Леонов Фёдор

Секретный пианист

Мозг и душа смертны. Они разрушаются при конце. Но атомы или части их бессмертны и потому сгнившая материя опять восстанавливается и опять дает жизнь, по закону прогресса, еще более совершенную.

К.Э.Циолковский. "Монизм вселенной".

ПРОЛОГ

Начало девяностых.

(Николай Сергеевич Тиссен)

'...Ровно в шесть вечера буду у Мерлиона...' Читаю три раза. Первый раз - чтобы прочесть, второй - чтобы от души выругаться словами, которых нет в учебниках хорошего тона и третий - чтобы запомнить. Поясню: по правилам конспирации, такого рода послание после прочтения должно немедленно уничтожаться, что я и сделал.

Шесть вечера в Сингапуре - это вечер только по часам. А по жизни - плохая парилка в дешевой бане. Стоит высунуть нос из номера отеля, как тебя сразу обдает влажным и жарко-прелым воздухом. Минута - и ты весь мокрый. Голова тяжелеет, в глазах, словно песку насыпано, руки хочется вытереть о штаны. А самое интересное, что мимо тебя проходят местные в тех же сорочках и летних брюках, и матовые лбы у них совершенно сухие. Приспособились за сто семьдесят лет. А мы, европейцы, не можем. Сколько не тренируйся, не дыши по специальной системе, не глотай перченые шарики по другой специальной системе, результат не впечатляет. И беззастенчиво врет тот, кто говорит, что можно адаптироваться. Я тут уже полгода, но так и не адаптировался - все равно потею, дышу часто и коротко и передвигаюсь медленно. А еще с ужасом думаю о том, что, не дай бог, придется стрелять. Пистолет ведь не удержу - ладони влажные.

И чего 'объекту' не сиделось на Сентозе? Вернее, почему ему не сиделось,  очень даже понимаю. Полгода мы с напарником пытались его оттуда выкурить. Что только не придумывали - от совсем простенького, как ручка от лопаты, финта с письмом 'до востребования', до сложных многоходовых комбинаций с участием местной полиции и местных же преступников. Даже тигра продавали... Последняя идея, наконец, сработала, и предложенная цена за информацию 'друга' устроила. Если операция завершится успешно,  сегодня же вечером улечу домой, в Ленинград. Соскучился по своим, по Сашке... Единственное но: вынесло же объект так 'вовремя'! Сидел на острове шесть месяцев, мог бы и еще шесть часов посидеть. Ночью здесь не в пример приятнее, а из-за рекламы светло почти как днем.

Облегчив душу крепкими выражениями,  рву записку на мелкие части и спускаю в унитаз. Конечно, сжечь в пепельнице каноничнее, но делать это в 'Роял Лион'- одном из довольно помпезных отелей Сингапура, очень не советую. Немедленно сработает противопожарная сигнализация со всеми вытекающими, и плату за эти 'вытекающие' администрация отеля обязательно включит в счет. И правильно сделает - тут кругом предупреждающие таблички, а если кто читать не умеет, так это его личное горе. Незнание английского не освобождает от ответственности.

И вот я стою на набережной, спиной к небоскребам. Любуюсь на 'сиамскую селедку', как мы с напарником окрестили морского хранителя - существо с львиной гривой и русалочьим хвостом, олицетворяющее торговую марку Сингапура. Здесь, как всегда, полно туристов с фотоаппаратами. Место встречи лучше не придумаешь. Один остановился сделать снимок и, для удобства, чтобы не мешал, положил на скамеечку пакет... потом сунул фотоаппарат в сумку и был таков. Пакет спокойно подобрал другой. Если специально не следить, в такой толчее и не поймешь - забыл, обокрали, наркоту продают, или чья-то разведка работает. Что произошло? А ничего не произошло. Журчит фонтан, трещат моторы, светят неоном рекламные вывески, плотным потоком идет народ всех мастей и бог знает, скольких национальностей. Все спокойно. Идеальная операция. Я уже купил билет на самолет, правда, не прямой, но тут ничего не поделаешь...

Напарник на подстраховке у торговых палаток. Далековато, но оптика у него в фотоаппарате вполне приличная. Между прочим, совсем не шпионское оборудование, а самый, что ни на есть, легальный 'Никон', купленный здесь же. Приближает не хуже двадцатикратного бинокля, а уж вопросов вызывает в те же двадцать раз меньше. Какой турист без приличного 'щелкунчика'?

Смотрю на часы. Ровно шесть. Но на королевскую точность 'объекта' я и не рассчитываю, он вполне может опоздать и на пять минут, и на десять. Другое дело, что торчать здесь десять минут - непозволительная неосторожность. Если об операции знают или хотя бы догадываются, нас засекут обязательно. Такой вариант допустить нельзя. Придется сорвать встречу и сидеть на этом полуострове, размером с обеденную тарелку, еще черт знает, сколько времени.

Нет, лучше не думать о плохом. Пять минут вполне можно себе позволить - вполне стандартное время для туриста, глазеющего на необычный фонтан. Пять минут, не больше. Напарник об этом тоже знает и ровно через пять минут зачехлит оптику и побредет по направлению к офису Hitachi.

'Объект' появляется почти вовремя - три минуты седьмого. Я замечаю его сразу, не смотря на то, что вживую никогда не видел, только на фото. Невысокий седоватый китаец одет недорого, на запястье массивные часы 'Тиссот'.

Он идет не торопясь, помахивая свернутой в трубочку газетой, как человек, которому среди дневной суеты выпали полчаса отдыха. Ему подобных прохожих здесь десятки...

А эти "друзья" откуда взялись?! Внезапный мороз пробегает по моей распаренной коже. 'Объект' ведут.

Как я понял? Да потому, что их тут таких немного - гуляющих в едва уловимом, но, несомненно, едином темпе и в одном направлении. И 'гуляют' они прямиком сюда.

Хорошо 'гуляют', отмечаю я, профессионально. Не переглядываются, каждый словно сам по себе, но кольцо сжимается. Наверняка на проспекте устроена засада из нескольких автомобилей, а в переулках дежурят такие же незанятые парни на мотороллерах.

Понятно... операция накрылась медным тазом. Билет на самолет и встреча с семьей - под той же посудой. Список наших людей, завербованных китайской разведкой, так и останется тайной за семью печатями. Обидно, но сейчас меня больше волнует другое: эти ребята, кто бы они ни были..., их цель только наш 'объект', или еще кто-то? Уж слишком их много для одного китайца. А ведь он совсем не Брюс Ли!?

ЦРУ? Скорее всего. Кто еще может тут действовать, словно у себя дома?

Интересно, заметил ли их напарник? Должен бы. Черт, даже взглянуть в его сторону нельзя - если я раскрыт, то мой взгляд немедленно засветит и его. Надеюсь, что ему хватит мозгов просчитать ситуацию и тихо уйти, не привлекая к себе лишнего внимания, а не бросаться мне на выручку. За полгода совместной работы явных признаков неадекватности я за ним не замечал...

'Объект' на минуту останавливается у фонтана и ищет глазами того, кто вытянул его на  встречу, но никого не обнаруживает и растерянно подносит к глазам запястье. Краем глаза смотрю на его часы. Вот он, тот самый контейнер с информацией, за которой мы охотились полгода. И я не могу его взять!

Один из 'гуляющих' направляется в сторону объекта. На его, явно европейском лице, дружелюбная улыбка. Китаец замечает это, облегченно вздыхает, улыбается в ответ и, о черт! Он протягивает "гуляющему" руку! Делаю шаг назад и тихо испаряюсь. Предупредить друга-китайца уже не могу, да и права не имею. Он провалился. Не знаю как, но его вычислили и сейчас возьмут. Теперь моя главная задача - не провалиться самому.

Разворачиваюсь и спокойно, словно ничего не случилось, отступаю от воды, плещущей у каменных ступеней. Шаг, второй, третий... Один из 'гуляющих' проходит мимо... почти касаюсь его рукой. Он не смотрит на меня, я не смотрю на него. Коллега из конкурирующей фирмы, черт, и этот здесь!

Похоже, что из кольца я вышел, но только из первого. В том, что их не одно,  уже не сомневаюсь.

Спинным мозгом чувствую, что сзади что-то происходит, но не оглядываюсь ни на 'объект', ни на напарника. Я ухожу.

Рядом  происходит неожиданно резкое движение. Слышу испуганное "Ой!", вздрагиваю, лишь усилием воли остаюсь на месте и неспешно, как скучающий турист, поворачиваю голову. Ничего особенного, просто женщина подвернула каблук и растянулась на камнях.

Я давно перестал быть благородным рыцарем, тем более, при таких обстоятельствах. Женщина запросто может быть одной из них, а каблук - отвлекающий маневр. Но около неё никого нет, и не подойти - значит, вызвать подозрения. И так плохо, и этак  нехорошо. Принимаю решение: если я тоже опознан, то не выпустят в любом случае - облава плотная. А если нет, и это случайная прохожая, то женщина - дополнительный шанс уйти. Своеобразное прикрытие, как бы цинично не звучало...

- Что с вами? - спрашиваю на английском.

Она довольно молода, лет тридцать. Не красавица, но, определенно, что-то в ней есть. Короткая стрижка, летящее платье в 'морском' стиле. Выражение досады на неправильном, но чем-то привлекающем лице.

- Туфли... сломала. Что теперь делать?

Пожимаю плечами:

- Чинить.

- Очень остроумно, - фыркает та, - как я дойду до мастерской? Босиком?

Прошу, как можно любезней:

- Позвольте вашу туфельку.

Она протягивает ее мне и, как Золушка перед тыквой, замирает в ожидании чуда.

- Не эту - другую, - командую, изо всех сил борясь с мучительным желанием оглянуться.

Незнакомка с недоумением снимает другую туфельку и подает мне. Беру и в два движения отрываю второй каблук.

- Что вы натворили?! - её возмущению нет предела.

- Не злитесь... Я обеспечил вам возможность передвижения. Обувайтесь. Так и быть, подброшу вас до ближайшей мастерской.

Женщина делает несколько шагов, неуклюже ступая в  изуродованных туфлях.

- Идти можно, - неуверенно говорит незнакомка.

Протягиваю  руку. Она опирается на нее, и мы медленно, как гуляющие супруги, направляемся в сторону от набережной, на которой полным провалом только что завершилась полугодовая операция разведки.

' Успел ли уйти напарник?'

- Он в безопасности, - неожиданно говорит незнакомка на чистейшем русском, - я успела его предупредить, а вас не смогла, пришлось идти наперехват.

От неожиданности я так сжимаю ее смуглую руку, что она морщится от боли.

- Да тише вы... не подскажете, где тут можно приобрести швейцарские часы?

- Все швейцарские часы сделаны в Китае, - на полном автомате отвечаю  на знакомый пароль.

- Вас выследили, - осторожно шепчет она, - нужно немедленно уходить. Здесь неподалеку пришвартована  яхта.

- Яхта? - еще больше поражаюсь я.

- Спортивная яхта 'Лорели'. Экипаж - два человека, включая меня. Мы совершаем плавание через океан.

- Через какой океан? - неясное предчувствие чего-то очень нехорошего змеей вползает под рубашку.

- Через Индийский, разумеется, - спокойно отвечает она, - а после - через Атлантический. Мы можем поставить рекорд скорости для яхт подобного класса. Кстати, нам пора познакомиться - Паола дель Сарто, - и совершенно неожиданно добавляет, - ваша жена.

- Ничего себе, - невнятно бормочу в ответ, - а кто, в таком случае, плывет с моей женой на яхте вокруг света? И почему я ничего об этом не знаю?

- Со мной на яхте плывет муж. Наше предприятие семейное.

- Но вы говорили - два человека...

- Правильно. Второй - вы. И давайте  прекратим друг другу 'выкать'.  Такое обращение между собой выглядит странным для супругов.

- Но мне нечего делать в Штатах! Я собирался домой!

- Получен другой приказ. На яхте прочтете подтверждающую шифровку. Давайте поторопимся, в таких туфлях ходить невозможно.

Прощай, встреча с семьей. Интересно, надолго?

Часть I

ГЛАВА 1.

Стремление человека понять законы, которые регулируют его жизнь, никогда не прекращалось, и всё же, истина всегда находилась за завесой, скрывающей высшие планы от видения материального человека, и впитать истину готовы лишь те, кто расширяет своё видение, обратившись в своём поиске вовнутрь, а не во внешний мир.

(В Трижды Явленном Свете, Дореаль.)

(ВАЛЕРИЯ)

- Прилягте на диван и примите удобную позу, - Казимир Эдуардович накрыл меня шерстяным пледом, - попробуем разобраться с вашими повторяющимися снами через погружение в медитацию.

- Медитацию? - я не боюсь, но, все же, внутренне напрягаюсь. Психолог, конечно, все замечает:

- Вам не по себе?

- Пожалуй, да, - признаюсь честно.

- Почему? Что вас тревожит?

- Медитация - это выход из тела?

Он улыбается:

- На самом деле медитация - это состояние абсолютной расслабленности и, в то же время, полной собранности. На первый взгляд тут есть противоречие, но на самом деле все логично. В медитации сознание успокаивается и раскрывает свои глубины...

Вслушиваясь в убаюкивающий голос психолога, внимательно вглядываюсь в изображенный на холсте летний пейзаж и постепенно отключаюсь от повседневных суетных мыслей...

По дороге, пролегающей между двумя невысокими горами, вихрем летят колесницы, запряженные резвыми лошадьми, управляемые темнокожими воинами. За доли секунды они сливаются воедино и проносятся мимо.

Стою на обочине и внимательно наблюдаю за происходящим дальше.

Вслед за колесницами на дороге появляется мужчина в коротком одеянии, расшитом золотыми нитями. Он неспешно подходит ко мне и приветствует уважительным кивком головы. Не знаю, кто это, но испытываю настоятельную потребность поклониться ему в ответ.

- Я верховный жрец Амона. Сейчас ты находишься на священной земле Кем под моей защитой. Пойдем со мной, вдоль берега священного Нила, и ты увидишь нашу чёрную, плодородную землю.

Страха нет, но просыпается любопытство. Соглашаюсь и продолжаю свой путь в сопровождении всемогущего человека. Чем вызван интерес жреца ко мне? Почему он так учтив? Меня не покидает предчувствие тайны, занавеси которой сейчас приоткроются.

Следую за жрецом. Ветви финиковых пальм, в изобилии растущих по берегам реки, прячут нас от палящего солнца. Неожиданно, в просвете густой листвы, вижу великолепный каменный храм. Жрец делает приглашающий жест.

Неторопливо вхожу внутрь и осматриваюсь. В огромном светло-коричневом зале установлен фонтан в виде крупного каменного цветка. Его мощная струя воды бьёт высоко вверх, затем устремляется вниз - в глубокую чашу. Позади фонтана стоят девушки, по всей видимости, жрицы, одетые в прозрачные одежды, по которым ниспадают каштановые волосы. Сверху, из  под купола храма, льются нежные звуки, похожие на звуки, издаваемые флейтой.

Верховный жрец хлопает в ладоши. Жрицы начинают ритуальный танец. Их смуглые непрерывно извивающиеся тела с поднятыми вверх руками напоминают движения змеи. Зрелище это настолько красочное и завораживающее, что оторвать от него взгляд совершенно невозможно. Танцуя, девушки подходят ко мне, отводят к кушетке, стоящей у окна, раздевают, укладывают на неё и принимаются массировать и растирать маслами кожу. Тело мое становится невесомым, мысли умолкают, а разум отделяется, свободно парит над кушеткой и наблюдает за приятной процедурой...

Теряю счет времени и не ощущаю, в какой момент разум вновь соединился с телом.

Убедившись, что я окончательно пришла в себя, жрец продолжил:

- Ты должна побывать внутри пирамиды. Следуй за мной.

Мы довольно быстро перемещаемся в пространстве и без всяких колесниц и коней оказываемся в песчаной пустыне. Одинокая пирамида из светло-желтого камня предстаёт перед моим взором.

Изумляюсь, глядя на нее:

- Какое невероятно грандиозное сооружение! Кто ее построил?

- Ее строили феллахи (свободные люди) во славу страны.

- Каково ее предназначение?

- Ее возвели для загробной жизни царствующего ныне фараона.

- Как зовут вашего фараона?

- Имя его, живущим сейчас, знать запрещено. Не отвлекайся на вопросы. Пройди внутрь, остановись в центре зала и посмотри наверх.

Прохожу узким коридором под огромной толщей камней и оказываюсь в пустом зале. Останавливаюсь посредине и смотрю наверх. Голос слышен так же отчетливо.

- Что ты видишь?

- Я вижу мощный поток голубоватого искрящегося света.

- Встань в середину потока и наполняйся энергией Вселенной.

- Откуда льется свет? Ведь в пирамиде нет окон?

- Ты ошибаешься. Окна есть. Они очень узкие, расположены под самым сводом и предназначены для того, чтобы Собеседник Богов, находясь в загробной жизни, мог отличать день от ночи.

- Собеседник Богов... красивая метафора. Так вы называете своего фараона?

- Да. Прошу тебя, больше не задавай вопросов. Мне не разрешено на них отвечать.

Замолкаю, хоть и неохотно.

- Выходи, - приказал жрец, - ты получила в дар достаточное количество энергии. Нам велено продолжить путь. Собеседник Богов желает тебя видеть.

Мы выходим из храма, необычно быстро и низко летим над землей и вдруг, без предупреждения, словно одна картинка сменила другую, оказываемся во дворце Фараона.

Фараон восседает на массивном каменном троне. Бронзовокожий брюнет держит в руке символ власти - золотой скипетр. Он заговаривает со мной. Его голос мягок и звучен:

- Рад приветствовать тебя, моя далекая родственница. Сожалею, но у нас нет времени для беседы. Ты должна отправиться дальше.

- Куда? - снова теряюсь в догадках.

- Жрец покажет дорогу, - ответил фараон и исчез вместе с троном, словно испарился...

Пролетаем над горными тропами и опускаемся на заскорузлую известковую землю.

- Мы в Иудее?!

Как по мановению волшебной палочки, передо мной возникает строение, от красоты которого захватывает дух. Жрец обратился ко мне в последний раз:

- Вот дворец Соломона, туда мне заходить не должно. Иди сама, дверь для тебя открыта. - Он превратился в маленькую светящуюся точку и пропал в мгновение ока.

Поднимаюсь на крыльцо, переступаю через порог... Боже, какая красота! Внутри царит гармоничное великолепие. Овальный зал обшит панелями из черного и красного дерева, украшенными фигурками ангелочков, вырезанных из слоновой кости, и виноградными гроздями, искусно выточенными из темно-вишневых рубинов, поблескивающих среди нефритовых листьев. В зале горят свечи, вставленные в золотые подсвечники. В такую восхитительную сказку я еще ни разу не попадала и даже не могла представить, что дворец может быть таким изысканным и богато украшенным. Как и во дворце фараона, трон расположен в конце овального зала. Но что это за сооружение! Трон Собеседника Богов тускнеет по сравнению с ним. По своему размеру он кажется необъятным и, в то же время, гармоничным. Дерево идеально сочетается с обвивающими его кремовыми цветами. Подлокотники заканчиваются головами золотых львов, позади трона я вижу статуи еще двенадцати золотых львов в полный рост. Воздух приятно холодит кожу и благоухает нежным ароматом.

На нём сам иудейский царь Соломон. Он призывает меня подойти ближе и стать на ступень, что у его ног, затем чуть наклоняется, одевает на безымянный палец моей правой руки золотое кольцо с крупным овальным густо-зеленым изумрудом и торжественно произносит:

- Не забывай, что ты наших кровей, кровей царя Давида!

' Это сон или явь?'

Царь подзывает к себе молодую женщину с прямыми и черными, как смоль, волосами. Она одета в серую льняную накидку с капюшоном, подпоясанную кушаком.

- Перед тобой Мария Магдалена - твоя родственница. Ей доверено показать тебе Йерушалаим и проводить домой.

- Хорошо, царь, - хотела сказать я, но Соломон исчезает вместе с дворцом также внезапно, как и фараон.

Мария мягко берет меня за руку и неспешно ведет по улочкам деревянного невзрачного грязного города. Мостовых нет, вокруг только неровная желто-серая земля. Идем по длинной пустынной улице. У одного из домов вижу мальчика лет шести. Он кидает камушки в лужу и разглядывает брызги, на миг вспыхивающие в лучах солнца. Подходим к нему.

- Познакомься. Это Иисус, - говорит  Мария, - возьми его на руки.

Поднимаю мальчика, заглядываю ему в лицо, прижимаю к груди, глажу по голове и опускаю на землю. Иисус исчезает. Больше я не вижу ни людей, ни животных. Смотрю во все глаза, но впереди ничего нет. Нет и города, который я ожидала увидеть... Мария произносит лишь одну короткую фразу:

- Тебе пора возвращаться.

Превращаюсь в маленькую светящуюся точку, через несколько мгновений оказываюсь в своем теле и понимаю, что лежу на кушетке. Окончательно очнувшись, слышу вопрос психолога:

- Валерия, каковы ваши впечатления от погружения в медитацию?

- Потрясающе! Занятия с вами нравятся мне все больше и больше. В такое мистическое состояние я еще не входила. Но для чего мне все это показали?

- Что именно вам показали?

Мне приходиться рассказать все, что я только что увидела.

- Скажите, вы читали Каббалу? - спросил психолог.

- Нет, не читала.

- А Библию? Ветхий Завет?

- Нет, я никогда не увлекалась теологией.

Казимир Эдуардович призадумывается:

- Валерия, вы знаете историю своей семьи?

- Очень кратко. Папа русский, мама литовка. Родители никогда не рассказывали мне подробностей, да я и сама не интересовалась.

- Видимо, настало время поинтересоваться, - ответил психолог и продолжил:

- Я коллекционирую и запоминаю наизусть старинные легенды. Кстати, это отличная 'гимнастика' для ума... Если проанализировать тексты легенд, то в каждой из них найдется особый смысл, читаемый 'между строк'... Пожалуй, в связи с сегодняшней темой, расскажу вам одну: царь Соломон скучал и, не зная, чем себя занять, принялся разглядывать прохожих из окна своего дворца. Он увидел, как по улице идёт человек, с ног до головы разодетый в дорогие расшитые золотом одеяния. Соломон призвал его к себе и спросил:

- Уж не разбойник ли ты?

- Нет, я ювелир, а Иерусалим - знаменитый город. Сюда приезжает множество богатых людей, царей и князей.

Царь поинтересовался:

- Сколько же ты, ювелир, зарабатываешь своим ремеслом?

Тот гордо ответил:

- Много, мой повелитель.

Царь рассмеялся и сказал:

- Если ты, ювелир, так умен, то изготовь мне волшебное кольцо, которое сделает грустных людей  весёлыми, а весёлых грустными. И если через три дня кольцо не будет готово, велю казнить тебя.

Талантливый ювелир изготовил кольцо и со страхом в душе пошёл к царю. У порога дворца он встретил Рахавама, сына Соломона, и подумал: 'сын мудреца - половина мудреца', после чего поделился с Рахавамой своей бедой. Тот ухмыльнулся, взял гвоздь, с трёх сторон кольца нацарапал еврейские буквы - 'гимел', 'заин', 'йуд' и сказал:

- Теперь смело иди к царю с этим кольцом.

Соломон повертел кольцо и понял значение букв, находящихся с трёх сторон, по-своему: 'и это тоже пройдёт'. Кольцо крутится на пальце, и каждый раз наверху оказываются разные буквы. Так крутится мир, и так же крутится судьба человека.

Подумав, что сейчас он сидит на высоком престоле, окружённый всеми великолепиями мира, но это пройдет, он загрустил...

По легенде злой демон Ашмодай умудрился закинуть царя на край света, и Соломону пришлось три года скитаться. С ним было кольцо. Глядя на него, царь понимал, что это тоже пройдет, и ему становилось весело.

Пытаюсь уловить смысл сказанного...

Казимир Эдуардович продолжил:

- Предполагаю, что вам нужно заняться историей своего рода. Генеалогическую информацию можно связать с тем, что произошло с вами в медитации. Пока вы не узнаете каких-либо подробностей, я не смогу помочь вам понять смысл видения.

- Хорошо. Завтра же я поеду к родителям и попрошу их рассказать о жизни семьи как можно подробнее.

Прощаюсь с Казимиром Эдуардовичем и еду домой. Глядя в автобусное окно, тщетно пытаюсь проанализировать увиденное. Что за кольцо надели на мой палец? Зачем? Мой интерес все более и более возрастает...

***

Все утро я необычно рассеяна и не могу отвязаться от назойливых мыслей. Забыть о странном видении никак не получается.

'Лера! Успокойся и соберись!' - приказываю сама себе.

Значит так. План действий на сегодня.

Первое: посещение книжной ярмарки. Наверняка, там есть интересные книги по теологии. Сейчас многое разрешили печатать. Печатной продукции полно на любой вкус и цвет. Лишь бы покупали товар и оставляли продавцам свои денежки.

Второе: поездка к родителям для серьезного разговора. Сомневаюсь, что узнаю больше, чем мне рассказывали раньше, но попробую.

Вытряхиваюсь из дома и отправляюсь на книжную ярмарку.

Послонявшись по бесконечным отделам с эзотерикой, прихожу в замешательство. Какой ерунды здесь только не предлагают! 'Книга ответов судьбы на особый случай', 'Огненные ритуалы', 'Числа судьбы', 'Курс астрологии для начинающих...' Отчаявшись найти подходящую литературу, собираюсь потихоньку уходить, разворачиваюсь в сторону выхода и иду вдоль отдела с православно-христианскими изданиями. Мой взгляд останавливается на толстой зеленой книге. Золотыми буквами сияет ее название: БИБЛИЯ. Внутренний голос настойчиво ноет: 'купи, она для тебя, почитай, наверняка в ней написано про Соломона!' В итоге, с облегчением в душе, я еду домой с только что приобретенной Библией в руках.

Любопытство мучит, и, не утерпев, я открываю книгу прямо в троллейбусе, аккурат посередине. Люди, наверное, удивляются, глядя на меня, но сейчас мне нет дела до них. Я поглощаю массу не совсем понятной информации, постепенно перехожу на страницу с описанием строительства Дома Господня и обнаруживаю рассказ о дворце Соломона: '... И сделал царь большой престол из слоновой кости и обложил его чистым золотом, и шесть ступеней к престолу и золотое подножие, к престолу приделанное, и локотники по обе стороны у места сидения, и двух львов, стоящих возле локотников, и еще двенадцать львов, стоящих там на шести ступенях, по обе стороны. Не бывало такого престола ни в одном царстве...'

Вот так сюрприз! Описание совпадает. Но ведь я никогда в жизни не читала Библию и не могла видеть этого текста!

Дома, наскоро сделав себе бутерброд, устраиваюсь на диване и еще более углубляюсь в чтение. Нахожу упоминание об одной из жен царя. Ею оказалась безымянная дочь фараона. Этот удивительный факт ничего не проясняет, а наоборот, еще больше запутывает клубок хаотичных мыслей, роящихся в голове. Любопытство мое стремительно растет. Все, бросаю читать и еду к родителям. Поговорю с ними.

***

В обыкновенной двухкомнатной квартире на Гражданке ничего не меняется уже много лет. Полированная стенка, раскладной диван, журнальный столик, книжный шкаф. Если тайны где-то и свили себе гнездо, то явно не тут. Единственное исключение из правил - невероятная чистота и порядок. Мама, сколько я ее помню, всегда что-то драит и моет, а большую уборку делает раз в неделю.

Вот и сейчас захожу в квартиру и вижу: мама только что протерла пол...  Она совершенно не замечает мое душевное смятение  - целует, усаживает за небольшой кухонный столик и принимается кормить только что сваренным борщом. Приходиться есть... Из комнаты появляется папа, начинает расспрашивать о делах на работе. Отделавшись несколькими стандартными фразами типа: все нормально, заявок на переводы полно, зарплату платят вовремя, спрашиваю его:

- Папа, кем были мои бабушка и дедушка?

- Странный вопрос. Дед работал на заводе слесарем, бабушка домохозяйка, детьми занималась.

- И все? Что ты еще о них знаешь?

- Так и знать особенно нечего. Прадед твой тоже рабочий. Погиб в Отечественную войну под Курском. Прабабушка умерла давно. В роду все рабочие и крестьяне. А почему ты спрашиваешь?

- Да так, просто... Сейчас многие своим происхождением интересоваться стали. Вот и я интересуюсь.

Отец недоуменно пожал плечами и вышел из кухни.

- Мамуля, расскажи про своих предков тоже.

- Ой, я вообще ничего не знаю. Всех убили во время войны. Уцелели только мама и я. Наша Вильнюсская квартира полностью сгорела. Пришлось переехать в Калининград. Всем переселенцам там давали жилье и работу.

- А что за картина хранится у тебя за кроватью? Как вам удалось ее сберечь?

- Моя мама успела вынести ее из горящей квартиры. Старинный портрет твоей далекой несколько раз прабабушки - единственное, что осталось у меня от родителей.

- Почему ты не вешаешь его на стену?

- Портрет необычный, лучше его никому не показывать.

- В чем его необычность? Можно узнать поподробнее?

Мама мнется. Вижу, что ей очень не хочется отвечать. Cтранно! Мы всегда откровенны друг с другом, с чего бы такие «тайны мадридского двора»?

- Портрет помогает исполнять желания, - выдавила она из себя.

- Это как? - мое лицо вытягивается от удивления.

- Я не знаю, как. Твоя бабушка случайно обмолвилась  разочек. Вот я и запомнила.

- Доставай его из-за кровати. Нечего ему там пылиться. Времена изменились, никто каверзных вопросов задавать не будет. Отдай семейную реликвию мне, я найду ей достойное место в своей квартире.

- Хорошо, папа повезет тебя домой, а заодно возьмет портрет и поместит, где ты скажешь.

Мама уходит в спальню и приносит оттуда завернутый в старые газеты портрет молодой женщины с большими выразительными глазами. Они явно выделяются на ее строгом лице. Стройный стан загадочной женщины облегает темно-изумрудное бархатное платье. Но, все же, главное - взгляд. Он притягивает меня, и я вдруг проваливаюсь в колодец, где исчезает пространство и время... я словно парю. Мое состояние очень похоже на то, что я недавно пережила и, в то же время, иное. Понимаю, что она благодарит меня за то, что извлекла ее из небытия. И еще: она рассматривает меня, изучает... а я рассматриваю ее... Папа молчит и поглядывает на меня с недоумением.

- Какая красота! - опомнившись, восклицаю я, - попробую с ней поговорить, проверю, правда ли она умеет исполнять желания, или это всего лишь красивая легенда... - папа, едем уже, мне не терпится! - тороплюсь и волнуюсь. Никогда не умела лгать и притворяться, а уж перед родителями - тем более.

- Алдона, не надо было говорить Лере, что прапрабабушка умеет исполнять желания. Она поверила в эту ерунду.

- Папа, не ворчи, а собирайся. Я взрослая девочка. Сама разберусь.

ГЛАВА 2.

(ВАЛЕРИЯ)

Проходит неделя. Снова жду приема в классе для занятий у Казимира Эдуардовича. Здесь приятно находиться. Интерьер продуман до мелочей. Гладкие стены выкрашены ненавязчивой светло-зеленой краской. В эркере стоит большой угловой диван кремового цвета, на котором сижу я, а сбоку, рядом с ним, поместилась удобная мягкая кушетка оранжевых оттенков. На противоположной стене красуется огромное полотно с изображением  ярких сочных полевых цветов, притягивающих взгляд. Под полотном письменный стол и мягкое коричневое кресло психолога. Никаких лишних, отвлекающих внимание мелочей. Невольно вспоминаю о портрете, погружаюсь в раздумья и не замечаю, что в дверь вошли.

- Добрый день, Валерия! Прекрасно выглядите! Что у вас нового? Есть, чем поделиться со мной?

Встрепенулась:

- Добрый день, Казимир Эдуардович, не заметила вас... За неделю ничего не изменилось.

- Как, совсем ничего? Вы занимались темами, о которых я говорил?

- Занималась. Купила Библию, прочитала про Соломона и храм Гроба Господня.

- И что из этого следует?

- Описание полностью совпадает с тем, что я видела в медитации. Вопросов становится все больше, а ответов нет.

- Валерия, задавайте вопросы, не стесняйтесь.

Спрашиваю первое, что вертится в голове:

- Как я могла встретиться с Соломоном, Магдаленой и Иисусом одновременно? Ведь они жили в разных эпохах?

- Все просто. В медитации привычного для нас понятия времени не существует. События, произошедшие в разных временах, свободно переплетаются между собой. Измерения тоже разные. Можно встретить совершенно непонятные образы из параллельного мира. Именно этими проявлениями медитации и полезны. Я понятно ответил?

- Понятно. И еще: я умею писать двумя руками одновременно в разные стороны - зеркалю. Это как-то связано с моими повторяющимися снами?

- Возможно. Мы очень поверхностно знаем, как функционирует наш мозг. В космос летаем, а с такой проблемой разобраться до конца не можем. Замечу только, что такой способностью обладали некоторые гении. Перечислять их не буду. Другой информации добавить не могу. Возможно, мы вернемся к обсуждению этого вопроса позже.

Психолог на секунду  замолчал,  глубокомысленым взглядом посмотрел мне в глаза и продолжил:

- Для начала хотелось бы, чтобы вы проанализировали свои возможности самостоятельно.  Есть еще вопросы?

- Сегодня больше нет.

- Хорошо. Тогда вернемся к нашей основной теме. Что нового вы узнали о своих предках?

Уже собираюсь рассказать о портрете, но медлю, не могу сообразить, с чего начать и вдруг спонтанно принимаю решение - не говорить. Почему? Ведь передо мной друг? Тем не менее, качаю головой.

- Пока ничего.

Рано рассказывать новости.  Сначала нужно  убедиться в достоверности легенды.

- Отсутствие результата, как ни удивительно, тоже результат, - отвечает психолог, - подождем, что вы увидите в следующий раз. А сейчас поговорим о вашем детстве. Вспомните самый яркий эпизод, связанный с ним. Что более всего отложилось в памяти?

В ответ пожимаю плечами:

- Обычное детство. Росла и воспитывалась как все другие дети - по коммунистическому стандарту.

- Быть не может, - не отстает психолог, - каждый человек невольно запоминает значимые эпизоды.

Напрягаю память и извлекаю оттуда несколько действительно ярких картинок:

- Прежде моя семья жила в Калининграде - бывшем Кенигсберге - столице Восточной Пруссии. Отец - кадровый офицер связи, родом из Ленинграда,  мама - литовка, выросла в Вильнюсе, всю жизнь работает сметчицей на стройке. Познакомились родители в Калининграде. Правда, я родилась в папином родном городе. Так хотели  мой дедушка и бабушка. Они надеялись, что после окончания службы их сын вернется обратно в Питер.

"Нечего тебе с семьей на неметчине жить!" - постоянно твердила бабушка во время очередного нашего приезда. Отец не обижался. У людей, переживших войну, сложилось свое, отрицательное мнение о Калининграде... Замолкаю на минуту и вспоминаю дальше. В голове потихоньку всплывают эпизоды из детства, о которых я начинаю рассказывать: центр города, застроенный только в районе Ленинского проспекта и улицы Багратиона. Пройдя за угол буквально пятьсот метров, натыкаешься на полуразрушенные немецкие дома и кирхи. Мест, где можно вольно гулять, предостаточно. Перемещаюсь по городу с друзьями без всяких препятствий. Мы - вездесущие дети, быстро изучили все ближайшие старые подвалы и перекинулись дальше - в Кафедральный Собор, где в склепе, облицованным светло-розовым мрамором и огороженным массивными цепями, покоится великий философ немецкой нации Иммануил Кант. Вместе с ватагой мальчишек я проникала везде - поднималась по винтовым лестницам, оставшимся целыми после бомбежки, гуляла по залам собора, с любопытством заглядывала во все углы, пытаясь найти клад. Страха не было, был только интерес ко всему новому и неизведанному. А лет мне тогда исполнилось всего ничего, примерно десять. - Я снова замолкаю.

- Валерия, вспоминайте, не останавливайтесь, - психолог замирает в ожидании продолжения.

Невольно, на ум приходит одно забавное происшествие. Рассказываю и о нем: в разоренной могиле неизвестного рыцаря мальчишки нашли череп.

- Лерка, забери трофей к себе домой, - предложил мне хитрый друг Вовка.

- Зачем?

- Поставь его в коридоре - на тумбочке перед зеркалом, положи в него фонарик, а когда мама придет с работы и откроет дверь, включи его.

- И что дальше будет?

- Да посмеешься вместе с мамой. Я так у себя дома сделал. Ничего мне не было, все смеялись.

По наивности своей я так и поступила. О последствиях даже и не подумала -прочувствовала их чуть позже.

Казимир Эдуардович улыбался.

- Хм... Забавно! А что вы еще помните?

- Как-то раз, прочитав приключенческую повесть под названием "Вилла Эдит", где написано о подземном городе и тайных ходах Кенигсберга, мы с мальчишками отправились на развалины Королевского замка, искать тот самый тайный ход, расположение которого указано в книге. Ход вел от одной из печей замка прямо в колодец, находящийся во дворе уцелевшей после войны загородной усадьбы важного чина Вермахта. Вооружившись свечкой и куском канатной веревки, бродили мы по остаткам залов замка, пока не наткнулись на эту самую печку, стоящую рядом с двадцатиметровым обрывом стены, заканчивающимся подвалом. Я с ребятами умудрилась попасть внутрь, но ход оказался засыпанным кирпичами. Расстроенные, мы стали вылезать обратно. Все бы ничего, да только обломок мраморной плиты, на который нужно было спрыгнуть, шатался. Мальчишкам прыжки удались, но я потеряла равновесие, не удержалась и кубарем покатилась по откосной стене прямо в подвал. В след за мной сверху посыпались добротные немецкие кирпичи. Просто счастье, что ни один из них не попал по голове. Быстро придя в себя после шока, послюнявив коленки и локти, я выбралась из подвала под радостные возгласы испуганных друзей...

Убедившись, что со мной все нормально, наша дружная ватага направилась дальше - изучать подвалы Королевского замка. Как же там было интересно! Всюду валялись пустые пулеметные ленты, каски, патроны, а в грязном мокром углу нашелся «подарок» - полная коробка немецких железных наградных крестов. Таких сокровищ не попадалось никому из школьных приятелей. Мне повезло. Радостно забрала находку и понеслась с ней домой. Дома, при виде грозного вида отца, радость закончилась. Коробку с крестами завернули в газету и выбросили в помойное ведро. Отец хорошенько отчитал меня:

- Я член партии, ты меня опозорить хочешь? Кресты немецкие домой принесла! Мы четыре года воевали с фашистами! С нашей земли гнали! О чем ты думаешь...?

- Да ни о чем  я тогда не думала. Просто, гуляла... Казимир Эдуардович! Теперь мне кажется, что, не смотря на все эти мелкие неприятности, мое прошедшее детство можно сравнить с приключенческой книгой.

- Почему нет? Конечно! В этом нет ничего плохого, наоборот, воспоминания вызывают у вас только положительные эмоции.

- И еще: в моем детском теле всегда находился мощный, неиссякаемый запас энергии. Незаметно я выросла и потеряла весь запас. Если бы он остался во мне, то я, несомненно, добилась бы гораздо большего в жизни.

- Вы загрустили?

- Да. Вспомнила расставание с детством. Этот момент совпал с переездом на новое место жительства в Ленинград. Я тяжело покидала свой любимый город. В мыслях меня постоянно тянет обратно, в интригующий своими неразгаданными тайнами Кенигсберг.

- Валерия, постарайтесь четко зафиксировать в памяти приятные ощущения, связанные с детством и научитесь легко входить в них.

- Для чего?

- В таком состоянии лучше всего добиваться расширения сознания и приближаться к намеченным целям. Кстати, какие цели у вас на сегодняшний момент?

Задумываюсь.

- Так. Давайте разбираться, с чем у вас затруднения и что в своей жизни вы хотите поменять?

- Не знаю... Меня вполне устраивают моя работа, родители, друзья, образ жизни, квартира в которой я живу. Все есть.

- Вы лукавите. А любовь, мужчина?

- Казимир Эдуардович, вы правы. Мне скоро тридцать, а достойного мужчины, с кем я хотела бы связать жизнь, нет. Даже влюбиться по-настоящему не в кого. Обычно у меня происходит так: 'ах, какой классный парень, хочу его!' А через полгода полное разочарование. Не могу определиться, кто мне нужен.

- Валерия, слушайте 'домашнее задание': возьмите ручку, тетрадку, сосредоточьтесь и подробно представьте мужчину, которого хотите видеть рядом с собой. Опишите все, вплоть до мелочей. Придумайте ему внешность, черты характера, род занятий, страну проживания, профессию, интересы. Зафиксируйте все, на что хватит фантазии.

- А дальше?

- А дальше назначьте дату и место встречи, опишите обстоятельства, при которых вы с ним познакомитесь. На следующий день после этого творческого процесса сделайте все наоборот - безжалостно выкиньте все мысли "о нем" из головы. Просто забудьте о том, что написали и занимайтесь своими обычными делами.

- И все? Так просто?

- Это не так просто, как вы думаете. Процесс сложный для нашего понимания, но вышеописанная техника работает отлично. Кого 'закажете', того и получите.

Выхожу из кабинета в обалдевшем состоянии. Домой! Быстрее домой! Писать! Наверняка, предназначенный мне мужчина уже ждет, когда я впущу его в свою условную дверь.

Добираюсь до дома, скидываю верхнюю одежду, наливаю чашечку холодного чая, беру ручку, бумагу, усаживаюсь за кухонный стол и погружаюсь в раздумья. Какого мужчину я хочу? Никогда серьезно не анализировала эту проблему.

"Душа моя, ответь на вопрос, кого ты хочешь видеть рядом с собой?" - На удивление, моя душа выдает полный ответ незамедлительно. Еле успеваю записывать мысли, льющиеся потоком. Через час 'сочинение' полностью готово. Подробное описание мужчины лежит передо мной на столе. Поднимаю глаза на портрет прапрабабушки. Улыбнешься, или нахмуришься? Что ты, бабушка, вообще думаешь о таком 'заказе' мужа? Возможно? Получится ли? Неожиданно, или это неровно падающий свет от лампы так шутит... но я совершенно отчетливо вижу, как женщина в зеленом платье по-доброму усмехается и поощрительно кивает.

«Так, доигралась в мистику. Чудеса начались, видения, привидения... Все. Делаю перерыв».

Прячу тетрадь, забываю о проблеме и ложусь спать. Постараюсь больше не думать и не представлять, что произойдет в моей жизни дальше.

ГЛАВА 3.

(АЛЕКСАНДР)

Шесть утра. Неохотно приоткрыв глаза, понимаю, что лежу в  родительской спальне и нахожусь в полной прострации. Постепенно  моя голова начинает соображать. Откидываю одеяло, стаскиваю  разомлевшее тело с громоздкой широкой кровати  и  бреду в ванную комнату. Заглянув в  большое зеркало, вижу, как отекший и небритый «монстр» наблюдает оттуда за моими вялыми телодвижениями.

- Ты выглядишь, как ходячий кошмар. Тобою  можно детей пугать!

- Не прикалывайся. Уже привожу себя в порядок.

Десять минут под теплым душем приводят меня в адекватное состояние.  Все. Я заканчиваю просыпаться и  начинаю делать зарядку. Сначала – дыхание. Тело должно не только проснуться, а еще и наполниться энергией в каждой  мышце и  каждой клеточке. Затем несколько простых, но эффективных упражнений «на разогрев». И наконец – проработка  ката кихон-кумитэ. Молочу ногами воздух, уклоняюсь, перекатываюсь. Кому как, а вот мне в спарринге технику не отработать. В спарринге больше думаешь о том, как бы взять верх над партнером, а не о безупречности приема. Вот и приходится наверстывать самостоятельно.

Так. Времени остается в обрез. Быстро выпиваю кофе, одеваю свой «парадный» костюм, сажусь в старенькую, но любимую БМВ и еду на работу.

По дороге мысленно общаюсь с отцом:

- Папа, ты меня слышишь? Мне очень не хватает тебя! Вспоминаю все твои советы, когда мне плохо. Спасибо, что приучил меня четко,  в нужное время просыпаться и быстро приходить в норму. Сегодня в Управе утренний сбор. Главное, не опоздать к началу. Там я  увижу нашего общего друга и своего начальника – Анисимова. Снова заведу разговор о тебе и снова не получу ответа...

Не удивляйтесь, я часто разговариваю со своим папой, неожиданно ушедшим в мир иной. Не могу привыкнуть, что его уже нет рядом.

***

Девять ноль ноль. Начальник Управления экономической разведки Анисимов посматривает на часы  и  ждет нас  -  свою, как он выражается,  когда злится, бестолковую  команду.

- Тиссен, снова опаздываешь?

- Товарищ генерал, ровно девять!

- Отставить  пререкания! - я замолкаю.

- Итак, - начал Анисимов, -  развал Союза резко повлиял на  отлаженные схемы нашей деятельности, годами наработанная агентурная сеть развалилась. Исходя из этого, действуем по обстоятельствам. Есть задание. Через неделю вы  направляетесь на границу с Китаем, а точнее Чита- Забайкальск.

- В Забайкальск? Ведь это не наш регион! – молчать и слушать начальника – не моё амплуа.

- Да, Тиссен, именно туда. И я с этим поделать ничего не могу.  Приказ из Москвы.

Некогда им проблемами регионов заниматься. На сегодняшний день у них другие задачи – крупный бизнес охранять, да сферы влияния распределять. Хорошо устроились. Скидывают все на питерское управление, мы за них дела закрываем, а они отчитываются. Черт бы подрал эту перестройку!

Да, сегодня шеф разоткровенничался. Видимо, совсем его начальство достало.

- Обстановка у наших товарищей напряженная, - продолжал генерал, немного успокоившись, - не справляются с поставленными задачами. Требуется помощь. Работать будете независимо друг от друга, основной пакет документов получите после совещания. Каждый полетит и поедет самостоятельно. Тиссен закрепится  в Забайкальске, остальные в Чите.

- А кто обеспечит моё прикрытие?  – спрашиваю, зная, что Анисимов простит мне и этот вопрос.

- Александр Николаевич, когда вы научитесь молчать, когда говорит старший по званию!

- Извините, товарищ генерал, но все же, кто?

- Человек москвичей. Уверяют, что надежный, не первый год с ним работают. Кстати, у меня есть его фото.  Зовут Владимиром. Именно он  будет помогать  в Забайкальске... Вы удовлетворены ответом?

- Да, товарищ генерал.

- Отлично. Разрешите, я продолжу?

- Продолжайте, товарищ генерал.

Шеф окинул меня убийственным взглядом, но сдержался и продолжил:

- Скажу кратко:  из двух заводских лабораторий Читы идет постоянная утечка информации по нашим научно-техническим разработкам. Ее переправляют  в Китай, а оттуда в США.

"Ну вот, это называется смешение задач в одну кучу", - размышляю я про себя, - "списки китайских агентов - задача Управления внешней контрразведки, а утечка информации по нашим научно-техническим разработкам - наше управление. Получается, что мы "суем рыло" не в свою грядку... ну что же, и такое бывает... перестройка по-своему перекроила всю деятельность ФСБ и СВР."

Генерал внимательно обвёл глазами присутствующих и считывая недоумение, застывшее на лицах своих подчиненных, сдвинул брови и закончил мысль:

- Задача: Выявить и прекратить утечку информации  любыми доступными средствами. Работать будете с нуля, а значит, на интуиции. Версия утечки  есть, но конкретно ухватиться пока не за кого...  Даю два дня на подготовку и изучение  имеющегося материала. Вопросы зададите позже, после прочтения документов... Пока все свободны, кроме Александра Николаевича Тиссена.

Я и не надеялся, что будет иначе. Сейчас начнет воспитывать – имеет право. Я у него на коленях сидел, когда был маленький.  Ладно, потерплю малость, подожду, пока он выльет на меня все накопившееся за последнюю неделю душевное дерьмо и успокоится.

- Саша! Опять ездил на прием к американскому консулу? Ну  что с тобой делать? На неприятности нарываешься! – Слушаю молча. Пусть выговорится.

- Я же настоятельно просил не лезть в это дело! Головой рискуешь! Хочешь, чтобы тебя, как и отца, тихо и незаметно убрали? Не надейся, что он жив! Выбрось дурные мысли из головы!

- Не могу. Гроб цинковый нам вскрыть не  дали.  Так называемые сопроводительные документы - медицинское заключение о болезни  и свидетельство о смерти  -  обыкновенная липа. И вообще, как отец оказался в Майами, когда должен был находиться в это время в Сингапуре?

- Да откуда ты знаешь что липа, а что нет?

- Если документы были настоящими, то труп отправили бы в Россию в течение недели, как положено, а я не мог добиться транспортировки тела два месяца. Это ненормально. Скорее всего, сначала папу вывезли из Сингапура в Америку, затем думали, что  делать дальше.  Не развилась у него никакая  внезапная саркома.  Вранье все это, и точка. Папа  имел отличное здоровье, и вы это знаете.

- Знаю. Но в сложившейся ситуации я хочу  уберечь именно тебя. Ты сын моего друга и мой непосредственный подчиненный. Соответственно, я вдвойне отвечаю за твою безопасность. Будь любезен, не лезь. Расследованием смерти твоего отца занимаются более компетентные люди из его Управы.  Наберись терпения и жди.

- Поэтому вы отправляет меня в Забайкальск? Подальше из Питера?

- И поэтому тоже. Иди с глаз моих долой, читай документы.

- Слушаюсь, товарищ генерал. Уже пошел.

Все. На сегодня мое воспитание закончилось быстро. Расслабляюсь.  Ох, у меня и работа, но ведь сам выбрал, никто не заставлял. Добровольно решил пойти по стопам отца, отлично зная, на что иду. Папа всю жизнь прожил «на низком старте», а теперь и я в любой момент мчусь, куда пошлют.  Фигаро здесь – Фигаро там. О нормальной личной жизни мечтать не приходится. Некогда. А если говорить совсем  честно, то мне не особенно и хочется. В одиночестве  есть свои преимущества. Забот меньше и нервная система в порядке.  Проблем и на работе хватает, хоть отбавляй.

Заканчиваю пустые  размышления и еду  в универсам за  полуфабрикатами. По правде говоря, терпеть не могу посещать  огромные супермаркеты, в которых есть все, что надо и все, что не надо.   Но сегодня  этого вынужденного мероприятия не избежать. В холодильнике совсем пусто.

Внутренне собираюсь, вхожу... Выбирать пельмени нет никакого желания, все одинаковые: и «особые» и «классические», так что, кидаю в корзину первые, что попадаются под руку, и направляюсь к кассе. Повезло! Впереди меня стоят всего два человека.   Расплатившись,  быстро иду к выходу, по сторонам не смотрю. Голова занята мыслями о новом задании и тем, что я прочел в документах. Если бы отец вернулся, как планировалось, то и с этим заданием многое прояснилось бы сразу. А теперь приходится складывать пазл, не имея не только картинки-образца, но и двух третей деталей…

Неожиданно, у больших стеклянных дверей меня сбивает с мыслей  и едва не с ног невысокая рыжеволосая девушка, обладательница зеленых  глаз. Вероятно, она также спешила по своим делам и не заметила меня.

Считая себя воспитанным мужчиной, спешу извиниться  первым:

- Простите, я случайно на вас налетел!

- Ничего, я  понимаю, - с улыбкой отвечает «рыжуха», смело глядя  в мои глаза, -я уже сделала покупки, но забыла про хлеб. Теперь вижу, что на кассах очереди. Ладно, обойдусь без него.

От чего-то, прерывать разговор не хочется. Не пойму, в чем причина?

Со словами: «Давайте я вам помогу»,  беру пакет из рук  "рыжухи"  и  иду вместе с ней до автобусной остановки.  Так и знакомимся. Девушку зовут Лера. Поначалу я  не могу понять, чем Лера привлекла мое внимание, то ли глубоким, проницательным взглядом, то ли  пышными  волосами необычного оттенка. Мне очень хочется увидеть ее снова. Ни секунды не колеблясь, глядя прямо в Лерины глаза,  выдаю скороговоркой:

- Предлагаю встретиться сегодня вечером, часов в восемь в кафе «Космос» на Большом. Как вам мое предложение? По душе?

Она, после секундного раздумья, кивает:

- Хорошо, давайте встретимся.

- Будьте добры! Продиктуйте номер вашего телефона.

- Телефона? – Видимо, она немного смущена скоростью, с которой я сокращаю дистанцию. Поясняю:

- Я забронирую столик и позвоню.

Девушка  диктует свой номер и прощается до вечера.

Что со мной происходит? Моментально воспаряю духом, настроение поднимается, и куда делась моя, привычно «холодная» в любых обстоятельствах, голова? У нее чудесные глаза и она совершенно не боится незнакомых мужчин, не смотря на криминальную обстановку в городе. Наверное, ей никто и никогда не делал зла. Хотя, нужно быть настоящим уродом, чтобы обидеть такую доверчивую девушку...

И тут меня  прошибло, как  током... внезапно я понял, что Лера разбудила во мне  давно уснувшую потребность трогательного внимания и заботы о  женщине.

К такому повороту событий я оказываюсь совершенно  не готов. Дальше чем флирт и последующая недлительная связь, дело, как правило, не доходит. Женщины меня обычно  интересуют только как объект для получения нужных сведений  и разумеется, для удовольствия - приятного дополнения к работе. Строить постоянные отношения мне просто некогда, да и подобное желание никогда не появлялось. Но в данном случае внутренний голос  громко настаивает на том, что эта встреча  может иметь совершенно  иное, более серьезное продолжение. Пытаюсь выкинуть  неожиданно возникшие навязчивые мысли из  головы, но освободиться от них  никак не удается.

«Сашенька!  Включай голову, родной!» -  занимаюсь аутотренингом за рулем, но настроить на аналитическую работу  мозг, полностью заполненный  размышлениями о личной жизни, не получается. Настойчиво сигналит та часть мозга, которую можно отключить, наверное, только ударом «тяжелым тупым предметом»: "На тебя налетела рыжая красотка. Кто она? Действительно ли встреча была случайной? При твоей работе возможно все"!

В растрепанных чувствах доезжаю до дома и решаю сделать контрольный звонок - проверить, свой ли телефон дала  девушка или придумала на ходу комбинацию из цифр. Интересно, откликнется она на имя Лера?  Набираю номер. Слышу озорной голос на другом конце трубки:

- Але!

- Лера, это вы?

- Это я! – кокетливым голоском отвечает девушка.

- А это Александр, ваш новый утренний знакомый!

- Очень приятно!

- Вы точно не забудете приехать вечером в кафе?

- Нет, не забуду, - пообещала Лера, - вы можете забронировать столик.

- Обязательно! С нетерпением жду встречи! -  удовлетворенно успокаиваюсь. По крайней мере, здесь все в порядке. Можно вернуться к работе.

«Работа» заключается в том, что я завариваю крепчайший чай, ставлю рядом с собой на табуретку, падаю на диван и закрываю глаза. Шеф приказал думать, вот я и думаю. Где это делать – в конторе за столом, или дома на диване, в принципе, без разницы, лишь бы был результат. В моем подходе много плюсов, и только один вынужденный минус: папки с документами при мне нет. Ее запрещено выносить из здания Управы.

Смысла в этом никакого. Во-первых, в ней лишь сырая информация без выводов аналитиков, а значит ценность этих «секретов» для «конкурирующих фирм» сомнительна. Даже стукача не выявить, все они проходят под псевдонимами. Во-вторых, можно подумать, если мне понадобится, я не вынесу из здания Управы все, что мне нужно, включая самого Анисимова. Собственно, двенадцать листов, отпечатанных на принтере через один интервал, мне даже не нужно переснимать миниатюрным фотоаппаратом в ручке. Я все запомнил…  Я мыслю… следовательно, существую. Если я чего-то не домыслю, то существовать перестану, и меня, как папу, привезут в запаянном гробу, а мое заданье отправится доделывать кто-то другой.

Неприятный вариант, но вполне допустимый, если то, что я прочел – правда, а не домыслы неопытного информатора.

Так,  в проработке рабочих моментов, прошел день и быстро подкрался вечер.

(ВАЛЕРИЯ)

Мысли роятся в  голове, как мухи: повезло мне сегодня или нет? Об этом я узнаю вечером… Александр, значит защитник, хорошее имя, сильное… Посмотрим, что будет происходить дальше… В его облике явно присутствует харизма…

Давно не встречала подобных мужчин! Я сразу выделила его  лицо с веселыми карими глазами и четко очерченными губами из общей массы тусклых и невыразительных, успела разглядеть высокую пропорциональную фигуру, стройные ноги, широкие плечи и даже длинные тонкие пальцы на узких кистях рук.

В магазине он не смотрел на меня, вот и пришлось действовать самой.  Зато есть результат… Бывает, ждешь, ждешь, когда мужчина осмелится подойти к тебе первым, удобные ситуации ему создаешь, а он все никак…

Ладно, лишние мысли в сторону… пора готовиться к незапланированной встрече c новым знакомым. Вечный вопрос - что же мне надеть?  Думаю, надо примерить  узкую юбку. Есть у меня одна, темно-коричневого цвета, под сапожки подходит, а наверх прикину шелковую зеленую блузку под цвет глаз.

Верчусь перед зеркалом:

А что? Очень даже ничего! Рыжие волосы отлично сочетаются с блузкой. Смотрюсь элегантно. Ему должно понравиться.  Щелкаю пальцами. «Вот так вот! ВУАЛЯ!», как говорила Алиса Фрейндлих в фильме про мушкетеров.

Может пригласить его в театр после кафе?  Билеты у меня, а Марина, ради такого случая, перебьется. Схожу с ней в следующий раз... Ладно, посмотрим, как события развернутся дальше. Загадывать не буду, а то, не дай бог, сглажу!

(АЛЕКСАНДР)

Предстоящий приятный поход начинается с неприятного сюрприза. По непонятной  причине не заводится машина. Старушка уже не в первый раз меня подводит, но поменять не поднимается рука. Ведь это  машина отца. Ладно, ничего страшного не случилось, все живы. Звоню знакомому мастеру и вызываю такси.

В кафе приезжаю заранее и сажусь за столик, специально заказанный недалеко от входа.  На дверь не смотрю, но боковым периферийным зрением отслеживаю всех входящих. Я хочу увидеть Леру раньше, чем она заметит меня, в тот момент, когда  девушка еще не совсем сконцентрирована  и не пытается контролировать свои действия, мимику и движения. Все-таки, это довольно странное банальное знакомство, похожее на  «два прохожих под дубами в темноте столкнулись лбами…».  В жизни каждого происходит  миллион таких моментов. Спрашивается в задаче, почему я, вместо того, чтобы размышлять над предстоящим делом, сижу в кафе и жду рыжую Леру, которую только сегодня увидел впервые в жизни? Ответа на этот вопрос у меня нет…

Ждать приходится недолго. Через десять минут Лера появляется в дверях. Девушка грациозно, легкой походкой подходит к администратору, и красиво кивнув головой в знак приветствия, вежливо о чем-то спрашивает.

Администратор показывает столик, где  томлюсь в ожидании я.

Лера ловит мой взгляд, приветливо улыбается, но через секунду выражение ее лица становится иным, более внимательным и строгим, как  подобает при первой встрече.   Она волнуется. Почему? Неужели я, и впрямь, ей  понравился? Но тогда ей нечего волноваться, потому что  это  взаимно, вот ведь какая штука!

Галантно встаю,  касаюсь губами  кончиков ее пальцев и приглашаю сесть за столик наискосок от меня. Она садится и  закидывает одну ногу на другую. За краем стола виднеется  ее коричневый сапожок  на высокой шпильке. "Стройная ножка   выглядит очень соблазнительно!" - пронеслось в моей голове...

