розалинда. – Меня в чем-то подозреваете? Мол, узнала о готовящемся преступлении и не сообщила в милицию… Мало того – сама пошла уговаривать жертву принять соответствующий вид…

– Точно! – засмеялся Игорь Андреевич. – И вам бы не пришлось долго уговаривать Василия. С его-то чувствительной нервной системой. Только бы вы ему сказали, что на него готовится покушение, как он сразу же потерял бы сознание, – продолжал смеяться майор.

– Вы же друзья! – укорила его Роза. – Что ж вы над бедой человека потешаетесь?

– Ну, как друзья… Скорее знакомые. Он меня вызвал на беседу по одному щекотливому делу.

– Я могу узнать, по какому?

– А вам это надо? Хм, под капельницей уже, а все туда же… Радовались бы, что выжили! И для Люси хорошо – девчонке предъявят обвинение в покушении, а не в убийстве. Кстати, хочу предупредить: вы бы свой дух авантюризма засунули куда-нибудь поглубже и больше не бросались никому помогать. А то прямо с радостью кинулись в омут с головой при первой же просьбе нарушить закон!

– То есть я пока ограничусь строгим предупреждением? – спросила Розалинда.

– Именно так. Все, я ухожу, но приглашу лечащего врача, чтобы еще раз осмотрел вас…

Игорь Андреевич удалился, раздав ценные указания и не заметив, что Розалинда показала ему вслед язык.

«Да… что-то мое поведение резко изменилось под сорок-то лет…» – вздохнула Розалинда и спустила ноги с кровати. Голова кружилась, тошнило, и время от времени ее пробивало на сухой, изматывающий кашель.

– А в остальном со мной все хорошо. Даже прекрасно! – вслух сама себя подбодрила она.

То же самое больная сказала и лечащему врачу – плохо выбритому мужчине со слезящимися глазами. Тот почему-то постоянно кивал и то и дело сморкался. А еще извинялся за это, периодически поясняя, что у него нервный тик и безумно сильная аллергия. При виде его Розалинду вообще одолели большие сомнения, что Кирилл Лаврикович может кого-то вылечить, так как сам буквально разваливался на запчасти.

– Вы после такого страшного отравления должны лежать, – убеждал ее доктор кивательным тиком.

– Сколько?

– Месяц.

– Вы с ума сошли? Что я тут буду делать целый месяц-то?

– Нет, я не сошел с ума, это – тик.

– Вижу! Знаете, что…

– Что?

– Яд из меня вышел? – спросила Роза.

– Ну, не знаю, весь ли…

– Та концентрация, которая парализует дыхание, вышла? – вытягивала из него по слову в час Розалинда.

– Это как сказать… Апчхи! Извините…

– Будьте здоровы!

– Да какое уж тут здоровье! Апчхи! Извините… – Доктор достал носовой платок, больше походящий на полотенце, и укрыл им свое лицо.

– Так много соплей… то есть такой сильный насморк? – решила уточнить Розалинда, не привыкшая разговаривать с людьми, которых чуть не с головой закрывают носовые платки размером со скатерть, причем не первой свежести.

– Нет, мне так легче дышать, меньше пыльцы попадает в верхние дыхательные пути, – пояснил Кирилл Лаврикович. – У меня аллергия…

– А… – Роза задумалась. – А я вообще в каком отделении лежу?

– В токсикологическом, – показал один слезящийся глаз доктор.

– Отлично! – обрадовалась Роза, про себя добавив: «Хорошо, что не в психиатрическом, а то мой лечащий врач под стать именно такому отделению». – Жизни моей ничто не угрожает?

– Жизни? Жизни – нет, – ответил токсиколог.

– Вот! И прекрасно! Черт с ним, со здоровьем, главное – жизнь. А если моей жизни ничего не угрожает, я вполне могу уйти отсюда.

– К-как уйти? – даже отнял от лица носовой платок Кирилл Лаврикович.

– Уйти домой.

– Прямо сразу? Апчхи! – От удивления доктор даже забыл извиниться.

– Вот прямо сейчас.

– Я не могу вас отпустить, – возразил врач, при этом утвердительно кивая.

Ах, ну да, у него же тик…

– А удерживать меня силой можете? – спросила Роза.

– Нет, – снова утвердительно закивал доктор.

– Ну так какие вопросы? – хлопнула руками Розалинда. – Я ухожу по собственной воле.

Доктор снова чихнул, икнул, высморкался и произнес:

– Но еще неизвестно, какие последствия для здоровья может иметь такое отравление.

– Я тоже врач и приму необходимые меры. Скажем, выпью активированный уголь, – отмахнулась Розалинда.

– О каком угле идет речь? Вы чуть не умерли! – возмутился доктор.

– Самое главное в этом предложении слово «чуть», – парировала Розалинда.

– Меня ругать будут, – высказал последнюю надежду токсиколог.

– Кто?

– Ну, не знаю… Кто узнает, что я вас отпустил…

– А кто узнает-то, док? – на американский манер спросила Розалинда. – Я всем скажу, хоть на том свете, хоть на этом, что вижу вас первый раз.

– Тьфу-тьфу… Апчхи! Изв…

– Не извиняйтесь уже! – сразу же пресекла его Роза. – В общем, давайте расстанемся друзьями.

– Хорошо. Потому что вижу, что вряд ли вас удержу, коллега, – прослезился Кирилл Лаврикович.

«Да ты даже свои сопли удержать не можешь, куда уже тебе такую шикарную женщину удерживать!» – подумала Розалинда и покраснела.

– Одна только просьба. – Токсикологу свело шею судорогой.

– Последняя? – поинтересовалась Роза, стараясь не улыбаться.

– Последняя. Сдайте кровь в лаборатории – мне для отчета надо – и уходите сегодня, но во второй половине дня. Чтобы уже и главного врача не было в больнице, и врачей…

– Сделаю все, как сказали, – серьезно ответила Роза и кивнула доктору в такт. – А аллергия-то у вас на что? На пыльцу каких-то растений?

– Какая пыльца? О господи… На трупы у меня аллергия, на трупы! – шумно высморкался токсиколог. – А этот идиот опять ушел в запой, и мне приходится замещать его… Апчхи! Извините…

– А у меня не могут возникнуть осложнения? – после минутной паузы спросила Розалинда.

– Какие?

– Например, слуховые галлюцинации. А то мне сейчас послышалось…

– Эх, хотел бы я солгать и напугать вас, чтобы вы задержались в больнице, но я честный человек. У меня действительно аллергия на трупы. – Ну, на то, в чем хранятся органы. На формалин или еще на какие-то консерванты. Я не знаю. Может, на раствор, которым обрабатываются тела…

– А кто у вас в запое? – оторопела вконец Роза.

– Так наш патологоанатом запил, то есть якобы заболел. И я его временно замещаю. Конечно, тела умерших вскрывают сотрудники, а я только документацию привожу в порядок, но все равно вынужден там появляться. Вот меня сразу и скрючивает очередной приступ аллергии. А еще, как назло, трупов сейчас так много…

– Ой, хватит об этом! – спохватилась Розалинда. – Тогда вы меня должны поблагодарить за то, что я не умерла все-таки и не прибавила вам аллергии.

– Золотые слова, – вздохнул Кирилл Лаврикович.

– Ладно, анализы сдам и уйду вечером, – пообещала Роза.

Глава 8

Проспав полдня, чтобы прийти в себя и ходить, уже не пошатываясь, Роза наконец встала с кровати, дошла по коридору до единственной ванной комнаты и приняла прохладный душ, поскольку горячей воды так и не дождалась.

Ее одежда была аккуратно сложена в стопку и находилась в палате. Поеживаясь от прикосновений собственных холодных рук, Розалинда натянула колготки и влезла в свое, то есть Ольги Игоревны, платье. Вечерний наряд очень странно смотрелся в этой обшарпанной палате. Что и отметила Розалинда, подойдя к зеркалу и причесываясь.

– Нет, определенно, я хороша… Хороша, чертовка! – нараспев произнесла она и пропела концовку песенки Мерилин Монро: – Ту-ту-ту-ту-ту-ту! Пу!

– Не-а… Ты на нее не похожа, – произнес за спиной Розалинды мягкий мужской голос.

Она резко обернулась и покраснела. Даниэль, в черных брюках, темной водолазке и с букетом красных роз выглядел какой-то знаковой, нереальной фигурой.

– Та была мягкой, женственной, сексуальной, а ты…

– А я, конечно, полная противоположность! – буркнула Роза.

– Я не сказал, что ты хуже. Ты – другая! Откуда такие комплексы? Я не успел сказать, что тебе идет это платье… – Глаза Даниэля улыбались. – И форма официантки тоже была к лицу. Медицинский халат придает тебе дополнительную строгость.

– Хватит уже издеваться!

– Я не издеваюсь. Во всех ты, душечка, нарядах хороша.

– Ну, знаешь! – потрясла кулачком в воздухе Роза. И вдруг выдохнула: – Нет, не буду ругаться, я вовремя вспомнила, что ты мне жизнь спас.

– Ерунда.

– Не ерунда! – возразила Роза. – Как представлю, что твои губы касались моих…

– Чего? – не понял Даниэль.

– Искусственное дыхание, – пытаясь казаться безразличной, напомнила Розалинда.

– А… Знаешь, в тот момент об эротической подоплеке своих действий я как-то и не думал. Но если ты рассматриваешь их в таком аспекте…

– Подоплека… аспект… Как-то странно изъясняешься, Даниэль. И вообще, пожалуй, я буду звать тебя Даня. Мне так удобнее. И более по-русски.

– Отравился от тебя, видимо, ядом, вот и говорю ерунду, – улыбнулся Даниэль, приближаясь к ней.

– А ты что, меня пасешь, выражаясь современным языком? – спросила она, отворачиваясь.

– Я говорил с твоим врачом. Он сказал, что вечером тебя отпускают, вот я и приехал… забрать…

– Спасибо, конечно, но я могла бы и сама до дома добраться.

– Нет, уж лучше я помогу, ты еще слаба. Я же вижу – совсем бледная. А еще я хотел спросить у тебя…

– Валяй!

– А бизнесмен, Василий, он кто для тебя? Ты с таким рвением бросилась его спасать. Просто закрыла собой, как амбразуру, залихватски выпила его яд.

– Не говори глупостей, братец! – фыркнула Розалинда.

– Ты знаешь, я тебе не брат, – спокойно возразил Даниэль.

– А Василий – мой знакомый.

– Что-то не похоже. Наверное, близкий знакомый?

– Я должна отчитываться перед тобой? Ты специально дождался, когда я приду в сознание, заявился сюда с цветами, чтобы вывести меня из себя? У меня с Василием ничего нет! Я просто бросилась на помощь мужчине, которому угрожала опасность. Тот сидел спиной ко мне, я и не знала, что это Василий. Он никогда не сидел в зале вместе с посетителями. И вообще, не понимаю, почему мне нужно тебе что-то объяснять!

– Ладно, прости. Пойдем, я отвезу тебя домой.

– Хорошо. Только сначала я должна сходить в лабораторию и сдать кровь. Доктор просил.

– Но там же уже никого нет! Поздний вечер! – напомнил Даниэль.

– Кирилл Лаврикович договорился обо всем, – ответила Роза. – Здесь подождешь?

– Думаю, да… Не выношу вида крови.

– Странное качество для частного детектива, – откликнулась Розалинда и помахала ему ручкой.

Затем вышла в больничный коридор – на линолеум, лежащий волной по старому полу. В вечернем платье и в туфлях на высоких каблуках двинулась вперед. И только сейчас, выйдя из тесной палаты в просторный коридор, почувствовала слабость и легкое головокружение. Мелькнула мысль: «Как бы мне тут сознание не потерять… Да еще в таком состоянии кровь придется сдавать! Анализы, будь они неладны…»

Розалинда подошла к схеме больницы и погрузилась в ее изучение.

Вообще, при виде таких схем, а также карт и топографических планов ее всегда охватывало странное чувство, которое Роза называла коротко и ясно: пространственный кретинизм. Она абсолютно не ориентировалась в разных там черточках и стрелках. И почему-то именно сейчас ей вспомнилась история из далекого детства.

Это были времена пионеров и игр в «Зарницу». Розалинда тогда отдыхала в пионерском лагере. Ребят разбили на две бригады – зеленых и синих. Потом спросили, кто умеет рисовать. В «синих» все указали на Розалинду, уже давно и успешно посещавшую студию изобразительного искусства.

Десятилетняя Розалинда с большим чувством ответственности отнеслась к своему заданию. Ей надо было нарисовать для своего отряда карту: лес, штаб, расположенный у озера, возвышенности, болота и равнины, а также отметить вражескую территорию «зеленых». Вот Розалинда и согнулась над листом ватмана с высунутым языком и прилежностью, присущей ей с раннего детства.

Увлеченная неуемным творчеством, девочка вложила в работу всю душу. Ей стали казаться совсем лишними какие-то стрелки, а нелепый домик-штаб в пейзаж вообще не вписывался. Не прельстило Розалинду и болото, а лес показался очень уж мелким и невзрачным. Захотелось увидеть ели и сосны в натуральном виде. Но лес ведь не может быть пустым, в нем же живут звери и птицы…

Группы «синих» и «зеленых» были вывезены на автобусах в лес, высажены и оставлены на собственное усмотрение.

Что делать, игра «Зарница» – жесткая игра. И все очень серьезно относились к ней. Советский пионер должен был выживать в любой ситуации.

И «зеленые» это очень хорошо продемонстрировали. Еще бы! У них ведь имелась карта в масштабе один к ста, где были точно отмечены место их высадки и путь следования к кубку, который надо забрать. Все четко и подробно.

Совсем в другой ситуации оказались «синие». Нет, если бы они были любителями высокого искусства, то получили бы истинное наслаждение. А они были всего лишь детьми в красных галстуках, перепуганными в темном густом лесу, но исполненными энтузиазма победить в игре. И вот перед ними развернулось полотно, которому позавидовал бы сам Шишкин, – красивый лес с прорисованными стволами и иголочками.

– А это что? – спросила одна зачарованная девочка.

– Белка! – с гордостью ответила Роза. – Правда, похоже?

– Еще бы! Как живая! – кивнули все.

– А это?

– Зайчонок, – продолжила зоологическую экскурсию Розалинда.

Когда ребята насладились высококачественным и художественным изображением растений и животных, начались более значимые вопросы:

– А где тут мы?

– А при чем здесь мы? – изумилась Розалинда.

– Как при чем? И где кубок? Где штаб? – посыпались странные для юной художницы вопросы.

– Какой кубок?

– Тот, что мы должны найти! – сообщили ей «синие».

– А, такая чашечка… Она была вот здесь нарисована, – неопределенно указала рукой в верхний правый угол Роза.

– Господи! А мы-то где? Где масштаб?

– Какой масштаб? Тебе не нравится масштабность моего творения? Но я еще учусь… – не поняла девочка.

– А где стрелки? Куда идти? Где «зеленые»?

– Это все должно было быть изображено на моей картине? – так искренне удивилась Роза, что никто даже и не подумал ругать ее.

А старший бригады отметил:

– Роза, ты должна была нарисовать не картину, а топографическую карту. Ну что ж, пойдемте хоть куда-нибудь…

О том, что было потом, Роза вспоминала с трудом и содроганием. Несчастных «синих» нашли через трое суток – обессилевших, отощавших и неимоверно искусанных комарами.

Их родители сходили с ума, весь район стоял на ушах, а дети проявили чудеса выживаемости. Пили росу и воду из ручьев, ели грибы, ягоды, укрывались ветками и натирали укусы можжевельником, чтобы не раздирать кожу в кровь.

Нашли их вовремя, так как ребята забрели в конце концов в то болото, которое Роза, естественно, вообще не стала изображать – из-за «не очень эстетичного» вида…

С тех пор прошло много лет. Розалинда получила тогда серьезный урок, но вот и сейчас она, стоя перед картой-схемой больницы, тоже со стрелками, отмеченными входами и выходами, дверьми и так далее, ничего не понимала.

– Ты чего тут смотришь-то? – спросила ее почтенного возраста и солидной комплекции медсестра. – Да еще и одета, как на дискотеку или в ночной клуб.

– Я на выписку. Я в этой одежде попала в больницу. Мне бы в лабораторию… Срочный анализ.

– В такое-то время? – усомнилась медсестра.

– Кирилл Лаврикович обещал договориться, – пояснила Розалинда.

– А, этот… Он может, – согласилась работница медучреждения. – Тогда топай до конца коридора, спускайся по лестнице и направо, там наверху будет написано «Лаборатория».

Розалинда подчинилась и, как ни странно, быстро вышла в нужное место – увидела большой плафон с надписью «Лаборатория». Правда, в надписи не хватало заглавной буквы «л» и второй «а». Смотрелось жутковато: «абортория». У Розы даже живот заболел. Стены были темно-зелеными и освещались очень слабым светом, отчего общая обстановка была мрачноватой.

Розалинда открыла одну из дверей – та сильно заскрипела – и заглянула внутрь.

– Эй, тут есть кто-нибудь?

Ответом ей была тишина.

Она под скрип половиц вошла в помещение лаборатории и заглянула в первую комнату. Стройные ряды пробирок и не очень стройные – колб, не очень чистые окна, штативы, какие-то стеллажи с банками и коробками, шкаф для бумаг… И ни единого человека.

Розалинда прошла по коридору дальше и заглянула во вторую комнату, которая, по общему впечатлению, оказалась зеркальным отражением первой. Единственным дополнением в ней был Кирилл Лаврикович собственной персоной. На ушах у него красовались наушники, а в руках доктор держал баночку с емкой надписью «Анализы», из коей мило потягивал чаек.

Он не слышал, как Роза вошла, но увидел ее, снял наушники и улыбнулся:

– А, вот и вы… Апчхи! Вот, точно, здрассти, еще раз!

– А что вы здесь делаете?

– Работаю, – вздохнул Кирилл Лаврикович.

– Так вы кто тут? – удивилась Розалинда. – Я имею в виду, в больнице…

– Незаменимый человек. Вообще-то я заведующий токсикологией и реаниматолог. Также заменяю патологоанатома…

– Который запил, я помню, – откликнулась Роза.

– А еще и лаборант у нас…

– Тоже запил?

– Уехал на свадьбу дочери. Здесь у меня тоже аллергия.

«Кто бы в этом сомневался», – вяло подумала Роза.

– Только я еще не выяснил, на что. Ну а нервный тик у меня везде. Говорят, успокаивается, только когда сплю, – продолжил Кирилл Лаврикович.

– Очень интересно. А я-то вам для чего?

– Возьмем сейчас пару анализов для отчетности, а больше для моего успокоения, чтобы я понимал, что с тобой более-менее все в порядке.

Почему-то аллергичный доктор обращался к ней на «ты», но Роза не стала акцентировать внимание на очередной его странности.

– Ладно, валяйте. Клинический? Биохимию?

– И тот, и другой. Хочешь чайку с сахаром? – спросил токсиколог, все время кивая, словно призывая пациентку согласиться с чем-то.

Розалинда хоть и была медиком, но сразу же отказалась, посмотрев на его чай в банке из-под анализов.

– Они простерилизованные, – перехватил ее взгляд Кирилл Лаврикович.

– Я верю, но… Пью только кофе.

– А у меня и кофе растворимый есть, – обрадовался токсиколог с разносторонними интересами.

– Я воздержусь, – осталась при своем мнении Роза.

– Ну, хорошо. – Наконец-то кивание Кирилла Лавриковича совпало с его словами. – Пойдем в лабораторный зал, возьму кровь из вены. Кстати, хорошо выглядишь.

– Спасибо.

Розалинда последовала за ним. Так, гуськом, они вошли в третий, последний зал, по площади больше двух предыдущих помещений. И вдруг Роза ощутила сильный толчок в спину, от которого просто-таки впечаталась в спину токсиколога.

– Поосторожней! – бросил ей тот.

– Что за черт? – Роза обернулась и оторопела.

Перед ней стояли двое мужчин в темной одежде и масках на лицах.

Первым, что пришло в голову Розалинде, было: «Не может быть…» Но, к сожалению, очень даже могло быть. Вернее – именно что было.

– Молчать! – заорал один из мужчин, хотя никто и слова еще не произнес.

Кирилл Лаврикович с весьма замедленной реакцией оглянулся назад и тоже остолбенел. Только кадык дрогнул на его шее трогательно и жалостливо. И на минуту доктора даже покинул нервный тик. Роза поняла, что рассчитывать на его мужскую силу и помощь ей не придется.

– К стене! – снова заорал мужик.

– А в чем дело? – спросил Кирилл Лаврикович.

– Молчать! Говорим здесь мы! Это же лаборатория?

– Так точно, – совпадая по смыслу, кивнул аллергичный доктор.

– Нам нужна…

– Вы ищете лекарства? – прервал токсиколог. – Так тут только противошоковая аптечка и нашатырь. Никаких наркотиков нет.

– Заткнись, идиот! Нам не нужны наркотики, нам нужна кровь! – хрипло произнес второй мужчина в маске.

– Кровь? – изумленно переспросил Кирилл Лаврикович.

«Вурдалаки», – подумала Роза. И не заметила, как произнесла то же самое вслух.

– Сами вы вурдалаки, – буркнул первый бандит и достал пистолет. – Повторяю: нам нужна кровь!

С этого момента Роза смотрела только на пистолет, углубившись вдруг в философские размышления: «Маленький, черненький, металлический, то есть неодушевленный предмет, а несет в себе такой страх, такую отрицательную энергетику…»

– Кровь где? – в один голос повторили свой вопрос явно незаконопослушные граждане.

– Какая кровь? Чей-то анализ? – не понимал токсиколог и горе-лаборант по совместительству.

– Засунь свои анализы, сам знаешь куда! Нам много крови нужно. Ну, такой… в полиэтиленовых пакетах, по телевизору показывали.

«Наверное, их друга-бандюгана ранили, он истекает кровью, вот мужики и приволоклись в больницу», – подумала Роза.

– Какой группы вам нужна кровь? – спросил Кирилл Лаврикович, видимо тоже подумав о том же.

– Нам все равно! – рявкнул налетчик.

– Вам так только кажется. На самом же деле это очень важно. И вместо помощи товарищу вы можете его убить, если введете ему кровь не той группы и резуса, – начал объяснять Кирилл Лаврикович.

– Не гундось! Успокойся, мы не идиоты. И прекрати трясти башкой! – не сдержался один из преступников.

– У меня нервный тик, – сел на своего любимого конька доктор.

– О господи! – закатила глаза Розалинда. – Еще о своей аллергии им расскажите!

– Да плевать мы хотели на ваши болячки! Нам кровь нужна любой группы. Слушай, я сейчас потеряю терпение! – предупредил один из бандитов.

– Сколько вам нужно крови? – спросил токсиколог. – Апчхи! Извините…

– Идиот! Нам нужно много!

– Сколько миллилитров? – не унимался дотошный Кирилл Лаврикович.

– Каких миллилитров?! Нам литры нужны! – опять заорали налетчики вдвоем.

– А чего вы к нам-то пришли? – удивился токсиколог, усилив свое головокивание, видимо, на нервной почве. – У нас нет столько крови. Мы же не станция по переливанию и не донорская организация. Какая тут кровь? Так, баловство одно. Из пальца, из венки…

– Ну, ты, идиот, не впаривай мне тут! – заорал один из пришедших бандитов. И передразнил: – Из пальца… Из венки…

– Сколько всего в человеке крови? – спросил второй громила.

– Литров пять-шесть… – не очень уверенно ответил Кирилл Лаврикович.

Розалинда напрягла свою память и тоже ничего путного вспомнить не смогла.

– Ну, нам хватит! – гоготнул один из налетчиков. И показал стволом на Розу. – Она нам подходит. А ты, идиот (почему-то по-другому к замещающему в больнице все должности врачу бандиты и не обращались), выкачаешь из девки всю кровь. Как раз нам достаточно будет.

От такого заявления у Розалинды даже голова пошла кругом. Она вовсе не рассчитывала сдать всю свою кровь, только всего пару пробирок на анализы.

– Граждане, но мы же убьем ее! – растерянно произнес Кирилл Лаврикович.

Роза вдруг почувствовала себя участницей гротеск-шоу. Больше всего ее «порадовало», что аллергичный доктор уже объединил себя с отморозками одним емким словом «мы». Единственное, в чем тот еще испытывал небольшой дискомфорт, так это в том, что придется участвовать в малозначимом убийстве. Кажется, прямо-таки можно ожидать, что он сейчас попросит налетчиков все-таки оставить в ней пару-тройку литров. Так, мол, пригодятся.

– А ты что, кретин, думаешь, что мы – идиоты? Ну, убьем одну дуру, если у вас в больнице крови не оказалось, зато бабки какие срубим! Начинай! Или мы сейчас всех положим!

По дикости намерений громил и по их обрывочному разговору, можно было догадаться, что в лабораторию ворвались именно наркоманы, желающие заработать деньги на дозу. Перспектива вырисовывалась явно не из лучших.

– А какая нам разница? Вы нас так и так убьете, – задумчиво сказал Кирилл Лаврикович.

– Да, только если вы будете сговорчивыми, мы убьем вас нежно, а иначе на куски порежем! – зарычал первый громила. И неожиданно выстрелил в пол.

Резкий хлопок, треск, звук отламывающейся плитки – и вскрик Розы. Один из осколков скользнул по ее ноге, она присела и схватилась рукой за рану.

– Вот, у девочки уже и кровь пошла! – довольно загоготал налетчик. – Вторым выстрелом я отстрелю ей ногу, и кровь побежит быстрее. Понятно?

По нервному тику токсиколога складывалось впечатление, что ему все понятно.

– Розочка, идемте-ка сюда, – ухватил доктор ее под руку. – Ну, пошли же…

Она заковыляла за ним, совершенно ошалев от сложившейся ситуации.

Кирилл Лаврикович ввел ее в другую лабораторную, словно любящий мужчина ввел свою женщину в апартаменты. И та даже не сопротивлялась, шла, словно бычок на заклание. Ну да, ситуация была явно тупиковая. И имела свое развитие только в отрицательную сторону.

Закрытая ранее от взгляда Розалинды лабораторная комната представляла собой достаточно большой зал со столом для препарации посередине. На столе лежали остатки еды – заскорузлый кусочек торта, половина пиццы и еще что-то в пакетике.

Кирилл Лаврикович засуетился:

– Ой, мои пирожки!

Ничего более идиотского Розалинда за всю свою жизнь не слышала. Ее вели на смерть, то есть выкачивать всю кровь, а тут какие-то пирожки! Пожалуй, в этой обстановке больше бы подошло эстонское национальное блюдо – кровяные колбаски.

– Ребята, а я могу выйти? – спросил Кирилл Лаврикович.

– Куда это ты собрался? – удивились громилы.

– За ведром схожу. Ведь столько крови надо же куда-то слить, – спокойно ответил токсиколог.

– Ах ты… Хитер, ничего не скажешь! Просто доярка с ведерком, мать твою ети! Чтобы ты вышел и позвал на помощь? Ну-ка давай, быстро оприходуй девку!

Розалинда почувствовала удар в спину твердым металлическим узким предметом. И она даже догадалась, каким именно.

– А что мы мучаемся, Юрец? Нет ли здесь крюка? Подвесим эту лярву, бритвой ей по горлу, и привет. Я в кино такое видел.

Кирилл Лаврикович пригласил свою даму прилечь на стол для препарации, словно на трон. И тут на Розалинду напали дикий ужас и страх.

– Не надо… – прошептала она.

– Надо, Федя, надо! – гоготнули отморозки.

– Я буду кричать, – попробовала защищаться Роза.

– А мы тебе тогда зубы выбьем, – «миролюбиво» пообещали убийцы.

Кирилл Лаврикович включил яркий свет, который сразу же ослепил Розалинду, и засуетился над ней, как рабочий шмель. «Ах ты паразит! Фашист! Староста, предавший своих односельчан! Урод! Смотри, как шустрит… Словно гном над зельем», – заспешили в ее голове злые мысли. От обиды по щекам Розы потекли слезы.

Боль стала еще сильнее, когда в вену Розы Кирилл Лаврикович вонзил иголку от придвинутой к столу конструкции, похожей на капельницу.

– Ты что делаешь? – прошипела она, с ненавистью глядя мучителю в лицо. – Гоблин!

– Не ругайся… Мы не можем больше ничего сделать… – ответил доктор, усиленно ей подмигивая. На общем патологическом фоне постоянного тика это выглядело еще одним патологическим признаком.

Неожиданно токсиколог пошатнулся и фактически упал на Розу, прошептав ей на ухо:

– Роза, не шевелись, я сейчас воткну иголку в твою вторую руку. Все, что от тебя уйдет, в тебя же и войдет. Нам надо выиграть время.

Когда Кирилл Лаврикович подключил ее бедное тело к какому-то аппарату, отдаленно напоминавшему искусственную почку, Розалинда поняла, что ничто и никто ее уже не спасет от маньяков. А когда она увидела свою кровь, устремившуюся по тоненькой трубочке в емкость, ей стало совсем плохо. Вторая трубочка, присоединенная к другой руке, тоже наполнилась кровью. Но, похоже, токсиколог не обманул – какая-то часть крови возвращалась обратно. Но что-то шло и на выполнение плана по выкачке из нее крови.

Кирилл же, с большим скептицизмом посмотрев на творение рук своих, обратился к отморозкам:

– Между прочим, вас скоро тут обнаружат. Начнется стрельба, вызовут милицию и вас схватят.

– Ты чего несешь?!

– Так охранники всегда проверяют лабораторию. Вот, скоро уже придут. Буквально через пару минут.

– Что же делать? Прямо сейчас тебя пришить вместе с бабой? – снова с угрозой в голосе прорычал один бандит.

– Так у нас вся кровь сразу свернется и не будет пригодна для использования. Я предлагаю увеличить разрез, чтобы кровь стекала в десять раз быстрее. Быстрее и уйдете отсюда. Никто вас не заметит и не поймает.

Розалинда не верила своим ушам. К тому же вены, куда были воткнуты иголки, просто резало болью, словно ее пригвоздили ножами к разделочной доске. Она чувствовала себя приколотой и распятой бабочкой.

– Ну, так увеличь разрез! Или только кивать умеешь? – засмеялся один из налетчиков.

– У меня нервный тик.

– Да мне неинтересно, что там у тебя! Ты мне еще свою историю болезни покажи… Давай нам кровь!

– Я должен сделать разрез скальпелем. Инструменты вон там лежат, – проблеял Кирилл Лаврикович.

– Так иди и что-то делай! – поторопили его.

Доктор подошел к металлическому шкафу с ящиками и стал там копаться.

Сердце Розы колотилось с бешеной скоростью. И вдруг… Что произошло потом, она не разобрала бы и на замедленной съемке.

Кирилл Лаврикович обернулся к бандитам и два раза взмахнул рукой. Но почему-то при этих его странных движениях оба преступника вскрикнули и упали на кафельный пол.

– Вот сука… – только и простонал один из них.

В тот же момент в лаборатории раздался голос Даниэля:

– Ну и что здесь происходит?

Розалинда замахала, как могла, руками и ногами, подвешенная на системе переливания крови, словно марионетка на ниточках в кукольном театре. И закричала:

– Даня, оружие! У них пистолет! Отними его!

Несколько раз ей повторять не пришлось. Даниэль быстро оценил обстановку, и через мгновение пистолет налетчиков оказался у него в кармане. Он даже бросил гневный взгляд в сторону Кирилла Лавриковича, но вовремя понял, что тот на их стороне, несмотря на его странный внешний вид.

– Господи, Роза! – кинулся Даниэль к несчастной распятой бабочке.

Но был остановлен окриком токсиколога:

– Не трогай ее! Сначала я скачаю кровь обратно. А ты присмотри за бандитами…

Глава 9

Майор милиции Игорь Андреевич хмуро смотрел на собравшихся людей. Вот Даниэль – с бледным лицом, в темной одежде и окровавленными руками, которые тщетно пытался оттереть. Он больше напоминал персонаж из вампирской саги. Вот странный доктор с задумчивым лицом, трясущейся головой и хлюпающим носом. И наконец – звезда сегодняшнего вечера Розалинда, не менее бледная, чем ее «брат-вампир», с мрачно-запуганным взглядом, спутанными волосами и перебинтованными руками.

– Итак, – вздохнул Игорь Андреевич, – вы, Кирилл Лаврикович, будучи заведующим отделением токсикологии, занимались анализами в пустующей лаборатории…

– Нехватка кадров, – как обычно, кивнул тот.

– Да дело не в этом! Меня поразило другое – вы метнули два скальпеля и чуть не угробили обоих нападавших.

– А что же вас тут больше всего поразило? – спросил Даниэль.

– Три-четыре метра и двойное попадание…

– Я был чемпионом института по метанию дротиков, – пояснил Кирилл Лаврикович.

– Ну, допустим…

– Чего допустим-то? У любого спросите! – возмутился токсиколог. – У меня талант.

– Не сомневаюсь, – хмыкнул милиционер.

– Вы чего пристали к врачу? – снова вступил в разговор Даниэль. – Он же герой! Посмотрите на эту девушку… Из нее бандиты чуть не выкачали кровь! Едва не убили ее! Обыкновенная самооборона!

