Линда Уинстед Джонс

ЖЕНА МЭДИГАНА

Серия: знакомства Синклеров -1

Jones, Linda Winstead

MADIGAN'S WIFE

The Sinclair Connection — 01

2001

Глава 1

На неподготовленную женщину усмешка Рэя Мэдигана могла произвести сногсшибательный эффект. Похрустывая картофельными чипсами, Грейс наблюдала, как он улыбнулся официантке и заказал еще кофе и кусок холодного лимонного пирога. Проклятье, ему следовало выглядеть старше и не таким привлекательным, как она помнила. Иначе как еще она сможет раз и навсегда вырвать его из своего сердца?

Ни единый седой волосок не портил медовую массу мягких светло-каштановых волос. Она знала многих мужчин в возрасте почти тридцати четырех с обильной белой проседью на висках или с наметившимися залысинами. Но не у Рэя. На его голове вились лишь слишком длинные пряди русого и золотисто-коричневого оттенков.

За прошедшие шесть лет он не прибавил ни единого килограмма, скорее даже парочку потерял. Высокий и худощавый с широкими плечами, просто созданными для того, чтобы женщина, отдыхая, опускала на них голову, он выглядел именно так, как она помнила: слишком красивым и дьявольски соблазнительным, черт бы его побрал!

В прошлом Рэй всегда носил одно и то же: футболку с накинутой поверх нее пестрой или клетчатой, застегнутой на все пуговицы рубашкой, синие джинсы и затасканные кожаные рабочие ботинки. Свободная рубашка должна была скрыть оружие, которое он подтыкал за ремень ближе к позвоночнику.

С тех пор ничего не изменилось. Рей, когда ему было нужно, безупречно играл роль хорошего парня. Случайным наблюдателям он казался таким же, как сотни других парней-южан, не интересующихся ничем, кроме как возможностью хорошо провести время, своим верным грузовиком и шестибанковой упаковкой пива. Они не замечали искры острого ума в его глазах, не обращали внимания на то, как он за всеми наблюдает и прислушивается к каждому слову. А вот Грейс это видела. Постоянно.

Его глаза всегда были ее погибелью.

Когда официантка отошла, Рэй снова посмотрел на Грейс. Она изо всех сил старалась казаться спокойной и непринужденной. Равнодушной. Незаинтересованной на грани холодности.

— Итак, — произнес он, размешивая в кофе один пакетик сахара. — Как теперь с тобой обращается доктор Дулитл [1]?

— Доктор Дерборн, — беззлобно поправила она. — И должна признать, — добавила Грейс с неподдельным восхищением, — ты был прав. Я пошла к нему в кабинет на следующее утро после нашего с тобой последнего обеда и заявила, что ожидаю к себе профессионального отношения. Сказала, что, если он не прекратит делать непристойные предложения всякий раз, когда мы оказываемся наедине, мне придется начать поиски другой работы. С тех пор он угомонился.

— Не захотел терять своего менеджера, — уточнил Рэй, его улыбка увяла. — Люди определенно не выстраиваются в очередь, мечтая получить работу у вкрадчивых дантистов.

— Доктор Дерборн не вкрадчивый, — без энтузиазма возразила она. — Он просто… не уверен в себе.

— Он слизняк, — буркнул Рэй, когда официантка поставила перед ним холодный лимонный пирог. — Несколько месяцев назад Триш ходила к нему с зубной болью, так он подкатывал к ней, а сам тем временем ковырялся у нее во рту. Ублюдок звонил ей каждый день в течение двух недель.

— Триш. Это та, которая была твоей второй женой, верно? — спросила Грейс, будто и так прекрасно не знала, кто такая Триш. Жена номер два, белокурая, компанейская девчонка. Они с Рэем познакомились в баре, хорошенько надрались и решили, что отлично подходят друг другу. Брак продлился три месяца. Ну, то есть, официально брак продлился три месяца. Поговаривали, что они не прожили вместе и двух недель.

Рэй кивнул.

— Я позвонил Пэтти, и она записала Триш к своему дантисту. — Он бросил на нее осуждающий взгляд. — Поверить не могу, что ты работаешь на это ничтожество.

Пэтти была женой номер три, медсестра, которой не раз приходилось ухаживать за Рэем в пункте оказания первой помощи. Будучи женщиной более уравновешенной, чем взбалмошная Триш, она умудрилась растянуть свой брак с Рэем почти на восемь месяцев. Они разошлись по-дружески, по крайней мере, так она слышала.

Грейс считала чертовски странным, что эти трое: Рэй, Триш и Пэтти — оставались друзьями. Конечно, в некотором роде странным было и то, что и они с Рэем сидели сейчас здесь вместе.

Возможно, для большинства людей это было ненормально, но не для Рэя. Она редко видела его сердитым, он все воспринимал с легкостью. К сожалению, она подозревала, что его просто ничто и никто не интересует настолько, чтобы по-настоящему рассердить. Люди входили в его жизнь и уходили, а он продолжал жить так, будто ничего не менялось.

Она попыталась увести беседу от своего босса и бывших жен Рэя. Его, казалось, никогда не удовлетворяли доводы, что она работает на доктора Дерборна из-за хорошей зарплаты и выгодной страховки, а у нее разговоры о Триш и Пэтти вызывали зубную боль.

— Как тебе удается столько есть и не поправляться? — спросила она, обвиняюще указывая на огромный кусок заказанного им пирога.

— Я унаследовал метаболизм моего отца, — усмехнувшись, ответил он.

— Однажды этот твой метаболизм замедлится, — проворчала она, задумавшись, а была ли права. В последний раз она видела отца Рэя почти девять лет назад, когда тому стукнуло пятьдесят девять. Он тогда выглядел подтянутым, как скрипка, и поглощал пищу, которой хватило бы для троих мальчишек-подростков. Рэй с отцом не были близки и редко навещали друг друга. И в то же время, в те несколько раз, когда она видела их вместе, между ними не чувствовалось никакой враждебности. Они вели себя подобно старым знакомым, которые время от времени встречаются, потому что чувствуют себя обязанными, а не из-за того, что хотят увидеться. — Тебе следует как-нибудь побегать со мной.

Он состроил гримасу и занялся пирогом.

— Бегать? Специально? Нет уж. Кроме того, — он приподнял одну бровь, — ты бегаешь на рассвете. — Он направил на нее вилку и усилил свое лениво-сладкое протяжное южное произношение. — Это противоестественно.

Закончив с пирогом и допив кофе, Рэй посмотрел на Грейс взглядом, говорившим, что он собирается сообщить нечто неприятное. Она видела глубже внешности очаровательного соблазнителя. Его доброжелательные голубые глаза ярко вспыхнули. Мышцы ее живота тревожно сжались. За прошедшие годы этот взгляд не изменился.

— Ты помнишь Стэна Вилкинса? — спросил он.

— Конечно. Он ведь переехал на юг несколько лет назад?

Рэй кивнул, медленным, продуманным движением.

— Да. В Мобил. Он мне недавно звонил.

Грейс хотелось верить, что это был обычный дружеский звонок, но трепет в животе подсказывал, что дело обстоит иначе.

— Здорово, — спокойно произнесла она. — Как Мэри?

— Прекрасно, — ответил Рэй, слегка улыбнувшись. — Их старший пошел в среднюю школу, можешь себе представить?

Прошло уже столько времени? Она внутренне содрогнулась. Да, прошло. Один день перетекал в другой, потом в следующий, и еще один, и так далее, пока вдруг не понимаешь, что прошли годы. Годы, которые невозможно вернуть назад.

— С трудом.

Рэй наклонился вперед и, поставив локти на стол, посмотрел на нее прямо и бесхитростно. Он выглядел как человек, который никогда не ошибается, который знает, чего хочет и сделает все, чтобы добиться своего. И ради этого пошлет к черту все остальное. Проклятье, этот взгляд был ей слишком знаком и не сулил ничего хорошего. Он помедлил, барабаня пальцами по столу, и Грейс мгновенно догадалась, что происходит.

— Стэн возглавил в Мобиле отделение по борьбе с наркоторговлей и теперь подбирает людей для работы под прикрытием. Когда он услышал, что здесь случилось…

— Ты же не станешь рассматривать его предложение, — тихо сказала она. Ее лицо побледнело, она могла чувствовать это, как будто кожа внезапно стала холодной. — Скажи мне, что ты даже не думаешь о…

Ничуть не раскаиваясь, Рэй небрежно прервал ее:

— Я сказал, что позвоню через несколько дней и дам ответ.

Глубоко вздохнув, Грейс напомнила себе, что она не должна злиться. Ей нужно принять все, что бы ни сделал Рей Мэдиган. К сожалению, это легче было сказать, чем сделать.

— Ты год проработал частным детективом, — выпалила она, пытаясь не повышать голос. — Твой бизнес идет хорошо, ты сам мне так сказал. И за это время в тебя ни разу не стреляли! — Ее сердце подскочило к горлу, но она упорно старалась выглядеть спокойной. — Черт возьми, Рэй, ты прекрасно знаешь, что происходит, когда ты впутываешься в нечто подобное.

Он не выглядел удивленным ее реакцией.

— Я сказал Стэну, что подумаю.

Внезапно она слишком отчетливо вспомнила, почему ушла от него. Беспокойство, ужас, чувство, что в любой момент кто-то может постучать в дверь и вырвать у нее сердце — это оказалось большим, чем она могла вынести.

Грейс начала вставать из-за столика, но Рэй остановил ее, быстро схватив за руку. Его пальцы, длинные, сильные, напряженные и теплые, сжались на ее бледном запястье. Один долгий момент она смотрела на его руку, удивляясь ее размеру, силе и явной мужественности.

Когда они встречались в кафе или за обедом, Грейс очень старалась не касаться его, проявляла столько осторожности, сколько было возможно для двух цивилизованных людей. Приветствуя друг друга или прощаясь, они не обнимались, даже не обменивались рукопожатиями. И теперь она застыла не в силах пошевелиться, пока он удерживал ее на месте твердой и горячей рукой. Это вызвало столько воспоминаний… хороших и плохих.

Он провел пальцем по ее коже, медленно, как будто только сейчас сообразил, что сделал.

— Извини.

Она вернулась на свой стул, все еще взволнованная, но куда больше разъяренная.

— Рэй, за то время, пока ты работал в отделе по борьбе с наркотиками, ты был ранен три раза. Три проклятых раза! — Ее сердце сжалось, когда она вспомнила эти три самых ужасных момента своей жизни. — Почему ты хочешь заняться этим снова?

Ему нечего было ей ответить, но и сдаться он был не готов. Она видела в его глазах решимость, блеск нетерпения. Он еще не сказал ей, почему ушел из Хантсвилльского отделения полиции, но она знала, что причина заключалась в чем-то большем, нежели досрочный выход на пенсию или желание сменить обстановку. Он чрезмерно сильно любил свою работу, вложил в нее слишком большую часть себя. И многим пожертвовал ради работы, в том числе ею.

Грейс встречала не многих старых друзей с тех пор, как вернулась в Хантсвилль, но она звонила Нелли Роуз и Сэнди. Обе были женами полицейских. Обе оказались более чем счастливы наверстать упущенное, пообедать, пройтись по магазинам и посплетничать о Триш и Пэтти, но когда Грейс спросила, почему Рэй оставил службу, то в ответ получила отговорки. Нелли Роуз сказала, что понятия не имеет, а потом вдруг решила, что все-таки хочет съесть десерт, и углубилась в пылкий бред о шоколаде. В другой день Сэнди тихо ответила то же самое, и тут же внезапно заметила пару волнующих черных туфель с пятидесятипроцентной скидкой.

— Я ответил, что подумаю, вот и все, — тихо сказал Рэй. — Я не давал обещаний.

Нет, Рей Мэдиган не давал обещаний.

Официантка вернулась и положила на стол два счета. Как всегда раздельных.

Грейс полезла в кошелек за десятидолларовой купюрой, которой должно быть более чем достаточно для оплаты обеда и щедрых чаевых.

— Хотя бы послушай меня, — мягко произнес Рэй. — Я знаю, тебе не нравится, чем я занимаюсь…

— Меня больше не волнует, чем ты занимаешься, — холодно прервала она, надеясь, что ее ярость не слишком очевидна. Она с таким трудом пыталась быть безразличной. — Если хочешь уехать в Мобил и умереть, вперед. — Она быстро выскользнула из-за столика и попыталась уйти.

— Проклятье, Грейси, сядь. — Рэй протянул руку и снова схватил ее за запястье, без труда помешав бегству.

— Отпусти, — ее голос не поднимался выше шепота. Ей неожиданно захотелось сесть рядом, положить голову ему на плечо и умолять не уезжать в Мобил. Она долгое время боролась с подобными порывами и все еще продолжала бороться.

— Просто вернись на место, — мягко настаивал он, отказываясь разжать пальцы и продолжая уговаривать невероятно чарующим голосом.

— Нет.

— Грейси…

— Нет, — повторила она лишь чуточку громче.

Подошла официантка, чтобы забрать чек и десятидолларовую купюру. Возможно, она ощутила напряженность или почувствовала беспокойство остальных клиентов, которые уткнулись в свои кружки с кофе и тарелки с пирогами, поэтому желая разрядить обстановку, улыбнулась, подмигнула и сказала:

— Почему бы тебе просто не выйти за бедного парня и не избавить его от страданий?

Грейс послала молоденькой девушке широкую, беспечную и совершенно невозмутимую усмешку.

— Уже там побывали, все посмотрели и купили сувениры.

Глаза официантки удивленно округлились. Рэй лениво поднял руку.

— Тамара, сладкая, это Грейс. Миссис Рей Мэдиган номер один.

Наблюдая за удаляющейся Грейс, Рэй откинулся на спинку стула, и улыбка, которую он не снимал с лица на протяжении всего обеда, растаяла. Ее густые темные волосы отросли длиннее, чем обычно, и сейчас разметались по напряженно расправленным плечам. Уходя, она не оглянулась. Но он этого не ждал. Грейси Мэдиган не смотрела назад, никогда.

В своем глупом костюме цвета зеленого мха и практичных туфлях на низком каблуке она выглядела безрадостно. Раздражающе. А еще чертовски хорошо. Его взгляд задержался на ее ногах, выставленных на показ едва ли не чересчур короткой зеленой юбкой. У нее всегда были великолепные ноги, думал он, когда она скрылась из вида.

Итак, он знал, что ей не понравится идея его возвращения в отдел по борьбе с наркотиками, хотя не предполагал, что она выйдет из себя. В конце концов, они больше не были женаты. Уже целых шесть лет. Два месяца назад время, проведенное ими в разводе, сравнялось со временем, проведенным в браке.

Он слишком хорошо знал, что Грейс думала о выбранной им профессии. Она ее ненавидела. И по ее собственным словам, именно работа стала причиной ее ухода. Да, Грейс действительно умела уходить жестко.

— Итак, это номер один, — произнесла Тамара, начиная прибирать со стола, умело балансируя тарелками и бокалами, расставленными на маленьком круглом подносе. Она послала ему быструю озорную улыбку, слишком безнравственную для столь юного создания.

— Да, — ответил он.

— Красивая, — сказала Тамара, осмотрительно сохраняя беззаботный тон. Ее заинтересованность выдавал лишь легкий оттенок любопытства, проскользнувший в тихом голосе.

— Ага. — Красивая и сексуальная, из той разновидности незабываемых красивых и сексуальных женщин, которые пробираются мужчине под кожу и остаются там навсегда. Вернуть Грейс в свою жизнь и общаться с ней таким вот платоническим образом было пыткой, но он не собирался сдаваться. Дружеские обеды раз в две недели или около того — это лучше, чем ничего, поэтому он специально воздерживался от разговоров о прошлом. Он поддерживал беседу на легкой, дружественной и безопасной ноте, чтобы она снова не убежала.

До сегодняшнего дня.

Дерьмо, это становилось слишком сложным. Лучшее, что он мог для себя сделать, это поспешить обратно в офис, позвонить Стэну и согласиться приехать в Мобил к понедельнику.

Он заплатил за обед и пешком направился в офис, пытаясь наслаждаться солнцем и проносившимся мимо нежным ветерком. Весна в Алабаме всегда напоминала, почему он остался здесь и сделал Хантсвилль своим домом. На Севере все еще боролись с остатками снега и льда, но здесь, на юге, девушки уже начали загорать, а дети вокруг бегали после школы в шортах и футболках. Деревья цвели, птицы, чирикая, перелетали с ветки на ветку, лето было не за горами.

Отсюда до Мобиля рукой подать, раз-два и ты из Галф-Шорез [2] попадаешь в Реднек-Ривьера [3].

В его ежедневнике не было ничего, что он не мог бы передать другому частному детективу: одно расследование мошенничества со страховкой, которое он почти закончил, и пара историй с разводом — самая нелюбимая и самая выгодная часть его бизнеса.

Как бы там ни было, он пока не уезжал. Это не он, а Грейси предпочитала спасаться бегством.

Небольшая контора «Расследований Мэдигана» располагалась на первом этаже старого красного кирпичного здания, построенного в сердце делового района Хантсвилля. Мебель была дешевой, вывеска, нарисованная на стеклянной двери, скромной, но сделанной со вкусом. Большую часть своих дел он получал от адвоката со второго этажа.

— Тебе звонили дважды, — произнесла Дорис в ту же секунду, как он открыл дверь. Она помахала перед собой двумя розовыми листочками, после чего опустила их на стол. — Первый раз по делу, а потом твоя вторая бывшая жена. Она снова выходит замуж и хочет, чтобы ты был посаженным отцом. — Дорис неодобрительно сморщила нос и скривила губы. — Теперь я могу пойти поесть? Честное слово, каждый раз, когда ты обедаешь со своей первой бывшей женой, я едва не падаю в голодный обморок прежде, чем выбираюсь отсюда.

В лице Дорис он нашел идеальную секретаршу. Массивного телосложения, годившаяся ему по возрасту в матери, нахальная в одну минуту и по-матерински заботливая в следующую, более чем компетентная там, где дело касалось ее секретарских обязанностей и, самое важное, он ни на мгновение не испытывал желания попросить ее выйти за него замуж.

— Сегодня можешь быть свободна, — ответил он, прекрасно зная, что его обеды с Грейс обычно затягивались. — Пару часов я сам смогу отвечать на звонки.

Дорис улыбнулась и, проходя мимо, задержалась ровно настолько, чтобы протянуть вверх руку и по-матерински похлопать его по щеке.

— Ты хороший мальчик, Рэй.

Вместо того, чтобы войти в свой кабинет, он сел за стол Дорис, и начал просматривать оставленные ему сообщения. Первым звонил один из его постоянных клиентов, мужчина, уверенный в неверности жены, даже не смотря на то, что Рэй не сумел обнаружить в отношении нее ничего более противозаконного, чем проезд на внезапно загоревшийся желтый свет. Прочитав второе сообщение, он улыбнулся.

Он позвонит Триш, пожелает счастья и откажется от ее предложения. Он никогда не встречался с ее женихом, но даже самый святой мужчина не захочет увидеть свою невесту, идущей к алтарю под руку с бывшим мужем.

Странно, но он действительно не возражал бы повести Триш к алтарю. Она была милой девочкой, и он хотел видеть начало ее новой, замечательной жизни. Она заслуживала этого. И если Пэтти когда-нибудь выйдет за того доктора, с которым встречалась в течение всего прошлого года, он появится на ее свадьбе по первому зову с тостом в честь новобрачных и пожеланиями долгой и счастливой совместной жизни.

Если же Грейс когда-нибудь решит выйти замуж… его улыбка увяла. Какого хрена, сколько он ни старался испытывать к Грейси равнодушие, полностью добиться этого ему не удавалось. Как бы он ни пытался, а он, черт возьми, прилагал все свои силы, он до сих пор продолжал думать о ней, как о своей жене.

Чтобы отвлечься от предмета, над которым предпочитал не размышлять, он сосредоточился на более приятных воспоминаниях: выражении лица доктора Дулиттла, когда две недели назад дантист открыл дверь своего прекрасного дома и обнаружил стоящего на пороге Рэя. Как доктор начал пресмыкаться, когда Рэй очень спокойно пригрозил вырвать ему селезенку, если он снова потревожит Грейс, а затем пригрозил сделать то же самое, если тот когда-нибудь почувствует желание поделиться с ней деталями их беседы.