Глядя прямо в ее красивые глаза, говорю:

-  Валерия,  я рад, что вы пришли, - при всей банальности ситуации, фраза получается неожиданно искренней и теплой. Девушка вскидывает голову, доверчиво  смотрит мне в глаза и отвечает:

-  Вы мне  понравились, хочу понять чем. Обычно, знакомство с мужчиной на улице  оказывается удачным в единичных случаях, но в ситуации с вами я почувствовала внутреннее доверие и расположение. Давайте поговорим и узнаем друг друга поближе.

Улыбаюсь в ответ и, не переставая наблюдать, продолжаю разговор:

- Испытываю те же чувства в отношении вас... А по сему, предлагаю выбрать что-нибудь из меню, а далее начать приятную беседу.

- Я согласна, Александр...

Лера заказывает лишь салат с апельсиновым соком и, покручивая пластмассовую трубочку для питья в руках, внимательно наблюдает за тем, как я уминаю отбивную с жареной картошкой.

Складывается впечатление, что девушка тоже пытается «прощупать» меня и действует своими, совершенно неизвестными мне  методами.  Неожиданно  понимаю, что она заранее предугадала то, о чем я сейчас начну говорить, и для нее уже не будет новостью произнесенное мною вслух. Внутренне напрягаюсь и,  стараясь настроить разговор на нужный для меня лад,  спрашиваю первым:

- Лера, Вы здесь родились, в Питере?

- Да, здесь.

- Чем занимаетесь, если не секрет?

- Не секрет. Работаю переводчиком в фирме, иногда помогаю туристам в загранпоездках.

- Какими языками владеете?

- Английским, немецким.

- Живете одна или с семьей?

- Сейчас одна. У меня своя квартира, отдельная от родителей. Сказать, сколько комнат?

Я, слегка опешив, замолкаю.

- Александр, это допрос? Лучше расскажите о себе. У вас вид большого профессионала по знакомству с женщинами! А еще каким-нибудь ремеслом владеете?

Довольно жестко. Впрочем, этим приглашением в ресторан и «анкетным» разговором я сам напросился на колкость, винить некого.

Не моргнув глазом,  спокойно отвечаю:

- Я  простой пианист, играю в оркестре, часто гастролирую по разным городам и странам.

- Оказывается, у вас интересная творческая работа! Удачно сочетаете приятное с полезным, себя показываете и мир смотрите.

- Так и есть. Но, иногда, и "пахать" часами приходится, произведения учить. А еще частенько устаю от постоянных переездов и смены гостиниц. Есть свои издержки в работе. Не все так красиво и легко, как кажется.

- В любой профессиональной деятельности есть свои издержки, - замечает Лера, - вы наш, Питерский?

- Питерский, коренной, - улыбаюсь я в ответ  такой постановке вопроса.

- В каком оркестре играете?

- В симфоническом.

- А как называется ваш оркестр? Возможно, я его слышала.

- Вряд ли, - качаю головой я, - это совсем новый недавно образовавшийся коллектив, его название вам ничего не скажет. Надеюсь, со временем заработаем себе имя и известность. - Врать Лере мне совершенно не хочется, поэтому разговор о моей «концертной» деятельности спешу свернуть. А то она еще кассету попросит, и как я буду выкручиваться? Подарю ей запись лондонского оркестра? Так попросит сводить на концерт... -  А по поводу женщин  вы правильно заметили. Скрывать не буду, интересуюсь, но в меру. Женщин  никогда не обижаю и ни к чему не принуждаю. Предпочитаю оставлять право выбора за вами.

Лера поколебалась несколько секунд и, поймав меня на слове, предложила:

- Если право выбора за мной, давайте поедем в театр. Там идет новая постановка – «Волшебная  флейта» Моцарта. Совершенно случайно у меня оказались билеты.

- Совершенно случайно? – С подковыркой спрашиваю я.

- Абсолютно, - ответила Лера. Ее глубокие глаза серьезны и правдивы.

Соглашаюсь. Почему бы нет? В театре я не был несколько лет.

Спектакль оказывается интересным, необычным по стилю и поставленным на современный лад.

Слушая музыку, переплетающуюся с монологами актеров,  продолжаю посматривать на девушку. Видимо, она обладает хорошо развитым образным мышлением.  Ей явно нравятся мистические сказки. Девушка ощущает себя Паминой рядом с Тамино...

Неожиданно закрадывается мысль: Лера пригласила меня в театр не случайно и отнюдь не спонтанно. Это явно «домашняя заготовка». И сейчас она, в свою очередь, незаметно наблюдает за мной, моей реакцией и делает свои выводы. Как говорится в одной, далеко не волшебной сказке: «миллион за твои мысли…»  Хорошо бы соответствовать ее чувствам и иметь на это время, учитывая мою непредсказуемую работу.

***

Спектакль закончился. На улице только что прошел дождь. Выйдя из театра,  идем по мокрой улице, освещаемой фонарями и яркими фарами летящих навстречу машин. Предполагается, что я провожаю девушку до остановки, но ее мы давно прошли, по молчаливому обоюдному согласию сделав вид, что не заметили. Разговор крутится около волшебной немецкой сказки.

- Есть легенда, что ранняя смерть Моцарта связана именно с «Волшебной флейтой»,

- говорит Лера, - его убили масоны за то, что он вывел на сцену, и этим рассекретил тайные ритуалы братства вольных каменщиков.

Я пожимаю плечами. Спорить  не хочется, тем более, когда у Леры так горят глаза. Хотя мне, в свое время, довелось читать один документ из архива, в котором было прямым текстом сказано, что заказчиком оперы является «венская ложа» … Но я лишь пожимаю плечами и улыбаюсь. Мне хорошо рядом с этой удивительной девушкой.

- Понимаю, что это сказка, но то, что Тамино влюбился в портрет, кажется мне слегка притянутым за уши, - говорю я, - портрет – это всего лишь внешность. А влюбляемся мы, прежде всего в характер, ум, душу. Ничего этого в портрете быть не может.

Лера вдруг поворачивается ко мне, некоторое время пятится, испытующе глядя в глаза, и неожиданно предлагает:

- А поедем ко мне!? Дома спокойнее, уютнее, нет чужих ушей и зорких глаз.

Оказываюсь не вполне готов к такому повороту событий, но соглашаюсь. Профессиональный интерес живо встрепенулся во мне: что задумала эта красавица? Явно, не разовый секс. Она не из трусливого десятка и хорошо чувствует ситуацию, гораздо лучше, чем любая ветреная женщина с завуалированными материальными притязаниями к мужчине. Чем  вызвано ее доверие ко мне? Вслух  спрашиваю:

- Зайти к вам домой удобно?

- Удобно - ответила она, - я живу в центре, ехать недалеко. Хочу вам кое- кого показать, а вы, если захотите, поделитесь со мной своими впечатлениями.

- Вы говорите загадками!- улыбаюсь и продолжаю: -  Интересно посмотреть, кто живет в квартире?

Отчего-то я подумал, что  у Леры обитает какое-то экзотическое животное, не иначе...

- Саша, давай «на ты», - предложила она.

- Давай, - соглашаюсь я. Так проще разговаривать...

Минуем Харламов мост и выходим на темную, плохо освещенную улицу Римского Корсакова. Не очень хорошее место для прогулок в ночное время. Отчего-то нет такси, и это странно, час далеко не поздний. Некоторые из городских обитателей только-только просыпаются. Двое из этих, только что проснувшихся, вдруг возникают из темной, узкой щели между домами. От них остро пахнет агрессией. Не знаю, как это выглядит для других, но для меня это  запах - острый, неприятно бьющий в ноздри запах адреналина. Наверное, так чувствуют себя собаки, когда мимо них проходит человек с кинофобией. Неудивительно, что им так хочется его укусить... Ребята откровенно навеселе, но не прочь «добавить» еще…

Валерия едва заметно морщится и смотрит на меня. Чего она ждет? Я аккуратно беру ее под локоток, и пытаюсь обойти маргиналов по широкой дуге.

- Эй, мужик!

Обращаются явно ко мне. Один я тут, мужик, если не считать этих двоих. Но стоит ли их считать мужиками, можно выяснить лишь в деле - то есть в драке. А драться ой как не хочется.

- Мужик, ты счастлив, а?

Вот так вопрос! Философский, можно сказать.

- В общем, да, - отвечаю, невольно глянув на девушку.

- Значит, часы тебе не нужны, - делает вывод нетрезвый философ. Его приятель молчит, но по  лицу  видно, что  он согласен с выводом «философа».

Был бы я один, отдал без слова. Часы у меня не швейцарские. Еще не хватало из-за такой, в сущности, мелочи нарываться на приключение и рисковать жизнью.  Но Лера… Она явно не намерена расставаться ни с сумочкой, ни с сережками, ни со своими часиками. А ребята вряд ли ограничатся моими «кварцевыми».

- Часов у меня нет, - говорю  как можно спокойнее, - пропустите нас.

- Щас-с-с, - снова тянет первый. Это молодой парень послеармейского возраста. Неожиданно он ухмыляется и перегораживает дорогу: - «Никто не может проехать через Шервуд не заплатив налога!» - Он тянется к Лере. Вернее, к ее сумочке.

Ну что ты будешь делать с нетрезвыми любителями английских фильмов! Я перехватываю нахальную лапу простейшим приемом и роняю парня на колени.

- А-а-а-а !… - комментирует он.

Вот гад! А сумочку-то не выпускает! Зато ее выпускает Лера, наверно, от неожиданности. Кошелек, пудреница, помада, что-то еще сыплется на мокрый асфальт. Девушка ахает и ныряет за своими вещами.

Дальше все происходит очень быстро: Лера хватает сумочку, нетрезвый парень тоже хватает сумочку, а его приятель  и не собирается выпускать сумочку из рук. Я сверху беру мужиков за загривки и аккуратно стукаю друг об друга. Оба мешками оседают на землю.

Лера поднимается. Она, явно, испугана.

- Что с ними? Они живы?

- Еще как, - заверяю я, - через пять минут очухаются и станут очень сердитыми.

- Надо уходить, - нервничает напуганная девушка. Я быстро собираю с земли ее вещи, кидаю в несчастную сумочку… и мы бежим, взявшись за руки, как пара школьников..., бежим в сторону Юсупова сада.

Уже в такси она осматривает содержимое,  улыбается и окидывает меня любопытным взглядом.

- Спасибо, Саша. Не знала, что ты так умеешь.

Скромно помалкиваю. Тоже мне, достижение, вырубить двух напившихся пацанов.

- А… разве тебе не нужно беречь руки?

- В следующий раз прихвачу с собой рояль. Для самообороны.

Такси останавливается на улице Рылеева перед старинным четырехэтажным домом. Лера идет впереди, на ходу роясь в сумочке. И вдруг останавливается.

- О, майн Гот!

- Что-то случилось?

- Ключи! Наверно уронила там, на улице.

- Запасные есть?

- Конечно есть… В квартире, - она растеряна и, похоже, совершенно расстроена.

- Хорошее место, - киваю я, - главное, надежное. Там точно не потеряются.

Она смотрит на меня расширившимися глазами и вдруг начинает смеяться, искренне, от души и так заразительно, что и я не могу удержаться. Отсмеявшись, спрашиваю девушку:

- Где твоя дверь?

- Вот эта.

- Закрыто на нижний, верхний, или оба замка?

- Нет, только на нижний. Оба я запираю, если уезжаю.

Дел на пять копеек. Но как потом объяснить девушке, где я этому научился? Скажу, «в консерватории», так ведь не поверит.

Вынимаю вторую руку из кармана, и тысячная купюра планирует вниз, на третий этаж.

- Ой! Я сейчас принесу. - живо реагирует Лера и спешит вниз по ступенькам.

Быстро наклоняюсь к двери. Замок самый обычный, да и закрыт не на полный оборот ключа, а только на защелку. Удивительная беспечность. И как ее до сих пор не обокрали? Хотя, я запираю дверь так же. Но у меня воровать совершенно нечего...

С замком  справляюсь с помощью тонкой металлической пластины, которая  болтается у меня вместо брелока. Полезная вещь, и не только в таких ситуациях.

- Я нашла деньги, - говорит Валерия.

- Спасибо. А ты, оказывается, растяпа.

- Что-о?

- Ключ потеряла, дверь не закрыла, вот и растяпа... Нельзя так.

Она тянет на себя ручку и с изумлением смотрит, как дверь поддается.

- Боже! У меня больше трех часов квартира простояла открытой?!

- Нет худа без добра... ты, кажется, приглашала в гости?

Она впускает меня в небольшие уютные апартаменты с гостиной и спальней. Дверь из коридора в гостиную  открыта и я, первым делом, сразу замечаю на стене портрет красивой молодой женщины с рыжими волосами, очень похожими на волосы Валерии.

- Кто эта женщина? - киваю я на портрет.

- Это моя далекая прапрабабушка по маминой линии. С ней связана старинная  история нашего рода. Моя мама, к сожалению, не помнит подробности этой истории. Известно лишь то, что прапрапрабабушка, изображенная на портрете, странным образом притягивает к себе внимание людей. Достаточно задумать что-либо, подойти к портрету, посмотреть ей в глаза и попросить, чтобы она помогла. Обычно, все получается. Иногда сразу, иногда с трудностями...  Вы не верите моему рассказу?

- Хмм…  Не знаю. В мистику особенно не верю, - отвечаю уклончиво, пытаясь не расстроить девушку, - тебе лучше знать, портрет - это твоя реликвия.

Пытаясь понять, что будет дальше, спрашиваю:

- Лера, портрет... это и есть то, что вы хотели показать мне?

- Да, я хотела показать именно его.

Шестым чувством чую, что это  не все. Отпираться Лера считает ниже своего достоинства.

- Я хотела спросить у прапрабабушки, нравишься ли ты ей.

- А если она скажет – нет? Как ты поступишь?

- Она не скажет – нет.

- Почему ты так уверена?

Девушка чуть призадумывается.

- Почему - пока объяснять не могу. Всему свое время...

Лера открывает дверцу серванта, достает оттуда два хрустальных бокала,  бутылку  и ставит передо мной на  журнальный столик.

- Саша, это  красное полусладкое. Из Испании привезли. Открой его, пожалуйста.

- А штопор в этом доме есть?

- Есть, но не наш - немецкий, - Лера снова подходит к серванту...

- Вот Саша, возьми, - протягивает она  новомодную штуковину, - я этим «заморским» штопором пользоваться так и не научилась.

Легко открываю импортную бутылку и наливаю вино.

- За приятное знакомство! – говорю я.

- За  знакомство! – вторит   Лера, и мы звонко чокаемся бокалами. Дзынь -  звенит хрусталь, потом еще раз - дзынь... Звуки постепенно растворяется  в тишине комнаты...

Невольно бросаю взгляд на портрет. Кажется, что прапрабабушка улыбается. «Значит, одобряет знакомство»,  мелькает в голове шальная мысль.

Вино незаметно  разрядило атмосферу. Лера призналась:

- Я приметила вас еще в магазине и  решила "случайно" столкнуться  на выходе,  в надежде, что это сработает. В результате все так и получилось.

- Да? Когда вы успели? Лично я в магазине смотрю только на продукты!

- А я всегда успеваю поглазеть по сторонам, рассмотреть рядом находящихся людей и еще   продукты выбрать. Умею делать все одновременно.

Слушаю ее и улыбаюсь. Забавная девушка. Она нравится мне все больше и больше.

- Что ты молчишь, Саша?  Ждешь, что я скажу дальше? Пожалуйста!  Мне приятно находиться в твоем обществе.

- Взаимно, но, к сожалению, на днях мне придется улететь на гастроли, примерно месяца на полтора-два, - говорю, и вдруг сам понимаю, что по-настоящему огорчен, и не в последнюю очередь тем, что Лера запросто может и не дождаться меня... Как бы деликатнее спросить, часто ли она бывает «не одна»?! Но вместо вопроса, неожиданно сам для себя прошу:

- Дождись меня  и не приводи к прапрабабушке на «смотрины» других мужчин. Я не намерен отпускать тебя, буду считать дни до новой встречи.

Замолкаю, совершенно не зная, что еще добавить к сказанному для большей убедительности.

- Саша, конечно, я буду тебя ждать! А в квартиру свою почти никого не приглашаю. Исключение - родители и близкие друзья. Не обижай меня своими словами.

- Извини. Я привык к простоте и доступности в отношениях.

- Как легко ты ровняешь женщин под одну гребенку! Тебе в голову никогда не приходила мысль, что мы - особы женского пола, далеко не однозначные?

- Пришло, но только сейчас. Давай поговорим об этом, когда я вернусь. Очень жаль, но мне пора уходить... -  прощаюсь и неохотно выхожу из квартиры.

С утра  пытаюсь  думать только о предстоящем задании, но серьезные мысли в голову не идут. Меня целиком захватывают чувства  восторга и счастья, совершенно не знакомые  раньше.

Как я умудрился дожить до тридцати трех лет без любви? Повернуть бы всю свою жизнь в другое русло! Но как это сделать?  Хороший вопрос.  Это, на практике, маловероятно. Специфика профессии обязывает. Вздохнув,  усилием воли заставляю себя  собираться в дорогу.

(ВАЛЕРИЯ)

Мне грустно. Не успела, толком, познакомиться с мужчиной, как он уже улетает. Теперь меня постоянно мучает один и тот же вопрос: мой это мужчина или опять не мой? Ведь прошло всего две недели после того, как я описала его образ.  Неужели так быстро исполнился заказ? Спросить у Казимира Эдуардовича или подождать?

Прапрабабушка на портрете смотрит на меня внимательно, словно хочет понять, отчего вчера я была так взволнована, а сегодня огорчена.

- Он вернется? – спрашиваю  женщину в изумрудном платье и, с замершим сердцем, жду… всерьез жду от нее ответа и не кажусь сама себе ни смешной, ни сумасшедшей. Неожиданно приходит четкая мысль: «успокойся. Что будет дальше, поживем – увидим. Нечего гадать на кофейной гуще».

- И не собираюсь, -  зачем кофейная гуща, когда у меня есть ты!

Ее глаза улыбаются. Вот и поговорили…

Глава 4.

(АЛЕКСАНДР)

Чита. Серое  хмурое небо. Моросит дождь. Настроения нет. Я ловлю такси и еду на железнодорожный вокзал.

Через лобовое стекло старенькой "Волги" рассматриваю  улицы грязного неприглядного города со старыми, давно не ремонтированными домами и разбитой мостовой. Из труб многочисленных заводов валит густой черный дым.  Вот же дыра! Как тут люди живут? Мне становится печально. А еще предстоит  половину суток трястись в вагоне до Забайкальска.  Интересно, что я увижу там?

Внутри грязного, обшарпанного вокзала с трудом нахожу кабинет военного коменданта.

- Здравствуйте! На  фамилию Тиссен  должны оставить билет до Забайкальска.

- Да,  да! Меня предупредили. Вы вовремя приехали. Сегодня идет дополнительный поезд, посадка через час. Утром будете в Забайкальске.

- Мне говорили, что я буду в Забайкальске к вечеру.

- Извините, но на более поздний поезд билетов давно нет, даже брони. Все сложно. Могу посадить только на этот. - Комендант вздыхает.

- А как же договоренность с вышестоящим начальством? - Удивляюсь я.

- Знаете что! Не пытайтесь устанавливать свои порядки! У нас свое начальство, местное! До Москвы и Питера отсюда далеко, вы  представления не имеете, что здесь творится. Так что, забирайте свой билет  и идите. Поживете в нашем краю, поймете, что к чему.

- Спасибо! Отвечаю, еле сдерживая эмоции.

Интересное начало,  ничего не скажешь. Хорошо, что комендант меня по  матушке откровенно не послал.

Да, есть у меня «корочки».  Если их показать,  то мужик вытянется «во фрунт» и  немедленно, хоть из - под  земли,  из-под рельсов достанет билеты с местами, да еще там, где  укажу. Но искушения ими помахать нет. Потому, что просто не взял  с собой. Без надобности они в таких командировках. Доставать их все равно, что прицепить на лацкан значок: секретный агент, отличник боевой и политической подготовки. Коллегам из конкурирующих служб просьба оказывать всяческое «противодействие».

Я забираю билет, беру  сумку и иду на перрон.

Через полчаса после посадки в поезд  понимаю, что весь  вагон  забит челноками, преимущественно мужчинами, направляющимися за товаром в Китай. Все эти молодые контактные ребята, скорее всего,  давно знакомы между собой,  и  ходят в гости друг к другу, постоянно перемещаясь  из одного купе в другое. Возможности поспать, видимо, не будет. Придется приспосабливаться.

На всякий случай  стараюсь получить полное представление о личностях, с которыми придется коротать время.  Моими попутчиками  оказывается милая семейная пара. Мужа зовут Сергей, а его супругу Ольга. Вместе с ними едет и  их друг  Игорь. За стаканом чая мне удается легко «разговорить» друзей.

- Сергей,  как получилось, что вы с супругой занялись таким нелегким бизнесом?

- Как получилось? Да очень просто.  Мы с Олечкой работали в одном московском НИИ - занимались проектированием силовых энергетических установок. Через полгода у меня намечалась двухгодичная командировка на Кубу. Работники института, после этих командировок, квартиры кооперативные себе строили, «Волгу»  на чеки могли купить. Не повезло нам. Союз внезапно распался,  командировка накрылась медным тазом, а вскоре, и институт разваливаться начал.  НИИ потерял все зарубежные контракты, соответственно, нам стали задерживать зарплату, а потом и вовсе платить перестали. Деньги в институтской кассе появлялись один раз в три месяца. Дальше - хуже. Постепенно начали сокращать штаты, используя любой предлог. А у нас двое детей. Учить надо, кормить, развивать. -  Сергей  делает глоток чая и грустно замолкает, вспоминая времена беззаботной жизни.

- А друг наш уже в этом бизнесе  крутился и нам предложил заняться, - кивает Ольга  в сторону Игоря.

- Игорь, а вы чем занимались до перестройки?

- В техникуме математику преподавал. - Запросто отвечает Игорь. Нам платить вообще перестали, а дома жена с полугодовалым сыном. Вот и подался в челноки. Теперь семья сыта, одета и обута. Себе машину купил, правда, подержанную, но иномарку!

- Вы тоже довольны своим новым занятием?

- Вполне нормально живем! Сами себе хозяева. Ни перед кем не отчитываемся и отвечаем только за себя. То в Турцию за товаром летим, а заодно и на море отдыхаем, то в Польшу на автобусе, а теперь вот в Китай. Маньчжурию посмотреть охота, а позже и до Пекина доберемся, - с гордостью отвечает Сергей.

-  Нам очень даже нравится такой образ жизни, - поддерживает мужа Ольга, - первое время непривычно было, но потом втянулись. Несколько магазинчиков открыли на разных рынках, есть знакомые, которые постоянно заказывают вещи для себя.  Всегда  в прибыли.

Начинаю «отрабатывать» легенду: ленинградец, еду погостить к родне, работаю, но не слишком доволен своим заработком активно ищу, чем бы заняться.

- Может, и мне попробовать себя в этом бизнесе?  - спрашиваю я, нацепив задумчивую мину.

- Конечно, попробуйте, если ваша работа вас не устраивает. Мы с собой шинели везем и часы командирские. У нас от прошлой поездки нереализованный товар остался. Не было времени сбывать. Хотите? - предлагает Ольга,  - отдадим недорого. В Забайкальске вы их сможете продать за доллары  или поменять на фабричную китайскую одежду.

- Тогда, пожалуй, куплю, если мне позволят средства. Я  немного с собой взял…

- Так и мы много не возьмем. Останетесь в прибыли!

Через десять минут  несколько шинелей и часов уже лежат в моей сумке.

Игорь пытается утвердить меня  в правильности совершенного поступка:

- Да мы, челноки,  этими тряпками всю Москву и Питер одеваем. Чтобы они без нас делали?

- Работы толковой больше нет, и когда будет -  неизвестно. Вот и промышляем,  кто на что способен. Обидно за державу. Да ладно, где наша не пропадала. Выживем в очередной раз.

Так, за неторопливой беседой проходит день, а вечером начинается шухер. В купе залетает перепуганный проводник и взволнованно сообщает:

- На полустанке местная банда успела сесть в поезд и теперь собирает дань за проезд по территории, которую они считают «своей».  Доллары прячьте!

Предупредив всех, он тут же исчезает в неизвестном направлении.

Челноки начинают метаться по вагону. Игорь с Сергеем действуют, как хорошо сработавшаяся команда во вполне «штатной» ситуации: быстро суют деньги Ольге, вдвоем подсаживают ее на третью полку и  сверху закидывают сумками. Только они успевают проделать эту операцию, как с двух противоположных сторон вагона заходят по четыре человека с пистолетами, и обрезами, перекрывают оба выхода, выгоняют всех из купе и выстраивают в коридоре. Я тоже попадаю в число челноков.

Главарь собирает с каждого по сто долларов, а одного из челноков неожиданно бьет в лицо. Видимо, или внешность не понравилась, или на всякий случай, для острастки:

- Не вздумаете пожаловаться, на обратном пути всех вычислим. У нас в запасе, помимо оружия,  серная кислота имеется.  А если кто еще захочет с вас денег снять, скажете: Бегемот  уже пошлину собрал.

Выдав эту тираду,  вожак с бандой не спеша, с видом хозяина жизни,  направляется в следующий вагон.

Обращаю внимание на то, что в  подельниках у Бегемота  четверо  русских и четыре китайца.

Очень интересно, почему китайцы так  вольготно  чувствуют себя  на нашей земле? Кто их прикрывает? С этим фактом  тоже неплохо бы разобраться, но при условии, что подвернется подходящая возможность. Возьму на заметку…

...Наконец, поезд останавливается в Забайкальске - маленьком, богом забытом городке, построенном среди голой степи рядом с границей Маньчжурии. Несмотря на то, что мороз стоит приличный, народ деловито снует у меня перед глазами. Вместе со всеми я выхожу из вагона и замираю в полном недоумении: рядом с перроном слышится стрельба короткими автоматными очередями, крики и отборная брань. Ко всему привычные челноки даже ухом не ведут.

- Не обращай внимания, - говорит  Игорь, - здесь подобное происходит каждый день и считается нормальным явлением.

- Спасибо, что предупредил, - только и нашелся, что сказать, я. Осторожно и внимательно осматриваясь по сторонам, пытаюсь оценить ситуацию. Около перрона, метрах в ста, не больше, находится мойка для составов, прибывающих из Китая. Как раз сейчас очередной состав проходит дезинфекцию ... Приглядываюсь: Что за 'чудеса"! Двое китайцев незаметно залезают под вагон, вскрывают люк и принимаются выбрасывать оттуда коробки с товаром. Тут же подскакивают несколько молодых людей "славянской внешности", хватают коробки и стремительно мчатся в сторону центра городка. Вооруженная охрана матерится и стреляет из автоматов в воздух.

Эх, толку от вас мало! Полномочий не хватает! Подстрелили бы хоть одного «случайно», чтобы другим неповадно было, глядишь, запомнили бы надолго.

Задерживаться на перроне не имеет смысла. Нужный человек придет за мной,  как  договаривались, не раньше шести вечера.  Придется где-то пережидать... Чертов комендант, устроил мне проблему на ровном месте. Делать нечего. Пойду изучать местность, а заодно добавлю еще пару достоверных штрихов в свою легенду, не зря же потратил часть командировочных на шинельки. По возвращению за них придется отчитаться.

Не торопясь, хотя ноги ощутимо подмерзают, двигаюсь  в сторону центра. Вместительная, «видавшая виды» спортивная сумка служит мне вместо паспорта. Подобных сумок здесь много, так что я неплохо «вписываюсь». Прохожу всего метров сто от перрона и попадаю на местный рынок, где только что украденные коробки быстро распаковывают, тут же разводят костерок и сжигают улики. В коробках оказываются мужские спортивные костюмы. Буквально за пять минут их продают  перекупщикам  по десять рублей за пару и отправляются за новой добычей.

Вскоре на рынок приваливает новая волна челноков из очередного прибывшего поезда,  и перекупщики  продают эти костюмы уже по двадцать пять рублей. Все происходит с огромной скоростью, кадры меняются, как в кино. Вот притаскивают коробку с детскими сапожками, она испаряется за две минуты, вот приезжает местная милиция на газике и хватает несколько человек, что попались под руку и не успели скрыться за углом дома.

Рядом стоящий мужчина громко сочувствует пойманным с поличным товарищам и выдает бесплатные инструкции вновь прибывшей немолодой женщине:

- Видишь, мать! Надо вовремя прятаться! Этим не повезло сегодня. Если у них обнаружат спортивные костюмы и ботиночки – считай, плохо дело. Заберут все деньги, а если не захотят отдать, то путь в КПЗ им обеспечен. Ментам  план по поимке воров выполнять надо и зарабатывать, между делом, тоже. Условия жизни у них  экстремальные, зарплата маленькая, да и ту вовремя не дают.

Следующий  эпизод оказывается еще страшнее.  Китаец не может поделить с монголом коробку. Завязывается ожесточенная драка. Монгол хватает бутылку, отбивает от нее донышко и кидается в атаку на сына «поднебесной». Народ моментально привычно разбегается по сторонам. Сзади подлетает еще один шустрый китаец и бьет  монгола по голове палкой. Тот сразу успокаивается, обмякает и садится на асфальт. Через минуту монгола оттаскивают в сторону его товарищи. Шум на площади тут же стихает.  Народ возвращается к  своим «привычным» ежедневным  занятиям. Продолжаю  наблюдать дальше.

Китайцы скупают русские шинели и командирские часы, некоторые меняют этот ходовой товар на свои тряпки. «Ничего себе,  какие вольности допускаются на российской земле». Удивление мое растет все больше и больше.

Так. Эмоции в сторону.

Ставлю сумку, немного мнусь на месте, изображая простака, первый раз попавшего в этот городок,  достаю из нее парочку солдатских шинелей и несколько часов. Ко мне  сразу подходит высокий пожилой мужчина, скорее всего,  маньчжур. Он сразу начинает торговаться на хорошем, но слегка ломаном, русском языке.

- Откуда русский знаете?

- Училися в Лоссии. Лаботать главным инженером на стройке, а шинеля мне очень, очень нужна, жена на них кокон сажает. Лаша шерсть - очень холошо! Кушать для наших шелоков черевей.

Продаю ему шинели и кладу деньги в карман. И действительно, сбывать товар китайцам просто! В коммерсанты записаться, что ли?  Мда-а... Что-то я увлекся. А морозец-то крепчает! Пора прекращать наблюдение и искать место, где можно пересидеть до вечера. Взяв сумку, я неспешно направляюсь изучать городок, в тлеющей надежде найти хоть какое-то кафе. Оказывается, что задача эта очень непростая. Обойдя все поселение, состоящее из ветхих двухэтажных и одноэтажных домов по кругу, кафе так и не нахожу, зато успеваю налюбоваться на рыжих тощих коров, которые, как в Индии, тупо бродят по улицам, роются в помойках и вылизывают языком консервные банки. К сожалению, здесь это не священные животные, а лишь брошенные на произвол судьбы худобы, которых хозяевам нечем кормить или, попусту, некогда ими заниматься. Да, тряпичный бизнес мощно «приворожил» местное население. Добровольно-принудительная, круглосуточная работа ни о чем другим больше и вспоминать не дает. Очень  «интеллектуальное» занятие, скажу я вам...

Вернувшись к рынку,  понимаю, что общепита для приезжих  в городе просто не предусмотрено. Есть только одно кафе на вокзале, но к нему не протолкнуться. Люди заходят туда погреться и поесть в порядке очереди, которую   перезанимает друг для  друга. Они и ночуют там же на вокзале, стоя, набившись в небольшой зал, как  селедки в бочку. Такого кошмара я еще не видел никогда и нигде... Да-а-а,  весь световой день прошел в незабываемых картинках ... Прилично замерзаю и  хочу есть.

В Забайкальске  темнеет. Выхожу на перрон, в «точку встречи», стараясь не думать о том, что буду делать, если нужный человек по какой-то причине не придет. Конечно, еще варианты предусматривалось. Если мы не встретимся сегодня,  то встреча состоится завтра в то же время. Но это в Питере все казалось простым и легким, а сейчас, как представлю, что придется болтаться между вокзалом и рынком неизвестно сколько – становится не по себе. Либо околею, либо пристрелят, либо стану «челноком»… При прочих равных – не самый худший вариант.

Кто-то подходит ко мне сзади и аккуратно интересуется:

- Ты что, здесь совсем один «загораешь»?

- Сегодня один, завтра вдвоем -  отвечаю  по легенде. Мужчина улыбается и протягивает  руку. Мы здороваемся.

- Владимир.

-  Александр. Очень приятно.

Настроение  заметно поднимается.

- Хорошо, что вы здесь! А я уже подумывал о том, что мне придется ночевать на вокзале.

- Ну что вы! Идемте на соседнюю платформу. Ехать  до  Даурии всего пятнадцать минут.

- Так я буду жить не здесь?

- Конечно не здесь. В Забайкальске нормально жить невозможно. Расскажите, как вы доехали?

- С приключениями.

- С какими?

- Во-первых, билет дали не на тот поезд, так что, торчу здесь с утра,  во-вторых, нарвался на банду, которая грабит челноков.

- Что делать, такая у нас здесь жизнь. Не справляемся. Люди разбежались, служить не хотят. Местные бандиты ситуацию чувствуют и ведут себя, как  им вздумается. Поезда контролируют несколько группировок. Мы их знаем, но  тронуть не можем.  Они платят вышестоящему начальству.

- А если в Москву сообщить?

- В Москве свои проблемы, и они там гораздо «интереснее» наших местных. А Забайкальский край плохо контролируется властью еще со времен гражданской войны.

- Быть не может!  Тут же граница с Китаем?!

- Ну и что, местные всегда делали и делают свои дела совместно с китайцами. Всем такое положение  на руку. Не суйтесь. Выполняйте свое задание и уезжайте. Связь будете держать через меня. Я  каждый день бываю в Даурии. Все, приехали. Выходим.

«М-да-а-а, не очень ласковый приём!»  - подумал я про себя...

Даурия оказывается  маленьким поселком. С одной стороны железнодорожного полотна

размещаются дома коренных местных жителей, с другой находится воинский гарнизон. Сосуществует между собой  поселковый народ дружно, особенно, когда на перегоночной  станции застревают надолго вновь прибывшие товарные поезда. В такие моменты начинается полное раздолье.

По ночам все вагоны быстро вскрываются и детально обследуются. Из каждого безвозмездно изымаются  по десять-двадцать коробок с товаром, затем содержимое этих коробок потрошится, разносится по домам, а тара, как прямая улика, собирается в кучу и сжигается. При повальной безработице доход получается совершенно реальный.

Для проживания меня определили в дом обрусевшего маньчжура. Он, лет двадцать назад, женился на местной русской женщине, да так и остался жить здесь.  Зовут этого маньчжура  Чен. По-русски переводят, как Сеня. По словам Владимира, парень «свой" надежный, давно помогает нашим». В это я вполне могу поверить, судя по тому, сколько он запросил с меня за жилье. Действительно, как со «своего», почти «родного». Насколько я успел узнать, снять комнату в Забайкальске стоит почти вдвое дороже.

В этот же вечер, после принятия "на грудь" нескольких стопок китайской рисовой водки, Сеня, на более-менее приличном русском языке, говорит:

- Зачем ты тут, Володя не сказал, и ты, конечно, не скажешь. Я это понимаю, говорить нельзя.

Я киваю, пытаясь сообразить, куда ведет разговор хозяин.

- Но думаю, интересует тебя железная дорога. Почему так думаю? Потому что больше тут ничего нет, все дела, так или иначе, вокруг железки крутятся.

Возразить мне нечего, логика железная. Остается только дослушать, к чему же он клонит.

- Жизнь тут такая…  лучше со всеми дружить, - продолжает Сеня, - я помогу тебе. Ты скажешь об этом Владимиру. Он, если будет нужно, поможет мне.

- Как ты мне поможешь?

- Работать пристрою. На железную дорогу. Вроде, как мне помогать. Хорошо?

- Хорошо, Сеня, очень хорошо…

... От натопленной печи в уютном деревянном доме веет теплом. Разморившись, отправляюсь  в смежную с кухней комнатенку.

Я страшно устал, спать хочется неимоверно, но, усилием воли, заставляю «шарики» крутиться. То, что предложил Чен, не лишено логики, но, можно ли ему верить? Все жители поселка так или иначе завязаны на воровстве.  Да, такая здесь жизнь, работы нет, нужно поднимать детей, и для многих это единственный способ выжить. Но способ, все равно, незаконный. И если  такого рода бизнесом занимаются все, то вряд ли Чен с женой остаются в стороне. А иначе как? На них  здесь коситься станут! А тот, кто «влип» в  преступную схему – легкая добыча и для шантажиста и для вербовщика…

Так можно ли верить Чену? Ладно, дальше, даст бог, разберемся. Хорошо бы, не слишком поздно…

Сеня будит меня рано. Одеваюсь и шагаю вместе с ним на станцию. Станция, по сути своей, оказывается перевалочным отстойником для поездов, следующих в Китай и, обратно, из Китая в Россию.

За сутки на путях скапливается до десяти - пятнадцати  составов. Здесь постоянно меняются локомотивы и машинисты. Китайцы дальше этой станции управлять составом не могут. Дальше в Россию их  не пускают, заменяют русскими машинистами и бригадой. Соответственно, с нашими бригадами происходит  то же  самое, только наоборот. Их  не пускают в Китай. Они и перегоняют  прибывшие в Даурию китайские составы дальше в Россию. Все машинисты друг друга знают.  Члены «дружной команды», вне зависимости от национальности, собираются в служебном помещении с кроватями для сна и каптеркой, где кушают, выпивают и беседуют с местными путевыми обходчиками.

Захожу   в каптерку, здороваюсь с мужиками. Сеня представляет меня:

- Знакомьтесь, это родственник  жены. Зовут Александром. Приехал к нам погостить из Ленинграда и, заодно,  прикупить товару.

Мужики смеются.

- В эту дыру только за товаром и приезжают,- комментирует событие один из них.

- Александр скучать не любит и будет помогать мне по работе - осматривать поезда и пропускать стопку - другую водочки. Жена-то дома не дает пить вдоволь, - шутит Сеня, озорно подмигивая при этом остальным.

Меня добродушно приветствуют, наливают за знакомство, после чего завязывается беседа.

- Ты в жизни, чем занимаешься? - Спрашивает один из обходчиков.

- Я музыкант. На пианино играю.

- Дорогой! Так тебе повезло! Можешь забрать себе, бесплатно, новое пианино.

- Каким образом? – Удивляюсь я.

- У нас все просто и понятно,-  продолжает обходчик, - состав,  полностью забитый музыкальными инструментами, простаивает на путях уже третьи сутки. Можешь взять деревянный трап и выкатить из вагона любое пианино, которое тебе понравится. Здесь же, на станции, закажешь контейнер и отправишь его в Ленинград. Как тебе такая идея?

- Спасибо за заманчивое предложение. У меня дома есть старинный инструмент, так что, новый  ни к чему.

- Тогда забери парочку  пылесосов. Они кушать не просят, - вмешивается в разговор другой мужчина, - сгодятся в хозяйстве-то, бери, девать их некуда. Стоят в коробках, ждут хороших людей.

Приходится согласиться. Как-никак, за очень короткое время, мне предстоит стать своим среди этих людей. Надеюсь, это и впрямь сделанное от широкой  души предложение, а не провокация.

Продолжаю работать - делаю вид, что из простого любопытства расспрашиваю народ о жизни в поселке, о том, как часто сюда приезжают новые люди, у кого есть родственники в крупных городах России. Меня интересует буквально все. Наивные местные  выкладывает информацию безо всяких утаек. Это хорошо.  Дело продвигается  легче, чем я ожидал.

«А Сеня здесь и в самом деле свой,   все знают его, и он знает всех и ничего не боится. Страх сразу заметен и нервозность  тоже. Но могу ли я ему полностью доверять? Пока он знает лишь то, что я выполняю  задание, и оно связано с «железкой». Получается, что он ничего не знает. Но и помощи от него, пока,  никакой. А он бы мог здорово помочь! И запрос на него послать нельзя. Раскроют меня сразу... Придется работать с ним, все равно, других людей у меня нет».

Посему, тем же вечером осторожно посвящаю его в некоторые детали  секретного предприятия. Как оказалось, я поступаю правильно. Помолчав около минуты – «переварив» сказанное мною, он говорит:

- Есть человек, который раза три приезжал из Читы в Даурию и передавал с машинистом поезда большие толстые конверты в Китай. Если я замечу его еще раз, сразу дам знать.

- А заметишь?

- Я наблюдательный, - живо отозвался Сеня, - новые лица в поселке замечаются сразу.

- Отлично! – широко улыбаюсь ему.

Из головы не выходит мысль об  инженере, купившим  шинель на рынке Забайкальска. Интуитивно чувствую явную связь между ним и человеком, передававшим секретные сведения.

С того дня проходит примерно около месяца. Ничего в размеренном укладе жизни людей не меняется. Продолжаю терпеливо ждать... Лед тронулся, как всегда, неожиданно. Очередным вечером мы с Сеней идем проверять исправность вагонов на станцию. В темноте появляется высокий человек, оглядывается и быстро шмыгает в служебную каптерку.

- Сеня, пойди за ним, посмотри, с кем общаться будет. Вдруг, что интересное услышишь, -  прошу я друга, - скажи,  мол, погреться зашел...

- Понял, - Сеня кивнул и исчез в темноте.

Минут через десять высокий человек выходит из каптерки вместе с  китайским машинистом  и, отойдя в сторонку,  тихонько начинает  ему что-то говорить. Тот только услужливо кивает головой в ответ.  Через минуту Сеня тоже выходит на улицу и пытается приблизиться к ним под предлогом   закурить… Закурить-то ему дали,  но вот лица нового человека в темноте  ему разглядеть не удается, он лишь успевает понять, что это маньчжур.  Только я услышал слово «маньчжур»,  как моментально сложил в  голове подробную версию утечки информации.

- Сеня, срочно собирайся в дорогу. Поедешь вместе с машинистом на его поезде. Предлог - навестить неожиданно заболевшего родственника в Китае.

- Есть товарищ начальник, - весело отзывается Сеня. Ему  явно льстит мое доверие. Он ощущает свою значимость в серьезной работе.

Возвращается он ровно через три дня.

- Как дела? – спрашиваю его.

- Сувениры не привез,  некогда было. А намерзся изрядно.

Намек понимаю правильно.  Жду, когда Сеня отогреется изнутри – махнёт  пару стопочек.

Наконец, он разговорился:

- В общем, запомнил я, кому машинист конверт передал.

- Кому? Маньчжур к нему подошел.

- Что, опять маньчжур?!

- Ага… Может, родственник того, что в каптерку заходил?

- А я откуда знаю! – говорю вслух, а про себя думаю: по мне маньчжуры все на одно лицо. Я их отличать друг от друга еще не научился, равно, как и китайцев.

- Одет он был хорошо – в темно-синем пальто, с дорогим портфелем в руке, а парфюмом вкусным от него воняло за километр. Я за ним с вокзала шел. Он сел в «Мерседес» с дипломатическими номерами.

- Как интересно!

- Номер машины запомнил?

- Обижаешь, начальник… на,  я вот тут  записал, - Сеня достает из заднего кармана джинсов огрызок  листка с цифрами и буквами.

- Молодец… а к брату успел зайти?

- Конечно, успел, и на такси за «Мерседесом» проехать успел, и погулять успел, и  по рынку прошвырнуться, где русские отовариваются.

Я словно вижу нарисованную  Сеней картинку:

Шумный город, толпы людей и машин...  Всюду яркие транспаранты с иероглифами, растянутые над проезжей частью, небольшие лавочки, в которых  торгуют шелком  и аляповатыми  веерами. А рядом  поп - корн. За картинку всецело отвечает мое воображение. Я никогда не был ни в Цицикаре, ни в Харбине. Знаю лишь, где они находятся географически, а еще то, что Цицикар – крупный промышленный центр, где в последнее время  развивается химическая промышленность, в частности, производство удобрений. Но удобрения меня волнуют мало, в конце концов, у нас воруют не их…

- Стоп… что ты сказал про такси? Повтори, пожалуйста!

- Так я адрес запомнил, куда маньчжура привезли.

- Так говори, все из тебя клещами выуживать приходится!

- Не шуми, начальник, - Сеня снова лезет в  карман,  вытаскивает  другую свернутую вчетверо бумажку  и подает мне.

- Я китайские иероглифы читать не умею.

Сеня ухмыляется, берет  ручку и пишет рядом текст по-русски.

- Вот это другое дело,  говорю я и, на радостях,  отдаю ему все доллары, которые заработал на случайном бизнесе с шинелями.  Сеня доволен. А уж как я-то доволен!

- Сеня, мне срочно необходимо встретиться с Владимиром. Он сказал - ты знаешь, как с ним связаться.

- Знаю.

- Давай, действуй. Пусть он приедет.

Теперь мне предстоит  разобраться с тем, кто продавал бумаги.  Я даю сослуживцам ориентировку по инженеру,  и они тщательно шерстят  читинские заводы, работающие на оборонную промышленность. Завершающий этап операции проводит уже профессиональная группа, а не  я - одинокий волк.

Вскоре инженера задерживают во время новой попытки переправить в Китай очередную партию документов. Он  настолько уверен в своей безнаказанности, что не сразу понимает, что произошло. Находясь в состоянии  полнейшего заблуждения, считает, что в России не осталось профессионалов, которые способны им заниматься.

Вот так я заканчиваю свою работу в Забайкальске.

Перед посадкой в поезд  успеваю позвонить Лере.

- Лерочка! Ты меня еще ждешь?

На другом конце трубки  слышу тихий ответ:

- Да.

- Скоро буду с тобой. Говорить долго не имею возможности. Целую, - я кладу трубку.

Всю дорогу домой, от скуки,  провожу в размышлениях. Всегда удивляюсь тому, как устроен мир: Почему люди такие разные по характеру своему, и образу жизни? Воспитывались все в одном государстве, по одной системе, однако кто-то занимается созиданием, а кто-то разрушением.

Вся наша жизнь – это один большой сон. У кого-то он цветной и яркий, у кого-то черно-белый, тусклый и блеклый, как и его собственные мысли. Вот так и существуют рядом созидатели и разрушители.

Продолжаю размышлять и вспоминаю слова одной своей знакомой: «Для того, чтобы к тебе не прилипала всякая дрянь, необходимо каждый вечер, перед сном анализировать, что произошло за день, отсортировать весь накопившийся за день негатив -  и мысленно выстирать все это «грязное белье» в машинке,  затем высушить его, прогладить и разложить по полкам. Это трудоемкое занятие, требующее внимания и напряжения. Зато голова с утра легкая,  ясная, свободная от всяких ненужных мыслей. Своеобразный аутотренинг для перегруженных мозгов».

А что, реально помогает! И почему я не стал настоящим пианистом? Разъезжал бы с концертами, имел бы постоянную чистоту мыслей и гармонию в душе, не работал бы с чернухой, от которой все время находишься в напряжении. Но, с другой стороны, спокойствие может быстро наскучить…

ГЛАВА  5.

(АЛЕКСАНДР)

Утром  несколько раз звоню в дверь Лериной квартиры.  Звонки получаются требовательными и нагловатыми. Она  выходит в коридор и недовольно спрашивает:

- Кто там, так рано?

- Дед Мороз вам подарок принес!- Смеюсь я за дверью.

- Открывай быстрей, а то подарок растает!

Лера распахивает дверь и сразу попадает прямо в мои крепкие  объятия.

- От тебя пахнет  приятной незнакомой свежестью.- Говорит она.

- Это запах  степи.  Ездили с концертами по военным гарнизонам Забайкальского округа.

- Ты надолго, или…? – она не договаривает.

- Пока не знаю. Летний график  гастролей еще не утвержден. Сообщу тебе, когда станет известно.

- Саша, не стой в прихожей, проходи!

Беру коробку и иду с ней в комнату.

- Ой! Импортный пылесос! – Громко радуется она.

- Наконец-то увидела, принимай! Подарок для тебя. Достал по случаю.

- Спасибо! Как ты угадал, что у меня нет пылесоса?

- Я в курсе, что они все еще в дефиците.

- А я  ждала тебя сегодня – завтра! Интуиция меня не обманула.

- Скорее всего, это не интуиция. - Возражаю я. - Опять с бабушкой совещалась, у нее спрашивала?

- И с ней совещалась - отвечает Лера.

- Рассказывай, чем занималась, как тут, без меня, справлялась?

- Нормально справлялась, в Лондон  по делам летала.

- Ах в Ло-о-о-ндон! - Тут моя небывалая ревность  начинает выливаться через край. Когда такое было, чтобы я ревновал женщину к поездке, совершенной без меня? Я сам себя не узнаю. Лера довольно улыбается. Мужская ревность, иногда, в очень умеренных количествах,  приятна женщинам. Я это точно знаю.

Посадив девушку рядом с собой на диван, принимаюсь «потрошить» ее душу.

Отвечая на все наводящие вопросы, Лера постепенно выкладывает  все, что с ней происходило без меня.

- Кто тебе «подкинул» эту командировку?

- Мой шеф. Нам с коллегой - Маришкой пришлось сопровождать группу  новоявленных бизнесменов, летевших  в Лондон на деловые переговоры.

- Бизнесмены доставали?

- Нет! Что ты! У них свой график поездки. Вместе  с ними мы работали только до обеда,  оставшееся время  гуляли самостоятельно.

- Где гуляли, что видели?

- На самом деле не очень многое. Успели  полюбоваться  восковыми фигурами в музее Мадам Тюссо, заглянули в национальный музей, но почти «бегом».

- И все?!

- Еще погуляли по Пикадилли, пробежались по магазинам и побывали в  Вестминстерском аббатстве.

Лера напрягается и слегка меняется в лице.

- Что интересного в аббатстве?

- Ничего особенного. Это место, где, из века в век, проходят коронации всех монархов Англии, начиная с самого Вильгельма Завоевателя.

- А почему  напряглась? Рассказывай, кто тебя обидел?

- Никто меня не обижал. Просто остались неприятные впечатления.

- Так расскажи про впечатления! Мне интересно, что там приключилось.

Она испытующе смотрит на меня и начинает неохотно рассказывать:

- Погода стояла теплая, настроение у нас было отличное. По дороге экскурсовод напомнил, что Вестминстер является действующим аббатством и необходимо вести себя, как подобает в священном месте,  затем  объявил, что именно  здесь находится могила Исаака Ньютона, на которую желательно посмотреть.

Лера замолкает.

Спрашиваю:

- А что  дальше было?

- Вместе с толпой народа  мы прошли внутрь, - продолжает она, - встретили нас  отцы - протестанты с недовольными взглядами.  Я  прислушалась к их разговорам. Они шепотом обсуждали нас - экскурсантов и возмущались по поводу того, что в святую святых разрешили пускать иноверцев.  По их мнению, это  настоящее кощунство.

- А потом?

- Потом  мы погрузилась в изучение  древних останков рыцарей, королей,  герцогов и маркизов.

- Жаль, меня там не было. Рыцари – моя любимая тема,-  оживился я, - говори подробно, интересно!

- Ничего интересного, одни отрицательные эмоции, - фыркает она.

- Почему?

- Слушай дальше, узнаешь, почему: британская знать  захоронена  целыми семьями в небольших  нишах.  Тела их покоятся в роскошных каменных саркофагах. В аббатстве огромное количество таких захоронений, оставшихся от  разных эпох. Под них отведены целых три этажа. Кстати, Саша, ты знаешь какие-нибудь  истории из жизни усопших, учитывая интриги, постоянно происходящие при королевских дворах в средние века?

- Лера, наверняка,   покоящиеся там вельможи вели борьбу за власть между собой - кололи шпагами, резали  кинжалами, травили друг друга страшными ядами.  Теперь их останки  лежат все вместе, рядышком.

- Какие злые шутки судьбы! Откуда тебе известно об этом?

- Читал в свое время.

- А я ничего такого не читала... но, не важно, - продолжила она, -  так вот: блуждая по мрачным галереям аббатства, я обратила внимание на огромный купол, украшенный  цветными витражами. Внезапно мне показалось, что спертый воздух слегка вибрирует, купол чуть заметно подрагивает. В ту же секунду я услышала  над собой чей-то  тоненький писклявый голосок:  «зачем вы бродите здесь и смотрите на нас с утра до вечера? Вы нам давно надоели,  мешаете спокойно лежать»!

- Откуда голос в Аббатстве? Может, тебе показалось?  – спросил я.

- Нет, не показалось, - упрямо отвечает девушка,  - я напряглась и  почувствовала, как души не преданных земле людей бьются об этот стеклянный купол и пытаются выбраться наружу, на свободу. Мне сделалось плохо. Я схватила  Маришу под руку,  и мы попыталась быстро найти выход из  лабиринта залов. А найти его оказалось не так легко. Представляешь,  только минут через десять удалось  выйти во двор!

- Бедная моя девочка! – жалею я Леру, - неприятность случилась потому, что ты поехала туда без меня.

- Саша, тебе сейчас смешно, а мне тогда было не до смеха!

- Не обижайся, я пошутил...

- Хорошенькие шутки...,   даже охранник у двери заметил, что мне нехорошо и спросил: «мадам, у вас все в порядке?»

- А ты что?

- Я сказала: «все о”кей»,  и мы с Маришей припустили со всех ног к воротам.

- Слава богу, я уже думал, что ты упала прямо перед выходом!

- Ну тебя! Я  серьезно говорю, а ты не веришь!

- Да верю я, верю, рассказывай дальше.

- Мы сели  на скамейку в соседнем сквере и  примерно час обсуждали странное происшествие

- Интересный случай! А что тебе сказала Мариша? Как она восприняла то, что с тобой произошло?

-  Мариша думает так: возможно, я способна улавливать импульсы коллективного разума, приходящие из более тонкого мира. Никто, толком, не знает, как устроен наш мозг, и каким образом он взаимодействует со Вселенной. Вероятно, мне передают определенную информацию, которой я должна пользоваться в своей жизни.  Прежде всего, мне нужно научиться  расшифровывать ее.

"Боже! Что за бред живет в головах женщин!"  Я старался слушать с серьезным видом и не улыбаться,  но, в конце концов, не сдержался и спросил:

- Ну и как дела с расшифровкой поступающей информации?

Лера  снова отвечает на полном серьезе:

- Чем больше мне показывают,  тем больше я запутываюсь.

- Выкинь из головы эту ерунду, - советую я, - в аббатстве слишком мало чистого воздуха, вот с тобой и случилась неприятная история.

- Это еще не все, - продолжает она, вконец осмелев, -  только не перебивай меня... - этой же ночью  мне приснился странный сон: я гуляю по  ухоженному  старинному кладбищу, которое  находится на небольшом пригорке, по всей видимости,  в одном из районов Кенигсберга. Прохаживаюсь по тропинкам среди цветов и рассматриваю памятники.  Мое внимание  привлекает одна из могил. Подхожу ближе и  останавливаюсь около невероятно красивого надгробия,  изготовленного из светло-розового мрамора, увитого белыми плетущимися розами. На  нем  четко  начертаны золотом имя и фамилия женщины, даты ее рождения и смерти. Я  запоминаю надпись, затем иду дальше, вниз по тропинке, ведущей в город, и оказываюсь в большом старинном особняке.

- И что ты видела в особняке?

- Посреди гостиной  стояло кресло, в нем сидела женщина, на вид, лет сорока пяти, одетая в   парчовое платье и вышитые позолоченным узором башмачки с загнутыми носами. На её плечах лежали темные, чуть оттененные сединой, волосы. Женщина  строго отчитала меня за то, что я до сих пор не появлялась у нее в доме и дала указания по поводу моей дальнейшей жизни.

- И как ты выполняешь её указания?

- Ничего я не выполняю, Саша.

- Почему?

- Потому что  утром проснулась,  попыталась восстановить увиденные события, но вспомнить надпись на могиле и слова женщины так и не смогла. Основная часть сна стерлась из моей памяти.

Я молчу...

- Саша! Что скажешь? Что со мной происходит?

- Лерочка,  я человек прагматичный и до сих пор не сталкивался с такими явлениями. Думаю, что ты очень впечатлительная девушка и тебе не стоит бродить по всяким кладбищам и захоронениям, там всегда тягостная атмосфера.  Чем быстрее ты забудешь это "приключение", тем лучше.

- А сон?

- А сон - тем более. Он приснился потому, что ты долгое время думала о могилах и рыцарях. Все, забудь об этом.

- Постараюсь.

После Лериного  эмоционального рассказа   в моей голове  прочно закрепляется мысль: «поеду в Европу и возьму ее с собой. Пусть рассматривает  средневековые замки в  моей компании. А что? Неплохая идея! Мне  нравится».

Попив чайку и проводив девушку на работу,  мчусь в управу, пишу отчет по командировке, отдаю его Анисимову и заодно выпрашиваю двухнедельный отпуск.

Он долго «пытает» меня на предмет, где это я собираюсь его провести: не под стенами ли американского посольства, и не Сингапур ли хочу посетить по турпутевке… Моим заверениям, что я давно стал большим, благоразумным и осторожным мальчиком, он не верит. Вообще-то, правильно не верит. В забайкальской истории мелькнул короткий, почти как у бульдога, хвостик – название ресторана в Цицикаре… Точно знаю, в Сингапуре есть  ресторан с таким же названием, и отец там бывал. Совпадение? Запросто. Есть куча ресторанов с русской кухней и все они называются либо «Самовар», либо «Тройка», на худой конец - «Петрович». Китайские ресторанчики с одним и тем же названием вполне могу быть! Поверить в это намного легче, чем в связь Цицикара с Сингапуром. "Где Рим, а где Крым?" Но совпадение занятное. Проверить бы…, да кто позволит... Ладно, дело пока терпит... Во всяком случае, надеюсь, что терпит. Впереди меня ждет первый, бог знает, за сколько времени, отпуск, который я впервые проведу вместе с любимой девушкой...

***

В моей  квартире неубрано и пыльно. После смерти родителей не люблю находиться в ней долго. С их уходом исчезла привычная атмосфера спокойствия и уюта. Гулкая пустота большого пространства давит на меня.

Хочу переодеться и подхожу к старинному дубовому шкафу. Открываю дверцу. Из него, прямо мне на ноги, выпадают  вечно сваленные в кучу джемпера, которые я раскладываю по полкам очень редко. Вместе с джемперами на полу оказывается и  маленький холщовый мешочек. С любопытством раскрыв его,  вижу женское  золотое кольцо с большим овальным изумрудом. Взяв его в руки, с удивлением рассматриваю  густо-зеленый, массивный камень. Вспомнил!  Это кольцо папа подарил маме в день свадьбы. Как я про него забыл?

Мама никогда не носила его, а просто хранила, как дорогой подарок. Кажется, папа упоминал о какой-то истории, связанной с ним. Что это за история,  толком и не знаю…

«Надо же! Попалось мне на глаза именно сейчас. Это что, знак, что  жениться пора? Нет. Номер не продет. Слишком рано. В ближайший год не собираюсь. Посмотрю, что будет дальше. Пока и так хорошо».

Кладу кольцо обратно в мешочек и засовываю подальше, в глубину самой верхней полки шкафа. Пусть лежит там и ждет своего часа.

Кое-как прибравшись,  звоню  в управу и прошу оказать содействие для получения виз в Германию  себе и Лере. Мне давно хотелось посмотреть Мюнхен и Баварию. Близятся майские праздники…

(ВАЛЕРИЯ)

Через десять дней после Сашиного  возвращения мы уезжаем в Мюнхен. Вчера удовольствием погуляли по Мариенплац, посетили величественный замок Нимфенбург, успели отметиться и в знаменитой пивной Хофбраухаус, в той самой, где Гитлер собрал всех соратников по партии с целью устроить свой  первый путч, и дегустировали отменное Баварское пиво, рецепт которого строго соблюдается до сих пор. Сегодня полдня с наслаждением бродили в  великолепном английском парке с его четко разбитыми  дорожками  и строгими аллеями.