– Разберемся, – хмуро ответствовал майор.

– Вот и разбирайтесь! А док поступил очень правильно. Как мог.

– Точно. Врукопашную я бы с ними не справился, – согласился Кирилл Лаврикович. – А уж в чем силен, тем и бил.

– Уж силен ты, действительно силен! Такое попадание скальпелем в жизненно важные точки, моментально выводящие противника из строя, я вижу впервые в своей практике. – Игорь Андреевич почесал затылок.

– Ну, простите, – вздохнул Кирилл Лаврикович.

– А что говорят задержанные? – напомнила о себе Розалинда. – Я здесь самое заинтересованное лицо. Это из меня хотели выкачать всю кровь.

Игорь Андреевич почему-то даже обрадовался.

– Думаете, я не хочу услышать от них хоть слово? Но они не говорят!

– Пытки применить нельзя? – спросила Роза, которая после перенесенного стресса очень злилась на молодчиков в масках и была готова сама лично пытать их.

– Да вы с ума сошли, какие пытки?! А говорить они просто не могут, потому что наш милый доктор воткнул в них скальпели. Короче, повредил им обоим горло, если так понятнее. Так что вообще разговаривать преступники смогут только после операции.

– Ну, подождем… пару дней… – ответила Роза. И, как оказалось, опять попала пальцем в небо.

– Пару дней? Да вы точно ничего не понимаете! Они потом три месяца будут молчать, причем по медицинским показаниям. Скажут хоть слово и – ага! Связки оборвутся, голос не восстановится. Вы, Кирилл Лаврикович, словно специально вредили вместо помощи следствию.

– Не специально, – заверил весьма присмиревший доктор.

Майор милиции внимательно посмотрел на Розу.

– А вот когда я вас тут увидел, то сразу заподозрил что-то неладное… Ведь предупреждал, чтобы вы никуда больше не влезали! Все-таки есть у меня чутье, так и думал, что не последний раз встречаемся.

– А я-то тут при чем? Я – жертва! Пошла сдавать анализы, меня чуть не убили, а вы меня в чем-то обвиняете?

– Да не обвиняю вовсе. Я, если честно, в шоке. У нас в городе такое преступление в первый раз.

– Всегда что-то бывает впервые…

– Но вас, доктор, я возьму на заметку! – проникновенно посмотрел на Кирилла Лавриковича майор милиции.

Последний, услышав его слова, на какое-то время даже перестал кивать. И Роза хотела было закричать: «Аллилуйя! Он излечился! Это произошло!» Но тут токсиколог снова закивал, и Розалинда выдохнула набранный в легкие воздух и расслабилась.

Утром Роза вошла в свой кабинет в санатории «Плаза» и сразу же направилась к окну, чтобы впустить в помещение струю чистого воздуха.

По несвежему полу она поняла, что кабинет не мыли. Доктор Снегирева повесила плащ в шкаф, надела на тонкое трикотажное платье ярко-фиолетового цвета белый халат и села за стол, смахнув пыль и какие-то крошки.

«Что тут вообще происходило? Почему кругом такая грязь?» – подумала она и открыла журнал учета приема пациентов.

Болела голова. Роза очень плохо спала и вообще не понимала, что с ней происходит в последнее время. Ее душевное состояние находилось как бы в свободном полете. Словно из-под артиста цирка, балансирующего на цилиндрах, внезапно выбили один из них, и вот он в сотую долю секунды должен решить, оставшись вне равновесия, без точки опоры, падать или попытаться закрепиться на оставшейся конструкции?

В кабинет постучали.

– Можно?

Розалинда мельком бросила взгляд на часы. «Без пяти девять. Прием с девяти, но уже кто-то ломится. И если я сейчас скажу, чтобы подождали, через пять минут посетитель зайдет уже с недовольным лицом. Первый контакт окажется негативным, а ведь это – первый пациент, начало приема. И день явно будет испорчен. Господи, я что, стала такая суеверная?»

– Войдите! – вздохнув, произнесла доктор Снегирева, тем более что заняться в оставшиеся пять минут ей было нечем.

В кабинет вошла сгорбленная старая женщина. Бросив на нее мимолетный взгляд, Роза поняла, что ей не повезло. Такая категория пациентов самая тяжелая и сложная. Пожилые люди плохо слышали, плохо понимали и вынимали душу своей дотошностью.

– Проходите, садитесь. Давайте с вами познакомимся, – громко произнесла Роза.

Бабушка преодолела очень длинный для нее путь от двери до стола с трудом и буквально со скрипом наконец опустилась на стул.

– Здравствуйте, уважаемая докториха, – проскрипела старушка.

«Докториха? Очень интересное прозвище», – усмехнулась про себя Роза.

– Меня зовут Розалинда Романовна, и я буду вашим лечащим врачом.

– А? Вот и хорошо, дочка. Меня-то зовут Софья Львовна…

– Очень приятно. У вас есть медицинская книжка?

– Нет. А что это такое? Ой, дочка, а что ж мне теперь делать?

– Вы только не волнуйтесь, Софья Львовна, я вам сейчас все оформлю сама.

– Да уж оформите, деточка, а то я, старая дура, что-то растерялась совсем. У меня сыновья-то собрались и спрашивают, что, мол, тебе, мать, подарить на день рождения? А я им: не знаю, мои козлятки… Знаете, это как в сказке: «Козлятушки, ребятушки, ваша мать пришла, молочка принесла…» Так вот они решили, что теперь их очередь молочко носить.

– Правильно решили.

Розалинда находилась в двойственном положении. С одной стороны, по правилам хорошего тона она должна была поддержать беседу со старой женщиной. С другой стороны, это было чревато последствиями: ведь старых, словоохотливых людей стоит только поощрить ненароком – и конца и края не будет их повествованию. Многие старики приходят к врачу, чтобы не только подробно рассказать о своих болячках, но и вообще пообщаться, как говорят, за жизнь. Поэтому надо очень четко чувствовать грань между вежливостью и профессиональным долгом.

– Вот они и купили мне путевку, прислали сюда. Лечись, мать, отдыхай!

– Хорошие сыновья у вас, – сдержалась, чтобы не зевнуть, Розалинда.

– Оболтусы! Столько крови выпили! Помню, когда старший женился во второй раз…

– Софья Львовна, скажите, сколько вам лет? – прервала ее Роза.

– Мне-то? Так семьдесят седьмой годок идет. У меня двое сыновей и четыре внука. И ни одной внучки! Представляете?

– Не повезло, – ответила Роза, потирая машинально виски.

– Почему не повезло? Почему так говоришь? Мальчики – самое сладкое для женщины! – возмутилась вдруг бабка.

– Простите… Я просто подумала, что вы хотели хоть одну дочку или внучку, – начала извиняться Розалинда.

– Да никогда! Я так горда своим мужским и крепким родом! – крякнула бабка.

Одета она была в длинное темное платье, больше подчеркивающее, чем скрывающее все неровности ее фигуры, и в цветную парчовую жилетку. Сверху на плечах еще висел разноцветный платок с бахромой. На ногах – удобные туфли без каблуков. Бледное морщинистое лицо, подведенные «бабочкой» губы, подслеповатые глаза.

– Хорошо. А что вас беспокоит? – спросила Розалинда, чувствуя невероятную духоту и сухость во рту.

– Ой, дорогая моя девочка! – закатила глаза Софья Львовна. – Да я старый, больной человек, чего только у меня не болит…

– Вот тут, пожалуйста, поподробнее. Начнем с сердца, – направила пациентку в нужное русло доктор.

– Да сердце у меня – как мотор. Правда, залатанный, – ответила старушка, разваливаясь на стуле и явно настраиваясь на длительную беседу.

– Что это означает? – спросила Роза.

– Вот когда я ходила беременная своим младшеньким, тогда впервые и стала отмечать боли в сердце. Такие, знаете, перебои. А вот когда Сереженька родился, я и поняла…

– Софья Львовна, извините, пожалуйста, но должна вас огорчить: у меня нет времени на долгие разговоры. Мы с вами должны быстро определить главное.

Глаза бабульки мгновенно наполнились слезами, словно кран дал протечку. Вот этого Роза вообще терпеть не могла!

– Софья Львовна…

– Не надо! Вот этого не надо! Черствые люди! Я-то думала, что пришла к доктору…

– Вы и пришли к нему…

– Нет, так не терапевт говорит, а патологоанатом! Определить главное… Вся моя жизнь – главное! Хм, история болезни… Как вы можете ставить диагноз, не понимая, каким образом человек заработал груз болезней, как он несет свой рюкзачок диагнозов? – Бабулька частила со слезами в голосе.

– Но сейчас придут другие пациенты, другие люди, и я должна им тоже уделить внимание, на что необходимо время, – начала оправдываться Роза.

– Да какое время? Для вас же люди – ничто и никто! Винтики… Шурупчики… Лучше одного выслушать, разобраться и вылечить, чем прогнать через кабинет толпу для галочки в вашем журнале и никому толком не помочь!

Так как слезы уже ручьем текли по морщинистому лицу старушки, Розалинда, изрядно разнервничавшись, достала из верхнего ящика носовой платок и протянула посетительнице:

– Успокойтесь! Я выслушаю вас…

Старушка вцепилась в платочек старческой сморщенной ручкой и замерла.

– Вы издеваетесь надо мной?

– Что? – не поняла Розалинда.

– Что вы мне даете?! Думаете, я старая, ничего не вижу?! Вот ужас-то? Вы же мне в лицо трусы суете! – Голос старушки сорвался прямо-таки на крик.

Розалинда оторопела и даже вспотела от ужаса и неловкости положения. Но ее пациентка и в самом деле держала в руках… трусики ярко-красного цвета с бантиками по бокам.

– О господи… Извините! Я не знаю, откуда они взялись, здесь всегда лежал носовой платок. А сейчас… Это не мои, честное слово! – густо покраснела Роза.

– Мне-то какая разница, ваши они или не ваши? Хорошо же вы лечите – суете в лицо чьи-то грязные трусы… Мне плохо! У меня болит сердце! – Женщина схватилась за грудь и повалилась на пол.

– Софья Львовна! Что с вами? – кинулась к ней Розалинда.

Затем схватила со стола графин с водой, набрала в рот воды и брызнула женщине в лицо, чтобы привести в чувство.

Последующее стало для Розы настоящим кошмаром. Во рту у нее защипало, глаза полезли из орбит, а на лице Софьи Львовны вдруг стала появляться жуткая эрозия. Кожа как бы разъедалась фестончатыми язвами и сворачивалась, словно обуглившаяся бумага. От обуявшего ее страха все поплыло перед глазами Розалинды.

«Я ее убила! – промелькнуло у нее в голове. – Наверное, в графине была кислота. Но кто ее туда налил?»

И она закричала жутким голосом:

– Помогите! Кто-нибудь! Скорее!

– Да тише ты, Роза, приди в себя, со мной все хорошо! – Старушка ухватилась за ее белый халат цепкими ручонками.

Розалинде неожиданно почудились знакомые нотки в ее голосе, и только это не дало ей окончательно потерять сознание. Странно было слышать, что у старушки все хорошо, когда у человека прямо на глазах буквально слезала с лица кожа.

– Глаза только немного щиплет, – вздохнула Софья Львовна.

– У вас с кожей что-то, – с трудом произнесла Розалинда.

– Ничего страшного, это же грим, – отмахнулась старушка. – А тут у тебя мило. То трусами мне слезы утираешь, то водкой в лицо брызгаешь.

– Водкой? В графине была водка? – дошло до сжавшегося от страха сознания Розы.

– А ты думала, что? В рот взяла и не поняла? Водка, конечно!

– Я уж решила, что кислота… – пробормотала Розалинда.

– Скажешь тоже, кислота… Жаль только, весь грим потек.

– Грим… – эхом повторила Розалинда. И тут уже настала ее очередь удивляться: – Ольга Игоревна, вы?! Что за маскарад? Господи… Ну точно, вы! Но к чему все это? – понемногу приходила в себя Розалинда.

– Ты узнала меня сразу? – рассмеялась Ольга Игоревна.

– Конечно нет. Пришла какая-то болтливая, вредная старуха… Я подумала, что мне страшно не повезло, начало приема – и такой тяжелый случай. Подобные бабки, пока не расскажут про всю свою жизнь, про первые и все последующие шаги своих детей, не успокоятся. У вас получилось потрясающе! Вы были совсем другая! Но зачем вы меня разыграли? – спросила Розалинда.

– Просто подумала: ты же когда-нибудь спросишь, кем я работаю и чем занималась.

Роза протерла лоб какой-то тряпкой, стараясь не думать, что это могут быть опять чьи-нибудь трусы.

– Вы работаете старухой?! Для чего? Чтобы вот так пугать людей до обморока или доводить до белого каления? У вас, наверное, контракт с фирмой «Разыграй меня до смерти».

– Ну и дурочка же ты, все-таки… – задумчиво посмотрела на дочь Ольга Игоревна. – Вообще-то я всю жизнь проработала в театре. Некоторое время назад была вынуждена уехать в Америку, где была очень плотно занята на Бродвее…

– Так вы – актриса?! – изумилась Роза.

Они рассмеялись.

– Эх, ты, Роза, Роза… «Вы работаете старухой?» – передразнила Ольга Игоревна, да так четко сымитировав интонацию Розалинды, что та не сдержалась и улыбнулась.

– И вы оказались востребованы?

– Конечно. Начинала с русского театра, а по мере того, как выучила два языка да позанималась с педагогом, чтобы говорить без акцента, меня стали приглашать и в другие театры. Но, естественно, больше клевали на национальный колорит. Один раз меня так в афише объявили, до сих пор помню: «В главной роли известнейшая русская актриса, знавшая Станиславского лично. Ольга, дочь самого князя Игоря!» Я так веселилась тогда, чуть с ума не сошла от смеха.

Женщины за милой беседой привели себя в порядок, вытерли лица, поправили одежду. Но на белом халате Розалинды остались пятна, а лицо Ольги требовало более тщательного отмывания и очищения кожи от грима.

Розалинда вернулась на свое место и отдышалась. В кабинет постучали. Из-за створки раздался вопрос:

– Можно?

– Подождите, пожалуйста! – ответила Роза и многозначительно посмотрела на Ольгу Игоревну.

– Да, работа врача – серьезное дело, не до сантиментов, – кивнула мать. И, прищурив глаза, поинтересовалась: – А все-таки здорово я тебя провела?

– Великолепно! Только зачем? Ну, спросила бы я, и ты бы ответила…

– Нет, было бы совсем не то, – положила ногу на ногу Ольга Игоревна. – Да, сказала бы, что актриса. И что? Я и так выгляжу перед тобой не в лучшем свете – бросила ребенка, да еще и профессия такая… легкомысленная. Я хотела, чтобы ты поняла: это мое призвание. И еще, что я очень хорошая актриса. Кроме того, я добилась, что ты стала говорить мне «ты».

Роза задумалась:

– Да, действительно…

– Вот! – стукнула кулаком по столу Ольга Игоревна.

Дверь в кабинет снова открылась.

– Уже можно? У меня талончик на девять пятнадцать.

– Да подождите немного! – воскликнула мать, и дверь захлопнулась. – Ну не дадут спокойно поговорить…

– Ольга Игоревна, но у меня ведь правда работа, – напомнила, смахнув слезу, выступившую от смеха, Розалинда.

– Слушай, а я ведь в самом деле соскучилась по тебе. Видимо, на генетическом уровне… Только и хочу, что сидеть с тобой, разговаривать и больше ничего не делать, – засмотрелась на нее Ольга Игоревна.

Розалинда смутилась.

– Сейчас не получится… Только вечером.

Дверь, словно в подтверждение ее слов, вновь приоткрылась, и пожилой мужчина просунул в щель голову.

– Простите, но тут уже очередь. Вы же здесь не одна, мадам! Мы процедуры не успеем принять!

Из коридора послышались гневные возгласы:

– Да, безобразие! Знакомая, наверное, вот так долго и сидит в кабинете. А люди больные нервничают. Надо жаловаться, позовите заведующую!

– Ну вот видишь, началось, – вздохнула Розалинда.

– А кто у нас заведующая? – спросила Ольга Игоревна.

– Фурия.

– Ее так зовут? – уточнила мать.

– Ее зовут Анастасия Леонидовна, и она очень неприятная женщина, – пояснила Розалинда.

– Почему же ее назначили на эту должность?

– Она спит с главным врачом.

– Опа! В России ничего не изменилось, – явно обрадовалась Ольга Игоревна.

– А у тебя там, в Америке, на Бродвее или в Голливуде, как будто не так… – хмыкнула Роза.

– Американцы – люди скрытные. Русские люди с широкой душой подходят к этому делу.

– Так ведь и душа… – отметила Розалинда.

– Широкая, – подхватила Ольга Игоревна. – Да, я помню. И еще – загадочная она, душа русская. Ну ладно. Сейчас будет еще один спектакль. Назовем его… «Обожженные нарзаном» или «Утопленные в нарзане», как-нибудь так, – вздохнула Ольга Игоревна, на минуту закрывая глаза. Видимо, входя в образ.

– Звучит не очень, если честно, – усмехнулась Роза.

– Что ты! Наоборот – жесть! Триллер на сцене в одном действии. Современная интерпретация специально для Анастасии Леонидовны!

– Мне уже страшно…

– Вот и хорошо. Зритель должен предвкушать! – успела закончить фразу Ольга Игоревна, как в кабинет ворвалась высокая, отнюдь не худая женщина со стоящими дыбом рыжими волосами и пухлыми красными губами.

Ее нельзя было назвать свечкой, скорее – факелом. Выглядела она настолько ярко, что Ольга Игоревна невольно сразу же посочувствовала ее любовнику – главному врачу. Потому что если тот и попался на корпоративном вечере, то есть на коллективной пьянке, то потом живым уйти от нее ему уже не представлялось никакой возможности.

– Роза! Почему люди с утра треплют мне нервы? От тебя я не ожидала! – Голос женщины полностью соответствовал ее устрашающей фактуре.

В кабинете повисло неловкое молчание.

И тут Ольга Игоревна встала со стула и заорала так, что услышали все обитатели санатория:

– А вы кто такая?!

– Я заведующая… – почему-то снизила тон вошедшая.

– Очень хорошо! Вы-то мне и нужны! – заявила Ольга Игоревна.

– Что, собственно, здесь происходит? – вновь вспомнив о своем боевом задании, подбоченилась Анастасия Леонидовна.

– А это вам в Министерстве здравоохранения объяснят! – заорала Ольга Игоревна так, что зазвенели стекла в окнах.

– Что? – несколько отступила от нее заведующая.

– Они закроют вашу шарашку! Вас лично уволят, а может, даже и посадят! – ответствовала Ольга Игоревна. – Я с огромной, просто громадной жалобой на вас! Посмотрите на меня! Мне плохо! Я умираю!

Заведующая с ужасом уставилась на старушку, заламывающую руки. Она не могла не заметить, что у женщины изуродованное, какое-то пятнистое лицо, с висящими ошметками кожи. Глаза ее возбужденно блестели, а руки тряслись. Причем пациентка вдруг вцепилась в высокую и статную заведующую с невероятной для столь невысокой и хрупкой старушки силой.

– Вот что вы сделали со мной! И теперь я вас всех посажу!

– Нас? За что? – Голос заведующей дрогнул под действием сумасшедшего порыва пациентки.

– А вот за мою обезображенную внешность! Именно так! Назначили мне ванны с минеральной водой, так теперь полюбуйтесь! Мне говорили: будете молодой и здоровой… С ума сойти! Вот смотрите теперь на мою молодость и красоту! Никто и не подумал, что у меня может оказаться аллергия на вашу чертову минеральную воду! Я и сама не знала! И теперь либо доктор Снегирева вылечит меня, либо я наведу в Москве такого шороха, что вас тут очень хорошо тряханет!

– Да успокойтесь вы… Не надо так шуметь! – заволновалась заведующая.

– А вы мне рот не затыкайте! У меня очень сложный случай, а врачу не дают разобраться в моем диагнозе, все время кто-то лезет в кабинет! А я хочу, чтобы доктор меня вылечила! – продолжила истерить Ольга Игоревна.

– Хорошо, хорошо… Может, вам лучше в больницу?

– Я сама разберусь, куда мне лучше! Вы дайте мне врача! Дайте мне лечиться! – кричала старушка с жутким лицом.

– Розалиндочка, – уже совсем другим голосом произнесла заведующая, – займись, пожалуйста, нашей пациенткой, а всех людей из очереди я переведу к другому врачу.

– Что? – удивилась Роза, все еще до конца не верившая, что строгая заведующая попалась на удочку ее мамочки.

– Да, да, я снимаю тебя с приема. А вы, дама, успокойтесь, доктор Снегирева наш лучший терапевт, и она обязательно вам поможет. Только не надо никуда жаловаться, умоляю!

Тут Анастасия Леонидовна сделала такую мину, которая, видимо, должна была означать следующее: «Роза, я не завидую тебе. Я тебя прикрою, но замни этот скандал».

Гримаса предназначалась исключительно для Розалинды. Затем заведующая тяжелой поступью покинула кабинет и увела за собой разгневанную толпу. Гул за дверью немедленно стих.

– Йес! – возликовала Ольга Игоревна. – Как я?

– Браво!

– Результат достигнут – ты свободна от пациентов!! Теперь мы можем делать, что хотим. Налей-ка мне водочки!

– Ольга Игоревна, не рановато ли? Пить прямо с утра нехорошо.

– А у нас, артистов, утро-вечер – все смешалось. Вечерами спектакли, пить нельзя, вот порой и отрываемся с утра. А вы, медики, молодцы! Графинчик на столе, якобы с водой, а в нем водочка или спиртик разведенный. Я уж не знаю, в водке не сильна…

– Не поверишь, сама не ведаю, откуда она здесь взялась. И еще трусы эти… И вообще сегодня в кабинете почему-то грязно и не прибрано. Не знаю, что здесь происходило.

– А видеокамеры здесь есть?

– Нет, конечно…

Ольга Игоревна подошла к зеркалу, висящему над раковиной, и принялась снимать с лица остатки грима.

– Знаешь, Роза, я рада, что ты нашла общий язык с Даниэлем.

– Да, он очень обаятельный, – согласилась та, пытаясь ответить абсолютно бесстрастно.

– И вы вместе смотритесь очень хорошо, – продолжила Ольга Игоревна, включая воду и буквально ныряя лицом под струю.

Розалинда хотела возразить, но мать не дала ей и слова сказать.

– Вот только не надо меня обманывать! У тебя на лице прямо так и написано, что он тебе очень нравится. Да и Даниэль отвечает тебе симпатией, уж его я знаю. С ним-то понятно, почему он не унаследовал мой талант, а вот ты… Прямолинейна, как паровоз! Я в твоем возрасте была такой кокеткой…

– У нас в семье все кокетство досталось моей сестре, – ответила Роза. И внезапно добавила: – А ведь я фактически нейтрально отнеслась к твоему появлению в моей жизни.

– А как ты хотела? Волосы на себе рвать, что ли? – наконец подняла красное от трения лицо Ольга Игоревна.

– А ведь теперь я начну тебя тихо ненавидеть…

– За что? Оставила тебя без работы?

– За то, что не передала мне ген кокетства и отсутствовала рядом, когда могла научить этому, – совершенно серьезно ответила Розалинда. – А еще за то, что дала мне такое имечко.

Ольга Игоревна промокнула лицо вафельным полотенцем и посмотрела на Розу.

– Не знаю, поверишь ты мне или нет, но… Я очень тебя люблю. Вот! А если тебе хочется узнать, почему я тебя оставила…

– Не очень, если честно, – перебила ее Розалинда.

– Нет, я все же скажу. Потому что была дурой, эгоисткой и самонадеянной идиоткой. Я и уезжала-то отсюда с нелегким сердцем, а когда окончательно поняла, что натворила, было уже поздно возвращать все назад… Мне жаль теперь, что не была с тобою рядом, что тебе меня не хватало. И в то же время я готова кричать от радости и счастья, потому что ты заметила: я совсем неплохой человек.

– Да, ты совсем неплохой человек, – вздохнула Розалинда. – Это-то и обидно. – Она поставила на стол две мензурки и налила в них водки. – За нас!

– За нас! – повторила за ней Ольга Игоревна.

И вдруг…

– А что здесь такое происходит? – услышали они за спиной, и Роза даже удивилась: надо же, какой приятный голос стал у заведующей.

Но это была не Анастасия Леонидовна. В дверях стоял Даниэль.

– Ты смотри! И ему не спится! – засмеялась Ольга Игоревна. – Тоже здесь с утра нарисовался. С чего бы?

– Зашел вот сказать «доброе утро», – ответил Даниэль, почувствовавший себя полным идиотом, заявившись к Розе в десятом часу утра с букетом роз.

– Ну какая уж тут работа? Не ты, так он бы отвлек меня от пациентов, – вздохнула Розалинда.

– Я что-то пропустил? Мама, ты с утра без макияжа?

– Да только что сняла… Присоединяйся, – пригласила его мать, а Роза выставила третью мензурку.

– Вы пьете? – удивился Даниэль.

– Мы пьем, едим и живем, – согласилась Розалинда.

– Я что-то не очень хочу…

– Поверь, надо! Мы пьем за нас! Ты хочешь быть с нами?

– Очень.

– Тогда – на троих!

Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянула Анастасия Леонидовна – видимо, заведующая все-таки решила проверить, как происходит улаживане конфликта.

У Розалинды все внутри рухнуло. Мало того, что она обманом прогнала всех своих пациентов, так еще и старушка, нагнавшая на всех страху, истеричная дамочка, выглядит уже очень свежо и прекрасно. К тому же в ее кабинете находится хахаль с цветами. А на столе стоят мензурки, наполненные уж точно не водой. Вся жизнь пронеслась перед глазами Розалинды. «Хороший санаторий… хорошее место… Я проработала здесь много лет, а теперь вылечу, как пробка. Ну что ж, ничего страшного… Найду другое место… Нет, как же – не страшно? Очень даже страшно! А если мне еще и рекомендации не дадут… Какой ужас!»

– Здравствуйте! – Глаза Анастасии Леонидовны остановились только на Даниэле.

– Доброе утро, Анастасия. Не могли бы вы попросить принести нам сюда легких закусок? – попросил Даниэль.

«Что он делает? Почувствовал себя в ресторане?! – ужаснулась Роза. – Просит эту фурию принести нам еду!»

Анастасия Леонидовна похлопала густо накрашенными ресницами, глупо хихикнула, словно вдруг вернулась в подростковый возраст, прошептала: «Сейчас»… и испарилась.

Розалинда была потрясена. А где же гневные окрики: «Вы что делаете? Вы что творите? Все уволены! Шалава!»

– Очень милая женщина, – прокомментировала Ольга Игоревна. И расхохоталась: – Что ты с ней сделал, Даниэль? Сразил наповал…

Розалинда все еще не могла поверить, что заведующая пошла за закусками. Ей казалось, что та вернется сейчас с ОМОНом и разгонит их теплую компанию.

Но Анастасия Леонидовна возвратилась невероятно быстро и, что еще более невероятно, в прекрасном настроении. За ней спешила буфетчица тетя Олеся с вместительным круглым подносом.

– Вот, уж чем богат наш шведский стол… – поставила она поднос на стол.

На тарелочках лежали аккуратно нарезанные кусочки белого и серого хлеба, сыра и сырокопченой колбасы, оливки, ломтики лимона, ветчина, фрукты, овощи. Также буфетчица ловким движением достала из кармана бутылку коньяка и бутылку минеральной воды.

– Спасибо, – поблагодарил Даниэль и сунул крупную купюру в передник тети Олеси.

Анастасия Леонидовна, не спуская восторженного взгляда с Даниэля, поправила прическу.

– Вижу, что вашей пациентке, Розалиндочка, уже лучше… Но не волнуйтесь, пациентов я не верну, занимайтесь только одной. Что у вас здесь происходит? Праздник?

– Семейное торжество, – мрачно ответила Ольга Игоревна.

Анастасия Леонидовна намек поняла и несколько расстроилась, что ее явно не приглашают к всеобщему веселью.

Тут Розалинда не выдержала и вежливо сказала:

– Анастасия Леонидовна, вы только не подумайте…

– Да ничего я не думаю, дорогая! Что вы! Я все понимаю! Могли бы подойти ко мне и все объяснить… Господин Даниэль очень много сделал для нашего санатория, и если он сейчас тут желает… устроить торжество, то я препятствовать не буду… – Все это заведующая говорила, пятясь спиной к выходу и наконец-таки закрывая за собой дверь.

Розалинда изумленно уставилась на Даниэля:

– Чем ты ее взял?

– Сауна, – обронил тот, беря кусок сыра и отправляя его в рот.

– Что? Ты водил тетю-лошадь в сауну? – удивилась Ольга Игоревна. – Да еще так спокойно сообщаешь об этом при Розе? Ты вырос хамом, мальчик мой! Про то, что ты бабник, я знала, но чтобы вот с такой… в сауну…

– Мама, прекрати свой монолог, ты не на сцене! Я дал денег на то, чтобы в санатории построили сауну. Вот Анастасия Леонидовна и обрадовалась – сама-то она собирается посещать ее бесплатно и постоянно. Заведующая оказалась большой любительницей банных удовольствий, – объяснил Даниэль. Затем он, поморщившись, убрал со стола графин водки. И налил всем коньяка, провозгласив: – Еще раз – за нас! На брудершафт!

Глаза Даниэля загорелись, и он хищно посмотрел на хозяйку кабинета.

Та нервно пожала плечами:

– Ну просто маньяк какой-то…

Они выпили по рюмке коньяку, и Даниэль поцеловал Розу в губы. Нежно и крепко одновременно. Голова у нее закружилась, Розалинда отстранилась от него, а Ольга Игоревна на сей раз сделала вид, будто ничего не заметила.

– Что вы сделали с моей жизнью? Я и представить не могла, что с утра на работе буду пить коньяк в обществе таких милых людей, а заведующая станет меня обслуживать… Не жизнь, а сказка! Только я понимаю, что все это не из-за моих красивых глаз, а из-за того, что наша рыжеволосая «красавица» запала на Даниэля, – проговорила Роза.

– Ну а сейчас поговорим, – серьезным тоном произнес Даниэль.

– О чем? О любви? – улыбнулась Розалинда.

– Роза, соберись! Ты мне не нравишься! – обратилась к ней Ольга Игоревна.

– Я сама себе не нравлюсь, – ответила та. – Пара рюмок на пустой желудок, вот я и отъехала…

– А ты закусывай! И приезжай обратно, мы подождем на перроне, – засмеялась Ольга.

– Я сейчас… – Даниэль вышел и через несколько минут вернулся с чашкой кофе для Розы.

Она съела бутерброд, выпила два глотка кофе и с интересом посмотрела на мать с сыном.

– Я в порядке! И требую продолжения банкета! Шампанского всем! Или как там? Проедемте в нумера! Шучу… А почему вы оба такие загадочные? Что-то страшное хотите мне сообщить? Вы семейка вурдалаков и вас не устраивает наша минеральная вода? Ха-ха-ха!

– У нее рога! – вдруг закричала Ольга Игоревна, с ужасом указывая на Розалинду.

– Мама, прекрати! Это уже не смешно! – одернул ее Даниэль.

Но Ольга Игоревна совсем даже не собиралась успокаиваться. Наоборот, кинулась сыну на шею с ужасающими воплями:

– Что с ней? Дэн, помоги мне! У нее рога!

Розалинда продолжала жутко смеяться и не могла остановиться. Ее не успокоил даже тот факт, что из ртов Даниэля и визжащей Ольги Игоревны потекла алая кровь. А они этого даже и не замечали. Потом Роза внезапно попала на какую-то сказочную поляну с фиолетовыми бабочками, красным солнцем, ярко-зеленой травой и голубыми кроликами, скачущими во всех направлениях. Можно сказать, прелестная картинка, если бы не лужи крови, по которым и хлюпали те самые кролики… А потом – все! Темнота. Кино закончилось без титров.

Глава 10

Розалинда открыла глаза и грустно посмотрела на холеное лицо Антона Алексеевича Вольских. Это был мужчина сорока пяти лет, то есть в самом соку и расцвете сил – мощная фигура, молодежная стрижка, зычный бас, плотоядная улыбка.

Розалинда очень хорошо знала Антона Алексеевича со всеми его пристрастиями и вредными привычками, а именно: сложным отношением к алкоголю и любовью к молоденьким девушкам. А еще она знала, что Антон Вольских заведует единственной в их небольшом городе психиатрической больницей.

– Опа! Роза-мимоза, привет! – заулыбался он.

– Привет… Где я?

– У меня! – самодовольно ответил Антон Алексеевич.

– В психушке? – с ужасом спросила Роза.

– Да. Не ожидал я от тебя, Розочка… Скорее, думал, что с твоей сестренкой придется встретиться – уж больно она неадекватна была и аппетитна…

– Размечтался, – ответила Роза. – А я тоже не знала…

– Чего?

– Что психика у меня такая слабая. Ну, конечно, я встретила мать, а к тому же влюбилась… Но вроде нормально себя чувствовала. Может, накопилось? Внутреннее напряжение, психоз, невроз… Ну, Антон, скажи мне, что это обратимо. Что у меня всего лишь временное помешательство. Да успокой же ты меня!