Черт, мужчина может прожить и без селезенки, подумал Рэй, закидывая сомкнутые в замок руки за голову и откидываясь на спинку стула Дорис.

Поскольку дом, который она снимала, располагался вблизи делового района Хантсвилля, Грейс с удовольствием бегала по утрам вдоль тихих улиц, мимо старых зданий и еще более старых деревьев. Маленький районный парк был особенно красив весной, благодаря цветущим кустарникам и изящным грушевым деревьям, растущим вокруг небольшого водоема.

Изредка ей встречались и другие бегуны, но чаще всего тротуар и парковые тропинки принадлежали только ей. Ради этого стоило вставать пока небо все еще оставалось темным и покидать дом прежде, чем солнце выглянет из-за горизонта. Она любила бегать в утренних сумерках и наблюдать за рождением нового дня.

Рэй жил рядом, факт, о котором, выбирая дом, она прекрасно знала. Он снимал квартиру над гаражом всего через пару улиц отсюда. Она не раз говорила себе, что близкое присутствие Рэя не имело к ее решению никакого отношения. Проживание в Мэдисоне или Южном Хантсвилле потребовало бы ежедневных поездок на транспорте в час пик. К тому же, арендованный ею маленький старый дом был недавно реконструирован и довольно удобен. И ей нравился район. Чтобы убедить себя в правдивости этих умозаключений она никогда не бегала по улице Рэя. Фактически, она сделала своим пунктиком бегать в противоположном направлении.

Сегодня утром ей не удавалось выбросить из головы все мысли, как обычно во время пробежек. Она продолжала думать о Рэе, размышлять, было ли возвращение в Хантсвилль такой уж хорошей идеей. Когда она принимала решение, ей так казалось. Предложение доктора Дерборна выглядело заманчивым, и, кроме того, ей нужно было перестать страдать по Рэю, оставить их отношения в прошлом и двигаться дальше. А этого не случится до тех пор, пока она продолжает мысленно считать его большим, чем он для нее является. Предполагалось, что хорошая порция реальности напомнит ей о причинах, по которым она его оставила, и тогда она сумеет наладить свою жизнь. Возможно, когда Рэй, наконец останется в прошлом, которому он принадлежал, она сможет подумать о повторном замужестве, родить детей и обрести счастье…

Пока это не срабатывало. Вплоть до вчерашнего дня, когда он упомянул о предложении работать в Мобиле, она находилась в серьезной опасности влюбиться в него снова. Когда ему было выгодно, он становился очаровательным, и временами она забывала о проблемах, из-за которых ушла, и вспоминала ночи, когда он приходил домой, к ней.

Ночи, когда он возвращался после тяжелого дня, чтобы забыть обо всем, что происходило за стенами их дома. Те времена, когда он неделями работал под прикрытием, но иногда посреди ночи прокрадывался домой в спальню, в их кровать. Просто, чтобы обнять ее, как он говорил. Потому что без нее ему было невыносимо.

Иногда по ночам она все еще просыпалась, чувствуя как проседает матрац, словно Рэй забирался в кровать, чтобы прилечь рядом. На мгновение, на один невыносимо яркий момент, заставлявший замирать сердце, ей казалось, что годы повернули вспять, и он пришел к ней, чтобы шептать ей на ухо нежности, сжимать в объятиях и любить.

Бывало, она лежала по утрам в постели и, закрыв глаза, притворялась, что слышит поющего в душе Рэя. Неизменно песни Лайла Ловетта [4]. Фальшивя, но совсем немного. Он пел в душе не каждое утро, обычно она просыпалась под его пение после долгой, замечательной ночи, когда им удавалось поспать совсем немного. Она наизусть знала его любимые песни. «Она не леди». «Если бы у меня была лодка». «Я здесь». Пока она бежала, на лице помимо воли промелькнула улыбка.

Это становилось опасным. Ей следовало стереть из памяти хорошие моменты и думать о плохих, например, о том, когда Лютер постучал в дверь и первый раз сообщил, что в Рэя стреляли.

Это воспоминание вызвало у нее озноб, даже не смотря на то, что из-за бега она вспотела. Лютер уверял, что рана Рэя несерьезная, и с ним все будет в порядке. Не поверив ему ни на секунду, она набросила пальто поверх длинной ночной рубашки, натянула пару теннисных туфель, и пока Лютер вез ее в больницу, думала, как сможет продолжать жить без Рэя.

Она не смогла бы, и знала это. Рэй был частью ее самой, слишком большой частью, и без него она стала бы ничем. Никем. Молча сидя в автомобиле она пыталась представить свою жизнь без него. Прежде, чем они добрались до больницы, Грейс ощутила внутри пустоту и боль, будто кто-то вырвал из груди сердце. Пока она шмыгала носом и стирала непрестанно льющие слезы, Лютер старательно уверял ее, что Рэй в порядке. Она не верила ему до тех пор, пока не вошла в больничную палату и не увидела сидящего с перевязанным плечом Рэя и нескольких его приятелей, смеющихся над какой-то шуткой.

Она помнила, каким бледным он выглядел, как немного дрожали его руки, чего, казалось, никто больше не замечал. Увидев ее, он улыбнулся. Улыбнулся! Внезапно, развязанные шнурки на ботинках и выглядывающая из-под пальто длинная ночная рубашка показались смешными, а слезы глупыми. Но даже не смотря на то, что Рэй был в порядке, пустота ушла из нее не полностью. Теперь у нее появился новый и очень реальный страх: потерять Рэя из-за работы, которую он любил.

Она свернула за угол, мысленно находясь за миллионы километров отсюда. В настоящее ее вернул визг шин.

Автомобиль, дернувшись, остановился у бордюра, и из открывшейся пассажирской двери вывалился мужчина, скатившись по траве на тротуар. Она побежала в том направлении, чтобы узнать, не может ли чем-то помочь.

Упавший человек попытался встать, но не смог. Даже отсюда она видела, как он дрожит, и слышала стоны. Ему явно было ужасно больно. Кто-то еще, весьма крупный мужчина в бейсбольной кепке и мятом бежевом плаще, вышел из автомобиля со стороны водительского сиденья. Пока он обходил автомобиль, двигатель которого продолжал работать, его внимание было сосредоточено на лежащем на тротуаре человеке.

Грейс все еще находилась на приличном расстоянии, скрытая тенью выстроившихся вдоль тротуара деревьев. Когда водитель подошел и наклонился, чтобы поднять лежавшего, тот вскинул голову. Продолжавшая приближаться Грейс, решила, что тот был его приятелем. Водитель рывком поставил на ноги выпавшего из автомобиля беднягу, обхватил рукой его шею, что, вероятно, причиняло боль, а затем повернул голову раненного набок. И быстро произвел мощный рывок, неестественно крутанув голову.

Она услышала треск. Звук ломающихся костей заставил ее остановиться. Выпавший из автомобиля мужчина… нет, похолодев, она поняла, что тот не выпал, а выскочил… повредил ногу и упал. А здоровяк сломал ему шею.

Грейс, застыв на месте, стояла на тротуаре примерно в двадцати пяти метрах от происходящего. Не в силах поверить своим глазам, она торопливо подыскивала альтернативное объяснение и не находила.

Здоровяк в бежевом плаще поднял голову и увидел ее. На долю секунды их глаза встретились, и поймав смертоносный взгляд хладнокровного убийцы, она затаила дыхание. Он выпустил свою жертву, и мертвец рухнул на тротуар.

Грейс развернулась и побежала. На сей раз, это был не легкий спортивный бег, она бежала прочь от сцены убийства с такой скоростью, на которую только была способна. Ноги едва касались земли, сердце бешено и тяжело стучало. Прошло совсем немного времени, и она услышала позади себя шаги, тяжелые шаги, которые нагоняли ее слишком быстро.

Убийца носил ботинки с твердой подошвой. Его шаги четко и громко отдавались от тротуара. Она надеялась, что ботинки станут неудобством, но надежда быстро растаяла. Он продолжал приближаться.

Грейс сжала правой рукой закрепленный на талии газовый баллончик. Благослови Господь Рэя, который настоял, чтобы она брала его с собой, когда бегала в одиночестве. Для собак, сказал он, но она знала Рэя слишком хорошо и понимала ход его мыслей. Он видел опасности повсюду и на сей раз оказался прав.

Если она станет чересчур медлить, то потом будет слишком поздно. Если мужчина в плаще поймает ее сзади, то запросто сломает ей шею, как тому бедняге, который теперь лежал мертвым на тротуаре. Если же она повернется слишком рано, то даст ему время подготовиться. Грейс ждала, позволяя ему приблизиться еще немного, всего на несколько шагов, а потом сдернула с пояса газовый баллончик с перечным разбрызгивателем и повернулась лицом к преследователю.

По тому, как убийца внезапно замедлил шаг и пораженно распахнул глаза, она поняла, что этот маневр его озадачил. Не давая себе времени удивиться его бледным глазам, она подняла баллончик и направила струю ему в лицо.

Взвыв, убийца остановился и закрыл лицо мясистыми, крепкими ладонями. Пока он прижимал руки к глазам, Грейс со всей силы пнула его между ног. Он снова закричал, на сей раз громче, и съежился, защищая руками новую атакованную область. Глубоко вздохнув, она согнула ногу в колене и резко распрямила, опять пнув его, теперь уже в лицо. Здоровяк тяжело осел на землю.

Грейс повернулась и побежала, с каждым шагом набирая скорость. Сердце бешено колотилось, пока она прислушивалась к звукам позади себя. Если он встанет, получив два пинка — лучшее, на что она была способна — значит, она пропала.

Глава 2

Рэй перевернулся в кровати и посмотрел на будильник. Дьявол, кто может звонить в дверь в такую рань? За окном едва светало. Он медленно выбрался из постели, пробормотал ругательство, прихватил с ночного столика кольт, большим пальцем сняв оружие с предохранителя, и, зевая, направился к двери. Кто бы там ни был, он не прекращал трезвонить.

Открывая дверь, он снова выругался, но замолчал, как только увидел Грейс, дрожащую, потную и страшно бледную. Он взял ее за руку, втянул в комнату, и она упала в его объятия.

Все еще в полусонном состоянии, он начал интуитивно покачивать ее, словно утешая. Она почти безвольно прижалась к его груди, что вызвало удивление и отчасти беспокойство. На секунду, возможно две, он закрыл глаза и просто держал ее. Неужели ему это не снится? Как она прижимается к нему, мягкая и стройная, сильная и в то же время податливая. Как она пахнет, так тепло и сладко…

Ему пришлось заставить себя окончательно проснуться и напомнить, что в этом было что-то ужасно неправильное. Грейс дышала слишком старательно, словно каждый вздох причинял ей боль. Все ее тело, с головы до пальцев ног, дрожало. Густые темные волосы растрепались, выбившись из «конского хвоста», лицо и плечи повлажнели от пота.

С усилием собравшись мыслями и вернувшись к реальности, он пинком закрыл дверь.

— А теперь, — спокойно произнес он, — рассказывай, что случилось.

Она глубоко вздохнула, попыталась заговорить, но не смогла. Ее губы дрожали, она все еще дышала с трудом.

— Не спеши, — сказал он, сжимая ее в объятиях и изо всех сил пытаясь оставаться спокойным. Все равно в данный момент он больше ничего не мог сделать, так как практически удерживал ее в горизонтальном положении. Отпусти он ее, и она, вероятно, рухнет на пол. Одной рукой он плотно удерживал ее за спину, а второй щелчком вернул кольт на предохранитель.

Он чувствовал и слышал, как дыхание Грейс возвращается в норму. Она глубоко вздохнула, затем еще раз, медленно вдыхая и выдыхая теплый воздух. Дрожь прошла, но сердце продолжало стучать о его грудь слишком тяжело и быстро.

Грейс была хрупкой, женственной и изящной, но никак не беспомощной. На нее не похоже так разваливаться на части. Но она разваливалась сейчас, прямо здесь, уткнувшись в его грудь, словно пыталась спрятаться от всего мира. Тем не менее, он нашел время обратить внимание на ее божественный аромат, на то, какая она мягкая, сладкая и живая. И на то, что она здесь.

Неожиданно он пожалел, что направляясь к двери, не задержался и не натянул джинсы, а еще лучше и рубашку. Все, что он захватил, когда из-за резкого дверного звонка поднялся с кровати, был пистолет. Стоять здесь почти голым, в одних только боксерских трусах, и обнимать женщину, которую изо всех сил старался забыть в течение прошлых шести лет, было едва ли не выше его сил. На мгновение в голове мелькнула неосуществимая идея — поцеловать ее, чтобы успокоить нервозность, прижать к себе как можно ближе и стоять так долго-долго, пока весь ее страх не развеется.

И тут он заметил в ее руке газовый баллончик.

— Грейси, — хрипло прошептал он. — Что случилось?

Она подняла голову, осторожно взглянула на него и отстранилась, как будто только сейчас сообразила, где находится.

— Я видела, как убили мужчину, — ответила она таким тихим голосом, что он едва сумел разобрать слова. — Убийца просто… свернул бедняге шею, как будто это какой-то пустяк. — Она с трудом сглотнула и подняла руки, глядя на них так, словно не могла понять, как кто-либо мог обладать такой огромной силой, или как он мог использовать руки подобным образом. — А когда понял, что я все видела, погнался за мной. Мне показалось, что он меня догоняет, поэтому я воспользовалась газовым баллончиком, а потом пнула его. Дважды.

— Хорошая девочка, — прошептал он.

— А потом я убежала.

«Сюда» не добавила она. Она побежала не домой, не к ближайшему телефону, чтобы вызвать полицию. Она побежала сюда.

— Сначала, вот что, — сказал он, нежно беря ее за руку и подводя к кушетке. По-видимому, она больше не нуждалась в его поддержке, но в то же время, он не был уверен, что она сможет стоять самостоятельно. По крайней мере, не сейчас. Когда она села на край дивана, все еще напряженная и трепещущая, он схватил телефон и набрал домашний номер Лютера.

— Он за тобой следил?

Она отчаянно затрясла головой.

— Нет. Я долго не оглядывалась, но когда обернулась… его не было. Ни мужчины, ни автомобиля.

Рэй кивнул.

— Отлично. Где произошло убийство? — Лютер все не поднимал трубку.

— На углу Магнолии и Линкольна, со стороны парка, — ответила она. — Он просто сломал парню шею и бросил его на тротуар. — Она еще раз ошеломленно посмотрела на свои руки.

Наконец, с сердитым рыком, Лютер ответил.

— Встреть меня на углу Магнолии и Линкольна, — кратко произнес Рэй.

— Когда? — буркнул в телефон Лютер.

— Сейчас.

Он повесил трубку, пока Лютер еще жаловался и бранился.

— Лютер уже почти два года работает в отделе убийств, — сказал он, наблюдая, как Грейс расслабляется, становясь практически неподвижной. Сейчас она выглядела так, словно вообще ничего не чувствовала, оцепенев от увиденного.

Но затем она перевела на него ясный, умный взгляд. Ее карие глаза выглядели настолько темными и теплыми, что порой ему хотелось утонуть в них. Он всегда любил ее глаза, но никогда не говорил ей об этом.

Иногда последние годы словно исчезали. Когда она смеялась за обедом над его шутками, когда они спорили о ее работе на доктора Дулиттла, и она по-особенному ему улыбалась или смотрела на него так… как сейчас, в такие моменты казалось, будто она никогда не оставляла его, будто ничего не изменилось.

Грейс глубоко вздохнула.

— Спасибо.

Он пожал плечами и повернулся к ней спиной. Все изменилось.

— За что? Слушай, я должен одеться. Лютеру потребуется не больше пятнадцати минут, чтобы добраться до центра, и он обидится, если мы не будем ждать его там.

— Конечно, — ответила она и откинулась на мягкие подушки кушетки.

— Прямо здесь, — сказала Грейс, указывая на выглядевший совершенно невинным участок тротуара. — Мужчина выпрыгнул из движущегося автомобиля… по крайней мере, я предположила, что он выпрыгнул. Этого я не видела. Когда я его заметила, то сначала подумала, что он, выпал из машины.

Она отметила быстрый скептический взгляд Лютера, брошенный в сторону Рэя. Больше не чувствуя такого панического страха, она была оскорблена его явным недоверием.

— Что это был за автомобиль? — спросил Лютер, прижимая кончик карандаша к маленькому блокноту.

— Темный, — ответила она, — и большой.

Лютер поглядел на нее и ничего не записал.

— Темный и большой. Фургон или внедорожник?

Она покачала головой.

— Нет, это был автомобиль.

Ну ладно, такого описания недостаточно, безмолвно признала она, но она никогда не разбиралась в автомобилях. Черт, она была удивлена и испугана. Модель вхолостую работавшей машины беспокоила ее в тот момент меньше всего.

Утомленный детектив, очевидно, решил, что записывать в блокнот «большой темный автомобиль» будет пустой тратой времени, поэтому щелчком захлопнул его и оглядел местность острым взглядом прищуренных глаз. Легковые автомобили, гудя, проезжали мимо, на тротуарах появилось несколько прохожих. Здесь явно все было совершенно нормальным. В ярком свете казалось невозможным, что недавно в этом самом месте произошло убийство.

Лютер засунул руку в карман темного пиджака, вытащил леденец и, сняв целлофановую обертку, засунул конфету в рот.

— Я пытаюсь бросить курить, — объяснил он, убирая обертку обратно в карман. — Это ад. Самый настоящий ад, честное слово.

По правде говоря, он и выглядел ужасно: изможденным, осунувшимся и постаревшим. В отличие от Рэя, его возраст был заметен. Они были одногодками с разницей в три месяца, но сегодня Лютер казался на несколько лет старше. Из них двоих он всегда был более серьезным. Полицейским, который все принимал близко к сердцу и который хотел исправить каждую несправедливость. Возможно, он наконец понял, что изменить мир не удастся, и поэтому его лицо выражало разочарование в жизни.

Пока она отвечала на вопросы, Рэй держался позади, но оставался поблизости, чтобы она могла чувствовать его поддержку. Глупая идея. Она не искала помощи Рэя, не зависела от него уже многие годы. Жизненные уроки не всегда были легкими, порою даже чертовски тяжелыми, но она научилась полагаться только на себя.

— Как выглядел мужчина, который вел автомобиль? — спросил Лютер, рассасывая леденец.

Описать убийцу она могла лучше, чем машину. Когда она повернулась, напав на него с газовым баллончиком, то успела кое-что рассмотреть.

— Это был крупный парень, возможно метр восемьдесят пять или метр девяносто, с лицом, как у неандертальца. Большой лоб, квадратная челюсть. — Это Лютер счел заслуживающим внимания. — Он выглядел сильным, — добавила она. — Натренированным.

— Волосы? — спросил Лютер, поднимая глаза от блокнота.

— Под бейсбольной кепкой я не многое увидела, но, кажется, довольно короткие. Каштановые, — добавила она. — Не такие темные, как твои, и не такие светлые, как у Рэя.

Она описала его одежду, широкое лицо, бледные глаза, которые помнила очень хорошо, хотя в настоящий момент не могла с уверенностью сказать, голубыми они были или зелеными. Лютер все записал, но она чувствовала, что он в высшей степени не впечатлен.

В глубине души она все еще была напугана. Сердце билось слишком быстро, ладони оставались влажными, рот сухим. Воспоминания увиденного прочно, чересчур ярко засели в голове. Слишком реально. Она знала, что если бы не Рэй, то сейчас была бы мертва.

Непомерно много для ее новообретенной независимости.

Они втроем прошлись до места, где она распылила баллончик и пнула убийцу. Здесь тоже не нашлось никаких признаков борьбы: ни крови, ни единой улики. Ничего. Все выглядело нормальным, будто здесь никогда не происходило ничего необычного.

Лютер снова закрыл блокнот и убрал в карман темного пиджака. Теперь, благодаря работе в отделе убийств, он стал одеваться более традиционно. Черный костюм, белая рубашка, серый галстук. Его волосы, подстриженные в весьма консервативном стиле, стали короче. Раньше он не был таким обычным и выглядел столь же диким, как Рэй.