Пребываю в совершенно  счастливом состоянии. В этом городе мне нравится буквально все. А еще больше импонирует тот факт, что со мной рядом находится шикарный мужчина, с которым легко и спокойно, от него веет надежностью.

Побродив по городу, заходим в пинакотеку, где хранятся картины известных европейских  мастеров средневековья. Гуляя по залам, останавливаемся у портрета немецкого барона. Меня притягивает к себе взгляд и очень знакомые черты строгого лица. Приглядевшись внимательнее,  замираю на месте: передо мной стоит живой Саша, только в другой одежде и с более длинными волосами.  Оцепенев,  не знаю, что подумать.

- Сашечка! Встань, пожалуйста, рядом с портретом этого барона. Сфотографирую тебя на его фоне.

Саша послушно встает, я навожу объектив и готовлюсь щелкнуть. Тут же подходит охранник и вежливо предупреждает о том, что фотосъемка запрещена. Улыбаюсь и объясняю:

- Посмотрите на них обоих, вы видите сходство?

Охранник присматривается и говорит:

- Вижу. Видимо, это ваш  далекий предок. Откуда вы приехали в Мюнхен?

- Из России.

Охранник некоторое время раздумывает, как ему поступить, затем предлагает:

- Не хотите ли вы пообщаться с нашим специалистом? Он сейчас находится рядом, в своем кабинете.

- Конечно, хотим!- Отвечаем  хором.

Охранник приглашает  пройти за ним в служебное помещение.

Любезный специалист  рассказывает о том, что портрет неизвестного барона  написан по частному заказу немецким художником Эльсхеймером и до начала прошлого века находился в одном из Богемских замков. Во время войны нацисты вывезли портрет с территории Чехии и определили ему место в пинакотеке. Больше он ничего добавить не может, но советует заняться изучением истории своего рода.

Наблюдаю за своим мужчиной... Он выходит из кабинета в состоянии сильного изумления.

- Вот так сюрприз… Право, я потрясен! - Выходит, мы ничего не знаем о своих семьях, - растерянно говорит мне Саша, -  в детстве, когда родители, живые дедушки и бабушки пытаются  рассказать  предания из истории своей фамилии, мы не слушаем,  нам неинтересно. К сожалению,  осознанность того, что они хотели поведать нам - своим потомкам очень важную информацию, приходит гораздо позже, когда спросить уже не у кого.

- Саша, тебе необходимо самым серьезным образом взяться за устранение этого пробела. Я помогу тебе, - отвечаю ему я.

- Лерочка, чем ты можешь мне помочь?

- У меня есть знакомый историк-архивист. Обратимся к нему.

- Хорошо. Я готов...

Мы спускаемся в холл и покупаем  шикарный альбом с репродукциями из пинакотеки. Решаем, что в отеле  рассмотрим портрет внимательнее, а по приезду домой сразу позвоним историку и попросим помощи в вопросе по генеалогии.

Вечером, усевшись на диван,  открываем страницу с портретом и изучаем его более детально.

Приглядевшись, мой Саша внезапно удивляется:

- Посмотри, на пальце левой руки барона надето золотое кольцо с зеленым камнем!

- И что это значит? - В свою очередь спрашиваю  у него.

- Мне кажется, что я уже где-то видел это кольцо.

- Где?

- К сожалению, не могу вспомнить.

Что-то мне подсказывает, что он помнит, где видел кольцо, но продолжать  эту тему не хочет...

Пытаюсь окольными путями вывести его на разговор о предках:

- Саша, у меня появилась мысль: я бы с удовольствием  осталась жить в Мюнхене. Какие здесь красивые места! Какая благодать!

- Да, действительно красивые места, ничего не скажешь. Я бы тоже здесь с удовольствием остался, но к немцам нужно приезжать с большими деньгами. Только тогда они дают вид на жительство.

- Ты прав… Вот если бы у нас оказались прямые родственники в Германии, то получить документы на проживание было бы значительно проще.

- Нет у меня родственников в Германии, - с сожалением отвечает Саша.

- И у меня нет, - поддакиваю я. Так что, жить нам в России до конца дней. Можно только мечтать о светлом будущем…

- Вот я этим и будем заниматься! -  Иронизирует Саша.

Мне тут же представляется приятная  картинка: на  террасе замка стоит накрытый белоснежной скатертью небольшой круглый стол. Я  сажусь рядом с ним в удобное кресло. Слуга подносит мне маленькую изящную фарфоровую чашечку с горячим шоколадом…

И почему я не родилась раньше века, этак, на два?!  В моем теле появляются новые, необычные, до сих пор не испытанные ощущения, которые я не могу передать словами...

ГЛАВА 6.

Начало XVII века.

Она — одна, но может все,

и, пребывая в самой себе, все обновляет...

(книга премудростей Соломона.)

Vale.

Назначь себе свой труд среди детей человеческих.

И сказал я тогда: "О, великий мастер, позволь мне быть учителем людей, вести их вперёд и к вершинам, пока и они не станут светочами среди людей; свободные от покрывала ночи, что их окружает, пылая светом, что должен светить средь людей". И ответил мне голос: "Действуй, как пожелаешь. Да будет так.

Хозяин ты своей судьбы, по своей воле свободен принять иль отвергнуть.

(Дораль.)

(МАСТЕР)

- Господин Линд! Просыпайтесь! Пора вставать! – Слуга осторожно  трогает меня за плечо. Открываю глаза.

- Доброе утро, мой господин. Я принес вам свежий халат. Будете одеваться?

- Спасибо, Фриц, да. Что,  Эстер, уже встала?

- Давно, мой господин.

- А дети?

- Нет. Детей  не будили.

- Хорошо. Пусть еще немного поспят. Я должен поговорить с супругой.

Наконец  встаю и подхожу к окну опочивальни, находящейся на втором этаже  моего дома. Сегодня солнечно. Значит,  день будет удачным. В сумерки плохо думается, чувства не так остры… На самом деле я просто не люблю  пасмурную погоду,  в дождь у меня портится настроение.

Мой взгляд скользит по округе и останавливается на одной из башен Хайдельбергского замка: Интересно, герцог уже проснулся? Необходимо порадовать его сегодня.

С каждым днем убеждаюсь больше и больше, что сделал правильный выбор и переселился сюда из  Любека.  Природа  края очень живописна и привлекательна. Как удачно, на высоком холме, среди густого леса, с обильно произрастающими зарослями черники, расположился  наш город!

Внизу, под холмом  течет полноводная извилистая  Неккар. Петляя между долинами с густой сочной травой, воды ее неспешно огибают город и ниже по течению сливаются с Рейном. На противоположном берегу  виднеется небольшая деревенька. Испокон веков ее жители  выращивают на холмах отменный виноград, из которого получается великолепное крепкое вино. Новое место жительства дает  все, что необходимо для семейного счастья и благополучия.

Прошло уже четыре года, как я получил официальную должность личного ювелира герцога Пфальцского и его супруги Елизаветы Стюарт - дочери короля Якова первого. Елизавете понравилось, что во мне, также как и в ней, течет шотландская кровь. Она легко убедила мужа взять к себе на службу именно меня...

Думается, тут дело не только в шотландской крови, есть  еще кое-что, чего она знать не может, да и никогда не должна узнать…

...В комнату снова робко заглядывает слуга.

- Господин Линд! Госпожа  просит вас  в столовую!

Отхожу от окна, накидываю  шелковый китайский халат и спускаюсь вниз. Моя умная, заботливая и нежная супруга ждет  за столом. Мы привыкли обсуждать с ней домашние дела наедине.

- Доброе утро, Иоганн! Вы успели отдохнуть?

- Конечно, дорогая. Вчера я вернулся не очень поздно.

- Вы побудете сегодня со мной и детьми?

- Нет, дорогая. У меня срочные дела.

- Жаль. Дети видят вас очень редко!

- Эстер! Позвольте напомнить вам, что основную часть моего времени официально занимает ювелирное ремесло. Целыми днями я выполняю дорогостоящие заказы, а  все  вечера занимает работа над трактатом «О пути к истине».  В дополнение ко всему,   ставлю сложные алхимические опыты. Невозможно отказывать герцогу. Не забывайте, что я состою у него на службе и получаю высокую плату.

- Иоганн! Но вы совершенно не уделяете времени семье!

- Дорогая, вам придется потерпеть. Мне нужно еще немного времени, чтобы сколотить приличное состояние. Уверяю вас, все делается только для блага семьи.

- Хорошо, ради этого,  я потерплю. - Отвечает  Эстер.

Я не склонен обижать супругу. Без ее незримой помощи высокого положения в Германии я бы не добился.  Эстер происходит из старинного рода перекрещенных богатых евреев, перебравшихся в четырнадцатом веке из Южной Франции в Любек. Помимо значительной денежной суммы, ей в приданое  досталась старинная рукопись, которая передается по  наследству из поколения в поколение. Рукописью должен обладать только  энергетически мощный человек - член клана. Но семье Эстер наследников - мужчин  не осталось, выжили только девочки. Так что, книга досталась мне.  Дед Эстер научил  меня правильно читать зашифрованный рукописный текст.  Благодаря этому тексту мне и удается вычислять сложнейшие гексаграммы, влияющие на судьбу и несущие в себе определенный смысл, индивидуальный для каждого. Я помещаю гексаграммы на внутренней стороне ювелирных украшений. Истинный смысл рисунка  знаем только мы с заказчиком. В этом и заключается секрет моих изделий…

***

... Закончив разговор с Эстер, я привожу себя в порядок и направляюсь в  лабораторию. Лаборатория и мастерская располагаются в одном из подвалов огромного герцогского замка, где мне приходится работать до глубокой ночи в полном одиночестве.

Природа наделила меня особым даром - умением тонко чувствовать вкусы и настроения хозяев замка и их друзей. Благодаря этому качеству я быстро вошел в доверие к своим покровителям и стал им необходим.

Вот и сегодня, пользуясь протекцией  герцога Пфальцского,  я ожидаю  приезда очередного состоятельного заказчика из Франкфурта. Есть заказы, есть и прибыль.  Мне все равно, за кого и о чем просит герцог. Лишь бы  клиенты хорошо платили. Неизвестно, сколько я еще смогу послужить своему покровителю. Католическая инквизиция наступает на пятки, вытесняет протестантов…

... Захожу в   мастерскую, сажусь за стол и раскрываю старинную рукопись...

Дверь  отворяется, но вместо  клиента на пороге появляется сама герцогиня Пфальцская. Поздоровавшись,  Елизавета спрашивает:

- Дорогой друг, как идут ваши дела?

- Благодарю вас, как обычно. - Буркаю в ответ.

С некоторых пор наши  отношения  с Елизаветой стали довольно прохладными. Герцогиня слишком любопытна… Вот и сейчас она крутится вокруг стола и на правах полноправной хозяйки замка, заглядывает в книгу.  Посчитав ее поведение не совсем тактичным, захлопываю рукопись и довольно резко говорю даме: «Госпожа герцогиня! Настоятельно прошу вас не мешать!»  Елизавета сухо извиняется и уходит. Думаю, что в душе она, все же, побаивается меня. Уж очень загадочной и устрашающей личностью слыву я среди приближенных ее мужа. Они не забывают  постоянно сплетничать  об этом. Что же, это к лучшему! Пусть боятся!

По всей округе обо мне  идет слава, как о хорошем ювелире, приносящем удачу, и ни один человек из непосвященных не знает, откуда идут корни этой славы.

Два раза в неделю, под покровом ночи, используя потайной вход, в лаборатории замка собираются  известные  герцогу и мне знатные вельможи. Мы проводим долгие часы в беседах о смысле жизни, бытия и сознания, занимаемся опытами и вычислениями, используя сложнейшие таблицы из старинных книг. Все эти вельможи называют себя членами Тайной Ложи, а ко мне обращаются почтительно - Мастер.

Мастер – посвященный третьего градуса. Обладая  гипнотическими способностями, передающимися по нашей линии из поколения в поколение, мощнейшей энергетикой, огромной силой духа и рукописью, в которой содержатся древнейшие зашифрованные  знания иудеев,  я умею превращать невозможные, с точки зрения простого человека, события в совершенно реальные…

... Добавлю несколько слов о том,  что герцогиня отлично знает: во многом ее супруг

полностью зависит от меня. На этом основании она и прощает мне все выпады в ее сторону ...

***

Неожиданная волна прохладного воздуха  отвлекает  от размышлений. Сзади приоткрыли старинный гобелен, скрывающий потайной вход. Я резко поворачиваюсь и машинально трогаю тонкий стилет, спрятанный у запястья. Хоть я и  способен на многое, но обычными средствами самозащиты не пренебрегаю.

Передо мной появился мужчина. «Как он оказался здесь?»

Камзол,  шляпа… ботфорты и шпоры забрызганы грязью... Наверняка он проделал долгий путь верхом, и явно не для того, чтобы меня убить.

- Кто вы?

- Ваш брат, - мужчина чуть склоняет голову.

У меня нет братьев, но я понимаю, что он хотел сказать. Мужчина слегка отворачивает ворот камзола и, в подтверждении моей догадки, показывает серебряные звезду и месяц на одной цепочке.

- Разумеется, вы - мой брат… Чем я могу служить Тайному Мастеру?

Молодой человек, неожиданно появившийся в  лаборатории, присаживается в кресло:

- Вы, конечно, знаете, какие события не так давно произошли в Богемии?

- Конечно, - киваю я. Весьма странной смертью веротерпимого и просвещенного короля Рудольфа закончился «золотой век» нашей любимой Праги – Мекки точных наук и тайных искусств - алхимии, астрологии, нумерологии… Забравший власть выкормыш иезуитов объявил настоящую войну всем инакомыслящим. Многим братьям пришлось бежать или скрываться.  Прискорбные события…

- Прискорбные – это полбеды, - горько усмехается мужчина, - скорбь можно пережить. Беда в том, что эти события опасны. Католики набирают силу.

- Но что  можно сделать? – недоумеваю я.

- Многое. И многое уже делается. Вам, как посвященному  третьей степени, я могу без страха доверить важную тайну: Богемия готова восстать против своего нынешнего правителя.

- И кому достанется корона? Габсбургам?

- Влиятельные и просвещенные люди Богемии предполагают, что корона должна достаться вашему покровителю.

Я быстро прикидываю ситуацию. У герцога прочные семейные связи с протестантами Франции и Нидерландов, к тому же, он родственник английского короля. Этот немаловажный факт придает ему дополнительный вес, как политической фигуре. Несомненно, герцог подходит на роль короля...

Спрашиваю:

- И что должен сделать я?

- Вы имеете некоторое влияние на герцога.

- Да. - Я вынужденно киваю головой.

- Позаботьтесь о том, чтобы он согласился принять корону.-  приказывает мой «брат» и встает. - Братство. Верность. Молчание, - произносит он слова из ритуала и исчезает в той же потайной двери за гобеленом...

"Масон является мирным подданным гражданской власти, где бы ни приходилось ему жить и работать, - гласит один из параграфов нашего устава, -  он не примет участия ни в каких замыслах против мира и блага народа".

Да-а-а. Наша действительность не лучшим образом отличается от декларации… Пока мир остается несовершенным, у нас будет работа, в том числе и довольно неприятная...

Кстати, герцог давно и настойчиво просит  сделать  господину из Франкфурта гексаграмму на разрушение. Этот господин член дома Габсбургов и, конечно, их преданный слуга, мешает исполнению его планов. Я, как всегда, к услугам Пфальцского...

***

Наконец, появляется и долгожданный заказчик - граф Виттельсбах. Именно он считается тайным недругом герцога. Внешне этот факт определить  невозможно. Соблюдаются все подобающие приличия и показная учтивость. Никоем образом не показывая своего волнения, предлагаю ему варианты дорогого кольца, обговариваю стоимость услуги и приступаю к работе.

Между золотом и камнем  осторожно насыпаю сильный медленно испаряющийся яд, затем гравирую на внутренней   стороне специальную формулу, направленную на разрушение.

Что только не сделаешь для своего покровителя! Думаю, что большого риска нет. Отчего умрет граф - догадаться невозможно.

Проходит три дня. Виттельсбах снова в моём кабинете - надевает на палец новое кольцо и, вполне довольный моей  работой, возвращается в свои владения.

Спустя месяц герцогу Пфальцскому передают срочную депешу, в которой  начертано: «С прискорбием сообщаю, что от неизвестной болезни  скончался ваш друг - достопочтимый граф Виттельсбах. Ожидаем ваше сиятельство для принятия участия в погребении».

Тайный друг, который передавал записку, рассказал мне, что при прочтении депеши на губах герцога  промелькнула сардоническая усмешка, которая тут же сменилась подобающим обстановке выражением скорби...

Через некоторое время мне достается крупная денежная сумма  за преданную службу.

***

Несколько месяцев размеренной жизни пролетают незаметно. Но на смену спокойствию приходят неожиданные перемены.

Вечером у хозяина появляется гонец из Праги.

Меня  приглашают в его кабинет для разговора.

Герцог находился в приподнятом настроении и обратился ко мне с пафосом:

- Уважаемый Мастер,  мне, как благочестивому протестанту, предлагают стать королем Богемии.  Я желаю, чтобы вы тщательно рассмотрели сие, весьма достойное  предложение, и высказали свое мнение. Сколько вам понадобится времени для расчетов?

-  Господин герцог,  постараюсь все исполнить за одну ночь, - кланяюсь я.

- Надеюсь, что завтра к утру  исчисления будут выполнены. Высокие покровителя и друзья с нетерпением ждут моего решения.

Откланиваюсь, иду к себе в кабинет, немедленно усаживаюсь за массивный письменный стол, открываю книгу и начинаю работу. Через четыре часа перед моими глазами предстает полная картина дальнейших событий. К сожалению, знаки судьбы не слишком благоприятствуют моему покровителю. Но как  мне быть? Приказ Тайного Мастера, посвященного четвертого градуса, которому я обязан подчиниться, однозначен.

Снова углубляюсь в расчеты, надеясь, что в них вкралась ошибка...

Через некоторое время с облегчением улыбаюсь. Нет, я нигде не ошибся, все  исчислено верно. Теперь я  точно знаю, что мне самому придется делать в этой ситуации.

Утром  являюсь на прием к покровителю.

- Мой господин, причин для опасений нет. На вашем месте я бы принял это предложение. Во всяком случае, мои худшие прогнозы могут сбыться, если вы с семьей останетесь здесь. Католики очень быстро набирают силу. Последствия этих событий могут развернуться не в нашу пользу.

- Любезный Мастер, вы уверены в точности своих расчетов и выводов?

- Уверен. В этом и заключается моя работа. Я должен предвидеть все.

Герцог с минуту размышляет и отвечает:

- Вы меня убедили. Исходя из складывающихся обстоятельств, я приму корону Богемии, но вам, Иоганн, также придется переехать вместе со мной на новое место жительства. Я не желаю оставаться без верного помощника.

Что остается делать? Немного подумав, даю утвердительный ответ. (Скажу вам по секрету, что старания мои  направлены на благосостояние семьи, а не  хозяина, а дополнительные вычисления подтвердили, что моей семье  переезд точно пойдет во благо). Удовлетворенный полученной информацией, герцог отправляет сообщение о своем решении в Богемию.

Срочно продаю дом и расстаюсь с лабораторией. Поспешный отъезд из этого живописного места травмирует семью. Пытаюсь сгладить трудности очередного переезда, как могу:

- Дети, в Богемии жизнь будет еще лучше. Никогда я не обманывал вас. Семья есть смысл моей жизни. Клянусь, что и в дальнейшем буду  делать все, что возможно для вашего блага…

Эстер относится к переезду спокойно. Она всецело доверяет мне.

Первое время дети тоскуют по Хайдельбергу и вспоминают, как любили играть среди фонтанов и газонов графского парка.  Постепенно семья вполне осваивается на новом месте.

***

Новоиспеченный король - протестант Пфальцский продержался в Чехии всего год, успев подарить Богемии второй «золотой век», а мне пожаловать титул барона и два поместья с замком на юге страны.  Католики свергли его неожиданно быстро. Остаток жизни,        как я и предугадал, они с Елизаветой проведут  в бедности и изгнании. Вместе с Богемией супруги потеряли и Пфальц.

Внешне все выглядит внезапно, но я - то уже давно знаю, что скоро лишусь  покровителя. И поэтому, для спасения себя и семьи  перехожу в католическую веру и перебираюсь  под покровительство короля Фердинанда II, где негласно продолжаю заниматься алхимией,  ювелирным делом и удачно обзавожусь  новым просторным домом. Жизнь налаживается.

Очередным весенним днем ко мне в кабинет заходит незнакомый молодой господин.

- Барон фон  Венцель. - Представляется он с достоинством.

- С чем пожаловали, барон? –  Заинтересованно спрашиваю его, почувствовав запах денег.

- Я приехал к вам  по рекомендации одного из членов тайной ложи - барона фон Бальц и намерен заказать  золотое кольцо с изумрудом, привезенным для меня из Африки.- С этими словами он протягивает камень мне.

Беру изумруд и внимательно рассматриваю его на свет:

-  Крупный камень! Переливается густым темно-зеленым цветом, совершенно чистый, без вкраплений. Очень достойное приобретение! Мне придется потрудиться над огранкой.

- Всецело доверяю вам. – Отвечает фон Венцель.

- Какой тайный смысл  вы хотите вложить в гексаграмму?

Барон  призадумывается, но через минуту с полной уверенностью произносит:

- Хочу, чтобы ваша формула хранила мою семью и  будущих потомков настолько тщательно, что наш род  не имел бы возможности прерваться.

- Хорошо! Но в этом случае, необходимо сделать второе кольцо - женское, для  вашей супруги. Только две гексаграммы смогут защитить ваших потомков.

- Господин Мастер, я еще не женат.

После такого заявления мысли в моей смекалистой голове лихорадочно забегали, просчитывая удачный  вариант ответа, и выдали его  незамедлительно. Тут же предлагаю:

- Если  пожелаете, я смогу порекомендовать вам достойную девушку из нашего города.

Молодой человек, не ожидая такого предложения, слегка смущается  и произносит:

- Мне некогда заниматься устройством  личной жизни, поскольку  состою на службе при дворе короля шведского Густава II Адольфа, постоянно путешествую по разным странам и выполняю его поручения. Но почту за честь, если вы соблаговолите представить ее.

Обрадовавшись удачно подвернувшемуся случаю, говорю:

- Друг мой! Жду вас завтра к обеду в моем доме.

Этот  молодой человек импонирует мне все больше и больше. Необходимо аккуратно  расспросить  его о семье и состоянии  на сегодняшний день. Он производит впечатление образованного и далеко не бедного дворянина... А моя старшая дочь  Августина уже подросла. Она слывет у местного дворянства красивой  и воспитанной девушкой.

Августина  взяла  от нас с Эстер прекрасную внешность: Ей достались тонкие, как у матери, черты лица, а грациозная фигура,  рыжие волосы в сочетании с зелеными глазами - это наследство от моих  далеких предков из Шотландии. Получилась прекрасная смесь из нескольких кровей. Особенно люблю и выделяю ее из всех своих дочерей.  Интуитивно  чувствую, что именно она и ее будущие дети будут нести и продолжать в себе все лучшие качества, доставшиеся от двух, столь разных, старинных родов. В добавление ко всему сказанному,  начинаю  замечать, что она, также как и я, обладает даром внушения. Посему, мне хочется устроить ее жизнь как можно лучше.

Прикидывая перспективы  удачного замужества  дочери,  направляюсь домой, сообщить Эстер о предстоящем обеде…

ГЛАВА 7.

(ДИТРИХ)

В Старом Граде Королевства Чехии погода стоит великолепная. Май месяц выдался теплым. В палисадниках  домов зажиточных горожан цветут розы. Благоухает и  Вальдштейнский сад. Светит яркое солнце. Вся природа стремится к любви и гармонии.  Я, любимец женщин, Дитрих фон Венцель, наряжаюсь в новый красный камзол, надеваю шляпу с пышными перьями и, в приподнятом настроении, отправляюсь на обед к Иоганну фон Линду. Меня распирает любопытство: хороша ли особа, с которой мне предстоит познакомиться? Впрочем, если она мне не понравится, после обеда  откланяюсь  и, в ближайшее время, отправлюсь в Париж.  Изготовление кольца придется отложить  на другое время.

Рассуждая сам с  собой,  незаметно добираюсь до дома Мастера. На пороге меня встречает лакей и  проводит к хозяину.

- Мое почтение, господин Мастер! – Снимаю шляпу и приветствую Иоганна.

- Рад видеть вас, барон! Следуйте за мной. Мое семейство ожидает вашего появления с нетерпением.

Проходим в  большой зал, обставленный дорогой модной мебелью. Стены зала украшают гобелены с видами охоты на лося и кабана, в центре потолка красуется большая расписная фреска с изображением голубого неба в облаках.  Отмечаю про себя: " У хозяина хороший вкус!"

- Моя драгоценная Эстер,  - Мастер представляет мне милую статную женщину с темными волосами и очень правильными точеными чертами лица.

- Барон фон Венцель, - галантно кланяюсь и слегка дотрагиваюсь губами до кончиков пальцев дамы.

Затем Мастер берет меня под локоть и со словами: «Моя любимая дочь, Августина»,  подводит к одной из девушек. Еще раз учтиво кланяюсь.

- Августина фон Линд, - негромко произносит она.

- Дитрих фон Венцель, подданный короля шведского.

- Мой старший сын, Отто, - продолжает знакомить с домочадцами Линд.

В знак приветствия  подросток гордо кивает головой.

Все остальные - тоже мои дети. - Так, упрощенно, представляет Мастер других детей. Ими оказались еще один мальчик и две хорошенькие девушки.

Наконец, после процедуры знакомства, хозяин дома приглашает всех к массивному столу итальянской работы,  выполненному из красного дерева и богато инкрустированному золотом. Обращаю внимание на сервировку. Она отменна. На светло-голубой скатерти красуется большой серебряный поднос с пышным белым хлебом, в стеклянном кувшине, наполовину украшенном восточной росписью по эмали, налито красное вино.

Ложки для бульона и вилки для накалывания мяса из общего блюда, тоже серебряные. Их положили рядом с  бокалами из горного хрусталя. Серебряными оказались и тарелки для бульона. Такие дорогостоящие предметы ставят на стол только господа из окружения герцога и короля. Хозяин явно старается не ударить лицом в грязь!

Меня сажают напротив Августины. Незаметно посматриваю на девушку. Она ловит один из моих взглядов и мягко улыбается в знак расположения.

Слуга вносит хорошо наперченный бульон из курицы. Чуть погодя подают  фрикадельки, которые мы запиваем  красным вином, разбавленным  водой.

- Пейте, Дитрих, - обращается ко мне Мастер, - Парацельс писал, что " вино содержит в себе великую квинтэссенцию, благодаря которой оно обладает чудесными свойствами".

- И каковы эти свойства? – вежливо интересуюсь я.

- Они разжижает кровь, не давая ей застояться, и наполняют ее силой. Попробуйте, это отличное вино.

- Непременно, господин Линд.

- Барон, нравится ли вам, как готовит  наша кухарка? – интересуется хозяин.

- Да! Она  готовит отменно! И вино пришлось мне по вкусу.

- Кухарка живет с нами уже много лет, отлично знает  предпочтения в еде каждого члена семьи.

- Дорогой Мастер, вам повезло. Из-за постоянных переездов я обедаю, где придется.  В некоторых трактирах подают такую гадость, что невозможно есть.

- Я слышал, что при дворе короля шведского служит множество искусных поваров.

- Так и есть, но при дворе его Величества я бываю редко. Моя миссия  - быть его посланником и выполнять различные поручения.

- Это опасные поручения? - спрашивает Августина. В ее зеленых, как у кошки, глазах светится неподдельный интерес.

- Совсем неопасные, - спешу я уверить неискушенную девушку, - скорее хлопотные.

- Вы путешествуете по Европе с провожатыми?

- Как придется, фройляйн, бывает и так и эдак, - уклончиво отвечаю я.

- И вы не боитесь путешествовать по дорогам в одиночку без охраны? - Все больше

изумляется девушка.

- Я неплохо владею шпагой. Как и всех дворян, меня обучали этому с детства. К тому же, у меня отличные лошади и карета, а кучер и слуга умеют  хорошо стрелять.

Искорки в ее глазах разгораются. Понимаю, что она готова спросить о чем-то еще, и мне будет приятно ей отвечать.

- Не удивляйтесь вопросам моей дочери,  - говорит баронесса, - молодых девушек  пугают разбойниками их няни.

Слуга вносит главное блюдо - жаркое из гуся. Как дополнение к нему,  на стол ставят еще один серебряный поднос, на котором горкой лежит пюре из овощей, приправленное сушеными цветками лилии.

Есть мне больше не хочется. Я  продолжаю незатейливый разговор «ни о чем» и незаметно переглядываюсь с Августиной. Чуть погодя Мастер разрешает   выйти во внутренний садик для общения тет-а-тет  с его дочерью. Замечаю, что он наблюдает за нашим поведением  из окна.

Прогуливаясь по тропинке, девушка заглядывает в мои глаза и мягко произносит:

- Барон,  я знала о  дне своих смотрин и представляла своего будущего мужа примерно таким, каким увидела сегодня вас.

Совершенно неожиданно для себя, теряюсь.

- Августина, вы, безусловно, сразу мне понравились, но я склонен думать, что события происходят неприлично стремительно. Мы  едва знакомы!

- Я знаю точно. Вы и есть мой будущий муж.  Очень скоро мы будем жить вместе, и у нас будут дети.

-  Августина! Что скажет ваш отец на такое  заявление?

- Отец никогда не навредит мне. - С полной уверенностью отвечает девушка.

Удивлению  моему нет предела, но  не ищу аргументы для возражений, дабы не продолжать этот странный разговор.

- Предлагаю вернуться в дом.  Решение о браке так быстро не принимается.

Августина удовлетворенно улыбается, и мы возвращаемся к столу. Как раз подали сладкий десерт - желе из миндального молока...

***

Вернувшись в свои апартаменты,  совершенно неожиданно для себя понимаю, что не могу выбросить из головы разговор с девушкой. Назойливые мысли о скоропалительном браке не отпускают: «Меня околдовали?  Нет, не может быть, она прелестна и без всякого колдовства… Да и служба у меня опасная, и если, не приведи Господь, со мной что-то случится, род наш не должен прерваться...

В конце концов, что я теряю? Ровным счетом ничего, только приобретаю... А дочь у Мастера хороша...  Помимо красоты в ней есть ум, расчет, явный природный магнетизм, хорошее здоровье и наверняка недурное приданое. Да и «ходить в женихах» мне некогда. Более того, с женитьбой я получу еще большее доверие у своего короля... И потом, я сам согласился на предложение Мастера о смотринах. Получается, что родство с состоятельным  бароном фон Линд  выгодно со всех сторон.  Думаю, что и моим связям  в Европе  женитьба на дочери Мастера не помешает. Не люблю  французских и испанских лживых,  ветреных жеманниц. Девушка, воспитанная в строгих нравах  -  отличный  выбор».

На следующий день я снова появляюсь в доме  Мастера и прошу разрешения уединиться с ним на несколько минут в кабинете.  Барон соглашается с большим удовольствием.

- Господин Линд! - Начинаю  свое непростое объяснение,  - за то короткое время, что вы предоставили мне для знакомства, я почувствовал влечение к вашей дочери. Уверен,  что при дальнейшем, с вашего позволения, знакомстве, чувства мои еще более усилятся.  Странная ситуация... чувствую, что не могу скрыть  волнение... И что  делать, если Мастер ответит «нет»?

- Дорогой барон, я совершенно не собираюсь препятствовать вам. Наоборот,  надеюсь на ваши дальнейшие встречи с моей дочерью и благоприятное продолжение этого знакомства.

Уфф! После такого ответа мне уже легче! Вздыхаю полной грудью и говорю:

- Уважаемый Мастер, к сожалению, я не распоряжаюсь своим временем и хотел бы сразу перейти к делу. Прошу руки вашей дочери.

Видимо, Мастер никак не ожидал такого стремительного развития событий. Любезное выражение его лица  моментально меняется на деловое.

- Что вы имеете предложить моей дочери? Какими средствами и возможностями располагаете для достойного содержания семьи?

Усилием воли снова заставляю себя успокоиться и объясняю:

- Моя семья владеет несколькими поместьями на территории Эстляндии и небольшим замком в Ревеле, которые приносят приличный годовой доход. Также  хочу еще раз напомнить уважаемому Мастеру, что состою на службе короля шведского и имею  хорошее жалованье. Что касается моей родословной, она исчисляется с двенадцатого века от Голштинских рыцарей, входящих в состав ордена Тевтонского, перешедших на сторону Швеции и занесена в родословные книги Священной Римской Империи.

Чувствую, что Мастеру особенно нравится конец  фразы про мою родословную. Насколько я осведомлен,  своей родословной он похвастаться не может, он -новоиспеченный дворянин.

- Я рад вашему выбору, Дитрих.  Но прежде, чем принять решение,  должен поговорить с дочерью и супругой. В нашей семье  важные события обсуждаются совместно. Сообщу о решении через два дня.

Дни тянутся в томительном ожидании. Совершенно не знаю, чем себя занять. Все остальные заботы и желания внезапно теряют смысл. Только и остается, что прилежно молиться и горячо просить Всевышнего о том, чтобы Августина и ее отец дали  согласие на брак.

Наконец, все разрешилось. Получив положительный ответ,  обговариваю с Мастером все детали церемонии, размер приданого и место нашего дальнейшего жительства. Затем  скрепляем  достигнутое соглашение крепким рукопожатием, двумя фужерами сливовой водки и назначаем предварительную дату свадьбы - примерно через шесть месяцев. До этого события нас  с Августиной следует обручить по всем церковным правилам.

Все свободное время  стараюсь проводить со своей невестой и отмечаю для себя  достоинства ее души.  Мое первоначальное мнение о девушке меняется.  Августина оказывается весьма  непростой особой. Она угадывает не только мои мысли, но и мысли окружающих ее людей. Ее трудно  ввести в смятение. На все вопросы  сразу получаю четкие ответы. Она всегда знает, что я желаю  услышать от нее. Поначалу  этот факт несколько настораживает меня, но, в  конце концов, я сам себя успокаиваю: «Дитрих! Попробуй найти  хоть одну женщину, которая общается с мужчинами  без своих  дамских странностей. Думаю, это сделать невозможно. Более того, лучше иметь умную супругу, нежели дурочку. Будет,  с кем посоветоваться в сложной ситуации»…

В невинных развлечениях  пролетает счастливая неделя, но долг  службы  призывает меня. Вынужденно отрываюсь от приятного времяпровождения, прощаюсь с Августиной, ее семейством и отправляюсь  по неотложным делам.

(МАСТЕР)

- Отец, вы и вправду довольны моим выбором? -  Спрашивает меня Августина.

- Совершенно доволен,  дочь моя. Дитрих – дворянин с отличной родословной. Он обеспечит тебе путь ко двору.  Необходимо, чтобы твое потомство получило более высокое положение  в обществе, чем  имеем сейчас мы.  Свадьба, несомненно, даст  для этого отличный шанс.  Помимо этого, барон весьма хорош собой. У вас родятся красивые дети.

- Спасибо, отец.

- Прости, разговор приятный, но я должен приступить к работе над гексаграммами и кольцами. И заодно совместить два ваших гороскопа.

- Разве у Дитриха  составлен  гороскоп?

- Да. Будучи в Марокко, он получил его у Ал-Маргиси, известного мусульманского астролога в городе Марракеше.

- Вы видели этот гороскоп? – волнуясь, спрашивает дочь, и - что же там?

- Дорогая, ты задаешь много вопросов. Ступай  к матери, не мешай  работать.

Отослав прочь свою любопытную дочь,  закрываюсь у себя в кабинете и начинаю читать, вычислять, раздумывать. По гороскопу судьбы молодых  вполне совместимы, но то, что я вычисляю по таблицам дополнительно, повергает меня в шок. Чувствую явную опасность.

Вот она, расплата за мои грехи.  С моей помощью закончилась жизнь  Виттельсбаха, теперь должна преждевременно закончиться  жизнь  одного из членов моей семьи. Это событие, рано или поздно наступит, но когда?  Как всегда, несчастье  приходит в самый неожиданный момент.

Глядя на старинную книгу, размышляю: «Мне необходимо найти выход из положения.  Прямая обязанность «посвященного» уберечь единственную наследницу,  способную воспринять мои тайные знания и передать их дальше из поколения в поколение, иначе теряется весь смысл существования в этом мире».

Ночь проходит в напряженных и сложных вычислениях. Вымотанный думами, усталый и расстроенный,  отправляюсь  в  постель только с рассветом. Выход из положения  так и не нахожу. Приходиться советоваться  с мудрой  Эстер  за завтраком…

... Спорим долго. Наконец, Эстер принимает решение. Взвесив все аргументы,  заставляю себя подчиниться воле супруги. Весь следующий день мы проводим в молитвах…

(ДИТРИХ)

Три месяца из шести мы с Августиной не видим друг друга. Я нахожусь в постоянных  разъездах, исполняя различного рода поручения. Поручения эти не всегда приятны. Для того, чтобы поддерживать видимость дружбы королей Испании и Швеции, мне, в качестве почетного гостя, приходится присутствовать при родах королевы. Зрелище это, признаться,  не для чувствительных натур.

В центре зала ставят высокую кушетку, на которой лежит бледная роженица, а перед ней полукругом рассаживается на стульях вся придворная знать. Вооружившись моноклями, они старательно всматриваются в раздвинутые ноги  роженицы и слушают задавленные, старательно сдерживаемые стоны бедной женщины. Все с нетерпением ждут, когда же появится головка младенца и  врач начнет процедуру извлечения маленького тельца. Их не смущают ни лужи крови на простынях, ни гримасы боли на лице королевы. Циничные придворные воспринимают это событие, как очередной занимательный спектакль.

Не в силах смотреть на это ужасное зрелище, заставляю себя представить, что  слеп и глух. Организм подчиняется. Вокруг меня образовывается своеобразный вакуум – легкая приятная пустота. Я смотрю открытыми глазами, но ничего, кроме пустоты, не вижу. Звуки вокруг замирают, только слышатся замедленные удары сердца. Сколько времени длится такое  состояние - сказать трудно. Прихожу в себя после того, как роды успешно завершаются. По установившейся традиции  подхожу к королеве, прикладываюсь губами к ее руке и поздравляю с успешным разрешением от бремени.  Я так и не понял, кого  она родила…

Вечером, в честь этого  события, устраивают большой пир. Впрочем, я на него не иду. Сославшись на неотложные дела,  срочно уезжаю.

Тем временем  Августина терпеливо ждет дня свадьбы. В своих письмах она сообщает о том, что семья усердно готовится к предстоящей церемонии. Прислуга коптит мясо, набивает колбасы, солит овощи. Баронесса  рассылает приглашения  родственникам и дружественным семьям. Хлопот хватает…

...Наконец, наступает долгожданный день. Мы с Августиной, одетые в великолепные платья по последней парижской моде, сопровождаемые свитой из родственников и друзей, торжественно входим в Костел Святой Девы Марии. Поет хор. Настоятель читает молитву, спрашивает  согласие на брак сначала у меня, потом у невесты, и мы обмениваемся кольцами с изумрудами, сделанными Мастером.  Августина счастливо улыбается. Только  тесть и теща отчего-то пребывают в  напряженном состоянии. Это состояние незаметно передается и мне.  Душевное беспокойство не покидает меня всю  последующую неделю…

ГЛАВА 8.

(ДИТРИХ)

Мир в Европе все еще нестабилен. Ее постоянно раздирают войны между графствами, княжествами, различными орденами религиозного толка. Власть в Праге меняется каждый год. Наш уважаемый Мастер устает подстраиваться под очередного нового правителя и выезжает с семьей из небезопасного города в свое богемское поместье. В этом месте жизнь протекает намного спокойнее. Августина с детьми  живет в Эстляндии. Я бываю в поместье редко.

У нас родились уже два сына: Старший,  названный при крещении Фердинандом и младший, названный Фридрихом. Августина ведет хозяйство при помощи управляющего, остальное время всецело отдает  воспитанию детей, так как  я постоянно нахожусь на государственной службе. Мои частые  длительные отлучки уже не огорчают ее.

Незаметно пролетает пять лет, а мы еще ни разу не навещали ее родителей.

Представление о нашей жизни они получают из редких, но подробных писем. Супруга моя истосковалась по родным, но дела государственной важности не дают мне возможности устроить поездку.

Дело в том, что мой король Густав Второй находится в состоянии вялотекущей войны с католической Польшей.  Королевство Прусское считается вассалом этой враждебной ему страны. Густав решает развязать войну за освобождение протестантской части Пруссии от католиков и намеревается завоевать победу любыми способами. Посему, ему опять требуется верный человек в тайных интригах, которые мой сюзерен  ведет с представителями  некоторых королевских дворов Европы.

- Друг мой! - Начинает король издалека, - предлагаю вам, как моему подданному и преданному помощнику, к которому я испытываю доверительные чувства, отправиться на тайные переговоры с кардиналом Франции, господином Ришелье. Виртуознее чем вы, их никто  провести не сможет.

Я готов взяться за это щепетильное дело, если вы соблаговолите растолковать мне суть задачи.

- Вот письмо с моей просьбой к кардиналу, - продолжает  король, - оно не должно попасть в чужие руки. Дело государственной важности. Я намерен просить материальной поддержки в борьбе против правления Габсбургов, которые навязывают  католическую реформацию Европе. Надеюсь на ваши обширные связи при дворе и опыт в делах подобного рода. Отправляйтесь не медля.

- Рад служить Вашему Величеству! - Откланиваюсь и беру письмо.

Король знает, что у меня есть  постоянные осведомители при дворе французском…

... И вот я снова в Париже. В Лувре  не появлялся месяца три, так что рассчитываю на  откровенный восторг некоторых  высокопоставленных особ по поводу моего возвращения. Они ни как не могут привыкнуть к тому, что я умею  внезапно исчезать и также внезапно появляться в самый неожиданный момент. Посему, решил не шокировать их и утром  отправил слугу с поручением. Он отвез  письма с просьбой о встрече сразу двум хорошо знакомым мне дамам.

Прогуливаюсь около фонтана, жду  появления одной из них  и обдумываю план действий. Все интриги я начинаю при помощи женщин - выбираю, какая более подойдет на новую роль, исходя из складывающихся обстоятельств.

Благодаря  личному обаянию, всегда умудряюсь получать информацию от именитых  дам.  Обладая природным даром нравиться молодым женщинам,  предстаю перед ними во всей своей мужской стати и красоте. Если надо  выведать об очередных замыслах короля Франции Людовика тринадцатого, я приезжаю к Марии де Бурбон, герцогине де Монпансье. Она расцветает во время моих редких визитов. Любовником я всегда считаюсь отменным.

Очень надеюсь на сегодняшнюю встречу с ней…

... С нетерпением ожидаю герцогиню. Наконец она появляется. Моментально делаю умиленное выражение лица и целую ее маленькую изящную ручку.

- Барон фон Венцель, какая приятная неожиданность! Что привело вас в Лувр на этот раз?

- Моя дорогая, разве одной разлуки с вами недостаточно?

- Дитрих, Вы лукавите! Впрочем, поговорим сегодня вечером. Вы согласны приехать ко мне?

- С большим удовольствием, мадам! Где пребывает Ваш муж на этот раз?

- Супруг в своей резиденции  Сен-Клу, занимается неотложными делами.

- Да, да, понимаю...

Тактично делаю вид, что меня не интересуют дела ее мужа.

- Барон, я не имею возможности разговаривать дольше. Прошу Вас, приезжайте сегодня. Не будем оттягивать время  приятной встречи.

Герцогиня послала мне воздушный поцелуй и поспешила обратно во дворец.

Улыбаюсь и смотрю ей вслед. О, женщины, как вы любите мужские ласки! На этом и попадаетесь!

***

Провожу очередную бурную ночь с герцогиней в ее огромной постели на приятных шелковых простынях и играючи  получаю столько сведений, что невольно даюсь диву, с какой скоростью она успевает их выдавать. Эта женщина  восхитительно болтлива при любых

обстоятельствах.

Герцогиня с удовольствием рассказывает мне последние новости:

- Дитрих, вы еще не знаете, моя кузина случайно услышала в кулуарах Лувра и  поведала мне интересную весть. Хочу поделиться с вами, если  не возражаете.

- Госпожа герцогиня, я весь во внимании! - Обнимаю любовницу и притягиваю к себе.

- У короля очередной конфликт с кардиналом, - шепчет мне на ухо возбужденная дама.

- И что из этого следует?

- Поговаривают, что король хочет  отстранить кардинала от власти, но кардинал осведомлен.

- А кто осведомитель?

- Некий граф … имя его не называется.

- Жаль,  любопытно, что это за персона.

- Я постараюсь выяснить в ближайшее время. Мне  нравится, с каким наслаждением вы  слушаете  женские сплетни.

Слегка накрыв герцогиню своим  телом,  продолжаю откровенно льстить ей:

- Вы умница! Обожаю вас!

Болтушка с удовольствием растворяется в моих ласках.

Весь следующий день  обдумываю  дальнейшие действия -  как донести дезинформацию до осведомительницы герцогини…

... Целую неделю я тщательно просчитываю все плюсы и минусы  возможных вариантов знакомства с  нужной мне дамой, выбираю один, на мой взгляд, самый вероятный и  приступаю к выполнению задуманного: Вот уже второй час я вместе с «приятелями»,  поджидаю  намеченную «жертву»...

... Тишину ночной улочки Парижа нарушил перестук копыт и поскрипывание колес знакомой кареты, а еще через минуту послышался удар и ругань кучера. Карету тряхнуло.

- Чтоб тебя ревинант (дух умершего, который возвращается в виде кошмарного привидения) унес!

Мужчина в темно-зеленой ливрее спрыгнул вниз. Фонарь в его руке осветил камень на мостовой.

- Чтоб вас дьявол забрал, - родолжал ругаться мужчина, - и откуда он тут взялся?

Камень,  вернее, почти валун оказался аккурат под передним колесом, будто нарочно туда подложенный.

- Чтоб вас… - кучер в очередной раз сплюнул, осматривая ось.

- Что там Жак? – шторка вспорхнула в сторону, и из окна показалось женское лицо в крохотной бархатной шляпке.

- На камень налетели госпожа…

- А куда ты смотрел?

- Темно же, госпожа…

- Мы надолго застряли?

- Минуту госпожа, смотрю...Колесо цело.

Его голос внезапно осекся. Жак ощутил  холодный укол на спине.

- Стой и не дергайся, - раздался приказ, - и вы, мадам, тише!

Герцогиня уже хотела позвать на помощь, но голос предательски дрогнул. Она поняла, что не успела. Второй человек, одетый, как и первый нападающий, во все  черное, был уже на подножке.

- Разрешите ваши украшения… мадам, - последнее слово он произнес особенно гадко. Женщина невольно втянула голову в плечи. Ловкая рука грабителя  быстро сорвала с шеи золотую цепочку, украшенную жемчугом.

- Попрошу серьги…

Герцогиня мгновенно пришла в себя. Неторопливость грозила ей порванными мочками. Женщина поспешно расстегнула обе застежки и кинула их грабителю.

- Ты за это ответишь, - прошипела она.

- Но-но, мадам, - голос стал жестче, - покажите ручки.

Майн Гот! Три кольца… особенно это, дорогое, что одето на правой руке... Фамильная вещь – память о предках... Они хотела прикрыть его ладонью, но от взора ночного грабителя ее жест не укрылся.

- Снимай! – он почти крикнул и с силой схватил женщину за палец, – нечего тут…

Холодные руки сдернули  драгоценность.

Короткий выдох вырвался из груди герцогини, а вместе с ним раздался шуршащий звук. Лошади испуганно дернулись. Грабитель выпрыгнул из кареты…

- Ах ты!… -  голос оборвался, и в следующую секунду послышался глухой удар, будто что-то тяжелое, похожее на мешок, упало на мостовую.

- Пощадите господин… - услышала она жалобный голос своего кучера.

- Жак!- Позвала герцогиня кучера, но услышала лишь:

- Не бейте, я не грабитель!

Кто-то ойкнул. Короткий лязг металла, и вдруг все стихло.

- Сударыня! –  голос был, не в пример предыдущим, твердым, но в то же время приятным и дружелюбным.

- Сударыня, вы целы?

- Да..., а эти?

- Не стоит беспокойства, - мужчина подошел совсем близко к распахнутой дверце кареты, снял шляпу и поклонился. – Они мертвы.

- Ах… - герцогиня тут же спохватилась, – благодарю вас сударь. Простите…

- Барон Дитрих фон  Венцель.

- Вы появились вовремя барон, клянусь святой Варварой. Если бы не вы…

- Сущий пустяк, сударыня. Любой бы поступил на моем месте также. Ах, кстати… - он извлек из внутреннего кармана плаща скомканную тряпку, – ваши драгоценности, мадам.

- Вы спасли не только мою честь… Не знаю, как вас и благодарить, - она быстро осмотрела возвращенную ей собственность и спрятала тряпицу под подушку.

- Если бы Вы соблаговолили меня немного подвести... я  бы оценил эту помощь выше любой награды.

- Конечно. Прошу... Жак! Ну что там?

- Все в порядке, госпожа. Мы можем ехать...

Что же! Моя авантюра вполне удалась!

***

После  разговора с  герцогиней де Монпансье, у меня возникает необходимость  узнавать последние новости о дальнейших интригах брата короля - герцога Орлеанского и мужа вышеупомянутой герцогини. По этому поводу я всегда навещаю Мадам де Адри. Отлично зная, что она давно вынашивает матримониальные планы  в отношении меня,  умудряюсь выуживать из нее  любые сведения.  В моем лице она имеет  хорошо обеспеченного любовника, в тайне надеясь на дальнейшее замужество.

Жизнь при дворе и дань моде разоряют ее. Французский двор и дамы, состоящие при этом дворе, особенно отличаются своим фривольным поведением от других королевских дворов Европы.  Но, на удивление осторожная Мадам де Адри  встречается со мной  только в моих апартаментах.  Дамочка не выставляет нашу пылкую связь напоказ.

Лежа в постели,  смуглая красотка де Адри любит закидывать на мой торс  свои стройные ножки и мечтать о дальнейшей совместной жизни. Глупышка до сих пор не подозревает, что я, барон фон Венцель, давно женат.

Сегодня ночью встречаюсь и с ней. Заранее предугадываю, о чем будут наши разговоры.

Я оказываюсь прав. Вот,  что она предложила мне:

- Дорогой, давайте купим усадьбу в пригороде Парижа!

- Элеонора, вы знаете, что я не могу постоянно жить во Франции.

- Я имею намерение попросить нужных людей о протекции. Есть возможность устроить вам службу у кардинала, - упорствует де Адри.

Удивленно спрашиваю:

- Каких людей вы желаете попросить?

- Например, брата короля,- задумчиво произносит она.

- Не уверен, что кардинал будет  достойно платить за мои  услуги. Он довольно скуп.

- Дорогой, вы не знаете, он очень богат.

- Откуда вам  это известно?

- Моя подруга - фрейлина королевы кое-что рассказывала о нем. У кардинала есть и земли и золотые слитки и огромная коллекция бриллиантов...

- Обещаю, что подумаю над вашим предложением и сообщу о своем решении в ближайшее время. - Приходится учтиво выкручиваться...

Теперь мне становится понятным, через кого можно получить аудиенцию у кардинала.  Продолжаю навещать мадам де Адри...

***

Вся следующая неделя пролетает в пылкой любви и страсти. Поочередно наношу визиты своим  верным осведомительницам. Наконец племянница Ришелье - герцогиня де Эгийон передает мне записку, в которой указано время, назначенное кардиналом для аудиенции - мадам де Адри принимает активное участие в устройстве моей карьеры.

Никто из посвященных в происходящие события особ не может понять, каким образом я умудряюсь проникать туда, куда  другим путь заказан. И сам не знаю, почему в моей жизни обстоятельства складывается так, как я того желаю.

Вот и на этот раз, при помощи  нужной женщины, аудиенция у кардинала,  этого влиятельного придворного, состоялась.

Таким  способом я исполняю просьбу своего короля.

Завершение нашего разговора с Ришелье выглядит примерно так:

- Господин Венцель, передайте вашему королю: для ведения боевых действий  против Габсбургов,  обещаю ему  материальную поддержку в размере одного миллиона лир в год.

- Благодарю, ваше преосвященство.

- Это еще не все,  я намерен сказать вам больше.

- Слушаю, ваше преосвященство.

- Взамен вам придется оказать услугу и мне...

Суть  услуги описывать не берусь. Слишком высокопоставленные вельможи замешаны в сей тайной истории. Пишу лишь о том, что теперь мне приходиться работать еще и на кардинала…

***

...Тайная миссия закончена. Я возвращаюсь в Швецию к Густаву Адольфу.  Благодаря  вышеописанным "напряженным" усилиям,  денежная  помощь  успешно доходит до получателя, и  мой король  выигрывает войну. Меня с Августиной,  в качестве почетных гостей,  приглашают в город Майнц на торжественное празднование победы и Рождества Христова.

Во время праздничной церемонии Густав торжественно награждает своего героя:

- Барон Дитрих фон Венцель! За особые заслуги жалую вам еще одно поместье на территории Эстляндии. Продолжайте воспитывать ваших сыновей в благочестии и преданности родной стране. В будущем желаю видеть их верными подданными Швеции.

- Всегда к услугам вашего величества! - С благодарностью принимаю дарственную на поместье в подарок.

ГЛАВА 9.

(АВГУСТИНА)

Вот уже шестой год я, уважаемая баронесса Августина фон Венцель, нахожусь в состоянии ожидания любимого мужа. Мой Дитрих все время  находится на службе. Поначалу расставания даются  нелегко. Сидя у детской колыбели,  частенько плачу.

Отец пишет мне: «дочь моя, наберись терпения, занимайся своими сыновьями. Такова участь замужней женщины. Твой супруг не может оставить службу. Его цель - обеспечить блестящее будущее  детям».

В конце концов, смиряюсь и подчиняюсь обстоятельствам. Однообразные дни уже не кажутся такими длинными и пустыми. Дети и хозяйство занимают все мое время.

Бесконечными ночами, проводимыми в одиночестве, глядя на горящую в спальне свечу,  часто впадаю в транс. Странные непонятные видения посещают меня:

В одном из них оказываюсь в незнакомой местности. Передо мной долина, раскинувшаяся между двумя серыми, невзрачными горами. Посередине долины  вьется широкая  дорога. Я иду по ней и сворачиваю к одной из гор. Неожиданно, с ее вершины начинает литься мощная струя воды. Она быстро набирает силу и превращается  в водопад. Внутренний голос приказывает  подойти к водопаду и омыться водой.  Встаю под приятный поток и,  через некоторое время, выхожу из  него в совершенно обновленном состоянии духа. Поворачиваю голову  и вижу подле себя незнакомого мальчика лет семи, который знаками манит меня  за собой. Следую за ним.  Мальчик входит в небольшой природный тоннель, расположенный в склоне другой горы и настойчиво продолжает звать меня дальше. Я без страха иду вперед. Тоннель заканчивается и передо мной, как в сказке,  открывается чистейшее  озеро с кристальной, абсолютно спокойной водой, такой гладкой, что вижу в ней свое отражение. От восторга перехватывает дыхание. Мальчик указывает  на тропинку между горой и водой. С виду, тропинка кажется  непомерно узкой. Идти по ней придется очень аккуратно,  только боком, руками опираясь на каменную стену, иначе возможно оступиться и упасть в воду. Чувство самосохранения подсказывает мне мысленно расширить тропинку и построить  маленький деревянный заборчик между ней и водой. Пытаюсь сделать это, но  мальчик хмурится, исчезает и все вокруг пропадает.

Открыв глаза,  понимаю, что лежу в своей постели. Еще долго мне не спится, видение  стоит перед глазами, как живое. Как  не пытаюсь, смысл показанного мне, постичь так и не удается. Мысленно обращаюсь к самому мудрому человеку, которого я знаю:

«Мой любимый отец, я соскучилась.  Хочется скорее увидеть вас, поговорить, посоветоваться и получить наставления о дальнейшей жизни! Никто, кроме вас разъяснить  смысл видения  не сможет,  но в своих письмах  не могу спрашивать об этом. Инквизиция свирепствует.  Остается только надеяться на встречи с вами, матерью, и мужем… Неужели, вся моя жизнь пролетит в постоянном одиночестве?"

( ДИТРИХ )

У маленького саксонского городка Лютцерна мы ждем подхода армии Валленштайна. Оснований для беспокойства  нет. Во всяком случае, мой король спокоен. Шведская армия больше и лучше вооружена. По данным разведки, Валленшайн располагает всего 12 тысячами солдат и двадцатью пушками. У нас почти семнадцать тысяч воинов, закаленных в боях, обстрелянных и спаянных в великолепную армию, а орудий – целых шестьдесят. Единственное, что беспокоит, это туман, медленно, но верно наползающий на поле предполагаемого сражения. Он растекается как тесто из опрокинутой бочки, постепенно заволакивая деревья, холмы, стволы пушек,  приставленных к ним артиллеристов, тройные шеренги мушкетеров в центре, конницу рейтаров на флангах, обозы, шатры… Скоро вся шведская армия тонет в этом белом молоке.

Туман слегка беспокоит моего короля, хоть он и не подает вида. Как окажется позже – беспокоился он не зря. Пользуясь таким замечательным природным прикрытием, на помощь Валленштайну подходит еще три тысячи воинов.

Бой начинается, едва первые порывы ветра срывают с земли покров тумана. И сразу  обнаруживается неприятный сюрприз. Наш противник  отказался от тяжелых, плохо маневрирующих и уязвимых «испанских терций»( боевое построение, представлявшее собой  фалангу, либо баталию, с аркебузирами в первых двух рядах и пикинёрами в задних четырёх.)  и тоже построил пехоту шеренгами.

Повинуясь приказу, рейтары бросаются в бой и легко сминают на флангах неопытную, только что сформированную конницу Валленштайна. Но его центр - пехота, еще стоит.

Пока мушкетеры пытаются атаковать ее «в лоб», у нас в тылу обнаруживается легкая кавалерия хорватов. Всего один полк, но он сумел наделать немало бед, пока не напоролся на слаженный огонь наших мушкетов. Оставляя на поле боя убитых, раненых и покалеченных, хорваты поспешно отступают.

К вечеру разведка доносит, что к Валленштайну подошли еще четыре тысячи пехотинцев Паппенгейма! Наше численное преимущество утрачено, и если не подойдет люнебург-саксонский корпус,  нам придется несладко. Впрочем, нам уже несладко.

К счастью, саксонцы не подводят. Их почти шесть тысяч и, узнав об этом, Валленштайн мудро решает признать свое поражение и оставить поле боя за нами.

Мы победили! Но праздновать  нет ни желания, ни сил. Мы – победившая армия, двигаемся по разбитой дороге. Настроение царит похоронное. На одной из телег везут погибшего. Он с головой прикрыт рогожей, лица не видно. Из под рогожи выглядывает носок его сафьянового сапога… Я смотрю на погибшего с грустью и тревогой за свое будущее.

Еще вчера, во время злосчастного прорыва вражеской кавалерии, мой король наткнулся на этих хорватов  и был смертельно ранен в голову. Солдаты Валленштайна ударами сабель добили его, не имея ни малейшего понятия, кто перед ними. Нелепая смерть, дважды нелепая для того, кого даже враги считали гением военной науки, королем-полководцем, королем-стратегом.