Антон рассмеялся и запел раскатистым басом:

– «Успокой ты меня, беспокойная я…» Расслабься, Снегирева! Сколько лет мы с тобой знакомы? Вот! И не сосчитаешь! Никакого помешательства у тебя нет.

– Но я же видела… – напрягла память Розалинда.

– Что ты видела? Глюки? Еще бы! Растворенные в алкоголе наркотики – страшная смесь!

– Но я не употребляю наркотики… – оторопела Розалинда. – Ты же меня знаешь!

– Да я даже не знал, что ты пьешь! – снова хохотнул Антон Алексеевич. – Ты сама просила диагноз, я тебе его сказал. В водке, что была в графине у тебя в кабинете, обнаружен сильнодействующий галлюциногенный наркотик. Я уверен, что не ты его развела, поэтому пока замял дело.

– Меня хотели убить? – ахнула Розалинда.

– Да нет, убить вряд ли. А вот постебаться весьма получилось бы… Отпечатков на бутылке нет, кроме ваших… ну, твоих собутыльников, так сказать…

– Это тоже ты проверил?

– Нет, следователь, – неохотно сообщил психотерапевт. – У него пока та же самая версия, что кто-то глупо пошутил над тобой.

– Ничего себе шутка! Никогда со мной такого не было. А со мной пили…

– С тобой пили двое, – кивнул Антон Алексеевич. – Но парень не пил водку, только коньяк, поэтому остался абсолютно нормальным, а женщину тоже сюда привезли…

– Что с ней? – забеспокоилась Роза.

– Да все нормально! Как и с тобой. Она уже очнулась.

– Так мы не сошли с ума? – обрадовалась Роза.

– Пока нет. Но если будете продолжать подобные эксперименты, то я уже ни за что не поручусь.

– Не… мы не будем… – сказала Розалинда, морщась от боли в животе.

– Да, подташнивать будет с неделю. И живот болеть. И еще одно место – от клизмы! – загоготал мужчина еще громче.

– Уймись, Антон, – недовольно поморщилась Роза и спросила: – Сколько ты будешь держать меня здесь?

– Да нисколько! Хочешь – уходи. Но подкинула бы телефон сестренки, а?

– Ладно тебе. Ты не в ее вкусе, да и она не в твоей возрастной категории. Старовата для тебя, ей же уже тридцатник, – усмехнулась Розалинда.

– Для такой женщины я бы сделал исключение, – вздохнул Антон Алексеевич.

– Значит, я свободна? – Роза узнала главное для себя и попыталась сесть на койке, но чуть не свалилась от приступа головокружения.

– Свободна-то свободна… Только куда ж ты такая слабая-то? Полежи, отдохни…

– С ума сошел?! В психушке я лежать-отдыхать буду! Конечно, лучше места не найти!

– А что такого? У нас тут – спокойный блок. Психи – мирные, никому не мешают, ни на кого не набрасываются. Они гуляют сейчас, подснежники с грибами ищут…

– Очень мило!

– Так вот и я о том же! У меня здесь спокойнее, чем в метро в Москве.

– Это точно, – вздохнула Розалинда. – Но все равно не хочу здесь оставаться.

– Дело твое, иди, – разрешил Антон.

– А я могу забрать с собой Ольгу Игоревну?

– Она не овощ, чтобы ты забрала ее с грядки. Сама пусть решает, – пожал плечами Вольских.

Роза, щурясь на солнце, вышла во внутренний дворик лечебницы и осмотрелась. Двор был небольшой, но уютный – тропинки, скамейки и высокий забор. Тут толкался местный люд в несколько странной серой одежде. Ольгу Игоревну Розалинда отыскала сразу – та была в накинутом на плечи ярком пуховичке. Сидела на лавочке и курила.

– Привет, – подсела к ней Розалинда.

– Здоро2во! – ответила Ольга Игоревна. – Тошнит, однако…

– Меня тоже…

– Прости.

– За что?

– Это ж я захотела пить водку, – вздохнула мать.

– Ты же не знала.

– Нет, конечно.

– Чего тогда извиняться? Все нормально… Антон, то есть доктор, нас отпускает. Поехали!

– Я останусь пока… – медленно произнесла Ольга Игоревна, не поворачивая головы.

Невдалеке от них полная женщина лет сорока пяти, с рыжими волосами, сильно подернутыми сединой, радовалась, как дитя, и весело подпрыгивала:

– Смотрите! Бабочки! Бабочки летят! Смотрите!

При этом она смотрела в небо и указывала пальцем на летящую стаю птичек.

– И зачем ты тут хочешь остаться, интересно? – спросила Роза, глядя на безупречный профиль своей матери.

– Чего интересного-то?

– С психами общаться? – уточнила Розалинда.

– Да не из-за этого. Хотя они очень милые ребята.

– Бабочки! – перебила их сумасшедшая.

– Вижу! – улыбнулась ей в ответ Роза.

Ольга Игоревна выпустила струю дыма.

Рыжеволосая дама до бесконечности внимательно посмотрела на нее. И внезапно заорала:

– Дрянь!

– Что? – оторопели Роза и Ольга Игоревна.

– Старая проститутка! Ты распугала моих бабочек своим дымом! Тварь! – И словно танк, женщина, растопырив руки, пошла на них.

Перемену в ее настроении оправдывало нахождение в данном заведении, но для обывателя она была слишком необычна и разительна. Просто-таки удивительная перемена! От веселящейся девочки-подростка до маньяка-убийцы.

Все произошло так быстро, что ни Роза, ни ее мать даже и не пошевелились, совершенно не позаботившись о том, чтобы принять какие-то меры безопасности. Они так и застыли на лавочке, открыв рты.

Спасло их само провидение – то есть хорошо поставленная служба охраны. Моментально появившиеся, невесть откуда взявшиеся, словно из-под земли выросшие, два санитара схватили женщину под руки и увели в помещение. Длинный столбик пепла отвалился от сигареты Ольги Игоревны и упал на землю.

– Вот это да! – только и произнесла она.

– По-моему, не очень здесь безопасное место, – покосилась на нее Розалинда.

– Да, не все я просчитала, – согласилась Ольга Игоревна.

– Психи, что с них взять? – подвела черту Розалинда.

– Ты лучше о другом подумай…

– О чем?

– О том, кто хотел тебя отравить. Или кто так подло подшутил над тобой. Ведь именно в твоем кабинете стояла подзаряженная интересными компонентами водка. Ведь это тебя хотели отравить…

– Наверное, – довольно беспечно откликнулась, пожав плечами, Розалинда. – Но я и подумать ни на кого не могу.

– Тогда во второй раз у них может получиться.

– Во второй раз?

– А как ты хотела? Ты явно кому-то мешаешь… Раньше такое было? – Ольга Игоревна напоминала сейчас небезызвестную мисс Марпл. Только было непонятно, что она сама, такая умная, делает в столь специфическом месте.

– Может, уйдем отсюда? – обратилась Розалинда к ней.

– Не сейчас… Понимаешь, мне сильно повезло. Мне очень надо было сюда попасть, а я не знала, как. На крайний случай думала разыграть острый психический приступ. А тут все так удачно сложилось.

– Ты мечтала попасть в психушку? Зачем? Чего хорошего и интересного? Или тебе надо для роли?

– Слушай, останься и ты, а? – схватила ее за руку Ольга Игоревна.

И Розалинда отметила, какая холодная у нее ладонь.

– Но я-то не мечтала загреметь в дурдом…

– Ты мне можешь понадобиться. Ну, останься, за компанию. Хоть на денечек! – начала ее упрашивать Ольга Игоревна.

– Ладно, хорошо. Но только на один день! – согласилась Розалинда, не желая оставлять свою мать в таком опасном месте в гордом одиночестве.

– Заканчиваем гулянку! На ужин! – оповестил санитар, вышедший на крыльцо.

Сразу подчинились не все пациенты, но их всех быстро увели с улицы подоспевшие на помощь медработники.

– Вы поешьте в палате, – обратился к дамам санитар. – Распоряжение заведующего.

– Очень хорошее распоряжение! – с радостью откликнулась Розалинда. – Я, в отличие от смелой Ольги Игоревны, очень даже побаиваюсь ваших подопечных…

Антон Алексеевич, узнав, что они решили остаться еще на один день, обрадовался и предоставил им бокс для буйно помешанных.

– Ну, спасибо, – с большим сомнением отнеслась к такому предложению Роза.

Но Антон ее убедил.

– Бокс – отдельная палата, где вы сможете спокойно отдохнуть. Неужели хотите остаться в общей палате, по соседству с весьма неадекватными людьми?

Поэтому женщины с большим удовольствием разместились в палате для особо опасных, буйно помешанных пациентов. Здесь были мягкие стены, стояли две кровати с какими-то специальными привязками, и все. Но сотрудники больницы принесли им столик и еду.

Ольга Игоревна с интересом заглянула в тарелку.

– Перекусим?

– Давай. А то что же спать голодными-то, – согласилась Роза.

На ужин в психушке предлагались овсяная каша, хлеб с кусочком колбасы и компот.

– Ну что ж, прикольно! – сказала Ольга Игоревна, отправила в рот целую ложку каши и тут же скривилась от отвращения.

Лицо даже такой хорошей актрисы, как она, скривилось в гримасе ужаса и отвращения.

– Совсем плохо? – поинтересовалась Роза.

– Словно замазка, которой пользуются строители. Не соленая и не сладкая.

– Понятно. Ни соленый яд не положили, ни сладкий. Диета – это полезно, – попыталась подготовить себя к «закуси» Розалинда. Но когда каша оказалась у нее во рту, то и она не смогла скрыть разочарования.

– Гадость какая…

– Ты говорила, что полезно. Давай, через «не могу» и через «не хочу».

– Давай…

– Как ты думаешь, за нами наблюдают? – спросила Ольга Игоревна, озираясь по сторонам.

– Зачем? – не поняла Роза.

– Ну, тут же лежат буйные… Чтобы они ничего не придумали и себе не навредили, – пояснила женщина.

– Да что они тут придумают? Здесь, как в камере! Нас-то с тобой не закрыли, а обычно на засов на двери задвигают. Стены тут мягкие, больных к кровати привязывают, ни острых тебе предметов, ни углов… Ничего! Я себя чувствую, как в шкатулке.

– Хорошо, если на месте дорогих украшений… – ответила Ольга Игоревна. И достала откуда-то из недр своего халата бутылку с коньяком.

– Ольга Игоревна, ты опять?! – ахнула Роза.

– Только для того, чтобы скрасить еду!

– И заодно вечер… Ладно, наливай! – согласилась Роза, и они выпили понемногу.

– Хорошо, – вздохнула Ольга Игоревна. – Не хватает свечей. Нет, это не романтический вечер, а так… для общей расслабленности. Меня в Европе нашел один мужчина… – совершенно внезапно поменяла она тему разговора.

– Симпатичный? – настроилась на нужный, как ей показалось, лад Розалинда.

Она села на кровати, сложив ноги «по-турецки», и с интересом смотрела на мать.

– О чем ты? А… Нет, он симпатичный, конечно, но мы просто друзья. И всегда были друзьями. Мы вместе росли, наши мамы дружили. Жора из этих мест.

– Встретились два земляка на чужбине?

– Вот именно. Ну, посидели, вспомнили молодость. А Жора возьми и оброни: «Жаль, что Мишка тебя богатой не сделал». Поясню. Жора хорошо знал моего парня – твоего отца Михаила Соболева. Я заинтересовалась, о каком богатстве идет речь. Мишка всегда был гол как сокол. Сразу оговорюсь – человек он был очень хороший, ты на него похожа, но безынициативный и упрямый. Например, вбил себе в голову, что я не соглашаюсь выйти за него замуж, даже родив дочь, из-за того, что он мало зарабатывает.

– А это не так? – спросила Роза.

– Нет, не так. Я не выходила замуж из-за своих убеждений. Считала всякие там штампы полным фуфлом. Видимо, у меня затянулся подростковый период, вот я и бунтовала против всего мира. Мишка здесь был совсем ни при чем… И вот когда мы встретились с Жорой, он рассказал мне, что Мишу очень тревожил этот факт. Более того, Соболев говорил ему, что намеревался разбогатеть, и тогда я уж точно не откажусь от свадьбы.

– Похвальное желание разбогатеть и содержать семью, – пожала плечами Розалинда.

– Ага! Особенно если после этого желания он сразу же и погиб, – задумчиво ответила Ольга Игоревна, как-то странно поглаживая мягкую стену рукой с длинными красными ногтями. Словно перед ее мысленным взором стоял враг, и она размышляла, как бы в него этими ногтями вцепиться.

Во всяком случае, так показалось Розе, которая даже тряхнула головой, отбрасывая глупые и дурные мысли.

– Совпадение. Он же пошел в горы, – сказала Розалинда и тоже задумалась: «Я же говорю о своем отце. О моем родном отце, которого не помню и о котором ничего не знаю. Грустно».

– Миша не просто пошел в горы – он отправился за заработком! – продолжала ее мать. – Жора сказал, и мне это показалось очень странным, что именно в том походе за большими деньгами, за будущим своей семьи, и оборвалась жизнь двух друзей. Конечно, я стала расспрашивать Жору, что ему известно, что за деньги они пытались заработать?

– И что?

– Жора сказал, чтобы я сама спросила у него, – ответила Ольга Игоревна.

– Что?! Он издевался над тобой? Или у него юмор такой, плоский? Мол, когда помрете, встретитесь и все друг другу расскажете.

– Да нет, Роза. В том-то все и дело, что не он, а я выглядела идиоткой, когда выяснилось… В общем, выяснилось, что я не в курсе: Миша-то, оказывается, жив.

Розалинда залпом выпила коньяк.

– Ты шутишь?

– Нет. Михаил находится здесь, в закрытом блоке для совсем безнадежных пациентов, которых никогда отсюда не выпустят. И вот я тоже тут и уже договорилась с одним из сотрудников, чтобы меня ночью провели к нему.

– Не может быть!

– Я тоже была в шоке, когда узнала.

– Это же мой отец… – прошептала Роза.

– Такой же, как я – твоя мать, биологический, – согласилась Ольга Игоревна.

– Сколько же лет он здесь?! А все думали, что погиб в горах…

– Я сама так думала. Знала бы, что Миша жив, не бросила бы! Помогла бы!

– Так, может, и Роман не погиб? – всполошилась Розалинда. – Мой отец… ну, кого я считала отцом…

– Нет, таких сведений у меня нет. Вроде, Роман погиб на самом деле, а вот Мишка выжил, но стал совсем неадекватным.

– А как же это все скрывалось? И кто знал, что Михаил Соболев находится в психушке? – продолжала удивляться Роза.

– Мало кто знал. Мишка один на свете был, я да ты – вся его родня. Сюда к нему приходила несколько раз, как мне сообщили, некая дама. Такая высокая, видная, с убранными назад гладкими волосами.

– Моя мама… – выдохнула Роза. – Значит, она знала! Но… Это же мой отец, почему она мне не сказала?

– А с ней приходила молодая девушка, похожая на цыганку.

– Сестра моя… Выходит, и она знала. Только я была не в курсе, – огорчилась Роза.

– Не думай об этом. Судя по всему, они оберегали тебя от чего-то.

– Я должна была знать! – осталась при своем мнении Розалинда. – Мама говорила мне, что мужчины полезли в горы за эдельвейсами, но вряд ли с них можно разбогатеть…

Женщины поели и еще выпили понемногу, а потом легли на кровати, каждая думая о своем.

Роза и сама не заметила, как заснула, причем удивительно спокойно и легко в столь неспокойном и странном месте. Когда ее разбудила Ольга Игоревна, она встрепенулась:

– А? Что?

– Тише! Два часа ночи! Пора…

В палате стояла пожилая женщина. На ней была одежда сотрудницы больницы.

– Это Клавдия. Она нам покажет путь, – представила незнакомку Ольга Игоревна.

«Покажет путь… путеводная звезда…» – Роза зевнула.

Женщина была немногословна, а ее настороженный, колючий взгляд не внушал доверия. Становилось понятно, что она совсем даже не рада новым пациентам, просто не смогла отказаться от денег, предложенных Ольгой Игоревной.

Они прошли по коридору мимо палат и начали спускаться по лестнице.

«Так я и знала, идем в подвал! – екнуло сердце у Розы. – Ох, как же я не люблю подвалы, где пытают, ставят эксперименты и издеваются над людьми, выкачивая из них кровь…»

Розалинда вдруг споткнулась, и ее поддержала за локоть Ольга Игоревна.

– Гиблое место, – буркнула Клавдия.

Роза с Ольгой Игоревной переглянулись.

– Словно на болото идем, – попыталась пошутить Розалинда.

– Мы говорим «огород» или «погребок». – Клавдия не могла слыть многословной женщиной ни при каких условиях.

– Огород?

– Здесь находятся «овощи», то есть те, кого людьми сложно назвать.

Роза ощутила, как по ее спине пробежала волна холода. Низкий потолок, узкий проход и засовы, засовы…

– Какой ужас! Столько людей спрятано фактически под землей, – произнесла она.

– Не все камеры заняты, долго такие пациенты обычно не живут. Да и опасны они, – пояснила Клавдия.

И тут, словно в подтверждение ее слов, где-то в глубине раздался жуткий вопль или рык.

– О господи… – прижалась к спине провожатой Роза.

– Да ничего страшного. Сенечка всегда так кричит. Не спится ему. Не бойтесь, двери крепкие, отсюда редко кто убегает. Хотя единичные случаи были…

Ноги у Розы стали словно ватные, ей внезапно перестало хватать воздуха и пространства. Показалось, что именно сейчас произойдет тот самый единичный случай, когда один из запоров сломается и им навстречу побежит какой-нибудь псих.

А коридор все не кончался. И тут не было такой тишины и спокойствия, как наверху. Раздавались какие-то удары, возгласы, скрежет, стоны, лязганье.

«А наверху ничего не слышно. Ну и звукоизоляция здесь! Меня будто погребли заживо». – Розе уже стало казаться, что она и все подземелье слышит стук ее сердца.

Наконец Клавдия остановилась и достала связку ключей.

– Здесь…

– Вы что? Хотите вот так, просто открыть дверь? – с ужасом спросила Розалинда.

– Так сами просили… – неприязненно посмотрела на нее сотрудница больницы.

– А где санитары? Где охрана? Вы с ума сошли! Он же кинется на нас! – попыталась остановить ее Роза.

– Этот кинется? Да что вы! – махнула рукой Клавдия и распахнула дверь. – Прошу! Освещение, правда, здесь не очень…

Ольга Игоревна отстранила одеревеневшую Розалинду и шагнула весьма смело и решительно в помещение. Роза побоялась оставаться одна в мрачном коридоре и кинулась за ней. Она оцепенела при виде представшей ее глазам картины: железная кровать, стол и отхожее место, а посередине палаты на полу сидит старик и мерно раскачивается из стороны в сторону, словно метроном.

Запах в палате стоял отвратительный. Роза прислонилась к холодной стенке, а Ольга Игоревна села на кровать. Правда, вид ее говорил, что она не испытывает сильного удовольствия от столь неуютного места, от того, что ей приходится сидеть на грязной постели. Похоже, у нее просто подогнулись ноги.

Старик выглядел удручающе. Нет, не то слово. Розалинда, профессиональный медик, не раз видела трупы, так вот они выглядели много лучше этого человека – худого до прозрачности, с узловатыми венами на руках, изможденного, с серо-зеленым цветом лица, впалыми щеками, темными кругами под глазами. Глаза не жили на лице, не блестели, не двигались, не рефлексировали… Больной вообще ни на что не реагировал.

Ольга Игоревна несколько раз позвала его:

– Миша! Мишка! Миша, ты слышишь меня?

Нет, похоже, он ее не слышал. Огурцы, помидоры, кабачки тоже ведь не слышат и не реагируют на человеческий голос.

– Мишка, сколько лет прошло! – закрыла лицо руками Ольга Игоревна. – Здесь дочка твоя… Помнишь меня?

Слезы текли сквозь пальцы.

И тут с Розалиндой случился приступ. Она не могла бы объяснить, что произошло, но у нее из-под ног как будто почва ушла. В глазах потемнело, воздух перестал поступать в легкие, и ее охватил панический ужас. Роза закричала и побежала к двери. То есть ей так показалось, поскольку она ничего перед собой не видела. Но ее тело, которое покидала жизнь, еще ощущало сильные удары о стены.

Роза слышала крики, голоса, чей-то ужасающий смех, словно она уже попала в ад. А затем все стихло, потому что сознание полностью покинуло ее.

Глава 11

Розалинда никогда не любила зиму. Она родилась в регионе, в котором не бывает суровых, злых зим и даже незначительное понижение температуры вводило ее в уныние и всегда заставляло мерзнуть. Поэтому ей совсем не нравилось, что она вынуждена сейчас лежать в сугробе. Шевелиться Роза тоже не могла – как в страшном сне. Оставалось только замерзать. Причем находясь в сознании. Только ее левая рука оставалась теплой, и это тепло не давало ей угаснуть. Она из последних сил цеплялась за последнее ощущение жизни и пыталась разнести тепло из руки по всему телу.

– Она приходит в себя, – услышала Роза и не сразу поняла, что речь идет о ней. А когда ее веки дрогнули и пропустили резко обжигающий луч света, она даже пожалела, что приходит в себя. Единственное, что радовало, – так это то, что отступала ледяная волна, а тепло в руке разлилось с новой силой.

Со второй попытки она открыла глаза и посмотрела на Ольгу Игоревну, с тревогой всматривающуюся в ее лицо.

– Ольга…

– Да, я здесь! Как ты?

– Что вообще… произошло?

– Роза, тебе стало плохо. Какой-то дикий приступ, я такого никогда не видела! Растерялась даже… Хорошо, что мы находились в специализированном заведении. Вызвали дежурного врача, затем санитаров. Ты уже и сознание потеряла! Тебе вкололи мощную дозу снотворного, и вот только сейчас ты пришла в себя. Что с тобой было, Роза?

– Я не знаю… впервые такое… Ужасающее чувство… Жуткий страх! Просто с ума сводящий кошмар!

Розалинда села на кровати, сразу же узнав «свой» бокс. Она чувствовала огромную слабость.

– Что-то я какая-то… ватная…

– Так лекарство, наверное, действует. Сейчас-то ты как?

– Ничего. Опустошение, слабость…

– А ты все помнишь? – спросила Ольга.

– Все, даже свой внезапный страх. Спасибо, что держала меня за руку. Твое тепло было для меня как связующая нить с этим миром.

– Да что ты, Роза! Я бы не отошла от тебя! Ни на шаг!

– Я верю. – Розалинда с благодарностью посмотрела на мать.

– Должна тебя предупредить: Антон Алексеевич очень зол. Буквально рвет и мечет.

– Узнал о нашей ночной вылазке?

– Ну да. Все поговорить с тобой хотел… – зашептала ей Ольга и тут вдруг зашлась кашлем много курящего человека. – Ой, что-то в горло попало! Мать-и-мачеху, что ли, заварить?

– Я сам заварю вам и мать, и мачеху! – с угрозой произнес доктор Вольских, входя в палату.

Роза сфокусировала свой взгляд на Антоне и поняла, что и с ним произошли разительные перемены. Он был бледен, сдержан, от улыбки, обычно всегда присутствующей у него на лице, не осталось и следа. Становилось понятно, что Антон Алексеевич чего-то сильно испугался и был рассержен. Его глазки-пуговки впились в лицо Розалинды.

И тут он повел себя не как врач – не обрадовался ее пробуждению, не поинтересовался, как она себя чувствует, а сразу же процедил сквозь зубы:

– Нам надо поговорить. Ольга Игоревна, оставьте нас!

Та вздрогнула, словно его слова имели какое-то физическое продолжение в виде шлепка или толчка. Но Розалинда сразу же заступилась за мать:

– Говори при ней, у меня от нее секретов нет.

– Хорошо, пусть остается. Тем более, что тоже в этом замешана.

– Доктор, что за тон? Мы что, преступники? – стрельнула в него глазами Ольга Игоревна.

– С тех пор, как начали безобразничать, да! – Антон Алексеевич прошел в палату и грузно опустился на кровать. – От тебя, Снегирева, я такого вообще не ожидал. Ты же сама врач!

– Тот человек – мой отец.

– Как же врачебная этика? – не слышал ее заведующий.

– Это мой отец!

– Да какой еще отец?! – побагровел Антон Алексеевич. – Ты его видела? Он – не человек! Ни чувств! Ни эмоций!

– Хороший же вы врач, при таком-то подходе к пациентам… – фыркнула Ольга Игоревна.

– Я лечу тех, кого можно вылечить, но есть случаи, где даже бог бессилен.

– Я хотя бы должна была знать об этом! – не сдавалась Розалинда.

– Ко мне, что ли, претензии, Роза? Насколько я понял, ты узнала, что Соболев твой отец, совсем недавно. Откуда вдруг такие родственные чувства? А тем более, я откуда должен был знать, что он твой отец? Мне лично известно было, что родственников у него нет.

– Его навещали моя мать и сестра!

– Ну да, еще при царе Горохе и всего несколько раз. Я еще не был здесь главврачом. Вот у прежних работников и спрашивай, почему они тебе не рассказали о папаше, раз это тебя так интересует.

– Я и спрошу! Ты не переживай!

– Надо же, пробраться в больницу, подкупить персонал и теперь еще задавать мне какие-то вопросы! Не слишком ли ты нагло себя ведешь? Я не сообщил, куда следует, только из-за нашего давнишнего знакомства! – пыхтел Антон Алексеевич.

– Кстати, для меня большая загадка, почему в отделение для буйных попал этот человек. Он не производит впечатления опасного! – прокричала в лицо главврачу Розалинда.

– Да он не опасен. Но и лечению не подлежит. Поэтому и находится там…

– Понятно: отработанный материал… Но вот теперь открылась правда: у человека объявились родственники, и я требую перевести его в более человеческие условия! Чтобы больной дышал воздухом! Пусть сам он не понимает, в каких ужасных условиях пребывает, зато легкие поймут, для его здоровья кислород будет очень полезен.

– Ишь, как заговорила! Родственники… – зло фыркнул Антон Алексеевич. – Ты мне тут не указ! А будешь на меня повышать голос, я и тебя здесь оставлю.

– Ну-ка, отодвинь от нее свое тело! – вдруг как-то странно высказалась Ольга Игоревна.

– А вы у нас, как я понимаю, мама? – обернулся к ней Антон Алексеевич. – Смотри-ка, какая у тебя, Роза, знатная родня! Только где она была столь долгое время?

В палату вошел Даниэль, как всегда бледный, этакая тень отца Гамлета, и как всегда с цветами.

– Вы очень громко говорите, – спокойно обратился он к доктору Вольских.

– А это еще кто? Ваш сообщник? – взвился тот. – А! Я уже видел его, мужчина околачивался вокруг больницы и наводил о вас справки. Кто вас пропустил сюда?

– А кто бы меня сюда не пустил? – усмехнулся «сообщник».

– Даниэль, он угрожает Розе, – сообщила сыну Ольга Игоревна, и Роза испугалась, что сейчас снова начнется драка.

А Антон Алексеевич все не успокаивался. Наоборот, чуть ли не слюной брызгать начал.

– Да я обеих вас здесь закрою, если надо будет! Нажрались наркотиков… Я вам еще их и подброшу, а передозировка в разумных пределах сделает вас такими же «овощами», как ваш папенька! А уж что касается тебя, Роза, так несколько свидетелей подтвердят, что видели тебя в жутком приступе. И он у тебя, Снегирева, был психический! Острый приступ клаустрофобии! А это – психическое заболевание! Шизофрения! Поздравляю тебя, Снегирева! И твой богатый любовник Василий тебе не поможет!

Даниэль приблизился к разгоряченному Антону и что есть силы заехал ему по лицу. Тот мгновенно замолчал, осел на пол, тихо застонав и закрывая лицо руками, но уже текла кровь, просачиваясь сквозь пыльцы и заливая белый халат доктора неприятно раздражающим красным цветом.

Даниэль наклонился над ним и пощелкал пальцами.

– Пришел в себя? Кажется, я несколько перестарался, хоть и бил левой, сотрясение мозга гарантировано… Эй, эскулап хренов, ты хоть кивни, если въезжаешь! А то я сейчас в противовес правой вмажу!

Антон Алексеевич слабо кивнул, а Розалинда подумала, что никогда не видела таких больших и испуганных глаз.

– Так вот, Склифосовский, слушай внимательно. Это две дорогие мне женщины. Усек? Вижу, что усек. И если хоть один волос упадет с их голов, лично я, абсолютно психически здоровый человек, отверну тебе твою голову полностью. Понял? Или выбью мозги, и ты сам станешь пациентом, а уж об условиях я позабочусь. Ты сделаешь все, что от тебя потребуется! И Михаила выведешь из подвала, не то я пришлю сюда проверку, чтоб выяснили, кто и за что сидит у тебя в палатах. Понял?

Антон только кивал и противно булькал.

– Ты сломал ему нос? – поинтересовалась Ольга Игоревна.

– Думаю, больше пострадали зубы, – слегка пожал плечом Даниэль. – А незачем было их тут показывать! Ничего, теперь его пыл поугаснет. Пока к стоматологу походит, в себя придет… Так ведь, доктор? А вы, девочки, собирайтесь, мы уходим отсюда.

Глава 12

Роза вышла на улицу под руку с Даниэлем. Ольга Игоревна семенила следом.

– Вы так трогательно смотритесь, – заметила она им в спину.

– Ага, очень романтично: я спас ее из психушки, – улыбнулся Даниэль.

– А ведь и правда спас. Этот идиот действительно хотел меня там оставить, – покосилась на него Роза.

– Не волнуйся, не оставил бы. – Ольга Игоревна закурила. – Нет на то оснований. Не так-то это просто по нынешним временам! При Советах – другое дело. В подобном заведении сгноили бы и лауреата Нобелевской премии, если бы он пришелся не ко двору. Антон просто пугал тебя, моя девочка. А знаешь, почему?

– Почему? – спросила «девочка».

– Да потому что сам был напуган до чертиков!

– А ему чего бояться? – спросила Розалинда, подавляя приступ тошноты.

– Значит, что-то здесь не чисто, – заметила Ольга Игоревна, поднимая руку, чтобы поймать машину.

От Даниэля очень вкусно пахло дорогим парфюмом. Роза посмотрела в его темные глаза и поразилась – она впервые ощутила себя защищенной. Наверное, именно это чувство описывалось женщинами словами: «быть как за каменной стеной». Ее глаза словно спрашивали: «Ты не бросишь меня?» А его отвечали: «Никогда!»

Разливавшееся в душе Розалинды приятное чувство счастья нарушала только одна мысль – у нее скоро свадьба. Ой, а ведь она совсем забыла про сие торжественное событие, самое главное, как утверждают некоторые, в жизни женщины! Розалинде, как человеку ответственному, стало не по себе. Словно подзадоривая себя и его, она обратилась к Даниэлю:

– Отвези меня к моему жениху.

– Я отвезу тебя в любую точку земного шара, но только не к нему… Даже не проси.

– Почему?

– А ты не понимаешь?

– Но это же глупо, Даниэль. Мы знакомы всего ничего, а Славу я знаю всю жизнь.

– Я и не претендую на годы, что ты провела без меня, но хочу быть твоим будущим, – серьезно глядя на нее, ответил Даниэль.

Ольга Игоревна, уже поймавшая машину и сообщившая шоферу, что он получит приличное вознаграждение, сидела в салоне и усиленно делала вид, что ничего не видит, не слышит.

– Даниэль, ну правда, не смешно!

– А я смеюсь?

– Даниэль, ты и твоя мама ворвались в мою тихую, размеренную провинциальную жизнь, как… Как Дед Мороз со Снегурочкой в июле месяце! Я совершенно растеряна. Но я не ветреная особа! И хочу, чтобы ты понял: я выхожу замуж, и никто этому не сможет помешать.

– Хорошо, – несколько стушевался Даниэль. – Но лично я тебя к нему не повезу.

– Тогда отвезите меня к моей сестре. У меня есть к ней пара вопросов.

– Ладно, – согласился Даниэль.

Они сели в машину. Роза попросила открыть окно и впустить в салон струю свежего воздуха. Она назвала адрес Жасмин, и автомобиль тронулся.

– Прямо так все и завалимся к ней? – спросил Даниэль.

– А что такого? Познакомлю с родней. Все-таки достала она меня! – ответила Розалинда, глядя в окно.

Ольга Игоревна обратилась к сыну:

– Даниэль, ты здесь не так давно, а уже пугаешь меня. Ты стал разговаривать на таком жаргоне… Прямо настоящий гопник!

– Гопник? – Даниэль засмеялся.

– Ну, бандит, браток… – пояснила Роза. – Я, кстати, тоже это отметила. У тебя так складно получилось запугать до смерти бедного Антона.

– Так мой сын занимался боксом, – похвасталась Ольга Игоревна. – Как тебе его хук?

– Очень впечатляет.

– А то!

– Знаете, а мне Антона не жаль. Я почему-то чувствую, что получил он по заслугам, – задумчиво произнесла Розалинда.