— Возможно, тот человек не умер, — устало предположил он с кратким проблеском оптимизма и долей снисходительности. — Может ты видела, как двое мужчин подрались, запаниковала и подумала…

— Нет, — прервала Грейс, раздражаясь из-за необходимости убеждать Лютера. Черт возьми, она слышала треск, видела, как убитый мужчина рухнул на землю, словно тряпичная кукла. — Он мертв.

Лютер заворчал и повернулся спиной к бордюру, у которого стояли их с Рэем автомобили, два припаркованных один за другим седана, оба неопределенного серого цвета, легко забывающиеся, неприметные и безликие. Автомобили, которые останутся на улице незамеченными. Ни один из них не хотел бы, чтобы во время работы на него обратили внимание.

— Слишком мало информации для работы, но я буду бдительно следить за заявлениями о пропавших без вести, — небрежно ответил Лютер. — Ты узнаешь жертву, если увидишь фотографию?

— Не знаю, — честно призналась она. — Все произошло быстро, а я находилась далеко. У него были темные вьющиеся волосы, и это все, в чем я уверена.

Детектив издал долгий, страдальческий и утомленный вздох, словно говоря «за что мне эти хлопоты?».

Как ей убедить его? Грейс постаралась не выдать своего расстройства. Когда тело обнаружится, Лютер узнает правду. Тогда он послушает ее. И ей стало немного уютнее от того факта, что Рэй, поддерживая ее, стоял рядом. Он-то ей верил.

Хотя в глубине души она знала, что не должна расслабляться из-за его присутствия, ободрения и поддержки. Они больше не были женаты, и она не полагалась на него так, как прежде. Она не полагалась ни на кого. Рей Мэдиган больше не был частью ее жизни.

И все же, после ужасных переживаний сегодняшнего утра ей действительно становилось гораздо лучше, когда она обращала взгляд и мысли на Рэя. Мир замирал, почти как в прошлом, когда она не представляла себе жизни без него.

Лютер покачал головой и с громким хрустом разгрыз остатки леденца.

— Итак, как тебе нравится снова жить в Хантсвилле?

— Прекрасно, — ответила она, озадаченная, что это интересует его больше убийства.

— Долго собираешься пробыть здесь на сей раз? — спросил он, открывая дверцу своего автомобиля.

Она услышала в его вопросе неодобрение и явную, открытую враждебность. Разумеется, он испытывал неприязнь, поскольку многие годы был другом и напарником Рэя. Тот простил ей уход, а Лютер, очевидно, нет.

— Думаю, некоторое время, — тревожно сказала она. — Ты позвонишь мне, когда найдут тело?

Усаживаясь на водительское кресло, Лютер послал ей быструю, безрадостную усмешку.

— Если что-то всплывет, я дам тебе знать.

Если?

Ее сердце упало, пока она наблюдала за отъездом Лютера.

— Он мне не верит, — тихо произнесла она.

— Я знаю, — ответил Рэй. Он совершенно не выглядел обеспокоенным.

Она внимательно посмотрела на бывшего мужа. Он был одет в мягкую легкую рубашку, а утреннее солнце к тому же придавало ему золотистый и теплый вид. Свет благосклонно сиял на слегка вьющихся светло-каштановых волосах и загорелой коже. Его поза была небрежной и беззаботной, без намека на напряженность.

Он немного щурился от яркого солнца, из-за чего морщинки вокруг глаз углубились, и ее сердце дрогнуло. Все ее упорные усилия оставить Рэя в прошлом ушли в никуда, оказались пустой тратой времени. Потому что прямо сейчас она боролась с уверенностью, что может остаться в убежище его рук, и он защитит ее ото всех бед. Ее подмывало подойти к нему, спрятать лицо на груди и глубоко вздохнуть, обнимая его… как можно дольше. Господи, а ведь ее чувства к нему были гораздо сильнее, чем следовало.

Он прикасался к ней. Она прикасалась к нему. Старые, давно ушедшие желания, дразня и насмехаясь, всплыли на поверхность. Он выглядел настолько восхитительно привлекательным, что она испытывала желание снова упасть в его объятия и остаться там. Разумеется, она этого не сделала. Сопротивляться влечению к нему — это одно. А позволить ему заполнить пустоту ее жизни — это все равно, что напрашиваться на ненужные неприятности.

Лицо Рэя никогда не выдавало его чувств, и этот момент не стал исключением. На его красивом лице не было никаких эмоций, ни раздражения, ни заинтересованности, ни беспокойства. Он казался невозмутимым и спокойным, почти безразличным. И все же, она была рада его близости. Куда бы еще она побежала, если не к нему?

— Но ты мне веришь, да? — спросила она, направляясь к бордюру.

Не успев добраться до автомобиля, он повернулся к ней.

— Конечно, — произнес он так, словно не поверить ей было чем-то непостижимым.

Грейс кивнула и последовала за ним. Он открыл пассажирскую дверь, и она опустилась в кресло.

— Спасибо, — ответила она, когда Рэй закрывал дверь. Ей нужно научиться отодвигать свои запутанные чувства в сторону и воспринимать их отношения в соответствии с настоящим. Он только друг, самый лучший друг, который у нее когда-либо был. Что-то большее между ними невозможно.

Она доверила бы Рэю свою жизнь, но не сердце. Больше нет.

Не ответив на ее благодарность, он закрыл дверь, и на одно мгновение Грейс пристально вгляделась в парк. Гуляющие матери с детьми появятся позже, сейчас для них еще слишком рано, поэтому местность выглядела почти безлюдной. Тем не менее, она почувствовала озноб, словно кто-то наблюдал за ней.

Когда Рэй завел двигатель и вывернул из парка, она списала предостерегающую дрожь на нервы.

Копы. Он мог учуять их запах за километр, а те двое, несомненно, были копами.

Укрывшись за широкоствольным деревом и наблюдая за отъездом двух серых автомобилей, Фредди прижал ладонь к щеке, по которой пнула женщина. Для такого маленького создания она обладала существенной силой. Нанесла поразительный удар. Его челюсть все еще дьявольски болела, но к счастью не была сломана.

Он нетерпеливо опустил руки и засунул их в карманы плаща, тихо проклиная женщину. Она удивила его, застала врасплох. Бесстрашная дамочка. Не находись он в публичном месте, то вторую руку прижимал бы к ушибленному интимному месту.

Он должен убить ее просто за то, что она причинила ему боль, но он никогда, никогда никого не убивал в приступе гнева. Это был бизнес, а он профессионал. Кроме того, убийство свидетеля теперь лишь придаст правдоподобность ее заявлению. А ему это не нужно.

Пока он не особенно волновался. Он не оставил за собой улик. Один из копов, тот, который приехал в одиночестве, очевидно, не верил ей. Фредди скривил губы в улыбке. Тело, которое сейчас покоилось в багажнике его машины, не найдут в течение многих недель, возможно даже месяцев. Убийство по просьбе клиента планировалось представить как несчастный случай, поэтому никто не должен связать дикую историю женщины с трагическим происшествием, забравшим жизнь одного из наиболее уважаемых бизнесменов Хантсвилля.

Он отошел от дерева и, немного прихрамывая из уважения к пульсирующему от боли интимному месту, направился к автомобилю. Ему придется выбросить старый двухместный тандерберд только ради безопасности. Черт, ему очень не хотелось этого делать. Это был хороший автомобиль. Но он беззлобно подумал, что это всего лишь автомобиль. Его легко заменить.

Сегодня ему заплатят вторую половину огромного гонорара. Нужно немедленно покинуть город, но ему не нравилось оставлять хвосты. Возможно, он немного последит за этой дамочкой. Просто из осторожности.

Глава 3

Когда к нему в кабинет без предупреждения вошел Лютер, Рэй не удивился. Дорис всегда немного побаивалась вспыльчивого детектива Мэлоуна и пропускала его без доклада, хотя и являлась ярой сторонницей порядка. Обычно она заставляла клиентов и посетителей ожидать в приемной и, сидя на своем посту, охраняла его территорию подобно дружественной, но потенциально опасной сторожевой собаке.

— Итак, — произнес Лютер, опираясь на край заваленного бумагами стола. — Что с Грейс?

— Я отвез ее домой переодеться, а потом заставил пойти на работу, — ответил Рэй, закрывая лежащую перед ним папку. — Ее все еще трясет, но думаю, лучше поработать, а не сидеть дома, размышляя над случившимся.

Лютер поднял брови и пронзил его взглядом, выражающим явное недоверие, а потом потянулся в карман за мятным леденцом.

— Ты же не купился на эту историю?

Рэй, как и Грейс, с самого начала понял, что Лютер не поверил ее заявлению. Они слишком долго работали вместе, чтобы не понять реакцию друг друга. А тут Мэлоун даже не потрудился как-то замаскировать недоверие.

— Зачем ей такое выдумывать? — спокойно парировал Рэй.

— Я надеялся, ты мне расскажешь.

До недавнего времени между ними существовало негласное соглашение не обсуждать Грейс. Она была запретной темой. Сейчас же за скепсисом в глазах друга скрывалось неутолимое любопытство детектива. У него была масса вопросов, не имеющих никакого отношения к убийству.

Рэй откинулся на спинку стула. Он был не готов отвечать на эти вопросы.

— Она была напугана, когда появилась у меня на пороге.

— Правда? — сухо промолвил Лютер. — Это меня и беспокоит. Она бежала всю дорогу до твоей квартиры, вместо того, чтобы обратиться в полицию.

— Инстинкт, — медленно произнес Рэй. — Она так боялась, что поспешила к кому-то знакомому.

— Вы в разводе уже несколько лет, — проворчал Лютер. — Почему при первой же неприятности она прибежала именно к тебе?

Рэй сверкнул широкой улыбкой.

— Ты же знаешь, все бывшие жены до сих пор меня обожают и полагаются на мою заботу. Грейси не исключение.

Его улыбка не дрогнула, когда Лютер резко вскинул на него взгляд, слишком ясно говоривший, что Грейс как раз и была исключением. Мэлоун слишком хорошо это знал.

— У меня нет тела, — приглушенным голосом сказал Лютер. — Нет крови, ни каких-либо признаков борьбы, ни одного свидетеля даже не смотря на то, что предположительно все случилось на открытом пространстве. Я ищу большой темный автомобиль и крупного парня со средней длины каштановыми волосами в бейсбольной кепке, плаще и ботинках на твердой подошве, со злыми светлыми глазами. Голубыми или зелеными, на выбор.

— И временной хромотой, — несерьезно добавил Рэй.

Лютер покопался в кармане пиджака в поисках еще одного леденца. На сей раз земляничного. Вместо того чтобы положить его в рот, он начал играть с ним, перекатывая в ладони и между пальцев.

— Она с таким же успехом могла вывернуть ему руку и послать меня гоняться за одноруким. Почему мне не могло достаться что-нибудь легкое, вроде случая с Таггертом? С телом, орудием убийства, кровью, отпечатками пальцев и достаточным количеством свидетелей, чтобы признать парня виновным дважды… но нет, такая работа для Дэниэлса, которому легкие дела просто валятся под ноги, а я получаю сказочку истеричной женщины.

Рэй был с ним не согласен. Грейс не лгала. Он не мог забыть уязвимое выражение ее лица, когда она посмотрела на него и спросила, верит ли он ей.

— А может, все произошло именно так, как она сказала. Или Грейс действительно что-то видела и просто чересчур остро отреагировала, — ответил он. — Не думаю, что она это придумала.

— Не думаешь?

Он знал, что когда открыл входную дверь, и она упала в его объятия, Грейс была напугана. Напугана так сильно, что забыла о своем негласном правиле и сама прикоснулась к нему.

— Нет, — наконец ответил он.

Лютер покачал головой.

— Хорошо, давай поразмышляем. В последнее время происходило что-нибудь, способное расстроить ее? Что-нибудь, способное довести до крайности?

— Мы вчера пообедали.

— Это подходит, — подколол Мэлоун.

Улыбка Рэя увяла.

— Я рассказал ей о предложении работать в Мобиле. — Ему не понравилось крошечное зерно сомнения, тревожно засевшее в голове.

Лютер встал и поднял вверх широкие ладони. Его темный пиджак распахнулся, позволяя увидеть кобуру с покоящимся в ней остроносым шестизарядником.

— Вот именно! Разве ты не видишь? Она полагает, что если ты на некоторое время останешься здесь, защищая ее от некоего большого, сильного убийцы в плаще, то забудешь о работе тайного агента.

В этой теории было слишком много смысла. Пусть идея ему не нравилась, но и незамедлительно отринуть ее он не мог.

— Она всегда ненавидела твою секретную работу, — излишне добавил Лютер. — В разводе вы или нет, думаю, она сделает что угодно, лишь бы помешать тебе снова ею заниматься.

Он помнил выражение ее лица, когда рассказал о предложенной работе. Ужас, гнев, отвращение. Она даже не попыталась замаскировать свои истинные чувства. Могла ли она пойти на обман, чтобы помешать ему устроиться на службу? Знала ли, что он не уедет из города, если будет считать, что ей грозит опасность?

Разумеется, знала. Она знала его лучше, чем кто-либо когда-либо знал или узнает.

— Черт, ладно, — протянул он, как будто это новое затруднение не имело никакого значения. — А если обнаружится тело со сломанной шеей, или ты получишь сообщение о пропавшем мужчине, подходящем под расплывчатое описание жертвы, что тогда?

— Тогда мы пересмотрим ситуацию, — направившись к двери, ответил Лютер. — Откровенно говоря, не думаю, что так обернется. Я считаю, Грейс решилась на грязную уловку, лишь бы ты остался здесь, в Хантсвилле, до тех пор, пока она этого хочет.

— А если это не так? — спросил Рэй, когда Мэлоун открыл дверь.

— Тогда все мы окажемся в куче дерьма, — ответил тот и тихо закрыл дверь.

Цифры на экране компьютера, как обычно, показывали отличные результаты. Три месяца назад, когда она устроилась на эту работу, документация находилась в полнейшем беспорядке, но теперь счета выглядели намного лучше. Все, что высвечивалось на ее мониторе, казалось прекрасным. Погрузившись в выполнение тяжелой задачи, она почти забыла о пережитом утром ужасе.

Грейс услышала за спиной тихий вздох и обернулась через плечо. В дверном проеме стоял Рэй, прислонившись к косяку с улыбкой на красивом лице и со скрещенными на груди руками. Он выглядел так, словно ничто не могло его встревожить. Никогда в жизни она не была настолько рада кого-то видеть.

Ей не хотелось зависеть от него, и нуждаться в нем так, как она нуждалась раньше, но при виде него ее сердце снова немного сбилось с ритма. Почему он так на нее действует? Сердце таяло, тело наполнялось теплом и нежностью. Ей никогда не удавалось полностью вырвать Рея Мэдигана из сердца, как бы сильно она ни старалась. А она действительно старалась.

— Я почти закончила, — сказала она. — Проходи и садись. — Она указала на стоящий у стены единственный свободный стул, твердый и довольно неудобный. И снова перевела взгляд на экран компьютера, хотя работу уже завершила. Присутствие Рэя выбило ее из колеи, и ей требовалось время, чтобы собраться с мыслями. Она передвинула курсор мышки на экране и щелкнула по иконке сохранения еще раз.

Прибежать сегодня утром к Рэю не было ошибкой, во всяком случае, так она себя убеждала в течение всего долгого дня. Ошибкой было упасть в его объятия. Большой. Ей слишком сильно понравилось там находиться, хотя она знала, что у них не может быть совместного будущего. Он никогда не простит ей уход, а она не сумеет жить со знанием, что всегда существует поджидающий его за каждым углом соблазн вернуться на опасную работу. Работу, которую он любил больше, чем ее.

Она развернула стул и повернулась к нему лицом.

— Как ты? — спросил он. У нее появилось странное ощущение, что за его невозмутимостью скрывается что-то новое, какая-то настороженность в голосе и голубых глазах.

— Думаю, прекрасно. Лютер нашел что-нибудь?

Рэй покачал головой.

— Нет.

Она не думала, что убийца может найти ее, но все равно волновалась. Что, если он каким-то образом узнает, где она живет? Вдруг, сегодня вечером она вернется домой и обнаружит, что он поджидает ее? Она вздрогнула, вспомнив, как легко он свернул шею мужчине. Один раз она застала его врасплох и сбежала. Вряд ли ей выпадет такая возможность еще раз.

— Ты действительно волнуешься? — тихо спросил Рэй. Он пристально всматривался в ее лицо, словно пытаясь прочесть мысли.

— Да, — призналась она.

Рэю, казалось, было уютно на неудобном стуле. Да и в тесном офисе, в котором никогда прежде не бывал, он чувствовал себя вполне непринужденно. Впрочем, Рэй всегда выглядел непринужденно. Чем бы ни занимался и где бы не находился.

— Грейс, — из холла долетел знакомый резкий голос еще до того, как доктор Дерборн переступил дверной проем ее кабинета. — Как только закончишь… — он внезапно умолк, увидев сидящего у стены Рэя, и даже сделал полшага назад. — Что вы здесь делаете? — в его голосе послышался оттенок отвращения, и он побледнел. Совсем немного.

— Привет, док, — произнес Рэй с широкой улыбкой.

— Вы знакомы? — спросила Грейс, жутко смутившись.

— Мы встречались, — небрежно ответил Рэй.

Их встреча, вероятно, имела какое-то отношение к неприятному столкновению Триш с дантистом, предположила Грейс. В некоторых вещах, таких как честь и отношение к женщине, Рэй бывал чрезвычайно старомоден. Это в нем говорил южный джентльмен. Правда, порою, он заходил слишком далеко.

Доктор Дерборн перевел на нее более чем встревоженный взгляд.

— Э-э-э, неважно миссис Мэдиган. Это может подождать и до завтра. Или до понедельника. — Пятясь из офиса, он послал ей грустную, вялую улыбку, — ничего существенного.

Грейс работала на доктора Дерборна совсем недолго, но она узнавала страх, когда видела его. Бедный дантист настолько стремился покинуть комнату, что споткнулся о собственные ноги, и, быстро восстановив равновесие, исчез в холле.

— Что, спрашивается, ты сделал… — начала она.

Рэй поднялся, быстро и грациозно.

— Как насчет того, чтобы угостить тебя ужином? — прервал он.

Так даже лучше. Ей не придется слушать, как он благородно защищал бывшую жену номер два от мужчины, которого упорно называл доктором Дулитлом.

Но ужин слишком сильно походил на свидание.

— У меня нет желания куда-либо выходить, — ответила она, открывая нижний ящик стола, чтобы вытащить сумочку. Ох, но оставаться в одиночестве ей тоже не хотелось. Только не сейчас. — Но я могу сама что-нибудь приготовить.

Он скривился, сморщил нос и зажмурил глаза так, что она больше не могла видеть их яркий голубой цвет.

— Чем я это заслужил?!

Она улыбнулась, вставая.

— Сейчас я куда лучший повар, чем раньше. Позволь, тебе доказать. Боже, когда мы поженились, мне было всего девятнадцать, в то время я умела готовить только макароны с сыром и открывать банку супа.

Она тут же пожалела, что нельзя забрать свои слова обратно или хотя бы перефразировать предложение. Внезапно, она вспомнила то время, когда они занимались любовью на кухне. На столе, на барной стойке, на полу. Рэй приходил домой, заставал ее за попытками улучшить свои ужасные кулинарные навыки и с помощью прикосновений или произнесенных шепотом слов, или тем и другим одновременно, заставлял забыть о готовке. Он поднимал ее или опускал, и она выбрасывала из головы все остальное. Все. Сколько кастрюль она сожгла? Сколько сгоревших продуктов они со смехом выбросили в мусор? Неудивительно, что она так и не научилась готовить, пока не развелась с ним.

Ее лицо вспыхнуло. Как только воспоминания возвращались, стряхнуть их становилось труднее. Она постаралась отложить жаркие мысли на потом. Да, у них был великолепный секс. И ей больно достался урок о невозможности построить прочные семейные отношения из одной только страсти. В конечном счете, человек начинает нуждаться в стабильности, надежности и компромиссах. Рэй же не знал значения слова компромисс.

— А когда это было нечто с фразой «добавь воды», мы были в беде, — сказал он.

— Что?

— Суп, — пояснил он.