Мы скрыли гибель нашего короля. Командование принял Бернгард Саксен-Веймарский.  Кроме короля мы потеряли в этом сражении больше пяти тысяч убитыми и ранеными. Я не знаю точно потерь Валленштайна, но, думаю, они были не меньше наших.

По прибытии в столицу быстро понимаю, как был прав в своих предчувствиях. Меня, доверенное лицо короля, и одного из его самых преданных сторонников, очень скоро отстраняют от власти. Дочь Густава, королева Кристина, холодно и твердо дает понять, что собирается вести свою политику, и для этого ей понадобятся совершенно иные люди с иными взглядами и иными  методами.

Возвращаюсь домой, к супруге.  Везу ей не слишком приятную весть. Будущее семьи неясно.

(АВГУСТИНА)

Вот так, неожиданно, у Дитриха появляется возможность свободно распоряжаться своим  временем.  Из редких писем  я знаю, что дела моего отца и старшего брата процветают.  Пользуюсь  удачным моментом и уговариваю мужа навестить  родных в Богемии.

Дорога предстоит длинная. Поговаривают, что в  Европе  обстановка  не очень спокойная. То и дело  доходят слухи о нападениях разбойников на проезжающих путешественников, так что мы предпочитаем большую часть пути плыть по морю,  до ганзейского Любека, а оставшуюся часть  проехать на карете через знакомые города, останавливаясь на ночлег у друзей.

Последние дни перед поездкой выдаются суматошными. Слуги пакуют багаж, Дитрих нанимает охрану для нашего сопровождения.

Наконец, сделав последние распоряжения управляющему,  размещаемся в карете. С собой в Богемию  берем  только служанку и няню. Закутавшись в шаль,  прижимаюсь к мужу. Пронзительное, щемящее чувство тревоги закрадывается в  сердце.

- Дорогой, как вы думаете, будет ли наше путешествие спокойным?

- Несомненно. Не волнуйтесь, дорогая. Сейчас поднимемся на борт корабля и поплывем. Погода благоприятствует.

- А дальше? Что будет по дороге от  Любека?

- Драгоценная моя, у нас будет охрана. Не забывай, что маршрут нашего следования продуман, друзья предупреждены и ждут нас…

... Дитрих оказывается прав. Через неделю  наше путешествие по морю, описывать которое из-за скучности и однообразия не берусь, заканчивается. Корабль, на борту которого мы находимся, без происшествий  прибывает в  Любек. В порту нас уже ждут карета и кортеж из десяти всадников.

Начинается  утомительный переезд по Европе. Дороги находятся в ужасном состоянии. То и дело приходится останавливаться. У кареты постоянно отваливаются колеса. Постоялые дворы  переполнены такими же усталыми путниками, как и мы. Путешественникам благородного происхождения стараются давать лучшие комнаты, но все равно, условия ночлегов, мягко говоря, не комфортны. Еда, временами, отвратительная. Стараясь не обращать внимания на трудности, моя семья мужественно преодолевает все испытания.

Только через две недели  удается добраться до моего любимого  Хайдельберга, где

до сих пор проживают родственники  по  линии матери.  Еще  жива моя  бабушка. Несмотря на свой почтенный возраст, старенькая женщина находится, на удивление, в ясном рассудке. Она сразу узнает меня – свою  внучку, со слезами радости на глазах, обнимает правнуков и всячески старается расположить их к себе.

Оставив детей на попечение родных и няни, на следующий же день мы  отправляемся  посмотреть город.  Дитрих с удовольствием бродит вместе со мной по родным  с детства улочкам.

- Дорогой, смотри, вот и знаменитый университет. Хочу, чтобы наши мальчики учились здесь.

- Сейчас еще рано говорить об этом. Дети подрастут, проявятся  способности, тогда и будем определять их дальнейшую судьбу. Не торопись. Всему свое время.  Идем дальше.

Вспоминаю:

- Вот церковь Святого духа, вот и ратуша, вот фонтан в виде статуи Геркулеса. Моя

бабушка всегда говорила, проходя мимо него: «он наблюдает за происходящим в городе».

- Да, у города есть надежный страж, - смеется Дитрих.

Постепенно доходим до замка и, первым делом, заглядываем и  в бывшую лабораторию отца. Нас постигает разочарование. Сейчас там находится обыкновенная аптека. Ну что же, такова жизнь с ее постоянными переменами…

...Поднимаемся дальше в горку, идем по верхнему саду вдоль стены замка, любуемся овечками, мирно пасущимися на зеленых склонах,  прекрасными видами  долины с  виноградниками и реки, протекающей внизу холма. Погуляв еще немного, присаживаемся на скамейку в парке.  Воспоминания  захватывают  меня полностью. Дитрих дремлет на солнышке и не мешает мне  погружаться в  детские годы:

Я, веселая десятилетняя девочка, бегаю вокруг фонтанов нижнего парка с детьми герцога Пфальцского. Мимо проходит очень старая, морщинистая женщина, задержавшись,  гладит меня по рыжим волосам и произносит:

- Какая необычная  маленькая барышня! Бог подарит тебе хорошего мужа, но ты рано потеряешь его. - Женщина заканчивает фразу и спокойно, не торопясь следует  дальше.  Смысл сказанного  в тот момент  непонятен  мне. Возвратившись  домой после прогулки, пересказываю услышанное  матери:

- Старушка сказала мне что-то непонятное.  Какого мужа я потеряю?

Мама смеется и отвечает:

-  Доченька, не  стоит беспокоиться по этому поводу. Старенькая женщина путает мысли в своей голове.

Естественно, что эпизод этот забывается на следующий же день. Но я  вспоминаю его именно сейчас. Необъяснимая тревога  снова закрадывается  в  сердце. Спешу узнать у бабушки - помнит ли она эту женщину? Оказывается, что помнит и даже была с ней хорошо знакома. Ее побаивались горожане, так как она обладала даром предвидения и многое, что произносила вслух, сбывалось.  Еще долго мы обсуждаем слова, когда-то произнесенные странной  женщиной. Беспокойство мое растет.

Выбираю удобный момент и спрашиваю Дитриха:

- Муж мой, почему вы никогда не рассказываете мне о своей жизни в Европе?

- Моя любимая, богом данная жена, объяснять суть исполняемых  поручений  нудно и неинтересно. Зачем вам знать?  Я  благодарен  судьбе, которая преподнесла  мне в вашем лице примерную супругу и хорошую мать. Непорочной и чистой женщине ни к чему забивать голову всякими грязными придворными  интригами. Ведите спокойную,  размеренную жизнь, продолжайте заниматься нашими детьми и хозяйством. Остальные события не должны волновать вашу прекрасную женскую головку.

Слова супруга действуют на меня, как снотворное. Прижавшись к нему, засыпаю...

***

Через две недели мы добираемся до королевства Чехии. Наша последняя остановка оказывается в замке Опочно, удачно построенном на берегу реки Золотой Поток. Замком владеет приятель Дитриха, гостеприимный барон чешско-итальянского происхождения Рудольф Коллоредо. Целые дни напролет мужчины проводят  в  прогулках  и конфиденциальных беседах. Женщины занимаются детьми и вышиванием в саду.

Вечером, перед очередным ужином, замечаю, что Дитрих  выглядит неожиданно взволнованным. Это привлекает мое внимание. Дело в том, что его представляют некой  даме из Парижа со звучным именем Элеонора де Адри. Муж  мой, несвойственно ему холодно, улыбается, целует нежную женскую руку и произносит:

- Мадам, приятно познакомиться. Дитрих фон Венцель.

На мой вопрос, знаком ли он с этой дамой? Дитрих отвечает: «нет».

Сидя за столом, незаметно наблюдаю за ней. Скажу честно: дама  мне совершенно не нравится. Не смотря на  любезность и яркую эффектную внешность, притягивающую к себе внимание, лживость и наигранность  ее поведения бросается в глаза.

После ужина супруг провожает меня в  спальню, целует и говорит:

- Дорогая, ложитесь без меня. Мы с графом должны обсудить кое-какие дела. Вернусь поздно.

(ДИТРИХ)

Элеонора? Зачем она здесь? Весь вечер напряженно думаю: что означает внезапный приезд бывшей любовницы, и кто ей предоставил информацию о нашем передвижении по Европе? Ситуация тревожит. Де Адри дружила с маркизом Сен-Маром, который возглавлял заговор против кардинала Ришелье и заключил тайное соглашение с испанским королем Филлипом Четвертым, который обещал заговорщикам свою помощь и всяческую поддержку. В свое время Элеонора, между ласками в постели,  рассказывала мне подробности. Глупышка не знала, что я, барон фон Венцель, тайный двойной агент, работающий  не только на своего короля, но и на кардинала тоже, был удостоен негласной аудиенции  Филиппа  Испанского.  Так что, значение, которое в Мадриде придавали успеху заговора, знаю лично.

Искусно проведя беседу с Филиппом, я отправился в обратный путь, увозя зашитый в камзоле экземпляр подписанного тайного договора  и  личное секретное послание Гастону Орлеанскому от короля Испании. Благодаря мне, эти документы  и попали в руки  кардиналу.  Я был уверен, что интриганы  не поняли, откуда  Ришелье узнал о готовящемся против него заговоре и как у него оказался еще один экземпляр договора. После вышеописанного события прошло совсем немного времени, заговорщика маркиза де Сен-Мар осудили на смерть и публично обезглавили в Париже. Только теперь я понимаю, что о моей причастности к этому событию, все же, узнали. Надо полагать, что Сен-Мар поступил благородно, не выдал своих  сообщниц - дам, и они  избежали сей несчастной участи. Но кто из них остался жив? Неужели  де Адри одна из заговорщиц?  Необходимо выяснить этот факт…

... После того, как я провожаю супругу в наши покои, Элеонора подходит ко мне и с милой улыбкой на лице заявляет:

- Милый  Дитрих, постарайтесь, сразу, как стемнеет, появиться  в правом  крыле замка и ждать у входа в сад. Господин из Франции, путешествующий инкогнито,  настаивает на немедленной встрече. В противном случае я расскажу  баронессе, что вы, уважаемый барон, длительное время были моим любовником и у нас растет дочь...

Без тени сомнения на лице,  отвечаю:

- Мадам! Если вы и этот господин настаиваете - явлюсь на встречу.

Решаю подчиниться требованию Элеоноры и выяснить, что она задумала. Спокойствие  супруги  мне  дороже.

(АВГУСТИНА)

Итак, мой супруг отправился  в покои графа Коллоредо. Лежу одна в огромной постели. Сон не идет. Сердце ноет от непонятного, пронизывающего  страха. Дитрих  отсутствует уже часа три. Забеспокоившись,  отправляю  к мужу служанку и прошу передать ему мою просьбу,  не задерживаться долго. Служанка возвращается и объявляет, что в  в покоях Рудольфа  муж  не появлялся.

Быстро одеваюсь, выхожу из спальни и направляюсь опрашивать  слуг. Один из них заметил, что Дитрих выходил во двор. Заставляю прислугу взять факелы,   задействовать стражу, охраняющую замок снаружи,  и  спешу на поиски  мужа. Исследуя метр за метром,  мы никого не находим. На крики барон тоже не отзывается. Напряжение мое растет с каждой минутой. Наконец, на площадке у отдаленного крыла замка  разглядываю распластавшуюся фигуру в темном плаще. В тот же момент ужас обволакивает меня. Я понимаю, что на холодных камнях лежит мой Дитрих и истекает кровью. Слуги осторожно поднимают его и несут в замок. Беру его  руку в свою, иду рядом  и умоляю:

- Дорогой, потерпите, не бросайте  меня! Сейчас лекарь поможет вам! - Но муж  уже не слышит моей  мольбы…

... Лекарь свидетельствует смерть от пулевых ранений в спину, которые вызвали обильную кровопотерю. Вот так умирает мой любезный Дитрих. Предсказание старой женщины сбывается.

На следующий день открывается, что мадам де Адри  исчезла в неизвестном направлении. Постаревшая от горя, зареванная и измученная,  привожу на телеге в замок к отцу окоченевший труп своего мужа. Хоронят его в чешской земле.

Родители еще долго плачут вместе со мной над свежей могилой …

ГЛАВА 10.

Я с детьми задерживаюсь в Богемии на неопределенное время. Не хочу возвращаться обратно в Эстляндию, зная, что там  никто не ждет. Только старый управляющий постоянно присылает письма с отчетами о состоянии дел и финансов. Из них  понятно, что ничего особенного не происходит, все идет своим чередом и присутствие хозяйки не обязательно.

Осунувшаяся, с потускневшим взглядом, каждый день посещаю могилу мужа и подолгу сижу на скамейке, погруженная в свои грезы. Дитрих не отпускает  от себя. Все мысли только о нем. Исправно хожу в церковь, но навязчивые размышления не уходят, пока не происходит одно событие: очередной раз, перед сном,  долго смотрю на горящую свечу и представляю Дитриха рядом с собой...  Молодой, с улыбкой на лице, он прогуливается  со мной по парку рука об руку и обсуждает историю несчастной любви знакомого барона и молоденькой девушки. Внезапно впадаю в транс и оказываюсь совершенно в другом времени и незнакомом месте:

Высокогорная  долина, усыпанная  яркими сочными цветами... С чувством восторга  дотрагиваюсь до них руками, ощущаю их свежесть и аромат... Прямо передо мной, в  виде маленького светящегося существа с хрустальным голосочком, появляется ангел- хранитель и зовет за собой. Послушно следую за ним. Мы отрываемся от земли, планируем в воздухе подобно птицам  и  опускаемся на самый край долины. Внизу нет ничего - пропасть... Ангел говорит:

- Не останавливайся. Лети за мной дальше - ввысь сквозь облака.

Без страха отталкиваюсь ногами от края и лечу за своим проводником. Ласковое солнце греет  тело, со всех сторон обдувает приятный ветерок...  Опускаемся на мягкую, как бархат, траву. Вокруг   деревья  с пышными кронами. На них невиданные ярко-оранжевые плоды. Звонко поют  птицы, радуясь  благоухающей  природе...

Спрашиваю Ангела:

- Я в Раю?!

- Да. Это один из многочисленных садов Эдема, - ответил ангел.

Маленький  хрупкий проводник настойчиво манит меня все дальше и дальше. Продолжаю свой путь за ним по едва заметной, ведущей  в приятное неизвестное, дороге.  Дорога приводит  к длинному забору и церкви. За забором небольшое поселение.   Навстречу  выходят  радостные  улыбающиеся люди - мужчины и женщины  в белых одеждах, но без лиц. Черты  лиц только угадываются. Они берутся за руки, образовывают вокруг меня хоровод, и, один из безликих, весело пританцовывая, говорит:

- Оставайся с нами, здесь нет проблем. Целыми днями мы веселимся и радуемся жизни, нам легко и спокойно.

Смело принимаю приглашение:

- Останусь, но ненадолго. Мне приятно находиться в вашем обществе.

Чувствую, что это ловушка, но желание хоть одним глазком взглянуть на другую жизнь преобладает. Безликие еще крепче сжимают круг и перемещаются вместе со мной дальше, внутрь огромного белоснежного костела. Из под  купола  исходит мощнейший,  переливающийся всеми цветами радуги  поток световой энергии. Становлюсь под  поток и  сразу ощущаю небывалую благодать и спокойствие. Вспоминаю всех родных и близких, мысленно собираю их  рядом и понимаю, что все мы получаем божественную защиту.  Внезапно  замечаю  Дитриха рядом с собой, ловлю улыбку на его  безликом лице и улыбаюсь в ответ.   В душе появляется настойчивое желание  остаться здесь навсегда... Но в самый разгар веселья бдительный ангел–хранитель поет  на ухо:

- Августина, пора возвращаться, твое время истекло!

Подчиняюсь, с трудом вырываюсь из плотного круга и  послушно иду по дороге обратно, за ангелом. Летим  вниз, и вновь оказываемся в долине.

- Я прощаюсь с тобой, - прошептал ангел, -  тебе пора домой, к детям, - и растворился в пространстве.

Прихожу в себя с явным облегчением в душе. Дитрих больше не беспокоит меня.  Понимаю, что должна жить дальше и главное -  НАШИ ДЕТИ.

«Какие у меня смышленые сыновья!» - Рассуждаю я сама с собой. - "Изо всех сил стараюсь дать им образование и хорошее воспитание. Дети учатся  в частной школе, специально открытой для дворянского сословия в  Плзене. Каждые выходные  забираю их в поместье и лично  занимаюсь с каждым. Вот мое счастье - иметь красивых и умных сыновей!" Остаюсь довольной своими выводами.  «Не зря ангел показал мне  место в этой жизни. Я бы лишилась своей сути, если бы осталась на небесах». - Окончательно успокаиваюсь.

Отец иногда упрекает меня в том, что  чрезмерно мягка в воспитании мальчиков и старается обращаться с ними строже:

- Дочь моя, не забывай, о том, что растут мужчины!– Любит приговаривать он, но частенько и сам устает от роли строгого дедушки и прощает им всевозможные детские шалости.

Так, в заботах о воспитании детей, незаметно пролетают десять лет. Хорошенькие мальчики превращаются в красивых статных юношей. Настает пора определить их судьбу дальше.

Старший  Фердинанд увлекается химией и естественными науками. Младший  Фридрих – мечтает сделать карьеру офицера. Семья не препятствует их выбору. Фердинанд желает отправиться для изучения химии и фармакологии в университет Хайдельсберга, где живет в собственном доме двоюродный брат бабушки Иосиф.  Фридрих же намеревается изучать военные дисциплины  в кадетском корпусе  для детей дворян в Берлине. Младший сын  больше походит на отца внешне, да и по характеру. Не может долго находиться в одном и том же месте. Естественные науки мало привлекают его.

Я спокойна за них обоих. После тридцатилетней войны в Европе держится относительное перемирие.

Отец, на всякий случай, запирается в своем кабинете и делает кое-какие расчеты, пользуясь  тайной книгой. Результаты удовлетворяют его. Учеба внуков  одобрена.

ГЛАВА 11.

(ФЕРДИНАНД)

Мой двоюродный дедушка  Иосиф владеет большой кондитерской на центральной улице Хайдельберга и входит в список самых уважаемых граждан города. Семью он имеет небольшую - супругу,  рано овдовевшую дочь и двух внучек. Остальные дети умерли еще в младенчестве. Иосиф  радуется моему приезду:

- Наконец, в доме появился еще один мужчина наших кровей!  Жаль, что из-за дальности расстояния редко удается общаться со всеми остальными родственниками.

«Какой, все же, странный человек, этот Мастер -  муж Эстер.» - Рассуждает  Иосиф. - «Живет в своем, закрытом мире, куда допускаются только избранные. Как он не понимает, что преданных  людей  становится все меньше и меньше! Ордена перешли на нелегальное положение. Церковь яростно отслеживает тайные общества. В наше время доверяться возможно только родственникам. Переживаю за сестру, ее детей и внуков».

Старенький Иосиф не знает, что  Мастер, практически, отошел от дел и соседи  считают его лишь обыкновенным местечковым бароном. Эстер постоянно  рядом с ним и одна родственников не навещает. Супруг не отпускает ее от себя ни на шаг.

Дедушка встречает меня как дорогого гостя. В доме  выделяют лучшую комнату. Он просит внучек лишний раз не беспокоить родственника и предоставить ему возможность заниматься.

Я доволен и благодарен такому приему.

Влюбляюсь в  красивый немецкий город с первого дня пребывания в нем. Добродушный Хайдельберг с удовольствием  принимает молодежь из разных  городов Европы. Все они, задорные, веселые, после занятий устраивают шумные сборища в небольших  пивных кабачках и любят общаться на темы философии. Иногда особо отличившихся наказывают  за нарушение порядка, заключают на несколько дней в специальную студенческую тюрьму. Но это только придает пылу остальным. Иосиф постоянно журит меня за такое вольное поведение:

- Ферди! Тебе интереснее слоняться по кабакам, нежели находиться в кругу родных?  Попадешь в тюрьму, что я скажу твоей матери и  Иоганну? Желаешь, чтобы меня обвинили в том, что я за тобой не смотрю должным образом?

В ответ только улыбаюсь и мягко парирую нападки Иосифа:

- Дедушка! Не беспокойтесь! Мы не совершаем ничего недозволенного.  Клянусь, что не попаду ни в какую грязную историю.  Я приехал сюда учиться, чем и занимаюсь.

Иосиф понимает, что сделать ничего не может. Его наивные надежды о том, что я буду помогать ему в кондитерской, не оправдываются. Меня тянет то в науку, то в кабак, то в аптеку - бывшую дедову лабораторию, которую в детстве показывала мама и которая до сих пор находится на своем старом месте  - в подвале замка.

Недолго думая,  решаюсь. Подхожу к аптеке,  преодолевая смущение, осторожно открываю дверь  и замираю на пороге. Сколько тут  стеклянных приборов, больших и маленьких колбочек, различных пузыречков и всевозможных аппаратов для переливания жидкостей и  растворов, ступок и весов для приготовления порошков! За двенадцать  лет внутри ничего не изменилось, поменялся только хозяин. Стоя за огромным прилавком с лекарствами,  хозяин  осведомляется:

- Какое снадобье желает заказать юноша?

В смущении отвечаю:

- Я не нуждаюсь в снадобье. У меня хорошее здоровье,  просто нравится рассматривать старинные приспособления и порошки.

Хозяин удивляется.

- Чем вызван такой интерес к фармацевтическому делу у юноши?

- Мой дед  работал в этом помещении.

- Так вы внук Мастера?! - сразу догадывается  аптекарь.

- Да, именно так.

- Для внука Мастера двери всегда открыты! - совершенно серьезно говорит хозяин.

- Приходите в любое, удобное  время. Я с удовольствием обучу вас  нашему ремеслу.

Обрадовавшись, благодарю аптекаря и мчусь домой. Хочу быстрее поделиться новостью с дядей.

С тех пор аптекарь  охотно пускает меня к себе. Про кабаки я и думать забыл.

Быстро осваиваюсь и запоминаю ряд старинных рецептов по приготовлению снадобий и порошков. Мне доверяют взвешивать и расфасовывать различные лекарственные компоненты, перемешивать их в ступе. Один раз разрешают самому,  правда, под присмотром, перегнать через аппарат дистиллированную воду. Получается с первого раза. Хозяин хвалит меня.

- Прирожденный химик - приговаривает он, - весь в деда!

Химию и фармакологию на своем факультете  знаю лучше всех. И имею тайные планы. Не хочу останавливаться на достигнутом - намереваюсь получить ученую степень. Мне нравится заниматься наукой, так что студенческие пирушки я посещаю все реже и реже.

На занятиях по естествознанию  нам, студентам,  приходится препарировать лягушек, полевых мышей, изучать устройство внутренних органов животных и  человека. Это настолько увлекает, что я  готов  заниматься сверхурочно. Явно просыпается мой интерес к учебе. Профессора замечают стремление к знаниям, всячески поддерживают его  и все чаще и чаще разрешают ассистировать им на лекциях, чему я  нескончаемо рад. Однокурсники  посмеиваются надо мной - считают, что я стал  чрезмерно серьезен. Они, вместо учебы, бегают за хорошенькими горожанками, предаются любовным приключениям с последующими утехам и часто делятся своими впечатлениями в перерывах между лекциями, стараясь раззадорить меня.  Я непреклонен.

- Барышни, со своим кокетством, мне неинтересны и скучны, - говорю  друзьям.

- Если придется жениться,  непременно найду достойную девушку.

- Не приставайте. Мне наука важнее.

Мне кажется, что дедушка Иосиф опять расстраивается, но уже по новому поводу.

- Странно, твердит он  в последнее время, - в твоем возрасте учеба была мне не интересна, я познавал мир другим способом… Тебя решительно надо женить. В продолжении  рода больше толку, как ты этого не понимаешь! В нашей семье всегда рано женились и выходили замуж. Чрезмерная тяга к науке приведет к тому, что ты останешься холостяком.  У меня две внучки - красавицы на выданье, а ты, Ферди,  совсем не обращает внимания на них. Наследство-то надо с умом распределять, чтобы абы кому, пришлому, не попало. Ведь кондитерская приносит приличный доход.  Деньги не должны уходить из семьи!

Прекрасно понимаю, что эти мысли не дают спокойно жить расчетливому Иосифу, но меня не трогает его волнение.

В письмах к матери  с восторгом рассказываю о своих занятиях и всем новом, что узнаю каждый день. Мама довольна мною, всячески поддерживает и продолжает строить планы по поводу моей дальнейшей  карьеры. По-моему, дедушка тоже  радуется успехами, но он не привык высказывать свои мысли открыто…

(ФРИДРИХ)

Я, Фридрих фон Венцель,  учусь в Берлине. В кадетском корпусе царит строгая дисциплина. Встаем в шесть утра,  делаем гимнастические упражнения и обливаемся холодной водой. После утреннего сбора  и завтрака целый день  занимаемся изучением военных дисциплин, затем  снова продолжается  строевая подготовка.

Мне нравится такой образ жизни. Мужественно терплю и привыкаю к военному  распорядку дня. В своих мечтах вижу себя генералом. Я заядлый карьерист в хорошем смысле этого слова. Военная форма  - высокие черные сапоги с ботфортами и длинный светло-синий камзол с красной отделкой,  мне к лицу. В увольнительные часы гуляю по городу с друзьями и  ловлю благосклонные улыбки  хорошеньких девушек. Делаю вывод, что нравлюсь молоденьким особам. Обладаю природной расчетливостью и сразу соображаю, что жениться надо по уму, а с уличными девушками можно прекрасно проводить время и не более того…

... Через полгода пребывания в корпусе  легко назначаю свидания, а еще через пару месяцев уже свободно владею искусством обольщения, которому нас живо обучили старшие кадеты. В корпусе любовные похождения  в почете. Старшие охотно делятся этой наукой с младшими. Посему мне везет с наставниками.

Очередным вечером нас приглашают на пирушку в честь именин старшего товарища – Людвига фон Кройнца, выходца из обедневшей дворянской семьи, живущего только на стипендию. Этот юноша  небольшого роста, с  кривоватыми ногами, но крепок здоровьем и розовощек. Людвиг пришел в пивной кабачок со своей девушкой – хорошенькой и молоденькой  полькой по имени Ванда. Рассмотрев ее поближе, начинаю испытывать сильное влечение и решаю обратить внимание Ванды на себя. После пары кружек пива  смелею, подхожу к девушке, галантно кланяюсь и говорю:

- Позвольте пригласить вас на польку!

Ванда мгновенно соглашается, весело танцует и  хохочет от удовольствия. Людвиг, наблюдая за нами,  мрачнеет, потом не выдерживает, подбегает, отталкивает  меня и выкрикивает при этом:

- Друг, не забывай,  барышня пришла со мной!

К тому времени я, изрядно захмелевший,  без зазрения совести отвечаю:

- Теперь она моя, раз танцует со мной! Выбирай себе другую,  тут их полно.

Моментально получаю удар в лицо. Ответ не заставил себя ждать. Нас  растаскивают в разные стороны и выгоняют на улицу, пригрозив пожаловаться начальству. На извозчике доезжаем до казармы, по дороге клянемся друг другу, что больше не  устраиваем драк из-за ветреных женщин. Такое поведение не к лицу будущим героям. Кадетское братство нерушимо. Нам еще долго  служить вместе...

... На утреннем построении  командир замечает мое разбитое лицо, хмурится и грозно спрашивает:

- Фон Венцель! Извольте доложить, что случилось  с вами в увольнении?

- Я споткнулся  за выбитый из тротуара  камень и упал.

- Получите один наряд вне очереди и больше не спотыкайтесь! - объявляет наказание командир.

Это мой первый наряд вне очереди. Можно сказать, что отделался легко…

В своих письмам к матери охотно сообщаю, что происходит в моей жизни ежедневно. Мама смеется и гордится одновременно:

- В отца пошел. Служить на благо своего короля будешь отменно …

(АВГУСТИНА)

В день смерти Дитриха  отправляюсь на могилу мужа. К своему удивлению,  вижу рядом с надгробием двух плачущих женщин. Они не сразу замечают мое приближение, в последний момент поднимают головы, но уже поздно. Я  подхожу и сразу узнаю заметно постаревшую мадам де Адри. Мадам встает  и приветствует меня, затем представляет  бледную молодую девушку лет шестнадцати:

- Моя дочь, Каролина.

Удивляюсь:

- Мадам, разве у вас есть муж?

- Нет, мужа у меня нет, но был великолепный любовник - ваш Дитрих.  Мы тайно встречались в течение нескольких лет до и после вашей свадьбы. Я любила его, а  он,  по всей видимости, только делал вид, что любит, и пользовался мной. На тот момент, когда  открылось, что он женат,  я уже носила под  сердцем его ребенка. Узнав о моем «интересном» положении, барон отказался от меня и повел себя подчеркнуто холодно. Обещал помогать только деньгами, более ни чем. Он меня бросил.

- Каролина его дочь?

- Да.

У меня   подкосились коленки и потемнело в глазах. Такого поворота событий  ни как не ждала. Тихо опускаюсь на скамью рядом с могилой.

- Я приехала исповедаться над гробом вашего мужа, - продолжает  рассказ мадам де Адри, - из-за меня случилось несчастье в ту роковую ночь. Меня вынудили выманить Дитриха из замка, угрожали забрать дочь. Ваш муж  знал то, чего знать был не должен. Приближенные короля французского переживали за свою жизнь и повелели  устранить свидетеля. Они потребовали пригласить барона на свидание вечером. Остальное вы знаете.  Они отомстили, а я расплачиваюсь за содеянное.  Дочь  тяжело больна. У нее чахотка. Сколько ей осталось жить - неизвестно.  Всевышний  наказывает меня…

... Впадаю то ли в полузабытье то ли в очередной транс. Не чувствую ни времени, ни пространства, только сердце бьется так, что, кажется, вот-вот выскочит из груди, не выдержит такого напряжения. Две перепуганные женщины смотрят  и  понимают мое внутреннее состояние.

- Баронесса, вам плохо?  - Осторожно спрашивает девушка.

- Все хорошо, обморокам не подвержена. Прошу вас  удалиться. Самое страшное  уже свершилось. Ничего исправить нельзя.  Всевышний вам судья.  На все воля Господа нашего.

- Простите хотя бы дочь, - взмолилась мадам де Адри,  - Каролина ни в чем не виновата! За что ей такое наказание?

Усилием воли заставляю себя еще раз посмотреть на девушку и понимаю, что она очень похожа на Дитриха.

«Это же частичка его крови и души! Но как ей помочь? Каролина выглядит совершенно

больной».

Тяжело вздохнув,  прошу дам следовать за собой в родительский дом.

По дороге размышляю, как сказать отцу о внезапно открывшемся обстоятельстве и какая последует реакция. Родителей необходимо подготовить к такому повороту событий.

Захожу в дом одна, женщины остаются у входа. Мама и отец сидят в креслах у камина. Почувствовав напряжение, отчетливо читавшееся на моем лице, отец спрашивает:

- Дорогая! Что случилось?

Говорю тихо:

- Отец, на крыльце ожидают разрешения войти две дамы из Франции. Одна их них  бывшая любовница Дитриха, другая их общая дочь, которая очень больна.

Больше не могу сдерживать эмоции и начинаю плакать.

Мастер немедленно встает и идет к выходу. Через несколько минут  женщины появляются в зале. Их усаживают у камина, и мадам де Адри еще раз рассказывает историю про Дитриха. Мастер слушает, недолго думает и говорит:

- Постараюсь помочь вашей дочери и вылечить ее при условии, что оставите ее здесь с нами, а сами покинете территорию Богемии в ближайшее время.  Так  лучше. До тех пор, пока она  находится в общей с вами ауре,  я ни чем помочь не смогу. Своим поступком вы медленно убиваете ее. Вас проводят в костел к нашему святому отцу для покаяния. Расскажите ему начистоту все, что произошло ранее, покаетесь и дальше следуйте его наставлениям.

С этими словами Мастер приглашает мадам де Адри к выходу.

- Надеюсь, у вас имеются средства для обратного путешествия во Францию?

Она кивнула головой.

-  Дитрих оставил мне приличную сумму. Ее хватает на безбедную жизнь до сих пор.

- Очень хорошо. Мы все позаботимся о Каролине.

(КАРОЛИНА)

Уже более года живу в усадьбе  Мастера. Августина скрыла пикантную ситуацию, сообщила сыновьям и остальным домашним, что теперь  в поместье постоянно находится  дальняя родственница, которой требуется лечение. Так что, никаких сплетен мое появление в доме не вызвало. В новой семье я окружена заботой и вниманием. Отвечаю всем домашним, которые бескорыстно приютили меня, совершенно больную, обессилившую девушку, теми же чувствами любви и бесконечной благодарности.

Постоянно нахожусь под наблюдением лучших докторов. Все основное время  провожу на богемских минеральных  источниках. И все равно, навязчивые мысли о неминуемой  смерти не отпускают меня и одолевают  перед сном каждый вечер. Не могу поверить в свое  выздоровление. Помню, как французские доктора все время повторяли, что  мне поможет только чудо…

... Как грустно расставаться с жизнью в семнадцать лет! Почему именно я должна  умереть из-за проступков  матери? Как странно устроен мир! Зачем Господь хочет лишить меня  жизни раньше времени? Лучше бы он не дал мне возможности родиться…

... Каждый день, утром и вечером  усердно молю Господа о прощении грехов моей  матери  и своем выздоровлении. В  душе еще остается маленькая, еле теплящаяся надежда, что он услышит меня…

Сегодня, теплым летним вечером чудо, о котором я молилась без устали, произошло:

совершенно без настроения, прогуливаюсь вдоль набережной, устаю и предлагаю своей компаньонке подремать на скамейке. Присев, с удовольствием наблюдаю за движением воды в бурной  речке.  Задумываюсь, смотрю в одну точку и мысленно попадаю в горную долину на берегу озера…

... Ко мне подходит старец в тканой светло-серой одежде, подтянутой  черным поясом и приглашает пойти за ним в пещеру.  Не испытываю никакого страха,  иду совершенно спокойно. В пещере, к своему удивлению, вижу еще двенадцать старцев. Они показывают на стоящий перед ними каменный стул, просят сесть на него, затем внимательно рассматривают меня со всех сторон и  начинают неспешный разговор:

- Мы знаем, ты давно мучаешься и молишь бога о выздоровлении.

- Да, это так.

- Ты чистая душей  благородная  девушка.  Мы с удовольствием поможем тебе при

условии, что  никому не расскажешь, что произойдет далее.

- Я согласна.

Создается впечатление, что старцы  хорошо осведомлены о  моей болезни.

Самый пожилой из них  подходит ко мне, подает  пиалу с горьковатым темным отваром и ждет, когда я  выпью содержимое полностью, затем вкладывает в мои руки обтесанную круглую палку сантиметров шестидесяти.

- Вставай! Приказывает он.

Встаю в недоумении… Еще один старец помоложе кланяется мне и начинает  учить  приемам неизвестной старинной борьбы. Приходится кувыркаться через  палку, поворачиваться, перепрыгивать через нее, отбивать удары. Остальные участники процесса внимательно наблюдают за происходящим. Впечатление, что урок  продолжается, по меньшей мере, часа три. Когда я совсем выдыхаюсь, главный старец приказывает:

- Возвращайся обратно и  навсегда забудь про свою болезнь. На прощанье  еще раз напоминаю тебе: нельзя никому  рассказывать о месте и времени, в котором   побывала. Болезнь оставила твое тело.

Лечение закончилось, старцы исчезли так же неожиданно, как и появились.  Постепенно прихожу в себя. Оказывается, что  "тренировка" с палкой продолжались всего минут тридцать. Уставшая, но довольная,  возвращаюсь в свои апартаменты. Приказываю служанке не беспокоить меня,  ложусь на кровать, и сразу проваливаюсь в глубочайший сон.

Просыпаюсь следующим утром и понимаю, что  не могу встать с постели. Все  тело сверху донизу болит. Болит каждая  мышца. Дня два  еле передвигаюсь, движения доставляют  тупую боль, затем все разом проходит.

Легко и быстро иду на поправку, оживляюсь, щеки мои заметно розовеют,  становлюсь все и более активной. Про случай со старцами  честно, как и обещала, промолчала. Никто так и не узнал о моем приключении.

Постепенно начинаю чувствовать, как мой  организм крепнет, выдерживает все более и более длительные водные и грязевые процедуры. Желание жить во что бы - то ни стало,  уверенно берет вверх  над всеми остальными…

... Все больше и больше люблю новую семью. Все ее члены без исключения относятся ко мне с глубоким вниманием.  Августина постоянно делает  комплименты - без устали повторяет, что я хороша,  умна,  воспитана и напоминаю ей мужа в молодости. Оказывается, когда я смеюсь, выражение моего лица становится такое же озорное, как  у Дитриха и также, в лукавые щелочки, превращаются карие глаза…

... Похвастаюсь вам: еще я умею хорошо играть на клавесине и петь. Этому меня успела обучить мама. Единственный  недостаток, иногда вызывающий затруднения в общении с домашними, мой французский диалект. Но этот пробел постепенно устраняется при помощи природной склонности к языкам и стараниям близких людей.  Во время разговоров в гостиной кто-нибудь  всегда поправляет меня.

Мастер все время следит моим здоровьем,  периодически делает кое-какие вычисления и заглядывает в свою таинственную книгу. Говорит, что доволен результатами  лечения.

С некоторых пор стала замечать, что на меня смотрит  по-особенному сын Мастера - Отто.

Я вовсе не робкая девушка, посему не смущаюсь таких откровенных взглядов. Мне льстит внимание  Отто. Я вовсе не прочь  прогуливаться с ним вдоль реки, любоваться местным пейзажем и вести разговоры о дальнейшей жизни. Он всячески поддерживает  и уверяет меня в том,  судьба благоволит  мне. Я ловлю себя на мысли, что верю его словам.

Вечерами, сидя за вышиванием,  представляю себя в роли хозяйки большого дома, в окружении детей и родственников. В наши времена невозможно  видеть себя в  ином качестве. В университеты девушек не берут, считают, что только семья является  уделом для нас. Надеяться на большее не позволяет воспитание, обычаи и религия.

Иногда грущу. Мастер не разрешает  мне общаться с матерью. Де Адри пишет только ему и отвечает на ее письма только он сам. Таково  условие моего проживания  в поместье. Мастер не скрывает, что все еще опасается за мою жизнь…

... Вот и пролетел  еще один  год жизни в поместье. Доктора констатируют факт моего полного выздоровления.  Отто просит разрешения у отца  жениться на мне. Сделав кое-какие расчеты, Мастер дает согласие на брак. По его мнению, все складывается как нельзя лучше. Поместья и деньги остаются в семье.

Мастер изготавливает для нас с Отто два обручальных кольца с большими рубинами и бриллиантами вокруг. На внутренней стороне каждого  помещает  гексаграмму, которая должна хранить наш род.

Он верит в такой способ оберега безусловно и заставляет верить также безусловно остальных членов семьи.

ГЛАВА 12.

(АВТОР)

Пролетело  немало лет. Европа заметно меняется - из феодальной  постепенно превращается в капиталистическую. Значительные перемены  в семьях Линд и Венцель. Сначала Мастер отправился в мир иной, затем, спустя два года, его супруга - Эстер.

Августина  навещает могилы уже троих  членов семьи.

Брат Августины - Отто получает в наследство два поместья и замок отца. Более того, он  строит цех по производству стекла и удачно развивает его. Рабочие еле успевают выполнять заказы, поступающие со всех уголков  Чехии. Каролина не вникает в дела мужа и  занимается  детьми.

Мадам де Адри умирает в Париже от  странного неустановленного заболевания.

Сыновья Августины давно стали взрослыми успешными мужчинами. Каждый состоялся в своей профессии и живет своей жизнью, вдали от матери.

Фердинанд получил степень доктора фармакологии и естественных наук, по приглашению Великого Магистра Альбрехта  уехал в Прусский  Кенигсберг, где преподает   химию и естествознание в местном университете.

Фридрих  быстро пошел в гору  и через несколько лет получил звание полковника от инфантерии. Родственников сыновья посещают  редко.

Баронесса все еще  красива. К ней  не раз  сватались дворяне, имеющие поместья по соседству, но,  несмотря на уговоры родственников, она  предпочитает оставаться вдовой.  Никакой другой мужчина не может заменить ей Дитриха. Посему,  Августина живет успехами своих сыновей.

(ФЕРДИНАНД )

Я добился своего. Вот уже несколько лет преподаю в Кенигсбергском университете. Имею свою кафедру, на которой с удовольствием  занимаюсь со своими лучшими учениками.  Женился я  на Матильде, дочери своего преподавателя - профессора по естествознанию  Густава фон Манндорфа. Жена Густава - дочь польского дворянина. Так что, моей Матильде   досталась и польская благородная кровь.

На свадьбу мама  подарила нам два кольца с изумрудами, ранее принадлежащими ей и отцу, а заодно рассказала об истории, связанной с этими кольцами.  Чуть позже  объясняю супруге:

- Я ученый и в утопические знания своего деда не  верю, но как семейную реликвию,  носить кольца и впоследствии передать их нашим потомкам, считаю своей обязанностью. Вы, моя дорогая,  также должны соблюдать традиции семьи, особенно в присутствии моих родственников.

Матильда соглашается со мной.

Нам досталась отличная квартира рядом с орденским замком,  в престижном районе  Кнайпхофф.  Занимаем  второй этаж большого  кирпичного дома. Из квартиры открывается великолепный  вид на Верхнее  озеро с низкими плакучими ивами, растущими по его берегам и замковую площадь.

Размеренная жизнь идет своим чередом. Я полностью занят работой в университете, Матильда занимается хозяйством и детьми.  У нас появились три очаровательные дочери-погодки, которые подрастают  в доброте и нежности, обласканные своими близкими. Самая старшая из них, Эльза,  особенно красива, похожа на свою бабушку  ярко-рыжими волосами и зелеными глазами. Естественно, что Августина  любит Эльзу более других внучек  и  мечтает о хорошей партии для нее в будущем. В ней она видит себя как в отражении, такая же непосредственная  веселая кокетка с незаурядными способностями. Остальные  две интересуют ее меньше. Они  похожи на свою мать и природного магнетизма ни в одной  не замечается.

Каждое лето Матильда гостит с дочерьми в Богемском поместье.  В своих письмах ко мне супруга сообщает интересные подробности: сегодня нам  пришлось поволноваться. Девочки затеяли игру в прятки, во время которой  Эльза пропала. Целый час  не можем найти ее.  Дело идет к вечеру. В поместье  начался переполох. В старой части, где находится  замок,  девочка не появлялась. Даем указание прислуге тщательно прочесать  окрестности и строения. Общими усилиями находим Эльзу в загоне для овец... Наш ангелочек  мирно спит на соломе в обнимку с дворовой собакой.

Испуганная бабушка взяла Эльзу на руки, разбудила и спросила:

- Дорогая моя! Как ты здесь очутилась?

Сонная Эльза, потирая кулачками глазки спокойно отвечает:

- Овечка позвала меня за собой и показала своего маленького, недавно родившегося  ягненочка. Я поиграла с ним, потом устала и решила немного отдохнуть.

- Ты не испугалась?

- Нет, мне  не было страшно. Собачка (огромный мохнатый пес, которого побаиваются слуги) сторожила меня.

Вот такая удивительная дочь растет у нас с вами, мой любезный супруг!

Этот факт я отлично понимаю.

Позже происходит еще один примечательный случай,  о котором Матильда тоже сообщает в письме: Августина взяла детей и пошла вместе с ними к  могилам Дитриха и родителей. Младшие девочки бегали вокруг, а Эльза уселась на скамейку рядом с бабушкой,  с минуту помолчала, затем высказала вслух неожиданные мысли:

- Бабушка, а дедушка сказал, что я очень красивая и похожа на тебя.

- Как он тебе сказал, он же умер?

- Я слышала его голос.

- А я ничего не слышала! - Возражает бабушка.

- Он молча  сказал, - твердо говорит Эльза. На такой уверенный ответ возражений у бабушки не находится. Фердинанд, наша дочь, также как и твоя глубокоуважаемая мама, умеет получать информацию от умерших родственников! Я нахожусь в замешательстве, так как беспокоюсь о том, чтобы ее психика не повредилась...

Почти каждый день вокруг  Эльзы происходят все новые и новые странные события. Опишу вам еще одно: дочери любят гулять по  аллеям, проложенным  вдоль стены замка. Уже не в первый раз они с няней сидят на скамейке и смотрят на реку, разглядывая плывущие по ней  баржи.  Вокруг все  спокойно. Внезапно Эльза вздрагивает и кричит:

- Уходи, не пугай нас!

Рядом никого нет. Нянечка спрашивает:

- Девочка моя, что ты увидела?

Девочка удивленно отвечает:

- Разве ты не видишь бледную женщину в белом платье, которая гуляет по стене? Она  идет прямо перед нами, от нее веет холодным воздухом! -  Нянечка  хватает детей и  бегом возвращается в поместье.

Родственники пытаются вспомнить  истории, связанные с домом и замком. Припоминают только одну: лет сто назад, у этой стены утопили  служанку бывшего владельца замка. Ее считали ведьмой, наводившей порчу. С тех пор, раз в несколько лет она появляется на стене замка, ищет того, кто это сделал.

Фердинанд, я не знаю, как правильно относиться к тому, что происходит с Эльзой, но твоя мама строго наказала  внимательнее относиться к дочери и не журить ее, за то, что она видит и слышит. Это не детская ложь. Она объяснила мне, что наш ангелок  обладает особенным даром, который передается по наследству только избранным вашего рода...

(ФРИДРИХ)

В то же время, когда происходят вышеописанные события, я Барон Фридрих фон Венцель  приезжаю  к своему двоюродному дедушке Иосифу. Он не сразу узнает меня, одетого в военный мундир,  приглядывается несколько минут и восклицает:

- Фридрих, дорогой, ты возмужал, превратился в красавца!

- Стараюсь, дедушка!

- Узнаешь ли ты моих внучек?

- К сожалению нет. Прошло немало лет после моего последнего визита. Придется знакомиться снова!

- Это моя старшая, Анна-Мария.

Целую Анну-Марию в обе щеки.  Хорошенькая девушка краснеет.

Отмечаю про себя: Хмм... какая скромность, я давно отвык от такого поведения!

- А это младшая, Лизхен.

Теперь расцеловываю Лизхен в щеки.

Полная противоположность Анне-Марии.  Невзрачная копия Иосифа...

***

Друзья мои! Я впервые  серьезно увлекся девушкой!  Анна-Мария оказалась  полной противоположностью берлинским девицам. Живет в провинции, в окружении великолепной природы, воспитывается в  строгости, много читает, прекрасно рисует. Внешне Анна-Мария очень даже недурна.  Длинные темные волосы каждое утро тщательно оплетаются нитями из серого жемчуга,  идеально сочетающимися с большими голубыми глазами и  загнутыми вверх ресницами.

С первого дня пребывания в доме   стараюсь не отходить от девушки. Каждый день  гуляем  с ней  по садам  Хайдельберга...

Как быстро летит время!  Всем приятностям наступает конец. Отпуск кончается, мне приходится возвращаться в кадетский корпус. В свободное от учебы время пишу письма Анне-Марии. Окончательно понимаю, что хочу связать свою жизнь именно с ней.

Через полгода  заканчиваю  учебу  и сразу  прошу руки девушки. Иосиф с удовольствием  дает согласие на брак.

Настаиваю на скромной свадьбе и после нее отправляюсь на постоянное место службы  в гарнизон в Эстляндии. Успешно поднимаюсь по карьерной лестнице, через несколько лет досрочно получаю  звание полковника и новое назначение на должность помощника командира гарнизона  Кенигсберга.

Для меня и моей  семьи  выделяют квартиру  недалеко от квартиры  брата. Наконец-то возможно  постоянно общаться.

Частенько встречаемся в его  большой профессорской квартире. Здесь всегда собирается интересное общество. Особенно среди всех выделяется  уже немолодой маленький  сколиозный и близорукий  мужчина - известный профессор логики и метафизики  Иммануил Кант. Он не имеет семьи, хотя и слывет среди  дам весьма галантным мужчиной. Его интересует только философия. Соответственно, образ жизни  ведет почти затворнический, часами сидит в своем кабинете,  пишет труды и лекции. Кант  пунктуальный человек до крайности. Во время его прогулок горожане сверяют  часы. Ровно в одни и те же минуты он приходит и уходит из сквера рядом с крепостью Фридрихсбург. О своем любимом предмете - философии  спорит часами, и уже лет двадцать ищет путь ко  Всевышнему.  Других интересов в его жизни  нет.  Три раза в неделю Кант читает лекции  на своей  кафедре в университете. Как с ним смог подружиться Фердинанд - непонятно. Думаю,  что сошлись в поисках пути к Богу и смыслу жизни…

... При очередном посещении брата слушаю, с какой страстью в голосе Иммануил читает отрывок из поэмы Энеида, написанную  Вергилием:

… Землю, небесную твердь и просторы водной равнины,

Лунный блистающий шар, и Титана светоч, и звезды,–

Все питает душа, и дух, по членам разлитый,

Движет весь мир, пронизав его необъятное тело.

Этот союз породил и людей, и зверей, и пернатых,

Рыб и чудовищ морских, сокрытых под мраморной гладью.

Душ семена рождены в небесах и огненной силой

Наделены – но их отягчает косное тело…

Душ изначальный огонь, эфирным дыханьем зажженный…

... Впрочем, долго слушать Канта невозможно. Гости быстро устают.

Брат незаметно  переводит разговор на обсуждение творения нового молодого писателя - Эрнста Теодора Амадея Гофмана.

- "Ундина" - грандиозная необычная опера, - позволяет себе восхититься Фердинанд,- Этого молодого человека ждет славное будущее!

Выражение лица Канта меняется.

- Как Вы можете восхищаться такой бездарностью? Совершенно глупая опера, в ней нет и намека на философию!

- Дорогой друг, не все  пишут серьезные произведения, народу необходимы и развлечения.  - Возражает Фердинанд.

- Мои труды будут читать многие поколения людей, а его оперу - однодневку скоро забудут.- Отвечает философ.

Рассудить их спор сможет только время…

Неожиданно в разговор вмешивается маленькая Эльза. Кант любит девочку и прощает ей все шалости.

- Дядя Иммануил, господин Гофман станет писателем, как и вы.

- Откуда ты знаешь? - удивляется Кант.

- Просто знаю, - отвечает девочка, - и вы будете известным, но только позже.

В ответ Кант улыбается добрым словам ребенка и принимает сказанное ею, как милый комплимент.

Фердинанд  хмурится, отправляет дочь играть с сестрами и извиняется:

- Простите мою дочь, она еще слишком мала для таких разговоров. Любит подслушать и прокомментировать сказанное взрослыми.

В ответ  присутствующие понимающе улыбаются…

... Незаметно пролетает несколько спокойных лет. Меня снова отзывают в Эстляндию наводить порядок в гарнизоне Ревеля.  Подрастает наша единственная дочь и надежда -  Елизавета…

(АВГУСТИНА)

Располагая свободным временем,  решаю привести в порядок бумаги покойного отца. Захожу в его кабинет, отворяю дверцы книжного шкафа и натыкаюсь  старинную книгу, с которой отец не расставался до последнего дня. Открываю ее и понимаю, что написанное прочесть не могу. Древний язык рукописи мне неизвестен. Далее  рассматриваю рисунки и пометки рядом с ними, сделанные на полях  рукой Мастера.

«Видимо, это расшифровка смысла гексаграмм. Почему отец не научил меня древнему языку? Да и мама кое-что смыслила в этом, знала старинный язык, на котором была написана книга и тоже молчала. Видимо, были причины»…

Вспоминаю  про деловые бумаги  отца, раскладываю их на столе, но ничего, кроме счетов и распоряжений не нахожу. «Отец  сжег свои рукописи перед смертью? Но почему? Чего он боялся?»

Решаю написать записку брату мамы -  Иосифу, он еще жив. Беру перо, бумагу и принимаюсь за дело без промедления:

«Дорогой Дядюшка! Как Ваше здоровье? Я соскучилась и хотела бы ненадолго приехать в Хайдельберг, обнять вас и родственников, погулять по любимому городу. Готовы ли вы принять меня? Имею возможность  выехать в ближайшее время и привезти с собой  красивую стеклянную посуду для вашей кондитерской». Запечатываю конверт и отправляю слугу к почтовой карете.

Дядюшка не замедлил с положительным ответом.   Посему,  оживленно собираюсь в дорогу, которая снова будет  неприятной.  Колеи  все еще разбиты, передвижение в карете крайне замедленно.  Закрываю глаза на все трудности предстоящего пути. У меня есть благородная цель…

***

... Две  недели  трясусь в карете, бесстрашно прихватив с собой книгу отца. Отдыхаю только по ночам,  на постоялых дворах.

«Брат должен что-то знать»! Пребываю в надежде получить хоть какую-то информацию от дядюшки.

***

Вновь я  в своем любимом городе, с удовольствием гуляю по родным улицам, впитываю неповторимый запах садов, наслаждаюсь особенной чистотой воздуха.

За последние десять лет Хайдельберг внешне почти не изменился. По прежнему, лицом города остаются замок и университет…

Вечером  запираемся с дядюшкой в кабинете. Кладу книгу на стол перед Иосифом и осторожно начинаю разговор:

- Дядюшка, что это за книга и откуда она?

- О-о, ты нашла двойную старинную Каббалу, принадлежащую нашему роду!

- Что означает двойная Каббала?

- Родная моя, это означает, что в одной книге содержатся и геометрические таблицы и рукописи.

Открываю ее на первой попавшейся странице и  расспрашиваю дальше:

- Помните  ли вы, что символизируют эти рисунки и значки?

- К сожалению, нет, обозначения символов хорошо знали твои мама и отец. Меня не посвящали. Мастер не выдавал  профессиональные тайны. Знаю, что в ней содержится старейшее древнее учение иудеев. Владели им единицы избранных людей.

- А как книга попала в нашу семью?

- После изгнания еврейского народа с Синайского полуострова многие  перебрались на южную территорию Франции, куда принесли новое религиозное течение - катары. Люди, принадлежащие к этому течению, верили в слова, написанные в гностических  Евангелиях безусловно.

- Почему они так верили этим словам?

- Cама Мария Магдалена, уроженка города Мигдал-Эль, происходящая из рода  Давида,  родственница  великого мага и царя Соломона является родоначальницей этих учений. Именно она считалась у катаров самым приближенным апостолом к Христу. После воскрешения Христа она благовествовала самим Апостолам.

- А Каббала? Что написано в ней?

- Каббала, это система древних иудейских  знаний. Наиболее ценны самые ранние рукописи. Не знаю, сколько их сохранилось в мире. Одна из них принадлежала нашей семье, затем перешла к Мастеру.

Этой системой пользовались алхимики. Позже, на основе этих мощнейших знаний они создали тайные общества по всей территории Европы. Суть этих обществ состоит в том, чтобы  знаниями могли  пользоваться только избранные, самые достойнейшие люди, имеющие  благородную цель - показать человечеству путь к истинной философии, которой следовали Моисей и Соломон.

В прошлые века  наша семья принадлежала к этой религии. После жестокого гонения на катар, устроенного католической церковью,  предки чудом спаслись и перебрались на территорию Германских земель,  где и обосновались. Большего я не знаю. Родственники никогда не вспоминали об этом.

Продолжаю  слушать с глубоким интересом.

- Времена изменились,  нельзя  рассказывать о книге  посторонним.

Она должна  храниться в надежном месте и  не попадаться  на глаза людям.  Записи, содержащиеся в ней очень специфические. Они открываются, да и то лишь частично единицам  избранных людей, тем, кто чист душой,  способен к нестандартному мышлению и обладает мощной природной энергетикой. Для остальных эти записи бесполезны. Если одно поколение прожило согласно этим наставлениям,  то кто-то из их последующих потомков будет обладать такими же способностями, накопленными и усиленными предыдущими поколениями. Необязательно  искать смысл в этих книгах. Знания приходят от Всевышнего. Каким образом он посылает их  нам, неизвестно. Мы  умираем, а знания передаются  нашим детям и внукам. Так будет всегда.

Я соглашаюсь  с дядей, рассказываю  ему о способностях  нашей  внучки - Эльзы и предлагаю  совместно понять хоть что-то  из содержания рукописи. Еще долго мы  рассуждаем,   склонившись над книгой. Увы, все  усилия оказываются напрасными. Иосиф не  посвященный и книга досталась в наследство не ему, а более сильному духом  Мастеру. Но главный смысл я, все же, уловила...

Пребывая в хорошем расположении духа, через месяц отправляюсь обратно  в Богемию. По дороге  размышляю, трясясь в закрытой карете: « дети мои крещены в лютеранской вере. Предки  матери  были иудеями, потом приняли протестантство, затем перешли в католическую веру, но исходные знания  сумели передать  следующим поколениям. Как переплетается вера в человеке! А Всевышний  один на все человечество и не смотрит на принадлежность к религиям. Главное - его заповеди и наставления. И каким путем к ним приходят люди - неважно»…

Желаю  быстрее добраться до дома и снова пойти в кабинет отца...

***

Возвращаюсь домой и узнаю, что в поместье переполох. Брат заметил, что в кабинете Мастера  побывал кто-то пришлый. Книжный шкаф перерыт, бумаги  впопыхах   раскидали на столе.  Допрос слуг ничего не дал. Внутренне напрягаюсь и понимаю, что Господь явно помогает нашей семье. Именно в тот момент, когда я уезжаю, прихватив с собой книгу, происходит это неприятное событие.

Брат дает распоряжение поменять все замки на дверях и поставить крепкие кованые решетки на окна  нижних этажей дома и замка.

В тот же день  направилась в кабинет отца, вставляю ключ в замок и открываю тяжелую потайную дверь за шкафом.

За ней находится еще один небольшой скрытый кабинет без окон. При жизни Мастер предусмотрел возможность проникновения в его «святая святых».

На полках  хранятся  книги и старинные приборы, с помощью которых он занимался алхимией. В особом ящичке, который я открываю дополнительным ключом, хранятся бумаги.  Судя по запыленности, после смерти Мастера их ни кто не читал.

Рассматриваю первый попавшийся рисунок, видимо скопированный с книги. На нем  изображено дерево с многочисленными  толстыми ветвями. На каждой ветви  сидят странные неизвестные  животные с головами людей. Некоторые из них имеют несколько рук или ног. Рядом, почти с каждой ветвью, сделана запись закодированным шрифтом. Вот еще рисунки. На них изображены геометрические фигуры, испещренные значками и линиями. Прочитать шрифт и расшифровать изображения невозможно.

«Настоящая абракадабра» - проносится в  голове.

Видимо, требуется какое-то дополнительное приспособление или трафарет. На следующей странице узнаю подчерк отца:

«Всевышний не разрешает полностью расшифровать код и овладеть знаниями, хранящимися в  рукописи. Поясню почему: С  ее помощью  можно научиться тайным способам общения с миром и воздействовать на других людей. Человечество, постоянно пребывающее во грехе, к этому не готово».

Только теперь осознаю, как мне не хватает отца и его мудрости. Отправляюсь в покои  брата и долго  спорю с ним. Он предлагает уничтожить книгу, я настаиваю на том, что ее надо сохранить. Отец не давал такого распоряжения или, при жизни, сам мог это сделать.

Все окончилось тем, что  я завернула ее в холщовую тряпицу и хорошо спрятала в потайном кабинете до лучших времен.