– Какие мы воинственные! Словно шайка бандитов! – засмеялась Ольга Игоревна.

– А мне мы больше напоминаем похоронную процессию, – улыбнулась Роза.

– Тоже ничего, – ухмыльнулась Ольга.

Розалинда посмотрела на профиль Даниэля.

– А тебе ничего не будет?

– За что?

– За то, что ты нанес человеку тяжкие телесные повреждения, – ответила Роза.

– Во-первых, пусть человек докажет, что это сделал я. Во-вторых, зубы не являются жизненно важными органами. В-третьих, если он только еще посмотрит в твою сторону, я его вообще убью.

– У него горячая кровь, – подтвердила Ольга Игоревна. – Даниэль может. Сколько раз я вытаскивала его из различных передряг, в которые он попадал благодаря своей горячности…

Водитель с интересом взглянул на своих пассажиров:

– Что-то вы не очень выглядите… Может, конечно, я вмешиваюсь не в свое дело, но советую вам полечить нервы. Минеральные ванны, лечебная грязь.

– Спасибо за совет, – откликнулась Ольга Игоревна. – Мы вот никак к этому подойти не можем. Все что-то случается, выбивает нас из колеи.

– Просто так ничего в жизни не происходит, – глубокомысленно заявил водитель, и все замолчали, погрузившись в размышления.

– Приехали, – остановил машину шофер. – Сосновая аллея, дом одиннадцать.

– Ну что? Зайдем к сестренке в гости? – задорно обратилась к спутникам Розалинда.

– Давно пора познакомиться, – согласилась Ольга Игоревна, всерьез намеревавшаяся познакомиться с семьей Розы, чтобы дружить долго и счастливо. По возможности.

…Жасмин Снегирева, активная брюнетка с несносным характером, жила в собственном коттедже, который ей помогли построить ее многочисленные любовники. Это был двухэтажный дом с налетом помпезности. Его украшали балкон, белые колонны и каменные львы при входе.

Нежданные гости прошли по уложенной плиткой дорожке к темно-коричневой двери с золотой кувалдой. Роза постучала раз и два – никто не прореагировал.

– Что делать?

– А у тебя есть ключи?

– Нет, конечно. У нас с сестрой не те отношения, чтобы она оставляла мне ключ…

– Кто там? – раздался в этот момент голос Жасмин.

– Это я, Роза.

За дверью воцарилась тишина.

– Ну что ж, чему быть, того не миновать, – наконец вздохнула невидимая Жасмин.

Затем визитеры услышали ее заливистый смех, и дверь открылась.

Жасмин была в своем репертуаре – на ее идеальной фигурке не было ничего, кроме нижнего кружевного белья и распахнутого суперкоротенького халатика цвета мандарина, безумно шедшего к ее темным кудрявым волосам и пухлым губкам. Кокетка с утра была уже в макияже, длинные ноги поражали легким загаром из солярия и гладкостью кожи, а ее домашние тапочки с меховыми помпонами были на высоких и тонких шпильках.

Роза всегда в душе восхищалась внешним видом сестры, но в данный момент не могла не заметить, что Даниэль скользнул глазами по фигуре Жасмин, и это ей очень не понравилось. Нет, его взгляд не был наглым, не был сильно оценивающим, просто взгляд нормального мужчины, но Розалинду это задело. «Хоть бы халатик подлиннее надела или запахнулась бы», – раздраженно подумала она.

– Да ты не одна! Кто эти люди? Понятые? – звонко засмеялась Жасмин, откидывая голову и демонстрируя идеальные зубы. – Заходите!

Розалинда ступила на мягкий ковер, которым Жасмин устлала свой дом. Даниэль с Ольгой последовали за ней.

– Совсем не похожи… совсем… – бубнила себе под нос Ольга Игоревна.

«А с чего мы должны быть похожи, если мы не родные?» – мысленно ответила ей Розалинда.

– Дорогой, к нам пришли! – нарочито громко произнесла Жасмин, ногой открывая дверь в спальню.

Посередине комнаты стоял Вячеслав Владимирович Капустин в семейных трусах с видом кота, укравшего сметану на глазах грозного хозяина.

Розалинда с интересом взглянула в его чистые голубые глаза и еще явственнее почувствовала себя полной идиоткой.

– Здрасте, – не менее идиотски поздоровался ее жених, и кадык дернулся у него на шее, словно находился под электрическим напряжением. – Зачем ты так? Зачем ты открыла? – обратился он к Жасмин.

– А что? Может, мне по жизни приятно делать сестре гадости? – ответила та, все же запахивая на тонкой талии халат.

– Я не ошибаюсь, это твой жених? – уточнила Ольга Игоревна, подняв руку, словно робкая школьница, спрашивающая у учительницы, можно ли задать вопрос.

Роза только кивнула.

– Вот же идиот, кретин… – подал голос Даниэль.

– Но, там! Поосторожнее в высказываниях! – забегал по комнате в поисках своей одежды Славик.

– И давно у вас? – поинтересовалась Роза.

– Я тебе все объясню! Роза, всего один раз! – выкрикнул Слава.

Но Розалинда спрашивала не у него, а у стоящей, как статуя, сестры.

– А как только ты согласилась выйти за него замуж, – ответила та, презрительно смотря на Розу.

– Ну и зачем он тебе?

– Славик, конечно, идиот, но любовник неплохой, рекомендую! Как раз для такой неудачницы, как ты, достойная партия. Я хотела доказать, что ты ничего в жизни не можешь добиться. И замуж выйти тоже. Неудачница и форменное дерьмо!

– Роза, не слушай ее, я люблю тебя! Бес попутал! Она соблазнила меня! – путался в брюках Слава.

– Какой ужас… – промолвила Ольга Игоревна.

Даниэль выдвинулся вперед и с самой обворожительной улыбкой подошел к Жасмин.

– А ты, значит, мисс Совершенство?

– А как ты догадался? – расплылась та в ответ.

– А ведь, чай, не девочка, – заметил Даниэль.

– Что? – переспросила Жасмин.

Даниэль прошел в спальню и уселся в кресло.

– Не девочка, говорю. Морщинки в уголках глаз и губ, макияж с утра… Конечно, нет уже прежней свежести кожи… – спокойно проговорил он.

Жасмин непроизвольно ухватилась за лицо.

– А комплекс маленькой девочки, обиженной младшей сестры, остался до сих пор. Грустно… очень грустно. Ты, Жасмин, увянешь с такой злобой очень скоро и превратишься в сморщенную, злобную старушенцию. Завистливую и противную. Что, дура-дурой росла? А старшую сестру всегда ставили в пример? Мол, и умница она, и красавица, а ты, дрянь, позоришь сестру… И ты, поняв своим умишком, что дотянуться до ее уровня все равно не сможешь, решила ей вредить? Думала, что люди, хваля Розу, специально издеваются над тобой? А ведь на самом деле они говорили правду. Но ты все перевернула в своем больном воображении. Роза – красива, умна и честна. Она – уважаемый человек, доктор. А ты – так, шалава. Кичишься домом, что построили любовники? За каждый кирпичик-то отдавалась? И все продолжаешь воровать конфетки из ранца старшей сестры. Вот и жениха ее пригрела… Только от скудности своего ума ты не поняла, что сделала Розе хорошо, а не плохо. Она несколько последних дней сама не своя ходит. В ней чувство ответственности боролось с другим чувством. Мол, ведь обещала ему выйти за него замуж, и не подведу… Мол, я должна, как же я могу отказаться… – озвучил мысли Розалинды Даниэль. – Но теперь, я думаю, это ярмо упало с шеи Розы. Ты сама не знаешь, как ей помогла!

Пока Даниэль говорил, все три женщины смотрели на него, открыв рты. Только Славу не впечатлила его речь – он налетел, наконец-то одевшись и застегнув ширинку, на Даниэля с кулаками.

– Что ты тут плетешь? Кто кого бросит? Я сразу понял, что ты не просто так вьешься вокруг Розы!

Мощная фигура Вячеслава с увесистым кулаком производила сильное впечатление. Только, похоже, не на Даниэля. Он увернулся от сокрушающего удара физрука и свалил его двумя короткими и мощными хуками. Слава опрокинулся назад, разбив спиной журнальный столик и застонав.

Пепел с сигареты Жасмин упал на пол.

– Вот это да!

Даниэль посмотрел на свой разбитый кулак.

– Ну ты посмотри! Что сегодня происходит? Где тут ванная? – И он двинулся по дому в поисках холодной воды и чистого полотенца.

Розалинда второй раз почувствовала себя под защитой мужчины, увидев корчащегося на полу Вячеслава. Ее жених, человек, за которого она собралась замуж, всерьез и надолго, только что был уличен в том, что кувыркался в постели с ее сестрой. Казалось, что может быть хуже или подлее? Но Роза не испытывала тех чувств, которые должна была испытывать. Не было боли, ревности, оглушающего чувства ненависти, ослепляющей ярости, сдавливающей дыхание, жалости к себе, любимой. Ничего… Как странно!

– Что? Что смотришь? – хлюпнул кровью из носа Слава.

– Ничего. Смотрю на тебя, как смотрела бы на любого человека на улице, например, сбитого машиной…

– Чего? Какой машиной? – не понял Слава.

– Идиот! – фыркнула Жасмин, глубоко затягиваясь сигаретой. – Она смотрит на тебя, как на чужого человека.

– Какой же я чужой? – забеспокоился Слава.

– Ну, что пришла, сестренка? Не боишься, что я и этого красавчика твоего соблазню? Знаешь, ведь мужчины не могут мне отказать.

– На это даже не рассчитывай! – встряла в разговор Ольга Игоревна. – Мой сын уже прошел стадию общения с женщинами…

– Легкого поведения? – засмеялась Жасмин.

– Именно так я и хотела сказать, – кивнула Ольга Игоревна.

– Я тут слышала страшную историю, что у тебя, сестренка, объявилась бросившая тебя мамаша… Неужели вы, мадам? Фу, как некрасиво! И именно вы собираетесь учить меня манерам? – Жасмин дернула плечиком.

– Этот раунд ты выиграла. – Ольга Игоревна прошла мимо нее и уселась в кресло.

– Да я вообще всегда выигрываю! – откликнулась Жасмин.

Слава тем временем, весьма сконфуженный, поднялся на ноги.

– Кто-нибудь обратит на меня внимание?

– Боюсь, что уже нет, – хмыкнула Роза.

– А чего вы пришли ко мне? – спросила Жасмин. – Прямо так все сразу и с такой агрессией. Избили моего любовника…

– Даже не знаю, как это он меня? С виду ничего особенного, – чесал затылок Славик.

– Я пришла спросить, что ты знаешь о человеке, которого вы с мамой посещали несколько раз в местной психиатрической больнице, – сказала Розалинда.

Воцарилось неловкое молчание.

– Ты из-за этого пришла ко мне? – наконец нарушила его Жасмин.

– Да.

– А откуда такой интерес?

– Да я вот все думаю, с чего вдруг мама с тобой к нему ходила, а не со мной?

– Только не говори мне, что тот несчастный дон Педро – твой отец, Кармелита.

– Именно так и скажу, – хмуро ответила Роза.

– Ой, я сейчас умру от смеха!

Шелковый поясок ее короткого халатика очень удачно развязался и продемонстрировал миру (в лице явившегося из ванной комнаты Даниэля) красивое, кружевное белье и плоский животик. Но на сей раз Даниэль не удостоил ее взглядом. Видимо, уже понял, что за женщина перед ним. Отчего Розалинда не могла не порадоваться.

– И что ты хочешь узнать о твоем сумасшедшем папаше? – спросила Жасмин, явно наслаждаясь данной ситуацией.

– Все, что ты знаешь, – сквозь зубы процедила Розалинда.

– Но я ничего не знаю! Что за бред? Я была маленькой девочкой, а мать притащила меня в тот ужасный дом. Видимо, одной ей страшно было идти. Да, я ничего не помню! А если что и знала, то постаралась забыть!

Даниэль обратился к Розалинде:

– Ты не так говоришь с ней…

– А ты что, психолог? – перебила Жасмин, с интересом разглядывая симпатичного мужчину.

– Да, я психолог по образованию, правда. Роза, я кое-что узнал о тебе и хочу сейчас поговорить с твоей сестренкой.

– О чем?

– После смерти вашей матери все имущество отошло Жасмин. Это необходимо исправить.

– Как?! – возмутилась Жасмин. – Розалинда сама мне все отписала!

– А я подам заявление в суд и оспорю ваше соглашение. Хочешь потягаться?

– Так ты же психолог!

– Юридическое – мое второе образование. У меня большой бизнес, который потребовал разносторонних знаний. Так вот, я вполне способен сделать это, девочка! И дача, и квартира, и остальное – все будет рассматриваться.

– Роза – не родная дочь моих родителей! – все еще упиралась Жасмин. – Все должно достаться мне!

– Роза впоследствии была удочерена официально, и закон уравнивает такого ребенка с родным, вам причитаются абсолютно равные доли. Даже при отказе одного из наследников от наследства. Тем более, что завещания не было. Все можно оспорить! – совершенно серьезно сказал Даниэль.

Жасмин вытянула новую сигарету из пачки, оглянулась на старшую сестру:

– Но ты ведь не станешь подавать в суд?

Розалинда смерила ее долгим, отстраненным взглядом.

– Хм, пока не знаю. Но возможно, Даниэль и вправду поможет мне составить иск.

– Ты же сама отдала все мне!

– Но теперь передумала. От тебя же учусь ветрености! Сегодня хочу, завтра не хочу… Что ты так удивленно смотришь на меня? Со мной произошли разительные перемены, сестренка.

– Да, ты обзавелась хахалем, подкованным во всех отношениях. Так все обрисовал, что аж страшно… Словно знал нас всю жизнь. Да еще и в суд грозится подать. Сама бы ты до такого не додумалась.

– Я не про Даниэля, я и сама как-то изменилась внутренне. Столько всего произошло в последнее время! Знаешь, я очень хорошо к тебе всегда относилась. Как думаешь, почему?

– Почему? – несколько изменилась в лице Жасмин, поскольку никогда не видела свою сестру такой жесткой, холодной и рассудительной.

– А дура была! Возьми дом, сестренка… и квартиру возьми… Я же все-таки выучилась на врача, значит, не пропаду, а тебе-то не всю же жизнь мозоли о шест натирать… Тем более, что я замуж выхожу, буду жить с мужем… И что? Похоже, не я, а ты живешь с моим мужем. Поэтому возвращай-ка мне жилье, дорогая!

И тут уже очевидный ужас мелькнул в глазах Жасмин.

– Подожди, подожди… Роза, что с тобой? Не пугай меня! Стань старой доброй Розой!

– Увядшим букетом я не буду!

– Ой, да не нужен мне этот козел, забирай его себе и живите долго и счастливо!

Розалинда рассмеялась.

Больше всего ее забавлял сконфуженный и обиженный вид Славика. Тот, кстати, при последних словах любовницы вскинулся:

– Кто это тут козел? Только что говорила, что я тигр! Я не вещь, чтобы меня можно было отдать. О чем речь? Я и сам понял, что лопухнулся. Роза, давай поговорим…

– Не о чем.

– Розочка…

– Заткнись!

– Молодец, Роза, – похвалила ее Ольга Игоревна. – Так и надо. Да, иногда в жизни приходится показывать зубы. А я только сейчас поняла, что очень благодарна тебе.

– За что? – удивилась Розалинда.

– За то, что ты такая… какая есть – порядочная и умная. Много лет назад я бросила тебя, а сейчас вернулась, не думая о том, что меня ждет. А ведь ты могла оказаться не алмазом, а такой вот дешевой безделушкой, как твоя сестренка. Спасибо тебе, что ты меня не разочаровала. Хотя я больше заслужила такую, как Жасмин…

Последняя тряхнула темными волосами и прошагала на высоких каблуках к бару. Плеснула себе коньяка, вздохнула:

– Ну, молодцы… Все стали святыми за мой счет! Одна обрадовалась, что у нее такая положительная, на моем фоне, дочка. Другая избавилась от тягостного обязательства, раздумала выходить замуж за идиота и козла…

– Я не козел!

– Заткнись! – сразу три голоса обратились к Славику, отчего тот даже голову вжал в плечи.

– И все за мой счет! А теперь еще и жилье у меня хотят отобрать. Нормально, ничего не скажешь! – Жасмин выпила и скривилась от спиртного и слез.

Сердце Розы дрогнуло, но она тут же взяла себя в руки и не двинулась с места.

– Жасмин, может, ты все же что-то вспомнишь о моем отце? Почему с ним это произошло? Зачем к нему ходила мама?

– Прямо на шантаж похоже…

– Обычная просьба.

– А тогда оставишь дачу и квартиру за мной? – сквозь навернувшиеся слезы спросила Жасмин.

– Я подумаю. Но вот козла назад не заберу, – хохотнула Розалинда.

– И куда я теперь? – обиделся Славик. И посмотрел на Даниэля, сжимая кулаки.

Эх, как же ему хотелось сцепиться с ним! Но не смел, что-то останавливало. Наверное, холодный взгляд темных глаз и ощущение его физической силы, которую он уже успел почувствовать на своей физиономии.

– Найдешь еще, – зло посмотрела на Капустина Жасмин.

– Молчи уже! Я всю жизнь добивался Розы!

– Ага, но отнюдь не оставался девственником, – засмеялась Жасмин, снова наливая спиртное. – Роза знает, как я к ней отношусь, но даже я могу ей сейчас сказать, что ты и мизинца ее не стоишь.

– Зачем же ты меня соблазнила?

– Заткнись! Не сильно ты и сопротивлялся. Перед свадьбой-то…

– Меня ваши разборки не интересуют, – встряла Розалинда. – Мне повторить, что меня интересует?

– Не надо. Но я должна сначала все вспомнить. А тогда сразу сообщу тебе, – каким-то совсем другим тоном сказала Жасмин. – Выпьешь со мной?

Розалинда впервые видела Жасмин такой, поэтому растерялась. И это было воспринято как согласие.

Сестра протянула ей бокал.

– За что? – спросила Розалинда.

– Да так просто, – отмахнулась Жасмин.

Они выпили и посмотрели друг другу в глаза долго и пристально.

Земля снова ушла из-под ног Розалинды. Мысли опять побежали, как сумасшедшие. «Да что ж такое происходит со мной в последнее время? Что происходит? Мне столько лет, и я только сейчас вот так… смотрю ей в глаза… ощущаю сильнейшие чувства к мужчине… к Даниэлю… И все прямо сразу! Как бы и вправду с ума не сойти… Так сказать, накроет волна счастья и снесет при этом крышу…»

Глава 13

Анастасия Леонидовна с неподдельным женским интересом рассматривала сидящую у себя в кабинете Розалинду, записывающую очередную историю болезни. Доктор Снегирева всегда побаивалась свою строгую заведующую, но сейчас чувствовала полное спокойствие – то ли уже устала напрягаться, то ли еще действовали успокоительные лекарства.

– А ведь народ прав… – задумчиво протянула заведующая.

– В чем?

– Недаром изобрел пословицу «В тихом омуте черти водятся». Это про тебя.

– Не слишком ли много чести? – Роза вскинула на заведующую большие голубые глаза.

– Ну, не именно про тебя, а про таких, как ты. Ведь тихоня была, а тут прямо происшествие за происшествием: драки, любовные интриги… – загибала пальцы с красными ногтями Анастасия Леонидовна.

– Вы начитались любовных романов. В моей жизни этого нет, – опустила ресницы Розалинда.

– Ага, нет… Скорее – не было. Ты же наш лучший терапевт. И всегда у тебя все было спокойно. Если скандал погасить надо – к тебе обращались, сложный клинический случай – отдайте Снегиревой, заменить кого из врачей надо – обратитесь к Снегиревой… А теперь что?

– Что? – подняла брови Розалинда.

– Звонят из психушки, и что я слышу? Ваша, мол, Снегирева у нас, и мало того, что у нас, так еще и буянит!

– Нажаловался все-таки, – не сдержалась Розалинда.

– А ты как думала? Хочешь опозорить?

– Кого?

– Себя и наш санаторий! – пафосно заявила Анастасия Леонидовна. – Я, конечно, понимаю, когда рядом появляется такой красавец, у любой женщины крышу снесет, но ты уж возьми себя в руки, Снегирева. Как-то соберись, что ли. Весна на дворе!

– Капель, ручьи, – кивнула Роза, не в силах противоречить начальнице.

– Да при чем тут капель?! Снегирева, соберись! Весна, а за ней следует лето, а это значит, что начинается сезон. Много пациентов, сезон, повторяю! И ты нам будешь очень нужна! – тряхнула рыжей копной Анастасия Леонидовна и вышла из кабинета.

Розалинда вздохнула и отложила ручку в сторону. Она ведь сейчас, под взглядом заведующей, только создавала видимость, будто что-то важное пишет, а на самом деле записывала в графе «жалобы» стихотворение Александра Блока.

В кабинете стало очень душно из-за тяжелых, сладких духов заведующей. Доктор Снегирева поднялась с рабочего места и, решив проветрить кабинет, открыла окно. Ее взгляд остановился на старушке, беседующей с охранником санатория.

Вроде бы вполне мирная картинка, но Розалинда не заметила, что старушка очень возбуждена. Она все время размахивала руками и крутила головой. А еще Розалинде показалось, что одежда у нее в крови.

«Ого! Что же там происходит?! Почему женщина не бежит за экстренной помощью, а стоит в таком состоянии и разговаривает?» – сразу же сработал профессиональный инстинкт Розалинды.

Она прищурилась и с удивлением отметила, как охранник категорично трясет головой и машет руками. Весь его вид говорил о том, что он не пропускает эту старушку на территорию санатория. Бедная бабулька, скрючившись, посеменила прочь.

От возмущения у Розы просто в глазах потемнело. Она сорвалась с места и лоб в лоб столкнулась с милой женщиной лет пятидесяти, входящей к ней в кабинет.

– Доктор, вы забыли выписать мне клизму, а она мне просто необходима для очищения кишечника и оздоровления организма! – заявила пациентка.

Вернее успела сказать в то время, как Розалинда слегка оттолкнула ее со словами:

– Не сейчас! Потом!

– Как – потом? Когда потом? – переспросила женщина.

– Мне некогда! Выйдите, пожалуйста!

– Как это выйти? Что с вами, доктор? У вас прием! Вы обязаны мне выписать процедуру! – нахмурилась дама, явно не собираясь выпускать врача на свободу. Причем телеса у нее были прямо-таки необъятные, мимо такой не проскользнешь.

– Отойдите от двери! – нарываясь на конфликт, произнесла Роза и надвинулась на посетительницу.

– Вы как со мной разговариваете?! – взвизгнула та, и не думая посторониться. – Мне говорили, что здесь элитное учреждение, где можно отдохнуть и похудеть, а лечащий врач хамит мне в лицо! Я без клизмы не похудею! И мне она нужна прямо сейчас!

– Там человек истекает кровью! – побагровела Роза.

– Кто?

– Бабушка на улице.

– А мне плевать! – не унималась крупногабаритная дама. – Мне нужна талия, а для того, чтобы ее восстановить, требуется клизма!

– Жрать надо меньше! – выпалила Розалинда и, воспользовавшись замешательством пациентки, остолбеневшей от такого откровенного хамства, шмыгнула мимо нее из кабинета.

Что ей прокричали вслед – ну, конечно, желавшая похудеть мадам собиралась жаловаться! – Роза постаралась тут же забыть.

Доктор Снегирева выбежала на улицу и, остановившись у будки с охраной, осмотрелась. Старушки нигде не наблюдалось. Роза подлетела к двери сторожки и распахнула ее.

Молодой парень в форме охранника резался в компьютерную игру. Его фуражка была сдвинута на затылок, а язык от увлечения и старательности высунут.

– Здравствуйте, Розалинда Романовна! – заметил он ее.

– Развлекаешься?

– Ну, я так, когда нет никого…

– Только что здесь была пожилая женщина!

– А, какая-то бабка… закапала тут кровью все вокруг… – беззаботно отмахнулся парень.

– Ты в своем уме?! – взвизгнула Роза. – Ты где работаешь?!

– В охране… – оторопел парень.

– А где в охране? В санатории! То есть в медицинском учреждении, а не в ночном клубе! Тебе понятно?! И вот в наше медицинское учреждение приходит человек, весь в крови… И что делаешь ты?

– Мне велено не пускать посторонних на территорию… – побледнел охранник.

– Ты идиот, что ли?

– Я сказал ей, чтобы шла в больницу.

– «Закапала тут кровью…» – передразнила его Роза. – А если бы она умерла тут, у наших ворот? Ты бы что сделал? Вызвал бы мусорную машину, поскольку ее тело перегородило выход и вход отдыхающим?

– Нет… я…

– Где она?!

– Н-не знаю…

– Куда старушка пошла? В какую сторону?

– Вроде направо. – Парень явно перепугался.

Розалинда выскочила из ворот санатория и побежала по улице в указанном направлении, размышляя на ходу: «Что за жизнь такая? Я из врача, призванного спасать людям жизнь, превращаюсь черт знает во что! А ведь именно с чистыми, альтруистскими мыслями пошла в медицинский институт! Но чем я сейчас занята в санатории? Под окном погибает окровавленная женщина, чья-то мать, жена, бабушка… в нескольких метрах от врачей, которые лечат прыщи на лицах богатых дамочек и прописывают им клизмы… Нет, я не согласна так! Оказывать скорую помощь – моя прямая обязанность!»

Ее сердце стучало так же, как и каблуки. Повернув на улочку с частными домами, Розалинда обратилась к двум старушкам, продающим семечки и орешки:

– Вся надежда только на вас!

– Чего тебе, докториха? – деловито поинтересовалась одна из них.

Роза сначала удивилась такому обращению, а потом сообразила: на ней ведь белый халат, по этому признаку старушки и поняли, что она медик.

– Не видели здесь пожилую женщину, всю в крови?

– А… Дарью-то… Видели, конечно, – кивнули бабки.

– А где она?

– Как где? Известно где! Домой пошла.

– А где ее дом?

– Что случилось? – подозрительно спросила одна из бабок.

– Давление у нее явно высокое! – Розалинда снова стала заводиться. «Умеют же люди задавать глупые вопросы! Человек прошел весь в крови, а они спрашивают, что случилось…»

– А! Ну, так номер шестнадцать, – отмахнулись бабки и потеряли к Розалинде всякий интерес.

Она кинула взгляд на дом перед собой и увидела цифру восемь. Пробежав еще три дома, постучала в калитку, сразу поняв, что не ошиблась, так как и створка была испачкана чем-то очень похожим на кровь.

– Есть тут кто? Отзовитесь!

Розалинда толкнула незапертую калитку, вошла в дом и сразу увидела сидящую за столом и горестно льющую слезы бабушку. Похоже, больше никого в избушке не было.

– Что с вами? Успокойтесь! Я помогу вам! – кинулась к ней Розалинда.

– Поможете? Как? Кто вы? – вытерла слезы бабулька и пытливо посмотрела на неожиданную гостью.

– Я сейчас вас осмотрю, остановлю кровь…

– Какую кровь?

– Вот, на вас… Вы упали или поранились? – ощупывала ее Роза.

– Кровь? Ах вот вы о чем… Но, милая девушка, это не моя кровь. Со мной все в порядке, – даже улыбнулась старушка.

– Но откуда же тогда кровь? – удивилась ничего не понимающая Розалинда.

– Да внучка мне прислали из города для лечения. Довели там ребенка до белокровия…

– Какого внучка?

– Моего внучка, Данилку, – как почти все пожилые люди, старушка была весьма словоохотлива.

– У него лейкоз? – спросила Роза, присаживаясь рядом.

– Да нет, малокровие. Мало красной крови…

– Гемоглобина? – уточнила Розалинда.

– Ты врачиха – тебе видней… Бледный он совсем, хилый, вот я и взялась за его лечение…

Внезапно Розалинде стало очень холодно. В ее мозгу возникла жуткая картинка: не совсем нормальная бабушка, решившая полечить внука, занялась кровопусканием и случайно перестаралась.

– Где ваш внук?

– Что?

– Где ваш внук?!

– Гуляет с друзьями… А я, выпроводив его из дома, решила сделать национальное эстонское блюдо.

– Что?

– Кровяные колбаски. Меня муж бывший их готовить научил, он был из Прибалтики. Если есть такие колбаски каждый день, то очень сильно улучшается «красная» кровь, цвет лица, появляется румянец… И я ради внука решила распрощаться с теленочком раньше времени. Ему бы еще с месяц весу нагулять, а я его на кровь спустила… Знаешь, как это делается?

– Нет, – сглотнула Роза.

– Сливаешь всю свежую кровь до капли и жаришь ее на сковородке до комков, до ужарки, затем загустевшей массой, то есть жареной кровью, набиваешь кишочки молодого теленочка, и колбаска готова. Не смотри на меня так! Колбаска очень вкусная и очень полезная. Главное, не надо говорить, из чего сделана…

– Это – точно!

– Я бы вылечила своего внучика за лето, а тут – такое горе…

– Что?

– Слила я кровь из теленка и потащила его тушу на кухню, чтобы успеть разделать до трупного окоченения, без крови-то мясо портится быстрее…

– Ой, увольте меня…

– Так вот, отсутствовала я, наверное, час, ну, два… Вернулась за кровью – ее-то тоже нельзя долго оставлять, а то свернется…

– Меня уже тошнит! – пожаловалась Розалинда.

– Ты же – врачиха. Тоже мне, медик… Но я отвлеклась. Так вот, вернулась я за кровью и увидела: таз-то пустой! Я сразу побежала по улице, спрашивая всех, не видел ли кто чего. Кто-то же украл нашу кровь! Только никто ничего не видел. Я не знала, что делать. А потом позвонила в милицию, но там только посмеялись надо мной: мол, бредни старой бабки, такая мелочь, я, мол, по старости сама опрокинула ведро и не заметила. Вот так. А я хоть и старая, но с ума не сошла еще. Не могло испариться столько литров! Меня правда обокрали! И это не мелочь!

Старушка снова заплакала.

– Успокойтесь! Мы что-нибудь придумаем.

– Да чего тут придумаешь? Кровь уже испорчена или вылита, теленочка у меня больше нет, мяса получила много меньше, чем могла бы. А ведь я его продаю и потом живу на вырученные деньги. Для кого-то это глупая шутка, а у меня вся жизнь рухнула. И самое страшное, что мой внучок так и будет бледненький…

Старушка закрыла лицо руками, испачканными кровью, и зарыдала. Выглядела она жутковато. Роза растерялась.

– Кому могла понадобиться кровь?

– Понятия не имею! Вокруг столько злых людей! А за теленка я бы выручила пятьдесят тысяч…

– Я знаю человека, который совершенно спокойно вернет вам эти деньги, – ответила Роза.

«А что? Даниэль – очень богатый человек, санаторию он отвалил миллион на какую-то сауну… Что для него пятьдесят тысяч для бедной старушки?» – решила для себя Розалинда.

– Правда? – отняла руки от лица бабуля и глянула на гостью с надеждой.

– Я обещаю, – заверила ее Роза, – что сама вам их принесу. А вашего внука я вылечу от анемии.

– С помощью лекарств? Я-то хотела натуральным способом!

– Я не причиню вреда ребенку. Лекарство, содержащее железо, совершенно безобидно, – ответила ей Розалинда.

Слезы на глазах бабки высохли мгновенно.

– И откуда ты явилась, моя спасительница? Прямо фея…

– Ничего личного, просто вы напугали меня. Я подумала, что вы сами ранены.

– Я? С чего бы?!

– Вы вся в крови.

– Так бычок-то дергался в этих, как его… в конвульсиях. Вот меня и замарал, – охотно пояснила бабка.

– Ой, не начинайте! – поморщилась Розалинда.

– Да что же я сижу, как трутень? – засуетилась бабулька. – Ко мне дорогая гостья зашла, а я сижу, нюни распустила, не угощаю…

– Не беспокойтесь, ничего не надо.

– Какое беспокойство? Ты ж моя спасительница! С дороги вон как дышишь тяжело.

– Я бежала.

– Вот-вот…

Старушка, чуть сгорбившись, прошаркала на кухню. Роза захотела пойти за ней, но вовремя вспомнила, что там рассовано обескровленное мясо, а может, и того хуже – лежит голова теленка в раковине.

– Я тут останусь?

– Конечно, располагайся… Я сейчас…

Розалинда осмотрелась. Обстановка бедная, но все чисто, достойно. Внезапно на нее нахлынула волна воспоминаний.

«Ведь совсем недавно два отморозка проникли в больницу и хотели выкачать из меня кровь… И вот сейчас опять кровь в центре происшествия. Хорошо, что не человеческая! Но все равно, что-то здесь не чисто. Тут явно есть какая-то связь. В городе завелся вурдалак? Точно! И ему все время нужна свежая кровь! Хотя… Тех двух бандитов ведь еще не выписали из больницы… Да и не отпустят их, отправят в тюрьму… Кто же на этот раз своровал кровь? Сам вампир? Или у него много помощников? Ой, что я опять несу? Какие вурдалаки? Может, я и вправду схожу с ума?»