Если он и знал, о чем она думала, то не подал вида. Рэй был мастером скрывать свои чувства. Неудивительно, что работа тайным агентом так легко ему удавалась. Он мог выдать себя за кого угодно, показывать в себе только то, что хотел.

— Стейки, — произнесла она, направляясь к двери с кошельком в руках. — И салат с запеченным картофелем. Хотя, нам придется забежать в продуктовый магазин. — Она обернулась через плечо, чтобы взглянуть на следовавшего за ней Рэя, державшегося рядом, но не слишком близко.

— Нет проблем, — согласился он, провожая ее к своему автомобилю.

Рэй никогда не ожидал, что ему доведется сидеть на диване в новом доме Грейс. Конечно, они виделись время от времени, но ей всегда удавалось держаться на расстоянии, сохранять дистанцию. Чтобы пригласить его сюда, она должна или действительно быть испугана, или же отчаянно желать помешать ему поехать в Мобиль.

Наблюдая, как она работает за барной стойкой, отделявшей длинную узкую кухню от гостиной, он задумался, как далеко она зайдет, чтобы удержать его поблизости.

У него не было иллюзий по поводу Грейс. Когда-то она любила его и все еще тревожилась о нем, по крайней мере, немного. Тревожилась настолько, чтобы волноваться, и доверяла настолько, чтобы прийти в случае неприятностей. И между ними оставалось достаточно искр, чтобы периодически испытывать неловкость, как совсем недавно, когда она прибежала к нему домой.

Но она не тревожилась о нем настолько, чтобы остаться. Временами ему приходилось напоминать себе об этом факте.

Со вспышкой озарения он осознал, что предположения Лютера о состряпанной истории убийства ради того, чтобы удержать его в городе, были глупостью. Грейс ничего не выдумывала. Она не тревожилась о нем достаточно сильно, чтобы остаться. И не беспокоилась настолько, чтобы бороться.

Разозлившись на себя за такое пристальное изучение Грейс, он сосредоточился на осмотре комнаты. Дом был старым, но недавно реконструированным. Маленькую гостиную и кухню-столовую объединили в одну центральную комнату, состоящую из жилой области с диваном, стульями, телевизором и маленьким стерео, открытой кухни и отделявшей ее от гостиной барной стойкой и маленького местечка, отведенного для круглого обеденного стола из дуба и четырех стульев. Обстановка была простой и практичной.

Он оглядел удобную мебель карамельного цвета с разбросанными по ней пухлыми подушками. Рассмотрел буйные растения, перевязанные шнуровкой занавески и безделушки на единственной книжной полке. Снежные шары. Она любила снежные шары. Он узнал среди них те, которые несколько лет назад дарил ей сам. Большой снежный шар с белой каруселью и лошадками, подаренный Грейс на ее двадцатилетие, и еще один, чуть меньшего размера, с мальчиком и девочкой, склонившимися друг к другу для невинного поцелуя, преподнесенный на их четвертую годовщину.

Пока пекся картофель, она крошила овощи для салата, не отрывая при этом глаз от ножа, разделочной доски и овощей. На щеку упала прядь волос. Длинный, темный локон, выглядевший настолько мягким и заманчивым, что его пальцы начали зудеть.

Как она поступит, если он пройдет на кухню, заключит ее лицо в ладони и поцелует, долго и крепко? Если притянет ее к себе и перестанет притворяться, что не хочет ее? У него было такое чувство, что они узнают это до завершения истории с убийством.

Когда после набега на продуктовый магазин они вошли в дом, Грейс заявила, что картофель из микроволновки «не то же самое», поэтому они подождут настоящего: крупного, запеченного в духовке картофеля с маслом. Стейки мариновались, газовый гриль поджидал на внутреннем заднем дворике, а мороженое, которое он подкинул в тележку с продуктами, лежало в морозильнике. И если Грейс покрошит эти овощи еще немного, они станут детским пюре, а не салатом.

— Грейси, — тихо позвал он. — Иди сюда и сядь. Я не настолько стар, чтобы не суметь разжевать пищу.

Ее руки замерли, она посмотрела вниз на разделочную доску с лежащими на ней овощами, как будто не понимая, что собиралась с ними сделать, и очень аккуратно отложила нож в сторону.

— Наверное, я все еще немного нервничаю из-за случившегося, — произнесла она, вытирая руки о полотенце для блюд и отбрасывая его.

Она вышла из кухни и прямиком направилась к стоящему возле дивана стулу. Рэй и не надеялся, что она сядет рядом с ним. Это было бы слишком близко, слишком опасно. Грейс думала, он не замечает ее реакцию на его прикосновения? Как распахивались ее глаза, как приоткрывались губы, а сердце пускалось вскачь? Но вопреки своей реакции, она продолжала воздвигать между ними невидимые стены. Она даже не потрудилась сменить рабочую одежду. Можно подумать, натянув нечто более удобное, она пошлет ему неверный сигнал. На ней была прямая коричневая юбка до колен и бежевая блузка, очень строгая и профессиональная. Войдя в дом, она сняла пиджак, по цвету сочетающийся с юбкой, повесила его в шкаф, но оставила колготки и туфли на низком каблуке. Она даже не позволила себе распустить волосы. Только один упрямый локон касался лица, одна непослушная прядь темных волос, выбившаяся из чрезвычайно практичной прически.

Нервничая, Грейс не стала откидываться на спинку мягкого стула, вместо этого потянулась за лежащим на журнальном столике пультом и включила телевизор.

— Может, будет что-нибудь про убийство, — сказала она, возвращая пульт на столик.

Шли новости, и экран заполнило пытливое лицо Сэма Моргана, журналиста, проводящего расследования. Рэй отреагировал инстинктивно, перехватил пульт и выключил телевизор.

— Не будет. Лютер свяжется с нами, если появится что-то подходящее.

— И все же, — ответила она, забирая пульт и снова включая телевизор, — ты не можешь знать наверняка.

Ну, конечно, если оставить телевизор работать, ей не придется говорить с ним. Она сможет не отводить глаз от Моргана и притворяться, что ничего не происходит. На сей раз, выключив телевизор, Рэй положил пульт на диван возле себя. Тут он будет в безопасности.

— Хочешь поговорить о том, что произошло утром? — спросил он, умудрившись заставить Грейс вести себя еще более нервно.

Она посмотрела на него своими роскошными большими карими глазами, сложила руки на коленях и стала крутить друг за другом большими пальцами. Колени сжаты вместе, спина прямая, казалось, она только что закончила курс о правилах поведения для леди и походила на испуганную маленькую девочку.

— Нет. Я уже все тебе рассказала. Дальнейшие разговоры не принесут мне облегчения.

— Ты уверена?

Грейс с тоской взглянула на пульт.

— Уверена, — тихо ответила она. Бедняжка, она, что называется, чуть ли не выпрыгивала из кожи. — Знаешь, мне нужно проверить картофель, — сказала она, вскакивая на ноги.

Не раздумывая, Рэй протянул руку, поймал ее за запястье и, нежно дернув, усадил себе на колени. Она приземлилась на него, мягкая, чудесная и невероятно эротичная. Но тут же соскользнула и села рядом. Устроилась подальше и вернула себе пульт. По крайней мере, теперь показывали не Моргана.

— Гарнир не будет готов еще, по крайней мере, в течение получаса, и ты это знаешь, — сказал он, отказываясь выпустить ее руку, когда она аккуратно попыталась освободиться.

— Но я действительно должна… — слабо начала она.

— Чего ты боишься?

Он навис над Грейс, и она подняла к нему лицо. Она не стала снова отстраняться или пытаться отодвинуться. Он протянул руку, и слегка касаясь пальцами ее лица, заправил за ухо прядь волос.

— Ничего я не боюсь, — прошептала Грейс, но страх в глазах говорил об обратном.

— Даже мужчину, который преследовал тебя сегодня утром?

Ее глаза расширились.

— Его? Конечно, я его боюсь! Я же не дурочка.

После недолгого сидения у него на коленях ее юбка задралась, совсем немного, и когда он мельком взглянул туда, то увидел красивое, обтянутое шелком бедро. Он положил туда руку, и Грейс задрожала.

Сколько бы он ни прилагал усилий, все равно не мог забыть, как это у них было. Он прикасался к ней, и Грейс была его. Она опускала голову ему на грудь, и он забывал обо всем на свете. Когда они соединялись, между ними рождались сила, жар и молния. Подобно весеннему шторму, они освещали небо и раскачивали мир.

Он склонился к ней и поцеловал, мягко, нежно и вопрошающе. Ощутил дрожь ее губ и, коснувшийся его рта, нежный вздох одобрения. Его рот опустился на ее губы, задержавшись там на один долгий момент. Боже, как хороша она на вкус. Теплая и мягкая, сладкая, настоящая и изголодавшаяся. Было что-то сродни облегчению в этом поцелуе, как будто у него шесть лет зудела спина и кто-то, наконец, почесал ее. Неожиданный уют поцелуя испугал его, но он не отстранился.

Чувствуя себя смелым и бесстрашно жадным, он едва заметно переместил губы. Грейс ответила мягко и нежно, потянувшись к нему своим собственным ртом. Ласково втянув его губу, глубоко и возбуждающе гостеприимно. Все в нем напряглось и раскалилось, словно по телу пробежал разряд молнии.

Его рука, покоившаяся на ее ноге, медленно поползла выше, пока пальцы не коснулись внутреннего бедра. Плоть, которую он поглаживал, была щедрой, мягкой, теплой и непреодолимо соблазнительной. Хорошо знакомой, даже не смотря на то, что прошли годы, шесть долгих лет, с тех пор, как он касался Грейс таким образом. Она задрожала, но поцелуй не прервала.

Рей Мэдиган не был полным дураком. Он больше не любил Грейс, как он мог? Она оставила его, причинила такую сильную боль, как никто и никогда прежде. Отняла у него свет, безопасность и счастье и унесла их с собой. Нет, он не любил ее, но хотел. Да, черт возьми, он действительно ее хотел.

Если ответ ее рта что-либо значил, то она тоже хотела его. Она чуть сдвинула губы и вздохнула, словно нежно высасывая из него жизнь, будто хотела ощутить вкус глубже, но боялась. Она провела губами по его рту, мягко, неуверенно и почти невинно.

Он склонился над ней, вжимая ее спину в мягкие подушки дивана, и углубил поцелуй. Когда он просунул язык в ее рот, она всхлипнула и стала гладить его лицо и голову. Ласкала его щеки, теребила пальцами волосы и на один слишком краткий момент отдалась поцелую.

А потом откинула голову назад.

— Я не могу, — прошептала она. Непролитые слезы заставили ее темные глаза искриться, румянец на лице придавал ей вид девятнадцатилетней девушки.

— Почему нет?

Она покачала головой.

— Я не могу спать с тобой, Рэй. Не могу.

— Я определенно думаю не о сне, сладкая, — хрипло ответил он, придвигаясь поближе. Ее бедра слегка раздвинулись, должно быть, она чувствовала, как его возбужденный орган прижимается к внутренней части ее бедра. Он так легко мог взять ее, здесь и сейчас. Он нуждался в этом, да и она тоже.

— Ты знаешь, что я хотела сказать.

Ах, значит она серьезно.

— Что случилось? Ты вернулась к своему правилу десяти свиданий? — небрежно спросил он, как будто для него не имело никакого значения, закончат ли они то, что начали. Как будто не хотел спросить ее, здесь и сейчас, когда ни у одного из них не было никаких путей отступления, почему она его оставила.

Он никогда не понимал того способа, которым она ушла. Чертова записка на холодильнике, вроде списка покупок. Молоко. Яйца. До свидания.

Но он никогда не спросит. Вопросы звучали слишком похоже на мольбы, а он не станет унижаться перед Грейс. Ни сейчас, ни когда-либо. Он хотел ее так же сильно, как всегда, и прямо сейчас испытывал из-за этого боль, но Боже, он в ней не нуждался.

— Тебе не кажется, что правило десяти свиданий в нашем возрасте и при нашем совместном прошлым немного чрезмерно? — прошептал он, продолжая прижиматься к ней. Он чувствовал и вкушал каждый сделанный ею вздох, напряженность ее чарующего тела.

Он помнил, как Грейс объясняла ему это в первый раз, когда он попытался заняться с ней любовью. Все еще будучи девственницей, она решила, что не сможет узнать мужчину достаточно хорошо и начать спать с ним, пока он не сводит ее по крайней мере на десять свиданий. Никогда не отличаясь терпением, той ночью, на их третьем свидании, он попросил ее выйти за него замуж. Она сказала «да», и три дня спустя они поженились. Он был так уверен, что их чувства настоящие, глубокие и прочные, что Грейс его единственная и всегда будет с ним. Как он был молод и глуп…

— А если так, я должен начать сейчас? — он, шутя, улыбнулся. — Можно хотя бы засчитать свидания, на которые я водил тебя до свадьбы? И что на счет наших обедов? — Внезапно он понял, почему Грейс никогда не позволяла ему рассчитаться за нее. — Поэтому мы всегда платим раздельно? — поддразнил он.

— Будь серьезен, — ответила она, осторожно пытаясь оттолкнуть его.

Он не отстранился. Пока. Удерживал ее своим телом, нависая над ней так близко, что мог чувствовать ее сильный жар, стук сердца и мелкую дрожь в ногах. Пока он сжимал ее так, она будто была внутри него, будто он вдохнул ее, и она просочилась ему под кожу.

— Скажи мне, Грейси, когда у тебя в последний раз было десятое свидание?

Она скривила губы, верный признак того, что не собирается отвечать. Он медленно потерся об нее своим телом и поцеловал сбоку в шею. Когда он выпустит ее, то хочет быть чертовски уверен, что она уйдет с такой же мучительной жаждой, которая разрасталась внутри него. Он позволил своим губам задержаться подольше, вкушая ее и ощущая трепет, а потом освободил.

Она тут же приняла сидячее положение и отсела подальше.

— Полагаю, — почти монотонно произнесла она, — правило десяти свиданий кажется чрезмерным только тебе. — Она попыталась скрыть свое беспокойство, но не могла замаскировать слабую дрожь голоса. — Ты, наверное, хотел бы, чтобы доступные женщины просто появлялись у твоей двери голыми.

— Вместе с едой, — беспечно добавил он.

Она повернулась и пристально всмотрелась в него. Ее лицо пылало, губы повлажнели и слегка припухли от крепкого поцелуя, и, нравилось ей это или нет, желали большего. А сколько страдальческого недоверия таилось в ее манящих глазах. Чего она ожидала? Что он станцует и споет ей какую-нибудь романтическую песню, о том, что хочет только ее и никого больше? Он не отличался сдержанностью, не лгал и не давал обещаний, которые был не готов сдержать.

— Предпочтительнее с пиццей, — добавил он. — В конце концов, это славное сочетание горячего и холодного.

Его улыбка увяла, когда она отвернулась и вернулась к нарезанным овощам. Проклятье, он сожалел, что все еще не уехал в Мобил. Ничего хорошего из этого не выйдет, вообще ничего хорошего.

Если Грейс на самом деле думала, что они пройдут через это, не оказавшись в итоге в кровати, значит она еще более сумасшедшая, чем сделала его.

Глава 4

Фредди очень не хотел выходить на утреннюю пробежку и винил в этом женщину. Стояло раннее утро, столь же прохладное, каким обещал быть день, а он, тем не менее, уже обливался потом.

Он мельком поглядывал по сторонам, наблюдая за парковыми тропинками и присматриваясь к другим бегунам. Он мог бы поклясться, что женщина, заставшая его за работой, бегала этим маршрутом регулярно. Она должна жить где-то поблизости.

Его волосы теперь стали светлыми и очень короткими, он состриг их почти полностью. На случай, если придется встретиться со свидетельницей лицом к лицу, он надел коричневые контактные линзы. Дед всегда называл светлые серо-зеленые, доставшиеся ему от матери глаза, слишком характерными. Это было его единственное проклятие. Нанесенная опытной рукой косметика завершала преображение, скрывая небольшой синяк на челюсти.

На нем больше не было предпочитаемой им консервативной одежды. Для нынешнего задания он принял другой облик. Футболка с оторванными рукавами открывала крепкие бицепсы и татуировку с надписью «Марта». Велосипедные шорты были слишком тесными и слишком яркого красного оттенка. Издалека он напоминал панка, вблизи, вероятно, казался мужчиной в возрасте, переживавшим какой-нибудь кризис средних лет и пытавшимся выглядеть моложе. Поддерживая на должном уровне игру, и еще потому что пробегавшая мимо симпатичная рыжеволосая девушка была хорошенькой, он усмехнулся и подмигнул ей.

Она отвела взгляд, надменно проигнорировав его. Сука. Фредди обернулся, впившись взглядом в ее раскачивающийся рыжий «конский хвост». Мгновение он бежал задом наперед, разглядывая спину женщины.

Его раздражение от ее отпора длилось недолго, вскоре он отвернулся и продолжил свой путь. Как и планировалось, вчера он забрал вторую половину оплаты, а тело подбросил к подножию небольшой горы в южном конце города. Автомобиль покойного, за рулем которого тот сидел, когда Фредди остановил его, был как следует спрятан. Он столкнул его с обрыва на пустынном удаленном повороте дороги, чтобы это выглядело так, будто жертва не справился с управлением на крутом повороте и съехал с дороги. Автомобиль шумно скатился вниз, мимо молодых деревьев и густого кустарника, удачно остановившись в плотной рощице. Если тело не найдут в течение некоторого времени, то потом невозможно будет установить, что шея водителя сломалась не в результате трагической автомобильной аварии.

Копы никогда даже не заподозрят здесь нечистую игру, если кто-либо не присмотрится слишком пристально или не прислушается к той проклятой женщине.

Мимо пробежал вспотевший мужчина, улыбнулся, кивнул ему и пробормотал дружественное «доброе утро». Фредди вернул улыбку и ответил собственным приветствием. Других бегунов на улице не было, как и любопытной брюнетки, которая могла все разрушить для него и для клиента.

Как только все немного утрясется, а копы забудут о ее заявлении, ей, возможно, тоже придется стать жертвой несчастного случая. Просто из осторожности.

Но сначала он должен ее найти.

Ощутив чье-то присутствие, Грейс отвернулась от монитора и увидела Рэя, стоящего в дверном проеме ее кабинета со своей неизменной самодовольной «ты не сможешь одурачить меня» усмешкой.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она, стараясь оставаться спокойной. Прошлая ночь едва не стала для нее бедствием. Она была так близка к капитуляции, к тому, чтобы забыть, почему больше не может любить Рэя.

— Я решил зайти проведать тебя и, возможно, угостить обедом.

— Я не очень хочу есть, — коротко ответила она.

Его усмешка растаяла.

— Да ладно, Грейси. Тебе надо подкрепиться.

Правда состояла в том, что здесь, в офисе, она чувствовала себя в безопасности. Вчера ночью, когда Рэй спал на ее диване, она свернулась под одеялами и вспоминала вкус его губ и тоже чувствовала себя в безопасности. Она лежала в кровати и заново переживала момент, когда его рот коснулся ее, когда ощутила вес его тела и тепло рук.

Это чувство защищенности, возникшее из-за присутствия Рэя, не имело большого значения. Спящий в соседней комнате мужчина обеспечивал небольшую защиту, но знание, что он там, на расстоянии нескольких шагов, успокаивало… и в то же время не давало заснуть.

— Я расплачусь, — предупредила она, потянувшись к нижнему ящику картотеки, чтобы забрать свою сумочку.

— В чем дело? — тихо спросил он, беря ее за руку, когда она достигла дверного проема. — Боишься, что я начну считать?

— Рэй… — замешкалась она.

— Неважно, — ответил он, ведя ее через холл, мимо заполненных людьми и пустых комнат. — Забудь мои слова о подсчете. Это не свидание, а бизнес.

— Бизнес?

В приемной было оживленнее, чем обычно. Измученная мать со своей тройней привела детей к доктору Дерборну на их первый осмотр. Группа из местного телевидения охватывала историю о людских интересах.

С тех пор, как Грейс вернулась в Хантсвилль, Ши Синклер стала одной из ее немногочисленных подруг. Она была подругой Нелли Роуз, и они втроем иногда устраивали девчоночьи ночные посиделки. С кинофильмом, бутербродами, коктейлями и женскими разговорами, после чего, пожелав спокойной ночи, расходились по домам.