Всю ночь мне не спится, прислушиваюсь к ночным шорохам. В голову приходят мысли: «Книгу пытались искать и не нашли, повторится ли это еще? В поместье необходимо выставлять охрану»…

Несколько дней провожу в размышлениях над произошедшими событиями и нахожу выход из положения. Посовещавшись с братом, пишу Фердинанду и Фридриху. Настоятельно приглашаю их приехать вместе с семьями в поместье. Приходится сказаться тяжело больной. Дополнительно приглашаю родственников из Хайдельберга.

Через неделю приезжает перепуганные семьи Фердинанда и Фридриха, а еще через несколько дней  и Иосиф. Теперь  родственники в сборе. Это к лучшему. Чем больше людей в доме, тем безопаснее. На это и рассчитываю.

Собираю всех родственников в зале, плотно закрываю двери, извиняюсь за то, что доставила  беспокойство, рассказываю о предшествующих событиях и прошу помощи.

Так, неожиданно, состоялся большой семейный совет, на котором сообща придумываем план действий. Реликвию решаем вывезти из поместья. Каббалу  забирает с собой Фердинанд.  Если  в поместье снова что-либо произойдет, рукописи тут  уже не будет.

Договорились, что из поместья браться  отправятся в обратный путь до Берлина вместе, а семья Иосифа еще останется  вместе с нами.

Перед тем, как отдать книгу сыну, мы с Иосифом закрылись в кабинете отца,  вооружились специальными инструментами и провели  искусную операцию. Аккуратно отделили рукопись от переплета и вставили ее в переплет от другой книги. Получилось очень правдоподобно. Удача сопутствует нам.

Далее все происходит, как и задумали. Рукопись, благополучно убранная в багаж, приезжает на новое местопребывания в Кенигсберг. Мы получаем письма от Фердинанда, затем от Фридриха, в которых сообщается, что все они без приключений возвратились в свои дома.

Теперь самое  время приступить к осуществлению второй части плана. Вызываю к себе молодого слугу, даю ему две  книги из кабинета Мастера и приложенное к ним письмо, в котором сообщаю, что  дарю королевской  библиотеке  две старинные рукописи. Слуга относит книги к почтовой карете, которая  должна доставить их по назначению.

Спустя несколько дней до нас доходят слухи, что ночью  почтовую карету  ограбили неизвестные,  книги пропали. Изображаем страшный переполох и огорчение. Жалуемся властям. Ничего и никого, конечно, не находят.

Через какое-то время произошедшая неприятная история забылась, и жизнь в поместье продолжалась по установленному распорядку.

ЧАСТЬ II.

ГЛАВА 13.

Начало девяностых.

(АЛЕКСАНДР)

Счастливые и перевозбужденные от всего увиденного и услышанного в Баварии, мы возвращаемся в Ленинград.  Расставаться  не хочется, но таксист привозит  каждого из нас к своему дому. Так хочу я - чувствую, что  предстоят напряженные дни.

Анисимов не  давал возможности долго расслабляться  сотрудникам.

Вхожу к нему в кабинет и  с порога слышу  язвительный вопрос:

- Ну как отдохнул?

- Хорошо, но мало, - отвечаю  с улыбкой, - хотелось бы больше.

- Больше на пенсии будет, - раздраженно высказался он.

- Работы невпроворот, а  людей не хватает. Половина  агентуры за кордоном отсиживается после развала, в Россию возвращаться не спешит. Делают вид, что работают - хм… выжидают, чем дело закончится. А мне тут расхлебывайся. Со всех сторон давят. Результаты давай и срочно.

- А я  причем? И так пашу беспрерывно, всего неделю отдыха выпросил,  еще  и виноватым остался.

- Разговорчики  оставь для девушек, - рявкнул шеф, - слышал бы твой отец, как ты с начальством разговариваешь.

- Отец  также разговаривал. Я знаю.

Анисимов делает вид, что последнюю фразу не слышит, успокаивается и продолжает дальше:

- Полетишь в Киргизию, в город Ош.

- В Киргизию?!

- Да. Москвичи подкинули очередное дело.  В районе Оша  большое количество наших воинских подразделений. Есть данные из проверенного "источника", что один из кадровых офицеров работает на китайскую разведку.

Служить у них тоже некому. Местное управление совсем развалилось. Многие опытные офицеры в Москву перебралась, другие вышли на пенсию и теперь прикрывает местных баев. Вот такие дела.

- А молодежь?

- А молодежь, судя по отчетам, штаны протирает и пьянствует вместе с командирами частей. Доверять им  нельзя. Идет планомерный развал армии. Я понимаю, кому это выгодно.

- Кому?

- Тебе знать необязательно.

- И с кем  мне  работать при таком раскладе?

- Есть у меня доверенный человек. Знаком лично.  Зовут Хамидом. Служит  начальником ОБЭП.

- ОБЭП?!

- Не удивляйся. Он в курсе всего, что творится в городе. Завербован  еще лет пятнадцать назад,  во время учёбы в Питере.

- Я уже ничему не удивляюсь, товарищ генерал.

- Вот и хорошо. Тебе необходимо  выявить предателя  и устроить дело так, чтобы его взяли с поличным. Задача ясна?

- Так точно, ясна.

- Тогда собирайся. Даю  два дня на подготовку. Возражений не принимаю.

- Слушаюсь, товарищ генерал. Можно идти?

- Можно, но сначала зайди в отдел к ребятам, получи последнюю информацию.... Кстати, ты давно не появлялся у меня дома. Могли бы и поговорить за ужином. Анна Петровна переживает за тебя - непутёвого.

- А что за меня переживать? Где я бываю, вы знаете. И потом, у меня совершенно нет свободного времени. Я всё время на службе.

- Знаю я о твоей вечерней  службе. Уже доложили.

- Кто доложил?!

- Неважно. Иди. Мне в главк позвонить надо.

Я прощаюсь с шефом и в растрепанных чувствах бреду по длинным переходам  коридоров Управы. Предстоящая длительная командировка совсем не в тему. Какая служба, когда тут любовь. Опять надо выкручиваться перед Лерой и врать про очередные незапланированные гастроли? Да и оставлять девушку одну на длительное время совсем не хочу.

Выбрал работёнку на свою голову! Другие живут спокойно, а я все время в разъездах. Устал, надоело. Но как из органов красиво уйти? Просто так не отпустят.  Умных мыслей, как открутиться, пока не приходит.  Деваться-то некуда...

Утром звоню Лере и сообщаю, что срочно улетаю. Когда появлюсь в городе – неизвестно.  Лера молчала в трубку, по - моему,  у нее случился  шок.

(ВАЛЕРИЯ)

«Что за мужчину я нашла?  Непредсказуемый,  скрытный, но, с другой стороны, рядом с ним  комфортно и спокойно, как за каменной стеной. Не этого ли ты всегда хотела?»  Подумала  и решила: что делать, один раз  уже дождалась и снова дождусь.

Все мысли о Саше. Из  головы не выходит  портрет барона, который мы видели в Мюнхене. Уж очень интересно узнать правду, но как?

Сажусь на  диван и вопросительно смотрю в глаза  прапрабабушки. Никаких посылов  поймать не удается.  Видимо, еще не время…

... А тут еще приключение: очередным утром завариваю кофе  на плите.  Неожиданно появляется тошнота. Так повторяется на следующий день и  еще на следующий. Покупаю тест на беременность в ближайшей аптеке. Тест выдает положительный результат.  Я беременна? Вот только этого и не хватает для полного счастья! Саша неизвестно где, отношения не совсем понятные, а тут такой сюрприз. Хоть бы позвонил.  Что делать-то? Надо срочно мчаться к гинекологу.  Мысли  хаотично роятся в голове. Провожу бессонную ночь, но, ни к какому решению, кроме как посетить женскую консультацию, не прихожу.

После осмотра врач выписывает направление на анализ крови и просит прийти через две недели. Все же,  он предполагает беременность.

Каждый вечер  жду звонка от Александра, но его все нет.

Последующие дни проходят в напряжении. Я снова прихожу в консультацию. Врач подтверждает  беременность и добавляет:

- Валерия, вам надо рожать, у вас резус отрицательный. Аборт нежелателен. Могут быть нехорошие последствия - выкидыши или замирающие беременности.

Голова  кружится  от страха. Срочно еду к родителям для серьезного разговора.

На семейном совете решаем: оставляю ребенка. Все растут и мой вырастет. Никуда не денется. Главное, теперь выносить, да чтобы здоровеньким родился. Остальное приложится, Саша обязательно появится.

Я немного успокаиваюсь.

(АЛЕКСАНДР)

Наконец, самолет приземляется в  аэропорту  Ош. Длительные перелеты в наших «тушках» утомляют. Еле «дожил» до окончания полета. В зале меня встречает невысокий узбек приятной наружности, хорошо говорящий по-русски. Знакомимся, выходим из здания аэропорта,  усаживаемся  в белые «Жигули» и трогаемся с места.  Хамид принимается вводить в курс дела:

- Я полковник внутренних дел, начальник городского ОБЭП.  Обеспечиваю твое прикрытие. Так что, жить будешь в моем доме. Скоро приедем.

- Да, генерал Анисимов меня предупредил.

- А еще о чем-нибудь он тебя предупреждал?

- Нет, а что?

- Да ничего,  я пошутил...

Ну и шуточки у Хамида! Замолкаю и с любопытством смотрю по сторонам. Едем вдоль  реки.  В ней  с удовольствием плещутся местные ребятишки. По дороге, с корзинами на голове,  возвращаются с базара узбекские женщины. Создается впечатление, что почти ничего не изменилось со времен прошлого века, только паранджу на лицах женщин  не вижу.  Советская власть  запретила  ношение такого  головного  убора.

Хамид продолжает рассказывать:

- Ош считается  киргизским городом, но  коренное население наполовину состоит из узбеков.  Вместе, бок о бок  живет уже не одно поколение. У нас много смешанных браков. Жена  узбечка, муж  киргиз, дети  полукровки. Учатся, вне зависимости от национальности, в общих школах, живут на одних улицах. Иногда бывает  непонятно, кто это - киргиз или узбек. В одной семье сын похож на отца, а дочь на мать.

- Необычно!

- Ничего необычного. Так жить   мы давно привыкли. Здесь и бизнес общий. Есть кафе и рестораны, где совладельцами являются и киргизы и узбеки. Пока все мирно уживаются. Правда, с развалом Союза появились националисты, которые пытаются сеять рознь между народностями, но это им не удается.

- Хамид, смотрю в окно и вижу, что  ваши женщины увешаны крупными золотыми украшениями. Все они из богатых семей?

- Нет, необязательно. Это обычай.  Во - первых, родители копят приданое для своих дочерей, в него входят и золотые украшения. Во - вторых, каждый клан имеет тайную жилу, где копает, а потом отмывает темно-желтое золото. Таких жил в Киргизии достаточно.

- Понятно.

Так, за разговорами,  подъезжаем к  большому дому. Все хозяйство спрятано за высоким металлическим забором. У калитки нас  встречает супруга Хамида - Фатима и трое детей - мальчик и две девочки. Фатима, оказывается на удивление красивой, ухоженной восточной женщиной с длинными  черными блестящими густыми волосами и правильными чертами лица. Фигура у нее совсем  не полная, а наоборот, грациозная.  Обычно, после третьих родов женщины крупнеют, а тут приятное исключение из правил на лицо. «Наверняка, не из простой семьи.  Наследственность хорошая», - отмечаю  про себя.

Хозяин  приглашает  зайти и пропускает меня вперед. Захожу и осматриваюсь. Двор  вымощен дорогой плиткой. Перед домом  огромная веранда, покрытая коврами. Проходим сквозь неё дальше.  Внутренние покои приятно удивляют просторной столовой, кабинетом  и несколькими спальнями.

В мою голову лезут интересные мысли: «Хамид - настоящий бай. Вот так живут работники ОБЭП! У наших ребят таких домов нет и, в ближайшее десятилетие не предвидится, а небольшие летние загородные дачи выглядят гораздо скромнее».

Во дворе, под старой большой  алычой, Фатима  накрывает стол - ставит на него тарелки с дынями, арбузами, гранатами и местными сладостями. Следом за ними на столе появляется большущее блюдо с только  приготовленным ароматным  пловом из баранины и, как добавление к нему, пиала с мелко нарезанной свежей зеленью, тарелки с огромными мясистыми помидорами и домашними лепешками, выпеченными в глиняной печи, пристроенной к  забору. Все, как положено для встречи дорогого гостя. Начинаю понимать, что такое восточное гостеприимство…

Фатима кормит детей отдельно, затем спрашивает нас - не нужно ли добавить еще чего-нибудь из еды и,  как положено по древнему обычаю, запрещающему сидеть за столом вместе с мужчинами, уходит.

«Надо же, наши женщины всегда за общим столом сидят,  разговоры слушают, мысли свои вставляют, а здесь все по-другому. Явно видно, что жена находится в подчинении. Дети тоже рядом не скачут, взрослым в рот не заглядывают. Знают, что можно делать, а что нет.  Старинные законы соблюдаются строго».

Хамид  следит, чтобы супруга  плотно закрыла за собой дверь и неспешно, соблюдая восточный обычай, наливает зеленый чай в  пиалы.

Чувствую, что настало время  поговорить о делах. И точно.

- Александр, запоминай легенду: мы учились вместе  в Ленинграде. Чтобы ты знал - я действительно там учился. Сначала в музыкальном училище, затем поступил в высшую школу МВД.  Дружим  давно и крепко. Ты потерял работу и приехал по моему личному приглашению играть  в местном  ресторане. Хорошие музыканты у нас редкость. Хозяин ресторана пообещал, что будет хорошо платить  дорогому другу начальника, - Хамид ухмыльнулся, - так что, работай спокойно. Утром я отвезу тебя познакомиться с коллективом. Первым же вечером будешь играть. Помимо зарплаты посетители дают приличные чаевые, но половиной из них придется делиться. Таковы наши порядки.

Полковник говорит  быстро, без остановки. Дополнительно  я  ничего не спрашиваю. Хочу поскорее закончить деловой разговор.

Хамид чувствует мое настроение, проводит в  спальню и желает спокойной ночи.

Лежа в постели,  представляю себе Леру, ее рыжие волосы, большие глаза, веселую улыбку.  Становится грустно и одиноко. Скорее бы «отработать» и уехать обратно домой. Понимаю, что  быстро удрать не получится. Остается только мечтать об этом перед сном…

(ВАЛЕРИЯ)

Меня постоянно мучает жуткий токсикоз. Похудела килограмма на три, осунулась. На работе шеф поглядывает в мою сторону с подозрением. Я мужественно держусь.

На очередном приеме в женской консультации врач спрашивает:

- Вы знаете фамилию и имя отца ребенка?

И тут, к своему ужасу, я понимаю, что, не знаю отчество Александра! А его дату рождения и место жительства вообще не представляю.

«Какая я дура набитая! Рожать собралась, мечтаю о счастливой жизни, а кто отец ребенка - толком  не знаю. Надеюсь только на его порядочность. А звонка так и не было»!

Перед сном  опять смотрю на портрет прапрабабушки и на подсознании улавливаю мысль:

- Я с тобой, все нормально, носи ребенка и живи спокойно. Александр вернется.

«Что это? Самогипноз?» - думаю я, после чего  представляю рядом с собой любимого мужчину, на уровне ощущений чувствую запах его тела, слышу убаюкивающий голос, постепенно отключаюсь от реальности и оказываюсь на небольшом земляном плато, раскинувшимся меж невысоких гор. На одной из гор неожиданно появляется  водопад. Он притягивает  к себе, как магнитом. Я подхожу,  раздеваюсь, освежаюсь под его струями, затем надеваю новую  холщовую одежду, появившуюся, невесть откуда, рядом со мной, и иду в сторону  озера. Там  вновь показывается тропинка, по которой я не смогла пройти раньше, но вместо знакомого мальчика в тюбетейке  вижу  тибетского монаха - проводника, зовущего  за собой. На этот раз  не пугаюсь, а спокойно и осторожно передвигаюсь вперед. Я переставляю  сначала одну, потом другую ногу, опираюсь на отвесную холодную скалу обеими руками и, при этом, чувствую, как массируются все энергетические точки на моих ладонях. Возникает ощущение очень приятного покалывания.

Смелею и иду дальше. Тропинка приводит нас к небольшой статуе Будды.  Кланяюсь Будде и надеваю на его голову  венок из белых орхидей, также взявшийся неизвестно откуда.  Продолжаю свой путь за проводником. Дорога пролегает мимо старинного монастыря и ведет к  лугу с  красными тюльпанами. Сразу за лугом начинаются ступеньки, уходящие вверх по крутой скале. Монах дает  знак подняться наверх. Я поднимаюсь. Наверху лишь маленькая площадка, дальше разверзлась пропасть. Останавливаюсь на площадке,  внезапно  попадаю в огромный переливающийся золотой поток энергии, непрерывно идущий  сверху. Ощущение полного обновления, восторга и блаженства  захватывает меня. Сколько времени длится такое состояние,  понять не могу. Сзади подходит проводник и предлагает:

- Полетай над пропастью, покувыркайся, «поплавай» на спине. Смотри, какой приятный беловато-розоватый поток света! Ну, смелее, ныряй в него.  Получишь невероятное удовольствие.

Подчиняюсь. Неизвестно, сколько времени я все летаю и летаю в  нескончаемом потоке. Мне очень не хочется возвращаться обратно, но снова появляется монах, приказывает  спускаться и строго произносит: - Пора уходить.

Мы легко перемещаемся в пространстве в сторону озера, чуть касаясь ступнями ног мягкой травы. Монах снимает  сандалии и  ступает на гладкую  кристально чистую воду.  Послушно следую за ним.  Ходить по воде оказывается также легко, как и летать. Восхитительное чувство полнейшей невесомости тела не покидает меня все это время. Ощущаю, как активно массируются  энергетические точки на ступнях. Недолго походив, мы возвращаемся на берег. Проводник прощается и отправляет меня домой. Я моментально превращаюсь в маленькую светящуюся точку и в следующий миг ощущаю себя лежащей на кровати  в собственной квартире.

«Здорово, я прошла по тропинке!  Теперь мне понятно, как можно контролировать свое состояние.  Буду  гулять с монахом чаще».

Следом за восторженными ощущениями возникает вопрос: почему меня учат древним техникам? Кто помогает? Основная масса людей живет обыкновенно, без всяких видений, спокойно, особо не напрягаясь, а у меня в жизни все иначе происходит.  Я особенная? А может и другие люди что-то видят, но не говорят?

Опять пытаюсь сообразить, где и когда  уже видела местность, в которой только что побывала, но вспомнить так и не получается, незаметно засыпаю крепким сном.

Проснувшись утром следующего дня,  понимаю, что  токсикоз исчез, и мне впервые за два месяца удается плотно позавтракать.

На работе  ношусь по кабинетам, занимаюсь переводами и чувствую себя отлично, еще лучше, чем до беременности. Монах не выходит  из головы. Я  уверена, что когда-то его уже видела. Но где и когда? Кто поможет мне расшифровать поступившую из древнего мира информацию?

(АЛЕКСАНДР)

Едем в машине с полковником. Он везет меня в ресторан и по дороге продолжает вводить в курс дела:

- Известного кадровика - служащего городского военкомата,  последнее время все чаще и чаще замечают на территориях военных гарнизонов. Он  легко заводит друзей  среди офицеров  и  прапорщиков,  частенько встречается с ними в ресторане. Твоя задача подружиться и войти в доверие к нему. Зовут его Геннадий.

Так, с разговорами, подъезжаем к месту моей новой работы.  Нас уже поджидает хозяин - узбек лет сорока пяти по имени Дилшод.

- Здравствуй, уважаемый, -  поприветствовал его Хамид, - это мой друг, о котором я с тобой говорил. Познакомьтесь и обсудите условия работы. Часа через полтора заеду за ним. Надеюсь,  времени для общения вам  хватит.

Хамид «откланивается», и я остаюсь один на один с Дилшодом.

Дилшод говорит по-русски не очень хорошо, но понять его речь не составляет особого труда. Он объясняет мне, что работать нужно по вечерам,  с шестнадцати   до двадцати одного часа. Местные люди рано ложатся спать. Ресторан у него считается элитным, так что, клиенты «продвинутые», предпочитают заказывать песни из современной эстрады. Любят Аллу Пугачеву, иногда просят джаз и все то, что показывают по российскому каналу. Помимо меня, в ресторане еще  работает девушка, которая хорошо поет,  иногда играет флейтист. Им придется аккомпанировать.

Да, бедновато,  джаз - бандой здесь и не пахнет,  но выбора у меня нет. Хорошо, что классику не просят, да и народные песни придется подучить, на всякий случай. Подучить их вовсе не сложно. Слух у меня абсолютный, запомню быстро.

Я сажусь за инструмент и пробую играть. Пианино полностью расстроено.

- Необходимо срочно настроить пианино, -  громко и серьезно говорю я,  - иначе работать невозможно, получается не мелодия, а одна фальшь.

Хозяин тут же идет  в  подсобное помещение и приносит ключ для подтягивания струн.

-  У меня есть только такой, - неуверенно говорит он.

-  Отлично. Он подходит.

-  На инструменте никто не играл года два, - оправдывается Дилшод.

-  Не имеет значения. Сейчас настрою звучание, - улыбаюсь ему и принимаюсь настраивать пианино.  Вожусь с ним часа три. Возвращается Хамид, пьет чай, терпеливо наблюдает за моей работой,  ждет окончания процесса настройки и пробной игры.

Наконец, завершаю сию «процедуру». Довольный хозяин  приносит нам обед - плов, лепешки и фрукты. Наевшись до отвала,  мы оба загружаемся в машину и едем по городу. Стараюсь разобраться с хитросплетениями местной географии. Я должен  понимать и быстро ориентироваться, где и на какой улице нахожусь.

Основной город оказывается не очень большим. Центр  застроен  пятиэтажными домами по типу кварталов, но  окраины  запутаны и хаотично разбросаны вдоль арыков. Полковник поворачивает машину обратно, в центр.

- Сейчас  проедем мимо военкомата. Ровно без десяти два Геннадий возвращается с обеда, покажу его тебе.

Он останавливает машину  на противоположной стороне улицы и я, минут через пять,  фотографирую офицера. Им оказывается худой длинноногий высокий мужчина с крупным орлиным носом. Отмечаю про себя: «выглядит очень уверенным в себе человеком».

В моей  голове тут же «составляется» психологический портрет Григория. Примерно  понимаю, как с ним общаться.

- Сегодня пятница,- сказал Хамид, - он обязательно появится в ресторане часов в шесть вечера. Так что, смотри по обстановке. Сразу интереса не проявляй. Геннадий аккуратный и далеко неглупый человек.

Усмехнувшись, отвечаю коротко:

- Понял. И не с такими разбирался.

***

К вечеру в ресторан  подтягиваются люди -  в основном, мужчины. У местных принято ходить по заведениям такого рода в одиночку. Жены с детьми  находятся дома. Лишь несколько русских парочек пришли отдыхать вместе.

Я наигрываю беззаботную легкую мелодию и, между делом, окидываю зал глазами. Ничего примечательного не происходит. Все мирно  беседуют между собой.

Через некоторое время в зале появляется Геннадий в офицерской форме. Его с неподдельной радостью приветствуют  местные баи. «Уважают нужного человека»! Полковник успел мне рассказать, что Геннадий получает большие деньги и золото за то, что откручивает от армии их сыновей. Из Оша  служить отправляются только дети из тех семей, которые не могут откупиться.

Геннадий садится у окна,  к нему сразу же подлетает молоденький мальчик - официант. Гость  заказывает ему водку и закуску. Через пять минут все стоит на столе. Офицер не спеша выпивает стопку, отправляет  в рот жирный кусок мяса, затем наливает вторую, после чего замечает меня, знаком подзывает официанта и явно, не стесняясь, расспрашивает обо мне.

Мальчик идет за хозяином. Видимо, только он имеет право  рассказывать подробно о новом человеке в его заведении. Удовлетворенный  информацией, полученной от Дилшода, Геннадий выпивает еще стопку и его интерес ко мне пропадает.  Просидев в одиночестве часа полтора, офицер уходит.

На следующий день меня знакомят с  Лочинай - девушкой,  поющей в ресторане. Такой пластики и красоты я давно не видел.  Округлые бедра ее невысокой фигурки  плавно соединяются с тоненькой талией, по спине струится множество  блестящих косичек. Легкой походкой девушка поднимается на сцену, смущенно улыбается  и спрашивает:

- Что вам спеть?

Отвечаю:

- Что умеете. Подыграть смогу по любому.  «Что умеете»  оказывается «Миллион, миллион, миллион алых роз» с небольшим акцентом. Слушается пикантно.

- Какие песни ты еще исполняешь?

Девушка  говорит: «светит незнакомая звезда»…

- О-о, вы даже песню Анны Герман знаете! А спойте что-нибудь на своем языке!

Лочинай снова начинает петь. Голос ее меняется, в нем появляется больше нежности, чувства. Я откровенно заслушиваюсь…

«Что за дань моде?  Ей надо народные песни петь,  гораздо лучше получается! И почему она поет в ресторане?» У меня явно просыпается интерес. Позже расспрошу хозяина о ней…

Сегодня суббота, в ресторане свободных мест уже нет, только один столик у окна пустует. Видимо, ждет  уважаемого человека.  И точно, я угадал. Чуть позже появляется Геннадий. Как всегда подзывает официанта,  заказывает водки и что-то говорит ему. Тот подбегает ко мне и просит сыграть джазовую композицию. Не моргнув глазом,  исполняю первую часть регтайма Джоплина. Вторую, к сожалению, не помню. Но и этого хватило сполна. Офицер, довольно улыбаясь, подходит ко мне и предлагает:

- Давай знакомиться. Меня Геннадий зовут. Служу в военкомате.  Здесь скучновато, но твоя игра понравилась, подняла настроение. Идем за столик, посидим немного, расскажешь о себе.

Я принимаю приглашение и сажусь напротив.

- Рассказывай, откуда приехал в наши края?

- Из Питера. Без работы недавно остался. Хотел за «кордон» улететь, но денег не нашел. Хамид предложил  тут поработать. Мы с ним  давно дружим,  лет десять. Доверяю ему,  вот и приехал, - играю  роль простака и чувствую, что моё поведение импонирует Геннадию, который считает себя прожженным хитрецом. Куда там Маккиавелли и кардиналу Ришелье!

На самом деле, разработанный "на ходу" план меня слегка тревожил. Все-таки, Хамид человек «государственный» - офицер милиции, и Геннадий, зная об этом,  не может совсем не опасаться его. Тогда, по логике, он должен опасаться и меня. Но легенда составлялась в Питере. Приходится ей следовать.

- Правильно,  у Хамида здесь все свои. Мы с ним тоже дружим, - отвечает Геннадий.

«Ах вот как! Недаром говорят:  Восток – дело тонкое. Как оказалось, здесь не важно, кто ты и какую должность занимаешь. Важно другое - свой или чужой. И если ты – вор, а твой друг пошел работать в милицию, значит все отлично – у тебя есть свой человек в милиции, а у него свой  среди братков. Очень удобно».

Меж тем, Геннадий интересуется:

- Ты и живешь у него?

- Да, у него. Вот денег скоплю, тогда в Европу или в Америку махну. Необходимо заработать на первое время проживания.

- Тут можно и другим подрабатывать. Позже, может и расскажу, если подружимся.

- Посмотрим. Я человек новый,  для начала, надо здесь закрепиться.

- Тоже верно.  Думаю, мы с тобой  еще не раз встретимся. Иногда  к Хамиду  домой приезжаю.

- Простите, но это уже ваши с полковником  дела, а мне пора играть, -  прерываю разговор, встаю и возвращаюсь к пианино.

Так  быстро, самым банальным образом,  началось и закончилось  первое общение с Геннадием. Я играю еще долго, а он  сидит и внимательно слушает.

Моя работа и его отдых заканчиваются одновременно. Он расплачивается, я закрываю крышку пианино. Очень удачно. Мгновенно возникает идея – проследить.

Подавляю авантюризм, как обещал Анисимову. Вряд ли после ресторана он пойдет еще куда-нибудь, кроме дома. А где он живет – итак известно. И как живет, и с кем… Последить за ним, конечно, не мешало бы, но не сейчас и, лучше, не мне. Во всяком случае, не после такого многообещающего разговора.

ГЛАВА 14.

(ВАЛЕРИЯ)

Беременность  протекает без отклонений. После очередного посещения женской консультации  неспешно прогуливаюсь по магазинам на Невском - присматриваю детскую одежду.  Неожиданно кто-то окликает меня по имени. Оглядываюсь и узнаю своего давнишнего приятеля - Константина.

- Лерочка, привет, Питер - город маленький и тесный!

- Привет, Костик. Куда направляешься?

- Мой кабинет на соседней улице. Теперь я свободный предприниматель – практикующий психолог.

- Ты молодец! - радуюсь за приятеля.

- У тебя есть свободное время?

- Есть.

- Идем со мной, покажу и расскажу тебе  кое - что интересное.

Соглашаюсь. Он приводит меня в маленькую комнатушку, служившую раньше колясочной.

- Здесь моя тайная обитель,- шутит он, - заходи. Я захожу и сразу замечаю, что на столе  его скромного кабинета лежит новенький ноутбук.

C удивлением спрашиваю:

- Костик, у тебя родственники в Японии?

- Нет, - улыбается Костя, - знакомый моряк из загранки привез. Ноутбук мне для работы необходим. Сейчас узнаешь…

Костя усаживает меня на стул прямо  перед собой, достает  фотик неизвестной мне марки (видимо, тоже японский), фотографирует  лицо, затем  перекачивает фотографию в компьютер.

- Смотри внимательно... видишь, лицо на мониторе делится на две половинки, причем очень нестандартно. Соединяются вместе две левые и две правые части.

- Зачем ты их разделил?

- Лицо, состоящее из левых половинок -  жизненный портрет, а лицо, состоящее из правых половинок -  духовный портрет личности, - объясняет Константин, - в  компьютере установлена специальная программа, разработанная институтом космических исследований. Она составляет исключительный по своему содержанию духовный прогноз для человека. С ее помощью можно понять, в каком направлении  личности  развиваться  дальше. Обычно лица людей слегка, еле заметно, несимметричны. Соответственно, либо жизненный портрет весьма слабый, либо слабый духовный, а жизненный преобладает. Гармоничных людей на свете мало. Поэтому и живем не в гармоничном мире.

- Не знала, что есть такой метод! - искренне удивляюсь.

- С помощью  такой программы можно узнать о критическом, близком к смерти состоянии человека и попытаться помочь ему, - продолжает Константин, - она достаточно точна. А метод, используемый в ней, называется методом Ануашвили - по фамилии  ученого, который его разработал. Константин на минутку замолчал, подумал и улыбнулся.

- Лера, ты умница.

- Почему ты так решил?

- У тебя одинаково развит духовный  и жизненный портреты. Живешь в состоянии полной внутренней гармонии. Чтобы ты не потеряла  состояние равновесия, помести  два распечатанных портрета у себя дома в удобном месте. Один раз в неделю, перед сном,  мысленно перетягивай (накладывай) духовный портрет на жизненный, а на следующий день делай  наоборот - жизненный портрет перетягивай на духовный. Таким способом ты сможешь контролировать  свою внутреннюю гармонию.

- Расскажи, пожалуйста, подробнее, - у меня просыпается любопытство.

- Существует математическое понятие, некая формула золотого сечения – идеальная пропорция. К этой идеальной пропорции мы должны стремиться  в  повседневной жизни. Это и есть понятие гармонии, сюда же входит и понятие  гармонии  души человека.

Вся  система  основана на симметрии лица (лицевой гармонии и дисгармонии). Чем больше отклонений у личности, тем больше асимметрии в лице и наоборот. Все гениальное просто. Вот  дискетка с твоими портретами и описанием внутреннего состояния. Пользуйся моей добротой и не забывай старинных друзей, они самые верные!

- Спасибо, Костик, узнала о себе очень интересные подробности. Между прочим, со мной произошел необычный случай: была на занятиях у Казимира Эдуардовича, известного психолога, вошла в медитацию и попала внутрь пирамиды.

- Очень хорошо, ты зарядилась  чистейшей космической энергией. Казимир Эдуардович говорил тебе, что только единицам людей удается получать божественную помощь в пирамидах через медитацию?  Это знак, что в жизни тебе дают больше, чем остальным людям. Но ты должна использовать данную энергию на благо, иначе канал закроется.

- Знаешь, Костик, он ничего не говорил, а может, не успел. Я  перестала посещать занятия.

- Почему?

- Он заставляет меня самостоятельно искать ответы на  вопросы.

- Ты ищешь?

- Ищу, но результата нет.

- Как нет?

- Ты только что узнала про себя новые факты.

- Факты фактами, но за какие заслуги мне  дают информацию?

- Хм - м, а что ты еще видела в медитациях?

- Еще мне надели кольцо с огромным изумрудом на палец.

- Кто надел?

- Будешь смеяться  -  сам царь Соломон.

- Ничего смешного. Царь Соломон – самый загадочный персонаж из всех библейских царей. Господь наделил его неординарными способностями. Велика вероятность, что некоторые из его детей  получили эти способности в наследство и передали их следующим поколениям. Займись своей генеалогией.

- Костя, тоже - самое мне сказал и Казимир Эдуардович.

- Так занимайся и  помни, что у тебя  есть способность к восприятию информации, поступающей из тонкого мира.

- Лучше бы такая информация вовсе не поступала. Жила бы себе спокойно и жила.

- Как знать… Почему такая редкая способность восприятия дана именно тебе? Подумай.

- Постараюсь следовать твоим наставлениям.

- Пользуйся моей добротой и не забывай старых друзей. Они самые верные.

Поблагодарив Константина, отправляюсь домой. Спускаюсь в метро, захожу  в вагон и, о чудо, меня ждет свободное место! Сегодня мне везет!

Усевшись, разглядываю пассажиров, мирно дремлющих на сиденьях с противоположной стороны. Ничего примечательного. Однообразная серая масса. Хоть бы одно лицо выделилось из толпы! Увы. Кроме проблем и озабоченности жизнью на  лицах ничего не читается…

... Захожу в свою квартиру, сажусь на диван и  утыкаюсь глазами в прапрабабушкин портрет:

- ...Хотя бы сегодня  ты скажешь мне что-нибудь, бабуля?  Я - гармоничная личность, получаю информацию из тонкого мира! А почему многие другие личности не гармоничны и информацию не получают? Что влияет на духовное развитие и восприятие мира  людей?  Может быть, Косте просто захотелось поднять мне настроение?

На этот раз ответ  пришел незамедлительно:

- Он сказал правильно,  информация содержится в твоей родословной. Когда узнаешь, тогда  и поймешь.

Теперь я не сомневаюсь, что услышала ответ. Вот она, правда о  портрете! Прапрабабушка действительно отвечает на вопросы.

Тут же вспоминаю  и о портрете барона из пинакотеки и о номере телефона пожилого знакомого Казимира Эдуардовича - известного историка-архивиста, занимающегося  генеалогическими изысканиями. Надо бы ему позвонить. Возможно, о моих предках что-нибудь узнает. Жаль, что о Саше я ничего  рассказать не смогу. Придется ждать, когда любимый вернется. Уже три месяца прошло, а звонок был только один, ровно  минуту:

- Со мной все нормально, скучаю, потерпи еще чуть-чуть. Говорить больше не могу. Целую.

Даже о ребенке сказать  не успела. Повесил трубку.

Что за гастроли  непонятные? Он явно что-то скрывает. Из-за границы можно звонить свободно, проблем со связью нет.

Все. Больше не строю предположения, а занимаюсь поисками.

(АЛЕКСАНДР)

В ресторане все по-прежнему. Каждый вечер  наигрываю мелодии и, между делом, незаметно наблюдаю за происходящим в зале. Частенько  появляется Геннадий, пропускает стопку другую водки, затем  уходит. Домой к полковнику он не приезжал. Терпеливо выжидаю.

Неожиданным  образом  сближаюсь с Лочинай. Кажется, что она  ищет повод пообщаться со мной вне работы. Сегодняшним утром идем вместе с ней на экскурсию. Поднимаемся на гору, любуемся панорамой города и рассматриваем древние наскальные рисунки с надписями.

Прогуливаясь, девушка комментирует увиденное мною:

- Нашему городу более трех тысяч лет. Основан он  царем  Соломоном –То (Сулейманом). Единственный минус в том, что старинной архитектуры почти не осталось. В девятнадцатом веке город  отстроили заново. Из древностей остались только мавзолей Асафа ибн Бухрия, Михайло-Архангельский храм и наскальные рисунки.

- Жаль. Интересное занятие - изучать древности. Почему я не стал археологом? Вздыхаю с сожалением.

Лочинай улыбнулась.

- Профессия у тебя хорошая. Ты замечательный пианист,  не сомневайся в своем выборе.

Отшучиваюсь в ответ:

- Если тебе нравится моя игра – я спокоен за свою профессию.

Экскурсия в сопровождении очаровательной девушки оказывается полезной для меня. Хамид успел показать  только основные улицы.

Смотрю на часы:

- Лочинай, нам пора на работу.

- Да, Саша, к сожалению, пора, - вздохнула девушка, - идем...

***

Сегодня  в ресторане отмечают день рождение богатого бая. Присутствует весь местный свет. Естественно, одни мужчины. Много едят, неторопливо разговаривают, пьют зеленый чай. Лочинай исполняет народные песни. Флейтист умудряется подыгрывать ей с особенными переливами. Получается  красиво.

Один из приглашенных - чванливый жирный бай подходит к сцене, смотрит на девушку и, довольно ухмыляясь, что-то выкрикивает на узбекском в её адрес.

Подзываю к себе официанта и прошу перевести.

Тот перевел быстро:

- Ну что, безродная, мне давно нравится, как ты поешь, в награду я нашел тебе мужа. Мать твоя будет довольна. Уважаемый человек, жена у него умерла, четверо детей осталось. Нужно помогать. Тебя ему я уже показал – понравилась.

Вижу, как Лочинай в ужасе обрывает  песню и убегает со сцены.

Меня до глубины души возмущает поступок бая. С трудом заставляю себя сдержаться и делать вид, что ничего не происходит. Внезапно у меня просыпаются сочувствие к девушке и непонятно, откуда взявшаяся, тупая ревность.

После того, как гости разошлись,  нахожу  рыдающую Лочинай в кладовке, где хранятся овощи. Очень хочется  помочь девушке. Глажу ее по голове, приговариваю:

- Лочинай успокойся, не принимай близко к сердцу слова зажравшегося наглого человека, я обязательно что-нибудь придумаю. Ты не будешь жить с вдовцом.

Девушка кивает головой и, всхлипывая, отвечает:

- Случилось то, чего я всегда боялась. Матери, работающей уборщицей в школе, предложили за меня много денег. По местным обычаям моего согласия  не требуется. Родители сами обо всем договариваются. А если дают хорошие деньги, так отдадут и вдовцу.

- Этого не будет, -  еще раз более твердо говорю я.

***

Рассказываю Хамиду о произошедшем в ресторане за ужином. Полковник думает недолго. Звонит своему другу - директору музыкального училища в Андижане, объясняет ситуацию и обещает привезти девушку  на прослушивание в ближайшее время. Директор, в свою очередь, обещает Хамиду:

- Если данные хорошие, девушка будет учиться на отделении вокала. Андижан  город большой, здесь светские законы работают лучше, чем в Оше. Выделю ей комнату в общежитии, и все устроится.

Вызываю Лочинай на улицу и тихонько  пересказываю ей разговор полковника с директором.  Она немного успокаивается, личико  светится от надежды на лучшее, только красивые глаза остаются зареванными. Видимо, проплакала всю ночь.

***

Вечером происходит  событие, которое замечаю только я: Геннадий пришел в ресторан с неизвестным  мужчиной. Черты  лица этого мужчины представляют собой помесь  русского и киргизского.

«Невзрачный полукровка! Глазки маленькие, хитрые, темные и узкие».  Отмечаю для себя особенности лица. Они садятся за стол и  что-то активно обсуждают. Геннадий достает из кармана пачку американских долларов и передает их под столом полукровке. Затем они выпивают по две стопки водки и быстро уходят.

Похоже, настоящая работа начинается. Выхожу в служебное помещение и срочно звоню полковнику. Тот моментально оценивает обстановку:

- Какого рода требуется помощь?

-  Для начала, постарайся выяснить, что это за «полукровка» и устрой ему  "сопровождение".

Хамид тут же подключает своих людей.

Слежка ведется масштабно. За «полукровкой» круглосуточно, сменяя друг друга, ходит с десяток «топтунов». ГАИ отслеживает его автомобиль и немедленно сообщает обо всех его передвижениях и остановках. Его фото получили, «свои» люди в дорожных бригадах. На почте проверяют корреспонденцию, следят на вокзале и автобусной станции, даже  уборщицы из военкомата следят, дав, предварительно, подписку о неразглашении государственной тайны.

Через пару недель «сопровождения» выясняется, что «полукровка» хорошо знаком с командирами воинских частей, его спокойно пропускают к ним в кабинеты. У него всегда находится  убедительный повод для дружеского визита. Заметили, что пользуясь гостеприимством, он потихоньку, раз за разом, фотографирует территорию и все, что происходит вокруг. Фотоаппарат у него  своеобразный - мундштук для хранения сигарет. Очень удобно. «Полукровка» имеет привычку постоянно теребить его в руках, доставать оттуда сигарету, а потом снова прятать, или, иногда, закуривать, для вида.

Отснятую пленку он сразу передает Геннадию во время обеда. Тот прячет ее в  личный сейф в военкомате. Ключи есть только у него одного.

Дальнейшие манипуляции с пленкой Геннадий проделывает сам.

Вот с этого момента и предстоит выяснить, где,  кому и как он передает отснятый материал и  потом получает деньги.

Я тоже  подготовился к работе заранее. Захватил с собой в командировку  приспособления для съемок - специальную ручку и зажигалку. Единственное неудобство, которое  мешает -  сидя за пианино пользоваться ручкой невозможно. Выглядит неестественно. А вот зажигалкой вполне можно.  Что делать, придется закурить! Не очень люблю это занятие, но другого выхода в данной ситуации  не вижу.

***

Заходим  в школу поговорить с матерью Лочинай. Занятие это оказывается не совсем простое. Хамид начинает издалека. Я молчу и слушаю:

- Чинара (так зовут маму девушки), ты слышала, как красиво поет твоя дочь?

- Слышала. Обыкновенно поет.

- Нет, необыкновенно, - продолжает Хамид, - у нее великолепный голос и слух. Ей учиться надо в училище. Станет известной певицей.

- Кто ее учить будет? - ехидно ответила мать, - вот, замуж выдам, пусть муж и учит, если захочет. А мне не на что.

- Это дело поправимое. Мы с Александром отвезем ее в Андижан на прослушивание.  После положительного результата прослушивания директор предоставит ей общежитие. Платить за поступление и учебу не надо.

- А жить она на что будет? -  продолжала Чинара.

- Будет хорошо учиться  - получит повышенную стипендию, да и подрабатывать сможет. Все устроится. Неужели ты хочешь, чтобы твоя дочь была несчастна? Пусть получает музыкальное образование.

Терпение Чинары подошло к концу. Она понимала, что сделка под угрозой срыва.

- Отстаньте от моей дочери! Я хочу отдать дочь уважаемому человеку. Горя и нужды знать не будет, а вы мне про песни толкуете. Будет мужу по вечерам петь.

Хитрый Хамид не отступает:

- Дочь твоя по телевизору выступать будет, в Андижане устроится, там же и мужа себе найдет. Зять будет еще лучше твоего бая! Заберет тебя в свой большой дом, полы мыть перестанешь, будешь с внуками заниматься.

- Сколько лет пройдет, пока Лочинай выучится? А мне на что жить? Болею я сильно, -  не сдается Чинара.

Хамиду надоедает затянувшийся спор. Он смотрит на женщину в упор и спрашивает:

- Сколько денег тебе пообещали за дочь?

Чинара опускает глаза и называет сумму:

- Тысячу долларов.

- И всего-то? - смеется Хамид, – я дам тебе две тысячи долларов при условии, что девушка будет учиться. Соглашайся. Это последнее мое слово!

Чинара заметно нервничала, но до конца не сдавалась.

- А что я скажу уважаемому человеку?  Я же дала согласие отдать дочь замуж!

- Уважаемому человеку я сам все объясню. Давненько в его магазинах проверок не было. Надо бы навестить.

Женщина успокоилась.

- Уговорил ты меня, Хамид. Я малограмотная женщина, ничего о хорошей жизни не знаю. Если  говоришь, что Лочинай нужно учиться – пусть учится.

Прощаемся с Чинарой и отправляемся по своим делам.

Подхожу к девушке перед работой, отвожу ее в укромный уголок.

-  Я договорюсь с хозяином, он отпустит тебя на прослушивание в музыкальное училище. Мы с Хамидом поедем  с тобой в Андижан и привезем обратно. Твои великолепные вокальные данные обязательно понравятся комиссии. Ты поступишь. Дальше все образуется.

- А мама меня отпустит?

- Отпустит. Хамид с ней уже договорился. Так что не бойся, сегодня иди домой спокойно. Она не будет тебя ругать.

- Спасибо! Тихо произнесла  девушка и смущенно опустила в пол глаза с длинными ресницами.

***

Во время прослушивания Лочинай настаивает на том, чтобы ей аккомпанировал именно я, иначе петь не соглашается, ее душит страх. Наконец, она успокаивается и поет свою любимую узбекскую колыбельную песню. Преподаватели замирают от восхищения. Голос девушки  нравится всем членам комиссии без исключения. Ее тут же определяют в училище вне конкурса и, как сироте,  выделяют бесплатное место общежитии.

Едем обратно. Сижу  на заднем сиденье машины рядом с девушкой. Ей очень хочется поговорить со мной. Краснея, она просит погулять с ней. Соглашаюсь. Есть свой интерес. Может, что про Геннадия расскажет. В последнее время  в моей голове крутятся только эти мысли…

Теплый вечер. На синем небе четко проступают яркие звезды.  Идем с Лочинай вдоль реки.  Вокруг поют цикады. Аккуратно начинаю беседу:

- Лочинай, а ты Геннадия из военкомата, который к нам в ресторан  заходит, хорошо знаешь?

- Хорошо. Он иногда щедрые чаевые дает, когда к нему деньги приходят.

- Каким образом они к нему приходят?

- Их ему привозит раз в месяц какой-то китаец, видимо богатый. Холеный такой и одет хорошо.

- Откуда знаешь?

- Я видела два раза, когда в поселок ездила к родственникам. Он с ним в местной чайхане встречался.

- Ты можешь в следующую поездку узнать, знакомы ли они с хозяином чайханы? Хочу про китайца  больше узнать - как зовут, откуда приезжает и чем занимается.

- Зачем тебе?

- Ищу нужных людей, хочу свой бизнес наладить, - отвечаю вполне серьезно.

Наивная девушка ничего не подозревает.

- Поеду в конце недели попрощаться, спрошу.

Ориентируюсь моментально:

- Можно мне с тобой поехать? Возьму машину у полковника, не хочу на вашем старом автобусе трястись.

- Конечно можно, - радуется Лочинай.

Задумываюсь и на минуту замолкаю. Девушка пользуется паузой в разговоре и робко произносит:

- Саша, мне  приятно идти с тобой рядом.

- Мне тоже.

- У меня есть одно желание. Его трудно произнести его вслух.

- Какое желание? Выполнимое? Весело спрашиваю, не подозревая подвоха.

- Не знаю.  - Задумчиво отвечает девушка.

- Ну, так скажи, чего стесняешься, меня трудно чем-либо удивить.

Девушка набирается храбрости и выдыхает слова:

- Стань  моим первым мужчиной.

Такого поворота событий я точно не ожидал. Знаю местные обычаи и не представляю себе, как  такое может предложить здешняя девушка.

- Ты подумала о последствиях? Я ведь мужчина пришлый, сегодня живу здесь, а завтра в другом месте. Так что,  не смогу  быть с тобой, а уж жениться – тем более.

Впадаю  в легкий шок от её неожиданного предложения.

- Я не прошу  тебя жениться. Знаю, что  выйду  за мужчину своей национальности в Андижане. Но я влюбилась в тебя, Саша! Хочу, чтобы у меня остались самые нежные, приятные воспоминания на всю жизнь. Мне рассказывали, как у нас все происходит. Всю первую брачную ночь родственники мужа находятся рядом со спальней, прислушиваются, а утром отбирают простыню у молодых и выносят  на всеобщее обозрение друзьям и соседям. На простыне должна быть кровь, иначе девушка опозорена. Как были дикие обычаи, так и остались.

- Так  я и пытаюсь тебе об этом напомнить! Что делать-то потом будешь?

- Есть проверенные способы. Я все сделаю, чтобы получилось, как положено. Пойдем. В парке, у старых камней, есть одно специальное место для влюбленных. Там никто не помешает.

Качаю головой.

- Нет, Лочинай, так дело не пойдет. Идем домой.

Девушка как не слышит - берет меня за руку  и пытается тянуть за собой по дорожке.

- Не будь настырной. Я сказал нет!

Она моментально сникает, некоторое время стоит, как вкопанная, потом тихо говорит:

- Ты прав... идем домой.

Провожаю девушку до калитки, ловлю такси и еду к Хамиду. Полковник, удивленный моим долгим отсутствием, слегка нервничает:

- Ты где был?

Спокойно отвечаю:

- Да погулял немного по городу. Захотелось пешком пройтись.

- В следующий раз предупреждай меня. - Строго наказывает хозяин дома. - Я за тебя отвечаю головой!

Лежа в спальне,  прокручиваю сегодняшний разговор с Лочинай.   «Прогресс по-восточному» в действии. Сегодня мусульманская женщина предложила себя сама. Улыбаюсь... Засыпая,  представляю  Леру, лежащую рядом со мной. Мне опять становится тоскливо.

***

Мой  крепкий сон прерывает  монотонный голос муллы, раздавшийся из репродукторов, установленных на минаретах городской мечети.  Мулла приступил к чтению утренней молитвы.  Неохотно встаю, завтракаю,  беру машину Хамида, заезжаю за Лочинай и мы  отправляемся в ее родное село.  Сегодня понедельник. По понедельникам  ресторан закрыт. Так что у нас полно времени для путешествия за город.

Едем  всего час, не больше. Место оказывается очень красивым - зеленый оазис среди степи. Дядя Лочинай  приветлив и разговорчив. Расположившись на ковре во дворе его небольшого дома, выпиваем по чашке зеленого  чая и закусываем дыней. После  «церемонии» знакомства прошу дядю:

- Давайте немного пройдемся вдвоем. Мне необходимо поговорить с вами наедине.

Выходим из дома и неспешно идем вдоль улицы. Впереди, на лавочке под деревом, отдыхают несколько пожилых мужчин с накрученными на головах тюрбанами. На вид, всем им  лет глубоко за восемьдесят. Старики внимательно разглядывают меня.

- Не смущайся,  это наши местные аксакалы - уважаемые посвященные люди, их положено слушаться, - с гордостью в голосе объясняет дядя, -  слово аксакала - закон для нас!

Проходим мимо,  вежливо киваем головами и здороваемся. Дядя приветствует уважаемых  по-узбекски:

- Ассалом Алейкум!

Я по-русски:

- Здравствуйте!

На оба приветствия получаем один дружный ответ:

- Алейкум Ассалом!

По местному обычаю  останавливаемся поговорить со стариками. Пока дядя неспешно беседует с ними, незаметно рассматриваю посвященных людей. В их облике читается абсолютное спокойствие и благородство. Через несколько минут один из них, видимо самый старший, обращается ко мне на довольно понятном русском:

- Уважаемый, я знаю, для чего ты сюда приехал. Человек, которого ты ищешь, появится здесь ровно через две недели. Раньше не жди.

Поражаюсь словам аксакала и, не очень учтиво от неожиданности, спрашиваю:

- А откуда вы знаете, что я должен  встретиться здесь с этим человеком?

- Ака всегда знает, что говорит. Не спрашивай, лучше слушай. Тебя в России ждет дочь. Ты ее скоро увидишь, но после того, как свое задание  выполнишь. Лочинай любит тебя, но она не для тебя, через несколько лет у нее будет достойный муж. Ты будешь жить со своей любимой женщиной и дочерью не в Ленинграде, а совсем в другом месте, в большом каменном доме с башней. А помогаю я тебе, потому что ты помог Лочинай. Теперь идите. Аллах в помощь! -  старик заканчивает разговор.

Я не могу вымолвить ни слова в ответ, кланяюсь и на автомате двигаюсь дальше. Дядя следует за мной.

- Какой необычный старик! Кто он?

- В наших краях его считают мудрейшим суфием. Истинные суфии не ошибаются в своих предсказаниях. Информацию от Аллаха получают. Мы, местные, к этому явлению давно привыкли. К сожалению, таких людей на Востоке осталось немного.

- А каким образом он получает информацию?

- Это знают только они...  О чем ты хочешь меня спросить, уважаемый?

- Так я уже получил ответ на свой вопрос от Ака!

Я что,  и в самом деле начинаю верить в «потустороннее»?

Дядя только ухмыляется в ответ.

Мы возвращаемся в дом, еще раз пьем чай, садимся в машину и едем обратно в город.

Лочинай так и не поняла, почему общение закончилось так быстро. Пришлось объяснять, что на все вопросы неожиданно быстро  получены ответы. В пути  я разговариваю мало. Очень хочу скорее вернуться  обратно и срочно позвонить Лере.

(ВАЛЕРИЯ)

В квартире  неожиданно требовательно раздается международный телефонный звонок.  Подскакиваю к аппарату, хватаю трубку:

- Але!

На другом конце провода отвечают:

- Как ты, моя девочка? Я скучаю!

- Все хорошо, я тоже скучаю, когда ты приедешь?

- Потерпи еще, думаю, что через месяц уже буду в городе. Как твое здоровье, настроение? Что новенького?

Внутренне напрягаюсь.

- Со здоровьем все хорошо. Саша! Я жду ребенка уже три месяца.

- Вот это подарок! Неожиданно!

- Саша, при любом раскладе я буду рожать.

- Что значит при любом раскладе?

- Будешь ты со мной или нет, ребенок родится. Я чувствую, что будет девочка.  Вот что это значит.

- Лера, я не отказываюсь от ребеночка, конечно рожай! Скоро приеду, буду, хоть и недолго, но рядом. Следи за собой, будь аккуратна и осторожна, целую. - Саша вешает трубку. Вот и весь разговор. Как всегда, одна-две минуты, не больше.

(АЛЕКСАНДР)

Грущу. Не могу долго говорить с любимой. Не хочу навредить ей. Жесткие правила конспирации обязывают  звонить не более минуты.

Перед моими глазами внезапно появляется яркий цветной экран, похожий на экран кинотеатра. Вижу на нем старика из поселка. Тот улыбается и спрашивает:

- Показать тебе дочь?

- Каким образом вы ее покажете? - Моему  удивлению  нет предела.

- Смотри!

В экране появляется трехмесячный маленький зародыш, плавающий в околоплодном яйце, связанным через пуповину с матерью. Зародыш чуть шевелит маленькими недоразвитыми ножками, позевывает чуть заметным ротиком, выглядит очень милым и забавным. Через две минуты картинка с ребеночком пропадает и вместо нее опять возникает старик.

- Как вы смотрите внутрь человека?

- Обыкновенно. Объяснить не могу.

- Оказывается, вы большой искусник! Хм-м… Я и не знал, что трехмесячный зародыш может двигаться!

- Мало того, он все чувствует.  Добавляет к сказанному суфий, еще раз улыбается и исчезает.

Ничего мы про себя не знаем.  Если суфии умеют мысленно создавать информационные экраны, значит и еще кое-кому доступны такие технологии. Надо  изучать более глубоко все, что происходит с нами.

(ВАЛЕРИЯ)

После разговора с Сашей у меня немного отлегло от сердца. Теперь он знает... Соответственно, не будет неожиданного сюрприза, ведь неизвестно, как бы он воспринял ситуацию позже.

Смотрю на портрет прапрабабушки.  Кажется, что она загадочно улыбается.

Интересно, что еще должно произойти?  На этот вопрос  ответа, я, пока, не получаю.

(АЛЕКСАНДР)

Доставляю до дома Лочинай и возвращаюсь к Хамиду. По дороге раздумываю, как ускорить события.  Решаю посоветоваться с полковником.

Уединяемся в уютной домашней беседке, находящейся в глубине сада, и обсуждаем  дальнейшие действия. Говорим мы долго, обстоятельно. В итоге, приходим к обоюдному выводу, что процесс можно упростить.

Полковник едет к нужным людям и  договаривается о сопровождении Геннадия и связного в поселок и обратно.

Подготовка идет полным ходом. Вечером я, как ни в чем не бывало, играю в ресторане, Лочинай поет.

Часов в восемь заваливается пьяный Геннадий с  двумя русскими женщинами. Кидает пачку денег хозяину, просит  самой дорогой еды и водки. Хозяин суетится. Геннадий подходит к сцене, пристально смотрит на меня и протягивает пачку денег поменьше.

- Саша, сыграй Лунную сонату Бетховена.

Озадачиваюсь.

- С удовольствием, но у меня нет нот.

Геннадию не нравится  ответ, но он заставляет себя сдержаться.

- Я тебе хорошие деньги дал. Сыграй что-нибудь приятное из классики на свое усмотрение. Исполняю мазурку Шопена. Геннадий нацепляет на лицо умную мину и хвалит меня:

- Молодец, ты хорошо сыграл этот «ноктюрн», отработал деньги.

Хмыкнув про себя, вслух благодарю Геннадия за щедрость и ловлю проскочившую в  голове мысль:  «гуляй, гуляй, скоро баксами швыряться не сможешь».

После закрытия ресторана Лочинай подходит ко мне, заглядывает в  глаза и предлагает:

- Пойдем, прогуляемся до нашего места?

Беру ее руку, целую ладонь и мягко отвечаю:

- Лочинай, я не могу. У меня скоро родится ребеночек. Моя  девушка беременна. Давай не будем пытаться продолжать отношения дальше. Это нечестно с моей стороны. Думай об учебе, девочка, забудь меня. У тебя  впереди новая интересная жизнь в большом городе, познакомишься с интересными людьми,  будешь вращаться в совершенно другом обществе.

- Я никогда не смогу забыть свою первую любовь. Отвечает Лочинай, поворачивается и уходит домой одна.

(ЛОЧИНАЙ)

Бреду по дороге в растрепанных чувствах. Внезапно перед моими глазами появляется экран, подобный экрану  цветного телевизора: на скамейке  сидит знакомый старец из родного поселка. Он строго смотрит на меня и говорит:

- Не забывай наши традиции, оставь в покое Александра. Он не твой мужчина. Мужчина для тебя появится позже. Всему свое время, не торопи события, будь терпеливей. Сначала научись хорошо петь, а потом и все остальное приложится.

С этими словами старец пропадает. Пропадает и экран. Бреду дальше, в сторону дома и плачу...

(АЛЕКСАНДР)

В субботу утром ничего не подозревающий Геннадий выходит из дома, садится в «жигули» и едет прямиком в поселок. Его незаметно сопровождают   две машины.

Они специально выбраны неброскими - темно-синяя пятерки. Здесь таких очень много. Но все же, на случай, если Геннадий заметит слежку и попробует оторваться, водители «Жигулей» имеют приказ – не преследовать «объект». В этом случае «пятерки» просто оставят Геннадия в покое, передав по рации маршрут следования, и на следующем перекрестке его «примет» другая пара автомобилей.

Вояка ничего не замечает, заходит в чайхану, садится за стол, заказывает бешбармак - блюдо из баранины. Минут через десять к нему за столик подсаживается хорошо одетый узбек и здоровается, как старый знакомый. Мужчины приглушенно ведут деловую беседу и совершенно не обращают внимания на соседний столик, за которым сидит влюбленная парочка - девушка и молодой человек. Они весело щебечут, пьют чай и беспечно радуются чему-то своему, очень личному.  Молодой человек часто гладит свою любимую девушку по голове, а она застенчиво улыбается.