– А вот и я! – Бабулька протянула Розалинде стакан с прозрачной жидкостью: – Попей с дороги.

Роза жадно вцепилась в стакан и сделала большой глоток. Горло обожгло, и она громко закашлялась.

– Что это?! Кхе! Кхе!

– Самогоночка моя, домашняя. Очень крепкая и ароматная.

– О боже! Я-то думала, вода… Кхе! Я чуть не поперхнулась!

– Ну, ничего, теперь вот закуси, дочка…

Розалинде пришлось закусывать как следует домашним салом с хлебом и оладьями. Также гостье были предложены яблоки прошлогоднего урожая, хранившиеся в подвале и пребывающие в прекрасном состоянии.

– Твердые и сочные, без всяких там пестицидов, прости господи, – похвасталась бабка.

– Внуку давайте, в них много железа, – посоветовала ей Роза. – Скажите, а кто знал, что вы собрались делать кровяную колбасу? Кто был в курсе, что именно сегодня будете резать бычка?

– Так все знали, – развела руками старушка. – У меня тайн нет ни от кого. Всем говорила о своих планах. Как внучка привезли, так и рассказала о его болезни.

– А сегодня? Где вы были сегодня? – жуя, спросила Розалинда.

– Да где я только не была! Ты не смотри, что старая, я еще очень бодрая. Была на рынке, в поликлинике, к соседям заходила, в магазин… А потом уже вернулась домой и занялась бычком. Сначала я его помыла, затем…

– О, не надо! А то мне опять нехорошо. Пожалуй, я еще вот самогончика глотну…

– Вот это совсем другое дело! Выпей, гостья дорогая, да похрусти яблочком.

Еще немного Розалинда поговорила с хозяйкой дома, но никакой внятной информации добиться от нее не представлялось возможным. Успокоив бабульку и еще раз пообещав ей компенсировать утрату животного и принять в санатории ее внука, она покинула гостеприимное жилище.

Уже не торопясь, Роза вернулась к санаторию. На входе испепелила взглядом все еще сконфуженного охранника, поставив жирную точку в осуждении поведения парня, и прошла к себе в кабинет.

А там доктора Снегиреву ждала Анастасия Леонидовна. Причем, как показалось Розе, даже макияж у заведующей стал ярче от ярости, а волосы более рыжими от гнева.

– Ты совсем с ума сошла?! – разразилась она воплями. – В начале приема ты хамишь нашей клиентке, издеваешься над ее весом, говоришь, что ей надо меньше жрать, вместо того чтобы посадить даму на диетическое питание…

– Какое питание?! Вы ее видели? Да она лопнет скоро! Конечно, кожа имеет способность растягиваться, но не настолько же! Всему есть предел!

– Потом ты вдруг уходишь с работы, причем связи с тобой нет, – продолжала Анастасия Леонидовна, будто и не услышав реплики подчиненной. – И вот теперь ты так же внезапно возвращаешься в каких-то страшных пятнах, с растрепанными волосами и пьяная!

– Я не пьяная… – Розалинда икнула.

– Охотно верю! Почему же тогда от тебя за несколько метров разит дешевым самогоном?

Доктор Снегирева густо покраснела.

– Я… я… понимаете…

И тут Анастасия Леонидовна сделала то, чего Роза совсем не ожидала. Она обняла ее и прижала к своей груди.

– Поплачь, девочка моя!

– Что?! – придавленная телесами начальницы, спросила удивленно Розалинда.

– Ты думаешь, я злая и бесчувственная? Что я ничего не понимаю? Мы же, бабы, должны друг друга поддерживать! Так что можешь довериться мне!

– А что случилось-то? – поинтересовалась Роза, перед тем как начать, по совету заведующей, плакать.

– Я все знаю… Ну, про то, что твой жених изменил тебе с твоей же сестрой. Это – ужасно! Даже много хуже, чем если бы с подругой. Подруг – много, а сестра ведь – родственница. Разрушается и твой брак, и твоя семья. Я очень тебя понимаю! И сочувствую! Но все равно не стоит так опускаться. Держись! Я тебя поддержу! Не надо пить!

Розалинда слушала начальницу, уткнувшись в ее мягкую большую грудь, и только сейчас вспомнила о Славике. Но признаваться заведующей в том, что она совершенно забыла о своем неудавшемся замужестве, не хотелось. Так хоть была вполне объяснимая причина ее утреннего откровенного хамства в разговоре с пациенткой…

– Да, – вздохнула Роза, – все мужики – козлы.

– Точно! Поэтому держи себя в руках, не переживай… И у меня к тебе еще один маленький вопрос.

– Любой, – согласилась Розалинда.

– У тебя серьезно с Даниэлем? Или он свободен?

Роза преодолела силу земного притяжения и оторвалась от Анастасии Леонидовны, что вообще-то, по законам физики, было нереально.

– А вы что, сами на него запали?

– Да я просто растаяла! Давно со мной такого не было. Настолько красивый молодой мужчина… Я понимаю, что размечталась, но… Чем черт не шутит? Или себе его забираешь?

– Анастасия Леонидовна, но мы же не в магазине! – покраснела Розалинда. – Или его спрашивать не будем?

– Будем! Сиди здесь и никуда не уходи… – Заведующая сорвалась с места и унеслась в неизвестном направлении.

Вернулась она достаточно быстро с бутылкой подозрительной жидкости красного цвета. Явно спиртосодержащей.

– Вот! Сама ворую… В смысле беру спирт и настаиваю на клюкве или бруснике, понижаю градус до сорока. Все натуральное и стерильное. Убойная вещь получается! Попробуй!

При такой рекламе не попробовать было невозможно, но Роза все-таки попыталась отказаться:

– Ой, я сопьюсь… сами же только что говорили, чтобы я не пила…

Ее слабый голос потонул в энергичных действиях заведующей. Они выпили по рюмашке. Сильный аромат клюквы маскировал крепость продукта, это и позволило женщинам сразу повторить.

– Вкусно, – похвалила Розалинда. – Но у меня же прием…

– Да сняла я тебя с приема! – махнула рыжей гривой Анастасия Леонидовна. – После такого стресса отдохни, посиди дома недельку!

– Спасибо, не откажусь.

– Только не бросай меня летом, когда начнется наплыв пациентов!

– А с чего я вас брошу?

– Ну, не знаю… Может, подумала я, рванешь за красивыми глазами? – пытливо посмотрела на нее заведующая. – Я бы рванула…

– А я что, не человек, что ли? Вот возьму и тоже рвану… Шутка! Меня еще никто не приглашал.

– Сейчас не то время, чтобы ждать приглашения. Женщины сами должны брать, что хотят. Очень настойчиво!

– Х-м, настойчивости-то мне и не хватает, – вздохнула Розалинда. – Выпьем?

– Не вопрос!

Женщины очень мило посидели вдвоем… почти до невменяемого состояния… А потом Розе позвонила Жасмин.

– Я кое-что вспомнила.

– Очень хорошо. Я рада, что у тебя освежилась память.

– Ты можешь подъехать ко мне на работу? – спросила сестра.

Роза на несколько секунд задумалась. Оно и понятно, ведь Жасмин работала в стриптиз-клубе танцовщицей. Но она все же позвонила, а это что-то да означало.

– Ладно, я приеду, Жасмин, – сказала Роза и икнула. – Прости…

– Что с тобой?

– Выпила немного.

– Чего? Нарзана?

– Медицинского спирта с клюквой, – ответила Роза и икнула еще раз, но извиняться уже не стала.

– Ого! В начале дня?

– Нет, сначала была самогоночка… А что? У меня жизнь рушится – ты же увела у меня жениха, вот я и не просыхаю.

– Знаю я тебя, Роза, ты скорее не просыхаешь от неразделенной любви к своему «братцу». – В голосе Жасмин прозвучала насмешка.

– Не думала, что ты так хорошо знаешь меня.

– Даже очень хорошо! До встречи! – Жасмин отключила связь.

– Мне надо идти, – обратилась Розалинда к Анастасии Леонидовне.

– Куда?

– Вы дали мне отпуск на неделю, – напомнила Роза.

– Прямо сейчас?

– А как я буду в таком состоянии работать? Пойдут жалобы…

– Жалоб нам не надо! – выпятила грудь заведующая. – Иди! Только не связывайся с Жасмин.

– Чего так?

– Она непредсказуемая штучка со странными сексуальными наклонностями, – пояснила заведующая.

– Сестра всегда была такой, – засмеялась Розалинда, – но сейчас у меня есть вожжи для этой резвой лошадки.

Глава 14

Доктор Снегирева вышла из санатория, направилась к автобусной остановке. И сразу заметила, что рядом с ней параллельным курсом следует автомобиль представительского класса. В конце концов это сопровождение Розалинду начало раздражать. Она остановилась и в упор посмотрела в затемненное стекло автомобиля, на место водителя.

Машина тоже остановилась.

«Шутник чертов! Только я не в настроении шутить!» – подумала Розалинда и увидела Даниэля, выходящего из машины.

– Ты?

– Да. Вот, слежу за тобой. Готов подвезти.

– Ты напугал меня! – в упор посмотрела на него Розалинда.

Даниэль был одет в джинсы и черный короткий плащ.

Она села рядом с ним.

– Чья машина?

– Взял в аренду. Я очень опечален.

– Чего так?

– Я не могу за тобой ухаживать, – посмотрел на нее Даниэль.

– Почему? – непроизвольно вырвалось у Розы. – Ты заболел?

– Да ничего я не заболел! У врачей сразу же одно на уме… Я не могу пригласить тебя в ресторан или погулять – ты все время занята, постоянно у тебя какие-то передряги…

Розалинда задумалась.

– Да… Причем, только в последнее время.

– А ты согласилась бы на романтический вечер со мной? – спросил Даниэль.

«И ты еще спрашиваешь! Да я приду на два часа раньше и буду выглядывать из-за угла, когда придешь ты!» – мелькнуло у Розалинды. Слава богу, что все это она не произнесла вслух. А приняла жеманную позу и ослабила ремень безопасности, словно тот внезапно стал ей мешать.

– Я бы подумала…

– А сколько ты будешь думать? – быстро спросил Даниэль.

– Ты на дорогу смотри!

– Прости. Так сколько?

– До конца поездки.

И Розалинда назвала адрес стриптиз-клуба, где работала ее сестра.

Они остановились перед большим зданием серого цвета со странными окнами, которые были или маленькими, как бойницы, или, наоборот, огромными, словно в спортивном зале школы. Вся эта несуразность украшалась так же безвкусно – огоньками и дикой, мигающей подсветкой.

– Ого! Размах… – выразил свои ощущения Даниэль.

– Коммунистическое строительство.

– Интересная архитектура. Жутковатая, обезличенная, но масштабная.

– Здание было построено для цветов жизни – для детей. Это бывший Дом пионеров.

Розалинда размашисто шагала вдоль стены серого монстра.

– Дом пионеров? Интересное название – я слышал о пионерах, – дышал ей в затылок Даниэль.

– Темный ты человек, Даня! Слышал… Я этим жила! Попробуй не быть пионером. А пионер, он кто? Самый лучший, самый быстрый, самый…

– Почему же тогда ваша страна оказалась далеко не самой-самой по уровню жизни и социальному обеспечению людей?

Роза резко остановилась и обернулась. Даниэль налетел на нее и чуть не сбил с ног. И сбил бы, если бы сам не удержал.

– Послушай, Даниэль… Если ты хочешь иметь со мной хоть что-то общее, то никогда не разделяй нас по странам. И не говори о нашей стране, о моей стране, с таким предубеждением!

– Я не…

– Ты – да! Не путай наше правительство и установленный им режим с нашими людьми! У нас много хороших, достойных людей! – распалялась Роза.

– Да я верю! Прости, что обидел тебя!

– Ты не обидел. И отпусти меня уже… – Розалинда тряхнула головой и пошла дальше. – Одним словом, раньше здесь был Дом пионеров, а сейчас стриптиз-клуб.

– Стриптиз? – удивился Даниэль.

– Только не говори, что все так в нашей стране и произошло!

– Я молчу. Это ты так сказала, – засмеялся Даниэль. – Скажи, я могу пойти с тобой?

– Захотел стриптиза?

– Не захотел расставаться с тобой.

– Идем. Жасмин не будет против, она любит мужчин.

– Так мы снова к ней? – В голосе Даниэля прозвучало разочарование.

– А она тебе не понравилась? – вопросом на вопрос ответила Роза.

– Чудна2я…

– Думаю, что она от тебя тоже не в восторге. Как же ты описал ее психологический портрет… – Розалинда уверенно шла дальше. – Кстати, ты и вправду психолог?

– И очень неплохой. У меня была большая практика.

– А что ты думаешь про меня? Что я – зазнавшаяся особа? Этакая дамочка-сноб.

– Я такого не говорил и не думал. У тебя, скорее, пониженная самооценка и чрезмерное чувство ответственности, – выдал Даниэль.

Розалинда, задумавшись, распахнула дверь черного входа.

– За мной!

– Вообще-то я хотел провести этот вечер иначе. Я говорил о романтическом вечере, не забыла? А это значит, мы только вдвоем…

– Меня сестра позвала. Она что-то вспомнила, и я не могла не откликнуться, – пояснила Розалинда.

Она чувствовала себя в ночном клубе, как рыба в воде, потому что много раз бывала здесь – в тех случаях, когда сестра напивалась до смерти, и Жасмин надо было просто грузить, как мешок с картошкой, и отвозить домой, фактически без сознания. В коридоре стоял тяжелый запах затхлости, подгоревшей еды и человеческих тел. Навстречу прошли какие-то люди и поздоровались с Розалиндой.

Она, а следом за ней и Даниэль, спустились по лестнице и вошли в комнату, предназначавшуюся для танцовщиц, и только сейчас Розалинда подумала, что зря это сделала. По комнате, похожей на ангар, без окон, большой и прямоугольной, прогуливались туда-сюда толпы девиц на разных стадиях раздевания или одевания. Все они были красивые, молодые и… почти обнаженные.

Розалинда рассмеялась:

– Вот тебе и романтика!

– Здравствуйте, девушки, – спокойно поздоровался Даниэль.

Те одарили его игривыми взглядами. Со всех сторон понеслось:

– О! Привет, Роза! Какой красавчик с тобой! Кто он такой?

– Знакомьтесь, это – Даниэль. А это – девушки «Го-Гоу».

Розалинда отвернулась от них, не желая знать, на кого смотрит ее спутник.

Жасмин сидела в черных чулках, пристегнутых к плотному черному корсету. Она расчесывала волосы и с какой-то особенной грустью смотрела на свое отражение в зеркале.

– Приехала?

– Как видишь…

– Привет, Даниэль, – поздоровалась Жасмин со спутником Розалинды, причем совсем без злости.

Перед ней на трюмо валялись целая куча косметики известных и не очень фирм, туфля со сломанным каблуком, стояла чашка с недопитым кофе и на тарелочке лежал недоеденный бутерброд.

Даниэль придвинул к Розе пластиковый прозрачный стул и сам аккуратно присел на трюмо.

– Может, кофе? – спросила Жасмин, открывая флакон с черным лаком для ногтей и начиная наносить боевой, агрессивный раскрас на ногти.

– Нет, спасибо, – икнула Роза. – Прости…

– Ну, от тебя и пахнет! Ты чего напилась-то?

– Не могла отказать заведующей… Придерживаюсь легенды, что очень расстроена из-за своей несостоявшейся свадьбы.

– Хватит извиняться! Может, и со мной тогда выпьешь?

– Да мне уже хватит.

– Просто за компанию. Я же всегда выпиваю перед выступлением.

– «Бейлис»? – вздохнула Розалинда, знавшая пристрастия сестры.

– Ну да. Поклонники дарят, у меня его залежи.

– Только если чуть-чуть, – снова вздохнула Розалинда.

– Черт! Лак криво ложится!

– А ты не нервничай.

– Ладно, слушай… Существует легенда, что в наших краях отдыхал один известный путешественник, прибывший к нам из Америки…

– У нас здесь много кто отдыхал, места-то целебные.

– Не перебивай! Путешественник, которого звали Джек, знакомился с Россией и заодно лечил здесь нервы.

– Джек-Воробей… – икнула Розалинда.

Жасмин взмахнула наращенными ресницами.

– Не язви. Ты просила вспомнить, вот я и вспоминаю…

– Хорошо, хорошо! Так что за легенда такая?

Пышногрудая блондинка в ярко-красных стрингах обратилась к Даниэлю:

– Молодой человек, застегните мне лифчик.

– Люда, отстань! – оборвала ее Жасмин.

– Ой, и подойти нельзя… – дернув плечиком, отошла прочь аппетитная красотка.

– Путешествовал он не только ради науки, но и ради денег, – продолжала Жасмин, одновременно крася ногти. Черная полоска лака легла на кожу пальца, и стриптизерша, выругавшись, принялась стирать лак.

– Мужичок приторговывал? – спросила Роза.

– Ну а кто этим не занимался? Он плыл на корабле с одного континента на другой и, естественно, вез товар. Так вот один ценный товар он довез аж до наших краев. Чисто случайно. Потому что еще при подходе к Европе его корабль затонул. Но Джек спасся и два года шатался по разным странам, в том числе по бескрайним просторам нашей родины.

– С тем самым уцелевшим товаром? – спросил Даниэль.

– Вот именно! – Жасмин собралась с мыслями и по второму разу принялась накладывать лак на свои длинные, наращенные ногти. – А человек он был непьющий! Кстати, налей-ка мне еще ликера…

– Может, хватит?

– Я знаю свою норму! – сказала, как отрезала, Жасмин.

– Ну, хорошо… И что нам с того, что Джек был непьющим человеком? – спросила Розалинда.

– А это – очень важное обстоятельство. Потому-то весь сыр-бор и разгорелся! – Жасмин, накладывая лак, от усердия даже высунула язык. – Дело в том, что из Америки в Европу с одного из частных заводов везли партию превосходного портвейна. И вот вся партия напитка утонула вместе с кораблем, канула, так сказать, в Лету. За исключением одного образца – того, что остался у путешественника, у Джека то есть. А по слухам, это был самый лучший портвейн. Лучший! Но винодел, занимавшийся тем вином, скоропостижно умер и не успел передать секрет, который использовал для изготовления экспериментальной партии. Потом много десятков лет виноделы пытались повторить его портвейн, но у них ничего не получалось.

– Что было дальше? – спросила Роза.

– Ты не понимаешь? Известной винодельческой компании стало известно о том, что у Джека сохранился образец, который позволил бы разгадать секрет вкуса портвейна и поднять на новую ступень производство этого алкогольного напитка. Самого Джека уже давно не было в живых, вот они и стали искать образец, следуя его путем по России.

– А почему они были так уверены, что бутылка сохранилась? – поинтересовался Даниэль.

– Дошли достоверные слухи. Вернее, было найдено предсмертное письмо Джека, где он сообщал, что очень хорошо припрятал бутылку портвейна.

– Почему он ее не уничтожил? – поинтересовалась Розалинда.

– Джек, видите ли, не хотел отдать сей «адский напиток», как он выразился, человечеству, чтобы не ввергнуть означенное человечество в еще большее пьянство. А оно бы явно увеличилось, так как вкус у портвейна был потрясающий… Но и уничтожить бутылку он не смог – пожалел людской труд, который очень ценил…

– Какой принципиальный человек, – усмехнулся Даниэль.

– Именно то слово! И вот он написал, что очень хорошо, на века, спрятал бутылку, – добавила Жасмин и взъерошила свои пышные волосы.

– Девочки, ну, поделитесь красавчиком… – снова рассмеялись стриптизерши.

– Заткнитесь! – кинула в них боа черного цвета Жасмин под громкий смех девушек.

Даниэль улыбнулся и помахал им рукой, но тут же осекся под серьезным взглядом Розалинды.

– А что? Я – ничего…

– И какое отношение эта история имеет к нам? – спросила Роза.

– Мы подошли к самому главному! Наш отец… вернее, мой отец и твой, то есть Роман и Михаил, были друзьями. И они услышали эту историю – узнали от бабы Зои. Помнишь ее?

– Баба Зоя? – напрягла память Роза. – А, та старушка, которая иногда к нам приходила. Так ей сто лет уже, кажется, стукнуло, когда мы еще детьми были.

– Вот! Она-то им и рассказала.

– А сама баба Зоя откуда могла знать про портвейн? – не понимала Роза.

Жасмин нервно сняла крышку с флакона и выпустила на себя струю блесток.

– У себя в доме, когда была ребенком, и узнала. Он жил у них, и ее отец учил его русскому языку.

– Кто жил?

– Ты отупела, что ли, от любви своей? Кто, кто… Джек! Баба Зоя лично слышала, что он ее припрятал.

– Где? – спросила Розалинда, и Жасмин оглушила их своим самым ненормальным на свете смехом.

– Роза, ты мне нравишься! Ну ты и даешь! Обалдеть! «Где…» Вопрос ценой в миллион долларов в буквальном смысле. Одна известная винодельческая компания вышла на Романа и Михаила и предложила им сумасшедшие деньги за эту бутылку. Вот они и стали искать. Узнав, что Джек поднимался на здешние горы, решили, что где-то там путешественник и оставил тот образец. Отправились вместе в горы, и…

Роза слушала Жасмин, открыв рот. А когда сестра многозначительно замолчала, прошептала:

– Роман погиб, Михаил в жутком состоянии… Что же там произошло, в горах?

– Никто не знает. Тут я тебе не помогу.

– А зачем мама ходила к Михаилу в психушку? – спросила Роза.

– Она ведь знала, что мужчины идут в горы за чем-то, что должно принести много денег… А кто ж от них откажется, от денег-то? Вот мама и пыталась выяснить, знает ли, помнит ли что-нибудь друг мужа. Нашли ли они бутылку? Может, перепрятали? Как погиб Роман? Не сам ли Миша и помог ему упасть со скалы? Мол, зачем делить большую сумму на две части…

– Налей-ка мне «Бейлиса», – сказала Роза. – Не бойся, я не отберу у тебя ничего.

– Я знаю. Ты на это не способна.

– Зачем тогда рассказала все?

– Уберем ногти в ножны… Да и сколько нам осталось враждовать? – Жасмин вытянулась во весь рост на своих огромных каблуках и стала одного роста с Даниэлем. Внимательно посмотрела ему в глаза. – Береги ее, она – святая.

– Я понял.

– Жасмин, почему ты так говоришь? Мне не нравится твое настроение! – забеспокоилась Роза. – «Сколько нам осталось…» Ты же молодая совсем!

– Я старая для этого бизнеса, – хлопнула себя по ягодице Жасмин.

– В мире много разных занятий, – встрял Даниэль.

– Много… а я – одна, и больше я ничего не умею. Ты не вспоминай меня плохо, ладно? Хотя, о чем это я… Я жизнь тебе отравляла, а сейчас прошу о добрых воспоминаниях. Что бы мне такое для тебя сделать, чтобы было хоть одно хорошее-то? – Жасмин говорила как-то нервно, шаря руками по своим бокам, словно ища там карманы.

– Жасмин, прекрати! Ты пугаешь меня!

– Забудь…

– Жасмин, твой выход! – сообщил громкоговоритель.

– Вот так вот! – вздохнула Жасмин. Взяла со стола красивую черную готическую маску со стразами и, не прощаясь, вышла из комнаты.

– Белла! – сообщил громкоговоритель, и на выход поспешила рыжеволосая девушка в красном белье и с хлыстом.

Она также исчезла за дверью, но буквально через минуту влетела обратно, пронзительно крича.

Все находившиеся в комнате вздрогнули. Танцовщицу обступили девушки, на разные голоса спрашивая ее:

– Что?! Что?! Что случилось? Белла! Очнись! Не кричи!

– Там… там… Жасмин… Ее убили… – прошептала она.

Внезапно в комнате погас свет. То есть так показалось Розе, потому что у нее потемнело в глазах. А вот Даниэль среагировал очень быстро – в два прыжка выскочил за дверь. Роза хотела бежать за ним, но ноги ее не слушались. Он вернулся быстро – с Жасмин, висевшей у него на руках безжизненной куклой.

– Воды! Скорее холодной воды! – приказал Даниэль.

Окрик возымел свое действие, и девушки кинулись ему помогать.

Даниэль положил Жасмин на стол, смахнув все находившиеся на нем предметы на пол, и очень аккуратно снял с ее лица маску словно с венецианского карнавала.

То, что Роза увидела, заставило ее зарыдать. Лицо Жасмин превратилось в кровавое месиво, и издалека казалось, что от него идет дым. Или пар.

– Жасмин и Белла, мать вашу, на сцену! – прокричал голос из громкоговорителя.

Даниэль схватил первое, что попалось под руку, и метким ударом сбил адский аппарат.

Глава 15

Розалинда сидела в прохладном и пустом холле больницы. Слез у нее уже не было. Рядом сидел Даниэль и держал ее руку в своей.

– Она была такая красивая, – прошептала Роза.

– Жасмин жива.

– Но в коме.

– Она молодая и здоровая, и обязательно выкарабкается.

– Ты так считаешь?

– Я уверен! Как только она станет транспортабельной, я переведу Жасмин в лучшую клинику мира. Ей помогут! Сделают пластику… все, что угодно… Главное, что у неё осталось зрение, – успокаивал Розу Даниэль.

– Да, хорошо, – всхлипнула Розалинда.

– Не убивайся раньше времени! Все будет в порядке!

– Ты сегодня не уйдешь от меня? – спросила она.

– Я вообще всегда буду рядом.

– Что сказал следователь? – стала потихоньку возвращаться к жизни Розалинда.

– Очень сильный яд с кислотой. Что тут скажешь… И так все понятно. То есть непосредственного контакта с убийцей не было, злоумышленник действовал через маску.

– Это ты к чему?

– К тому, что главными подозреваемыми стали женщины – товарки Жасмин по стриптизу, – пояснил Даниэль. – Собственно, подобного и следовало ожидать. Зависть, конкуренция, не поделили клиента… Да и способ покушения очень женский.

– А я не согласна! – заявила Розалинда. – У них не было новеньких, а Жасмин танцевала с девчонками уже давно. Никто из них не способен на такое. Жасмин уважали, к ней прислушивались. Да у них даже склок никаких не было! Я знаю, Жасмин говорила, что работа у них называется так: объединяемся, девочки, против мужиков-козлов и вытянем из них все деньги! Шутила она так. Они и объединялись, были как одна семья.

– Прости, Роза, но, насколько я успел узнать, Жасмин весьма неоднозначный человек.

– Ну да, она не была белой и пушистой, это правда. Но уверена: девчонки этого сделать не могли. На том и буду стоять!

– Хорошо, не кипятись.

– А ты не видел, в каком она была состоянии перед тем, как все произошло? Жасмин была удручена, подавлена и… и как будто знала, что может погибнуть. Даниэль, она нам чего-то не сказала!

– Ей кто-то угрожал?

– Вполне возможно.

– Или она что-то знала. Что-то очень важное… – предположил он.

– Что?

– Понятия не имею.

Даниэль и Розалинда погрузились в невеселые размышления.

– А вдруг убийца повторит попытку? – всполошилась Розалинда.

– У реанимации выставили охрану. Игорь Андреевич постарался, – ответил Даниэль. – До выяснения обстоятельств…

– Вот-вот! Обстоятельства-то и не ясны! Я не знаю, кто это сделал с сестрой, но точно не девчонки. А сама Жасмин нам сейчас ничего не скажет.

– Мы можем спросить у кого-нибудь, – предложил Даниэль.

– У кого?

– У тех, с кем она общалась. Подруги?

– Близких подруг у сестры не было.

– У друга…

– Ты имеешь в виду любимого человека, с которым у нее были близкие отношения? У Жасмин такого парня отродясь не имелось. Каждый день разный, и душу она ни перед кем не открывала.

– Так не бывает! У нее должен быть хоть один близкий человек. Надо поговорить со всеми, может, чего и выясним. Похоже, от твоей сестры пытался избавиться человек, который хорошо знал, что она наденет эту маску.

– Она надевала ее каждый вечер на выступление. Такая у нее фишка.

– Смотри, Роза… Ведь пропитать ядом и кислотой ее маску могли только девушки, имеющие доступ в гримерку.

– И стали бы они вот так глупо себя подставлять? Чтобы сразу на них и подумали? Маска Жасмин валяется у нее на трюмо сутками, а зайти в гримерку мог кто угодно.

– Охранники? Посетители? – спросил Даниэль.

– Кто угодно! Мы зашли с тобой с улицы и никаких препятствий не встретили.

– И все равно очень странно, – задумался Даниэль.

– Что именно?

– Во-первых, способ… Если уж кому-то приспичило избавиться от Жасмин и он так хорошо знает ее привычки, то не легче ли было отравить тот же «Бейлис», который она каждый день пила?

– Проще. Но так… ужаснее.

– Во-вторых, страшный химический состав на маске. Уж или яд, или бы кислота. А тут и то, и другое вместе.

– Чтобы наверняка, – пожала плечами Розалинда.

– Нет, врач, наоборот, сказал, что недостаточно было и яда, чтобы убить, и кислоты, чтобы сильно обжечь… Так что, и зрение у Жасмин восстановится, и все будет хорошо.

– Спасибо тебе, Даниэль, за добрые слова, – вздохнула полной грудью Розалинда.

– Давай уйдем отсюда? Что тут сидеть? – предложил Даниэль.

– Я пойду на улицу, а ты оставь контактные телефоны для врачей. Если вдруг какое ухудшение – ой, не дай бог! – или улучшение, пусть сразу сообщат…

Розалинда вышла на крыльцо больницы и посмотрела в темное звездное небо. Только сейчас она поняла, что очень сильно любит свою несносную сестру. И даже мысли не допускала, что ее вдруг не станет, несмотря на все колкости и пакости Жасмин.

«Знала бы, кто это с ней сделал, убила бы!» – подумала Роза.

Погруженная в свои размышления, она мало что видела вокруг. И не заметила, как к крыльцу плавно подъехала иномарка, из которой выскользнула тень и подкралась к ней со спины. Только почувствовала, как ее вдруг обхватили сильные руки и в нос ударил едкий запах хлороформа.

Глава 16

Роза с удивлением смотрела на сидящую напротив Жасмин. Она никогда не видела свою сестру такой. Ее обычно торчащие во все стороны волосы были приглажены и заплетены в косу. И без того яркое лицо не было покрыто «боевым раскрасом». Да и выражение было необычное – лицо просто излучало доброту и дружелюбие. Они сидели на летней веранде дачи и пили чай из самовара.

– Ты так хорошо выглядишь, – осторожно начала Роза.

– Отдыхаю и душой, и телом, – ответила Жасмин.

– Ты выглядишь очень спокойной…

– А я успокоилась. И этому есть причина, – лукаво посмотрела на нее сестра. – Я влюбилась…

– Ты?! Да ладно! – не поверила Роза.

Такого милого разговора двух сестер с доверительным рассказом друг другу о своих сердечных тайнах вообще никогда не было и в помине.

– Любовь очень меняет людей, вот и я теперь совсем другая, – опустила глаза Жасмин.

– А почему ты мне о нем ничего не говорила?! Кто же он, тот волшебник, который снял с тебя заклятие? – заинтересовалась Розалинда.

Но разговор был прерван приветливым возгласом: «Девочки, а вот и пирожки!»

Роза повернула голову и увидела свою маму Валентину Федоровну в необычном для нее цветастом ситцевом платье, делавшем ее похожей на куклу, которую сажают на чайник, чтобы не остывал чай. В руках мама держала поднос с горкой пирожков.

– С пылу, с жару! – объявила она и поставила поднос на стол. Затем села рядом с Жасмин.

Роза понимала: что-то тут не так. Но вот что именно?

Мама весело щебетала о чем-то и все пыталась обнять Жасмин. И тут Розалинда похолодела: «Господи! Что ж такое происходит? Мама же умерла!» Она хотела предупредить сестру, сообщить о своем открытии, но у нее внезапно пропал голос. Роза попыталась дотянуться до Жасмин и оттолкнуть ее от Валентины Федоровны, но стол стал очень длинным, а руки и ноги какими-то ватными.

И вдруг мужской голос выдернул Розалинду из кошмара. Она открыла глаза и несколько секунд радовалась, что это был всего лишь сон. Но дальнейшие события не принесли ей никакой радости.

Оказывается, лежала Роза на кушетке из плетеного бамбука под белоснежным махровым полотенцем. Невдалеке слышался шум воды. Она подняла голову и увидела довольное лицо Славы Капустина. В одной руке тот держал фужер с шампанским, а в другой горсть чего-то красного.

Увидев, что Розалинда открыла глаза, Славик заискрился и высыпал на нее то самое красное со словами:

– Лепестки роз для моей единственной Розы!

Она приподнялась на лежаке и выплюнула лепесток, попавший ей в рот.

– Ты с ума сошел?

– От любви к тебе! – кивнул Капустин.

– Я где? Что вообще творится?

– Я выкрал тебя! – полные губы Вячеслава изогнулись в улыбке.

– Как выкрал? Ты с ума сошел?

– Почему ты меня все время об этом спрашиваешь? Я и не на такое пойду, чтобы тебя вернуть! Да, я тебя похитил и хочу посвятить эту ночь тебе и убедить, что мы созданы друг для друга. Мне еще твоя мать рассказывала, что ее тоже выкрал твой отец и ты такого же поступка ждешь.