Грейс остановилась для приветствия.

— Похоже, ты весьма занята.

Ши, профессионально свежая в ярком голубом костюме и с безупречно наложенной косметикой, повернулась спиной к матери тройняшек, скосила глаза и высунула язык.

— Да, — тихо произнесла она. — Важные новости. Мои мечты сбываются.

— Откуда-то надо начинать, — с широкой улыбкой произнесла Грейс.

Ши покачала головой.

— Представляешь, я у них теперь передаю погоду? — сказала она, приглушив голос. — Я не метеоролог, у меня нет в этой области никакого опыта, а они хотят, чтобы я читала о циклонах и воздушных потоках, хотя понятия не имею, о чем говорю.

— Сочувствую, — ответила Грейс, удручающе склонив голову. Она повернулась к Рэю, отметив кислое выражение его лица, но, тем не менее, представила его. — Ши, это мой друг, Рэй. Рэй, это Ши Синклер. — Она не стала представлять его полностью, не желая сейчас отвечать на вопросы об их общей фамилии. А у любопытной Ши вопросы, несомненно, появятся.

Она ожидала, что Рэй включит свое очарование, но этого не произошло.

— Рад встрече. Грейс, нам нужно идти, — он взял ее за руку и направился к двери.

Как только они оказались снаружи, он продолжил их разговор, словно тот и не прерывался.

— Исключительно бизнес. Если ты готова, мы можем поговорить об убийстве, — Рэй вывел Грейс под солнечный свет, подошел к своему автомобилю и открыл для нее пассажирскую дверь.

— Почему ты был так груб с Ши? — усаживаясь, спросила она.

Он не стал этого отрицать, вместо этого наклонился вперед и приблизил к ней лицо.

— Ненавижу репортеров, — негромко протянул он. — Всех.

— Ну, это несправедливо… — не обращая внимания на ее протест, он захлопнул дверь.

Когда Рэй сел за руль, и они тронулись с места для стоянки, Грейс повернулась, чтобы изучить его профиль. Нечастый момент его раздражения уже прошел. И теперь вновь казалось, будто ничто в мире его не тревожит.

— Ты сегодня говорил с Лютером? — спросила она.

Он быстро посмотрел на нее и перевел взгляд обратно на дорогу.

— Да. Они пока ничего не нашли.

— А искали? — выпалила она.

— Откуда, по-твоему, они должны начать? — беззлобно ответил он.

Она откинулась на спинку кресла и смирилась с тем фактом, что детектив Мэлоун ей не поверил, и у них недостаточно улик, чтобы хотя бы начать расследование.

— Я всегда могу пойти к Ши и узнать, нельзя ли показать это в новостях. Если я добьюсь огласки, полиции придется что-то сделать.

— Нет.

— Почему? Из-за того, что ты ненавидишь репортеров? И когда ты успел развить такое отвращение…

— Если человек, которого ты видела, все еще в Хантсвилле, — прервал он, — зачем называть ему твое имя и предоставлять возможность как следует рассмотреть лицо?

Грейс глубже вжалась в сиденье.

— Я никогда не думала об этом в таком ракурсе.

— Не волнуйся, — успокаивающе произнес Рэй. — В конечном счете, тело всплывет, или кто-нибудь заявит о пропавшем мужчине, подходящим под описание жертвы, тогда у Лютера появится возможность действовать.

Не очень утешительно.

— Хорошо, если у нас ничего нет, какое дело мы собираемся обсуждать за обедом?

Он свернул на стоянку и остановил автомобиль. Грейс посмотрела в ветровое стекло и увидела «Хижину гамбургеров», любовно называемую «Лачугой» теми, кто отваживался на большие булочки с жирной начинкой. За прошедшие годы строение не изменилось, разве что стало еще более потрепанным. Бетонное здание годы назад выкрасили в желтый цвет, а дверь в ярко-красный. Деревянные столы хаотично стояли на потрескавшемся кирпичном патио [5].

— Сначала еда, дела потом, — ответил Рэй, открывая дверь и направляясь к ней, чтобы помочь выйти. — Займи нам столик, а я куплю еды.

Она потянулась за кошельком, но Рэй остановил ее.

— Если я засчитаю это, как издержки на работу, придержишь свои деньги, ладно? — он казался настолько раздраженным, словно в любую секунду мог выйти из себя. А Рэй никогда не выходил из себя.

— Хорошо.

Она выбрала залитый солнечным светом стол, сев спиной к автомобильной стоянке, чтобы видеть, как войдет Рэй. Еще два столика были заняты, но они располагались на противоположной стороне внутреннего дворика. Здесь они с Рэем окажутся в относительном одиночестве. Она не знала, хорошая это идея или нет.

После окончания уроков на стоянке у Лачуги место было найти невозможно, а уж тем более увидеть здесь свободный столик. Как часто они с Рэем ели тут? Слишком часто, чтобы подсчитать. Она задумалась, не привел ли он ее сюда специально, чтобы напомнить о лучших днях, или действительно просто желал съесть хороший бургер. С Рэем никогда нельзя было знать наверняка.

Она сняла сливовый жакет, положила на скамью рядом с собой и закатала рукава белой блузки. День был теплым. Кроме того, благодаря лежащему на скамье жакету, Рэю придется занять сиденье напротив, а не рядом с ней, как он привык делать. После прошлой ночи она знала, что ей придется стать осторожной. Очень, очень осторожной.

Она подняла лицо к солнцу, мгновение наслаждалась им и позволила себя расслабиться. День был прекрасным, даже не смотря на все случившееся. Как Рэй догадался, что простой обед на воздухе заставит ее почувствовать себя лучше? Свободной, беззаботной и бесстрашной.

Рэя долго не было. Наконец, он прошел через красную дверь, держа в руках поднос и два высоких бумажных стаканчика.

— Надеюсь, я ничего не забыл, — сказал он, ставя поднос на стол. — Средний, без лука, экстра хрустящий и земляничный коктейль.

Она осмотрела поднос, который он перед ней поставил.

— Не припоминаю, чтобы бургеры были такими огромными. Мяса в начинке хватит, чтобы накормить целую семью. Вряд ли я смогу все съесть.

Он глянул на лежащий рядом с ней жакет и без комментариев сел с противоположной стороны стола.

— Уверен, ты справишься, — ответил он.

Она приложила все усилия, но съесть всю порцию было невозможно. Кроме того, она больше не ела как девятнадцатилетняя. А вот Рэй ел. Он не оставил на своей тарелке ни крошки.

Когда она отодвинула наполовину полную тарелку, он поднял брови и усмехнулся.

— Как печально, — забавляясь, сказал он. — Я помню времена, когда ты не ушла бы, пока от бургера Артура не осталось бы ни единой крошки. Когда он это увидит, его самолюбие будет задето.

— Артур все еще здесь? — Владелец Лачуги был пожилым еще двенадцать лет назад, когда они начали заходить сюда.

— Некоторые вещи никогда не меняются, — ответил он низким голосом, и она вспомнила прошлую ночь, и как желала его поцелуя. Он хотел напомнить ей об этом?

— Теперь мы можем поговорить об убийстве? — спросила Грейс, пытаясь сменить тему. Она предпочла бы еще раз пережить то ужасное утро, нежели сидеть здесь, ощущая устойчивое и мучительное влечение к бывшему мужу.

Улыбка Рея пропала, он поставил локти на стол и склонился к ней.

— Грейси, ты абсолютна уверена, что видела именно убийство?

Только не он!

— Нет, — выпалила она. — Я все придумала. Теперь я так развлекаюсь.

Она начала подниматься, но Рэй протянул руку и схватил ее за запястье, удерживая на месте.

— Сядь.

Она послушалась.

— Просто забудь об этом, — удрученно сказала она, стряхивая его руку. — Если ты мне не веришь…

— Не то, чтобы я тебе не верил, — успокаивающе ответил он. — Но мы должны принять во внимание вероятность того, что увиденное тобой… скажем, было менее фатально, чем ты решила. Возможно, это была вышедшая из-под контроля драка, но никто не умер. Возможно, парень, который выскочил или выпал из автомобиля, ранен, но не мертв.

— А мужчина, который меня преследовал?

— Может, он хотел объяснить произошедшее, чтобы ты не паниковала.

— Он не выглядел так, будто хотел что-то объяснить, Рэй, — ответила Грейс. — Он выглядел… он выглядел… беспощадным. Совершенно подлым.

— Понимаю.

Она была идиоткой, решив, что он ей поверил!

— Может, ты перестанешь разговаривать со мной как с ребенком? — она посмотрела через стол прямо ему в глаза. — Я знаю, что видела.

Он сдался. Откинулся на спину и расслабился.

— Хорошо. Я просто должен был убедиться, что у тебя нет никаких сомнений.

— Ни единого, — кратко промолвила она.

Взгляд Рэя переместился ей за спину к автомобильной стоянке, и он тихо застонал.

Грейс оглянулась через плечо и увидела направляющегося к ним мужчину средних лет, одетого в плохо сидящий на нем костюм и смотрящего прямо на Рэя. Значок и оружие на поясе выдавали в нем полицейского.

— Мэдиган, — произнес мужчина, подходя к столу. — Как ты, черт возьми?

Хотя Рэй изобразил улыбку, Грейс поняла, что этот полицейский ему очень не нравится.

— Дэниэлс. Все хорошо. Что выманило тебя из офиса?

— Бургеры Артура, что же еще? — Дэниэлс вернул улыбку, перевел взгляд на Грейс и расчетливо оглядел ее сверху донизу. Его улыбка изменилась, став хищной. В любой момент она ожидала развязного подмигивания. — Это та леди, которая утверждает, что видела вчера убийство?

Грейс не понравилось, как он бросил слово «утверждает», еще сильнее, чем не понравился хитрый взгляд.

— Это не просто леди, Дэниэлс, — произнес Рэй, его усмешка исчезла. — Это моя жена, Грейс Мэдиган.

— Бывшая жена, — автоматически поправила она.

— Бывшая, — повторил Дэниэлс с расширившейся ухмылкой. — Да, Лютер так и сказал. Миссис Мэдиган, — произнес он, полностью сосредоточив на ней внимание. — Если вам понадобится какая-нибудь помощь, что угодно, позвоните мне. — Он залез в карман, вытащил оттуда визитную карточку, которую положил перед ней на стол. и, в конце концов, развязно подмигнул.

— Спасибо, — ответил она, мельком взглянув на визитку, но даже не прикоснулась к ней. — Сейчас у меня есть вся помощь, в которой я нуждаюсь, но если ситуация изменится, то разумеется, я позвоню.

Он еще раз подмигнул ей, попрощался с Рэем и направился к красной двери.

— Вот задница, — сказал Рэй, схватил со стола визитную карточку и бросил к недоеденному бутерброду.

— Задница из отдела по расследованию убийств, которая, как я понимаю, работает с Лютером, — произнесла Грейс, даже не пытаясь вытащить визитку из остатков своего обеда.

— Да.

Она поставила локти на стол и немного наклонилась вперед.

— Я думала, Рей Мэдиган никогда не встречал полицейского, который бы ему не нравился.

— Дэниэлс лентяй, — ответил он низким голосом. — И дурак.

— Тогда как он попал в отдел по убийствам?

Рэй уставился на нее тяжелым взглядом. Ах, ему определенно не нравилось направление их беседы.

— Дэниэлс не всегда был ленивым и глупым. И от этого только хуже.

Никто лучше Грейс не знал, сколько сил Рэй вкладывал в работу, стоя на страже закона. Это была не просто работа, это было его призвание. Ему нравилось быть полицейским. Профессия определила его, управляла его жизнью.

— Почему ты уволился? — прошептала она.

Он встал из-за стола, так и не ответив на ее вопрос.

— Пошли. Если ты опоздаешь, доктор Дулитл обвинит в этом меня.

Она молча последовала за ним к автомобилю, еще более заинтригованная, чем раньше.

Он обещал заехать за Грейс в пять тридцать и отвезти домой, поскольку она явно все еще была не в состоянии находиться в одиночестве. Рэй задумался сколько еще ночей ему придется спать на диване, прежде чем он, наконец, окажется в ее кровати. Сейчас он был более чем уверен, что окажется там.

У него из головы не выходил ее вопрос о том, почему он оставил службу. До сих пор, ни разу за время их дружеских обедов, она об этом не спрашивала, вероятно, полагая, что данная тема была слишком личной для установленных ею границ.

Но вчера границы изменились. Он припарковался у бордюра и осмотрел парк. В начале дня все здесь казалось нормальным. Трава была зеленой, пруд безмятежно спокойным, если бы не три плавающие по нему утки. Матери толкали детские коляски и играли с малышами, мужчины в деловых костюмах и женщины в строгих платьях сидели на затененных деревьями парковых скамейках, мечтая, читая или кушая из бумажных пакетов. Женщины поднимали лица к солнцу, а несколько бегунов стойко переносили обеденную жару. Это было мирное место.

Обманчиво мирное. Именно здесь Грейс видела, как из движущейся машины выпрыгнул мужчина, автомобиль остановился, и водитель совершил убийство.

А потом убийца погнался за ней. Это была единственная часть истории, которой он не мог дать простое объяснение. Грейс Мэдиган не была паникершей. Ее нелегко было напугать, и она никогда не реагировала на вещи слишком впечатлительно. Если она сказала, что мужчина погнался за ней, и чтобы убежать, ей пришлось защищаться, значит, так оно и было.

Тогда где жертва? Прошло больше суток. Тело могли похоронить в земле или в чьем-нибудь розарии, или сбросить на дно реки Теннеси. Оно могло находиться где угодно.

Он выбросил из головы убийство с оставшимися без ответа вопросами, и стал наблюдать за людьми в парке. Если бы они с Грейс сумели сохранить свой брак, она могла оказаться одной из этих играющих с детьми женщин. Он почти видел, как Грейс с уложенными в «конский хвост» волосами, в джинсах и футболке вместо строгого костюма, смеется и беззаботно кружится с их ребенком. Неудивительно, что он мог мысленно представить себе такую картину, в наиболее скверные ночи ему до сих пор это снилось.

В таких случаях он напоминал себе, что это она ушла от него. Она решила положить конец их браку. Вот и сейчас, покидая парк, он напомнил себе о том же.

Когда Рэй вошел в свой офис, Дорис ждала его с записками-сообщениями в руке. Он постарался, чтобы улыбка на его лице ничего не выражала. Совсем ничего.

— Скучала по мне? — спросил он, подмигивая секретарше, когда та встала и захватила свой кошелек.

— Нет, — добродушно ответила она. — Нисколько.

— Могла бы и соврать, просто из вежливости. — Он взял записки и быстро просмотрел, пока Дорис шла к двери.

— У тебя ведь есть дети? — как бы невзначай спросил он, все еще разглядывая сообщения.

Дорис остановилась в дверном проеме, и он заметил уголком глаза, как она подозрительно взглянула на него.

— Три мальчика и девочка.

— Внуки?

— Два. Оба мальчика.

— Полагаю, это их фото у тебя на столе.

Она устало закатила глаза.

— Разумеется. — Внезапно выражение ее лица изменилось, а всепонимающие глаза прищурились. — К чему эти вопросы? Ты же не подумываешь снова жениться, а? И завести детей? Во имя неба, не стоит! — Она сжала губы и твердо направилась к нему. — Рей Мэдиган, любой мужчина, который был женат и разводился три раза, понял бы, что пытаться снова не стоит. У тебя есть свои хорошие качества, но брак не для тебя. — Словно подтверждая свои слова, она кивнула.

Он одарил ее ослепительной улыбкой.

— Кто говорит о женитьбе? Все, что я сделал, это задал тебе дружеский вопрос о семье, проявив толику интереса к своему наиболее ценному сотруднику…

— Твоему единственному сотруднику, — вставила Дорис. — И ты доводишь меня до белого каления.

Отказываясь продолжать неприятную беседу, он перевел взгляд на лежащие в руке сообщения.

— Тернер звонил три раза?

— Бедняга завтра встречается с адвокатом и хочет узнать, не нашел ли ты что-нибудь новое.

Рэй нашел намного больше, чем хотел узнать мистер Тернер.

— Я соберу всю полученную информацию воедино и перезвоню ему.

Даже если бы его собственные неудачные браки не стали для него наглядным уроком, то новая профессия предоставляла место в первом ряду, чтобы понаблюдать за худшей стороной института брака. Каждый день он обнаруживал новую причину избегать ловушки супружеского счастья. Он видел прелюбодеяния, предательства, вероломство, злобные нападки, которые никогда не переставали поражать его. По сравнению с тем, что он видел, его собственные разводы казались просто милыми.

Но когда брак был хорош… ах, с этим ничто не могло сравниться. К сожалению, счастье длилось не долго. Во всяком случае, у него.

— Мне не нравится выражение твоего лица, — тихим голосом укоризненно промолвила Дорис. — Ты абсолютно уверен, что не подумываешь завести четвертую бывшую миссис Мэдиган? — не успокаивалась она. — В Хантсвилле таких уже достаточно.

— Конечно нет. Я что, похож на сумасшедшего?

Она вздохнула и отвернулась.

— Немного.

Глава 5

Когда Рэй настоял на том, чтобы войти в дом и быстро проверить, не спрятался ли там кто-нибудь, Грейс даже обрадовалась.

Переступив порог, она скинула туфли, распустила волосы и стянула жакет, что доставило настоящее наслаждение. Но едва Рэй полностью осмотрел дом, как тут же заглянул в холодильник в поисках съестного.

Он уже чувствовал себя в ее маленьком жилище как дома, словно все здесь принадлежало ему. А она начинала все больше и больше расслабляться рядом с ним. Полагаться на его помощь, зависеть от него… нет, это было плохой идеей. Но как ей остановиться? Когда Грейс прислушивалась к своему сердцу, оно вело ее к Рэю.

— Сегодня вечером я есть не буду, — сказала она, направляясь к своей спальне. Удобная поношенная одежда, возможно шорты и топ, потом старое кино по телевизору, вот все, в чем она нуждается, чтобы успокоить нервы. — Не после того количества пищи, которым ты накормил меня в обед.

— Ты даже не доела, — крикнул Рэй, закрывая дверцу холодильника. — И у тебя нет ничего, кроме обезжиренного молока и йогурта.

Закрыв дверь, она сбросила рабочую одежду и начала копаться в комоде. Остановившись на темно-зеленых шортах и топе, она мельком увидела себя в зеркале и добавила поверх всего этого мешковатую, не совсем белую рубашку. Пока ее бывший муж рядом, чем больше на ней одежды, тем лучше. Это конечно хрупкий щит, но он лучше, чем ничего.

Посмотрев на свое отражение, она расчесала волосы и стянула их в высокий, тугой хвост.

Возможно, сердце действительно вело ее к Рэю, но разум-то знал, что нельзя снова влюбляться в него. Опасность требовалась ему как наркотик, и при этом он не беспокоился ни о ком, даже о себе. Он жил сегодняшним днем и никогда не задумывался о завтрашнем, о том, что его страсть к опасностям делает с теми, кто его любит. Он был бесчувственным, эгоистичным, раздражающим человеком.

Тогда почему она уверена, что в этой войне ее разум проиграет?

Открыв дверь, она увидела Рэя, который прислонился к стене в холле, прямо напротив ее спальни. Вид его, стоящего там так, словно он терпеливо ожидал ее появления, высокого, внушительного, как всегда маняще привлекательного, заставил ее сердце пропустить удар. Более расслабленный, чем позволяли обстоятельства, Рэй встретился с ней взглядом, потом перевел его к аккуратно застеленной кровати с голубыми и кремовыми подушками, затем снова сосредоточился на Грейс и улыбнулся. Все внутри нее затрепетало.

— Ты там что-то слишком задержалась, — объяснил он.

— Извини, — она попыталась выдавить улыбку, но та угнетающе быстро растаяла. — Иногда мне требуется некоторое время, чтобы успокоиться после работы.

— Ты действительно выглядишь взвинченной, — он оглядел ее от макушки до пальцев голых ног.

— Итак, — оживленно произнесла она, игнорируя его взгляд. — Что ты хочешь на ужин?

Он посмотрел ей в глаза, удерживая взгляд.

— Может, просто закажем пиццу? — протянул он.