Разобравшись с бешбармаком, мужчины приступают к  основному занятию. Геннадий достает небольшой сверток из сумки и  незаметно перекладывает его в другую сумку, принадлежащую  узбеку. Тот достает из внутреннего кармана пиджака бумажный пакет, напоминающий пачку денег, и кидает в сумку Геннадия. Дело  сделано. Мужчины платят за еду, выходят, садятся в  машины и уезжают.

- На сегодня достаточно. Отбой. Ребята ведут связного дальше. Геннадий пусть возвращается домой. С ним потом разберемся, - приказываю я влюбленной парочке по специальной связи.

Через пять минут молодые выходят из чайханы и садятся в  стоящую за углом оперативную машину. Молодой человек отдает  видеозапись всего, что происходило в чайхане.

Дальше события разворачиваются неожиданно стремительно. Связной садится в далеко не новую, но, как позже выясняется, очень быструю «Волгу». Резервная пара автомобилей немедленно «принимает» его, стараясь остаться незаметными. В городе это не трудно, поток машин здесь не такой, как в моем родном Питере, но достаточно плотный для того, чтобы, не выпуская «объект» из виду все время оставаться невидимыми, пропуская между собой и связным одну-две машины. Связной выезжает из города и ситуация меняется: старенькая «Волга» как будто обретает второе дыхание и вырывается вперед. Она несется по трассе со скоростью явно большей, чем сто километров. Оперативные «Жигули» так не могут, им тоже довольно много лет, автопарк милиции давно нуждается в замене.

- Скорость сто пять километров, - докладывает молодой водитель. Я следую в некотором отдалении в другой оперативной машине, стараясь не упустить ни слова. Связь прерывается сильными помехами. Через минуту слышу: машина почти неуправляема, руль сильно «бьет». Сбрасываю скорость.

- Может быть, рискнешь? – прошу я водителя.

- Нет. Дорога  пустая. Если и дальше буду  за ним нестись - засечет.

Скрепя сердце отдаю приказ:

- Обеим машинам: слежку прекратить.

Плохо, очень плохо… операция может провалиться. Шоссе идет по направлению к государственной границе, понятно, что этот связной едет на встречу со следующим в цепочке связным. Рация на таком расстоянии от города бесполезна.

...Приближаюсь к посту ГАИ. Увидев мою машину, несущуюся на предельной скорости, молодой инспектор выскакивает на шоссе и вовсю машет жезлом. Я торможу на обочине и тоже выскакиваю из машины:

- Мне нужен телефон! Срочно!

Настроение у паренька мгновенно меняется:

- Что-то случилось? Кому-то плохо?

Я звоню в город, Хамиду. Волнуясь, объясняю ситуацию.

Полковник совершенно спокоен.

- Александр, все в порядке, отзывай оперативные машины.

- Но  уйдет же, гад!

- Не уйдет, - по-восточному вальяжно отвечает Хамид, - никуда он от нас не денется. Сейчас попрошу связаться с водителями-дальнобойщиками, которые постоянно пользуются этой дорогой. Они ведут между собой переговоры на своей волне. Его «примут» и «проводят». Возвращайся в город, Саша, ты уже сделали все, что необходимо.

И, правда, верные Хамиду ребята отслеживают связного, выявляют, кому узбек  передает пленку. Им оказывается китайский офицер, служащий на границе Киргизии и Китая. Он, используя свои связи, свободно ходит на территорию соседней страны и возвращается обратно.

Еще через две недели происходит очередная встреча Геннадия и узбека, после которой  связного  и китайского офицера  берут с поличным при передаче документов.  Геннадия и его друга - полукровку тоже арестовывают.

Я выполняю задание, увольняюсь из ресторана, тем самым опечаливаю хозяина и Лочинай. Прощаюсь с Хамидом и его семьей. В подарок мне нагружают ящик дынь и ящик арбузов, отдельно к самолету доставляют коробку с отборным виноградом.

Смеюсь:

- Провожаете, как почетного гостя!

Хамид обещает  навестить меня  в Ленинграде и рассказать все, что произойдет уже без моего присутствия.

(АЛЕКСАНДР)

Ленинград встречает меня мелким дождем. Поймав такси, загружаю в багажник ящики и коробки, еду прямо к Лере. Девушка открывает дверь. Вваливаюсь в квартиру с двумя коробками, сзади кряхтит таксист с тяжеленным ящиком в руках.

- Ну вот, и ты и дождалась своего "счастья"!  Теперь будешь поедать фрукты в неограниченном количестве.

В два захода затаскиваю  подарки в коридор, целую Леру и мчусь сначала домой, а потом на доклад. На ходу, сбегая по лестнице за таксистом, скороговоркой кидаю фразу:

- Подожди меня еще чуть-чуть, до вечера!

(ВАЛЕРИЯ)

Видимо, так будет всегда. Ладно,  деваться некуда, до вечера дотерплю. Дольше ждала. Прапрабабушка на портрете довольно улыбается.

Александр приходит к вечеру, как и обещал. Долго разговариваем при свете настольной лампы. Рассказываю любимому про  беременность, про неожиданные семейные новости и прошу Сашу, в свою очередь, рассказать о своих родителях - примерную  родословную - все, что знает. Оказывается, что знает он совсем немного:

- Моя фамилия, также как и фамилия родителей - Тиссен. По словам отца, наш старинный род  восходит к самим Рюрикам и остзейским немцам. Он успел упомянуть об этом перед своей смертью и посоветовал  молчать о дворянском происхождении семьи. Учитывая, что мы жили при советской власти, такой факт из биографии не приветствовался.

- Вспоминай свое детство.

- В детстве  учился в музыкальной школе при консерватории по классу фортепиано. Но, когда выкраивал свободное время, любил с дворовыми мальчишками в футбол погонять или в войну поиграть. Мне периодически надоедало быть паинькой. Учителя пророчили  будущее известного пианиста. Папа был доволен. Уметь играть на музыкальном инструмене считалось для него обязательной нормой, так же, как свободно владеть хотя бы одним из иностранных языков.

Саша замолкает ненадолго, видимо вспоминает картинки  детства, затем продолжает:

- В моей семье не принято было даже голос повышать друг на друга, не говоря о большем. Всегда царила атмосфера спокойствия уюта и доброжелательности. В те редкие моменты, когда отец находился  дома, мама накрывала белую парадную скатерть, сервировала стол, и  мы садились обедать в гостиной.

Как правило, меня никогда не наказывали. За что я очень благодарен своим родителям до сих пор. Достаточно было одного строгого взгляда отца, чтобы я понял свою неправоту или недостойное поведение. А вот моим дворовым приятелям от родителей попадало здорово. Мне всегда было непонятно, с какой целью это делают взрослые. Видимо,  не хватало слов для объяснения со своими детьми.

Саша вздыхает и продолжает рассказ дальше.

- Вот так я и вырос в интеллигентной обстановке. Хлопот своим родителям, особенно, не доставлял. Правда, в старших классах серьезно взбрыкнул - отказался от уроков музыки, начал заниматься академической греблей и, как ты, моя девочка, наверное, заметила - не без пользы для своей фигуры. Я накачал себе плечи и развил торс.

- Фигура у тебя отменная, самая лучшая, - мурлыкаю я.

- А еще что-нибудь помнишь?

- Еще фамилию и имя бабушки по линии отца помню.

- Это уже кое-что. Есть исходные данные для знакомого историка-архивиста.

- Лера, я вспомнил про кольцо с изумрудом!

- Что за кольцо? Ты мне не говорил!

- У меня дома, в шкафу, хранится фамильное кольцо с изумрудом. Отец подарил его маме в день свадьбы. С обратной стороны кольца что-то написано.

- Ты должен показать его мне в ближайшее время.

- Завтра привезу его тебе, вместе и посмотрим.

После разговора эмоции  берут вверх. Переходим в спальню…

...Чувствую такое небывалое наслаждение, какое трудно описать привычными словами. Отделяюсь от своего тела, зависаю под потолком и  наблюдаю себя и всё, происходящее между нами, с двухметровой высоты. Ощущения сладостной эйфории усиливаются. Парю над кроватью и не хочу опускаться. Наконец Саша успокаивается и я, за доли секунды, перемещаюсь в свое тело и понимаю, что лежу рядом с любимым на кровати.  Что это было? Я описываю Саше ощущения. Ничего толкового он не говорит.

- Девочка моя! Ни разу не слышал про такое явление. Наверное, длительное расставание сделало свое дело.  Скорее всего, это результат твоих сильнейших эмоций. Не бери в голову. - Саша  вырубается моментально.

Еще долго не сплю, вспоминаю новые ощущения и наслаждаюсь близостью любимого.

Ночью снится странный сон: я босая, гуляю по утреннему, свежему, покрытому росой лугу, затем поднимаюсь в воздух, перелетаю через старинный Кенигсбергский разводной мост с  металлической резной оградой и попадаю в сад немецкого особняка, в котором побывала ранее. В саду растут разнообразные  деревья, названия которых  даже не знаю. Заглядываю в окно и вижу комнату со старинной мебелью и резным камином. Над камином весит зеркало. Смотрю на свое отражение в нем и просыпаюсь...

То привидится что-то, то приснится! Что со мной происходит?

ГЛАВА 15.

Начало 18-го века.

И возненавидел я сам весь труд, над чем я трудился под солнцем, потому что оставлю его человеку, что будет после, и кто знает, мудрый ли он будет или глупый - а будет владеть моими трудами.

(премудрости Соломона)

(ОТ АВТОРА)

Правление Петра Первого набирает силу. После окончания неудачного похода на Турцию русский царь тайно готовится к войне со Швецией. Ему необходимо  получить  выход к морю во что бы то ни стало.  Вездесущий деятельный царь ведет дальновидную политику и по сему приказывает учредить Великое Посольство. Помимо других стран и городов Европы, он, в первую очередь,  назначает посещение Кенигсберга. Ему хочется посмотреть, как сооружены  укрепления и форты вокруг города и  обучиться военным искусствам. Молодой царь слывет увлекающимся человеком.

В Кенигсберг он прибывает инкогнито и останавливается на Кнайпхофе, а не в орденском замке, как  положено королевским особам. Царь интересуется всеми новшествами, имеющимися в Восточной Пруссии. В перерывах между тайными переговорами осматривает город. Его частенько замечают на территории крепости Фридрихсбург, где он сосредоточенно упражняется в стрельбе. Петра, обладающего огромным ростом и ходившего в  высоких сапогах с ботфортами,  сложно спутать с кем-то еще, хоть и находится он в городе под чужим именем.

Попутно, между основными делами, Петр проходит обучение артиллерийскому искусству, получает звание бомбардира, а заодно подсматривает идею, как возможно перекрыть подступы  с моря к  новому городу, который он мечтает построить на Балтике.

Проходит еще несколько лет и  царь добивается своего - выигрывает  войну со шведами,  прорубает окно в Европу и на болотах строит Петербург. Чуть позднее он сооружает крепость Кронштадт (коронный замок), в точности совпадающую по своему образу и подобию с Кенигсбергской крепостью  Фридрихсбург.

Эстляндия, как бывшая территория побежденного врага, вливается в состав государства Российского.

(ФРИДРИХ)

Вот уже несколько дней  я, полковник Фридрих фон Венцель,  нахожусь в раздумье: присягнуть на верность России или нет? Взвешиваю все «за» и «против» и понимаю, что лучше служить царю большого и мощного государства, где вполне оценят твои способности и офицерскую  выучку, нежели прозябать под шведским флагом.  Почему нет? Мне предлагают должность с хорошим окладом и оставляют в собственности два родовых поместья. Тем самым я спасаю семью от разорения.

Вспоминаю, что Мастер  успел предсказать будущее событие.

Принимаю непростое решение и даю клятву верности царю.  Начинается новая эпоха в  моей офицерской жизни  - служение России.

( ФАБИАН)

Сосед по поместью, барон  Фридрих фон Венцель уговаривает меня присягнуть Петру. Соглашаюсь по веской причине: недавно я женился на Эльзе - племяннице Фридриха. Свадьба  оказалась полной  неожиданностью для них.

Фридрих и его родственники так и не смогли понять, что  Эльза рассмотрела во мне - строгом и принципиальном мужчине.

Воспитание в нашей семье всегда отличалось  суровостью. Наш старинный род  фон Тиссен  происходит от рыцарей Тевтонского ордена, чьи более ранние предки  участвовали в Крестовом походе на Иерусалим, за что и получили баронский титул Священной Римской Империи и  почитаемы в Эстляндии. Большинство мужчин, носителей нашей фамилии  состоят на военной службе и благодаря своей непоколебимости и настойчивости дослуживаются до высоких чинов.

На протяжении веков в роду фон Тиссен рождаются все новые и новые   выдающиеся личности. Лифляндские родственники состоят на государственной службе и имеют  влияние при дворе. Один из них был великим ловчим литовским, другой воеводой, третий тайным советником. С детства мне внушают благочестивые мысли: он должен добиваться только успехов и приумножать заслуги фамилии. Отсюда такая строгость в поведении и делах.

Ни кто из окружающих даже не представляет, как я нежен и заботлив  по отношению к своей супруге. Строгий и закрытый внешне, наедине с любимой совершенно меняюсь и превращаюсь в ласкового домашнего кота. Оставаясь наедине со своей любимой Эльзой,  часами сижу рядом, заглядываю в ее зеленые глаза, рассказываю обо всем, что накопилось за день, слушаю ее разумные рассуждения и напутствия. Супруга умеет вить из меня веревки и делает все так, как ей хочется. Фактически, она играет главную роль в семье и ни в чем не знает моего отказа.

Частенько в поместье устраивают небольшие балы для соседних дворянских фамилий. Эльза великолепно справляется с ролью хозяйки бала. Помимо танцев,  устраивает чтение вслух произведений новых европейских авторов, декламирует стихи, поет под аккомпанемент  фортепиано. Ее называют душей общества. Горжусь своей супругой и твердо верю, что мне повезло.

(ЭЛЬЗА)

Никогда не скучаю. В отсутствие мужа ко мне на прием приезжают дамы и просят совета в своих делах. Для каждой  нахожу время и успокаивающие слова. Если бы вы знали, сколько сердечных тайн и историй хранит моя душа. Как бы я  ни хотела, но пересказывать их не имею права.

В обществе отлично  знают, что Эльза фон Тиссен  умеет держать язык за зубами и обладает особенным даром, о котором  напишу дальше.

В ранней юности со мной произошел  примечательный случай: теплый июньский вечер. Гуляю вокруг Верхнего озера в Кенигсберге,  присаживаюсь на скамейку. Прохожих  почти нет. Никто не мешает моим мыслям.

Вспоминаю, как перебираю книги в библиотеке отца  и нахожу  старинную рукопись, текст которой оказывается совершенно непонятным для меня. Спрашиваю отца:

- О чем эта необычная книга?

- О-о! Ты нашла слишком сложную книгу. Прочитать ее, практически, невозможно. Текст написан на старом потерянном со временем языке, которого никто из  живущих ныне лингвистов с мировым именем, не знает. Узнавал специально.  Более того, это  ценнейшая семейная реликвия. Отец мягко забрал рукопись и, позже, спрятал ее от меня.

Пытаюсь мысленно представить текст книги, но вместо него вижу  старца, знаками зовущего  к пещере.  Направляюсь за ним по узкому длинному коридору и попадаю в просторную пещеру. Внутри неё небольшое подземное озеро, на берегу разбросано множество небольших плоских камушков. Рядом  с собой вижу еще двенадцать старцев  в светлых одеждах. Один из них  подходит ко мне, гладит  по голове и говорит:

- Давно ждем тебя.

Остальные рассматривают меня и простодушно улыбаются.

- Подойди к озеру, возьми камни в руки, - продолжает старец.

Поднимаю один камень правой рукой, он моментально превращается в золотой. От удивления  роняю его. Золотой камень касается земли и мгновенно становится простым.

Старец снова говорит:

- Не бойся,  подними камень, но только левой рукой.

Поднимаю. Он  превращается в серебряный.

- Камни забери с собой. Левой рукой  ты будешь снимать накопившеюся отрицательную энергию и болезни в теле человека, а правой рукой добавлять чистую положительную энергию в уже очищенный организм. Все просто. Подойди сюда, уважаемый целитель покажет.

Старец - целитель берет по одному камню в каждую руку и начинает водить  по моему позвоночнику  левой рукой. Чувствую, как тело  становится более легким, почти невесомым, дыхание  более свободным.  Целитель продолжает водить по спине, но уже правой рукой. Ощущаю прилив энергии и бодрость во всем организме.

Далее мне показывают специальные точки на различных частях туловища, рук, ног и головы, объясняют, за какие органы каждая точка отвечает.

Целитель тщательно делает мне полный массаж  тела и просит запоминать правильные движения.

- Возвращайся к себе, придешь в следующий раз. Главный старец делает знак провожатому.

- Мы  позовем тебя.

Выхожу из пещеры с проводником.

Через пару секунд понимаю, что сижу на скамейке, встаю и, что есть духу, несусь в сторону дома. Хочу быстрее рассказать о происшедшем со мной матери.

- Ничего не бойся, пришло время, Всевышний дал знак. Лечи людей. Он прислал тебе информацию через старцев. Так происходит в роду твоего отца, но ему об этом говорить не будем.

Удивленно спрашиваю:

- Почему?

- Он имеет ученую степень и не верит в такие чудеса.  Пусть все, что с тобой происходит, будет нашей тайной.

- Хорошо мама, буду молчать.

Подобные видения еще не раз посещают меня. После каждого медитативного сеанса  чувствую себя все увереннее и увереннее. Учусь узнавать, какое событие произойдет с тем или иным человеком через неделю, месяц, год, пять лет. Смотрю на живот беременной женщины и совершенно точно определяю, кто у нее родится - мальчик, девочка или двойня, не ошибаюсь никогда. Только дату смерти   не сообщаю никогда, а просто предостерегаю.

Так же легко ко мне приходит информация о моей собственной судьбе.  Появляется мысль о том, что  буду гостить у дяди в следующем году и  познакомлюсь там со своим будущим мужем. Я тут же представляю его и узнаю имя. При первой  встрече с офицером, отлично понимая, кто передо мной,  просто и спокойно произношу  фразу:

- Вы будете моим мужем.

Молодой человек пребывает в замешательстве несколько минут. Он так и не находит, что ответить на такое утверждение…

(ФАБИАН)

Мысль о том, что Эльза очень хороша и должна быть моей, назойливо сверлит  мозг. Сопротивляться нет сил. Прошу руки девушки. Получаю согласие.

Через шесть месяцев венчание происходит в фамильном поместье Богемии, как  завещала бабушка Эльзы - Августина. Просьбу ее исполняем. Обряд проходит в торжественной обстановке. Съезжаются все близкие родственники, как со стороны жениха, так и со стороны невесты. Кроме традиционных подарков  получаем два старинных кольца с изумрудами, сделанные Мастером. Прямых наследников по мужской линии не оказалось. Кольца переходят к женской линии по старшинству. Мы долго рассматриваем кольца. Камни манят к себе, притягивают взгляд, как магнитом.  Внимательно вглядываемся  внутрь изумрудов, подставляем их разными гранями к свету. В глубине образовываются светлые мощные лучи,  то затухающие, растворяющиеся пространстве, то вспыхивающие с новой силой. Смотреть на эти лучи хочется без конца…

... В центральном зале Богемского замка,  рядом с другими портретами  находится и портрет молодой, красивой, чуть улыбающейся Августины. Мастер  заказал его еще при своей жизни. Эльза любит подолгу всматриваться в него. Улыбка бабушки, ее глаза притягивают  супругу. Она разговаривает   с образом, запечатленным на портрете, и получает ответы на свои вопросы. Но вот, что интересно! Ни у кого, кроме Эльзы, это не получается. С остальными членами семьи баронесса упорно не желает разговаривать.

Перед отъездом мы посещаем склеп, где похоронены  Августина с мужем и ее родители. Склонившись над могилой, Эльза слышит голос своей любимой бабушки:

- Живите с миром и добром в сердце, помогайте другим людям, которые просят о помощи, и род наш не угаснет.

Поначалу супруга  решает, что это ей почудилось, но потом понимает: ей передали информацию, которой нужно руководствоваться при жизни.

Я, естественно, не услышал ничего, но не спорю. Слишком загадочной и неземной кажется  молодая супруга.

***

Слава об Эльзе выходит за пределы Ревеля и Эстляндии. Информация долетает и до латвийских родственников. Неожиданно нас приглашают в Ригу. У одного вельможи заболел единственный сын и наследник, врачи не могут поставить диагноз. Юноша чахнет на глазах.

Эльза читает приглашение и бледнеет.

- Фабиан, мы не поедем в Ригу. Туда вновь пришла чума. Я не могу ничем помочь, надо молиться.  Она сжигает письмо, моет руки, затем протирает их крепким бальзамом.

- Пиши депешу царю, сообщи ему об этом. Не на шутку разволновавшись, иду в свой кабинет, беру гусиное перо, и,  глядя на лист чистой бумаги, думаю:

Петр не поверит. Решит, что моя жена нездорова. Эпидемия только что кончилась…

... Колеблюсь  недолго. Вспоминаю, что граф Шереметьев собирается посетить город. Его цель, по настоянию царя, женить молодого герцога Лифляндского  Фридриха Вильгельма на племяннице Петра  Анне Иоанновне…

...Возвращаюсь к жене и рассказываю о складывающейся  ситуации. Эльза грустно смотрит на меня:

- Дорогой, свадьба не состоится. Герцог умрет от чумы. Во избежание паники, всю эту грустную историю скроют от непосвященных людей.

После  таких слов супруги колеблюсь не долго,  пишу депешу и отправляю гонца в Петербург. Ответа от царя не последовало, но Шереметьев в Ригу не поехал, а герцог действительно умер. Через месяц мне присваивают звание генерала от инфантерии за безупречную службу царю и отечеству, жалуют большую квартиру в новом городе Санкт-Петербурге.

Все больше и больше убеждаюсь в том, что Эльза досталась мне в качестве помощи от Всевышнего. Беспокоит только одно обстоятельство - отсутствие детей, ведь живем  вместе уже три года. Да и родственники в письмах намекают: «Пора бы уже наследниками обзаводиться»…

Осторожно завожу разговор с супругой на эту тему.

- Дорогая, почему у нас еще нет детей?

Эльза улыбается и отвечает:

-  У нас будет много детей, как минимум восемь. Родятся и мальчики и девочки. Для  этого тебе необходимо чаще бывать дома. Ты постоянно находишься в разъездах.

Серьезно отвечаю:

- Ради этого я постараюсь!

- Не обещайте заранее. Всему свое время, - продолжает Эльза, скоро мы переезжаем в Петербург, вы будете все время рядом. Позже поедем  в Кенигсберг, навестим родителей на Рождество, там все и получится.

Успокаиваюсь.  Раз так говорит, значит, знает наверняка. Будет продолжение рода.

(ЭЛЬЗА)

Санкт Петербург   великолепен. Строили его лучшие зодчие, специально выписанные Петром из Европы. Квартира, обставленная новой добротной мебелью, присланной из Голландии, оказывается  недалеко он дворца и адмиралтейства. По широкой Невской перспективе разъезжают нарядные кареты и экипажи с хорошо одетыми дамами и господами. Мрачный Ревель с  отголосками крепостного строя заметно  отличается и не в лучшую сторону. В сравнении с  шикарным Петербургом с его новыми застройками по строгому плану, этот старый город со своим укладом жизни кажется глубокой провинцией.

Радуюсь переменам в жизни. На первом же балу легко завожу новые знакомства,  по-французски болтаю с дамами, поочередно танцую  с ангажирующими меня кавалерами.  В огромном зале царит атмосфера непринужденности и веселья.

Внезапно, даме средних лет становится плохо. Вокруг  суетятся слуги, дамы обмахивают ее веерами.  Хозяйка дома распоряжается срочно послать карету за доктором.  Муж сей дамы находится в ужасном волнении, держит супругу за руку и не знает, чем помочь.

Подхожу, склоняюсь, над женщиной, пытаюсь понять, что с ней произошло…

Прошу:

- Откройте шире окно!

Затем  делаю  известные только мне  движения руками над головой бледной женщины. Дама открывает глаза.

Сочувственно говорю:

- Дорогая, вам стало плохо от духоты и переедания. Ничего страшного с вами не случится. Возвращайтесь домой и отдыхайте. Доктор не понадобится.

Все окружающие замирают в удивлении.

- Как вы догадались? - спрашивает муж дамы.

- Ничего особенного, ответ пришел сам собой. На моей памяти уже бывали такие случаи. Все одинаково происходит в человеческом организме.

- Господа, продолжайте отдыхать! - громко и с облегчением объявляет хозяин дома.

После этого случая ко мне в квартиру валом валят петербургские дамы со своими вопросами и тайными желаниями. За несколько месяцев, насыщенных постоянными визитами, я устаю. Для себя и мужа времени почти не остается.

Близится Рождество. Мы собираемся в Кенигсберг.

Дорога от Петербурга до Ревеля  плохая. С божьей помощью  доезжаем  до Эстляндии без приключений. Устаем страшно. Решаем переночевать у себя в поместье. В доме нас встречает хмурый управляющий.

- Что произошло? - с беспокойством спрашивает его Фабиан.

- Крестьяне в округе бунтуют. Живут  плохо, денег за свою работу получают мало, а у всех дети, семьи.

Фабиан хмурится:

- Нашим  крестьянам я плачу больше, чем другие, да и условия, в которых они живут, лучше. Их дома недавно отремонтировали. Чего еще они хотят?

- Наши особенно не бунтуют, но соседние их подбивают. Крестьянская солидарность называется. Боюсь, чтобы не подожгли  господские дома.

Фабиан хмурится еще больше,  но я нахожу выход из положения:

- Прикажите дать крестьянам немного денег,  еще больше зерна и муки  и попросите, чтобы они поделились с соседями. К весне пообещайте выдать семена для огорода. Заставьте управляющего поместьем моего дяди сделать то же самое. Им не за что будет  наказывать своих хозяев. Бунт обойдет наши поместья стороной.

Ночью, лежа в постели с супругом,  размышляю вслух:

- Фабиан, поместья необходимо продать. Это лишняя обуза, которая не приносит особых денег. Пусть ими занимаются другие. Мы постоянно живем в России, контроля почти нет, управляющий ворует, я чувствую это. У нас будут новые земли. Царь  пожалует  за хорошую службу.

- Продать родовые земли? Что скажут родственники? - восклицает Фабиан. Я не отвечаю. После некоторого молчания мой муж спрашивает:

- Кому продать и сколько можно выручить за земли и дома?

- Предложите своим двоюродным братьям по сходной цене. Они будут довольны. У нас с вами другая жизнь. Ничего обременять и мешать не должно. Решайтесь. Так будет лучше. Деньги пригодятся на другие статьи расходов. Наших будущих детей придется учить за границей.

Фабиан обещает  подумать и принять решение в ближайшее время.

На следующий день мы садимся на корабль и плывем по Балтике до порта Росток, а еще через неделю  приезжаем в Богемию.

***

В Богемии пасмурно, моросит противный мелкий  дождь.  Впервые застаю такую погоду в поместье по приезду.  На душе  необъяснимо тревожно.

Отто с Каролиной  приветствуют нас. Зная привередливость Фабиана, выделяют  лучшие комнаты в замке.  Слуги распаковывают вещи, я спускаюсь в зал поговорить с Отто. Взволнованный дядя рассказывает о недавнем  происшествии в поместье:

- Эльза, вы не представляете, что тут, в последнее время, происходит! Два раза вскрывали могилы Мастера и Августины. Скорее всего, искали старинную книгу. Видимо, все еще кто-то помнит о ней и, во что бы ни стало, пытается найти реликвии любыми способами.

Хмурюсь.

- Завтра же пойду осматривать  могилы.

Отто предупреждает:

- Только не одна! Пойдем вместе с вами и Фабианом.

Рано утром мы уже  на семейном кладбище. Следы последнего вскрытия еще остались. Мастера не успели  поправить склеп до нашего приезда.  Сажусь на скамью, сосредоточиваюсь и на уровне  подсознания слышу голос Августины:

- Внученька моя, тебе и роду нашему  ничего не грозит. Книгу не найдут. В поместье их нет. Я все сделала для этого.

Осторожно спрашиваю:

- Бабушка, а где они спрятаны?

- Их забрали мои сыновья. Рукописи  больше никому не пригодятся. Люди не готовы знать их содержание. Придет время, все знания откроются и без участия  этих книг.

- Когда это  произойдет?

- Никто не знает, когда. Известно, только, что очень не скоро. Еще много поколений людей родится и умрет, много войн произойдет, много несчастий. Мы пока не в силах это предотвратить. Закон человеческого развития невозможно повернуть в другое русло, пока не придет новое, прогрессивное время и не изменится сознание людей. Продолжай жить так, как чувствуешь, поступай честно, расти детей в радости. Хотя бы иногда приезжай к нам в Богемию, приучи к этому своих детей, а они пусть приучат своих. Я буду обновлять оберег рода при каждом посещении.

Голос Августины постепенно пропадает.

- А кто вскрыл ваши могилы? - успеваю спросить я.

- Вы не знаете этих людей и никогда не увидите.

Естественно, что опять, кроме меня, никто ничего не слышал.

Августина не обманула. Весь месяц, проведенный в поместье, проходит спокойно.

Посещаем стекольную фабрику Отто. Как нам нравятся изделия из цветного стекла! Мы, как водится у дворян, накупаем сервизов себе и друзьям в качестве подарков и, тем самым, невольно делаем рекламу Отто.  Вот только довезти это красивое стекло будет проблематично. Ничего, справимся - запакуем получше.

Отто предлагает открыть такой же завод в России, но Фабиан отмахивается. Он ничего не смыслит в коммерции. Ему достаточно службы при дворе, которая отнимает много сил и времени.

(ФАБИАН)

Второй день идет дождь. Грязная  раскисшая земля разъезжается под сапогами, лошади не могут протащить телеги. В нашем лагере плохо с продовольствием.

Странный народ – русские, и удивительная у них держава. Не понимаю, как такое имеет место быть, но уже давно заметил закономерность: чем тщательнее разрабатывается  план, чем более умов работают над ним, чем старательнее учитывают малейшие детали,  тем вернее он рушится, и все идет не так!

Закономерность сия довольно ярко проявилась в этом злосчастном походе, который сулил лишь славу Петру и русскому оружию, а получился из этого полнейший разгром, позор и людская смерть...

Государь мой, Петр Алексеевич, еще задолго до похода заключил соглашение с господарями Молдавии и Валахии  о том, что они предоставят нам военную помощь против притесняющих нас турок. Цыган и не упрекнешь, что они не держат слово. Только вот держат они его по-своему, по-цыгански.

Шестого дня, когда мы подошли к Яссе. Кантемир явился в лагерь русской армии, но привел с собой всего шесть тысяч оборванцев, вооруженных самодельными пиками, коими они махали как поп паникадилом! И что было делать государю? Всего сорок тысяч воинов, да крестьяне, которых перебьют в первом же сражении без всякой пользы, а против нас – двухсотпятидесятитысячная армия с конницей и артиллерией. Правда, ежели о турецкой коннице еще можно сказать доброе слово - по крайней мере, кони у них точно добрые, то артиллерия их опасна разве тем, что глядя на стрельбу турок, можно помереть со смеху!

Только нам  не до смеха. Наверное, разумнее было подождать турок на Днестре, хорошо укрепившись и надеясь, (не напрасно ли?) что их хоть немного потреплет валашское ополчение. Но Петр решил иначе - повел армию навстречу противнику по местности, выкошенной саранчой, да еще и под непрерывными атаками стремительной турецкой конницы. Вскоре мы подъели все запасы продовольствия и бросили большую часть телег, а оставшиеся заняли раненые, большинству из них  предстояло умереть...

Ночью я услышал  глухой  дробный звук, словно тысячи конских копыт переступают неторопливо, без спешки, но целенаправленно,  направляемые волей их всадников. Я вышел из палатки и увидел сбившихся в кучку офицеров. Как оказалось, проход конницы разбудил не только меня одного. Офицеры взволнованно переговаривались. Я  подошел и спросил у  явно встревоженного генерала Януса фон Эберштедта:

- Что происходит?  Почему половина русской конницы покидает лагерь  в неизвестном направлении?

- Сие есть глупость! – шепотом произнес генерал, косясь на офицеров и боясь, чтобы его не услышали и не донесли императору, (Петр бывает скор на расправу и подвержен гневу), - генерал Ренне отправлен, дабы  взять хоть какое-нибудь укрепление на Дунае!

- Какое-нибудь? – удивился и не поверил я, - так ли отдают военные приказы?

- Сия глупость – есть не военный приказ, а политический, - процедил сквозь зубы Янус, - Ренне должен одержать победу  все равно над кем, хоть над шайкой разбойников, засевших в деревне, главное, чтобы весть о победе русских над турками дошла до Валахии.

- О! – сообразил я, - Император хочет перетянуть Бранкована на нашу сторону! Я бы не назвал  его решение такой уж глупостью. Валашское ополчение – сила, и она может помочь.

- Увы, не сейчас, - возразил мой собеседник, - я имею секретные сведения: турки уже подошли к границе Валахии. При таком положении дел Бранкован никогда не уйдет под руку императора, даже если Ренни и возьмет Браилов. Ха-ха…

- Чему вы смеетесь? – удивился я.

- А что он сможет со своими драгунами против сильно укрепленной крепости? Вам самому-то не смешно? – едко спросил Янус.

- Нет, не смешно. Мне грустно… Я поспешил закончить разговор и вернулся в палатку.

…Ренне ушел выполнять странный приказ Петра, возможно, продиктованный отчаянием, и увел за собой шесть тысяч отличных воинов. А мы продолжаем двигаться вперед…Что за нелепость?… Подожду до утра.

Утром государь получил сведения, что большой отряд турок идет в нашу сторону по левому берегу Прута. Встретить их «как следует» был отряжен генерал Эберштедта. Около полудня в лагерь на взмыленной лошади влетел гонец:

- Генерала атаковали янычары с артиллерией! – запыхавшись, выпалил он.

Петр тут же выслал  в помощь пехотную дивизию. Как оказалось, это и была его  самая большая ошибка. Позднее выяснилось, что мосты, на которые наткнулся Янус, оказались ложными, и, конечно, никаких янычар, да и никаких пушек там не было и быть не могло. Сие, видно, привиделось доблестному военачальнику с испугу и, нарушив прямой приказ Государя, он повелел отступать. Поняв, что русская армия бежит от их  муляжей, турецкая конница немедленно бросилась в атаку. Пришлось спешно построиться в каре и пятиться назад со скоростью слепой улитки, отражая лихие наскоки и теряя множество людей убитыми и ранеными.

Положение, которое после ухода Ренни стало шатким, теперь сделалось вовсе безнадежным. Мы остановились в очень неудобном месте - на берегу Прута. Сердце мое буквально кричало, что нужно двигаться вперед, уходить немедленно и как можно дальше, и голова  вполне согласилась с сердцем - хуже позиции нельзя  и выдумать! Прижатые к воде, мы совсем лишились возможности маневрировать и применить конницу, вернее, ее остатки. Люди и животные,  изнуренные усталостью и голодом,   не могли двигаться дальше. К тому же, разведка доносила, что все спокойно, движения противника в нашем направлении нет. В этой сложной ситуации мы приняли решение встать на отдых, а спустя три часа были неожиданно вырваны из глубокого сна ружейной канонадой и воплями атакующих.

Как оказалось, визирь переправил конницу вплавь еще двумя днями раньше, затем реку преодолела их пехота. Сколько врагов потонуло – неизвестно, но оставшиеся набросились на нас с остервенением псов, спущенных с цепи.

Под шум сражения турки спешно наводили мосты, по которым переправлялась их артиллерия. (Вот она где скрывалась, а не там, где почудилась Янусу!) Мы, связанные боем, к которому оказались совершенно не готовы,  смотрели на происходящее и с ужасом ждали, когда их пушки окончательно добьют нашу армию. Вот вам и сарказм, что глядя на стрельбу турок,  можно помереть со смеху!  Я понимал – поправить ситуацию невозможно.

Сегодня страшная ночь… собравшись с последними силами, мы  помешали навести переправу, и турки были вынуждены обстреливать нас с холма на той стороне реки. Их ядра  летели густо, но ложились в воду, не нанося никакого урона, и вскоре стрельба прекратилась. Но толку-то? Весь день нам пришлось отражать атаки конницы, числом, должно быть, около пятидесяти тысяч, а может и более… мы же располагали всего пятью тысячами конных, да и у тех лошади ложились на землю, ослабев от голода. По вине генерала Януса мы лишились не только продовольствия, но и фуража. Трижды турецкая конница налетала на нас и трижды была откинута. Я не знаю примеров большей стойкости. Именно сейчас я окончательно перестал колебаться и размышлять о том, правильным ли был мой выбор – присягнуть русскому царю. Невозможно проявить больше мужества и твердости, чем в обреченной русской армии, прижатой к берегу Прута, лишенной всего, кроме чести.

Я  счастлив, что  сражаюсь плечом к плечу с такими воинами  и почту за честь  лежать с ними в одной  братской могиле, хоть и на чужой земле. Хотя, если уж совсем откровенно, умереть сейчас я  не готов. У меня, наконец, родился долгожданный первенец…

... Ночь стоит тихая. Все же, хоть и малыми силами, а потрепали мы турок изрядно и, видно, они тоже не хотят терять драгоценные часы отдыха перед завтрашним днем, который,   должен решить нашу участь.

Впрочем, никаких иллюзий я не питаю. На военном совете, где я присутствовал в числе прочих военачальников, Петр объявил свое решение - атаковать турок ближе к утру.

Этот приказ  - настоящее самоубийство. Конницы у нас не осталось – лошади пали от голода, и драгуны сражались в пешем строю. По той же самой причине пришлось  бросить пушки – не на руках же их тащить? Боеприпасы тоже подошли к концу, а обоз, собранный союзниками и двигающийся к нам,  перехватил противник. Нам противостоит больше двухсот тысяч турок и татар – свежих  сытых и полных сил.

К своей палатке я возвращаюсь со странным чувством. Совершенно ясно, что завтрашнего дня мне не пережить, как и многим другим офицерам, чью храбрость и хладнокровие я успел оценить. Никогда больше я не переступлю порога дома, не обниму жену, не увижу малютку сына...  Настоящий боец   должен быть  готов к смерти в любую секунду...  Но сердце моё отчаянно сопротивляется, рвется из груди, стучит лихорадочно… Нет, это не страх… Страх  я умею узнавать и подавлять, как и все мужчины в нашем роду. Состояние, что накатило в душу, я не испытывал прежде. Прохладный ночной воздух словно густеет передо мной, и вдруг, в белесом тумане я различаю знакомый до боли силуэт: прекрасная женщина со строгой прической  в простом домашнем платье и с младенцем на руках. Эльза! Я замираю, потрясенный. Ее губы  начинают шевелиться, и я явственно слышу: «Государь должен просить мира. Мир -  единственный выход»!

- Но каким образом  просить, Эльза? –  потрясенный сверх меры,  ни на секунду не задумываюсь, что такого  не может быть. Мысль о мире настолько невероятна! До сих пор я и подумать не мог о возможности переговоров, зная, что Петр никогда не пойдет на них, опасаясь попасть в плен вместе с женой и, тем самым, дать возможность поднять голову новой смуте в России.

- Мир возможен, - произносит Эльза, или  ее дух, неизвестно, каким способом, нашедший меня посреди этой бойни, - визирь согласится. Есть обстоятельства, о которых вы пока не знаете, и они за вас. Пусть Государь предложит переговоры.

- Он никогда не согласится, - возражаю я, - приказ об атаке уже отдан.

- Найди Екатерину, - советует Эльза, - найди ее, пока не поздно. Она хочет спасти своего мужа не меньше, чем я  тебя. Она поможет.

В этот момент я  прихожу в себя и понимаю, что застыл на месте перед своей палаткой и беседую с воздухом. Призраков, духов  и прочей чертовщины  нигде нет.

Решив, что я просто переутомился, берусь за полог… но тут отчаянная мысль входит в меня, как шальная пуля,  и захватывает всего  мгновенно. Можно смеяться надо мной, но в эту минуту я испытываю абсолютную уверенность, что лучше всех, даже лучше Государя, знаю, что именно нужно сделать для спасения остатков русской армии.

- Государь никого не принимает! – Сурово осаживает меня унтер-офицер.

- Я знаю. Я хочу говорить с императрицей.

- Господин фон Тиссен, вы сошли с ума?

Вплотную приближаю лицо к простому и бесхитростному лицу русского военного. В ночной тьме я очень хорошо могу видеть лишь его глаза - чуть выпуклые, удивленные донельзя, возмущенные, но не тупые и не злобные.

- Вы хотите жить? – Тихо спрашиваю я и сам удивляюсь огромной убеждающей силе, прозвучавшей в моем голосе, - хотите вернуться домой, обнять свою мать, если она жива,  жену и детей, если они у вас есть? Вы хотите снова увидеть свой дом?

Унтер-офицер теряется и не знает, что сказать в ответ.

- Позовите императрицу, скажете, что есть секретные сведения исключительно для ушей одного государя, но так как он запретил беспокоить его до атаки…

- Понял, - кивает унтер-офицер и скрывается в палатке.

Я остаюсь ждать в нелепой уверенности, что поступаю правильно. Или я и в самом деле слышал духа моей многомудрой супруги? Или же все проще, и я сошел с ума от усталости и голода? Пусть так. Если безумие может помочь в безнадежной ситуации, я готов сойти с ума сию же секунду.

Вскоре и в самом деле появляется женщина. Я узнаю ее сразу, хотя до этого видел лишь издали. Крупная,  красивая, но простоватая, внешне она ничуть не подходит на роль императрицы. И, однако же, Петр Алексеевич повелел называть ее государыней, хотя венчания еще не было.

- Кто вы? Вы имеете что-то сказать до моего супруга? – спрашивает она, с трудом управляясь с непривычной русской речью.

- Барон фон Тиссен, - отрекомендовываюсь я на немецком.

- О! – ее взгляд становится внимательным. Что она обо мне слышала?

- Государыня императрица, -  учтиво склоняю голову, - есть лишь один выход, и этот выход – мир. Переговоры.

Она качает головой. Простая и необразованная женщина, подруга государя явно не понимает, почему, если есть такой простой выход, Петр не нашел его сам.

- У меня есть секретные сведения. Их доставил лазутчик из турецкого лагеря. К сожалению, четверть часа назад он умер у меня на руках, - с отчаянием обреченного лгу я, - если просить мира сейчас, визирь примет условия.

- Но почему? – удивляется Екатерина.

- Потому, что генерал Ренне взял Браилов.

Никогда еще я не рисковал так отчаянно. На кону не просто жизнь, а честь  моя и моей семьи. Трудно представить, что произойдет, если выясниться, что никакого лазутчика не было и в помине!

Но утопающий и «за змею ухватится!» Через час меня снова вызывают к палатке совета. Я вижу Петра - бледного, осунувшегося, но словно сбросившего с себя невидимые путы отчаяния. В его умных глазах светится надежда.

- Тиссен, - он мерит меня долгим  внимательным взглядом и вдруг усмехается, - Катю государыней назвал? Молодец. А многие кривятся… Ладно, прибудем домой, ужо они у меня покривятся в крепости, вояки аховы!

Неожиданно он делает один шаг ко мне и оказывается рядом. Я сам немаленького роста, но рядом с Петром чувствую себя пигмеем. А он, вдруг, берет меня за плечи огромными ладонями и разворачивает в угол, где одиноко горит лампадка и взирают на меня скорбные лики Христа и Богородицы.

- Перекрестись, что не соврал.

Ни секунды не раздумывая,  осеняю себя крестом по православному обычаю:

- Клянусь, Государь, что желаю лишь победы вам и величия России. Визирь примет посольство. Особенно, если его чем-нибудь «сдобрить».

Государь с полминуты смотрит на меня… и вдруг начитает смеяться.

- Ступай с богом, советник царский. Ужо  и сами догадаемся, чай не дети неразумные. Кто же к туркам, да без побрякушек! Это все равно, что пушки без пороху заряжать.

Я выхожу из палатки, стараясь ступать твердо, но ноги подрагивают. Большего я сделать ничего не могу. Просто ухожу к себе и ложусь, думая, что  промаюсь до утра. Ничего подобного. Усталость берет свое, и я засыпаю, как убитый.

Как выясняется значительно позже, посольство к визирю и впрямь было послано, и вскоре  заключили не слишком почетный, но такой необходимый нам Прусский мир.

Но что меня больше всего изумляет в данной ситуации, так это то, что на принятие решения визиря  подвигли два обстоятельства. Первое: генерал Ренне действительно успешно взял Браилов, атаковав с помощью своих драгун укрепленные мосты.  Второе: узнав об этом, господарь Валахии Бранкован начал партизанскую войну в тылу у турок  и, кусая не больно, но часто, сумел нанести им значительный урон.

Вышеописанное странное  происшествие я не могу утаить от Эльзы и рассказываю ей обо всем в первый же день нашей долгожданной встречи. Выслушав меня внимательно, супруга качает головой.

- Милый друг, я всего лишь женщина и ваша жена. Мне ли давать советы в делах государственных, и женского ли ума дело решать - быть войне или миру? Вам все привиделось от усталости. А решение вы нашли сами, и я бы удивилась, если бы вы с вашей светлой головой его не нашли.

- И все? – изумляюсь я, - Эльза, вы не лукавите?

- Во всяком случае, никаким призраком я к вам не являлась, - смеется жена, - чтобы стать призраком,  надобно вначале умереть, а я еще вполне жива и здорова…

***

Прошло восемнадцать лет. Мудрая Эльза выполнила  обещание и родила восьмерых детей. В семье подрастает новое поколение - четыре мальчика и четыре девочки. Родня  довольна. Эльза оказалась единственной женщиной, которая смогла дать жизнь такому количеству малышей. Горжусь супругой еще более прежнего. Несмотря на присутствующих в доме гувернанток и гувернеров, Эльза давно забросила светскую жизнь и занимается детьми.

Я старею. У меня начинается странная болезнь - на сухожилиях ладоней рук  появляются наросты, которые быстро разрастаются и пальцы не могут сгибаться до конца. Как не старается Эльза, ничего не помогает. У меня все валится из рук.

В звании генерал-майора от инфантерии ухожу в отставку и становлюсь просто помещиком. Вскоре меня выбирают предводителем местного Гдовского дворянства.

Хорошо, что моему личному усердию еще находится  и применение в жизни.  Все  заслуги уже в прошлом.  Надежда остается только на сыновей.

Супруга постоянно успокаивает меня:

- Дорогой, вам больше не нужна эта должность. Петра нет, в России грядет несколько переворотов. Все, что не делается, делается к лучшему. У нас дети, надо жить ради них.

Она давно сказала мне, что Петра тайно отравили медленнодействующим ядом. Это не подлежит сомнению. Всегда верил  словам, Эльзы, но услышав такое, грозно предупредил, чтобы она молчала и никогда   об этом больше не вспоминала.

Наш старший сын - Федор  поступил в Кенигсбергский университет. Он изучает юриспруденцию. Младшие дети  учатся в гимназиях, и Эльза большую часть времени живет с ними в Петербурге.

Недавно я писал супруге, что недалеко от нас появился новый сосед -  Абрам Петрович Ганнибал. Эльза слышала о нем, но никогда не видела. Ей захотелось познакомиться с этим известным человеком. Она выбрала время,  приехала в поместье. На следующий же день мы отправились к ним в гости.

Абрам Петрович действительно оказался обладателем непривычной внешности: он небольшого роста и крепкого телосложения, с очень темной кожей и черными, как смоль, вьющимися волосами. В добавление к вышесказанному, имеет  вспыльчивый характер. Его жена, Кристина-Регина,  немка по происхождению, умудрилась приспособиться к своему необычному мужу.  Характер Абрама Петровича чем-то схож с  моим. Он также привязан к своей жене и закрывает глаза на ее, как он считает, женские просчеты. Семья Ганнибалов многодетна. Все его многочисленное потомство, в котором  одиннадцать детей, получилось весьма смуглое, как и их отец. Дочери, при таком смешении кровей, оказались приятной, оригинальной внешности.

По возвращению домой после посиделок за огромным столом Ганнибалов,  Эльза высказала мне свои интересные предположения:

- Дорогой, вы знаете, очень вероятно, мы породнимся с этой семьей через наших детей. Род Абрама Петровича происходит от Шебы - царицы Савской и иудейского царя Соломона. Именно по этой причине притягательность его дочерей очень сильна. Их необычно мощный темперамент не оставит без внимания наших мальчиков.

В ответ я только хмыкаю.

- Как вы   представляете себе ситуацию?

- Обыкновенно.  Экзотическая внешность всегда интересует мужчин. Вы зря иронизируете. Забыли? Я, обычно, не ошибаюсь. Друг мой, будьте  полюбезнее с нашими соседями… Чем больше перемешано кровей, тем красивее и умнее получаются дети. Следствие этих браков - рождение талантливых людей. За ними будущее!

- Откуда вы опять все знаете?

- Получила информацию от творца, - ответила Эльза и улыбнулась.

(ЭЛЬЗА)

Время летит гораздо быстрее, чем хочется нам.  Мои дети давно выросли и удачно устроились в жизни. Старший сын остался в Кенигсберге и женился на дочери известного барона фон Врангеля, получив в приданое поместье. Так уж завелось, что кто-нибудь из рода Венцель  обязательно продолжает профессорскую карьеру.

Остальные трое его братьев  живут в России. Средний сын, Карл, как  я и предсказывала, добился руки одной из дочерей Ганнибала и служит в Семеновском полку. Следующие два – Филипп и Павел также стали офицерами, участвовали в военных действиях, получили награды и благодарности от командования. Фабиан гордится сыновьями:

- Не подвели и не очернили старинную фамилию, радуют на старости лет!

Дочерей выдаем замуж за представителей известных дворянских фамилий. Старшая уехала в Вену с мужем - дипломатом, остальные тоже, как и их братья, остались в России.  Ни одной из них не передался мой дар предвидения. Но я знаю точно - должна появиться внучка или правнучка, у которой он проявится…

... Еще через десять лет  прощаюсь с Фабианом - генерал тихо отошел в мир иной.  Я осталась одна. Вновь появилось свободное время  помогать мудрыми советами родственникам и знакомым.  Так, незаметно, и ко мне подкралась старость.

Я знаю день и час своей легкой кончины во сне. Посему, вовремя вызываю к себе старшего сына и, как главному наследнику, передаю ему два кольца с изумрудами и семейную историю, связанную с ними. Так же  прошу не забывать богемских родственников и держать с ними связь.

Считаю себя счастливой женщиной. Жизнь моих детей сложилась удачно. Ожидания оправдались. Все, что я сама  задумала - выполнила. Не боюсь смерти и терпеливо жду, когда воссоединюсь со своим любимым Фабианом.

Так все и случилось. В один прекрасный день баронесса уснула и больше не проснулась. Похоронили ее рядом с мужем на  Петербургском кладбище.

Многочисленное потомство  старинного рода Тиссен, как и задумала Эльза, со временем расселилось по всей России.

ГЛАВА 16.

Начало 20-го века.

Уж нет царя и нету веры.

Исчезло все до мелочей.

Расстрелянные офицеры

Рукою красных палачей...

( ОТ АВТОРА)

В Петербургском дворянском собрании объявили большой бал. К зданию, одна за другой, подъезжали кареты с именитыми дворянами. Лакеи еле поспевали открывать дверцы вновь прибывающих экипажей. Постепенно собирался весь цвет Петербургского общества.

Два молодых брата – красавцы бароны фон Тиссен вошли в зал. Дамы моментально обратили на них свои взоры. Братья галантно поздоровались, стараясь никого не обойти вниманием. В кругу знакомых  они считались отменными кавалерами.

(АЛЬФРЕД)

Окидываю глазами зал. Ищу Юленьку Павлову, в которую давно  влюблен. По всей видимости, девушки еще нет. Филипп чувствует мое волнение  и предлагает:

- Альфред, потанцуй, посмотри, сколько  сегодня хорошеньких барышень!

Не долго раздумывая, приглашаю на танец стоящую рядом дочь барона Роге.

Девушка, с притворной стыдливостью, опускает глаза вниз, но не отказывает мне, в тайной надежде на счастливое развитие отношений.

Постепенно я расхожусь, поочередно приглашаю то одну, то другую красавицу на  танец. В зале образовывается атмосфера непринужденности и веселья. Старшее поколение  наблюдает за беззаботным поведением детей и, как мне кажется, незаметно строит  планы на дальнейшее выгодное родство. Все хорошо знают нашу семью, понимают, что она  давно обеднела и живет  только на жалованье, получаемое от службы. Но, с другой стороны, честь и благородство  неотъемлемая часть нашей фамилии.

(ОТ АВТОРА)

Ротмистр Альфред фон Тиссен – старший из братьев, только что окончил кадетское военное училище и по этой причине находился в хорошем расположении духа. Барон  получил назначение на Дальний  Восток, который недавно вошел в состав Российской Империи. Альфред сам написал рапорт, с просьбой о направлении его в этот далекий край.

Он еще раз  вспомнил речь начальника кадетского корпуса и окончательно утвердился в правильности своего решения.

- Будущие офицеры, за вами выбор! Вдоль реки Амур активно строят русские поселения - Иркутское, Богородское, Ново-Михайловское. Вокруг поселений образовываются новые большие города. Купцы и лесопромышленники с воодушевлением осваивают новый край. За короткое время в этом  благодатном месте появились добротные особняки, церкви, школы, театры.  Предполагается иметь все, что обеспечивает комфортную жизнь.

Более того, в результате длительных переговоров, Россия арендовала  у китайцев Порт-Артур со всем Ляодунским полуостровом и получила согласие на строительство железной дороги от этого порта до нового города Харбина. Считаю - дело чести охранять эту территорию!

В задачу начальника входило заинтересовать и морально подготовить будущих офицеров в службе на далекой земле.

(АЛЬФРЕД)

Поддаюсь на романтические уговоры,  принимаю решение и мотивирую его следующим образом: «кто-то должен охранять все эти начинания, почему не я?»  Карьеру делают в дальних регионах. В Петербурге пробиться сложно, а я мечтаю о головокружительной карьере, красавице жене, строю грандиозные планы и  полностью уверен в их осуществлении.

Кажется, что все складывается успешно, но в последние дни меня мучают одни и те же назойливые мысли: попросить или не попросить руки Юлии Павловой у ее родителей? И согласится ли поехать девушка со мной? Да и имею ли я право обрекать ее на жизнь в гарнизоне?

Сомневаюсь: нет. С моей стороны это получится весьма неблагородным предложением. Я не имею права навязывать нежной хрупкой девушке весьма непонятное существование. Необходимо сначала разобраться, какая там жизнь в действительности. Да и обстановка в этих дальних краях не совсем спокойная. Только недавно закончилась война с Китаем, неровен час, начнется новая война с Японией. Решительно нет. Поеду один.

Желаю  отметить событие предстоящего назначения в тесном мужском кругу близких друзей. С ними позволено пить много вина и обсуждать любые, какие угодно, темы.

Накидываем на шинели теплые тулупы, и едем с  Филиппом и еще двумя  новоявленными ротмистрами в близлежащий кабак. Открываем дверь, и попадаем в атмосферу шума и веселья. Замечаем бывших сокурсников и подсаживаемся к ним. Между питьем вина и курением сигар  обсуждаем последние военные новости, в том числе и обстановку на Дальнем Востоке.

- Альфред, ты рискуешь,  начинает разговор один из них, только вчера оттуда вернулся проверяющий  генерал Васильев. Я знаком с его адъютантом. Васильев рапортовал, что обстановка сложная и неспокойная. Ты же знаешь, что Япония претендует на часть китайских земель, а особенно на ту, что китайцы сдали в аренду нам – русским.

- И что их этого следует?

- А то, что еще в девятьсот втором году  Англия заключила союз с Японией и США и встала на путь подготовки к войне с Россией. Значит, на Дальнем Востоке против нас выступят Японцы. И, судя по складывающейся обстановке,  произойдет это событие скоро.

- Вот и повоюем за нашу Родину, - ответил я им.

- Да, но ты  многого не понимаешь, добавил к сказанному ротмистром Филипп.

- Чего именно?

- Снабжение дальневосточной армии оставляет желать лучшего. Почитай газеты.

- Знаешь, брат, ход твоих мыслей убедил меня лишь в том,  что решение ехать одному совершенно правильное.

Обеспокоенный Филипп ни как не может смириться с моим поступком и продолжает убеждать дальше:

- Альфред, ты хочешь воевать за арендованную землю? Зачем ты вообще, попросил об этом назначении, это так не обдуманно с твоей стороны! А если и, вправду, война начнется? Хочешь стать калекой или героем посмертно? Альфред, тебе всего двадцать лет! Остался бы в Петербурге. На твое жалованье можно жить.

Я нисколько не удивлен таким речам. Брат Филипп  - моя полная противоположность. Весь его интерес  сосредоточен только на истории - древний Восток, курганы, раскопки. Получив университетское образование, он старается преуспеть в археологии. Филипп мечтает попасть в Константинополь. Но только чудо может ему помочь. После последней войны с турками все отношения между странами  полностью расторгнуты.

- Братец, я не пропаду, - спокойно отвечаю  ему, - я люблю риск, иначе жить скучно.

- Риск может быть во имя Родины, идеи, наконец,  а во имя карьеры рисковать глупо! -  опять продолжает спор брат.

- Назначение получено, решение свое  менять не намерен! - начинаю раздражаться.

- Как знаешь. Жизнь твоя и дело твое!

- Продолжай мечтать о своих раскопках, а я буду служить отечеству.

Чтобы погасить спор, друзья  наливают в бокалы вино, и мы пьем за удачу…

***

... По приезду в Порт Артур моментально чувствую все неудобства своего нового положения. Мечты о легкой карьере улетучиваются в одночасье. Крепость достраивается тяжело, буквально на костях людей. Снабжение продовольствием действительно скудное. Средств выделяется мало. Инспектора из Петербурга показываются редко, а в сводках рапортуют о том, что никаких  проблем  вовсе нет. Материалов, людей и продовольствия хватает.

С головой окунаюсь во взрослый, суровый мир и получаю первый практический опыт по выживанию.

Не считая постоянно проходящих стрельб и различного рода учений, жизнь здесь течет скучно и однотонно. Лежа по ночам на железной кровати, укрывшись тулупом,  вспоминаю свое беззаботное существование в Петербурге, милое личико Юлии Павловой. Все это осталось далеко и когда увижу нормальную жизнь вновь - неизвестно. На большую землю почти никого не отпускают.

Несколько раз посылали в Харбин с поручениями. Город, усиленно застраиваемый русскими, мне нравится. Позволил себе помечтать, что когда-нибудь  совью в нем семейное гнездышко...

Если бы я сейчас знал, что всего через  пару-тройку лет Россия проиграет войну, арендованная территория вместе с Харбином отойдет к неприятелю, а меня,  раненого при защите форта  «Скалистый» от японских атак,  чудом  вывезут  на военном корабле в дружественную Корею, то, вероятнее всего, принял бы другое решение. Но эти испытания  еще впереди. Пока я рассказываю о настоящем.

Все гарнизонные развлечения  сводятся к двум, не более. Вечером собираемся в комнате для офицеров одной из казарм, и потихоньку, чтобы не узнали старшие командиры, играем в карты и пропускаем два – три стакана рисовой водки. Однообразные дни тянутся нескончаемой чередой.

Медленно, кое-как достраиваются укрепления, солдаты ропщут на плохое питание, все чаще  и чаще между ними  происходят злобные перепалки. Начинает казаться, что проблемы Дальнего Востока мало интересуют правительство.