– И вправду идиот… – вздохнула Роза и потрогала потрескавшиеся губы. – Это ты меня усыпил?

– Обычный хлороформ… у нас взял, – охотно объяснил Слава.

– Он же вреден! А если бы я не очнулась?

– Я бы с удовольствием сделал тебе искусственное дыхание! – вызвался Слава.

– Ты ненормальный! Похищение человека – подсудное дело!

– Но ты же не хотела общаться со мной по-хорошему.

– И ты решил по-плохому? Сжег мне всю кожу губ! – поморщилась Роза.

– Я в отчаянии. Роза, поговори со мной!

– Ни за что! Скажи «спасибо», что в милицию не заявляю. Но чтобы такое было в последний раз! – Розалинда соскочила с лежака и побежала по кафельной плитке. – Кстати, где мы?

– Роза, подожди, не убегай! Мы в старой городской лечебнице-купальне.

– Какой кошмар!

– Роза, ну не сердись! Я приготовил фрукты, шампанское… Представляешь, мы голышом в бассейне…

– Никаких «мы» больше нет! Почему мы в государственном учреждении одни? – спросила она.

– Так ведь ночь на дворе. Я заплатил охраннику, и он впустил меня сюда на ночь. Все это великолепие – только для нас двоих! Роза, ты такая напряженная, давай расслабимся…

– Нет, Слава, я ухожу, – твердо заявила она. И, думая о том, что раньше не замечала за своим бой-френдом криминальных наклонностей, решительно пошла прочь.

Из комнаты для релаксации Розалинда попала в красивейшее помещение бассейна и невольно залюбовалась.

Само здание купальни было очень старым. Отсюда высоченные арочные потолки и стены, выложенные яркой мозаичной плиткой красивым узором. В бирюзовой зеркальной воде отражались сотни цветных огоньков и вазоны с живыми цветами рядом со столиком и шезлонгами. На столике красовалась ваза с фруктами и шампанское.

– Все для тебя! – прошептал ей в затылок Слава.

– Очень красиво… но я не могу…

Роза прошла мимо душевых кабин, раздевалки, ресепшен и толкнула входную дверь. Та не поддалась ни на миллиметр. Дверь тоже была старой, дубовой, с коваными украшениями. Никаких внутренних засовов не наблюдалось, и Розалинда рассмеялась:

– Не понимаю, что происходит…

– О том я тебе и говорю! Эта ночь – наша! Я попросил закрыть нас до утра, чтобы нам никто не мешал, – пояснил Слава.

– Ну уж нет! До утра… – фыркнула Роза и побежала по коридору, раздвигая портьеры на окнах.

– Роза, везде решетки. Здание ведь – памятник архитектуры. И к тому же медицинское учреждение.

После получаса метаний, которые ни к чему не привели, Розалинда сдалась:

– Похоже, мне и вправду не выбраться…

– Поэтому давай все же проведем время весело, – предложил Вячеслав.

Роза посмотрела на его высокую плечистую фигуру, на улыбающееся лицо и поняла, что из-за непроходимой тупости Капустина даже не может по-настоящему рассердиться на него, несмотря на чудовищный поступок.

– Я есть хочу!

– Там, у бассейна…

– Я помню… – буркнула она и пошлепала в обратном направлении.

Она развалилась в шезлонге, скрестив ноги.

– Здесь только фрукты, а я есть хочу!

– Я предполагал романтический вечер и ночь любви, а не обжираловку. Но ты меня знаешь, я – крепкий парень и люблю поесть.

– О да, кто бы сомневался…

– Поэтому подожди минутку, я сейчас… – Слава и правда вернулся через минуту, катя столик на колесах, уставленный едой. – Вуаля!

Центральное место занимала свиная рулька с овощами, но и ее окружение вполне заслуживало внимания. Крупные оливки, мясо краба, красная икра в розеточках, ломтики ветчины и сыра с крупными дырками, а еще какие-то салатики.

– Ну, ты даешь! – невольно вырвалось у Розы. У нее вдруг возникло такое ощущение голода, что можно было потерять сознание.

Она с жадностью накинулась на еду.

– Откуда?

– Из ресторана, я постарался, – приступил к еде и Слава. – У нас же с тобой все было хорошо…

– Никогда у нас хорошо не было… Собственно, я не знала, что такое хорошо. Сравнить было не с чем, – ответила Розалинда.

– И ты окончательно порываешь со мной? – растерянно поднял на нее голубые глаза Вячеслав. При этом веточка петрушки уныло свисала с его губы.

– Ты такой красивый, умный, сильный, – погладила его по руке Роза, решив применить женскую хитрость.

– Да, я такой! – гордо выпрямился тот. Петрушка ожила у него во рту.

– Так вот, сам подумай, зачем тебе, такому хорошему, такая плохая жена, то есть я?

– Почему ты плохая? – спросил Слава.

– А потому что я тебя не люблю. Ты заслуживаешь лучшего!

По возникшей между бровями морщине она поняла, что у Славы началась мучительная работа мысли, и мысленно скрестила пальцы.

– А кто мне тогда подходит? – уже заинтересованно спросил Капустин, и Роза облегченно вздохнула, поняв, что первый раунд выиграла.

– Мы найдем тебе самую лучшую и самую красивую! Достойную тебя!

– А где?

– Слава, ну сейчас мы не будем об этом. Посмотрим… Может, Даниэль за границей богатую невесту подберет.

– О! Вот это – дело! – совсем успокоился Вячеслав и разлил шампанское.

Он придерживался здорового образа жизни, так как был спортсменом, но уж если пил, то напивался просто в хлам. И в принципе Розалинда в данный момент была не против того, чтобы Славик напился. Так он представлял бы для нее меньшую опасность. А то еще полез бы со своими… примирениями…

Они молча ели и пили шампанское. Наконец Розалинда откинулась в шезлонге, обхватив живот руками.

– Ух! Наелась!

– Может, поплаваем? – подмигнул ей раскрасневшийся Славик.

Не долго думая, он сбросил одежду, остался в плавках и с разбегу плюхнулся в бассейн, подняв фонтан брызг.

– Эге-гей! Так здорово!

– Не брызгайся!

– Иди ко мне!

– Я что-то не хочу… Но ты плавай, – приступила к клубнике Розалинда.

Славик пару раз проплыл от одного края бассейна до другого и подплыл к бортику рядом с Розой. С его плеч стекала вода, а голубые глаза горели огнем.

– Плохо, что все так получилось… Во всем Жасмин виновата. Если бы она не соблазнила меня, мы бы с тобой и сейчас оставались парой…

«Ну, вообще-то не во всем Жасмин виновата, есть еще и Даниэль, – мысленно ответила ему Роза. – Ой, как же я о нем забыла? Человек вышел из больницы на крыльцо, где я якобы должна была его ждать, и увидел пустое место. Что он обо мне должен был подумать? Ужас! Наверное, ищет, не знает, что делать, а я тут с этим… Кстати…»

Розалинда прищурила глаза.

– Слава, а ты сильно ненавидишь Жасмин?

– Сильно! Она разрушила мою жизнь!

– Так сильно, что мог бы с ней что-нибудь сделать?

– В смысле? Отшлепать по попке? – хохотнул Слава. – Ты провоцируешь меня!

Розалинда метнула в него персик, и Слава поймал – ведь он был спортсменом.

– Жасмин кто-то чуть не убил, – пояснила Розалинда.

– Она любит грубости, – снова расплылся в улыбке Слава. – Да! Дикая штучка! Многие хотели бы ее убить.

– Вода теплая? – спросила Роза.

– Водичка-то? Все-таки хочешь присоединиться? Нет, Розочка, вода прохладная.

– Что же ты не трезвеешь? Я говорю: на Жасмин было покушение. Ее чуть не убили. Она сейчас лежит в больнице с изуродованным лицом. Я же вышла из больницы, откуда ты меня похитил, идиот! Моя сестра там сейчас умирает, а я тут с тобой пиршествую!

Внезапно в душе Розы поднялась волна гнева, и она снова метнула в довольное лицо Капустина фрукт, вложив в бросок всю свою злость. И на сей раз Слава его не поймал. Даже не сделал попытки, настолько его потрясло сообщение Розалинды. Поэтому фрукт-снаряд влетел ему прямо в лоб. Слава свел глаза к носу, тюкнулся головой о край бассейна, и с той же глуповатой улыбкой ушел под воду. Между прочим, фрукт, попавшийся под горячую Розину руку, оказался не мягким персиком, а твердым апельсином.

Она вскочила с места.

– Эй! Слава, ты чего? О господи… Что же делать? Я его убила! – запаниковала Розалинда, когда увидела, что Слава пошел под воду, «звездочкой» раскинув руки и ноги, а от его лица протянулась струйка крови, нарушая общую прозрачность и цвет воды.

Роза понимала, что времени у нее нет, поэтому прыгнула в воду прямо в одежде и, нырнув, подняла голову Славы на поверхность. Конечно, вытащить его всего на кромку бассейна она бы не смогла и не знала, на сколько времени у нее хватит сил, чтобы держать голову Славы. Но тот пришел в себя достаточно быстро и недоуменно посмотрел на Розу.

– Привет. Какая ты смешная… Почему ты мокрая?

– Живой… – выдохнула Розалинда, трогая его лоб. – Царапина. И шишка будет…

– Так мы в бассейне! – обрадовался Капустин. И поморщился: – Я что, головой стукнулся?

– Именно так.

Слава с трудом вернулся в шезлонг, и Розалинда приложила к его лбу лед, который был предназначен для охлаждения напитков.

– Ты мне рассказала страшную историю, – скривился Слава.

– Я сказала правду.

Слава обхватил голову большими ручищами.

– Вот тебе и на… Жалко Жасмин-то.

– А уж как мне ее жаль! – поддержала его Розалинда.

– И ты вроде намекала, что к этому могу быть причастен я? – обиженно посмотрел на нее Вячеслав.

– Нет, – задумалась Розалинда, – ты слишком глуп для такого способа убийства, что избрали для Жасмин.

– Не понял… Я глупый? Почему?

– Да это я так… мысли вслух…

– Вот и держи свои мысли при себе, – обиделся Капустин.

– Наелись, накупались… До утра, что ли, будем здесь сидеть?

– А что ты предлагаешь?

– Пойдем, поспим, а?

– Вместе?

– Сейчас второй раз стукну, и тогда память точно не вернется, – пригрозила Роза.

– Ага! Призналась, что сама меня огрела… И еще орала на меня. Научилась у своей Жасмин! Она при мне один раз так кричала, то есть ругалась по телефону со своим любовником, что я чуть не оглох.

Розалинда сразу же заинтересовалась этой информацией.

– У нее был любовник? То есть у нее их всегда было много…

– Нет, с этим она говорила, затаив дыхание, ловя каждое его слово. У нее явно чувства к нему. Меня тогда даже завело. К себе я такого отношения никогда не видел.

– А у вас были отношения? Секс теперь так называется? – спросила Розалинда.

– Не язви. Я и так унижен, а теперь еще и с шишкой на лбу… Как единорог.

Розалинда не выдержала и рассмеялась.

– Ладно… Так ты говоришь, они ссорились?

– Кто? Ах, Жасмин со своим парнем… Да, очень бурно. Мне даже показалось, что она была напугана.

– Жасмин? Напугана?!

– Звучит нереально, но факт. Мне так показалось.

– И в свете сегодняшних событий, то есть совершенного на нее покушения, данное наблюдение может заинтересовать следователя.

Слава переварил длинную фразу и снова сморщился.

– Следователя сюда не надо, мы здесь противозаконно.

– Да не сюда! Еще будет время с ним поговорить. Вот только мне не верится, чтобы у Жасмин кто-то был по-серьезному. Она все время встречалась с разными парнями. Даже с тобой…

– Жасмин, помнится, обронила фразу, что тот человек… как это… психиатрический маньяк.

– Что? Может, психологический маньяк?

– Может… Я не помню точно. Жасмин также сказала, что он странный и совершенно необычный мужчина – не ревнует, а наоборот, заводится, когда думает, что она с другим. И еще, что злой и жестокий в сексе. И вообще любит эксперименты.

– Где она только подцепила этого маньяка? У нас таких и в городе-то нет.

– А с виду маньяки могут быть, то есть могут казаться совершенно обычными людьми, – глубокомысленно заметил Вячеслав.

И тут с ним нельзя было не согласиться.

– Я даже рада, что попала сюда! – неожиданно высказалась Розалинда.

– Правда? В тебе что-то екнуло? – придвинулся к ней Слава.

– Я не о том! – Она отодвинулась от Капустина. – Просто рада, что появилась ниточка, которая, возможно, приведет к тому, кто покушался на жизнь Жасмин.

– А… – разочарованно протянул Славик. – Жаль, что я не знаю, как его зовут. Больше ниток, как ты говоришь, никаких нет, клубок оборвался, – вздохнул он и снова выпил.

– Ты слышишь? – вдруг напряглась Розалинда.

– Что?

– Кто-то идет сюда…

Роза повернулась на шум шагов и увидела невысокого мужичка в темной одежде и с встревоженным взглядом.

– Вот вы где! – визгливо вскричал он.

Слава тут же встрепенулся.

– Э! Начальник, а ты тут что делаешь? Я же заплатил за всю ночь! Да что ж такое творится-то? А если бы мы тут голышом плавали?

– Да не до того сейчас! – энергично махнул рукой мужичок, по всей видимости, ночной сторож, разрешивший Капустину устроить в подведомственном ему помещении вакханалию.

Роза заметила, что он весь трясется. То есть не просто встревожен, а безумно испуган.

– Скорее уходите! – Кадык нервно дернулся на шее у мужичка.

– А что случилось? – не понимал Слава. И представил мужчину Розалинде: – Это Юрик.

– Я забыл… совсем забыл, что именно сегодня ночью сюда приедут очень серьезные люди. – Юрик еще и дышал плохо, с большой одышкой. Скорее всего, он торопился к бассейну бегом.

«Вот как приспичило!» – подумала Роза.

– Что значит – приедут люди? Юра, ты не прав! Ты говорил, что мы здесь будем одни. Ты чего, лох? Я же тебя накажу! Ну все, попал ты на бабки! Понятно?!

– Да вы жизней лишитесь, ведь приезжают бандиты! Не знаю, чем они тут занимаются, и знать не хочу, но это очень серьезные люди! Я даже не мог им отказать, когда они решили собираться тут по ночам.

– Какого же лешего ты нас пустил? – удивился Славик.

– Да забыл, что они с четверга перенесли встречу на среду, то есть на сегодня. Как вспомнил дома, чуть с ума не сошел, и сразу же сюда. Успел! Скорее выметайтесь!

– Я ведь заплатил… – снова завел свою песню Слава.

– Да отдам я тебе твои двести баксов! Только надо убираться, спасать наши шкуры! – взмолился Юра.

Тут уже и Слава испугался. Уяснив, что деньги ему вернут (а Капустин был жадноват), он тоже поверил в опасность ситуации. Правда, старался не демонстрировать свой страх.

– А что такого? Ну, придут, мы уйдем… Скажем, обознались… – суетился Славик, путаясь в своей одежде.

– А вдруг порешат нас, как свидетелей? – побагровел от воображаемого ужаса Юрий. И прошептал: – Я один раз утром после них такое увидел…

– Что? Наркотики? – спросила Розалинда, ощущая, что начинает замерзать в своей мокрой одежде.

Сторож оглянулся по сторонам, словно мелкий воришка, и едва слышно прошептал:

– В ванном отделении нашел пятна крови.

Розалинда закрыла рот рукой, чтобы не закричать. Слава запутался мокрой ногой в штанине, потерял равновесие, запрыгал на одной ноге и свалился в бассейн.

– Ты что ж делаешь-то?! – вскричала Роза. – Второй раз я тебя вытаскивать не буду!

– Да я сам… – не очень уверенно ответил Капустин, выплывая на поверхность и выплевывая воду. – Вот, теперь и я мокрый.

– Слава, давай быстрее! А то мы будем не просто мокрые, а реально замоченные, – стала помогать ему въехать в ситуацию Роза, которая действительно начала нервничать.

Слава выбрался наконец из бассейна.

– Юрик, так ты что, серьезно говоришь, что ли?

Сторож лишь головой замотал, подтверждая. Прямо как китайский болванчик.

– А я ему верю, – горячо откликнулась Розалинда. – Потому что со мной в последнее время постоянно что-то происходит. Причем всегда очень плохое. Хм, собственно, другого со мной и не происходило… В общем, если сейчас сюда придут люди, то они вряд ли будут давить морошку в ванне. В свете последних событий, случившихся со мной, эти люди и вправду будут расчленять тела. Скорее бежим отсюда!

Они втроем побежали из бассейна, капая вокруг водой.

– Постойте! Мы же со Славой мокрые совсем! На улице замерзнем! – остановилась Роза.

– Я подвезу…

– Да не хочу я мокрой идти!

– Где я возьму тебе сухую одежду? – озаботился Вячеслав.

– В заднем помещении бассейна есть сухие махровые халаты, – отозвался Юрий.

– Идемте! Я уйду отсюда в любой одежде, но только в сухой! – повернулась на каблуках Розалинда.

И тут они услышали шум открывающейся двери, по полу потянуло сквознячком. Или это у них от ужаса похолодели ноги?

– Братва, сюда! – раздался громкий голос.

Нет, троице ничего не показалось.

– Вот туда! – Юра потащил в заднюю комнату своих спутников. – Быстрее!

– Все из-за тебя! – зло посмотрел на Розу Славик.

– Да я же спасла всех! – огрызнулась та. – Мы все равно не успели бы выйти, столкнулись бы лоб в лоб!

Вдруг Розалинда поскользнулась на мокром полу и упала, подвернув ногу. Самым неожиданным для нее было то, что подняться ей никто не помог. Мужчины неслись, спасая собственные шкуры. Глядя в их «мужественные» спины и превозмогая боль, Роза отползла за первую же попавшуюся дверь и затаилась. Неприятный запах затхлости и бытовой химии помог понять, что она оказалась в комнате для уборки. Привыкнув к темноте, она разглядела швабры, ершики, тряпки, губки, ведро, резиновые перчатки и целый батальон химических средств. Дверь закрывалась не полностью, и Роза прильнула к щели.

На фоне светлого квадрата бассейна появились две мужские фигуры. Вошедшие очень громко разговаривали грубыми голосами.

– Слышь, Герыч, а тут уже поляна накрыта! Красота!

– Колян, а че все пожрано-то?! – взревел упомянутый Герыч, мужчина безумных размеров. – Смотри, и бутылки вскрыты. Да, и где коньяк? Один шампунь разлит. Явно каких-то баб здесь клеили. А шеф обещал, что мы одни будем. Однако непорядок!

– Герич, не кипятись. Я сейчас проверю, есть ли здесь кто.

Колян, долговязый парень с бритой головой, начал открывать одну дверь за другой. Он промчался мимо каморки, где пряталась Розалинда, в ту сторону, куда убежали Вячеслав с Юрием.

«Все, конец! Ведь и правда бандиты…» – подумала Роза и вдруг снова ощутила дикий приступ паники. Каморка была небольшая, без окон, и ей начало казаться, будто воздуха для дыхания не хватает, а открыть дверцу шире она не рисковала.

Герыч развалился в шезлонге, который предательски затрещал под его телесами, и пятерней принялся отправлять в рот кусочки жирного окорока, вперемешку с ананасами.

– Ха! Ешь ананасы, рябчиков жуй! – гоготнул он.

Тут к нему присоединился третий мужчина с торчащей козлиной бородкой.

– Ну, что, козел? – повернулся к нему Герыч.

«Правда дядька похож на козла», – подумала Роза. И тут же удивилась, увидев настоящего козла на привязи, которого вновь прибывший втянул в помещение бассейна.

– Чего разлегся? – хмуро обратился мужчина с бородкой к здоровяку, отчего стало понятно, что главный здесь он. – Шеф скоро приедет, а у нас еще ничего не готово. Что за жратва?

– Не знаю, Вова… Была уже…

– Эй, ребята! Смотрите, я прижал двоих придурков, они прятались в массажном салоне! – раздался голос долговязого Коляна.

А после этого восклицания Розалинда увидела дрожащих Славика и Юрия, мелкими шажками продвигающихся по кромке бассейна.

«Чего же он творит? – с раздражением подумала о бывшем женихе Розалинда. – Он же спортсмен! И крупнее Коляна в два раза! Дал бы ему как следует еще в массажном кабинете, и сейчас бы нас было трое против двоих! Ой, что это я? Какие трое? Я отсюда и носа не покажу!»

Роза увидела пистолет в руке Коляна.

«Ой, они вооружены! Теперь все понятно…» Сердце Розалинды словно оборвалось. Только сейчас ей стало ясно, что происходящее – не шутка.

«Что же делать? Что же делать?» – судорожно думала она.

Между тем бородатый мужик очень внимательно и зло посмотрел на вновь прибывших.

– Что еще за перцы? Вы кто?!

Похоже, Славик вообще потерял дар речи, а вот Юрий пытался еще что-то сделать.

– Да мы – никто… Я тут сторожем… – замямлил он.

– Так это с тобой, пень, договаривался наш шеф? Какого ж тогда хрена ты привел сюда еще кого-то?

– Он оказался здесь случайно. Просто хотел поплавать, потому что спортсмен. Я тоже здесь случайно. Отпустите нас, пожалуйста.

– Слышите, ребята? «Отпустите нас…» Я сейчас заплачу! Придурки!

– Я не спрашиваю, зачем вам козел, – тут же отозвался Юрий.

– А вот уже и спросил, идиот! Давайте-ка прыгайте в бассейн и плавайте там, пока не придет шеф и не решит, что с вами делать… Ну, быстрее!

Ускорить раздумья мужчин помогло дуло пистолета, по очереди упиравшееся им в спину и столкнувшее их в воду.

– А теперь начинаем плавать от бортика к бортику! – скомандовал козлобородый, и бандиты засмеялись.

Для острастки долговязый Колян выстрелил из пистолета прямо в бассейн. Звук прозвучал весьма устрашающе, а отколовшийся кафель поднял муть в воде.

Больше упрашивать пленников не пришлось. Юрий и Славик послушно поплыли. Этакая нескончаемая эстафета под дулом пистолета… Жуткая картина. А бандиты продолжали глумиться.

– Эй, сторож, плыви быстрее! Работай! Как только остановитесь – убью!

«Господи, что же делать? Они же загонят их…» – Розалинда чувствовала себя затаившейся крысой, абсолютно бесполезной и трусливой.

Юрий начал уже явно уставать и отставать.

– Я не могу больше… – Дыхание у мужичка сбивалось.

– Плыви! Убью! – закричал Герыч, все еще что-то жуя.

Юра начал отчаянно барахтаться и уцепился за бортик, тут же получив удар ногой по костяшкам пальцев. Сторож взвыл и ушел под воду. А Славик все плавал, как торпеда.

«Помоги же ему!» – ужаснулась Роза, чувствуя, что еще немного и потеряет сознание от страха.

Но Капустин и не думал помогать захлебывающемуся бедолаге, а показывал свою отличную физическую форму пловца. Бородатому бандиту стало неинтересно, и он потащил козла прочь со словами:

– Пойду резать его… Не балуйте здесь. А с этими двумя побеседуйте, только полегче. Надо узнать, чего они знают. Зачем тут околачиваются, и где баба.

– Какая баба? – удивился Герыч.

– Не видишь, что на одном из стаканов губная помада? А на мордах этих идиотов ее нет.

– Так, может, они… того… поэтому и уединились? – встрепенулся Герыч.

– Бабу ищите! – еще раз повторил главный в шайке и испарился, утаскивая за собой козла, который издал ужасающий крик, словно чувствуя, что с ним собираются сделать.

Юрий уже очень слабо держался на воде, синея с каждой минутой. Славик же превзошел сам себя. Он подплыл к бортику и заявил:

– Да, с нами была женщина.

– Где она? – грозно сдвинул брови Герыч.

– Не знаю. Она где-то спряталась. Можно я вылезу?

– Я тебе вылезу! – пригрозил здоровяк. И обратился к долговязому типу: – Следи за ними, если что – стреляй. А я пойду девку поищу. Даже интересно – развлечемся…

И здоровяк протряс своими телесами мимо Розалинды.

«Вот ведь Славик гад! Меня-то зачем выдал? – недоумевала Роза. – И в то же время возник единственный шанс хоть что-то сделать. Бородатый бандит ушел с козлом, другой – искать меня. Остался один, и тот стоит ко мне спиной… Ой, что я делаю? Я с ума сошла?»

Последние мысли промелькнули у нее в голове, когда она уже выскочила из своего убежища со шваброй наперевес. Неслышно подбежав к долговязому Коляну, Роза что есть силы толкнула его в спину. Тот бултыхнулся в воду вместе с оружием и несколько секунд находился в оглушенном состоянии.

– Держи! Лови его! Отбери оружие! – шипела Розалинда, рассчитывая на помощь Вячеслава. Юрий-то выглядел уж очень плохо, ему самому явно требовалась помощь.

Но Капустин и не думал вступать в противоборство с бандитом. Он прижался к стенке и забубнил тоже уже посиневшими губами:

– Это не я… Я этого не делал. Это все она! Я тут ни при чем…

Розалинде плюнуть бы на все и уносить ноги, пока не вернулись двое товарищей долговязого, но она не могла бросить Юрия и протянула ему швабру.

– Держись!

Сторож ухватился за нее слабеющей рукой и судорожно вдохнул воздух.

– Спаси…

– Стоять, мать твою! – Колян вынырнул, выплюнул воду и попытался выстрелить в воздух.

Оружие не стреляло. Тогда долговязый начал громко кричать, звать своих подельников. Это Розе не понравилось, и она, чтобы предотвратить возвращение бандитов и прекратить дикие вопли Коляна, стукнула его по голове шваброй. Юра тем временем выбрался из воды и лежал у ее ног, свернувшись калачиком и мелко трясясь. Вячеслав совсем не одобрил поступка бывшей невесты – покрутил пальцем у виска со словами:

– С ума сошла? Они же нас убьют за это…

– Бежим! – Розалинда попыталась поднять с пола Юрия, уже не обращая никакого внимания на Славика.

Но мечтам о побеге не суждено было сбыться, так как из массажного отделения появился Герыч со шлангом в руке.

– Что здесь происходит? А, вот и баба… Стоять всем!

Розалинда и не думала бежать. Юра просто не мог этого делать, а она оцепенела от страха и зычного окрика.

Здоровяк, не долго думая, повернул какой-то вентиль, и мощнейшая струя воды сшибла Розу с ног. Причем не просто сшибла, а протащила по мокрому полу и ударила головой о стенку. Естественно, что Розалинда сразу же отключилась. Собственно, все к тому и шло.

Глава 17

На сей раз приходить в себя Розе совсем не хотелось. Потому что голова у нее просто раскалывалась от сильной пульсирующей боли. Но открыть глаза все-таки пришлось из-за того, что ей плеснули в лицо ледяной водой.

Роза сразу же поняла, что сошла с ума, поскольку то, что она увидела, не поддавалось никакому разумному объяснению. Она сидела привязанная к стулу за руки и за ноги в ванном помещении, а напротив нее в ванне расположился один из богатейших людей города, бизнесмен и владелец ночного клуба «Престиж», ее воздыхатель, человек, которому в свое время она сильно помогла, а также круто отказала. То есть – Василий Александрович.

– Вася?! – не поверила своим глазам Розалинда.

А не верить и удивляться было чему. Ванна оказалась наполненной кровью, над ней висел несчастный козел, уже мертвый, скудно капающий кровяными каплями.

Розалинда закрыла глаза, про себя произнесла: «Сяськи-мосяськи, крибли-крабли-бумс», а также еще некоторые волшебные, а порой нецензурные слова, которые знала. Но когда ее ресницы дрогнули и поползли вверх, выяснилось, что попытка прогнать жуткое видение не помогла – картина не изменилась. Все то же лицо Василия, тот же интерьерчик и та же кровь из бедного козла.

– О господи… – выдохнула Розалинда.

– Да, это я. А к Господу я только стремлюсь… то есть наоборот, стараюсь отсрочить встречу с Всевышним. И ничего зазорного тут нет, все мы туда не торопимся.

– Вася, ты о чем? То, что я не в кошмарном сне, я уже поняла. Но что здесь происходит?

– Так я и стараюсь тебе объяснить.

– Ты и есть шеф?

– В смысле?

– Тот, ради кого какие-то бандюганы чуть не убили нас и прикончили несчастное животное. Послушай, так это ты воруешь кровь? – вдруг осенило Розалинду. – Не может же быть, чтобы в нашем небольшом городе завелось сразу несколько маньяков!

– Успокойся, Роза! – слегка дернул плечами Василий, отчего красная жидкость под ним пустила кровавую волну.

Розалинда подавила приступ тошноты.

– Знаешь, Вася, мне трудно успокоиться, когда над твоей головой висит козел…

– Всего лишь животное.

– Когда у меня связаны руки и ноги… – продолжила перечислять Розалинда все то, что, по ее мнению, мешало милой, непринужденной дружеской беседе.

– Я развяжу тебя, как только все объясню. И как только ты поймешь меня, – пообещал Василий Александрович.

Розалинда смотрела в его правильное, даже красивое лицо с бледной кожей и не понимала, почему он все равно так ей неприятен. Дело даже не в том, что мужчина голышом лежал в крови. Хотя это, конечно, не добавило бы шарма никому. Но лицо Василия было каким-то мертвым, а взгляд холодным. В мужчине не было шарма, не было «изюминки», не было харизмы и всего того, что притягивает людей к личностям порой не самой привлекательной внешности.

– Мне страшно говорить с тобой в такой обстановке и в такой позе, – вздохнула Розалинда, все же чувствуя облегчение от того, что шефом оказался человек, знакомый ей! Словно умирать, то есть принять смерть от знакомого много легче, чем от незнакомца.

– Я же хорошо знаю тебя, Роза. Ты – гордая, свободолюбивая и ни на секунду не задержишься рядом с человеком, которого не хочешь слушать.

– Это называется «нетерпимая», – помогла ему Розалинда.

– Вот именно! Нехорошая черта! Поэтому тебя прикрутили, чтобы ты была…

– Вынуждена тебя выслушать, – снова помогла ему Розалинда, пытаясь унять в себе крик: «Где Слава и Юрий?» И еще один мощный вопль: «Пошел на…»

«Браво моей выдержке!» – поблагодарила она себя.

– Я, ты же знаешь, богатый человек… – приступил к рассказу Василий.

– Да, я знаю. Ты избалованный и порочный. И всегда чувствовал себя царьком в нашем городе.

– Замечание опять же к вопросу о твоей нетерпимости… – слегка улыбнулся одними губами Василий.

– Хорошо, молчу… Хотя мне это стоит больших усилий.

В ванную вошел Герыч с бутылкой красного вина и, ухмыльнувшись, посмотрел на Розалинду.

– Ну что, шеф? Ваше вино…

– Спасибо, Гера.

– А что девка?

– Я бы попросил с ней повежливее… пока, – пожирал глазами ноги Розалинды Василий.

«Радует слово «пока»…» – отметила про себя Роза.

– Ты нам мешаешь, – посмотрел на здоровяка Герыча шеф, и тот вразвалочку удалился.

– Твои друзья? – спросила Роза. – Высокоинтеллектуальные люди.

– Не иронизируй.

– Постой, давай угадаю! Ты настолько богат и всемогущ, что у тебя возникли идеи, в воплощении которых тебе могли помочь только асоциальные элементы общества. Так? – спросила Роза, чувствовавшая, что у нее немеет правая нога.

– Я всегда восторгался тобой… Да, ты очень умная женщина, раньше мне такие не попадались. Тем обиднее мне было, что ты предпочла согласиться выйти замуж за какого-то физрука. Что, тоже из гордости? Мол, никто не скажет, что ты вышла замуж за деньги… Но, Розалинда, разве лучше выйти замуж за бедного урода, чем жить тоже с уродом, но богатым?

– Как ты самокритичен… А все же не хватает силенок – ни физических, ни моральных, чтобы дотянуть до Дракулы.

– А ты не иронизируй и не дерзи. Ты сейчас не в том положении. – Василий откупорил бутылку и плеснул себе в бокал вина.

– Ты мне угрожаешь?

– А почему бы и нет? Я так устал от твоих отказов, Роза! Мне легче сейчас овладеть тобой, а потом повесить рядом с этим козлом. Что, думаешь, я на такое не способен?

Роза с трудом промолчала и сглотнула. Но не оттого, что не знала, что ответить, а оттого, что язык у нее от ужаса прилип к нёбу. Перемена, произошедшая с ней, не могла остаться незамеченной. Василий был явно рад, что так напугал ее.

– Твое здоровье, дорогая! – поднял он бокал и опрокинул его в себя, выпив залпом. – Да ладно, не бойся. Я дам тебе шанс. Как же иначе, общаясь с такой женщиной? – Прищурившись, Василий посмотрел на нее сквозь стекло бокала, по которому разводами стекало красное вино.