Грейс ничуть не сомневалась в том, что именно увидела в парке, и, тем не менее, всем существом осознавала, что Рэй был для нее сейчас куда большей опасностью, нежели мужчина в плаще. Ее бывший муж являл собой слишком большое искушение, один взгляд на него угрожал перевернуть вверх тормашками всю ее упорядоченную жизнь. Ей слишком тяжело достался уход от него, чтобы позволить такому случиться.

— Ты не обязан оставаться, — спокойно ответила она, проходя мимо него и изо всех сил стараясь выглядеть невозмутимой. — Сегодня мне уже не так страшно, как вчера. — По крайней мере, если не вспоминать об увиденном…

Рэй удержал ее, схватив за руку, развернул и привлек к своей твердой груди. Грейс пришлось запрокинуть голову, чтобы заглянуть ему в лицо. Он больше не улыбался. И явно был серьезен.

— Ты всегда убегаешь от меня, — мрачно прошептал он. — Почему, Грейси?

— Я не убегаю…

— От лжи становится только хуже, — его голос оставался мягким и приглушенным, но в обычно безмятежных голубых глазах таилось пламя.

Она успела лишь приоткрыть рот, чтобы повторить «я не убегаю», как Рэй поцеловал ее, раздвигая ей губы, пробуя и дразня своим языком. Он решительно опустил одну руку ей на затылок, удерживая на месте, целуя настолько крепко, что у нее перехватило дыхание. Колени подогнулись, сердце подскочило к горлу, и, не успев понять, что происходит, она поцеловала его в ответ, вложив в поцелуй всю себя.

Она обняла его за шею и приподнялась на цыпочках, чтобы стать к нему еще ближе. Сможет ли она когда-нибудь им насытиться? Его вкус был опьяняющим, непреодолимым, и невозможно было отрицать, что он заставлял ее сердце биться быстрее, а тело дрожать.

Его рот был жарким и настойчивым, нежным и сладким, и она никак не могла оторваться от него, как бы сильно ни старалась. Она покусывала его нижнюю губу, приоткрыла рот, чтобы вкусить глубже.

Они провели врозь шесть лет, но в настоящий момент это время не казалось таким уж длинным. Она слишком хорошо помнила запах и вкус Рэя, как соединялись их тела, как он держал ее, когда они целовались — одновременно пламенно, нежно и нетерпеливо. Как сейчас.

Она всем телом чувствовала стук своего сердца, теплый, настойчивый бег крови по венам, распространяющей потребность, которую она так долго бессмысленно отрицала. Рэй большим пальцем коснулся ее груди, и соски в ожидании заострились. Из горла вырвался призывный стон, который она не сумела сдержать.

Рэй, как и она, распадался на части. Он прижал ее к себе плотнее, и она ощутила пробегавшую по его телу глубокую вибрацию. Когда он коснулся ногой ее бедер, ее ноги инстинктивно раздвинулись, совсем чуть-чуть, и она начала опадать вниз. И он был с ней.

Он подхватил ее и понес к спальне. Она хотела было возразить, но не стала. Она не произнесла ни слова, пока ее спина не коснулась матраца, и она практически упала на кровать.

— Рэй, — прошептала она, здравомыслие медленно продиралось сквозь застилавший мысли туман желания. — Мы не можем…

Он улыбнулся и снова поцеловал ее, на сей раз быстро.

— Уверен, что можем. Мы многое потеряли, Грейси, но не это. Нам всегда было хорошо в постели, — он стянул с нее расстегнутую рубашку, один рукав, потом второй, и та упала на пол.

Хорошо в постели? Ее затопила волна разочарования. Она сотрясается от ужаса, боясь снова влюбиться в него, а он как всегда усмехается и проливает свет на все, что когда-то между ними было.

— Все изменилось, — слабо произнесла она. — Не думаю, что я могу…

Он засунул руку в задний карман и двумя длинными пальцами вытащил запакованный презерватив.

— Я подготовлен, Грейси.

На ее вкус, слишком подготовлен. Он все это запланировал? Каждая обольстительная улыбка, каждое прикосновение было хорошо продуманным шагом к этому моменту?

— Я не готова к отношениям, — как бы легко это ни было, — и так же не собираюсь ложиться с тобой в кровать, — торопливо добавила она, не дав ему возможности сказать, что у них больше нет отношений, и никогда не будет. — Мы больше не женаты. Я тебя больше не… — она запнулась на последнем слове «люблю», но он, конечно, знал, что у нее было на уме.

Рэй и бровью не повел. Он ласково пробежал ладонью по ее бедру, понуждая отклониться назад, так чтобы она почти легла на кровать, провел ладонью по соску, шепча ей рот:

— Нам и не нужно быть женатыми. Нам ничего не нужно, кроме похоти.

Туман значительно развеялся. Она уперлась рукой ему в грудь. Похоти?!

— Поваляться в кровати, это не отношения, Грейси, это секс. Чистый, простой и свободный. Всего лишь развлечение, — чтобы доказать свою точку зрения, он ущипнул ее сосок и легонько куснул в шею. Протянул руку, освободил ее волосы из хвостика и пробежал пальцами по рассыпавшимся прядям. — Ничего больше здесь не нужно. Не надо все усложнять, чертовски много об этом думая.

С нее было достаточно. С силой рванувшись, она села. Рэй уперся коленом в кровать между ее бедер, побуждая снова лечь обратно, и с нежностью прикоснулся к ее щеке. И, внезапно, показалось, что он полностью принадлежит ей, обещает все, что они оба хотели. Успокаивает ее, желая и нуждаясь в их объединении так же, как она. Словно окутывает ее, окружая своим сердцем и душой.

Ее тело говорило да, настойчиво пульсируя, когда он мягко уложил ее на спину. А ноги еще больше раздвинулись под напором его колена, нежно соприкасавшегося с внутренней стороной ее бедер.

Сердце Грейс говорило да. Она нуждалась в нем, желала его, мечтала о нем. Когда она была одинока и попала в неприятности, она пошла к нему. Без вопросов, без промедления. Переставала ли она хоть на миг любить Рэя?

— Нет, — хрипло прошептала она, прислушиваясь к разуму и игнорируя все остальные. — Я не занимаюсь сексом ради развлечения.

Он отстранился, немного подняв брови.

— Нет? Дорогая, ты не знаешь, что теряешь. — Его глаза потемнели, мускул на превосходно вылепленной челюсти дернулся. — А что ты делала в течение прошлых шести лет? — прошептал он, безуспешно стараясь выглядеть равнодушным. Но для этого его пристальный взгляд был слишком пронзителен, а нависшее над ней тело уж очень напряженным. — Влюблялась и разочаровывалась в соответствие со своим либидо? Или тебе просто нравится дразнить мужчин до тех пор, пока они не потеряют способности ясно мыслить, а потом отталкивать их? — Он стиснул зубы и прищурился. — Так как ты теперь получаешь наслаждение, Грейси?

Она оттолкнула его, и он покорно отстранился, встал и повернулся к ней спиной. В теплой комнате внезапно стало холодно и одиноко, а ведь Рэй еще даже не ушел. Ей тут же захотелось позвать его обратно.

— Думаю, ты должен уйти, — прошептала она.

— Думаю, ты права, — хрипло ответил он и не оглядываясь вышел из комнаты. — Закрой за мной дверь.

Она лежала на кровати, закрыв глаза и дрожа всем телом, напряженно прислушиваясь к его шагам, пока не раздался хлопок передней двери. Все вопросы Рэя эхом отдавались у нее в голове. Разве могла она рассказать, что за прошлые шесть лет в ее кровати не побывало ни одного мужчины? Каждый раз, сблизившись с кем-то, она находила причину, чтобы его оттолкнуть.

Она подскочила, услышав, как вновь открывается входная дверь.

— Я сказал, закройся, на чертов замок! — прокричал Рэй, после чего снова хлопнул дверью.

В мире была только одна женщина, обладающая властью абсолютно свести его с ума. Он должен был бежать от нее, как от дьявола, а не стучать в ее дверь в столь ранний час.

— Давай, Грейси, — прокричал он, снова нажимая на звонок. — Открывай!

Он услышал сухой звук засова, затем цепочки, потом щелчок замка. Дверь медленно открылась, явив спутанные темные волосы, заспанные глаза и мятую одежду, ту же самую, которая была на ней, когда он ушел.

— Я тебя разбудил? — усмехнулся он.

— Да, — пробормотала она все еще хриплым со сна голосом. — Рэй, что ты тут делаешь в такую рань?

— Ты бегаешь почти каждый день, а вчера не тренировалась, поэтому я подумал…

— Сегодня суббота, — произнесла она, осуждающе глядя на него.

— Так и есть.

Она отступила, пропуская его в гостиную. Одеяло наполовину сползло с дивана, а подушка, мягкая подушка, которую она принесла из своей спальни, все еще хранила отпечаток ее головы. Он задумался, почувствует ли жар тела Грейс, если сядет на диван, и заинтересовался, спала ли она на тут оттого, что не сумела забраться в кровать, где они едва не занялись сексом.

Если так, ей повезло. Он спал не более трех часов. Вчера, оставив ее, он не тратил время впустую. Купил пару кроссовок, а вернувшись домой, начал звонить по телефону. Он уже давно был не полицейским, но у него остались друзья. Алан Чэмберс, агент ФБР, которого Рей встретил несколько лет назад во время совместного расследования, проверит все заявления о пропавших мужчинах не только в Хантсвилле, где за этим присматривал Лютер, но и по всей юго-восточной области. Чэмберс также записал туманное описание убийцы и обещал выяснить все, что сможет.

В любом случае, он должен разобраться с этим фиаско. Должен удостовериться, что убийца пойман, а Грейси в безопасности. Необходимость слоняться вокруг нее, притворяясь безразличным, его убивала.

Она отбросила с лица волосы и прошла на кухню, по пути зевая и потягиваясь. Боже, он любил движения ее тела, плавные и изящные, сильные и мягкие. Мир был полон женщин, красивых и простых, сногсшибательных и обычных, но ни одна из них не двигалась так, как Грейс.

— Кофе, — пробормотала она, открывая кухонный шкафчик над кофеваркой и вытаскивая кружку, молча проделывая работу, которую, вероятно, выполняла каждое утро. Когда кофе закапал в стеклянный стаканчик, она повернулась к нему и прислонилась к столу.

— Я подумывала позаниматься на тренажере, — произнесла она, обращая к его лицу большие, темные глаза.

Его усмешка растаяла.

— Ты позволишь тому парню запугать себя и затаишься здесь? Ты что, собираешься стать отшельницей?

— Нет, — ответила она, посмотрев вниз на свои босые ноги. — Ну, всего лишь на некоторое время…

Черт возьми, как Лютер мог подумать, что она все это выдумала?

— Нет, — сказал он.

Она подняла лицо, чтобы взглянуть на него.

— Не стоит тебе прятаться, Грейси.

— Я не прячусь, я просто проявляю осторожность. Вот и все.

Он поднял одну ногу, показывая ей новые ботинки.

— Хочешь сказать, я зря их купил? Парень в магазине спортивных товаров сказал, что они настолько хороши, что даже я смогу в них бегать.

Это вызвало у нее небольшую улыбку.

— Ты определенно одет не для бега. — Она указала на его джинсы и футболку, с мешковатой хлопчатобумажной рубашкой, которую он носил не застегивая, чтобы прятать пистолет на спине.

— Сойдет, — тихо ответил он.

Они выпили кофе и поели тосты. Он сидел на диване, тогда как Грейс свернулась на своем любимом стуле. Да, кушетка все еще была теплой, и он в самом деле мог… он на миг закрыл глаза… мог чувствовать ее запах, аромат мыла, шампуня и кожи, особенный аромат Грейс. Он задумался, металась ли и вертелась ли она здесь всю ночь, как метался он в своей собственной кровати.

Грейс не спешила, даже выпила вторую кружку кофе. Но, в конце концов, извинилась и исчезла в холле. Он остался на диване, не смотря на то, что испытывал сильнейшее искушение последовать за ней.

Она вернулась всего несколько минут спустя, с уложенными в хвост волосами, облаченная в шорты для утреннего бега, мешковатую серую футболку и белые носки, ярко выделявшиеся на фоне загорелой кожи. Проклятье, у нее были великолепные ноги.

Рэй встал.

— А теперь, успокой меня, — сказал он. — Я никогда этого раньше не делал.

Она прошла мимо него и открыла входную дверь.

— Можно сказать, что я девственник, — тихо произнес он ей вслед.

Она не оглянулась.

— Не причиняй мне боль, — добавил он, когда, выйдя на крыльцо, она начала выполнять упражнения. — Я хрупкий.

Она хлестнула его взглядом, выполняя наклоны в бок.

— Ты причинишь себе боль, если не подготовишь мышцы.

Он немного поупражнялся, подражая ей, наблюдая за плавной игрой мускулов.

Да, мир полон женщин. Почему же он с такой силой хочет именно эту? Возможно, потому что обладал ею когда-то и потерял. Потому что у нее были великолепные ноги? Потому что все еще слишком многое помнил? Им действительно было настолько хорошо вместе или память его обманывает?

Она два раза согнулась, расставив ноги и коснувшись руками пола.

Нет, с его памятью все в порядке.

Грейс побежала, и он последовал за ней, сохраняя небольшую дистанцию. Он не сводил взгляда с ее стройной спины, прекрасных ягодиц, восхитительных ног, изгиба шеи и подпрыгивающего хвостика. Он пытался внушить себе, что в ней нет ничего особенного. Только великолепное тело. Но рассудок нашептывал другое.

Всякий раз, когда Рэй подумывал признаться во всем Грейс, рассказать о своих истинных чувствах, выяснить, почему она бросила его шесть лет назад, он вспоминал способ, которым она ушла. И как уйдет снова, когда дела пойдут не так, как ей нужно.

Вчера вечером она хотела его. Он чувствовал пылкий отклик в каждом ее движении, видел в глазах, ощущал на губах. Рано или поздно они окажутся в кровати, и он установит свои правила. Никаких ложных обещаний, никаких сладких слов. Просто секс.

Грейс обернулась через плечо и улыбнулась, и что-то сжалось у него в груди.

Просто секс.

Пока Рэй оставался рядом, Грейс не боялась находиться на улице. Он прав. Она не могла позволить случившемуся, изменить ее жизнь. Узнав, что его заметили, убийца, несомненно, покинул город. Он, наверное, уже в Мексике. Или в Канаде. Ее не заботило где, лишь бы не здесь.

Рэй выказывал презрение любой физической деятельности, но чтобы оставаться в такой форме, он должен был чем-то заниматься. Он не отставал, не просил замедлить темп или остановиться, а устойчиво держался позади нее. Тоже мне, девственник.

Она направилась не своим обычным маршрутом через парк, а включила следующую улицу и побежала в тени старых дубов. Отсюда можно было видеть парк, цветущие деревья и просторные, покрытые травой пространства, зато тот угол, где был убит человек, отсюда не проглядывался. Ей хотелось никогда больше не видеть то место.

Сегодня утром здесь было еще несколько бегунов. Две женщины, бегающие медленной трусцой, переговаривались между собой и смеялись. Пожилой мужчина, прогуливающий двух черных лабрадоров. И мускулистый мужчина с коротко стриженными светлыми волосами. На нем были надеты слишком обтягивающие шорты и футболка с оторванными рукавами. Несомненно, демонстрация для леди.

Не было ни зловещего мужчины в плаще, ни визжащих шин.

Ей потребовалось некоторое время, но, в конце концов, она расслабилась и начала наслаждаться пробежкой, пытаясь забыть о бегущем позади Рэе.

Но она не могла забыть, и, честно говоря, не хотела. Пока.

Они пробежали вокруг квартала и направились в сторону дома. Когда она приблизилась к своей подъездной дорожке, Рэй догоняя ее, прибавил скорость.

— Все? — спросил он с легким презрением в голосе. — Я даже не вспотел.

Она продолжила размеренный бег, искоса взглянув на его лицо.

— Я заметила.

Он усмехнулся. Грейс боролась с желанием усмехнуться в ответ. У нее было нехорошее предчувствие, что он собирается предложить вместе принять душ. И хуже всего, если он предложит в подходящий момент и правильным способом, она, возможно, согласится.

Но внезапно направление его взгляда изменилось. Теперь Рэй смотрел не на нее, а смотрел прямо вперед. Его улыбка растаяла.

— Около твоего дома машина Лютера.

Они оба прибавили скорости, и встретили Мэлоуна, когда тот возвращался к своему автомобилю.

— Где ты был, черт возьми? — рявкнул Лютер. — Я уже собрался выламывать дверь. Обе машины у дороги, а в доме никто не отвечает. — Он впился в них прищуренным взглядом, сначала в Грейс, затем в Рэя. — Ты бегал?

— Да, — ответил Рэй, полностью переходя на деловой тон. — Что происходит?

Лютер глубоко вздохнул и непроницаемо посмотрел в глаза Грейс. Было время, когда она могла читать по выражению его лица почти так же хорошо, как по лицу Рэя. Теперь нет.

— У нас есть тело.

Глава 6

Беспокойно шагая туда-сюда, Лютер резанул глазами Грейс, когда та поставила на стол кофейные кружки, а затем почему-то впился обвиняющим взглядом в Рэя.

— Его звали Картер Лэнфорд. Сорок два года, женат, детей нет. Ему принадлежала местная компания по разработке программного обеспечения. За прошедшие семь лет заработал много денег, но благодаря семейным связям всегда был богат. Много жертвовал на благотворительность в местные органы власти, отдавал школам деньги и компьютеры. В общем, похож на отличного парня, — состроил он гримасу. — Сегодня утром его автомобиль был найден у подножия горы с Лэнфордом за рулем. Он мертв уже несколько дней.

— Сломана шея? — кратко спросил Рэй.

Лютер кивнул.

— Все выглядит так, будто он свернул шею при аварии. Медицинский отчет будут делать несколько дней, но…

— Он сломал шею не при аварии, — спокойно закончила Грейс.

Мэлоун ее проигнорировал.

— Автомобиль нашли пара ребят, которые заинтересовались следом, оставленным машиной, когда та скатывалась вниз с обрыва. Автомобиль был очень хорошо скрыт от дороги деревьями, так что, если бы не дети, могла наступить зима, прежде чем мы его обнаружили.

— И стало бы весьма трудно определить причину смерти, — констатировал Рэй и задумался, чувствует ли Лютер вину из-за недоверия к Грейс. Особенно виноватым он не выглядел, но с другой стороны, с возрастом он научился куда более искуснее скрывать свои чувства. Как все они.

— Что теперь? — спросила Грейс, принося им две кружки кофе. Черный для Лютера, с сахаром для Рэя. Даже спустя годы, она помнила такие тонкости.

— Я хочу, чтобы ты взглянула на несколько фотографий жертвы, просто убедиться, что он тот, кого ты видела.

Грейс кивнула и отвернулась, не желая, чтобы кто-то из них увидел, как ее встревожила мысль о снимках. Слишком поздно. Ее эмоции, страхи и неуверенность были замечены всеми.

— А затем ты должна встретиться с художником для составления портрета убийцы.

— Придется ехать в офис? — как можно непринужденнее поинтересовалась она, медленно потягивая кофе.

Рэй отметил, как она старается не смотреть на него или Лютера. Она всегда называла конуру детективов офисом, никогда «участком» или «центром», словно давая месту его прежней работы обычное название, могла каким-то образом сделать обычной саму работу.

— Если не возражаешь, — ответил Мэлоун.

Она извинилась и направилась наспех принять душ. Рэй тут же разместился на сиденье перед Лютером.

— Ты должен ей извинение.

— Вовсе нет, — не согласился тот.

— Ты ей не поверил.

— Ну, теперь верю.

Мэлоун залпом допил кофе и поставил пустую чашку на кухонную стойку.

— Кто это сделал? — устремив взгляд в его спину, спросил Рэй.

Лютер пожал плечами и потянулся к карману пиджака за очередным леденцом.

— Не знаю. Когда я сообщил новость жене, она выглядела не слишком расстроенной тяжелой утратой. Очень похоже, что она в этом замешана.

— Почему она не заявила об его исчезновении?

— Сказала, он должен был уехать из города в четверг утром. Командировка в округ Колумбия. Перед отъездом у них вышла размолвка, поэтому, когда он не позвонил… — Лютер пожал плечами. — Звучит, как оправдание, но я не могу доказать, что она лжет.