Странно! Для чего приложили столько усилий на подчинение территории и развитие этого края?

Что-то не складывается у меня в голове. Вероятно, какие-то интриги мешают императору Николаю получать правдивую информацию о положении дел. Иначе быть не может.

Наконец случилось то, о чем меня предупреждали брат и друзья.

После очередных неудачных переговоров по спорной территории, японцы приступают к попыткам захвата крепости Порт-Артур с моря. Наши корабли геройски отбивают атаки. Командующий японским флотом генерал Того  имеет  бесспорное преимущество – развитую систему базирования на близлежащих островах Курэ, Нагасаки, Осака, Сосэбо...  Более того,  сухопутные силы Японии  имеют более трехсот пятидесяти тысяч хорошо вооруженных закаленных в боях с китайцами  и преданных своему императору воинов. Несмотря на проявленный героизм и мужество наших прославленных командиров кораблей в тяжелейших морских сражениях, японцам, все же, удаётся взять инициативу в свои руки. Теперь дошла очередь и до захвата форма.

Дело в том, что в крепостном гарнизоне не было единого начальства. Командующего войсками генерала Стесселя практически не признавал комендант крепости генерал Смирнов. Посему, единая тактика ведения боев не была выработана до конца. Стессель, по словам Смирнова, даже не попытался разбить армию Ноги, когда тот предпринял первое наступление по захвату Ляодунского полуострова, а предпочел отсиживаться в крепости, тем самым дав возможность японцам подойти ближе к Порт Артуру. Понимая сложившуюся ситуацию, один лишь  генерал Кондратенко попытался заставить начальство хоть как-то примириться и достроить укрепления.

Ранним майским утром неприятель предпринимает первую сухопутную атаку Порт-Артура.

Просыпаюсь от криков дежурного:

- Рота, подъем!

Наскоро одеваюсь и выбегаю во двор. Командую:

- Рота, стройсь!  Для выполнения боевой задачи - отбоя атаки неприятеля, занять свои позиции!

Солдаты очень скоро занимают  места на позициях и начинают вести беспрерывный огонь из полевых батарейных и старых трехтонных пушек. Из окопов, защищенных колючей проволокой, японцев поливают ружейными пулями.

.              Вот и первое боевое крещение. Начинается!

Хорошо обученные и вооруженные японцы - комикадзе ползут, как муравьи. Мы, защитники крепости яростно сопротивляемся .

С удивлением замечаю, что у неприятельских солдат и офицеров отсутствует страх смерти. Несмотря на интенсивные разрывы снарядов, которые косят людей сплошняком,  места убитых занимают новые солдаты и идут вперед, практически осознавая, что умрут через пару минут.

Офицеры бегают от укрепления к укреплению и стараются поддерживать боевой дух на высоте:

- Солдаты, держитесь! Постоим за  отечество! Не отдадим самураям нашу землю!

Солдаты стараются изо всех сил.

Отправляюсь на отдаленный конец укреплений - проверить обстановку у моего гарнизонного приятеля,  молодого капитана  Пономарева.  Натыкаюсь на его труп и впервые  испытываю шок.  Вот и все кончено. Смерти все равно, кого забирать, молодого, старого, японца, русского, одна большая кутерьма…

... Начинаю приходить в себя. Сзади кто-то кладет руку  на моё   плечо. Оглядываюсь и вижу  перед собой нашего лейб-хирурга Павлова.

- Голубчик, я вас понимаю. Не повезло этой роте. Что же делать? Такова судьба. Не берите в голову, командовать не сможете. Погорюете потом, когда все закончится, - успокаивает меня он, - я вот не боюсь.

- Как вы можете не бояться, когда такое вокруг творится!

- Уверен, что со мной ничего не случится, так и вы голубчик, будьте в этом уверены! Ступайте, отправьте посыльного к командиру гарнизона, сообщите о потерях и попросите послать сюда  санитаров с носилками.

Продвигаюсь дальше перебежками. Целый день вокруг творится жуткая невообразимая каша.  К вечеру форт, все же, сдаем и переходим в другой,  расположенный рядом. Русские отступают повсеместно.

Японцы перестают стрелять и берут передышку. Санитарная рота выносит раненых и убитых.

На ночном командном совещании подводим итог сражения и подсчитываем потери с обеих сторон. Японцев полегло гораздо больше, чем наших.

Следующим ранним утром атака повторяется. Батальон еще раз теряет свои позиции и  продолжает отступать. С грустью отмечаю, что неприятель упорен и силен.  Он намерен продвигаться только вперед, совершенно не жалея  людских жизней, а это значит, что боевые действия растянутся надолго.

Как, все-таки, хорошо, что я не успел завести семью!

Осада окруженной неприятелем крепости ведется с методичным упорством. С таким же упорством мы не хотим уступать.

Ужасаюсь. Как возможно привыкнуть к такому?  Если не придет пополнение из бывалых солдат и офицеров, мы все  останемся здесь в качестве трупов.

В непрерывных боевых действиях проходит два месяца. Форты  постоянно переходят из рук в руки. Каждую ночь на поле боя разбирают по частям черный ковер, состоящий  из мертвых тел.

Несмотря на  природный патриотизм, заложенный в каждом солдате с молоком матери, Русские продолжают медленно отступать.

Меня с остатками роты перекидывают на защиту очередного форта «Скалистый». Солдаты прячутся за земляными укреплениями, созданными на скорую руку. Укрепления находятся на высокой сопке с обрывистыми склонами. Доступ к ней  крайне затруднен. Наблюдаю в бинокль, как, фанатичные японские солдаты, поливаемые пулями  русских, пытаются пробраться снизу вверх  по краю пропасти в сердце форта.  Внезапно, что-то бьет меня в ногу и отбрасывает в сторону. Понимаю, что ранен. Боль усиливается, постепенно я теряю сознание. Прихожу в себя  уже в полевом госпитале. Вижу над собой лицо того же доброго хирурга Павлова.

- Ну что, голубчик, говорил же  вам, что жить будете! Потерпите еще чуток! Скоро поедете в госпиталь для офицеров.

- Спасибо вам, доктор!  - благодарю его и впадаю в забытье.

Ночью меня и других тяжелораненых офицеров  выносят из госпиталя и доставляют на борт небольшого  корейского суденышка.

***

Более года моей жизни  уходит на лечение и мытарства по госпиталям. Левая нога восстанавливается тяжело. Обожаемая мною Юленька выходит замуж за другого кавалера, будучи в полной уверенности, что я погиб. Вот так распорядилась судьба.

Появляюсь  в Петербурге нескоро. Служить вдали от родного дома  больше не хочу. Ложный патриотизм уже  не интересует. Все юношеские мечты испарились. Я хорошо запомнаю урок и учусь ценить жизнь.

Получаю новое назначение и служу в гарнизоне Кронштадт по части снабжения. Во время приездов в Петербург балы  меня интересуют мало. Я превращаюсь в замкнутого человека. Тщетно родители пытаются подыскать мне невесту,  желание иметь супругу   совсем не появляется.  Превращаюсь в  строгого служаку. Такое душевное состояние продолжается у меня лет десять. Дослуживаюсь до полковника,  получаю должность интенданта полка.

Постепенно в  жизни  проходят перемены. В один из свободных от службы дней меня приглашает в свой дом приятель - капитан Павел Кононов. В гостиной собралось несколько молодых барышень и кавалеров. Обращаю внимание на ту, что поет и аккомпанирует себе на фортепиано.

«Веселая девушка!» Проносится у меня в голове. Отзываю приятеля в сторонку и спрашиваю:

- Павел, а что за девушка играет на фортепьяно?

- Понравилась?  Моментально улавливает мое настроение хозяин дома.

- Да, хорошенькая!

- Ее зовут Наталья, она свободна. Имей ввиду,  не любит флиртовать. Подобраться будет не просто, но попробуй.

- Спасибо, но я отвык ухаживать за барышнями, да и пустое все это.

- Как знать, как знать! Попытка – не пытка! - Многозначительно хмыкает Павел.

Подбодренный такими словами, выбираю момент, тихонько подхожу к девушке, пытаясь вспомнить, как знакомился раньше и делаю  неуклюжий комплимент:

- Такого приятного голоса я давно не слышал!-  Девушка улыбается. - Разрешите представиться, барон Альфред фон Тиссен.

- А я Наталья.  Просто отвечает девушка.

- Позвольте узнать, где вы  научились так великолепно играть и петь?

- Я учусь в консерватории.

Решаю блеснуть кое-какими познаниями в музыке:

- Слышал, что основал ее господин Рубинштейн.

Наталья широко улыбается и показывает ровные белые, как на подбор, зубки.

- Вы сами играете?

- К сожалению, нет, но люблю оперу. Приглашаю вас посетить театр в моем сопровождении.

Наталья снова улыбается.

- В опере бываю постоянно. Нам  выдают контрамарки, как учащимся.

- Ну чем я могу вас удивить?

Девушка пожимает плечами и говорит:

- Давайте, для начала,  погуляем в Летнем саду.

- Назначайте время, когда вас забрать и где.

Наталья диктует мне адрес.

Радуюсь. Лед тронулся.

Через недолгое  время мы сближаемся. У Натальи оказывается интеллигентная преподавательская семья. Находиться в их кругу  и общаться приятно и интересно.

Родственники  не очень довольны моим выбором, но, в конце концов, смиряются. Времена поменялись. Многие дворяне из семей, начинающих постепенно  терять свои доходы, женятся на девушках из купеческих и мещанских сословий.

Через полгода мы  с Натальей венчаемся. Снимаем небольшую квартирку на Васильевском острове и  живем спокойной, уединенной жизнью. На свадьбу получаем два старинных кольца с изумрудами и узнаем семейную легенду, связанную с ними.

***

Семейное счастье длится всего три года. Начинается бессмысленная по своей сути первая мировая война. В связи с этим, к 1917 году  шпиономания охватывает  высшие слои общества.  Нервничаю. В любое время, я как остзейский барон, могу попасть под подозрение. По ходатайству друзей, меня отправляют с инспекцией в Сибирь, где  предстоит проверять склады с припасами  в трех округах.

Политические события в России развиваются стремительно. Искусственно нагнетаемый страх перед «тайными немецкими силами» окончательно уничтожает остатки доверия к царскому правительству. Воспользовавшись этим удобным моментом,  к власти приходят большевики. В Петербурге начинается полная неразбериха. Вместе с бывшими представителями царской власти, в опалу попадают и служащие. Достается и офицерам. К счастью, до начала этого события, я уже  выехал из города, а чуть позже и многие  мои сослуживцы  нелегально уходят в Финляндию.

(НАТАЛЬЯ)

Я собираю вещи и перебираюсь вместе с годовалым сыном  в родительскую квартиру.

Медленно тянутся недели и месяцы. Проходит  сложный и тревожный год. Вестей от мужа все нет и нет…

... Поздно вечером раздается осторожный стук в дверь черного хода.

Подхожу  и с опаской спрашиваю:

- Вам  кого?

За дверью тихонько отвечают:

- Я от вашего мужа, полковника Тиссена, откройте!

Впускаю в кухню молодого мужчину. Тот сует мне в руку конверт.

- Вот письмо, которое мне передал ваш супруг  три месяца назад. К сожалению, после этой встречи я его больше не видел. Прочтите. Там последние сведения.

- Спасибо! - это все, что я смогла ответить.

- Не стоит благодарности. Я должен срочно возвращаться. Меня ждут внизу.

Вскрываю конверт:

«Дорогая моя! В связи с последними событиями, в Петербург  вернуться не могу. Посему,  присоединяюсь к освободительному движению армии моего друга барона Унгерн-Штернберга в Монголии. Ты и наш сын - единственное, что у меня осталось. Не знаю, суждено ли мне еще раз увидеть вас?  Политическая обстановка складывается сложная и совершенно непонятная. Береги ребенка и себя. Будь осторожна. Попытайтесь, при малейшей возможности, выехать из России. Вот адрес моих родственников в Германии: Кенигсберг, Амалиенау, Фридрихстрассе, 9. Письмо прочитай и сожги. Целую вас крепко и обнимаю. Храни вас господь!»

Прижимаю письмо к лицу и плачу.

«Господи! За какие грехи нашему мальчику довелось родиться в такое ужасное время? Что мы упустили, не заметили в своих поступках по отношению к другим людям?

За что ты караешь меня и моих близких? Чем  мне вымолить  прощенье за невольно совершенные грехи? Какую жертву я должна принести тебе, чтобы мой сын остался жив»?

Кроме мыслей о Богом забытой России, в голову ничего не приходит. Господь не дает ответа на такие вопросы...

Проходит больше года. Продолжаем жить в голодном Петрограде. Два раза пытаюсь  выехать из города, но все попытки оказываются безуспешными. Последний раз, на перроне во время ожидания поезда, меня с ребенком чуть не расстреляли пьяные матросы из проходящего мимо броневика. Они усердно палили из ружей и наганов по толпе людей. Убитыми оказалось человек тридцать, в том числе женщины и дети из знакомых  семей. Поезд для гражданских лиц так и не пришел.

Отовсюду поступают тревожные новости. Комиссары врываются в квартиры, хватают всех подряд,  мужчин рассстреливают прямо в комнатах, женщин насилуют. Многих, вместе с детьми, отправляют в казематы Петропавловской крепости.

Обычно, в нашу квартиру запросто приходят соседи - профессор Добровольский с супругой. Садимся за большой стол, пьем чай и обсуждаем последние события. Сегодня они не входят, а влетают. Отказавшись от чая, садятся на диван и сбивчиво пересказывают последние новости:

- Утром наша кухарка ходила на рынок и встретила там  кухарку баронов Врангелей. Она успела рассказать ей, какой мученической смертью закончили свою жизнь несколько родственников вашего мужа, - с ужасом в глазах рассказывает супруга Добровольского, - баронессу с маленьким простуженным сыном бросили в Петропавловскую крепость. Ребенок умирал у нее на руках, медикаментов  не давали, медсестра вырвала его из рук матери и отнесла в мертвецкую со словами: "Нечего ему здесь делать. Путь лежит там, баронское отродье, все равно умрет".

- Самою баронессу и старшего сына, кажется, уже расстреляли! Они так и не рассказали, где прячется их отец и муж. - Продолжает взволнованный профессор.

- Дочь графа Константинова изнасиловал пьяный матрос, а, протрезвев, предложил пожениться. С таким условием он дарует ей жизнь! Что творится в городе! Это страх и ужас! Мы не выходим из дома уже  неделю. Деньги кончаются, банки не работают. Будем стараться уехать как можно скорее и любыми путями, - супруга профессора заплакала.

Слушаю и думаю: « хорошо, что мы не остались в квартире на Васильевском острове, нас с сыном  ожидала бы такая же участь».

Вздыхая, говорю:

- Отец уже преклонного возраста, да и ехать совершенно некуда, разве что в деревню. Но там, по слухам, еще хуже. Останемся здесь и попытаемся  наладить жизнь исходя из сложившейся обстановки. Постараюсь найти работу.

- Наталья, вы рискуете! – продолжает разговор профессор, – не забывайте, что ваш муж бывший офицер царской армии, да еще и барон!

- Я уже все продумала.

Не говорю Добровольским, что скрыла факт о своём браке с офицером - дворянином, придумала версию о том, что  муж  пропал без вести во время последней войны, и нашла работу секретаршей в милиции, где мне обещали карточки и паек. Родителей моих тоже не трогают. Видимо,  интеллигенция их интересует мало.

Бывшие зажиточные люди,  пытаясь не умереть с голоду в Петрограде, продают на рынке свои семейные реликвии за бесценок или меняют на продовольствие.

Единственная драгоценность, которая осталась у меня  – кольцо с изумрудом. Вспоминаю семейную историю и  решаю  хранить его и ни за что не расставаться. Помню о том, что обладатель кольца и его близкие должны выжить.

(АЛЬФРЕД)

Я скитаюсь. В Сибири царит постоянное напряжение и полная неразбериха. Каждую неделю происходят стычки между различными представителями той или иной власти. Из Читы  перебираюсь  в Хабаровск и не знаю, к какому из командиров, в итоге, примкнуть. Небольшая часть  знакомых  офицеров не из «благородных»  перешла в армию атамана Семенова, другая  осталась при генерале Колчаке. Денег, на этот момент, у меня почти не остается. И снова судьба распоряжается неожиданным образом: По прибытию в город все же решаю присоединиться к освободительной кампании Колчака.

Приезжаю на квартиру по указанному ранее адресу.  Мне открывает дверь  бывший сослуживец - капитан Константин фон Роге.

- Альфред, дорогой вы мой, живой! Как я рад вас видеть, проходите в комнаты, рассказывайте!

- Да что рассказывать.  Оставил семью в голодном Петербурге, ничего не знаю о ее дальнейшей судьбе.  Все это грустно и совершенно невыносимо. Лучше сообщите мне, где я могу увидеться с генералом Колчаком?

- Друг мой, вы добирались слишком долго, - покачивает головой Константин, - Колчака здесь уже нет, да и в Сибирском крае он является хозяином номинальным,  всем давно заправляют местные атаманы. Одни  из них работают на американцев, а другие на японцев.  О патриотизме речи не идет. Каждый гребет под себя. Вот такие дела. Оставшиеся не у дел  офицеры, уставшие от нынешней неразберихи в армии, пытаются любыми путями перебраться в Харбин или Дальний, либо присоединяются к остаткам нашей армии в Монголии.

- Что же мне делать? - Растерянно спрашиваю Константина.

Я не мог даже предположить, что после того, как судьба опять приведет меня в этот край,  снова предстоят незапланированные, весьма сомнительные испытания.

- Альфред, не расстраивайтесь раньше времени. Поживете, пока у меня. Места хватает. На днях  познакомлю вас со своим  приятелем  Владимиром Рерихом,  братом художника. Послушаете, что он расскажет.

- Спасибо, Костя. Мне придется воспользоваться и вашим гостеприимством и вашим предложением.

- Располагайтесь и отдыхайте. Благодарить будете потом, когда  закончится ваше путешествие.

-  Почему вы здесь живете? Зачем не уезжаете?

- Как вы думаете, Альфред, сколько еще наших бывших царских офицеров прибывает каждый месяц в Хабаровск? – отвечает на вопрос вопросом Константин, – моя миссия и заключается в том, чтобы помогать им всем, также как помогаю вам. Сколько продержусь здесь, не знаю. Уеду, когда оставаться будет уже нельзя. Вот такая обстановка, дорогой друг.

-  Какой вы молодец! Очень вам обязан! Могу ли я что-либо для вас сделать?

- Думаю, что нет. Сам справляюсь. Чем меньше людей задействовано в этом деле, тем лучше для всех нас.

ГЛАВА 17.

( ОТ АВТОРА)

Русский барон с остзейскими корнями и верующий буддист по фамилии Унгерн-Штернберг, к тому времени  покоривший Монголию и женившийся на маньчжурской принцессе, мечтал  создать на полностью подчиненной ему территории «Срединное» государство с духовно-военным буддийским орденом во главе. Он преследовал благую цель - восстановить монархию в России и твердо верил в лично выдуманный факт, что брат императора, великий князь Михаил Александрович жив, и будет, кому управлять возрожденной империей.

Близкий друг Унгерна-Штернберга,  Владимир Рерих, с которым они сошлись в единомыслии, узнал, что Альфред является прямым потомком старинного остзейского рода и умудрился уговорить его присоединиться к этой необычной Азиатской армии, в большинстве своем состоящей из китайских, тибетских, бурятских, татарских, калмыцких и японских воинов. Рерих передал барону письменное обращение своего благородного командира.

" Полковник  Альфред фон Тиссен, желаю видеть Вас у себя в ставке. Я и моя армия крайне нуждаемся в грамотных, обученных  искусству управления и ведения боя русских офицерах. По случаю Вашего согласия о служении и подчинении мне лично,  отпишу Вам во владение  значительные земельные угодья на территории Серединного государства. Я честен перед Вами и слово офицера держу ".

(АЛЬФРЕД)

На этот раз  раздумываю недолго. Через несколько дней  прибываю в штаб вышеупомянутой Азиатской армии.

Официальная ставка генерал-майора барона Унгерна-Штернберга находится в богом забытом степном городке под названием Даурия. Денег для содержания солдат и офицеров у барона совершенно нет, и  вся эта разномастная команда головорезов  добывает средства к существованию самостоятельно. Главный источник их доходов - собирание любого вида дани и опустошение проходящих через Даурию поездов. Дань берут не только драгоценностями и денежными купюрами, но даже одеждой, которую  меняют  на продукты.

Мне претит такая манера  самообеспечения, созданная по воле сурового непреклонного командующего. Очень быстро полностью разочаровываюсь в своем выборе. Чувствую себя лишним в этой среде. Исходя из наблюдений за происходящими вокруг событиями, идея перебраться в Хабрин все более укрепляется  в моей голове.

***

Полтора года прозябаю  в Даурии и отвечаю за охрану штаба, пока командующий находится на территории Монголии. Постоянно раздумываю: «как я могу осуществить свой план?» Заявить о  намерении в открытую  не имею возможности, в этом случае меня посчитают дезертиром и запросто лишат жизни. Жестокий барон не щадит ни офицеров, ни женщин с детьми. Остается два варианта на выбор: дождаться удобного случая, найти подходящего проводника и проехать через всю Монголию в Харбин. Этой опасной возможностью уже воспользовались несколько офицеров. Дальнейшая их судьба  неизвестна. Второй вариант тоже  не самый простой - под благовидным предлогом выехать в Хабаровск, и, пока еще не закончилась зима,  перейти границу по замерзшему Амуру. Далее китайские проводники доведут через сопки до ближайшей станции КВЖД. Места там дикие и мало посещаемые.

Из последнего разговора с Владимиром Рерихом  понимаю: время настало. Красная армия переходит в наступление и постепенно вытесняет представителей старой власти из Сибири и Монголии.

Рерих с тревогой рассказывает свежие новости:

- Судя по слухам, быстро распространяющимся по гарнизону, подконтрольная нам территория сужается, развязка близка. Скорее всего, мы не сможем удержать этот край в своих руках. Офицеры спешно исчезают в неизвестном направлении. Понятно, что Унгерн-Штернберг будет биться до конца и не отступится добровольно от своих владений, но положить свою жизнь в битве за монгольское государство не имеет никакого смысла.

Решаем покинуть Даурию  в ближайшее время.

Под предлогом срочного дела отпрашиваемся у командующего в Хабаровск.

Садимся в поезд. Нас хорошо знают местные офицеры и казаки. Благодаря этому обстоятельству  добираемся до места назначения без приключений. С наступлением темноты  двигаемся по льду в сторону Харбина. Самое сложное место, которое предстоит пройти,  дорога между островами по фарватеру. С этих островов частенько стреляют по движущимся   мишеням.

Идем по льду в километре друг от друга. На полдороги с острова ухнуло пару выстрелов. Мы замираем и прижались к земле. Тихо. Видимо, не по нашу душу. Дальнейший путь  проскакиваем удачно, без происшествий.  На берегу нас встречает китаец и за несколько юаней провожает  до ближайшей станции КВЖД.

Утром  уже едем в поезде. Глядя в окно,  вспоминаю адрес своего знакомого, полковника Протасова. Помнится, Константин говорил, что он сможет приютить меня хотя бы на первое время.

Выходим из вагона и прощаемся. Каждый из нас отправляется в свою сторону. Останавливаю рикшу, сажусь. Он везет меня  по нужному адресу.

***

Вот он, чудный Харбин! Проезжаю по знакомым улицам. Сколько радужных надежд  связывал я с этим городом! Как давно это было! Вся моя жизнь развалилась на непонятные кусочки. Где жена, что с сыном, что с братом?  Как  вызволить их из «красного» плена?  Я снова один, в чужой стране. Какое меня ждет будущее? Кто мне ответит на вопрос: что творится в России и за что Всевышний послал ей такие испытания?

В грустных размышлениях  незаметно доезжаю до дома, где живут Протасовы.

Престарелая мать Андрея - Лидия Петровна очень добра. Она  принимает меня. Мать семейства сумела вывезти с собой кое-какие драгоценности и постепенно  меняет их на продукты, которыми кормит всех нас.  Кушать приходится только  рис с приправами и кое-какие овощи.

В Харбине встречаю многочисленных знакомых, ранее занимающих высокие посты в Петербурге. Все бедствуют, пытаются найти хоть какую-нибудь  работу у китайцев. Не сплю ночами. Оторванный от семьи, не имеющий никакой информации о судьбе родственников, потихоньку прихожу в тупое уныние. Положение русских эмигрантов  с каждым днем становится все более ужасающим. Офицеры собираются на совещание и пытаются выработать план дальнейших действий.

Тем, кто еще располагает остатками средств, приходит мысль: хорошо бы перебраться на корейском судне из порта Дальнего через Джакарту и Каир в Европу, а оттуда дальше - кто в Париж, кто в Германию к родственникам. Некоторые офицеры до сих пор хранят свои небольшие денежные средства в европейских банках.

Идея мне нравится. Но для ее осуществления придется  продать свое фамильное кольцо с изумрудом. До отправления судна  остается неделя. Иду на местный рынок и показываю кольцо китайцу-перекупщику. Тот долго крутит драгоценность в руках, переворачивает, видит гексаграмму на обратной стороне, качает головой и отказывается покупать. Напрягаюсь, пытаюсь знаками объяснить, что это моя личная собственность, но китаец продолжает отказываться, затем  показывает на шинель  и предлагает снять ее. Отдаю шинель. В Джакарте она уже не пригодится.  Довольный китаец отваливает мне денег, как за перстень и я, ничего не понимающий, мерзнущий  бегу домой. Дома  пытаюсь уговорить семейство Протасовых плыть  Европу.  Наивная Лидия Петровна никак не может решиться.

- Зачем плыть? Это долго, опасно, а у меня больной муж, дети. Пересидим здесь, дождемся, когда родственники Николая пришлют войска на борьбу с комиссарами и разобьют их. Мы обязательно вернемся в Петербург!

- Лидия Петровна, я вас очень люблю и желаю лучшей доли. Что вы будете делать, когда  закончатся все деньги и драгоценности?

-  Я подыщу себе посильную  работу.

- Помилуй, Господи! Какая работа, Лидия Петровна! Пойдете подметать лавки к китайцам? Вы никогда грязной работой не занимались!

- Придумаю что-нибудь. Не может быть, чтобы не было выхода, - упирается Лидия Петровна.

- Буду давать уроки игры на фортепиано.

- Кому? Китайцам?

- Пусть китайцам, думаю, что смогу найти состоятельных людей, которые захотят обучать музыке своих детей.

Как я ни уговариваю Лидию Петровну, ничего не получается. Госпожа Протасова мыслит по-своему...

Оставляю ей немного денег, прощаюсь со всеми домашними и еду в порт.

***

При посадке на корабль происходит жуткая давка. Кричат женщины, плачут дети, обезумевшая толпа видит перед собой только желанный борт. Мужчин совершенно не интересует, кого они жмут и давят: дети, женщины не в счет. Главное - очутиться на корабле любыми путями. Срабатывает звериный инстинкт выживания.

Повезло. Толпа просто втаскивает меня на палубу. По узенькой металлической лестнице  пробираюсь с центральной палубы вниз. У меня куплено самое дешевое место в трюме.  Заваливаюсь на койку, накрываюсь одеялом и  отогреваюсь. Сердобольный матрос приносит стопку спасительной  рисовой водки.

- Выпей, будет тепло! - Жалеет он меня на ломаном французском языке.

Выпиваю и сразу засыпаю.

Путешествие в полуголодном состоянии кажется  вечностью. Нахожусь большую часть времени в трюме. Измотанный качкой,  путаюсь в днях и времени суток. Прихожу в себя уже в порту Сунда Келапа (Джакарте).

Небритый, полуголодный, вылезаю из трюма и сразу слепну от ярчайшего солнечного света. Минут пять  прихожу в себя. В порту  грязно и жарко, пахнет пряностями. В разные стороны снуют, как муравьи, китайцы. Каждый занимается своим делом, не обращая никакого внимания на русских эмигрантов.

Я и еще несколько офицеров сбиваемся в стайку и пытаемся выяснить, на какой корабль и когда можно пересесть. Оказывается, что местное население по-французски совсем не понимает. Не успел Наполеон обучить своему языку  граждан этой страны. Индонезия была Французской колонией недолгое время. Преобладает английский, так как официально Индонезия значится колонией Голландии.

После некоторой заминки нам везет.  На улице встречается случайный европеец,  довольно сносно говорящий на местном китайском диалекте.

Он замечает нас, русских офицеров, и  подходит  сам.

- Господа, удивлен встречей! Каким ветром вас сюда занесло?

- Попутным! - шучу я.

- Могу  вам как-то помочь?  - продолжает разговор любезный прохожий.

- Вы угадали, нам действительно нужна ваша о помощь. Не могли бы вы узнать у китайца в кассе, когда будет корабль до  Каира?

Прохожий разговаривает с кассиром,  затем разворачивается к нам и сообщает:

- Господа, вам не  везет. Корабль будет через неделю, но билетов на него уже нет. Советую снять номера  в любом недорогом отеле. Пройдите вперед метров сто, затем поверните на следующую улицу. На ней находится много недорогих заведений. Выбирайте любой. Все они однотипные.

- Но как  нам попасть на корабль? Вы можете что-либо посоветовать, зная местные обычаи?

- Во время посадки вам надо поговорить с командой, - прохожий желает нам  удачи и продолжает свой путь дальше.

Добираемся до первого попавшегося отеля. Снимаем одну комнату с тремя кроватями на шесть человек, моемся из кувшина с водой и возвращаемся центр города, в надежде найти банк и телеграф, если таковые имеются.

Город представляет собой беспорядочный муравейник с китайскими  трущобами. Только центр более-менее приличен, когда-то застроенный трудолюбивыми голландцами.  После недолгих поисков набредаем на национальный банк Индонезии, размещенный в небольшом трехэтажном  здании. Заходим в холл и просим позвать управляющего. К нам выходит любезный китаец,  сносно говорящий на французском языке. Китаец несколько секунд внимательно разглядывает нас. Ни один мускул на его лице не дрогнул.  О чем он думает, видя наш потрепанный вид, понять  невозможно.

- Чем могу быть полезен господам? - спрашивает управляющий.

Объясняем:

-  Мы  эмигранты из России, имеем счета в крупных банках и не знаем, как можно получить хоть какую-нибудь незначительную сумму для дальнейшего своего путешествия в Европу. Управляющий слушает и не перебивает. Неожиданно его взгляд скользит по моему кольцу, он на секунду задумывается, смотрит еще раз, более внимательно и спрашивает:

- Откуда  кольцо с восточным камнем у русского господина?

- Это родовое кольцо. Оно передается  по наследству из поколения в поколение и считается оберегом.

Управляющий улыбается.

- Прошу вас подождать несколько минут. Я должен поговорить с хозяином.

Через некоторое время он возвращается.

- Господа! Нам понадобятся ваши паспорта. Еще мы должны переписать названия ваших банков, номера счетов, затем  послать запросы в эти банки.

Подаем ему паспорта. Клерк старательно переписывает содержание документов и тут же возвращает их обратно.  Управляющий продолжает:

- Ответы на запросы  получим через два-три дня.  Наберитесь терпения.  Желаю вам хорошо провести свободное время.

Окрыленные надеждой,выходим из банка, садимся на скамейку и, сложив вместе все оставшиеся юани, прикидываем свой прожиточный минимум.  Денег остается негусто. Поесть кое-как дня на два - три хватит. Спрашиваю:

- Друзья! Что станет с ними, если деньги не дадут? И билетов нет! Какие еще есть варианты?

- Вариант, пожалуй, остается один: постараться устроиться на корабль матросами и работать за еду. Другого выхода нет. - Предлагает один из друзей по  несчастью. Остальные участники  путешествия полностью с ним соглашаются.

За четверть юаня едим вкусный питательный черепаховый суп, который продается на каждом шагу, пробуем неизвестные вкусные местные фрукты и,  чтобы занять себя чем-нибудь далее, купаемся в море. Местные жители  с любопытством наблюдают за нами, с вожделением плескающимися  вдоль берега, подпрыгивая на больших сильных волнах.

***

Через два дня, с надеждой в душах, заходим в банк. Увы, наш вопрос так и не разрешился.

Ждать приходится еще два следующих  дня. Питаемся одним  рисом.

Еще через день  управляющий сообщает:

- Господа! Получен ответ из Шпаркассе банка. Одному из вас  выдадут небольшую сумму денег. Фон Тиссен, банк пошел вам на встречу, получите деньги в кассе!

Случилась первая настоящая удача за столько времени. В этом же банке мы просим передать  служебной почтой письма на родину. Любезный китаец соглашается, заверив, что все сделает. Получаем деньги и впервые за последние дни плотно обедаем.

Грешным делом у меня мелькает мысль, что управляющий сжалился и  просто дал  деньги их своих сбережений. Весь мир знает о российской революции и её последствиях.

Приходит  долгожданный корабль. Увы, желающих  много. Не только мы, но и  другие русские хотят продолжить свой путь в Европу водным путем. Корабль берем штурмом, безо всяких билетов. Погода  жаркая и, за небольшую плату, капитан размещает всех желающих на палубе. Люди сидят на своих котомках  и тюках, тут же бегают дети, плачут старики. Все  радуются такой удаче и хотят  добраться до цивилизованной Европы, где возможно устроить свою жизнь.

За еду мы драим палубы, моем посуду, выполняем любую другую грязную работу.

Наконец, корабль проходит Суэцкий канал и пришвартовывается в порту Каира.

Город  оказывается гораздо интереснее Джакарты. Вспоминаю о своем брате. Если бы он был здесь, то, скорее всего, посетил бы древние пирамиды, в общем, нашел бы себе применение и, наверняка, захотел бы остаться на какое-то время. Жаль, что его нет рядом…

Погуляв по городу, оккупированному англичанами,  ищем возможность переезда в Александрию. Оттуда рукой подать до Италии. Всего несколько дней перехода по морю и мы в Европе.

Билетов в кассе опять не оказывается, зато находятся у перекупщиков за углом. Изрядно поторговавшись и скинув цену раза в полтора, довольные, без проблем садимся на вечерний теплоход, медленно тянущийся по Нилу, и уже утром оказываемся в Александрии.

Александрия считается достаточно цивилизованным городом для Северной Африки.

Современные постройки перемежаются  со старинными - традиционно восточными, тем самым добавляют особый, современный колорит городу. Благодаря своему  месторасположению на перекрестке торговых путей, город получился многонациональным. Восточные люди перемешались с испанцами, итальянцами, англичанами и французами. Появились смешанные семьи, в которых рождаются очень красивые дети. Европейская культура делает свое дело.

Добраться в Неаполь из Александрии  не составляет труда. Помимо больших кораблей в порту есть множество маленьких ободранных частных корабликов, капитаны которых, за низкую плату, готовы  доставить клиентов в Италию. Приходиться воспользоваться этим способом. Громко торгуемся с одним из  капитанов  суденышка и к вечеру  занимаем места на борту посудины. Собираемся спать. Не тут-то было! Часа через три начинается сильный шторм. Кораблик кидает из стороны в сторону как жестяную банку, кажется, что волна вот-вот перекинется через борт и накроет всех. Только к утру море стихает. Обессиливший экипаж уже и не пытается нагнать упущенное из-за шторма время, а просто пьет вино и громко радуется, что посудина не пошла ко дну.

Вымотанные непривычной качкой, мы  не в состоянии поддержать компанию.  В моей голове  крутится только одна мысль: «добраться живым до берега. Глупо  утонуть в конце пути».

К счастью, все кончается благополучно. Выйдя на берег в шумном Неаполе, облечено вздыхаем и решаем заработать денег тут же в порту.

***

Третью неделю  живем в бараках вместе с приезжими иностранцами. За тяжелую грязную работу, от которой моментально образовываются кровавые мозоли на руках, платят истинные гроши. Экономим на всем, в том числе и на еде. Чтобы не привлекать внимание других голодных и нищих грузчиков,  переворачиваю свое кольцо камнем вниз. Получается подобие простого обручального кольца. К счастью, его никто не замечает. Каждую неделю в бараке происходят драки и выяснения отношений. Рабочим кажется, что кому-то заплатили больше, кому-то меньше. В такие моменты мы выходим на улицу и  не ввязываемся в  кутерьму.

Рядом с бараками есть небольшая местная забегаловка, хозяин которой неплохо готовит пасту с многочисленными вариантами неаполитанских соусов. Мы сразу облюбовываем это место. Дочь хозяина, со звучным именем  Аллегра,  быстро подружилась  с нами.

Завидев нас, бойкая, живая девушка с обаятельной улыбкой на красивом лице моментально подлетает к  столику, и задорно встряхивая  кудрявыми волосами, спрашивает:

- Паста, сеньоре? - Я всегда отвечаю ей по-русски:

- Си, синьора. Большую пасту для всех.

Аллегра  ставит на стол графин с красным вином,  убегает на кухню и возвращается минут через десять уже с огромной тарелкой макарон. Каждый раз она подает пасту с новым соусом и говорит название. Мы перепробовали  весь ассортимент: Наполи, Болоньезе, Песто, Кваттро, Формаджи... Сегодня Аллегра принесла соус для пасты, который называется  Альфредо.  Я шучу:

- Я  Альфред и паста  Альфредо!

Девушка не понимает, показывает на соус рукой и говорит:

- Альфредо, синьоре!

Показываю пальцем на себя:

- Но синьора, я - Альфредо! - Девушка смеется.

В этот вечер  засиживаемся в забегаловке допоздна. В барак раньше времени возвращаться не хочется. Аллегра нас не выгоняет. Обслужив последнего посетителя, она подсаживается к нам за столик и внимательно вслушивается русскую речь, пытаясь уловить хоть какой-то смысл.

Обращаюсь к ней:

- Ничегошеньки ты не понимаешь.

Девушка радостно улыбается и  что-то быстро говорит на своем родном диалекте.

Слегка подвыпивший, продолжаю на русском:

- И я тебя не понимаю!

Аллегра смелеет, берет мою руку, прижимает к  сердцу и все лопочет и лопочет на  итальянском:

- Андиамо! Андиамо!

Пожимаю плечами, не понимаю, что она хочет. Тогда девушка тянет меня  за руку и увлекает за собой. Идем на берег моря, она не перестает лопотать на ходу.

- Амор, Альфредо, Амор! -  девушка показывает рукой на звезды. Наконец до меня доходит смысл ее болтовни.

Аллегра садится на песок, увлекает за собой меня и не дает  опомниться. Прижимается ко мне всем телом, обнимает, целует в губы, в шею, в глаза. Я настолько отвык от женской ласки, что не сразу соображаю, что должен сделать. Девушка улыбается и не торопит. Смелею... Во мне просыпается давно и глубоко запрятанное, почти звериное желание обладать красивой женщиной…

...Возвращаюсь в барак лишь под утро. Друзья ничего не спрашивают, только загадочно улыбаются и тактично ждут, не поделюсь ли  своими впечатлениями о прошедшей ночи.

Страстный «амор» с Аллегрой продолжается еще две недели. Этого срока хватает, чтобы скопить необходимую сумму для покупки билетов на поезд до Рима, а оттуда дальше, до Парижа.

Расстроенная девушка провожает меня до вагона. Пытаюсь объяснить ей по-русски:

- Аллегра,  я не могу здесь больше оставаться,  должен найти супругу и ребенка. Они живут в России, я  ничего не знаю об их судьбе.

В ответ она плачет и твердит свое:

- Амор, Альфредо, Амор…

... Вот так, неожиданно, начинается и заканчивается последний роман в моей жизни.

Мы едем в вагонах самого дешевого класса. В Париже останавливаемся на квартире родственников одного из товарищей, затем находим фонд помощи белым офицерам и получаем небольшое денежное содержание.

Еще через три дня уже еду в Берлин и еще через день добираюсь до Кенигсберга.

Письмо родственникам из Джакарты так и не дошло.

Месяц я отдыхаю - сплю и без конца ем. Как кадровому военному, мне быстро удается найти место в Кенигсбергском гарнизоне.

Сняв небольшую квартиру, живу один, посылаю многочисленные письма жене и брату в Россию, но ответов так и не получаю. Больше не обращаю внимания на женщин. Всю оставшуюся жизнь  тоскую по своей семье.

ГЛАВА 18.

Чудеса иногда случаются, но над этим приходится очень много работать.

Вейцман Хаим.

(ВАЛЕРИЯ)

В моей квартире раздается телефонный звонок. Хватаю трубку. Вместо Сашиного голоса узнаю мамин, заплаканный.

- Приезжай, отец бушует. По телефону рассказывать не буду.

Ловлю машину и мчусь на другой конец города. Влетаю в квартиру и тут же, с порога, слышу слова рычащего от перевозбуждения отца:

- Твоя родная мать обманывала меня всю жизнь!

- Папа, давай спокойно рассказывай, мне волноваться нельзя.

- Пусть сама рассказывает! - продолжает рычать отец.

Мама садится на диван, я устраиваюсь рядом.

- Мои родственники из Германии нашли меня. Позвонил брат из Берлина.

- Какие родственники, какая Германия?  О чем ты говоришь?

- Я не литовка, я чистокровная немка.

Обескуражено слушаю:

- Родилась я в Кенигсберге, в состоятельной  семье. Мое настоящее имя  Линда.

- Ли-и-нда?! Мама, как такое может быть!

- На этом свете все может быть, доченька. На самом деле я Линда фон Кройнц. Вернее, так меня звали до войны.

- Ничего себе! – только  и нашлась, что сказать я.

- Мой отец - профессор, преподавал в университете естествознание. Девичья фамилия  матери – твоей бабушки -  фон Врангель. У меня есть  два младших брата.

Не знаю, как мне реагировать на такое заявление…  «Так. Успокойся. Вдохнула и выдохнула, как учил Казимир Эдуардович».

- Мама, давай  рассказывай все честно, без утайки.

- Так я и рассказываю... ТОлько не перебивай меня, пожалуйста, иначе я заплачу.

- Хорошо... молчу, как рыба.

- У нас была заботливая и ласковая мама, которая всегда находилась дома, вместе с нами - отец почти всегда был занят - занимался наукой. А жили мы в старинном трехэтажном особняке в районе Амалиенау. Все в семье было спокойно до тех пор, пока Гитлер не пришел к власти. Нашего отца заставили вступить в национал-социалистическую партию и работать на благо рейха. Иначе ему грозило остаться безработным профессором. Он долго упирался, но потом смирился. Отец не мыслил себя без любимого университета. Многие преподаватели поступили также.

- А потом что произошло? – не удержалась я от вопроса.

- А потом Гитлер  развязал войну. С каждым годом становилось все хуже и хуже. Уезжать из города к родственникам в Чехию уже не имело смысла. Мы так и остались ждать конца войны, все еще надеясь на лучшее.

Мама замолчала, собираясь с мыслями, и сделала несколько глотков из стакана с водой...

- В начале апреля сорок пятого, - продолжала она, - началась интенсивная ночная бомбардировка города Англичанами. Все ночи мы проводили в подвале собственного дома в грязном  полуголодном состоянии. Весь центр превратился в сплошные развалины, в том числе и королевский замок, от которого остались одни руины. Податься было некуда. Водопровод полностью разрушили, многие улицы  залило водой. Затем был штурм, город заняли русские.

Еще несколько дней мы боялись выходить из подвала. Дождались, когда в дом зашли солдаты, нашли нас и сообщили, что можно выйти на улицу. Рядом  расположилась полевая кухня, и наc, впервые после штурма, накормили  супом и кашей. Родители следили, чтобы мы ели понемногу - боялась, что случится заворот кишок. Отец ел и плакал. Никто не ожидал такого страшного конца войны. Хорошо, что наш особняк уцелел. Он находился в удалении от центра, в другом районе.

-  Мама, вам повезло, – это всё, что смогла ответить ей я.

-  Доченька, просо особняк находился в удалении от центра, в другом районе...   Еще через день пришел русский офицер и приказал, чтобы мы перебрались наверх, в две спальни, а низ особняка займут военные. Пришлось потесниться. За неудобства нам платили едой и питьевой водой.

Так мы прожили почти полгода. Внезапно  объявили, что всех немцев немедленно депортируют с территории Восточной Пруссии в Германию. Куда? Выбор был небольшой. Либо в восточный сектор Германии, где будет социалистический лагерь, либо в западную Германию, к любым родственникам. Тогда мне было пятнадцать лет, среднему брату двенадцать, младшему десять. Русских военных не интересовала дальнейшая судьба кенигсбергцев. Они получили приказ от Сталина переселить людей. На правах победителей, земли Восточной Пруссии поделили между собой Россия и Польша. Приказ необходимо выполнять.

- Да-а-а-а, мамуля, в те времена военные приказы выполнять умели...

- Из дома разрешили брать только личные вещи, документы и кое-что из скраба - то, что можно увезти на тележке или унести в руках. На сборы дали двадцать четыре часа. Родители  всю ночь упаковывали личные вещи, папины старинные книги. Что-то перекладывали, что-то вытаскивали, потом снова пытались упаковать обратно. Обстановка была очень нервозная. Вдобавок ко всему, я почувствовала недомогание. У меня начался жар. Мама совсем встревожилась:

- Майн Гот, ты заболела в дорогу! Лекарств нет, что же будет?

Ей пришлось мочить полотенце в холодной воде и класть мне на лоб. Это, конечно, помогало мало.

Утром ворвались солдаты-конвоиры, и  выгнали нас на улицу. Находясь в бреду, я упала во дворе под деревом. Идти дальне не было сил. Смутно, как в замедленных кадрах, помню, что родители пытались поднять меня, объясняли русским, что их дочь больна, но они ничего не понимали - решили, что я умираю, а родителей вместе с братьями подогнали прикладами к крытой машине и затолкали в кузов. Машина быстро уехала в неизвестном  направлении.

Тут я не выдержала и  заплакала сама... Папа принес из кухни второй стакан с водой, подал мне и зашипел:

- Алдона,  Пожалела бы дочь, ей волноваться нельзя.

- Нет, папа, пусть рассказывает все до конца, - промокаю глаза, тоже глотаю водички и заставляю себя успокоиться.

Мама собралась с силами и опять заговорила:

Сколько времени я провалялась на улице - не знаю. Помню, что кое как собралась с силами и буквально приползла в подвал.  Там меня и обнаружила  женщина – литовка по имени Лайма, которой дали ордер на проживание в нашем доме.

Она  знала немецкий язык и поняла, что произошло. Добрая Лайма  выходила меня.

Мне повезло. У неё осталась метрика о рождении  погибшей дочери. Она не заявляла о смерти своей девочки. Возраст покойной  совпадал с моим, и Лайма  представила меня новым властям, как свою дочь, после чего прописала в доме. Так я стала Алдоной Локис.

- А как ты выучила русский язык?

- Тоже благодаря Лайме. Я осваивала азы около  года. А еще через год уже вполне сносно читала и общалась на новом языке. Параллельно учила и литовский.

- Так вот откуда у меня способность к языкам! Передалась по наследству от тебя! – улыбнулась я.

- Наверное, доченька, может быть... - мама провела рукой по моим волосам, -позже мне даже удалось устроиться на работу и поступить в строительный техникум. Потом я познакомилась с твоим отцом. Жизнь потихоньку налаживалась. Единственное, что меня угнетало - полная неизвестность о судьбе семьи. Все остальное ты  знаешь...

После долгого рассказа мама заплакала. В комнате воцарилась тишина.

- Не плачь,  все хорошо. Ты жива, здорова и братья  нашлись... Кстати, мне очень интересно посмотреть на своих дядюшек.

Тут папа опять зарычал:

- Я всю жизнь был партийным человеком, военным, а женился на немке! Что люди скажут? В голове не укладывается, как дальше жить!

- Папа, успокойся. Партия твоя давно никому не нужна. Это уже история. Теперь все только и норовят поехать за границу, находят своих родственников и живут счастливо. Поедешь в Германию. Что в этом плохого? Радуйся, что так все получилось.

Отец обиженно замолкает.

- Мамуля, когда мы сможем встретиться с твоими братьями?

- Скоро. Но прежде всего, я должна выслать им приглашение.

ГЛАВА 19.

(ЛИНДА)

Готовлюсь к встрече братьев и, в связи с предстоящим радостным событием, очень волнуюсь. Ничего не знала о их существовании, страшно вспомнить, сколько лет. Тогда, в сорок пятом, они были мальчиками, сейчас это взрослые, зрелые мужчины. Как я узнаю их в аэропорту? Внешне это уже другие люди! Что они предпочитают есть, какие у них новые привычки? От постоянного  волнения по поводу встречи у меня поднимается давление. Ложусь на кровать и вспоминаю свое довоенное детство: «как хорошо было с мамой, папой, братьями! В большом просторном доме всем хватало места... мама пекла вкусное сладкое печенье с разными начинками – марципаном, вишневым и малиновым джемом. Спокойный и добрый папа большую часть времени проводил в своем кабинете за работой. Он готовился к лекциям по естествознанию. Папа иногда  разрешал  заходить к нему и брать для чтения интересные познавательные книги о путешествиях. Когда  стала постарше, отец давал мне читать  Гете, Ницше,  Шекспира. Папина библиотека была огромной. А сколько  старинных книг в красивых кожаных переплетах, закрытых на бронзовые замки, стояло на полках! Отец постоянно напоминал,  что надо не только читать, а еще  и стать образованной девушкой. Частенько к нему приходили его несколько любимых учеников, с которыми он дополнительно занимался научной работой.  Один из них, по имени Марк, поглядывал на меня многозначительным взглядом и краснел при этом.  Явно, что я ему очень нравилась. Проклятая война все испортила!

Мама научила меня неплохо играть на рояле. Я часто музицировала, особенно, когда в доме бывали гости. В теплые дни  любила сидеть в увитой плющом беседке, находящейся в отдаленной части сада и писать в своей специальной тетрадке стихи на разные темы. Получалось очень неплохо. Писала обо всем, что видела вокруг - о природе, о людях.  Где эта тетрадь теперь?

Воспоминания наслаиваются одно на другое. Вот я гуляю по парку со своей бабушкой – строгой   баронессой  Врангель, которая часто приезжала погостить из своего поместья под Берлином. Баронесса сидит на скамейке и читает книгу, я играю с подружкой из соседнего дома. Как же ее звали...? Сколько времени прошло! Жаль, что больше  не увижу своих бывших друзей и знакомых. А что стало с моей бабушкой? Столько лет жить в неведении, вдали от родных и близких! За что  бог дал  нам такие испытания?

...Вот мой брат, Рейнхольд, гоняется за собакой во дворе, вот Генрих - самый младшенький, падает с дерева и ушибает  руку. Папа строго отчитывает детей за неразумное поведение, а добрая мама лечит ссадины и синяки…».

Голос мужа возвращает меня в реальное время:

- Алдона, ты не слышишь, телефон звонит? По звуку чувствую - международный звонок.  Подойди, а то там опять по-немецки заговорят!

Подскакиваю к аппарату. Действительно, звонит мой старший брат и спрашивает:

- Сестричка, не забыла ли ты, что нас надо встречать через два дня?

- Дорогие мои, я все отлично помню и обязательно  встречу вас. Не тратьтесь на покупки, в наших магазинах теперь все есть. Лишь бы благополучно долетели сами!

Буквально  считаю дни до приезда моих родных. Сколько времени пришлось скрываться! Неужели семья, наконец, сможет воссоединиться? Это  самое большое счастье для меня.

Да еще и внучка скоро родится, будет, кем гордиться и для кого жить…

***

... В аэропорту приземлился самолет из Берлина. Я  нетерпеливо вглядываюсь в лица выходивших пассажиров.

Нет, не они, а вот следующие два, вроде похожи. Нет, тоже не они.  Наконец, через минут десять  томительного ожидания,  вздрагиваю. «Генрих!» Бросаюсь вперед, и приникаю к седому мужчине лет шестидесяти. Следом  подходит Рейнхольд и целует меня в щеки, в глаза, из которых ручьем текут слезы и размазанная тушь.

Через минуту к нам присоединяется Лера с отцом. Говорю по-немецки, представляю братьям своего мужа и дочь. Получив багаж, идем к своим скромным «Жигулям».

Сажусь  с братьями  на заднее сиденье и всю дорогу возбужденно стрекочу. Замечаю в зеркало, что муж хмурит брови и пытается понять хоть что-то из нашего разговора. Дочь  понимает довольно хорошо и тихонько переводит ему суть беседы.

Генрих вспоминает тот злополучный день, когда их погнали на вокзал, а я осталась лежать на земле. Родители долго не могли  успокоиться и искали меня. Долгие годы они посылали запросы по различным российским инстанциям. Ответ приходил лишь один: такой девушки в Калининграде нет. Искали по всему Советскому Союзу. Безуспешно. Так  и умерли в неведении о моей судьбе, а братья продолжали поиски.

Совсем недавно они узнали номер телефона по старому адресу и позвонили соседям, которые жили вместе с нами в особняке. Они сообщили наш  номер  в Ленинграде. Браться решили проверить информацию и попали в точку. Алдоной оказалась я - их родная сестра! Таким чудесным и неожиданным образом воссоединилась семья.

Вечером сидим за домашним столом,  пьем водку, как положено по-русски,  между делом вспоминаем довоенную жизнь,  выселение немцев из Кенигсберга и плачем…

... Оказывается, родителям удалось вывезти с собой семейные документы, власти им в этом не препятствовали, а вот вся уникальная библиотека, которая собиралась столетиями, постепенно сгорела в печке особняка. Соседи, получившие ордер на проживание на первом этаже, экономили на дровах - рвали и жгли в печке старинные книги в кожаных переплетах. Какое варварство! Я знала об этом  и плакала по ночам. Сколько уникальных сочинений, собираемых веками нашими  прадедами, полностью пропало!

Лера  снова спрашивает:

- А как тебе удалось сохранить портрет Августины ?

- Очень просто. Забрала его к себе в комнату, завернула в тряпку и спрятала за постель. Новая мама ничего не имела против этого.

Братья только слушают и качают головами. Сказать по этому поводу  нечего. Все понятно без лишних слов. Генрих мягко переводит разговор на другую тему. Он  очень удивлен нашей маленькой квартирой. В Германии так живут только эмигранты. В основной массе все имеют свои дома или просторные квартиры.

- А вот так живут семьи советских офицеров, - говорю я, - вы попали в Россию. У нас так обитают почти все простые граждане страны, не считая членов правительства и бывших обкомовских работников, которым достались квартиры в домах времен сталинской застройки.

Рейнхольд сразу предлагает оформить вид на жительство в Германии по программе воссоединения семей. Отвечаю:

- Муж не согласится. Будем здесь доживать. Но в гости к вам и на могилу родителей обязательно приедем.

Генрих продолжает настаивать на переезде. У него своя торговая фирма, просторный дом под Берлином, супруга и двое взрослых детей. Места хватит для всех. Заодно можно посмотреть родовое древо и документы по генеалогии. Эти документы очень заинтересовали дочь.

Лера  приглашает дядюшек посетить ее квартиру, хочет расспросить о портрете далекой прапрабабушки и познакомить их со своим Александром.

(ВАЛЕРИЯ)

Войдя в  квартиру, Генрих сразу  впивается взглядом в портрет:

- Да это же Августина фон Венцель! Как вам удалось сохранить его?

- Мама всю жизнь прятала его за кроватью.

Генрих рассказывает мне  длинную семейную историю об Августине, Эльзе, их предках, о поместьях, которыми раньше владела семья. Рассказ представляется мне сказкой. Разве  могла я подумать, что исторические  обстоятельства обернутся таким, самым неожиданным образом? Теперь становятся более понятными все мои сны и видения. Ну что с этим делать?

Саша присоединяется к нам вечером. Представляю его своим дядюшкам как любимого мужчину и отца  ребенка. Он вежливо здоровался и садится на диван. Весь вечер Генрих  внимательно рассматривал его...

Позже он обмолвится:

- Где я мог видеть лицо этого русского? Странно, не могу вспомнить. Дежавю…

(ГЕНРИХ)

Вот уже неделю мы живем в Ленинграде. Гуляем по великолепному городу, общается с сестрой.  В ближайшие дни  запланировали  поездку в Калининград. Полетим вместе с Линдой.

С нетерпением ждем посещения нашего родного  Кенигсберга... Специально не приглашаем с собой в поездку мужа сестры, Леру и Александра - хотим побыть только втроем  и погулять по городу, как в прошлые счастливые времена…

... В Калининграде сразу же снимаем номера в центральной гостинице, складываем  вещи и отправляемся бродить по улицам. Перед ними предстал новый, воссозданный после бомбежки город. Все застройки оказываются совершенно современными. Кое-где в центре еще сохранились жалкие остатки отреставрированных немецких зданий. Доходим до высокого холма, что  на берегу реки Прегель...

- Майн Гот, Рейнхольд, смотри,  русские взорвали остатки  замка Тевтонского ордена! Настоящие варвары... Ведь замок не имел никакого отношения ко второй мировой войне и являлся великолепным историческим образцом средневековой готики со множественными историческими экспонатами! Он простоял на этом месте восемь веков! Помнишь небольшую комнату герцога Альбрехта с ее огромным величественным камином?

- Конечно, помню. Ее оформил  резьбой по венгерскому ясеню придворный столяр Ганс Вагнер. Еще помню эркерную комнату, в которой был помещен герб, а в его середине орел держал в  когтях серебряную литеру.

- Между прочим, мебель из покоев королевы Луизы находилась на своем месте вплоть до уничтожения замка.  А картинная галерея, янтарный кабинет?  Интересно, куда все эти экспонаты вывезли  военные?

- Я знаю, что секретное распоряжение о вывозе давал бывший гауляйтер Восточной Пруссии Кох. Документов не сохранилось. Теперь мы можем только предполагать о месте нахождения всех этих сокровищ, - отвечает  Рейнхольд.

- А помнишь знаменитый старинный ресторан «Блютгерихт», находившийся в подвале северного крыла?

- Да. Внутри мы с тобой не были, но я его отлично представляю по памяти.  А какое неотесанное сооружение они построили вместе него! Генрих, мне хочется плакать.

- Спасибо покойному Канту. Только благодаря его могиле остался нетронутым Кафедральный Собор. Жаль, что не уцелела галерея  философов «Стоя кантиана».

- Хорошо, что, хотя бы,  уцелела надпись: «здесь увековечен достойно великий учитель. Юноша, думай о том, как обессмертить себя»!

- Какая, все же, интересная посмертная судьба у нашего философа… Рейнхольд, ты не помнишь, кто из наших прозорливых сограждан предложил похоронить его у стен собора?

- О-о! Так решили все жители Кенигсберга. Кант хотел, чтобы его скромно погребли на обыкновенном кладбище. Жаль, что ни кто из этих  жителей уже не сможет увидеть и оценить положительные последствия своего решения. Надеюсь, что все эти люди  пребывают в Раю.

- Брат, этот факт уже вполне оценило сегодняшнее поколение.  Не забывай, что русскими управлял диктатор - Сталин. Именно с одобрения Маленкова, бывшего соратника Сталина, через восемь лет после окончания войны, городские власти начали постепенно взрывать остатки замка.  А мотивировали они этот поступок тем, что замок угрожал обрушением на проезжую часть и трамвайные пути. Главный архитектор очень хотел разобрать средневековые памятники по кирпичикам,  а из этих добротных крепких красных кирпичей мечтал  построить  новые современные дома. Мотивировал он свой поступок экономией государственных средств и, тем самым, хотел обеспечить личный карьерный рост. Вот русские  и получили в подарок   эту уродливую конструкцию на горе Кнайпхофф.

Продолжаем беседу и направляемся дальше. Линда идет  рядом  и  только один раз вмешивается в  разговор:

- А знаете, - сказала она, - я давно привыкла к новому облику старинного города. Сейчас слушаю вас и думаю о том, насколько я прониклась русским духом и политикой. Надеюсь, что прохожие не знают немецкого. Если бы они уловили смысл  разговора, то обвинили бы  нас в русофобии и, в принципе,  были бы правы.