«Да он форменный псих! Маньяк! Меня сейчас точно стошнит, что будет выглядеть очень некрасиво. Я не смогу даже наклониться и утереться. Так и буду сидеть, вся в… И тогда мои шансы красивой женщины точно будут стремиться к нулю», – грустно подумала Розалинда.

– У тебя шикарные волосы, очень красивая фигура, тонкие лодыжки, выразительные глаза, характер… Ты – как породистая лошадь! Да, я дам тебе еще один шанс. – Василий снова налил и выпил вина.

«Как он может что-то поглощать, сидя в крови?» – недоумевала Розалинда.

– Я занимаюсь омолаживанием организма, – наконец-то выдал свою тайну Василий. Но не произвел своим сообщением никакого фурора.

– Сидишь в крови и тем самым омолаживаешься? А к психиатру за помощью не обращался? – презрительно спросила Роза.

– Заткнись! Метод очень древний и очень действенный, не тебе судить о нем. Я чувствую, как заряжаюсь энергией! Кровь – это жизнь, и каждая клеточка моего тела нуждается в жизни, во всех полезных веществах, что есть в крови…

– Чтобы отнять у живого существа кровь, ты убиваешь его, и питаешься ты его смертью, а не жизнью! – огрызнулась Роза.

– Дорогая моя, постарайся меня понять. Таким способом восстанавливались многие известные полководцы.

– Наверняка завоеватели, – вставила Роза.

– Великие люди, сделавшие историю, – поправил ее Василий. – И я могу себе это позволить. Да, мне нравится лежать в крови! Я возрождаюсь и обновляюсь!

– Послушай… Я знаю одну женщину, которая убила своего бычка, который, между прочим, был очень нужен ей самой, чтобы вылечить внука. А кровь-то у нее и украли. Твоих рук дело?

– Моих… наверное… Я прохожу процедуру два раза в месяц.

– Вася, а тебе не приходило в голову, что ты, богатый человек, смог бы просто купить того бычка, а не красть? Хотя дешевле было бы все-таки подлечить нервы…

– Роза, я не хочу афишировать свое хобби. Неужели не понятно? А так – кража и есть кража. И потом, я не всегда в курсе, каким способом добывают кровь мои подопечные.

– А в курсе ли ты, дорогой мой ухажер, что пара твоих «шестерок» проникла в больницу и пыталась вынести оттуда человеческую кровь? – спросила Роза. И оттого, что Василий промолчал, добавила: – Точно, твой заказик.

– Высшая степень нирваны – человеческая кровь, – продолжал мужчина. – Она несет в себе особую энергетику, так как человек – единственное существо на земле с человеческим разумом. Лежа в человеческой крови, испытываешь особую дрожь. Не хочется даже говорить! Таким образом впитываешь не только жизнь, но и разум, чувства, эмоции… ощущаешь себя победителем…

– Ты говорил, что любишь меня… – прошептала Роза, с ужасом подумав: откуда Василий знает про ощущения, которые испытывают, лежа в человеческой крови?

– Если я вообще способен на любовь, то это так… Во всяком случае, ты – единственная женщина, отказавшая мне и манившая… то есть манящая меня.

«Вот оно что! – встрепенулась Роза. – Просто я единственная, кто посмел отказать ему, толстосуму, вот его и заклинило. Плохо дело, так как любовью здесь и не пахнет. Ему действительно легче взять меня силой один раз, а потом скормить акулам… то есть омолодить свой организм».

– Так вот, в той больнице, – продолжила Розалинда, – твои отморозки так увлеклись доставанием человеческой крови, что чуть не выпустили ее из меня. И если бы не счастливый случай…

Василий раскатисто засмеялся, отчего стало понятно, что он довольно сильно пьян.

– Да, я знаю, что вышла неприятная история. Слава богу, что идиоты не знали имя заказчика, то есть мое. Да и вообще говорить пока не могут. Теперь я более внимательно выбираю себе напарников. Наркоманы, больные – не мой профиль. Извини, дорогая, не сердись. Что я плохого сделал? Я же не хотел никого убивать. Просто послал за донорской кровью. Разве я мог предвидеть, что они захотят из живого человека ее выкачать? В общем, я тут ни при чем. И потом, все ведь хорошо закончилось. Так, душа моя? Честное слово, я не хотел бы искупаться в твоей крови и пропитаться твоим праведным отношением к жизни, – вконец развеселился Василий.

– Не боишься, что те двое расскажут, для чего их наняли? – спросила Розалинда, уже не чувствуя ногу.

– Они не знают меня. Кто их нанял, тоже. Все по телефону было сделано. Да и когда они заговорят-то? Кстати, не хочешь присоединиться ко мне?

«Началось… Совсем его развезло», – отметила Розалинда, запаниковав еще сильнее.

– Ты так рассказывал об ощущениях от купания в человеческой крови, что…

– Что подумала, не испытал ли я это чувство наяву? – прищурился Василий и допил вино прямо из горлышка. – Да, испытал. И оно было настолько сильно, что я даже испугался. Какие у тебя, оказывается, большие и выразительные глаза… Не смотри на меня так! Ну, завалили мы одного ненужного человечка… И что?

– Кто же у нас ненужный? Я не знаю таких людей – ненужных.

– То был бомж. Обычный бомж. Никто и не заметил его исчезновения. И не вспомнил о нем.

Розалинда проглотила ком в горле.

– И ты, такой сверхчеловек, не побрезговал искупаться в крови бомжа?

– Его кровь проверили на наличие инфекций. Экспресс-анализ сделали. И потом, это было только начало.

– То есть ты собираешься продолжать?

– Мне уже не остановиться. Адреналин, детка! И ты сможешь меня понять, только присоединившись. Потому я и предлагаю тебе, Роза.

– А если я не соглашусь?

Повисла тяжелая пауза. После чего Василий, тяжело глядя на прикрученную к стулу женщину, медленно произнес:

– Выбора у тебя нет. Неужели ты думаешь, что я вот так просто отпущу тебя, признавшись, что с моего ведома убили человека?

– Ты убьешь меня? – спросила Роза.

– Честно сказать, не хочу. Но, видимо, придется.

– Василий, опомнись! Еще не поздно остановиться! – У Розалинды все поплыло перед глазами. Ей вдруг показалось, что несчастный подвешенный козел оскалился в улыбке.

«Может, притвориться, что я согласна? Главное – вырваться наружу, сыграв роль, а затем – прямиком в милицию! Нет, я не смогу…» Розалинда побледнела, понимая, что ее сейчас убьют. Но даже под страхом смерти она не смогла бы залезть в кровавую ванну. «А еще говорят, что, если захочешь жить, на все пойдешь. Какой у меня низкий коэффициент самосохранения!» – с грустью поняла она.

Василий ни с того ни с сего метнул пустую бутылку в сторону Розалинды, расколотив ее со страшным грохотом о стену рядом с ее головой. На шум влетел Герыч.

– Ну?

Василий отрицательно покачал головой.

– Я же говорил, давно притопить девку надо было. Вы ее жалеете, а она тут банкеты закатывает со своим любовником.

– Это мое дело! – оборвал верзилу Василий, прошедший все стадии алкогольного опьянения – от безудержного веселья до мрачной озлобленности.

– А она уже знает, что ее полюбовник мертв? – спросил Гера.

– Что? Слава? Что вы с ним сделали? – оторопела Розалинда.

– Мы не хотели. Шальная пуля. Но теперь-то ты понимаешь, почему мы тебя не можем отпустить живой? Я и правда по уши в крови. Кончай ее, Гера…

– Может, кровку спустим?

– Нет, с нее не надо, – милостиво разрешил Василий.

Время остановилось для Розалинды от охватившего ее ужаса. Но неожиданно, когда она уже прощалась с жизнью, раздались какие-то взрывы, послышались звон бьющегося стекла, звуки перестрелки, топот ног, грубая брань и вопли…

Розе захотелось спрятаться куда-нибудь, залезть под стол или заползти под плинтус, но она физически не могла ничего сделать, поскольку так и оставалась связанной. За ее спиной разворачивалась настоящая бойня, а она сидела и ждала, вот сейчас… сейчас какая-нибудь пуля влетит ей в спину или затылок…

Василий, вернее его лицо выглядело бледным пятном в кровавой ванне, и Роза видела, как его глаза наливаются ужасом.

– Что? Что-то пошло не по твоему плану? Что там, бандитская разборка или явилась милиция? Мне лично все равно! Раз уж мне так и так погибать, то я просто мечтаю, чтобы тебя убили! Вот бы я порадовалась перед смертью! Ты, Василий, ненормальный! Не наложил еще в свою ванну, эстет? Помогите! Сюда! – пронзительно закричала Розалинда, привлекая к себе внимание.

– Заткнись, стерва! – высунулся из ванны Василий и зашарил рукой по полу.

Она продолжила кричать, с ненавистью глядя, как кровь струйками стекает по его белому и рыхлому телу. Но вид того, что он нашарил и достал, привело ее в еще больший ужас. Это был огромный резак, которым, видимо, и порешили бедное животное.

– Прирежу тебя, тварь! – налитыми кровью глазами уставился на нее Василий. И сделал резкое движение, словно собираясь метнуть в нее нож.

Розалинда сжалась. В тот же миг раздался громкий хлопок, как выстрел в тире. Собственно говоря, это и был выстрел.

Ворвавшийся сотрудник определенных служб быстрого реагирования попал в руку с тесаком. Пуля прошла навылет и вонзилась в стену. Острые края расколотой кафельной плитки в свободном полете срезали веревку, на которой висел мертвый козел. Василий поднял голову вверх и завороженно смотрел, как туша животного летит на него. Да и что он мог сделать за какую-то долю секунды?

Розалинда зажмурилась, но это не уберегло ее уши от жутких звуков – резкого шлепка плоти, странного скрежета… Когда она открыла глаза, то увидела бледное тело Василия, свешивающееся через край ванны, а поверх него лежал козел, который в падении проткнул голову свихнувшегося бизнесмена рогами.

– Вот это да… – протянула изумленная, ошарашенная Роза. – А всего лишь пять минут назад я думала, глядя на Василия, купающегося в крови, что никогда ничего нелепее и страшнее уже не увижу. Никогда не говори «никогда»…

Остолбеневший омоновец смотрел на дело своих рук.

– Мать твою…

– Козел отомстил ему, – вздохнула Розалинда.

Но спецназовец не откликнулся, находясь под впечатлением от жуткой картины. Что делать, не каждый ведь день парень видел летающих дохлых козлов и ванны, полные крови. Она-то уже почти привыкла…

– Твою мать… – в другой последовательности снова протянул омоновец.

– Я не знаю его мать, – опять просигналила ему о своем присутствии Роза. – Может, вы развяжете меня?

– Козел… – наконец-то произнес другое слово парень в камуфляже.

– Да они оба козлы! – вспылила Роза, которой, по ощущениям в правой ноге, уже казалось, что ее нет. – Развяжите же меня!

– Да, да, конечно… – разморозился омоновец и шагнул к пленнице.

Надо отметить, что стрельба к тому времени уже стихла, раздавались только какие-то возгласы, слышались невнятные переговоры и шаги. И тут в тесное помещение ванной ввалилось еще несколько человек в камуфляже. Все они выстроились в шеренгу и остолбенели. Затем нестройно забормотали:

– Где Димон? А, вот он! А… а что это? Вот ведь, черт! Дьявол… Да нет, козел… Твою мать, что здесь происходит?

Все еще привязанная Розалинда начала вслух размышлять:

– Ну все, кажется, помощи я не дождусь. Придется умирать, прикрученной к стулу. Меня сейчас стошнит!

– Где она? Пропустите меня! – наконец услышала Роза знакомый голос и сразу же встрепенулась. Даниэль ворвался, растолкав омоновцев и бросился к ней.

– Жива?! Господи… Дева Мария, благодарю тебя! – Он опустился перед Розалиндой на колени и покрыл поцелуями все, что смог. – Как же я рад! Я и предположить не мог, что меня настолько потрясет мысль, что ты можешь погибнуть! Дорогая моя!

– Даниэль, я тоже очень рада, но… Прежде всего развяжи меня! – попросила Роза.

– О, конечно!

Судорожными движениями Даниэль вцепился в ее путы и облаком своего парфюма обволок ее всю и пространство вокруг. Почувствовав этот аромат, Розалинда поняла, что она в безопасности, и ее сердце стало стучать ровнее и медленнее.

Когда Даниэль снял последнюю веревку, Роза совершенно без сил повалилась на него и взвыла от боли в онемевших конечностях.

– Тише! Тише! – воскликнул он. – Я знаю, что ты пережила ужас, но сейчас уже все хорошо! Не убивайся так! Я с тобой!

– Нога… – простонала Роза.

– Что?

– Нога затекла… Такая боль! Тысячи иголок прямо в мышцу!

Роза даже не чувствовала, как он снял с нее туфли и принялся растирать ноги, пытаясь быстрее разогнать кровь.

– Как больно…

– Потерпи, милая.

– Как ты здесь оказался?

– Мы нашли тебя…

– Мы? – переспросила Розалинда.

– Я начал искать тебя, как только вышел из больницы и не обнаружил…

– Это понятно.

– Следователь Игорь Андреевич тоже искал тебя, и вот мы нашли…

– А Игорю… ой, как больно… Андреевичу что от меня надо было? – спросила Роза.

– Он подозревал тебя. То есть хотел поговорить, – исправился Даниэль.

– О чем поговорить? Не темни! В чем подозревал? – От удивления Розалинда даже забыла о боли.

– Ну… ты собиралась замуж… твой жених тебе изменил с Жасмин, и вот твоя сестра оказывается в больнице в тяжелом состоянии… Согласись, могут появиться вопросы, – пожал плечами Даниэль.

Роза оттолкнула его руки.

– Что?! Он думал, что я способна на такое? Что я могла сотворить подобное зверство с собственной сестрой? Да я бы лучше его прибила! – выпалила Розалинда.

– Ого, как вас разобрало… – раздался голос Игоря Андреевича за их спинами. Следователь вошел в ванную и присвистнул: – Сколько работаю, ничего похожего не видел. Как кадры из плохого фильма ужасов.

– Тут не до фильмов, – буркнул Даниэль.

– А что, Слава на самом деле мертв? – вспомнила о бывшем женихе Роза.

– К сожалению, да. И я вижу, что вы тут ни при чем, – тут же сообщил Игорь Андреевич.

– Не убивайся только сильно, – поднял на Розу свои выразительные глаза Даниэль.

– Ужас… Я была без сознания и даже не знаю, как это произошло, – прошептала она. – А как Жасмин?

– Состояние тяжелое, но стабильное. Она выкарабкается, – ответил Даниэль.

– Уводи ее. Сейчас придут эксперты, и им предстоит нелегкая задача – отделение одного козла от другого, – вздохнул следователь.

Как его понимала Роза! Как никто другой!

Глава 18

Розалинда вошла в здание санатория так, словно являлась сотрудником секретной службы или преступником. Она озиралась, заглядывала во все углы и кралась чуть ли не на цыпочках – потому что очень не хотела повстречаться с кем-нибудь из знакомых. За последние сутки ей задали огромное количество вопросов, на многие из которых у нее ответов-то и не было. Да и вспоминать все случившееся с ней было жутковато.

Доктор Снегирева проскочила мимо парочки неизвестных ей пациентов и открыла свой кабинет, в котором за время ее отсутствия появился запах затхлости. От взметнувшейся пыли она немедленно чихнула и вздохнула: «Так ведь и не убирают…»

– Кого я вижу! – раздалось у нее за спиной.

Роза закатила глаза. Анастасия Леонидовна была последним человеком, кого ей хотелось бы видеть. Но у заведующей был словно нюх на нее.

– Розалинда, Розалинда… Когда я предоставила тебе отпуск, то и предположить не могла, что ты снова вляпаешься в такую историю.

– «Вляпаешься…» Именно то слово! – вздохнула Розалинда.

– Я даже поверить не могу… Ведь Василий за тобой ухаживал? Он правда вампир? Он пил кровь? А Славик-то наш… Как жалко! Скажи, его действительно съели? Ходят такие слухи… Нам ужасно интересно! А информации – ноль. Но ты ведь там была! Ну, расскажи… Слушай, а тебя правда изнасиловал тот маньяк? – щебетала Анастасия Леонидовна.

– Да замолчите же вы! Заткнитесь! Чего вы как цепи-то сорвались? – огрызнулась Розалинда. – Что за идиотские вопросы?

– Ну, интересно же… – захлопала накрашенными ресницами заведующая.

– Мне дали несколько дней отгула?

– Дали…

– Вот и все! Считайте, что меня здесь нет! – сказала, как отрезала, Розалинда.

Заведующая состроила недовольную физиономию и со словами «как знаешь» удалилась прочь.

А Розалинда, между прочим, зашла на работу не просто так. Ей надо было забрать кое-какие документы и зайти в лабораторию за анализами – она же пообещала старушке, у которой внук страдал анемией, обследовать мальчика. Даниэль уже компенсировал бабульке стоимость изведенного бычка, теперь дело было за ней.

Доктор Снегирева не пошла длинным коридором мимо пациентов и своих коллег, а свернула за угол к грузовому лифту, чтобы спуститься в лабораторию. Как только за ней закрылись двери лифта, свет сразу же померк в ее глазах. Но вовсе не из-за того, что в кабине не было освещения, а оттого, что Розалинде опять стало плохо. Волна страха накатила в сотую долю секунды. Ей моментально стало не хватать воздуха, спина покрылась липким, холодным потом, а в голове все крутилось: «Ну открывайтесь же, двери! Быстрее! Совсем нечем дышать! Сколько человек может быть без воздуха? Скорее!»

Почти бездыханное тело Розалинды вывалилось из металлических дверей лифта, когда тот наконец остановился, прямо в руки Кирилла Лавриковича. Токсиколог выглядел, как всегда: с взъерошенными волосами, в криво застегнутом медицинском халате, с отсутствующим взглядом и с папкой документов под мышкой.

– Боже мой, Розалинда! Что с тобой? На тебе лица нет! Ты вся холодная… Ты сознание потеряла, что ли? Душно?

– Кирилл… Нет, мне нужны воздух, свет и пространство. Помоги мне… – прошептала она и отключилась, повиснув у него на шее.

Роза в детстве, как все девчонки, конечно, хотела быть принцессой. Или хотя бы Аленушкой, Золушкой или Василисой Прекрасной. Но быть Мертвой Царевной в хрустальном гробу не мечтала никогда. И вот сейчас ей было холодно, потому что Роза была мертвой, а вокруг нее стояли в несколько рядов стеклянные пробирки и колбочки, имитирующие края хрустального гроба. Она покоилась на столе, ворот у нее был расстегнут, окно открыто настежь.

На лбу у нее лежала холодная мокрая тряпка, а в вене торчала иголка – Кирилл Лаврикович делал ей инъекцию.

– Что со мной?

– Сейчас придешь в себя, – ответил токсиколог. – Зажми ватку. Давно это у тебя?

– Что?

– Клаустрофобия.

– А это она?

– Несомненно, – твердо ответил Кирилл Лаврикович и почесал поршнем шприца голову. Он сел напротив нее и подпер подбородок руками.

– Заболевание психическое, между прочим, и запускать его нельзя. Поэтому очень важно не допустить развития болезни. Очень хорошо, что клаустрофобия началась у тебя недавно, значит, мы сможем найти ее причину, то есть от чего она началась, очень быстро, по свежим следам.

– А должна быть причина?

– Конечно! Если заболевание психическое, то и причина чисто психологическая. Что-то случилось, а потом – через малый промежуток времени начинается заболевание, проявляющееся в таких вот приступах. Иногда приходится вводить человека в глубокий гипноз, чтобы докопаться до сути.

Розалинда с восхищением посмотрела на Кирилла Лавриковича.

– Ты и в этом разбираешься?

– Да, немного… – засмущался тот. – Мне вообще человек интересен в целом. И мертвый, и живой, и его сердце, и его психика.

– Тебе, наверное, трудно было определиться со специализацией в институте, – отметила Роза. – То-то ты всех подменяешь. А мне поможешь?

– С удовольствием. Только не сейчас.

– Почему?

– Насколько мне известно, ты испытала жуткий стресс. Поэтому сейчас можешь думать только о самом последнем событии…

Розалинда вскочила со стола, смахнув пару пробирок на пол.

– Ой, прости…

– Ничего.

– Кирилл, умоляю! Сними с меня этот груз! Я не могу! Со мной что-то происходит! Помоги!

– Ну, хорошо, – сразу же сдался Кирилл Лаврикович. – Выпьешь для расслабления?

– Почему все в последнее время хотят меня споить? Я и так давно уже расслабленная. Приступай!

– Ну, ладно, – вздохнул Кирилл и с унылым видом препроводил Розу в свой захламленный кабинет непризнанного гения.

Дальше все происходило как в каком-то фильме. Роза легла на кушетку, закрыла глаза и погрузилась в глубины своего сознания, ведомая одним только голосом Кирилла Лавриковича. Она не очень верила в успех этого мероприятия, но очень хотела, чтобы у нее прекратились жуткие приступы страха, поэтому желание пересилило недоверие.

Роза и сама не заметила, как куда-то уплыла… отключилась…

– Очнись! Счет «три» уже был! – услышала она громкий голос Кирилла Лавриковича и, вздрогнув, открыла глаза.

– Ух ты! Я что, уснула?

– Ты была под легким гипнозом. – Кирилл был явно доволен собой, своим талантом и результатом.

– Рассказывай! – пристала к нему Роза.

– Я очень устал… Может, съездим куда?

– Ты меня приглашаешь? – удивилась Роза.

– А почему нет? Мы с тобой довольно давно знакомы, хоть всего несколько дней назад перешли на «ты», отношения у нас хорошие… Я расскажу тебе, что надо сделать, чтобы избавиться от приступов страха, – уговаривал ее токсиколог.

– Так тебе удалось найти причину?

– А то! – похвастался доктор.

– Конечно, поедем, – тут же согласилась Розалинда.

Кирилл Лаврикович привел ее в довольно известный в городе ресторан, который, правда, пользовался не очень хорошей славой. Но выбирал мужчина, и Роза не возражала.

Ресторан располагался в помещении бывшей заводской столовой, и никакой евроремонт не смог скрыть остатки былой роскоши. Высокое и широкое, абсолютно неуютное пространство. Множество столиков, занятых в основном мужскими компаниями. Одним словом, недорогой пивной ресторан. Но похоже, что официантка Кирилла Лавриковича знала и весьма приветливо с ним поздоровалась.

– Я живу здесь рядом, захожу частенько после работы, – пояснил токсиколог. – Тут неплохое соотношение цены и качества. Ну, есть можно.

– Понятно. Возьми тогда мне то, что и себе берешь, – ответила Роза.

– Креветки будешь?

– Креветки – да! Раки – да! Мидии и другие всякие ракушки – нет!

– Оленька, нам по пивку фирменному, светлому, и креветочек. А еще пивную тарелочку на двоих, – заказал доктор, и официантка с невероятной скоростью для такой высоты каблуков удалилась на кухню.

В помещении было накурено, стоял невыносимый гул голосов. К тому же по залу проходили мощные гудящие, прямо-таки заводские трубы – по всей видимости, плохо справляющейся со своей функцией вытяжки. Но постепенно ухо привыкало к неумолкающему шуму. Кирилл Лаврикович выглядел неухоженно и неопрятно – помятый пиджак, расстегнутая пуговица на вороте рубашки, легкая небритость.

– Жениться тебе надо! – посоветовала ему Роза.

– Чего так? – засмеялся токсиколог.

– Ведь тебе уже, наверное, за тридцать?

– Что-то около того… – смутился коллега.

– Значит, выглядишь плохо. А была бы женщина – совсем другое дело!

– Какое дело? – икнул Кирилл.

– Вещи будут чистые, мысли упорядоченные, меньше станешь заниматься наукой и гипнозом, а больше семьей, сексом… Да-да, Кирилл, сексом, чего ты так смотришь? Не знаешь, что это такое? Ты же умный, хороший, и у тебя должны быть дети, а они должны расти в семье. Надо, чтобы тебя оценили!

– Единственная женщина, которая смогла бы меня оценить, к сожалению, очень далека от меня.

Розалинда заинтересовалась было, но тут на их деревянном столе появились кружки с пенистым пивом светло-янтарного цвета и стекающими капельками воды. А также большое круглое блюдо с чипсами, сырными палочками, колбасками, кольцами кальмаров.

Они приступили к еде.

– Тебе кто-то нравится? Я ничего не знала… – продолжила Роза начатую тему.

– Мы никогда об этом и не говорили, – откликнулся Кирилл Лаврикович.

– Мы никогда и не ходили никуда вместе, – в тон ему заметила Роза, хрустя ломтиком картошки фри.

– Тоже верно.

– Хорошее пиво…

– Хороший вечер…

– Она живет в другом городе?

– Она – это ты, – ответил Кирилл Лаврикович, опуская глаза.

Роза испытала не самые лучшие мгновения в своей жизни.

– Я нравлюсь тебе?

– И всегда нравилась.

– Но почему ты раньше не говорил?

– А толку? Я же вижу, что не интересовал тебя никогда.

– Еще один минус. О своих чувствах надо говорить, хотя бы намекать как-то. А как еще человек догадается?

– Может, ты и права.

«Вот уж не думала… – вздохнула про себя Роза. – Почему-то очень неудобно перед Кириллом. Он умный и прав, как всегда, я никогда не рассматривала его с этой позиции. И ведь не догадывалась даже! Очень неловко: еще рассказывала ему о Славике, о грядущей свадьбе… Как-то нехорошо. И что ж такое происходит в последнее время? Василий в любви признался, теперь Кирилл, от которого совсем не ожидала…»

– О чем задумалась? – поинтересовался токсиколог. – Зря я тебе сказал. Напряг…

– Мне нелегко переварить такую новость.

– Креветки! Сварены хорошо! – плюхнула им на стол блюдо с креветками и тарелку для шелухи-шкурок официантка.

– Почему ты решил признаться в своих чувствах именно сейчас? – спросила Розалинда, не обращая внимания на нее.

– Пиво… – продолжила официантка.

– Не поняла? Почему? – снова не услышала ее Роза.

– Потому что сейчас ты одна, а я уже, видимо, стал готов к признанию. Все совпало.

– Ой, какие горячие! – схватилась за креветку и сразу засунула обожженный палец в рот Розалинда. – То есть потому, что Славу убили?

– Мне очень жаль, честно…

– Да, мне тоже жаль. Но убиваться я не буду. Тоже честно, – ответила Розалинда. – Однако…

– У меня нет шансов?

– Дело не в тебе. Понимаешь, откровенность за откровенность: в моей жизни появился Даниэль…

– Все, можешь ничего не говорить. Я понял. Это тот красивый парень?

– Все говорят, что красивый. Но мне он понравился и как человек.

– А я вот этого не почувствовал, – ответил Кирилл и отпил пива.

– В смысле?

– Ты забыла, что я вводил тебя в гипнотическое состояние? – поднял Кирилл Лаврикович на Розу темные серьезные глаза. – А под гипнозом люди раскрываются, высвобождаются их чувства, их скрытое запретами «я».

– Выходит, я под гипнозом призналась, что люблю тебя?! Вот ты и осмелел? – оторопела Розалинда.

А Кирилл рассмеялся от души.

– Нет, что ты! Но ты и не сказала, что любишь его!

– А ты спрашивал? Слушай, а ведь задавать такие вопросы человеку, находящемуся в гипнотическом трансе, подло!

– Все не так было, Роза. Я же искал причины возникновения твоей болезни и нашел… Впервые приступ у тебя возник, когда ты увидела своего отца в плачевном состоянии.

– Да, точно, я теперь и сама вспомнила.

– Причем рядом с ним стояла твоя новоиспеченная мать.

– Да, Ольга Игоревна была рядом.

– И ты побежала… Куда? – спросил он.

– К выходу.

– К выходу! Вот, это важно! Ведь это очень опасно, что в твоей размеренной жизни произошло сразу так много всевозможных событий. Узнать, что мама – не мама, увидеть настоящую мать… Мучительно искать в последней плохие качества, за которые ее можно было бы ненавидеть, и не находить… Даниэль вроде брат, а в то же время и не брат… Ты поняла, о чем я? А тут еще и отец, как оказалось, жив! Событий хватило бы на несколько сериалов, а здесь одна жизнь только. Вот и пошатнулись все твои устои. И, что характерно, ты ведь не приняла свою новую семью. Она тебя… задушила, ты и побежала от нее. И заработала нервное расстройство. – Кирилл Лаврикович рассказывал и одновременно разделывался с креветками. – Вкуснотища…

У Розы же, наоборот, пропал аппетит.

– Что же теперь делать?

– Все зависит только от тебя. Ты или примешь, войдешь в их круг, ощутишь себя частью новой семьи…

– Или?

– Или не примешь. Тогда отстранишься, решишь для себя раз и навсегда, что они – все-таки чужие для тебя люди. Не твоя семья. Выбор за тобой. Все просто!

– Все просто и очень сложно, – откликнулась Розалинда. – То есть ты хочешь сказать, что подсознательно я их еще не приняла?

– Однозначно: нет!

– Поэтому ты и решил, что я свободна и одинока?

– Мелькнула надежда.

– Кирилл, закажи себе еще пива и расслабься.

– То есть будь свободен? – уточнил он.

– Именно так. Прости.

– Да ладно… Дружить-то будем? – взгрустнулось всезнающему доктору.

– Как всегда! – заверила его Розалинда. – А в ресторан этот ты меня привел специально? Он такой огромный и просторный. Явно не для людей, страдающих клаустрофобией.

– В темный подвальчик тебе нельзя, уж точно, – улыбнулся Кирилл.

Затем они говорили уже на медицинские и вообще отвлеченные темы, обо всем понемногу. Отлично закусили и прилично выпили.

Розалинда наотрез отказалась, чтобы Кирилл проводил ее до дома, у нее возникла одна идея. Она распрощалась с коллегой и побрела по аллее городского парка. Включила свой телефон и позвонила Даниэлю, попросив его приехать за ней.

Тот примчался на частном такси очень быстро, причем в сопровождении Ольги Игоревны. Актриса была одета в серо-жемчужный деловой костюм, а ее сын в черный костюм и рубашку изумительного бирюзового цвета.

– Ого! Вы как с корпоративной вечеринки! – отметила Розалинда.

– А ты как из пивной, куда забрела после тяжелой трудовой смены, – отметила Ольга Игоревна.

– Ты проницательна!

– Надеюсь, не возражаешь, что и я приехала? Не удержалась! Ты так редко радуешь нас своим вниманием.

– Я рада видеть вас обоих, – успокоила ее Роза, цепляя Даниэля и Ольгу под руки. – Пойдемте, я покажу вам одно место.

– Скажи, а почему ты выключаешь телефон? – спросил Даниэль. – Я чуть с ума не сошел, дозваниваясь.

– Привычка. Я же врач, как ты знаешь, вот во время приема и отключаю связь, чтобы не мешали.

– Нехорошая привычка… Меняй ее! Это привычка одинокого человека, за которого некому волноваться. Сейчас все изменилось, и я хочу, чтобы ты всегда была на связи, – спокойно, но твердо сказал Даниэль.

– Я с ним согласна, – тут же поддержала сына Ольга Игоревна.

Розалинда удивленно посмотрела на них, и ее лицо осветилось улыбкой.

– Слушаюсь, мой командир!

– Хороший здесь воздух, чистый. Но в Швейцарии лучше, – высказалась вдруг Ольга Игоревна совсем не по теме.

– В Швейцарии, наверное, вообще не плохо, – отозвалась Роза. – А почему ты о ней вспомнила?

– Мама уезжает завтра, – пояснил Даниэль.

Новость совсем не понравилась Розалинде. Для нее она оказалась холодным душем.

– Как уезжаешь?

– Я же не здесь живу, дочь… Мне пора уезжать.

Роза все еще растерянно хлопала ресницами.

– Ну, ты даешь! Приехала, уехала… Так все просто?

Ольга Игоревна рассмеялась.

– У меня там очень много дел, а кроме того, друзья, дом, знакомые. Я там живу, детка.

– А тут я!

– Роза, ты меняешься не в лучшую сторону! Откуда такой эгоизм? Ты же не маленькая… Да, ты – тут, а я – там. И потом, меня никто не просил здесь остаться. Я даже и мечтать не могла, что мой отъезд расстроит тебя.

«А ведь я и правда расстроилась, – удивилась собственной реакции Розалинда. – Отчего? Сама не знаю. Мне будет ее не хватать».

– Роза, я оставлю тебе все свои координаты, ты можешь приехать ко мне в любое время. А насчет денег не беспокойся, билеты будут оплачены.

– Мама, о чем ты? Я не оставлю Розу здесь. Я заберу ее с собой! – подал голос Даниэль.

– А меня-то вообще кто-нибудь спросит? – поинтересовалась Розалинда.

– Ты еще не знаешь характер русской женщины! – стрельнула в сторону сына темными глазами Ольга Игоревна. – Сытый, довольный богач ей не нужен! А вот за бедным декабристом она поедет куда угодно.

– Ты предлагаешь мне разориться и сесть в тюрьму? – удивился Даниэль. – Почему тогда раньше не предупредила об особенностях русского характера? Я, похоже, уже вляпался.