Мэлоун метался по комнате, перебирая то одно, то другое, заглянул за подушки, потряс снежные шары. Ах, старина Лютер все же беспокоился. Извиниться не может, но чувствует себя виноватым.

— Она, естественно не та, кого видела Грейс, — пробормотал Лютер, поднимая маленький снежный шар и осторожно встряхивая. — Но человек, проделавший грязную работу, мог быть другом или родственником, в общем сообщником.

Сердце Рэя сжалось.

— Грейси могла попасть в серьезные неприятности.

Лютер не выглядел обеспокоенным.

— Мы не знаем наверняка, что Грейс видела именно убийство Лэнфорда. Сейчас нам известно только, что он мертв.

— И у него сломана шея, — добавил Рэй.

Мэлоун пожал плечами.

— Допустим, она видела убийство Лэнфорда. Есть вероятность, что его жена вообще не причем. Лэнфорда я проверил еще не полностью. Кто знает, какую грязь мы нароем? Убийца к настоящему времени может быть за тысячу километров отсюда.

— Возможно, — пробормотал Рэй, наблюдая за тем, как Грейс, выйдя из холла, прошла в комнату. Ее волосы были немного влажными и свободно свисали вокруг плеч, шорты и футболку сменил костюм-двойка цвета хаки и белая блузка с пуговицами до самого горла. Косметикой она воспользовалась лишь чуть-чуть — бледная помада на губах, да тушь для ресниц.

Она выглядела немного испуганной и сильно взвинченной.

— Давайте покончим с этим.

Фредди наблюдал, как они отъезжают втроем на двух разных автомобилях.

Если бы они оглянулись, то увидели бы мужчину, который прислонился к дереву и наклонился, чтобы завязать шнурки. Ничего подозрительного. Утром, когда он встретил на пробежке свидетельницу и ее спутника, они тоже ничего не заметили.

Но троица не оглянулась. Черт, они были напряжены и спешили, а один из копов, тот с которым она бегала, охранительно кружил над женщиной, провожая ее к машине.

Либо они нашли тело, либо кто-то заявил о пропаже Лэнфорда.

Это было осложнение, но ничего непреодолимого. Люди, которые в прошлом хотели дать против него показания, встречали свою собственную безвременную кончину из-за ужасных несчастных случаев. Эта женщина не станет исключением.

Он сделал еще одно мысленное примечание по поводу адреса, к которому он за ними следовал, изучил входную дверь и расположение окон. Бегом удаляясь от дома, он уже строил планы. Несчастный случай станет лучшим выходом. Вызовет меньше волнений и привлечет меньше внимания. А если это не сработает, он сожжет ее дом до основания или пустит ей в голову пулю. Для него это не имело никакого значения. Время у него есть. Огромное количество времени.

Мимо не спеша пробежала привлекательная, светловолосая женщина. Он улыбнулся ей, и она улыбнулась в ответ.

Фредди развернулся и последовал за блондинкой. Она была высокой. Ему такие нравились. Правда, на его вкус ее светлые волосы были подстрижены слишком коротко, почти как у мужчины, но ей это шло. И в отличие от рыжей, она не воротила от него нос.

— Привет.

— И тебе привет, — ответила она, застенчиво отводя взгляд в сторону.

— Приятный день для пробежки.

Она кивнула, снова улыбнувшись. Одной из тех таинственных женских улыбок, которые доводили его до дикости. У такой классной девушки, как она, вероятно, есть муж или бой-френд. А может, и тот и другой. Она была слишком красивой, чтобы быть одинокой. Однако, кто не рискует, тот не выигрывает.

— Кто такая Марта? — спросила она, с усмешкой кивнув на татуировку.

— Старая подруга, — признался он, проклиная себя за свою юношескую глупость. Когда-нибудь он обязательно сведет чертову надпись. — Мы уже долгое время не общаемся.

— О, — пробормотала блондинка.

— Я новичок в городе, — сказал Фредди, не утруждая себя на пустую трату ее и своего времени и на многочисленные шутки. — Меня зовут Джимми.

Она оглядела его, обратив внимание на татуировку и мускулистые руки, над которыми он так тяжело трудился. Судя по всему, увиденное ей понравилось.

— А я Джиллиан.

— Какое красивое имя. — Он снова улыбнулся ей, и девушка покраснела. — У меня мало знакомых в Хантсвилле, и я подумал… что ты делаешь сегодня вечером, Джиллиан?

Грейс не протестовала, когда Рэй решил войти в дом вместе с ней. Он быстро осмотрел жилище, пока она запирала входную дверь на все три имеющихся замка.

Фотографии мертвого мужчины снова сделали происшествие слишком реальным. А пересматривание каждой детали лица убийцы с художником при составлении эскиза, вернули чересчур много воспоминаний о том событии.

Ей хотелось упаковать чемоданы, загрузить их в автомобиль и уехать в Чаттанугу. Возвращение в Хантсвилль в самом деле оказалось плохой идеей. Она определенно не смогла, как надеялась, вырвать Рэя из сердца, а теперь еще и это. Да, возвращение было плохой идеей.

— Итак, — спокойно сказал Рэй, выходя из холла. — Я переезжаю к тебе или ты ко мне?

— Что?

— Только пока мы не установим личность убийцы Лэнфорда. Тебе нельзя жить одной, поскольку мы не знаем, с кем имеем дело.

— Мы? — она сказала, игнорируя вопрос. — Ты больше не у дел, и поскольку начато следствие, разве ты не должен не вмешиваться? Правильно?

— Правильно, — ответил он весьма саркастическим тоном, — я не собираюсь просто ждать и бездействовать.

— Ты ничего не можешь сделать.

Он поднял брови, безмолвно бросая ей вызов.

— Могу я позаимствовать твой телефон?

Она схватила радиотелефон с базы, прикрепленной к кухонной стене, и вручила ему. Он по памяти набрал длинной номер.

— Чэмберс, — произнес он, поворачиваясь к ней спиной. — Я знаю, у тебя не было времени что-то узнать, но у меня появились новости. Мы нашли жертву. Картер Лэнфорд, местная шишка, куча денег, совсем не скорбящая вдова. — Повисла пауза, во время которой Рэй прошелся по комнате. — Я знаю описание подозреваемого, в лучшем случае поверхностно, но сузь его… — Он развернулся лицом к Грейс, прямо посмотрев ей в глаза. — Ищи профи. Наемный убийца, который в прошлом, возможно, работал на юге. Слишком рано делать выводы, но это определенно попахивает профессиональной работой.

Рэй ответил на несколько вопросов, назвал собеседнику ее телефонный номер на случай, если его нельзя будет застать дома или в офисе, и код своей сигнализации, если здесь также никто не ответит. И закончил беседу обещанием позвонить еще раз в понедельник.

— Ты пытаешься меня запугать, — тихо сказала Грейс, когда Рэй положил трубку.

— Нет, я просто пытаюсь ничего от тебя не скрывать.

— Почему ты думаешь, что убийца — киллер?

Рэй беспокойно зашагал по комнате. Подобные ситуации, когда не знаешь, что происходит или что случится в следующий момент, всегда доводили его до крайности.

— С одной стороны, Лэнфорд был богат. Там, где дело касается денег, возможно все. Его жена не слишком расстроилась из-за смерти мужа, но мы знаем, что Лэнфорда убила не она. Поэтому есть смысл допустить, что она заказала убийство. И место преступления было безупречно чистым. Этот парень не оставил ни единой подсказки.

— За исключением меня, — тихо ответила Грейс. Рэй кивнул.

Мысль, что она встретилась с киллером и смогла убежать, благодаря неожиданно использованному газовому баллончику и паре хороших пинков, заставила ее почувствовать слабость в коленях.

— Я могу уехать из города, — сказала она. — Возможно, некоторое время пожить с друзьями в Чаттануге.

Рэй перестал шагать и уставился на нее.

— И бросить свою великолепную работу на доктора Дулиттла?

— Все складывается не совсем так, как я планировала, — призналась она. Ничто не складывалось так, как она планировала. — Кроме того, несправедливо просить тебя забросить работу и личную жизнь, чтобы нянчится со мной. Ты не несешь за меня ответственность. — Больше.

— Нет, несу. — Рэй двумя шагами преодолел разделявшие их расстояние и обхватил ее лицо ладонями, вынуждая посмотреть на него.

Его руки были большими, теплыми, успокаивающими и в то же время требовательными. Он заставил ее повернуться к нему лицом и посмотреть прямо в глаза. Она боролась с искушением склониться к одной из этих рук, повернуть голову, поцеловать ладонь и попросить его не уходить.

— Ты пришла ко мне, — тихо произнес он. — Когда ты испугалась, когда не знала, куда еще пойти, ты пришла ко мне. Думаешь, я могу теперь повернуться к тебе спиной? Притвориться, что ничего не изменилось?

— Ничего не изменилось, — слабо произнесла она, изо всех сил пытаясь верить в свои слова.

— Грейси Мэдиган, — прошептал он, приближая свой рот к ее, — все изменилось, и ты чертовски хорошо это знаешь.

Рэй поцеловал ее, долго и глубоко, мягко и нежно. Но не подталкивал, не пытался затащить в спальню и не позволял своим рукам соблазнительно бродить по телу, которое слишком хорошо знал. Он просто целовал ее, сперва легонько касаясь, затем поцелуй стал долгим, как она любила. Грейс упивалась этим.

— Итак, — сказал он, неохотно отрываясь от нее. — У тебя или у меня?

Подперев ногами журнальный столик и поставив ноутбук себе на колени, Рэй начал собственное расследование. От кухонного телефона тянулся узкий шнур к компьютеру, в котором он через интернет искал информацию по Картеру Лэнфорду.

Он привез из дома несколько вещей, включая диск Лайла Ловетта, который тихонько играл на стерео Грейс. Она уже час, с тех пор как едва пробило десять, находилась в своей комнате и наверняка спала как дитя.

Его мысли едва ли на половину были сосредоточены на той задаче, которую выполняли руки. Сбор информации представлял собой нудную, но необходимую часть любого расследования. Кто еще, помимо богатой вдовы, мог желать смерти Картера Лэнфорда?

Его имя было для Рэя совершенно незнакомым. Хантсвилльский бизнес Лэнфорда быстро разросся и в относительно молодом возрасте превратил его в очень богатого человека. Его фото висело на стенде почета в детской благотворительной больнице, в Хантсвилле он являлся нанимателем более чем трехсот человек и играл в софтбол. Рэй выискал старые газетные статьи о Лэнфорде, а также узнал, что в последние годы тот мелькал на страницах национального финансового журнала.

Существовало не так много причин для убийства. Деньги. Любовь и тот багаж, который сопутствовал этому окаянному чувству. Ненависть, ревность и ложь. Самосохранение.

Денег у Лэнфорда было видимо-невидимо. Любой успешный человек его возраста, несомненно, сталкивался с любовью, ненавистью и всеми теми чувствами, которые им сопутствовали. Любовница? Ревнивый муж? Конкурент, доведенный до крайности?

Рэй выругался, прочитывая отчет. Лэнфорд, надо отдать ему должное, был персоной, внушающей доверие. Если у него и были какие-то скелеты, то они все еще таились в шкафу, ожидая, когда их обнаружат.

— Лайл Ловетт.

Рэй обернулся, проследив, как Грейс ступает из холла в комнату. Закутанная в свисающий до пола голубой махровый халат, она выглядела моложе, чем обычно. Уязвимее. Испуганней.

— «Я всех люблю».

Она выдавила короткую улыбку.

— Я знаю.

— Это название диска, — пояснил он. — «Я всех люблю».

— Я его не помню, — ответила она, подходя ближе и, заглянув ему через плечо, бросила взгляд на экран.

— У меня его не было, когда мы были женаты. Я приобрел его после твоего ухода.

— О, — ответила она слабым голосом.

Он выключил и закрыл ноутбук, а затем просто поставил на лежащую рядом подушку. В любом случае, он не многого добился.

— Если тебе мешает музыка…

— Нет, — прервала она, — мне просто не спится. — Она села на стоявший справа от него стул, подвернув под себя ноги. — В голову лезут всякие мысли, каждый шорох пугает…

Она улыбнулась ему грустной вымученной улыбкой, и он, вдруг, понял, что должен делать.

Он хотел Грейс в своей кровати и иногда жаждал ее до безумия. Она пробиралась в его мысли и оставалась там, не давая спать по ночам и дразня днем, когда он должен был думать о сотне других вещей. Он хотел, чтобы она лежала под ним, обхватив его ногами, пока он погружался в нее. Только тогда… только тогда он сможет выбросить ее из головы.

Но с каким бы трудом он ни пытался убедить себя в этом, Рэй знал, что хочет от Грейс намного большего, чем ее податливое тело. Он хотел, чтобы между ними все стало как прежде, а этого не произойдет. Никогда. Она ушла от него. И если он завяжет с ней отношения, она уйдет снова. Черт, он едва выжил в первый раз.

И она права, черт возьми. Между ними не может быть просто секс, не перерастающий во что-то большее. Струившиеся между ними непризнанные эмоции, были глубокими и сложными. А он не хотел сложностей, ни от нее, ни от кого бы то другого.

Но Грейс была его слабостью. У него не хватит сил отталкивать ее снова и снова. Особенно, если она продолжит смотреть на него вот так, как сейчас, если продолжит отвечать на его поцелуи. Тогда он потеряет контроль и подойдет к ней. Ей следует поддерживать воздвигнутую между ними стену, бороться с ним зубами и когтями. Следует понять, что у них нет будущего. И он знал, как сделать так, чтобы она вбила это в свою симпатичную головку.

— Я решил принять предложение Стэна работать в Мобиле, — произнес он.

Глаза Грейс расширились, но она ничего не ответила.

Рэй наклонился вперед.

— Я завтра же позвоню ему и сообщу новость, а так же предупрежу, что останусь здесь, пока ситуация с тобой не разрешится.

Ее губы задрожали, совсем немного. Глаза стали мягче и ранимее. Черт возьми, предполагалось, что она не должна будет выглядеть так, будто ей больно. Словно его отъезд был предательством, и он должен ей что-то большее.

— Не оставайся из-за меня, — прошептала она. Непролитые слезы сделали ее темные глаза опасно сверкающими. — Я могу… я могу…

— Что ты можешь? — прервал он. — Спрятаться? Сбежать? Нанять круглосуточного телохранителя?

Она пожала плечами.

— Может, использую все три варианта одновременно.

— Нет, послушай, как все будет, и я не хочу с тобой об этом спорить. Мы поймаем этого парня, а до тех пор, я буду следить за тобой подобно ястребу, — категорично заявил Рэй. — И прежде, чем эта неразбериха закончится, я, вероятно, так тебя достану, что ты сама предложишь купить мне билет до Мобила. — Он попытался выдавить улыбку, но она получилась слабой и потребовала больше усилий, чем он хотел.

— А что, если мы никогда не узнаем, кто он? — тихо спросила она. — Если ты никогда его не найдешь? — Он видел страх на ее лице, страх нескончаемого кошмара перед выжидающим убийцей… терпеливо выжидающим…

Он задумался, чего она боялась больше. Что убийцу никогда не поймают или жизни в этой болезненной неопределенности между прошлым и будущим, которого у них не было.

— Мы доберемся до него.

— А потом ты уедешь в Мобил, чтобы снова начать работать в отделе по борьбе с наркотиками. Под прикрытием?

— Да.

— А если Стэн не станет тебя дожидаться?

Понимание, что как бы сильно он ни жаждал Грейс, он ее не получит, отбило охоту успокаивать. Прямо сейчас Рэй хотел, чтобы она просто вернулась в свою кровать, туда, где он ее не видел. Чтобы не приходилось смотреть ей в глаза и притворяться, будто он простил и забыл ее уход.

— Он подождет, — ответил Рэй, потянувшись к ноутбуку.

Глава 7

Грейс забралась в кровать сломленной и опустошенной. Разум до сих пор, спустя, казалось бы, бесконечно долгое время, отказывался все это принять. Она проворочалась половину ночи, а когда наконец заснула, ей снились кошмары, от которых, как она думала, уже избавилась. В тех кошмарах Рэй был мертв, и она уже не могла его спасти.

Проснулась она утомленной и встревоженной. Рэй возвращался к работе под прикрытием, и, вероятно, уже был бы на пути в Мобил, если бы не увиденное ею убийство, и тот факт, что, спасаясь от неприятностей, она побежала к нему.

Было слишком рано, чтобы вставать, тем более в воскресенье, но она скатилась с кровати, оделась в скрывающий фигуру спортивный костюм и пальцами расчесала волосы. Кофе, примерно кружки две, заставит ее почувствовать себя лучше. Может быть.

Рэй растянулся на диване, рукой защищая глаза от проникавшего в комнату утреннего света. Его тело было слишком длинным для этой импровизированной кровати, и, тем не менее, спал он мертвым сном. И явно беззаботным.

Грейс начала с кофе. Пока кофеварка кашляла и бурлила, она вышла на улицу, чтобы поднять с крыльца воскресную газету, после чего быстро вернулась в дом и закрыла за собой дверь. Посмотрев на Рэя, она увидела, что тот открыл глаза.

— Черт возьми, не выходи наружу, — резко пробурчал он сонным голосом.

— Шутишь?

— Нет, — он снова закрыл глаза. — Я никогда не шучу с тобой, Грейси.

Если у нее и оставались какие-то сомнения относительно возможности снова влюбиться в Рэя, его решение поехать в Мобил, развеяло последние. Она не могла позволить себе сдаться, какой бы заманчивой ни казалась капитуляция.

Когда его подстрелили во второй раз, он работал под прикрытием. Лютер появился у ее двери посреди ночи, и еще до того, как он произнес хотя бы слово, она поняла, что случилось. Так же, как и в первый раз, пока Лютер вез ее в больницу, она представляла себе все самое худшее. И приехав, так же нашла мужа раненным, накачанным обезболивающим, но все тем же стариной Рэем, каким он был всегда. Улыбающимся. Смеющимся. Державшим ее за руку и заверявшим, что все в порядке, пока она сидела на краю его больничной койки и плакала.

Кто-то сдал его, объяснил он, и тогда-то началась заварушка. Он получил пулю в ногу, но учитывая все обстоятельства, ему повезло.

Учитывая все обстоятельства.

Той ночью умерла небольшая часть нее, где-то глубоко внутри, в месте, которое никак не заживало. Страх украл часть ее юности, надежд и невиновности. Она так и не сумела заставить Рэя понять это.

Грейс развернула газету, чтобы взглянуть на фото жертвы на первой странице. Картер Лэнфорд выглядел удивительно другим: живым, незапуганным и привлекательным некой лощеной красотой. Она полностью расправила газетный лист, чтобы взглянуть на сгиб страницы, и уставилась на знакомое лицо.

— Рэй, — тихо окликнула она, затем, когда он не ответил, позвала громче. — Рэй!

Он открыл один глаз, перевернулся, и сонно провел пальцами по волосам. Обычно, просыпаясь, люди выглядели отвратительно, но только не он. Пусть и заросший, но, тем не менее, красивый. Соблазнительно теплый и обманчиво невинный. Долговязый, грубоватый, со спутанными волосами и покрытым щетиной подбородком он казался ей крайне привлекательным. О, какая же она идиотка!

— Ты хоть представляешь, во сколько я заснул прошлой ночью? Уже светало, — проворчал он.

— Я ее знаю. — Она подняла газету вверх, держа обеими руками и выставив вперед, так чтобы он мог видеть оба разворота первой полосы. — Вдова. Мы ходим в одну спортивную группу.

— Ты ее знаешь? — Рэй немедленно проснулся.

— Мы не ходим вместе обедать, но если здороваться в раздевалке, значит быть знакомыми, то да, я ее знаю.

Ей действительно не понравилось увидеть в газете знакомое лицо в роли далеко не скорбящей вдовы Лэнфорда. Это вызывало тошноту. Луиз Лэнфорд, как писали в статье. Грейс не припоминала, чтобы они обсуждали что-нибудь личное, обычно лишь время от времени выражали друг другу сочувствие из-за тяжелых занятий. Луиз была на несколько лет старше, но не намного, где-то за тридцать пять.