- Почему, сестренка?

- Слишком дорогой ценой русским далась победа. Слишком дорогой... Отец моего мужа погиб под Курском. Его мать одна поднимала троих детей. Жили в землянке, питались лебедой... Пришел карательный отряд и сжег деревню полностью, не оставив ни единого целого дома. Только сплошное пепелище. Вот такие дела... Неимоверно тяжелым испытанием оказалась для русских  война... Надеюсь, вы помните о разоренных городах, о сожженных дотла вместе с женщинами, детьми и стариками деревнях. О концлагерях, где массово истребляли людей. А сколько детей осталось круглыми сиротами! Вы должны  понимать, почему нас не любят русские...

- Да. Мы узнали обо всем после окончания войны. Нам очень жаль... - ответил я, потупив взгляд, - чувство национальной вины за развязанную Гитлером войну  еще долго будет жить в  душах немецкого народа... Но сейчас речь  о другом - о  разрушениях культурных ценностей. Кстати,  Рейнхольд, от кого ты  узнал про тайную политику бывших властей города?

- Мой хороший знакомый долгое время жил на территории Восточного сектора Берлина и имеет подробную информацию о прошедших  событиях.  Все же, надо учесть то обстоятельство, что русские в этой войне предстали в роли победителей  и диктовали свои условия, а мы, как побежденная сторона,  не смогли ничего сделать для сохранения своих бывших памятников архитектуры. Такие унизительные условия продиктовала немецкой нации судьба. За какие страшные грехи она распорядилась поставить нашим  управителем Адольфа Гитлера и разрушила все, что создавалось веками?  Мне становится нестерпимо больно, когда я вспоминаю о том, что  Восточной Пруссии давно  не существует, а вся ее бывшая территория разделена между Польшей и Россией.

- Да, и я помню об этом всегда. Но Поляки  берегут  средневековое наследие!

- Дело в том, что основное население Польши - католики, и, исходя из истоков своей веры, они трепетно относятся к старинным костелам и кирхам. Им удалось спасти все исторические памятники, находящиеся на их современной территории. Русских, как мы видим, совершенно не интересует европейские  реликвии. Их правители всегда считались и считаются атеистами. Вот тебе и ответы на вопросы, связанные с утратой старинного города.

Беседуя, доходим до места, где раньше находилось немецкое католическое кладбище. Перед нашими удрученными взглядами предстает страшная картина:

- Майн Гот! Это место, на котором веками покоились останки благородных людей! Ты помнишь, где находились могилы наших предков? От них ничего не осталось!

Рейнхольд плачет.

-  Мародеры! Они уничтожили все! Где все мраморные надгробия и склепы? Зачем они им понадобились?  Одному богу известно, что это за странная, непонятная нация – русские! Только ему известно, что на уме у этих людей. Это про нас они с уверенностью говорят - все немцы варвары, а сами-то не лучше!

- Рейнхольд, не все русские так плохи. Есть среди них умные и талантливые люди, но, к сожалению, их меньшинство. В России устроили революцию, ее последствия - уничтожение всех лучших людей, которыми гордилась нация. Затем,  долгое время властвовал диктатор Сталин, который сумел добить оставшееся  количество интеллигентного и образованного народа. Кто теперь правит страной? Догадался? Именно внуки и правнуки тех самых  малообразованных и невоспитанных людей, которые и устроили революцию. Так чего от них можно ждать, кроме неприятностей?

- Согласен, брат.  В то время и у нас правил  диктатор - Гитлер. Нас также вынуждали к беспрекословному подчинению властям. Хочешь жить - следуй строго установленному порядку, за отступление от правил отправляйся в концентрационный лагерь. Обыкновенные люди всего лишь пешки в большой королевской шахматной игре за мировое господство, живое средство для достижения своих целей.  Из века в век происходят войны, из века в век  люди отдают свои жизни за очередную амбициозную глобальную идею управления миром, поселившуюся в голове очередного короля. Таков жизненный цикл.

- Не все так грустно. Считаю так: если человек прислушивается, что ему тихо нашептывает вселенная и, подчиняясь воле космического разума, следует пути, показанному свыше, он получает полноценную  гармоничную жизнь. А если человек упорно идет по пути, который он выбрал  сам, исходя из жизненного опыта окружающих его людей, то не получит ничего, кроме постоянных проблем и неудовлетворения жизнью. Рейнхольд, ты никогда не задумывался, почему священнослужители называют гордыню человеческую смертным грехом?

-  Нет. Не задумывался. Почему?

-  Потому, что человек идет против воли космического разума и выбирает не свой путь, а чужую роль в этой жизни.

- Если все так просто, отчего люди не прислушиваются к себе, своим чувствам?

- Их внутренние противоречия, постоянная жажда стяжательства и денег, известности и славы  забивают истинное стремление души. А стремления эти проявляются на уровне очень слабых импульсов, распознать которые может только не испорченный этой гордыней, умеющий внимательно прислушиваться к себе человек. Именно такие импульсы и называются интуицией.

- А как же успехи людей? Разве быть успешным грешно?

- Все успехи, которые не приносят удовлетворения и гармонии душе, считаются ложными и временными. Душа первая начинает болеть, затем, постепенно, начинает давать сбой и  заболевать весь организм. Человечество никогда не станет бессмертным, пока не изживет в себе гордыню.

- Генрих, оказывается, ты у меня философ! Недаром наш прадед дружил с Иммануилом Кантом,- шутит Рейнхольд.

***

С помощью сестры мы добираемся до района, где находится улица Кутузова. Практически все особняки уцелели. С  волнением в душе  подходим к своему бывшему дому.

Бывшие соседи Линды, совсем пожилая семейная пара, сразу же узнают ее и впускают  нас  в дом.

Попав в гостиную, радостно удивляемся: посредине комнаты накрыт  старинный обеденный стол, ранее принадлежащий нашей семье.

- Надо же! Его не сожгли! Как приятно снова сесть за него! - говорю Рейнхольду  на немецком языке, - и камин цел и  печка,  даже кафель тот же, голландский остался.

Незаметно переглядываюсь с братом.

Садимся за стол, выпиваем за приезд, потом за воссоединение семьи. Оказывается, что соседи из рядом стоящих домов уже знают новость  о приезде и чудесном воссоединении родственников. Прожив, бок о бок, столько лет, никто и не подозревал о таких  обстоятельствах.

В дверь звонят без конца, просят выйти во двор и рассказать чудесную историю подробно.

Мы с Рейнхольдом дожидаемся, когда старики и сестра выходят на улицу,  и быстро подходим к камину. Нажимаю на потайную кнопку в углу и открываю маленький тайник. Рейнхольд протягивает руку,  вытаскивает оттуда металлическую коробку и быстро кладет ее в сумку. Закрываю тайник.

- Генрих, похоже,  все цело. Эти русские ничего не нашли.

- Отлично. Нам везет…

... Линда со стариками возвращается в дом минут через двадцать. Мы с братом чинно сидим за столом. Недолго походив по дому, отдаём старикам подарки, привезенные из Германии, прощаемся и  отправляемся в гостиницу.

***

Зовем  сестру к себе в номер. Убедившись, что дверь закрыта, достаю из сумки ржавую металлическую коробку, открываю ее и  выкладываю  на стол содержимое - несколько старинных золотых колец, медальон, две пары золотых сережек, дорогое  колье с бриллиантами. У Линды округляются глаза:

- Откуда  драгоценности?

Отвечаю:

- Перед тобой наши семейные реликвии, которые пролежали все это время в тайнике камина. Папе удалось их спрятать перед тем, как покинуть дом. Родители рассказали нам о драгоценностях и настоятельно  просили забрать, если когда-нибудь наступит подходящий момент. Они никогда не сомневались в том, что реликвии вернутся в семью каким-нибудь неожиданным образом. Мы успели открыть тайник, пока вы разговаривали на улице.

Линда только ахает в ответ.

- Как вы  перевезете их в Германию, через границу? С опаской спрашивает у меня Линда.

- Мы не повезем их. Заберешь с собой в Ленинград. Часть колец и сережки оденешь на себя, часть положишь в сумку. Это твоя личная собственность. Посмотри на родовое кольцо с изумрудом. Как играет камень! Передашь его своему зятю после того, как он официально женится на Лере... Правда, не хватает еще одного – женского кольца с изумрудом. Оно осталось где-то в России, у потомков барона фон Тиссена, если таковые еще живы. Надо разыскать их. Тогда род полностью воссоединится, и кольца будут дальше защищать потомство. Ты же помнишь историю, которую рассказывал тебе отец?

- Смутно. Да и как искать? У кого спрашивать?

- Пока не знаю. Думаю, сейчас это сделать гораздо проще. Документы в архивах  теперь более доступны. Со многих из них сняли гриф секретности. Будем посылать запросы и ждать ответы. Тебя нашли, найдем и их.

(ЛИНДА)

Через несколько дней сажаю братьев на автобус Калининград- Берлин и возвращаюсь домой. Мужу  решаю  не говорить ничего. На старого коммуниста и  так свалилось слишком много информации. Он всегда ненавидел фашизм и немцев соответственно, а тут такое! Я всю жизнь обманывала его - оказалась истинной немкой, да еще и баронессой. Расскажу все дочери, и перевезу драгоценности  в ее квартиру.

ГЛАВА 20.

... В перспективе липовой аллеи появляются очертания стоящегося Храма, который никогда не будет достроен. Сюда стекаются изо всех стран люди, отмеченные не особыми талантами, не профанскими заслугами, не богатством, не родовитостью, не пойманной за хвост славой, а тайной печатью посвященности. Они никем не призваны - они сами себя нашли и взаимно утвердили. Братская цепь кафинскими узлами связала их воедино и отделила от злобствующего, больного, непросвещенного мира, который должно пересоздать…

Величавый Храм растет и вширь и ввысь, - но масштабы его таковы, что только все человечество могло бы общими дружными усилиями довершить его постройку единым куполом. Дожить до этого не мечтает ни один каменщик; он довольствуется своим малым вкладом, - и он умирает, завещая свое дело мастеру новому, который, может быть, переделает заново всю его работу, потому что лучшее- враг хорошего, истина никому не известна...

(Михаил Осоргин)

(АЛЕКСАНДР)

Обсуждаем произошедшие события с Лерой. Звонит ее мама и просит разрешения срочно приехать. Через час, взволнованные не на шутку, усаживаемся втроем за столом, принимаемся рассматривать украшения, и слушаем сбивчивый рассказ мамы.

Беру кольцо с изумрудом в руки и  внимательно разглядываю его. На обратной стороне  замечаю старую, почти стертую надпись, очень напоминающую надпись на моем кольце.

Аккуратно спрашиваю:

- Каким образом у вас в семье появилось такое красивое кольцо?

- О-о, это отдельная история! – говорит Линда и начинает подробно рассказывать  легенду, передающуюся из поколения в поколение:

- Когда-то давно, в средние века, в Богемии жил наш предок - ювелир и алхимик. Он и изготовил два кольца с изумрудами - мужское и женское. На их внутреннюю часть  нанес гексаграммы,  защищающие  потомков рода. И действительно, род наш не прекращается. Сколько бы несчастий  не происходило, всегда есть кто-то, кто остается на плаву и имеет потомство. Случай с нашей семьей характерен. Для того, чтобы жизнь у Валерии наладилась, необходимо найти обладателя второго кольца - женского. Похоже на мистику, но факт остается фактом. Защита работает.

Внимательно  слушаю, стараясь не упустить ни малейшую деталь.

Вслух, не выдавая своего волнения, говорю:

- Интересный рассказ!  Вы, правда, верите во все это?

- Уже и не знаю, верить или нет. Нужно найти родственников по фамилии Тиссен.

Буквально секунду меньжуюсь, смотрю на Валерию и отвечаю:

- Попробую помочь в поиске. Расскажите, пожалуйста, чем они занимались в России, и при каких обстоятельствах потерялись.

- Знаю только, что след  Альфреда фон Тиссена потерял после революции свою семью.  У него в Петербурге остались супруга и сын. Что с ними произошло дальше, неизвестно.

Не высказываю никаких мыслей по этому поводу.

Проводив маму до остановки, обнимаю Леру, заглядываю в её  глаза и прошу:

- Давай, поедем в ближайшее время  к твоему историку, что занимается генеалогией. У меня есть вопросы, на которые  хочу получить ответы. Я ведь тоже Тиссен! Только маме, пока, ничего не говори. Надо все выяснить. Я могу оказаться просто однофамильцем.

- Да, уже назрело! Столько времени собираемся, а поехать все некогда. Он давно нас ждет, наверное, уже обиделся. Вернемся домой, и я ему сразу позвоню.

***

Историк Павел Иванович оказался пожилым человеком, хозяином огромной библиотеки и базы данных о дворянских родах, проживавших в России до революции. Он принимает нас  в огромной комнате со старинной мебелью из красного дерева, сажает на диван  и внимательно слушает  мой рассказ.  Затем он подробно записывает все имеющиеся факты, имена, фамилии, даты рождения и смерти, которые  известны, и обещает взяться за работу в ближайшее время.

После посещения Павла Ивановича едем в мою квартиру. Открываю шкаф, достаю оттуда  кольцо и показываю Лере. Представляете, каково  было ее изумление, когда она увидела еще одно такое же кольцо с изумрудом?

- Видишь,  на его обратной стороне  гексаграмма!

- Ничего себе!   Давай возьмем его с собой и сравним у меня дома.

... Дома, положив два кольца рядом,  убеждаемся, что они действительно полностью похожи, и гексаграммы совпадают.

- Получается, что мы каким-то образом состоим в родстве?  - Испуганно спрашивает Лера.

Успокаиваю ее:

- Возможно, что родство очень дальнее, от каких-нибудь общих средневековых предков,  не больше. Ты за ребенка боишься? Ничего страшного. Если мы  окажемся братом и сестрой в  восьмом колене, так это и не родство вовсе. Давай подождем, что сумеет найти Павел Иванович.

***

Два месяца проходит в томительных ожиданиях. Наконец, звонит Павел Иванович и приглашает нас к себе. Морально готовимся выслушать все, что расскажет историк.

А слушать пришлось много. Часа три он рассказывал нам про древний род фон Тиссен... Потом начал спрашивать меня:

- Не было ли у вашего отца  и есть ли и у вас признаков интересной болезни – костных наростов на сухожилиях, которые появляются обычно после тридцати лет?

Я утвердительно кивнул головой.

- Да, у отца были и у меня уже появляются. При последнем диспансерном обследовании хирург заметил  начало редкой болезни. Он назвал ее Контрактура Дюпюитрена.

Павел Иванович улыбнулся.

- Вот еще одно доказательство вашей принадлежности к древнему роду фон Тиссен. Эта болезнь, полученная от рыцарей,  передается из поколения в поколение на генетическом уровне. Английские ученые доказали ее интересное происхождение. Ваши далекие предки сражались тяжеленными мечами, которые держали двумя руками. И в те времена мужской организм усиленно работал на свою защиту. Вероятно, для того, чтобы на руках не лопались сухожилия от сильного напряжения, с тыльной стороны ладоней со временем  образовывались костные наросты. Так эта болезнь проникла в генетическую память и стала передаваться по наследству. Вылечить ее невозможно. Можно только сделать операцию - убрать  наросты, и более ничего.

- Да, я знаю, Павел Иванович. Прискорбно, но факт. Ничего с этим не поделаешь. Придет время, займусь своими руками, но сейчас  не хочется думать о грустном.

- Простите меня, Александр, я лишь объяснил, что неспроста задал вопрос о болезни. Еще раз подчеркну, это генеалогический факт...

Кстати, я занимался генеалогией декабристов и нашел интересный материал: один из ваших предков, Готгард фон Тиссен, состоял в масонской ложе и был ее активным членом.

- Ничего себе! - только и смог ответить на это я. Расскажите поподробнее, пожалуйста.

- Подробнее? Хорошо. Сообщаю, что знаю: Готгард  и его брат, Филипп (это другая ветвь рода фон Тиссен, происходящая также от вашего общего предка, Фабиана фон Тиссена) состояли членами Южного общества и дружили с Александром Николаевичем Муравьевым-Апостолом, который настоял на том, чтобы члены вышеупомянутого общества  вошли в ложу с благородной целью духовного роста. Что из этого получилось, вы знаете. Нравственно-философский смысл масонства  остался  в мыслях, а на деле получился необдуманный бунт против царя и его правительства. После восстания на Сенатской площади, один из братьев фон Тиссен - Готгард, полковник Полтавского полка,  был отправлен в ссылку вместе с Муравьевым-Апостолом и работал на рудниках Сибири более  пятнадцати лет. Имея крепкое здоровье, он выжил, получил амнистию и вернулся в Петербург. Его младший брат Филипп, скрылся от гнева царя в одном из поместий Житомира (нынешняя Украина), сменил фамилию, женился на дочери настоятеля местной церкви, а затем и сам принял духовный сан.

Во время голода девятьсот двадцать третьего года он посадил всю свою многочисленную семью на подводы и выехал в Брянскую область, где его потомки живут до сих пор. Их образовалась целая деревня. Все работают в колхозе и занимаются сельским хозяйством. Вот такие метаморфозы судьбы произошли с вашими дальними родственниками.

- Да, восстание и революция здорово исковеркали судьбы людей. К сожалению, ничего поправить уже нельзя. Поздно.

- Зачем поправлять? Не вижу смысла. Все равно, Господь распорядится по-своему.

- Верно, Павел Иванович. На все воля божья… А какую литературу посоветуете прочитать  на тему масонства?

- Чтобы было понятнее, советую начать с нашего малоизвестного в России автора – Михаила Осоргина. Роман называется «Вольный каменщик».

- Спасибо. Обязательно почитаю.

- Друзья, мы с вами отвлекаемся от основной темы: в архиве МВД я нашел личное дело капитана Николая Альфредовича Тиссена. Александр, слушайте внимательно! Дальше я буду рассказывать  про Вашу прабабушку.

Павел Иванович смотрит на меня поверх своих очков и продолжает:

- Прошло лет двадцать после революции. Наталья все это время жила в Ленинграде. Она так и не нашла никаких следов  мужа. Их сын Коленька закончил академию внутренних войск и поступил на службу в НКВД. Помогли Наташины связи в главном управлении. Молодому следователю предстояло бороться с расхитителями и бандитами. Такая профессия сына устраивала Наталью. Во всяком случае, семью не трогали.

В поликлинике НКВД Коленька познакомился с милой воспитанной барышней Татьяной, которая работала там врачом терапевтом. После недолгих встреч он привел ее в дом, познакомил с матерью, а еще через два месяца молодые расписались в ЗАГСе.

От этого брака появилось новое поколение ставшей уже советской фамилии Тиссен. Татьяна родила двух сыновей погодков – Анатолия и Сергея.  И опять семейное счастье длилось недолго.

Началась Великая Отечественная война, а вскоре и блокада Ленинграда. Николая сразу забрали в ополчение. Надо было охранять дорогу жизни, проходящую по льду Ладожского озера.

При очередном обстреле его ранило, он упал в полынью, с трудом выбравшись оттуда,  получил воспаление легких и скоропостижно умер.

Наталье удалось отправить детей с бабушкой на Урал, а сама она осталась рыть окопы в голодном и холодном  городе. Несчастная женщина  не смогла дожить до снятия блокады всего несколько дней, умерла от истощения. Вернувшись после окончания войны домой, сыновьям пришлось жить с бабушкой в одной комнате. Квартиру уплотнили. Им подселили жильцов соседних домой, разрушенных при бомбежках.  Детство у мальчиков было тяжелое, впрочем, как и у всех послевоенных детей. Однако, они смогли получить высшее образование и устроиться в жизни. Ну, а остальное Вы все знаете. - закончил свой рассказ Павел Иванович.

В комнате повисла минутная тишина. Собираясь с мыслями,  я достаю из сумки альбом, купленный в пинакотеке Мюнхена, открываю его на странице, где  помещена репродукция с портретом барона фон Венцель, и спрашиваю историка:

- Павел Иванович, Вы видите кольцо на руке барона?

- Конечно, вижу.  А что примечательного  вы хотите  этим показать?

Подобные кольца раньше были у многих дворянских семей.

- Дело в том, что у меня есть аналогичное кольцо и у Леры тоже. И еще: улавливаете ли вы хорошо заметное внешнее сходство барона на портрете со мной? Как вы думаете, как такое может быть?

Павел Иванович внимательно всмотрелся в портрет, подумал и произнес многозначительно:

- Одну минуточку, уважаемый барон! Знаете ли вы о том, что можете быть похожим на любого вашего предка вплоть до десятого колена?

- Нет.

- Так знайте, что я не вижу в сходстве ничего удивительного. Так проявляется генная память. А теперь я хочу сказать самое главное: Вас давно ищут родственники из Богемии. Это семейная пара -  Адольф и  Амалия фон Линд. Думаю, что они подробно смогут ответить  на все оставшиеся у вас вопросы. Вот их адрес и телефон. Звоните, пишите. Я свою часть работы закончил.

ГЛАВА 21.

(ВАЛЕРИЯ)

Не спится. События наваливаются на нашу семью снежным комом. Чего ждать дальше и какие родственники из Богемии ищут нас?  Давненько я не посещала Казимира Эдуардовича...

Необходимо поблагодарить его и пересказать  события, которые произошли со мной за последнее время.

- Саша, хочу познакомить тебя с одним человеком.

- Что за человек?

- Умный и проницательный практикующий психолог. Давай сходим к нему вдвоем, пока у тебя есть время.

-  Не люблю я психологов, но если ты настаиваешь, пойдем.

И вот мы  в кабинете Казимира Эдуардовича. Я довольно сбивчиво, на эмоциях, рассказываю ему о своем знакомстве с Сашей и о неожиданно открывшихся фактах из биографии мамы.

- Валерия, я не сомневался в том, что вы дойдете до истины. Природа дала вам значительно больше шансов, чем остальным людям. Это было  понятно мне с первого дня нашего знакомства. Тот, кто ищет, всегда находит… Если  хотите, я введу вас  в транс  вместе с Александром, а после сеанса сравним, что показали в измененном состоянии сознания ему, а что  вам.

Саша не перечит мне и нехотя  соглашается на эксперимент.

- Александр, подумайте, что вы хотите узнать, и задайте вопросы  человеку или существу, с которым встретитесь в медитации. Задача понятна?

- Понятна. А если я ни с кем не встречусь?

- Так не бывает.

- Почему?

- В медитациях всегда есть проводник – ваше подсознание. Именно подсознание и приведет к источнику информации…

... Ложимся  рядом. Я на диван, Саша на кушетку.  Казимир Эдуардович включает тихую приятную музыку…

(АЛЕКСАНДР)

Ярчайший поток света затягивает меня в тоннель,  перемещает в пространстве и опускает рядом со скамейкой, на которой сидит  знакомый суфий.

Приветствую его:

- Здравствуйте, уважаемый.

- Алейкум ассалам, я ждал твоего появления. Садись рядом со мной ...

Сажусь...

- Знаю, ты хочешь спросить о своем отце, - начал беседу суфий.

- Да, уважаемый. Я не верю, что его нет в живых.

Суфий качает головой.

- Я мог бы показать тебе все, что с ним случилось, но не буду. Такое ненужное знание лишь вызовет отрицательные эмоции и  помешает развитию твоей дальнейшей жизни.

- Понимаю... Но все же... скажите, что с ним случилось?

- Успокой свою душу и не ищи его среди живых. Твой отец проник в тайные махинации людей, находящихся  у власти, за что и поплатился жизнью.

- Уважаемый,  прошу вас, говорите понятнее!

- Члены американского отделения Cosa Nostra  не знали, как поступить, чтобы смерть выглядела естественной, поэтому вы так долго ждали официального  медицинского заключения и тело. Ты действительно похоронил своего отца. Смирись. Отведенный ему срок  пребывания на земле закончился, но тебе предстоит жить еще долго. Скоро ты переедешь  в дом с башней.  Всевышний хранит ваш род.

- В какую башню я перееду?

- Придет время,  все узнаешь. Сейчас ты должен завершить незавершенное.  Помни, что у тебя скоро появится на свет дочь…

...Суфий исчезает, я прихожу в себя.

(ВАЛЕРИЯ)

Я снова в Египте?! Но местность  другая... стою в лощине между горами, щедро разукрашенными природой в разные цвета. Молочные  и кремовые полосы гор чередовались  с шоколадными...

... Позади меня раздался звук падающего камня. Поворачиваю голову и сразу узнаю старого знакомого. Египетский жрец подходит ко мне.

Обмениваемся приветственными поклонами.

- Я снова призвал тебя, - говорит он  и взлетает  вверх, к заходящему солнцу.  Легко отрываюсь от земли и спешу за ним.

Любуюсь горами с высоты птичьего полета...  Через минуту жрец приземляется на вершине самой высокой горы и объясняет:

- Мы опустились на Синай. Идём  к пещере...

Усиленно соображаю: « знакомое название... что связано с ним? ... Ах да... Моисей... скрижали завета...».

На маленькой площадке, покрытой редкой травой,  неподвижно сидят двенадцать знакомых старцев, укутанных в яркие клетчатые пледы. Внизу пропасть...

Завидев нас, один из них встает и, не обращая внимания на жреца,  подходит ко мне, осматривает со всех сторон, потом медленно растягивая слова, молвит:

- Мы  долго  ждали твоего появления...   ты успела  вовремя...  сегодня божественные лучи еще не погасли.

- Какие лучи?! – переспрашиваю  на всякий случай.

- Вместо ответа старец просит:  протяни правую руку.

Протягиваю. Он ставит мне на ладонь  маленькую золотую  пирамиду, похожую на современную статуэтку.

- Смотри на нее и получай божественную энергию.

После его слов пирамида начинает переливаться,  светиться ярко-голубым светом,  постепенно увеличивается в размерах,  затем  плавно опускается с ладони на землю и  медленно, прямо на глазах,  вырастает до размеров  просторной  комнаты.

- Войди в неё,  - приказывает старец.

Вхожу. Внутри пустота... Вдруг, откуда-то сверху, слышу  знакомый тоненький хрустальный голосок.  Поднимаю голову. Среди  искрящихся бликов, играющих   под самыми сводами  конуса, парит мой ангел-хранитель.

-  Твое тело заполнилось новой энергией. Рожай без страха, - пропел он.

- А что будет дальше, после того, как  моя дочь появится на свет?

Ангел улыбается.

-  Дальше все устроит твоя прапрабабушка.

- Что она должна устроить?

Ангел не отвечает ничего и исчезает. Исчезает и пирамида, и старцы, и жрец. Я прихожу в себя...

Рассказываю Казимиру Эдуардовичу о том, что видела,первой, затем  рассказывает Саша.

- Хмм… интересно... наверняка, так срабатывает родовая память. Жизненный цикл повторяется и будет дальше повторяться в совершенно разных проявлениях. Во всяком случае, проводники дали намек, что у вас есть общее  незавершенное дело. Это может быть и воспитание  будущего ребенка, и встреча с остальными родственниками, и, возможно, новые обстоятельства жизни, которые откроются позже. Но самое главное, что вы об этом узнали.

Счастья вам и благополучия! Не забудьте пригласить на свадьбу!

- Обязательно, Казимир Эдуардович.

Мы тепло прощаемся с психологом, я благодарю его за бесценную помощь, которую он мне оказал.

По дороге домой спрашиваю Сашу:

- Тебе понравился Казимир Эдуардович?

-  Ну как  сказать... мощный мужчина,  умный. Сразу понятно, что владеет техникой гипноза и увлекается эзотерикой.

- Увлекается, это мягко сказано. Он профессионал своего дела.  А ты раздумывал, идти или нет. Если бы не он, мы бы не встретились.

- Почему?

- Я могла не подойти к тебе, тогда, в универсаме.

- Но, ведь подошла?

- Это потому, что Казимир Эдуардович заставил меня в мелких деталях прописать на бумаге черты и характер мужчины, с которым хочу познакомиться. Я запомнила, что написала и, благодаря этому,  рассмотрела тебя. В твоем облике нашлись все прописанные мною черты, ну а характер я изучила позже.

- Ах вот как!

- Саша, ничего случайного в жизни не бывает. Что захочешь, то и получишь. К своим мыслям и желаниям стоит относиться предельно внимательно.

-  Философ ты мой, не морочь мне голову, я за рулем.

ГЛАВА 22.

(ВАЛЕРИЯ)

За прошедшие два с половиной месяца мы  свыклись с происходящими в семье чудесами. Обсудив все детали с мамой, Генрихом и Рейнхольдом,  окончательно убедились, что Саша и есть именно тот прямой потомок рода баронов фон Тиссен, которого  давно ищут.

Генрих незамедлительно сообщает об этом семье фон Линд. Вскоре я и Александр получаем официальное приглашение от родственников.

В телефонном разговоре баронесса Амалия просит взять с собой оба кольца с гексаграммами.

Мы собираемся в срочном порядке и улетаем в Чехию.

В аэропорту Праги нас встречает секретарь баронов фон Линд. Им оказывается щупленький  молодой человек в очках, родом из Австрии, знающий пять европейских языков. Он свысока окидывает  взглядом сначала меня, затем и Сашу и манерно приглашает сесть  в новую «Шкоду».

По дороге секретарь, которого зовут Франц, пытается ввести нас в курс дела:

-  Я хорошо знаю пять иностранных языков. Если угодно, могу разговаривать по-немецки, по-чешски, по-испански, по-итальянски.

- Лучше по-английски, Франц, - сказала я.

- Ок... Считаю своим долгом предупредить вас, что барон и баронесса  благородные и воспитанные люди, получившие хорошее образование. Обращаться к ним необходимо вежливо. Они не воспринимают неучтивое обращение и могут отказать вам в приеме. Подобные случае уже случались с другими родственниками.

Спрашиваю:

- А что, по-вашему, означает неучтивое обращение?

- Это означает, что в разговоре с ними нельзя употреблять сленг, нельзя повышать голос, нетактично обращаться друг к другу, громко и некрасиво смеяться, вести себя развязно, много пить и курить, как принято у  русских.

- Достаточно! -  перебиваю его речь, - мы  не относим себя к роду невоспитанных и пьющих людей. Этикетом тоже владеем и не считаем  возможным слушать  подобные разъяснения.

Сама не ожидала от себя такого тона.

- Я ношу ребенка, уже на пятом месяце беременности и нервничать мне нельзя. Так что, прошу не учить меня хорошим манерам. Между прочим, я их у вас, пока, не заметила.

Молодой секретарь краснеет и замолкает.  Саша посматривает на меня и потихоньку улыбается.

Оправившись после первого замешательства, Франц решает загладить ситуацию и активно рассказывает о местах, мимо которых мы проезжаем. Снова едко замечаю:

- То, о чем вы говорите сейчас, более интересно, чем то, что вы пытались нам объяснить ранее.

Франц улыбается.

- Ваш характер очень похож на характер баронессы. Думаю, вы подружитесь.

Уверенно отвечаю:

- Я в этом и не сомневаюсь.

Прошу Франца:

- Расскажите подробнее о баронессе Амалии.

- О, баронесса Амалия очень необычная женщина! Она видит людей насквозь. Утаить от нее практически ничего не возможно. Все тайное становится явным. Она до сих пор остается лидером в семье. Старый барон Адольф всегда ей подчиняется. Баронесса очень хорошо умеет принимать правильные решения, видимо, обладает сильно развитой интуицией. Я пытаюсь учиться у нее этому дару.

- Как интересно, полезные сведения!

«Оказывается, Франц большой болтун» - замечаю про себя.

Четыре часа, проведенные в машине, пролетают быстро. Мы въезжаем в старинные ворота родового поместья фон Линд.

ОТ АВТОРА.

Поместье занимает обширную территорию с просторным внутренним двором, в конце которого виднеется небольшой замок, приютившийся на высоком берегу горного озера.

От дороги, идущей вдоль шикарного ухоженного сада к замку, раньше приходилось подниматься в гору. Швейцарская фирма оборудовала для престарелой четы  небольшой лифт, и неудобства были устранены. Барон Адольф обустроил в башне замка наблюдательную площадку и установил на ней мощную подзорную трубу. Целыми днями он рассматривает окрестности и таким образом отдыхает от  властной супруги.

Случилось неприятное. У барона не осталось наследников. Единственный сын умер еще ребенком, а баронесса больше не может иметь детей. Всю свою  длинную жизнь они посветили друг другу. Дожив до восьмидесяти пяти лет, оба  сохраняют ясный ум и четко ориентируются в пространстве. Есть одно единственное неудобство. В последнее время Амалия передвигается только при помощи палочки и совершенно отказывается от коляски.

Несмотря на преклонный возраст, баронесса  всегда  ухожена и элегантна, что нельзя сказать о ее муже. Адольфу  совершенно все равно, как он выглядит. Амалии приходится с боем заставлять его переодеваться к ужину.

В начале войны чета фон Линд перебирается в Марокко, где живет высокопоставленный друг барона.  Адольф занимается  переводами с арабского  на чешский и немецкий, а так же пишет труды по восточной археологии. Семья живет на Африканском побережье более тридцати лет. Богемское поместье и замок  национализировало государство, так что о возвращении «в никуда» вопрос не обсуждался.

Только совсем недавно, после развала социалистического лагеря, чешское правительство возвращает  собственность семье фон Линд. Они с радостью перебираются на Родину и умудряются привезти с собой и разместить в замке огромную коллекцию старинной восточной посуды и картин. Коллекцию эту, с помощью влиятельного покровителя, барон собирал на протяжении многих лет.

Теперь в замок привозят туристов, которые с большим интересом рассматривают содержимое нижних этажей.  Баронесса запрещает пускать посетителей на смотровую площадку, желает, чтобы они не мешали любимому мужу наслаждаться великолепным  видом окрестностей.

По возвращении в поместье, Амалия и Адольф были приятно удивлены. За тридцать лет никто так и не смог найти вход во второй потайной кабинет Мастера. Вся библиотека и старинные приборы открылись перед ними через столько времени в грязном, запыленном виде, но совершенно целые.

Амалия остается довольна. Есть, что показать будущим поколениям.

Главное, - частенько повторяла она Адольфу, - определиться, кому оставить все это солидное состояние. Из многочисленных родственников, расплодившихся по всему миру, ее, по той или иной причине, никто не устраивает. Единственное русское ответвление пока ей не  знакомо. Революция и железный занавес сделали свое дело. Узнать что-либо  не представлялось возможным. На запросы в органы власти и архивы ответов просто не приходило. А ведь именно там остались потомки Эльзы! Именно они были главными претендентами! Интуитивно Амалия чувствовала, что скоро все  разрешится каким-то, пока неизвестным образом. Как всегда, она оказывается права.

Звонит Генрих из Германии. Его рассказ воспринимается ею как сказка. Баронесса сначала не верит, но через некоторое время, когда все данные подтверждаются,  окончательно понимает, что ищет в правильном направлении. Остается только посмотреть на Валерию с Александром, а также на реликвии, которые прибудут вместе с ними.

(ВАЛЕРИЯ)

Франц достает мобильный телефон и звонит баронессе:

- Мы у входа, встречайте.

На крыльце появляется слуга, открывает дверь машины, любезно подает мне руку, ждет, когда выйдет Саша и закрывает дверь. Второй слуга берет чемоданы и несет их в дом.  Заходим следом в большой зал, где нас встречает галантный мужчина.

- Приветствую вас! Я управляющий, Марк  Манцевич. Барон и баронесса сейчас выйдут. Присаживайтесь.

Садимся на диван.

« Красивый диван, старинный, интересно, какой эпохи?» - проносится  в  голове...

Через пару минут из двери, находящийся перед нами,  выходит сначала баронесса, а за ней и барон. Встаем. Саша вежливо наклоняет голову, прикладывается губами к кончикам пальцев баронессы, затем  здоровается с бароном крепким рукопожатием. Целую баронессу в одну и другую щеку, она делает так же, потом отходит на пару шагов назад, внимательно смотрит на меня и восклицает:

-  Дорогая, как ты похожа на Эльзу фон Линд! Я искренне рада твоему приезду. Мы  обязательно подружимся и нам есть о чем поговорить и что обсудить.

- Госпожа баронесса, спасибо за комплимент.  К сожалению, я не знаю, кто такая Эльза.  Ведь  столько лет мы не имели информации. Все последние события развиваются как в сказке.

-  Милая моя, я отвечу на твой вопрос, но прежде всего, прошу тебя, зови меня просто Амалия.

-  Хорошо, Амалия. Постараюсь называть вас так.

- Да, именно так, - продолжает баронесса, - мне уже рассказали  историю о вашем знакомстве. Но  не думаю, что это сказка. Все складывается так, как и должно сложиться. Так проявляется родовая память. На подсознании вы искали друг друга и нашли. Вы оба энергетически мощные молодые люди, и каждый способен считывать информацию с партнера. В настоящее время об этом не принято говорить, а раньше в этом никто и не сомневался.

Разговор прерывается. Выносят на подносе шампанское, мы поднимает бокалы за приезд и знакомство.

Через несколько минут после обмена любезностями управляющий показывает  комнату, где нам предстоит жить и рассказывает о программе  дня и нашего дальнейшего пребывания.

- Вас ждут к торжественному ужину через полтора часа. Форма одежды  вечерняя. Александр, вам рекомендовано надеть костюм с галстуком или бабочкой, а вы, Валерия, должны выйти к столу в закрытом платье. Ожидается приезд высокопоставленных друзей баронов фон Линд.

- Спасибо за напоминание, Марк. Можете идти.

Раскладываем вещи и обсуждаем увиденное и услышанное только что.

- Хмм… как ты быстро вошла в роль баронессы, мне нравится!

- Не прикалывайся, учись соблюдать приличия.

- Да-а-а-а?

- А ты как думал? Толи еще будет!

- Ладно, учту. Знаешь, что я заметил?

- Что?

- При поцелуе я обратил внимание,  что на пальце баронессы одето кольцо с крупным темно-красным камнем.  Вероятно, тоже обручальное и тоже старинное. Иного не дано.

-  Узнаем об этом позже. Уверена, что баронесса еще расскажет нам многое. Мы вообще, толком, ничего до конца не знаем и не понимаем.

- Согласен. Посмотрим, что будет дальше. Даже не расслабиться. Этикет придется соблюдать и следить за каждым своим словом.

- Да, тут тебе не квартира в  Ленинграде, где позволено делать все, что угодно. Ничего, выдержим.

***

Ужин накрыли за огромным старинным столом, где могли бы поместиться человек восемнадцать - двадцать, не меньше. Сервировка получилась отменная -  серебряные приборы, фужеры и стаканы из богемского хрусталя, тарелки из мейсенского фарфора.

Приятно удивилась при виде этого великолепия и спрашиваю:

- Амалия, как вам удалось  сохранить антикварное стекло?

- Это всего лишь маленькая часть того, что имела семья. Все эти мелочи мы смогли увезти с собой в Морокко, остальное, естественно, пропало в неизвестном направлении. Ты не представляешь, как все сложно происходило! Каждую тарелку, каждый бокал пришлось очень хорошо упаковать - завернуть в бумагу, потом в материал, сложить в деревянные ящики и пересыпать соломой. По границе нас чуть не обворовали, но, к счастью, все обошлось. Ящики были очень тяжелые, их просто не смогли вытащить из машины.

Наконец, приехали друзья. Ими оказалась пожилая пара из Карловых Вар. Граф и графиня доживали свой век в Чехии, а их дети эмигрировали в Вену.

На стол подают два вида овощного салата, артишоки, затем, на большом блюде, вносят жареных перепелов.

Саша интересуется у барона:

- Откуда вам доставляют перепелов?

- Из горной Австрии. У нас имеется свой поставщик.

- А артишоки откуда? - Продолжает спрашивать Саша.

- Артишоки из Швейцарии.-  Снова  отвечает  Адольф.  Поставщики - семейные фирмы  остались еще довоенные. Сейчас  дело продолжают их внуки. Старинные традиции поддерживают во всех приличных семьях Европы.

- Как здорово, - отвечает Саша, - в России  давно забыли о таких традициях.

Может быть, новая власть и возродит что-то, но  это произойдет не скоро.

- Да, России еще долго придется догонять Европу. Семьдесят лет советской власти сделали свое дело,  - вздыхает барон и продолжает: -  Долгое время я сочувствовал тем, кому пришлось жить в  этой бестолковой стране. Теперь мое сочувствие  сменилось на презрение. Кто такие «новые русские»? Надеюсь, вы понимаете, о чем я говорю? – Барон обводит многозначительным взглядом  присутствующих за столом.

- Успокойся, Адольф, - прерывает его баронесса, - тебе нельзя волноваться.

Барон тут же сникает, опускает глаза в тарелку и  разрезает пополам артишок...

После ужина мужчины отправляются в кабинет под предлогом поиграть в покер, а мы,  женщины,  прогуливаемся по аллеям сада.

Амалия берет меня под руку и начинает разговор издалека:

- Дорогая, расскажи, как вы живете в России, какие отношения у тебя с Александром? Я поминаю, что вы не состоите официально в браке?

- Нет, не состоим.  Он не предлагает и всячески уходит от этой темы. Я не могу понять причину такого поведения. Знаю точно, что он меня  любит, что больше у него никого нет, и родители давно умерли. Есть какая-то скрытая причина.

Баронесса с усмешкой  отвечает:

- Я  помогу тебе. У нас все получится. Прекрасно знаю, как  можно поправить положение и примерно догадываюсь, чем занимается твой Александр. Об этом я расскажу позже.

- Когда?

- Какая ты нетерпеливая! Не волнуйся, все произойдет очень скоро.

Пока, гуляй, дыши воздухом, тебе с  дочуркой полезно. Кстати, вы уже выбрали имя для девочки?

- Пока нет. В России считается плохой приметой придумывать имя младенцу заранее.

Баронесса снова улыбается.

- Я знаю, какое имя будет у твоей дочери, но пока не скажу. О нем ты тоже узнаешь позже.

- Амалия, вы все время говорите загадками!

- Я загадочная женщина и род наш загадочный!  - весело отвечает баронесса.

Явно, что я нравлюсь ей все больше и больше…

***

... Во главе со старшими рода едем в Карловы Вары. Амалия настояла на том, чтобы я выпила минеральной воды и погуляла по набережной вдоль реки. Она беспокоится за  мое здоровье.

Нагулявшись вволю и прикупив местные сладкие вафли - фирменную визитку города,  отправляемся на завод по производству чешского стекла. В нем  сделан небольшой музей. Нас и баронессу  охотно впускают в него. Оказывается, там ее все знают и более того, она является почетным членом этого производства. На этом месте ее семья когда-то построила сначала цех, а потом завод. В музее, на самом видном месте, находится старинный портрет Отто фон Линда - основателя фирмы и завода.

Каждый день мы  узнаем все новые и новые подробности о своих далеких предках…

... Вечером Амалия просит нас надеть  кольца с изумрудами. Она желает посмотреть на них за ужином.

Спрашиваю Сашу:

- Как ты думаешь? Почему баронесса хочет, чтобы мы надели реликвии именно для ужина?

- Посмотрим, наверное, будет о чем-то рассказать.

Он оказывается прав. Амалия начала длинный рассказ о истории рода. Разговор длился часа два. Секретарь принес из кабинета старинные семейные альбомы и огромный лист с генеалогическим древом. Оказывается, мы имеем  много общих родственников, о существовании которых даже и не подозреваем. Все они , в основном,  были известными людьми, состояли на службе при императорских домах Европы и России. Там значились и фрейлины, и тайные советники, командующие армиями, известные художники, писатели и музыканты.

Вскрывается еще одна приятная неожиданность: все европейское и российское титулованное дворянство состоит между собой в ближнем или дальнем родстве, что называется родовым генеалогическим кольцом.

Амалия рассказывает много  интересно и подводит разговор о нашем с ней родстве. Чувствую, главный момент настал: она просит  снять кольца и отдать  на короткое время  ювелиру, чтобы он засвидетельствовал  подлинность реликвий.

Спрашиваю ее тихонько:

- Амалия, а когда вы поможете мне с замужеством?

- Дорогая, все произойдет после посещения ювелира. Потерпи еще немного. В любом случае, я все сделаю, чтобы ты была счастлива.

***

Ювелир долго и внимательно рассматривает кольца, сверяет их  со старинными фотографиями, потом утвердительно говорит:

- Госпожа Амалия, это они, я полностью уверен.

- Большое спасибо за хорошие новости.   Вы можете идти.

Ювелир откланивается и уходит из замка.

Амалия обращается ко мне и Саше:

- Дорогие мои,  настал момент поговорить о главном.  Сообщаю вам следующее:   после моей смерти вы оба являетесь равноценными наследниками поместья, земель и замка.

Но я оставляю за собой право поставить одно условие:  завещание вступит в силу только после вашей регистрации брака на территории Чехии. Я не желаю делить наследство. Дележка может привести к судебным тяжбам и его дальнейшей продажи с молотка.

Мы слушали и не перебивали.

- Лере скоро рожать, поэтому регистрация  должна произойти в ближайшее время, желательно, пока вы  находитесь здесь.

Саша пытается возразить:

- Зачем так скоро? Мне необходимо договориться на работе! Реакция шефа на такое мое самостоятельное решение непредсказуема.

Амалия хмурится:

- Возражений  не принимаю. Работа - не повод для отказа.

- Уважаемая баронесса, вы ничего не знаете о моей работе! Ситуация складывается непростая. Я могу потерять контракт и более того, угодить в тюрьму.

Баронесса, холодно отчеканивая каждое свое слово, говорит:

- Александр, о твоей работе мне давно все известно. Я имею отличные связи в компетентных кругах. Только Валерия до сих пор думает, что ты постоянно уезжаешь на гастроли. Для меня  секретного пианиста давно не существует. Я требую  понять и принять один простой, но очень важный факт: ваше истинное предназначение совсем в другом -  в хранении  и продолжении старинного рода. Ваше будущее состояние дает вам обоим право не работать и жить на постоянные проценты, регулярно выплачиваемые банками. Настаиваю на том, что после свадьбы ты, Александр, незамедлительно уволишься со службы и вместе с Лерой переедешь жить в поместье. Я найду, чем вам  заняться в Чехии.

- Меня так сразу не отпустят! – Снова пытается возразить Александр.

- В настоящее время, о твоей срочной отставке договорились мои верные друзья в Москве. Более того, о вашем общем наследстве и беременности Валерии знают в  российском управлении.

На несколько секунд в воздухе повисла гробовая тишина... затем Амалия продолжила:

- Александр, я жду от тебя лично окончательное решение.  Исходя из сложившейся ситуации,  следует подчиниться моим условиям, иначе замок достанется государству. Но в любом случае я не допущу, чтобы Валерия и ребенoк перебивались  на одну зарплату.

Саша бледнеет на глазах.

- Баронесса, как вы все предусмотрели! А я, разведчик называется! У меня даже мысли не промелькнуло о таком возможном раскладе.  Хотя, с другой стороны, что я теряю? Да ничего, только приобретаю нормальную жизнь и семью. То, что моей дальнейшей судьбой распорядились без моего участия и поставили перед фактом, как мальчика, конечно, задевает самолюбие. С другой стороны, Вы, баронесса, правы. Так и быть, не буду сопротивляться.

Я планирую пойти с Лерой в ЗАГС, но прежде должен официально проинформировать вышестоящее начальство о своем намерении. Начальство, со своей стороны, обязано проверить, на ком я собираюсь жениться. Вот и вся проблема.

Тут дар речи  возвращается ко мне:

- Так ты меня обманывал все это время? Я должна была знать! Считаю, что я не чужой человек для тебя, это первое, что мне не нравится, и второе: неизвестно, как могла сложиться ситуация. Допустим, что твое руководство не устроила  моя автобиография, тогда бы ты женился?

Саша молчит несколько секунд, собираясь с мыслями,  и отвечает:

- Да, я действительно служу в  разведке. По роду своей деятельности я не имею права рассказывать о том, чем занимаюсь. О моих делах известно только очень узкому кругу людей - тем, с кем совместно работаю. ВОт по этому я и не могу рассказывать тебе что - либо... А в случае отрицательного ответа руководства по поводу моей женитьбы, я, все равно, выбирал бы сам. Вариантов немного: или служба, или семья. В случае с тобой я знал, что выбрал бы семью, - бурно, на эмоциях отвечает Саша и тихо  добавляет к сказанному:

- Прости меня, если можешь.

- Мы с девочкой не представляем свою жизнь без тебя. После того, как  все выяснилось, я понимаю твое непредсказуемое поведение и постараюсь простить.

Баронесса не вмешивается. Она наблюдает, чем закончится выяснение отношений между нами.

Позже Амалия сказала мне:

- Валерия в семье ты будешь явным лидером... Получилось так, как я хотела. Моя душа довольна.

***

Амалия устраивает нам пышную свадьбу. Торжественное  венчание проходит в  храме во имя Святых Апостолов Петра и Павла в Карловых Варах. Многочисленные родственники, съехавшиеся со всего мира, приветствуют нас, как равных членов своего огромного клана. В дальнейшем нам предстоит посетить их всех поочередно.

Саша увольняется со службы без особых проблем, и мы переезжаем в поместье. Еще долго его бывшие сослуживцы не могут понять, что толком произошло, почему он срочно отошел от дел по собственному желанию и без выслуги. Строгий Анисимов не разглашает информацию до сих пор.

По прошествии четырех месяцев появляется на свет наша дочь. При крещении девочке дают имя Эльза.

Оказывается, малышка очень похожа на Августину фон Венцель. Отмечая это радостное событие,  вспомнили и о том, что  благодаря огромным усилиям Мастера наш старинный род  всегда будет иметь  продолжение...

Через полтора года внезапно умирает баронесса. Барон тоскует по своей любимой Амалии, теряет всяческий  интерес ко всему происходящему вокруг и вскоре присоединяется с ней на небесах. Все состояние покойных, а также поместье с замком полностью переходят в нашу собственность  на вполне законных основаниях.

Со временем я поняла, что  Саша не совсем прекратил  тайную деятельность.

Слышала, как ему звонил  человек по имени Хамид и долго рассказывал о том, что какого-то Геннадия за большие деньги признали шизофреником, за шпионаж выгнали из армии, лишив всех  званий, квартиры и пенсии. Для Геннадия это оказалось лучшим вариантом, чем расстрельная статья.

Делаю вид, что ничего  не замечаю и поддерживаю состояние семейного комфорта и спокойствия.  Что делать, если мужу скучно  жить без секретов!

ЭПИЛОГ.

(ВАЛЕРИЯ)

Жизнь в поместье продолжается своим чередом. Четыре раза в неделю я принимаю туристов, желающих осмотреть замок.  Свободное время для моей маленькой Эльзы и Саши есть не всегда, в основном вечером.  Все еще скучаю по Амалии. Мы часто  вспоминаем о ней с теплотой в душе.  Замечательная была женщина, редкая красавица и умница. Жаль, что она так и не успела рассказать до конца  все тайные семейные истории, касающиеся нашего рода…

... В доме тихо. Наша малышка спит.  Ухожу в свои мысли и чувствую, что меня тянет посмотреть на портрет Августины, который я, не без помощи Амалии, вывезла в Чехию и поместила на стене  большого каминного зала. Спускаюсь на первый этаж, устраиваюсь в кресле напротив портрета, сосредотачиваюсь и  вспоминаю, что баронесса обещала  показать мне кабинет Мастера, но так и не успела. Мне захотелось посмотреть на него именно сейчас.                    После недолгих раздумий беру ключи и направляюсь в подвал замковой башни. Отпираю тяжелую дверь,  вхожу внутрь. На полках стоят старинные книги. В ящике стола хранятся  потрепанные стопки деловых бумаг, тщательно перевязанные  лентами. Смахиваю пыль, сажусь на добротный дубовый стул и развязываю первую попавшуюся стопку. В ней оказываются  ветхие бумажные счета, пожелтевшие от времени. Текст, написанный чернилами, выцвел и  читается с большим трудом. Отправилась за лупой к секретарю.

- Франс, рассказывала ли тебе Амалия о документах Мастера, хранящихся у него в столе?

- Да, рассказывала.  Я же был ее секретарем!

Не отстаю.

- Что именно она рассказывала?

- Баронесса упоминала о том,  что в ящиках хранятся документы, не имеющие особой ценности.

- Тогда  где хранятся документы, имеющие ценность?

-  Вы знаете, что они хранятся в отделении доверенного банка. Другой информацией я не располагаю.

- Спасибо. Я пришла к тебе за лупой. Хочу  прочитать старые счета. Мне интересно их содержание.

Франс пожимает плечами и со словами: -  Как угодно баронессе,  подает  мне старинный стеклянный инструмент и тут же утыкается в компьютер.

Властно произношу:

- Идем со мной,  поможешь!

Вновь спускаюсь в подвал уже в сопровождении секретаря.

- Франс, тут есть еще другая  потайная  комната. Ты знаешь, где она находится?

-  Нет. Баронесса Амалия мне не показывала.

- Хорошо. Давай поищем вдвоем. Попробуй сдвинуть книжный шкаф с  места.

Секретарь осторожно  поднажимает хилым плечиком на край шкафа. Он тяжело подается вперед и поворачивается внутрь стены. За ним открывается небольшой проход к следующей двери. Нетерпеливо пробую открыть  ее. Ничего не получается. Дверь оказывается запертой на ключ.

-  Пригласите сюда управляющего со всеми ключами от дома.

Франц уходит, а Марк появляется через несколько минут.

- Баронесса, вот связки с ключами.

- Открывайте. Мне необходимо войти сюда.

Марк моментально подбирает ключ, всовывает его в замок и с трудом открывает тяжелую массивную дверь.  Электричества в этой комнате нет. Приходится  зажигать старые свечи,  воткнутые в подсвечниках по бокам.

Присматриваюсь. Вижу еще один шкаф с книгами и письменный стол. Выдвигаю нижний, самый большой ящик и нахожу пачку полуистлевшего рукописного текста. Читаю название, красиво начертанное на латыни: TRACTATYS.

Перелистываю рукопись. После двухсотой страницы запись прерывается, видимо, трактат не закончен. Чего боялся Мастер? Скорее всего, инквизиции. Он спрятал рукопись до лучших времен, но так и не дописал ее. Может, подарить ее национальной библиотеке? А что, это идея. Во всяком случае, ее сумеют правильно хранить, и она не испортится окончательно.

Выдвигаю следующий ящик… в нем стопка писем. Развязываю красную шелковую ленту. Сверху лежит письмо,  адресованное  баронессе Августине фон Венцель. С трудом: читаю текст,  написанный на старинном немецком языке:

«Дорогая мама и родственники, - пишет ее сын Фердинанд,  - мы  добрались до Кенигсберга без приключений. Спасибо Всевышнему, в дороге ничего не произошло. Багаж и книга цела.   Надеюсь, что твоя неожиданная болезнь больше не повторится, и скоро мы вновь увидим тебя…».  Интересно, о какой книге идет речь? Следует прочитать другие письма.

Снова принимаюсь внимательно перебирать корреспонденцию, найденную в ящике.

Просидев за столом около получаса, замерзаю,  беру ветхую стопку  с собой, поднимаюсь в спальню и кладу  на тумбочку.  Посмотрю вместе с Сашей.

***

Включаю настольную лампу, сажусь в кресло будуара и продолжаю рассматривать бумаги: опять деловая переписка…

- Саша, тут письмо от какого-то барона,  адресованное Августине. Фамилию  отправителя уже и не разобрать... Читаю вслух: «уважаемая баронесса! Я коллекционирую старинные книги и хотел бы узнать, сохранились ли Каббала, когда-то принадлежащая  Мастеру? Готов заплатить за нее очень большую сумму...».  Вероятно, речь идет о той старинной Каббале, которую сожгли в камине Кенигсбергского особняка?

Муж  просматривает каналы телевиденья  и отзывается нехотя:

- Наверное. Можно я передачу про итальянскую мафию посмотрю?

- Саша, отвлекись на минутку! Я нашла еще один  конверт с любопытным содержанием. Посмотри, в нем тонкий листок бумаги, похожий на современную кальку. На листке нарисовано дерево. На ветвях деревьев сидят странные существа. Внизу листа чья-то приписка от руки…

- Лерочка, я ничего в этом тексте не понимаю, и ни кто уже не поймет. Относись ко всему, что ты нашла, как к старинным реликвиям семьи.

Задумываюсь,  беру  дневник в руки и с ходу записываю появившиеся мысли: предок был главой тайной ложи. Сумел сколотить состояние, удачно выдать замуж дочь, изготовил два кольца, действительно хранящие род.  Как общался Мастер со своими домашними? О чем они говорили, что обсуждали, как жили, как решали проблемы? Как давно это было! Увы, мы уже никогда не узнаем  историю  во всех подробностях.

Неужели старейшие техники, используемые масонами,  работают до сих пор? Получается, что работают! Иначе бы я не получала информацию в медитациях и не встретила  Сашу.

Связываю видения в медитациях воедино: жрец – пирамида – Соломон и Мария Магдалена – случай в Вестминстерском Аббатстве –  старцы, лечившие меня  - кладбище Кенигсберга – старинный  особняк - женщина в парчовом платье… и ситуацию, произошедшую со мной в реальной жизни. Делаю вывод: через мое подсознание вселенная подает  знаки, пытается объяснить, какого я рода и племени, и чем должна заниматься в  жизни.

Мне вспоминается притча о Соломоне, рассказанная Эдуардом Казимировичем: Кольцо крутится на пальце… так крутится  мир, и так же крутится судьба человека… Действительно, все возвращается на круги свои.

Говорят, что  правда и  мораль у всех разная, в зависимости от  положения в обществе, интеллекта и воспитания. Лично от себя  добавлю еще: в зависимости от генной памяти поколений. Со времен Римской империи смысл этих понятий остался тот же. У правителей своя правда, у воинов своя и у простых людей, тоже, своя.

За тысячу с лишним лет суть жизни,  цели и желания еловечества, в целом, не изменилась. Мы  ходим по замкнутому кругу.  Что есть белое, что есть черное, что есть добро, что есть зло, что есть правда, а что нет… Что есть истина, золотая середина, к которой  все должны стремиться? Я отлично понимаю, что люди живут в мире иллюзий, созданных ими самим и отвязаться от них очень сложно. Для этого необходимо разобраться в себе. Но понимает ситуацию  лишь малая толика людей. Наше общее сознание еще не готово воспринимать информацию, которая может подтолкнуть человечество к переоценке ценностей  и переключить его от  приобретения материальных благ  на духовное насыщение.

Интересно, в чем суть тайного учения масонов? Наверное, в приведении души человеческой к высоконравственному идеалу, чистоте и  гармонии. Тогда почему церковь отвергает их, считает богоотступниками?  Снова напрашивается мысль: у каждого своя правда… Вот если бы Мастер был жив! Он бы смог ответить на этот вопрос…

***

Моя девочка проснулась… заканчиваю писать, переключаюсь на повседневные дела и навсегда прощаюсь с дневниками. Я успела поведать ему все, что хотела.

Content

Леонов Фёдор Секретный пианист

ПРОЛОГ

Часть I

ГЛАВА 1.

ГЛАВА 2.

ГЛАВА 3.

Глава 4.

ГЛАВА  5.

ГЛАВА 6.

ГЛАВА 7.

ГЛАВА 8.

ГЛАВА 9.

ГЛАВА 10.

ГЛАВА 11.

ГЛАВА 12.

ЧАСТЬ II.

ГЛАВА 13.

ГЛАВА 14.

ГЛАВА 15.

ГЛАВА 16.

ГЛАВА 17.

ГЛАВА 18.

ГЛАВА 19.

ГЛАВА 20.

ГЛАВА 21.

ГЛАВА 22.

ЭПИЛОГ.