– То есть влюбился? – уточнила Ольга. Что прозвучало не очень романтично.

– Я весь на нервах! Мою любимую все время кто-то пытается убить, а она еще и на звонки не отвечает!

– Ладно, не сердись, – улыбнулась Роза.

– Кстати, а где ты сейчас была?

– С коллегой пивка попили… А что такого? У нас, у русских, так принято, – показала Даниэлю язык Розалинда.

– Пожалуйста, будь осторожнее, ты совсем не разбираешься в мужчинах. Один изменил тебе с сестрой, другой поклонник чуть кровь не выпустил…

– А вот сейчас ты поступаешь не по-джентльменски! Зачем напоминать женщине о том, что она хочет забыть?

– Прости…

– Да ничего. Нет, тот мужчина, с которым я была сегодня, абсолютно безопасен. Такой гениальный ученый, врач. Просто хороший человек. Он живет где-то здесь рядом.

– Я ревную, – буркнул Даниэль.

– А русские женщины – самые красивые в мире. Побереги себя! – рассмеялась Ольга Игоревна. – Ты прости, что я так быстро улетаю. Но я хочу поскорее договориться в швейцарской клинике со своим знакомым врачом, чтобы перевезти туда твоего отца и Жасмин.

Розалинда с благодарностью посмотрела на нее:

– Ты ведь не обязана помогать мне.

– Ты – моя семья, Роза. Хочешь ты того или нет.

– Я, конечно, не возражаю. Спасибо. Жасмин будет рада. С вашим появлением в моей жизни у меня и с ней отношения начали налаживаться.

– Вот и славно! А куда мы идем? Я хочу провести свой последний вечер в России так, чтобы он запомнился надолго! – сказала Ольга Игоревна.

– Помните, Жасмин рассказывала о Джеке-путешественнике?

– Который мог сохранить рецепт уникального алкогольного напитка?

– Вы поняли, о ком я. Так вот… Видите в конце аллеи домик с балконом и колоннами?

– Очень симпатичное здание, – кивнула Ольга Игоревна.

– Джек жил в семье, которая проживала в этом доме.

– Ты откуда знаешь? – удивился Даниэль.

– Так ведь Жасмин рассказывала, вспомни. Она кое-что знала от мамы, а та от мужа. Роман и Михаил искали ту злосчастную бутылку портвейна. Джека очень хорошо запомнила одна женщина, хоть и видела его в детстве. А недавно мне стало известно, что дом превращен в частный мини-отель и в холле есть табличка – здесь останавливался и жил известный путешественник.

– Как мило. Какой приятный сюрприз! Спасибо, Роза, лучшего продолжения вечера я бы и не желала. Давайте пойдем туда! – обрадовалась Ольга Игоревна.

– Но кто нас там ждет? – засомневался Даниэль.

– Вдруг в отеле есть свободный номер? А если и нет, то наверняка имеется кафе или ресторанчик для постояльцев. И мы можем славно посидеть, – сказала Розалинда.

– Я все устрою! – пообещал Даниэль.

Тут Розалинда увидела женщину с коляской, идущую по улице, и хлопнула себя по лбу.

– Вот ведь я простофиля! Дура-дурой!

– Что случилось? – обернулась к ней Ольга Игоревна.

– Я же не забрала анализы одного ребенка из лаборатории! Ведь была там, но совсем забыла!

– Ну, ничего страшного. Завтра возьмешь, – сказала ей Ольга.

– Нет, я уж лучше быстренько сейчас смотаюсь, туда и обратно. Завтра ты улетишь, и я от расстройства вообще обо всем забуду. И я же сегодня обещала, вот ведь черт! А знаете, что? Идите в гостиницу, закажите, что сможете, а я присоединюсь к вам максимум через полтора часа. Идет?

– Я с тобой! – вызвался Даниэль.

Но Розалинда отказалась:

– Я еду в свою больницу, в знакомое и почти родное место, а Ольге ты пригодишься больше. Идите в отель и закажите столик. Мне надо кое-что сказать тебе, мама…

Глава 19

Вернувшись в санаторий, Розалинда сразу же взяла ключ от лаборатории у охранников, так как была уверена, что в такое время работников там уже нет. А Кирилл Лаврикович ушел вместе с ней и после ресторана отправился домой. Собственно, только от него можно было ожидать определенного фанатизма – находиться на работе круглые сутки.

Охранник отдал Розе ключи беспрепятственно, поскольку хорошо знал ее как сотрудника. А мало ли что понадобилось врачу в столь поздний час?

Розалинда открыла дверь лаборатории и, через помещение, где сдавалась кровь, прошла в кабинет заведующего. Именно здесь иногда сиживал Кирилл Лаврикович. Розалинда не собиралась копаться в его личных вещах, да и вообще в каких бы то ни было вещах. Она села за стол и придвинула к себе толстенную папку, куда складывались бланки новых анализов. А затем стала перебирать их, пытаясь найти результаты анализа внука старушки. Помешала ей, как всегда, Анастасия Леонидовна.

– Розалинда, я не понимаю! – вошла она неожиданно в кабинет. – Я что тебе сказала? Отдыхать! Дала тебе несколько дней, а тебя отсюда просто метлой не выгнать. То в своем кабинете роешься, то здесь… Дел у тебя, что ли, других нет? Ладно, когда Кирилл чудит, но ты-то…

– Да мне бланк анализа мальчика одного найти нужно. Я обещала, – вновь склонилась над папкой Розалинда.

– Дура ты, Роза, – вздохнула заведующая.

– Почему?

– Бросала бы все это, нищету нашу, и ехала бы за своим красавчиком! Кирилл-то ладно…

– А чего вы все о Кирилле говорите? Почему меня с ним сравниваете?

– Умные. Оба трудоголики. И немного странные. Не знаю, похожи вы чем-то. Только он обеспечен и, поскольку ведь мужчина, жениться может хоть в шестьдесят лет. А вот твои биологические часики тикают…

Роза нашла искомый документ и погрузилась в чтение, бормоча себе под нос:

– Гемоглобин несколько снижен… эритроциты в норме… Значит, не хватает железа, как я и предполагала. Ну, это не страшно, вполне поправимо… Что? Что вы сказали? Почему Кирилл обеспечен?

– А, так ты тоже, как и остальные, находишься в заблуждении на его счет? Ну да, выглядит, как бомж, вроде весь в науке… А на самом деле…

– Что? Что на самом деле? – все еще ничего не понимала Розалинда.

– Он же у нас богач! Ты правда не в курсе? Он же некоторое время назад вернул себе дом, принадлежавший его семейству до революции. Получил какую-то дотацию от государства.

– Ну и что? – пожала плечами Роза. – Дом – еще не богатство. Может, наоборот, дом принесет ему кучу проблем.

– Дурочка ты, Роза! Это шикарнейшее мини-поместье. Да вон, посмотри, в ящике фотка лежит! Там сейчас отель. И я наводила справки – он приносит неплохой доход. Одним словом, наш Кирилл Лаврикович не так прост!

Розалинда проследила за ее взглядом и посмотрела на фотографию Кирилла Лавриковича на фоне красивого большого дома. Ох, ничего себе! Ведь именно в эту гостиницу она только что отправила Ольгу Игоревну и Даниэля.

– Не может быть… Дом принадлежит Кириллу?

– Ну да! Классно, правда? Кирюша у нас скрытный типчик. Почти аристократ, и хоромы у него соответствующие. В общем, так: езжай-ка ты со своим красавчиком в Европу, а Кирилла оставь мне! А то больно много тебе внимания, Снегирева! Я тоже в мужском внимании нуждаюсь.

– Хм, раньше вы его практически и не замечали, а теперь, после того, как Кирилл стал владельцем дома… – проговорила Розалинда.

– Естественно! – живо откликнулась Анастасия Леонидовна. – Статус жениха повышается, если у него повышается материальное благосостояние. Сама-то тоже не на нищего глаз положила!

– Я пойду? – вдруг спросила Роза, поднимаясь с места.

– Что?

– Пойду я… Анализ забрала, расскажу женщине, чем внука лечить. До свидания…

После того как Роза оставила Ольгу и Даниэля у мини-отеля, несмотря на то, что времени прошло совсем мало, на улице заметно потемнело и похолодало.

«Ирония судьбы – последний вечер с родной матерью проведу в доме, где когда-то останавливался путешественник Джек, из-за которого столько всего произошло… – размышляла Розалинда. – А теперь дом перешел к Кириллу… А ведь он ничего мне не сказал! Вот не верю я в такие совпадения, что-то здесь не так. Как-то все сходится на одной точке…»

Роза вошла в отель и сразу же оказалась на ресепшен. Деревянная стойка вишневого дерева, милый медный колокольчик, оповещающий о приходе посетителей. В него-то Роза и позвонила. Ожидала она увидеть кого угодно, только не самого Кирилла Лавриковича.

– Роза? – удивился он, выходя из соседней комнаты.

– Кирилл? Вот так встреча! Недавно расстались, а тут опять ты…

– А я… я…

– Это ведь отель? – спросила Розалинда, почему-то не хлопая его по плечу и не сообщая: «Да что ты, друг, не смущайся, я же в курсе, что отель твой!»

– Да, частный отель, – отвел глаза Кирилл. – А я тут снял номер… Понимаешь, у меня сейчас ремонт, и я решил переждать.

– Очень даже понимаю! Правильно! Чем дышать строительной пылью, лучше здесь перекантоваться. Кстати, сюда мои друзья хотели прийти.

– Друзья?

– Да, мы решили устроить здесь прощальный вечер. Они должны были или снять номер, или устроиться в кафе, – продолжала улыбаться Розалинда.

– Я уже давно здесь. Я сюда пришел сразу после того, как мы расстались. Сидел в холле у камина и читал.

– И не видел пожилую импозантную даму?

– Никто не приходил, никаких новых постояльцев. А вход в кафе тоже через эту дверь.

Роза смотрела в его честные глаза и не знала, что ей делать, а главное – что думать. «Лжет? Зачем? Для чего? Ведь все же легко проверить! Странно, что Ольги и Даниэля здесь нет… Но они точно собирались сюда. И знали, что я вскоре приду. Почему тогда Кирилл говорит, будто не видел их? И отчего не признался мне, что он владелец отеля? Возможно, стесняется или не хочет…»

– Ну, хорошо, сейчас я все выясню. – Роза достала из сумочки телефон и поочередно набрала номера Даниэля и Ольги.

Оба оказались недоступны. Черной линией через ее сознание немедленно пролегла одна-единственная мысль: «Здесь явно что-то не так, и во всем замешан хозяин отеля».

Розалинда снова улыбнулась, скрыв пронзившее ее беспокойство.

– Наверное, я что-то перепутала.

– Наверное… Роза, ты поднимешься ко мне, если уж ты здесь? – предложил Кирилл.

– Зачем?

– Ты что, боишься? Ты же знаешь, я не сделаю тебе ничего плохого…

– Я не боюсь, я готова, – тряхнула головой Розалинда, словно отбрасывая от себя все домыслы и нелепые мысли. «А что я могу сделать? Не доверять ему у меня пока нет повода. Так, легкий намек на ложь. Но единожды совравший… Только нельзя же сейчас попросить его подождать, пока я вызову милицию, а потом сообщить, что я готова к продолжению вечера с ним?»

Розалинда прошла вслед за Кириллом по узкому коридору и оказалась в шикарном номере, правда небольшом по площади, ну да ведь не случайно гостиницу называли мини-отелем, дом же был отнюдь не огромным.

– Ого! Похоже, что это – люкс!

– Люкс…

– На скромную зарплату врача? Я не отмечала в тебе раньше тяги к роскоши.

– Да, я изменился в последнее время, – опустил голову Кирилл Лаврикович и подошел к бару. – Выпьешь чего-нибудь?

– Пожалуй, да. Все-таки у нас вроде свидание… А именно с таких слов свидания обычно и начинаются. – Розалинда усмехнулась.

– Да, только моя девушка предварительно пыталась дозвониться до другого мужчины, но меня спасло то, что он оказался недоступен… – то ли пошутил, то ли пожаловался Кирилл. Затем разлил по бокалам вино и приблизился к Розе. – Тебя что-то пугает?

– Пугает? Почему ты решил, будто меня что-то пугает? – Она приняла непринужденную позу.

– Это читается в твоих глазах. Ведь я тебя знаю много лет, Роза.

– А я вот, похоже, тебя плохо знаю. Давай поменяемся бокалами! – предложила неожиданно Розалинда.

– Что? – удивился Кирилл Лаврикович и тут же рассмеялся: – Ты насмотрелась фильмов, где коварный соблазнитель подсыпает несчастной жертве снотворное в бокал с вином?

– Именно таких фильмов я и насмотрелась… Но в самом деле, если тебя мое предложение так забавляет, отчего бы не махнуться бокалами?

– Да пожалуйста! – Кирилл взял у нее из рук бокал и отдал свой. – Ты пугаешь меня.

– А ты меня.

– А что произошло? – внимательно посмотрел на нее Кирилл.

И Роза не выдержала его взгляда, отвела глаза. «Нет, он не мямля-неудачник, не ботаник, каким старался выглядеть. В нем что-то есть, какая-то темная, порочная сила…» – вдруг осознала она.

– Может, объяснишься? – улыбнулся Кирилл.

– Это твой дом? – спросила Роза, присаживаясь на диван с кроваво-красной обивкой.

– Это отель… – начал Кирилл.

– Который принадлежит сейчас тебе, – закончила Роза. – Я знаю, что здесь когда-то жила пожилая женщина, дочь прежних хозяев. После революции советская власть национализировала отель ее родителей, а она осталась при нем уже как служащая. Кстати, здесь кругом лепнина по всему периметру потолка в виде лавровых листочков… А ты по отчеству – Лаврикович. И вдруг наследуешь дом. Смею предположить, что отца твоего звали Лавр, причем имя было, так сказать, родовым, и дом действительно принадлежал твоей семье.

– Доказала доказуемое, – усмехнулся Кирилл. – Да, все так.

– Ты очень интересный и разносторонний человек! Ты у нас и токсиколог, и патологоанатом, и в лаборатории любого заменишь, и гипнотизер… На все руки мастер! Кстати, вкусное вино.

– Мне тоже нравится, спасибо. Раньше тебя не раздражала моя разносторонность.

– Раньше не было людей, которые желали бы лечиться, купаясь в крови животных, а кроме того, как оказалось, и в людской крови тоже…

– Ты о своем ухажере Василии? Самовлюбленный идиот. Эгоист чистой воды, готовый идти на все ради себя, любимого. Помнится, мы с тобой вместе попали в передрягу…

– Ага! И ты ловко лишил обоих наркоманов способности говорить. Только не надо повторять, что все вышло случайно. Хороша случайность… Я ведь лишь сейчас задумалась о тупости Василия. Сам бы он никогда в жизни не додумался о таком способе лечения и омоложения. И вот вопрос: кто мог посоветовать ему это? Кто, как не гениальный сумасшедший, мастер на все руки? Я уверена, что ты! Вот только козел удачно упал и заставил Василия замолчать. Скажешь, у меня нет доказательств? Их и нет… Просто у нас вечер откровений. Не хочешь ничего добавить? – спросила Роза, чувствуя легкое возбуждение от алкоголя.

– Я всегда искал женщину умную, а любил красивых. И когда встретил тебя, обладающую двумя этими качествами, понял, что пропал. Много лет я наблюдал за тобой и все больше понимал, что оказался прав. Твой генотип будет лучшим для моих детей.

– Что? – вырвалось у Розы. – Что ты сказал?

– Я постараюсь все объяснить…

– Да, тебе придется очень постараться, – заверила она его. А про себя отметила: оказывается, у Кирилла под мешковатыми костюмами хорошо сложенная и спортивная фигура. «Откуда все только взялось? Неужели я его и правда не оценила по достоинству? Или, сидя над пробирками и препарируя трупы, он был один, а сейчас, здесь, совсем другой?»

– Как ученый я очень серьезно отношусь к медицинским показаниям для создания семьи.

– Ты сам-то понял, что сказал? – Роза выпила залпом вино, решив: «Будь, что будет».

– Я не люблю людей в целом, считая, что все они погрязли в излишествах, слабостях… Особенно меня раздражала их уязвимость, связанная именно с пороками и слабостями. Я наблюдал за ними, словно за подопытными мышами. А знаешь, зачем? Затем, что теперь я могу просчитать любое действие того или иного индивидуума.

– А я, Кирилл, думала, что ты – гениальный врач, любящий людей и спасающий им жизнь…

– Кстати, я и тебя просчитал. И понял, что ты, благодаря своей порядочности и доброте, так и будешь думать. Но, в отличие от многих, меня это не раздражало. Кстати, женщины еще более глупы и предсказуемы, чем мужчины. Они совершенно не в состоянии контролировать свои эмоции…

– То есть за нами наблюдать менее интересно? – усмехнулась Роза.

– Менее, – кивнул Кирилл и задумчиво посмотрел на нее. – Но ты – другое дело. Что-то в тебе было… от бога, что ли. А во мне всегда таилось что-то нехорошее. Я старался гасить в себе это, чтобы не выделяться из общей массы людей, боролся со своими пороками, как мог… Ты знаешь, как тяжело жить, когда все время хочется кого-то убить?

– Нет, не знаю, – похолодела Розалинда.

– Не дай бог кому-то такое узнать… Я занимался всем, чем только можно, чтобы отвлечься, чтобы заинтересовать себя.

– А ножи научился метать где? – спросила Роза.

– Я метал их с детства. В бездомных животных и птиц. Хоть так выпускал жажду убийства. Самое захватывающее зрелище – когда перед твоими глазами извивается живая плоть, из которой выходит жизнь. Но я отвлекся, – вытер выступивший на лбу пот Кирилл. – Я – единственный потомок своего рода и поэтому должен был оставить после себя детей. Но тут возникла проблема: я не смог бы полюбить тупых предсказуемых детей. Конечно, если бы они были похожи на меня, я бы их принял. А если на свою мамашу, заведомую дуру, как все женщины? Тогда я понял: только одна женщина меня не раздражает, и только от одной женщины я принял бы потомство.

– Ты имеешь в виду меня? – Роза улыбнулась, все еще ожидая, что Кирилл сейчас рассмеется и сообщит ей, что все это шутка.

Но тот продолжал свой жуткий рассказ:

– Я понял, что если и способен на любовь, то только с тобой…

– Но я же тоже предсказуема! И ты видел, что я тобой не интересуюсь, просто не обращаю на тебя внимания!

– Да, предсказуема. Но ты умнее многих. И, значит, я должен был сделать так, чтобы ты все же обратила на меня внимание. Однако вокруг тебя крутились недостойные типы, и я решил их всех убрать.

– И возникнуть рядом со мной в самый подходящий момент, как принц на белом коне? Чтобы у меня наконец-то открылись глаза и я в тебя влюбилась?

– Да, тогда бы у тебя возникла сильная эмоциональная привязанность ко мне, – кивнул Кирилл.

– Послушай… А все умные и в чем-то даже гениальные люди настолько ужасны, как ты? – спросила Розалинда.

– Таких, как я, мало. И это к лучшему, а то бы извращенности не было предела, – признался Кирилл Лаврикович. И похвастался: – «Денежному мешку» Василию я впарил метод омоложения через купание в крови и сразу же убил двух зайцев!

– А про зайцев можно поподробнее? – попросила Роза.

Кирилл присел рядом с ней.

– Я вызвал твое отвращение к нему, к его личности и его деньгам, за которые, как он думал, можно все себе позволить.

– Тебе удалось… Наверное, и сам хотел бы полежать в кровушке-то? – вдруг с ненавистью, невесть откуда взявшейся, посмотрела на него Розалинда.

– Не будь дурой! Если бы я хотел, давно бы так сделал. Будь внимательнее, женщина! Я говорил уже, что пытался бороться со своими пристрастиями, и у меня это получалось. Хотя чего скрывать? Второй заяц – это то, что я имел возможность потешить себя кровавой картиной.

– А предвидел, что и меня, то есть и мою кровь могли пустить на холст? – хмыкнула Роза.

– Нет, – совершенно серьезно ответил Кирилл. – Но ты не можешь быть в обиде за это. Я смог за тебя заступиться. И всегда смогу.

Роза обвела комнату глазами. Тяжелая мебель, шкафы с позолотой, зашторенные окна. Ей опять стало не хватать воздуха, но она постаралась взять себя в руки.

– Налей еще. Мне надо кое о чем спросить…

– Сегодня – день откровений! На любой вопрос последует правдивый ответ! – с готовностью откликнулся Кирилл.

– Я же собиралась замуж, чего ты не мог допустить… Как ты намеревался избавиться от Славы? Это ты убил его?

– Ах, вот о чем речь! – Кирилл засмеялся. – Женщины в минуту опасности совсем глупеют. Нет, меня там не было, когда его пристрелили. Зачем мне было убивать его физически? Чтобы навлечь на себя подозрения? Нет, я устроил все красиво: ты не вышла бы за Капустина замуж, застукав жениха в постели не просто с другой женщиной, а с сестрой. Что, хочешь спросить, как я все это организовал? Сам и попросил Жасмин, которая не могла мне отказать ни в чем. Не из страха – из любви. Целый год она моя любовница и не догадывалась, что я всего лишь ставлю над ней эксперимент. Я выбрал самую развращенную, привыкшую к беспорядочным сексуальным отношениям женщину и влюбил ее в себя, сделав ласковой и послушной, как кошка. Куда только делись всякие там бабьи изречения, типа «все мужики – козлы», «я буду менять их, как перчатки», «я не хочу замуж»? Да она буквально ела с моей руки!

Роза ошарашенно смотрела на собеседника. Да, она уже слышала, что у сестры кто-то появился, явно с нездоровой психикой, что Жасмин в него влюбилась. Все сходилось!

– Я приказал ей переспать с твоим женишком так, чтобы ты узнала. И она, послушная девочка, все сделала…

– Ты подлец!

– Ну да, я такой… Я шел к своей цели – к тебе.

– Жасмин – моя сестра!

– Да какая она тебе сестра? По крови не родная!

– И кислотой ее тоже ты? – Губы Розалинды задрожали.

– Я. Мне нужно было, чтобы она замолчала, не рассказала тебе обо мне, иначе бы ты меня не простила. Правда, не рассчитал немного. Но всегда можно все исправить – инъекция с пузырьком воздуха в больнице от неправильно поставленной капельницы сделает свое дело. Как тебе?

– Подонок!

– Понимаю, твой максималистский характер не дает тебе посмотреть на ситуацию с той же позиции, с которой смотрю я. Но ты – умная. И в конце концов поймешь, что счастливо жить «как за каменной стеной», о чем мечтают все женщины, сможешь только со мной!

– Она моя сестра…

– Нет! Кроме того, Жасмин всю жизнь издевалась над тобой, ты должна быть благодарна мне за избавление от этой сучки. Неужели ты не торжествуешь, что ей воздастся по заслугам? – побагровел Кирилл.

– Чертов маньяк…

– Я психически здоров.

– Просто человечество еще не знает таких болезней! – выпалила Роза.

Кирилл Лаврикович рассмеялся.

– Провидение на моей стороне: урода-женишка подстрелили в бассейне, а Василия забодал козел. Никто ничего не узнает!

– И ты так открыто говоришь об этом со мной? Тебе же придется убрать и меня!

– Я еще не решил… Я люблю тебя.

– Да ты и понятия не имеешь, что такое любовь!

– Зато ты чересчур сердобольная…

– Что ты имеешь в виду? – напряглась Роза.

– Появилась тетка, назвалась мамой, и ты растаяла. Не слишком ли? Вместе с ней молодчик с красивыми глазами, и ты снова растаяла. Не разочаровывай меня, Роза! Я знаю о тебе все. Больше даже, чем ты сама про себя. Например, то, что при рождении тебе дали имя Любовь. Потом твоя мамаша, озабоченная цветочница, переименовала тебя в Розу. Настоящая мать должна знать и твое настоящее имя. Но я не уверен, что Ольга Игоревна ею является. А вот твой красавчик точно тебя обманывает. Ты знаешь, зачем он здесь? Даниэль, один из известнейших экономических шпионов, явился сюда ради той самой бутылки портвейна, сулящей миллионы, и ему глубоко наплевать на тебя. Что, он не признался тебе в этом? А почему? То-то же… Я говорю правду! Я не случайно спутался с Жасмин, а только потому, что хотел знать о тебе все. Она, влюбившись, и рассказала мне все, что знала. В том числе о том, о чем молчала и не говорила с тобой. Об этой бутылке. У них с твоей матерью были секреты от тебя, маленькая дурочка! А ты говоришь – сестра… Важны только гены и родная кровь!

– Ты же знал, что являешься наследником этого дома… – задумалась побледневшая Роза. – Почему же только недавно заявил на него свои права?

– Вот за что я и люблю тебя! – обрадовался Кирилл. – Ты уже успокоилась, взяла себя в руки и начала здраво рассуждать. Я заинтересовался историей о Джеке-путешественнике и понял, что бутылка существует… Но твой отец с другом не там искали. В горы потащились, идиоты… А я понял, что она должна быть где-то рядом, буквально под носом. Я не люблю быть на виду, высовываться, но тут был вынужден войти и объявить о своих правах на дом, где жил тот путешественник…

– Ты искал ее здесь?

– А что? Я никогда не был жаден до денег, но ради тебя… Самки охотнее клюют на значимых самцов. Среди людей значимость проявляется материальным достатком. Да, я решил найти бутылку и разбогатеть. Хотя, если захочу, я могу разбогатеть любым другим способом.

– Мне совершенно безразлично, что там с той бутылкой! Лично я не ищу богатства и не хочу тебя! Кирилл, умоляю, скажи…

– Что?

– Где моя мать и Даниэль? – спросила Роза.

Лицо Кирилла Лавриковича дернулось в легкой судороге.

– Как же неинтересно жить… Просчитал, я и тебя просчитал… Я знал, что ты об этом спросишь, что их судьба будет волновать тебя. Уверяю, они совершенно чужие тебе люди, не думай о них! Оставайся со мной!

– Кирилл, прошу тебя! Ну же, у нас ведь вечер откровений! Я никогда не буду с тобой, лучше убей… Только скажи мне, что ты с ними сделал? Где они? И уноси отсюда ноги вместе со своей бутылкой. У тебя будет фора! Уедешь за границу и будешь там жить богато… Скажи мне!

– Эх, Роза… ты так ничего и не поняла… – Глаза Кирилла Лавриковича почернели. – Я всю жизнь держал свои чувства под контролем. И только из-за тебя нарушил все допустимые нормы!

– Где они? Они живы? – выкрикнула Розалинда.

– Ладно, скажу… Только я многое бы отдал, чтобы увидеть разочарование в твоих голубых глазах! Повторяю: красавчик здесь, рядом с тобой, только из-за бутылки, которую мы с тобой и распили… Что? Не ожидала от меня такого? Я же говорю, что деньги меня не интересуют. Ах, как он пошлет тебя с твоей любовью, как будет разочарован… И сразу же потеряет интерес к тебе… Они в подвале дома. Сейчас в отеле нет постояльцев и нет прислуги, а через пять минут я затоплю подвал. Помощь приехать не успеет, а ты не успеешь спуститься к ним. Или умрешь вместе с ними…

Последние слова Кирилла: «Это твой выбор!» – Роза услышала уже на бегу. Она выскочила из номера и помчалась по коридору, ощущая, как гулко бьется ее сердце.

«Направо, налево… поворот, лестница… и вниз, вниз, вниз… до конца! Не думай больше ни о чем! Удивительно, как под таким небольшим домом может быть такой глубокий подвал? Боже, нет ни окон, ничего… Темно… Нет, это у меня в глазах темнеет. Ну же, Роза, соберись! Только не сейчас! Как же мне плохо… Где воздух? Мне не хватает воздуха! Сволочь, он все просчитал! Я не приняла их… не приняла… И они погибнут… Ну уж нет! Они – моя семья! А Кирилл – извращенец, ставящий опыты над живыми людьми… Нет, я буду жить! И буду жить счастливо!»

Розалинда спустилась в темный подвал, прислонилась лбом к холодной стене, и ее вырвало. Удушающее чувство не проходило, но она не потеряла сознание, а поползла по коридору с узкими стенами и низким потолком, обдирая руки и коленки.

– Мама! Даниэль! Отзовитесь! Мама! Где вы? Дэн!

Розалинде казалось, что ползла она вечность, прежде чем услышала глухие крики и слабые удары.

Раздавались они из-под земли, хотя хода дальше вниз уже не было. Розалинда начала шарить руками по полу и нащупала люк с мощной железной задвижкой.

– Мама, Даниэль, я нашла… вы здесь… сейчас… – хрипели ее легкие.

А в ушах уже звучал шум воды – Кирилл осуществил свою угрозу и начал затопление подвала. Судя по той скорости, с какой прибывала вода, времени оставалось совсем немного.

«Этот маньяк решил утопить нас, как крыс», – поняла Розалинда и вцепилась в задвижку что было сил. Та выскальзывала и не поддавалась, а Роза уже слабела, сходила с ума в уменьшавшемся из-за наполнявшей подвал воды пространстве.

– Я сейчас… сейчас…

Собрав последние силы, Роза рванула задвижку – и сдвинула ее.

Больше она ничего не помнила, так как провалилась в темный открывшийся люк вместе с потоком воды.

Эпилог

– Мама… – прошептала Розалинда, трогая теплую ладонь, которая вытащила ее из сумрака беспамятства. Она уже узнавала ее по ощущениям.

– Ты – молодец, Роза! Ты – крепкий орешек! Вся в меня! – улыбнулась ей сквозь слезы Ольга Игоревна. – Даниэль вытащил из этого чертова подвала и тебя, и меня. Теперь все будет хорошо…

– А Кирилл?

– Его взяли. Он пытался скрыться, но теперь уже ему не уйти от ответственности. Да он и не отрицает ничего. Сломался. Ведь все пошло не по его плану! Мерзкий тип! Ловко же он все провернул… Кто бы подумал на него, вечно жаловавшегося на нервный тик и аллергию!

– Мама, а Даниэль… Где он? Он не погиб? – спросила Роза.

– С ним все хорошо. Так, пара царапин… Кирилл подло подкрался сзади и напал на нас в своем отеле, когда мы вошли. Я оказалась не способной защитить своего сынка… Но ты – молодец!

– Мы где сейчас?

– В санатории. Анастасия Леонидовна обхаживает Даниэля, но у нее ничего не выйдет, – подмигнула ей Ольга Игоревна. – Кстати, я назвала тебя при рождении Любовь. Хочу, чтобы ты знала это.

Роза приподнялась на кровати и обняла ее.

– Спасибо…

– А сейчас я позову его, вам есть о чем поговорить, – вытерла слезы Ольга Игоревна и ушла, все время оборачиваясь на Розалинду.

Даниэль ворвался как ураган и сразу же кинулся к ней.

– Все хорошо? Ты очнулась! Ничего не болит? Как ты?

– Ты впервые без цветов… – усмехнулась Роза.

– Тут, в санатории, их не продают, а обрывать клумбы я не стал, – смутился Даниэль.

– Знаешь, а ведь мне известно, что ты здесь из-за бутылки с портвейном, которую все ищут и ждут… Ты же занимаешься промышленным шпионажем, я знаю.

– Откуда? – удивился он.

Розалинда не ответила на вопрос, только с упреком вздохнула:

– Ты скрывал от меня…

– Пойми, люди моей специальности не афишируют свои занятия. Но я бы обязательно признался тебе. Я люблю тебя, Роза, и хочу, чтобы ты вышла за меня замуж. Вот что больше всего меня сейчас интересует.

Его глаза были предельно искренни, и Розалинда залюбовалась Даниэлем.

– И мама не будет против, – добавил он, целуя ей руки.

– Сумасшедшая семейка… – задумалась она. – Мы замучаемся объяснять, кем друг другу приходимся.

– Это точно!

– Как же хорошо… – вздохнула она полной грудью. – Как жаль, что так ненадолго…

– Ты о чем?

– Ты будешь продолжать поиски бутылки? – вопросом на вопрос ответила Роза.

– Такова моя работа… К тому же, разве плохо, если виноделие пополнится еще одним уникальным рецептом? – ответил Даниэль. – Но почему ты спрашиваешь?

– Ты сейчас возненавидишь меня, разочаруешься и… – Розалинда нахмурилась, пытаясь вспомнить, чем еще пугал ее Кирилл Лаврикович.

– Можешь сказать мне все!

– Понимаешь, мы… то есть я и маньяк, ну… Кирилл… мы… Это…

– Да что такое?

– В общем, мы выпили тот портвейн, – выдохнула Роза. И зажмурилась, словно ожидая удара.

Но в ответ не услышала ни слова упрека.

Она открыла глаза и посмотрела в лицо Даниэлю. Тот долго и внимательно глядел на нее, а потом расхохотался во весь голос. И спросил:

– Ну и как? Каким он хоть на вкус был?

– Так себе… – Роза обняла Даниэля и тоже засмеялась.

Не мог Кирилл Лаврикович просчитать то, в чем ничего не понимал, о чем ничего не знал и чего никогда не испытывал.

Content

Татьяна Игоревна Луганцева
Диета для Дракулы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Эпилог