— И что в этом странного?

Грейс пожала плечами.

— Хантсвилль город небольшой. Я все время вижу одни и те же лица, в продуктовом магазине, на занятиях, на дороге, в офисе. Действительно ли настолько подозрительно, что я с ней знакома?

— Вовсе нет, — она наконец вызвала в нем интерес. — А что она из себя представляет?

Грейс бросила ему газету и присела на стул, размышляя. Взвешивая.

— Она поражает своей стойкостью. Этакая стальная магнолия [6]. Настоящая леди снаружи, твердая, как гвоздь внутри.

— Интересно. Думаешь, она достаточно жесткая, чтобы заказать убийство?

— Не знаю, все может быть… — Грейс попыталась вспомнить слова, которыми они обменивались, ее отношение и выражение лица. — Она очень уверена в себе. Фальшивая улыбка. Расчетливый взгляд. Скажем так, я не хотела бы встать у нее на пути.

Она полностью завладела вниманием Рэя. Он больше не выглядел сонным.

— Она когда-нибудь рассказывала о своем браке?

Грейс покачала головой.

— Нет, мы говорили о переломах, о сердечном ритме и болях в теле, ни о чем личном. — Хотя в то время у Грейс не было личной жизни, о которой можно поболтать.

Рэй посмотрел на статью, затем поднял голову и уставился на нее.

— Подожди-ка. Класс по физической подготовке? Ты бегаешь четыре или пять дней в неделю и к тому же ходишь на занятия по физической подготовке?

— Да, — ответила она, немного вздернув подбородок и пытаясь не выглядеть так, будто защищается.

— Почему?

Нужно же чем-то заниматься.

— Какая разница? Мне нравится тренироваться. Это поднимает настроение.

Она ожидала саркастичного замечания о новых и улучшенных методах физической подготовки, наряду с дружественным подмигиванием, но не получила ни того ни другого. Даже полной обещания, заставлявшей замирать сердце усмешки.

— Смотри не превратись в чудачку, — пробормотал он, возвращаясь к газете.

Воскресная послеполуденная поездка под ярко сияющим солнцем рядом с Грейс была достаточно приятна.

Она долго стояла под душем и появилась с закрученными волосами и легким слоем косметики на безупречном лице. В темно-синих консервативных брюках с отутюженными стрелками и светло-голубом чуть мешковатом легком свитере. Но каким-то образом она умудрялась двигаться так, что ее прекрасная фигура отлично вырисовывалась.

— Я могу остаться дома, — уже не в первый раз произнесла она.

— Возможно, она предпочтет пообщаться с женщиной, — ответил он, не желая признаваться, что не готов оставить ее дома в одиночестве. Пока. — Ну, знаешь, со всеми этими девчачьими штучками, объятиями и душевными излияниями.

— Это весьма цинично, — заметила она.

— Добро пожаловать в мой мир, — пробормотал он.

Интернет был прекрасным местом для старта, но для расследования убийства его определенно недостаточно. Рэй провел утро за телефоном, разговаривая со знакомыми Лэнфорда. Лютер спустит с него шкуру, если… то есть, когда узнает об этом, но сей факт беспокоил Рэя не дольше того времени, которое понадобилось, чтобы набрать семизначный номер.

Он должен выяснить, кто убил Картера Лэнфорда. Проследить, чтобы Грейс увидела парня в тюрьме, и убраться отсюда к дьяволу.

Такую информацию в сети не найдешь. Картер Лэнфорд, во всем, что касалось внешних проявлений, был человеком приличным. Он не только состоял в правлении детской благотворительной больницы, но и наряду с другом доктором учредил благотворительный фонд. Он был щедр, помогал еще нескольким благотворительным организациям и школам. Глядя на публичного человека можно увидеть только то, что он хочет показать. Чтобы раскопать грязь, необходимо поговорить с его знакомыми.

Лэнфорда нельзя было оценивать исключительно по филантропской деятельности. Парень был акулой. Возможно, именно это требовалось, чтобы забраться наверх в большом бизнесе, но не способствовало дружбе. Отличный способ нажить врагов.

Последний звонок Рэя был адресован секретарше Лэнфорда, Хизер Фармер. Он мало узнал из беседы, но ощутил потенциал. Хизер казалась настолько обезумевшей, что едва могла говорить по телефону. Когда он предложил встретиться с глазу на глаз, она быстро согласилась. Все что угодно, лишь бы поймать человека, убившего ее босса, ответила она.

Секретарша оказалась расстроена убийством сильнее, чем вдова. Чтобы это значило?

— Сегодня я плачу за обед, — сказала Грейс, отвернувшись к окну. — Будем праздновать.

— Праздновать что? — спросил он, не отрывая взгляд от дороги.

Она повернулась, чтобы посмотреть на него и улыбнулась.

— Твой день рождения. Не говори, что забыл.

— Нет. Я в некотором роде надеялся, что забудут все остальные.

— Тридцать четыре не так уж много, — поддразнила она. — Тебе еще далеко до тросточки и парика.

— Видишь? — сказал он, снимая одну руку с руля, чтобы осуждающе покачать перед ней пальцем. — Вот поэтому я и надеялся, что ты забудешь.

Она проигнорировала его.

— Я собиралась достать для тебя одну из тех автомобильных шляп, которые так любят носить маленькие добрые старички, но у меня просто не было времени добраться до универмага. На этой неделе я ее раздобуду. Обещаю.

— Очень смешно, — пробормотал он.

— Думаю, твидовую, — размышляла она.

— Ты беспощадна.

— Или ты предпочел бы лимонно-желтую? Знаешь, что-то такое, в чем тебя будет видно за несколько километров.

— Не заставляй меня съезжать с дороги, — предупредил он.

Воздух, где несколько секунд назад были радость и беззаботное поддразнивание, заполнило неловкое молчание.

В прошлом Грейс не единожды поддразнила его до тех пор, пока он не начинал угрожать остановить машину. И пару раз выполнял угрозу, останавливаясь на проселочной дороге или в тихом парке. И становилось… жарко. Хотя, это было давно и уже не повториться. Черт.

К счастью он не пропустил нужный поворот, и вскоре они ехали по мирной жилой улице, рассматривая номера на почтовых ящиках.

— Для секретарши она зарабатывает хорошие деньги, — сказала Грейс, изучая высокие кирпичные дома, выстроившиеся вдоль изгибающейся улицы. — Ты сказал, она одинока?

— Ага.

Рэй свернул на кольцевую дорогу. Здание из желтого кирпича, широкой двустворчатой дверью и профессиональным озеленением было одним из самых лучших на этой элитной улице. Хизер Фармер было двадцать семь лет, она бросила институт и работала на Лэнфорда уже три года. А Лэнфорд слыл здравомыслящим бизнесменом, не переплачивающим своим служащим.

— Ничего себе, — сказала Грейс, выходя из автомобиля. — Надо было мне стать секретаршей.

Хизер ответила на стук так быстро, словно смотрела в окно, ожидая их приезда. Одетая по-домашнему в пастельного цвета фланелевые штаны и бледно-желтую хлопковую блузку, она была поразительно миловидна. С коротко подстриженными каштановыми волосами и зелеными, покрасневшими и опухшими от слез глазами. По крайней мере, хоть кто-то оплакивал бедного Лэнфорда.

— Мисс Фармер, я Рей Мэдиган. Мы говорили по телефону.

Ее глаза скользнули мимо него к Грейс.

— Это моя жена, Грейс.

— Бывшая жена, — тихо поправила Грейс.

— Вы сказали, что ведете расследование, — подозрительно произнесла она. — Полицейские не берут с собой жен, когда работают. Кто вы?

— Бывших жен, — пробормотала Грейс.

Рэй проигнорировал ее и потянулся к заднему карману, чтобы вытащить удостоверение.

— Я частный сыщик, — он показал удостоверение, и Хизер тщательно его изучила.

— Не знаю, должна ли я говорить с вами…

Он знал, что не должна. Лютеру это не понравится.

— Полицейские с вами еще не говорили?

Она покачала головой.

Мэлоун вероятно прибудет завтра утром. Парень обидится, когда узнает, что Рэй его обошел.

— Поговорят, — ответил он. — Я только пытаюсь собрать информацию об убийстве. Если найду что-то важное, немедленно сообщу полиции.

Было видно, что Хизер желала поговорить, ей хотелось выплеснуть накопившееся и поплакать. Наверное, устала горевать в одиночестве.

— Хорошо, думаю, ничего страшного не случится, если мы с вами побеседуем, — сказала она, отступая и широко открывая дверь.

Интерьер дома был столь же шикарным, как наружный фасад. Простая, но дорогая, классически изящная обстановка. Преобладал белый цвет с акцентами на бледно-пастельных картинах в позолоченных рамах. На взгляд Рэя, это были подлинники. Две картины и часть алебастровой скульптуры, размещенные у парадной двери, выглядели первоклассным приветствием.

— Вы с мистером Лэнфордом были близки, — произнес Рэй, когда Хизер привела их в бело-кремовую гостиную.

Она кивнула и шмыгнула носом, огибая объемное кресло и направляясь к кушетке.

— Я знаю, кто убил его, — тихо сказала она. — Это ведьма, его жена.

Грейс опустилась на кушетку, Рэй сел рядом. Что ж, мисс Фармер не тратила время впустую.

— Почему вы так думаете? — спросил он.

Она взглянула на него широко распахнутыми, наполненными слезами глазами.

— Я просто знаю, — прошептала она. — Сердцем чувствую, это она его убила.

— Если вы правы, она работала не одна, — сказал он. — В момент смерти мистера Лэнфорда с ним был замечен мужчина. — Он не хотел указывать на Грейс, как на свидетельницу. Чем меньше людей знают о ее причастности, тем лучше.

— Если она действовала не самостоятельно, значит, кто-то сделал это для нее. — Хизер всхлипнула и приложила к заплаканным глазам платочек. — Она вам сказала, что Картер хотел развода? — выпалила секретарша, ее глаза стали жесткими. — Что она обманывала его в течение многих лет? Это она сделала, нашла себе сообщника и сделала. Расскажите об этом полиции.

Пока Рэй смотрел на убивающуюся девушку, у него возникло подозрение, что миссис Лэнфорд была не единственной, кто обманывал покойного.

— Я прослежу за этим.

— Он просил у нее развод, а она упрямилась, не хотела его отпускать. — Хизер сердито стерла слезу. — Что она не хотела отпускать, так это деньги. Она его не любила.

— В отличие от вас, — тихо произнесла Грейс.

Хизер пронзила Грейс взглядом, и лицо девушки полностью изменилось. Смягчилось и сникло.

— Я действительно любила Картера, а он меня. Мы собирались пожениться, как только он избавится от жены. Она была неприятной женщиной, — ядовито заметила она. — Злобной и мстительной. Она не хотела, чтобы Картер был счастлив.

— Это так ужасно для вас обоих, — Грейс наклонилось к Хизер. Движение выглядело дружественным и утешительным.

Проклятье, а у нее был талант. Сочувствовать, вызывать доверие и симпатию. Если она когда-нибудь решит оставить доктора Дулиттла, он предложит ей работу в ту же минуту.

Если не уедет в Мобил, с неприятным чувством вспомнил Рэй.

Он кивнул, пытаясь избавиться от мыслей о себе и вернуться к текущему вопросу.

— Вы сказали, что миссис Лэнфорд обманывала его. У вас есть имя? Или имена? — просить это было уже слишком.

— Конечно, — сказала она с заметным оттенком мстительности. — Их было двое, один новый, второй уже в прошлом, но он все время возвращается. И я могу сделать гораздо больше, чем назвать имена. Они оба придут на благотворительный вечер в пятницу. Я их вам покажу и представлю. Надеюсь, вы узнаете, кто из них убил Картера, и судья за то, что они сделали, отправит их с Луиз на электрический стул.

Грейс спросила ее своим мягким и успокаивающим голосом:

— Как вы узнали об этих двух мужчинах?

Хизер снова всхлипнула.

— Картер мне сказал. Он знал обо всех любовниках своей жены, знал уже долгое время. А ее это не заботило. — Она закрыла лицо руками, словно пытаясь остановить новый поток слез. — Что мне теперь делать?

Рэй почувствовал, что и вправду ей сочувствует. Она выглядела потерянной, перепуганной, по-настоящему отчаявшейся. Возможно, она действительно любила беднягу Лэнфорда.

Секретарша сглотнула и засопела, явно находясь на грани паники.

— Мне придется продать дом. Придется искать другую работу. Картер говорил, что рассчитается по закладной через несколько месяцев, и мне не о чем будет волноваться, но так и не успел этого сделать. Я не смогу заплатить за дом самостоятельно.

Так-так-так, Хизер страдала из-за потери дома или Лэнфорда?

Секретарша собралась силами, взяла себя в руки и вызывающе вздернула подбородок.

— Я хочу помочь. Достану для вас два приглашения на вечер в пятницу. Луиз будет там, и ее любовники тоже. Бен Маккэн, ее последний, и Эллиот Рид, бывший бой-френд, который постоянно возвращается. Записать для вас имена?

Рэй покачал головой. Записывать не было никакой необходимости. Бен Маккэн был правой рукой Картера Лэнфорда, а Эллиот Рид — помощником окружного прокурора.

Возвращение домой было тихим, без добродушного подшучивания и периодически возникающей неловкости, которую они ощущали, направляясь к Хизер Фармер.

Как Рэй все время делает это? Перебирает подробности чужой частной жизни, анализирует их, пока не доберется до спрятанных скелетов, прежде чем ему успеют оказать сопротивление? А именно этим он и занимался, было ли это делом об убийстве, разводе или расследование жульничества со страховкой. Он разбирал людей на части, пока не докапывался до правды.

Она все еще не знала, кто мог убить Картера Лэнфорда. Уж точно не Хизер Фармер, которая страдала из-за потери прекрасного дома. А ведь Грейс по-настоящему сочувствовала ей, пока не поняла, что Хизер плакала не из-за любимого мужчины, а из-за вещей, которых вскоре лишится.

Размышлять об убийстве и его участниках было легче, чем поддаваться неуместным мыслям о сидящем рядом бывшем муже, но те снова и снова возвращались к нему.

Когда Рэй пригрозил съехать с дороги, ее сердце едва не остановилось. По тому, как внезапно оборвалась беседа, она поняла, что для него этот момент тоже оказался неловким. Она закрыла глаза и напомнила себе обо всех причинах, по которым они не могут быть вместе, и его решение вернуться к работе под прикрытием возглавляло список. Но как бы усердно она ни убеждала себя, что у них ничего не получится, она видела только Рэя, склоняющегося к ней, ласкающего ее, обещавшего ей все.

Все, кроме любви.

Она открыла глаза, вынуждая себя быть тверже. Наверное, ей снова надо сбежать. Упаковать сумку, пока Рэй спит, и просто уйти. Работа всегда найдется, как и новые города. Всегда найдется место, где можно спрятаться.

Ведь именно так она поступила, когда ушла от Рэя. Спряталась. Засунула голову в песок и в течение долгих шести лет притворялась, что ее чувства, желания и порывы не имеют никакого значения. Что любовь к нему не так важна, как выживание. Что если она как следует постарается, то разлюбит его. Она ошиблась.

И теперь вернулась туда же, откуда начала.

Когда они свернули на ее улицу, она заметила красный мустанг, припаркованный у ее подъездной дорожки.

— Рэй, мне не знакома эта машина.

Он низко и грязно выругался.

— Э-э-э, может, проедем мимо? Ты так и не угостила меня обедом в честь дня рождения. В Нэшвилле есть одно отличное местечко с итальянской кухней…

— Рэй, — прервала она. Он определенно узнал автомобиль. — Кто это? — Полицейский? Кто-то, узнавший, чем он занимается и приехавший заставить его прекратить?

Он перевел на нее взгляд.

— Это Триш.

Великолепно.

— Я хотела бы встретиться с ней, — ответила она, хотя предложение поехать в Нэшвилл, находящийся более чем в двух часах езды, звучало гораздо приятнее. Сэнди и Нелли Роуз поделились всеми деталями о второй и третьей женах Мэдигана, но Грейс никогда не встречалась с ними лицом к лицу.

Рэй припарковался у бордюра и бросил на нее извиняющийся взгляд. Прежде, чем он успел сказать хоть слово, в окно Грейс постучала блондинка.

На лице Триш сияла широкая улыбка. Ее волосы были начесаны, но не чрезмерно, наложенная косметика на лице не казалась вульгарной, а розовое обмундирование выглядело таким женственным, что и в голову не приходило, что она переусердствовала. Грейс всем сердцем захотелось возненавидеть эту миссис Мэдиган номер два.

Когда она открыла автомобильную дверь, Триш отступила и послала Рэю широкую усмешку, пока тот выбирался из машины.

— А я все гадала, когда вы двое вернетесь.

— Как ты меня нашла? — спросил Рэй со слегка натянутой улыбкой.

— Мы заехали к тебе, но дома тебя не оказалось, поэтому я начала звонить всем подряд. Дорис едва не оторвала мне голову и посоветовала оставить тебе сообщение, но Лютер рассказал, где тебя найти. — Она с любопытством, но без гнева посмотрела на Грейс. — Значит, ты Грейс. Я давно хотела с тобой познакомиться.

— Ты сказала «мы», — устало произнес Рэй.

В этот момент Грейс увидела темноволосую женщину, сидевшую на одноместных качелях, расположенных возле крыльца. Отлично. Сразу обе?

— Почему ты просто не передала сообщение, как предложила Дорис?

Когда они дошли до крыльца, Пэтти встала.

— Тогда какой же это был бы сюрприз? — спросила она, ее голос был глубже, чем у Триш, и с более явным южным акцентом.

— Ненавижу сюрпризы, — пробормотал Рэй.

— Вовсе нет! — Триш игриво шлепнула его по руке. — Ты любишь сюрпризы.

— Нет, — возразил он. — Я так и не смог донести до тебя сей факт. Я ненавижу сюрпризы. Они добавляют мне седины.

— У тебя нет седины.

— Потому что все, кроме тебя знают, что я ненавижу сюрпризы.

Грейс открыла парадную дверь и распахнула ее.

— Прошу, — с южным гостеприимством пригласила она, препятствуя небольшим разногласиям перерасти в ссору. — Я сварю кофе.

— Я вытащу пирог из машины, — сказала Триш.

— Пирог? — спросил Рэй.

— Да, с днем рождения, — ответила Пэтти, наклоняясь, чтобы поцеловать Рэя в щеку.

Грейс приступила к кофе, отчаянно жалея, что не согласилась на предложение пообедать в Нэшвилле.

Красивая блондинка вытащила большой пирог с переднего сиденья красного мустанга, и кто-то, не свидетельница и не мужчина, открыл ей дверь. Фредди покачал головой. Эта женщина собирается никогда больше не оставаться в одиночестве?

— Мне следует ревновать? — спросила бежавшая рядом Джиллиан.

Он взглянул на нее и усмехнулся.

— Извини. Я питаю слабость к мустангам.

— Так ты смотрел на автомобиль?

— Куда же еще?

Он провел вчерашнюю ночь с Джиллиан, как проведет и сегодняшнюю, хотя она еще этого не знает. Как бы там ни было, он ее убедит. Это будет не трудно.

Она оказалась удивительно страстной, когда он отвез ее домой после романтичного ужина. Пригласила его войти в дом выпить, и пятнадцать минут спустя они расположились на диване. А еще через тридцать очутились в кровати. После этого он до самого утра не вспоминал о свидетельнице.

Джиллиан жила одна на той же улице, несколькими зданиями дальше. У нее совсем недавно закончились длительные отношения. Ей нужно было снова почувствовать себя привлекательной и желанной, и она устала от одиночества. Лучше и не придумаешь. Кроме того, она определенно занимала его на то время, пока он ожидал, когда все утрясется.

Она заставит его некоторое время потрудиться, несколько дней, самое большое неделю. Но в конечном счете ему придется с этим покончить и двигаться дальше. Если в ближайшие дни не подвернется подходящий случай, он создаст его сам.

Он снова повторил про себя номер мустанга, просто чтобы убедиться, что запомнил. А чтобы не забыть, мысленно нарисовал в голове его образ.

— Джимми, — соблазнительным голосом окликнула Джиллиан.

Фредди уже привык к своему вымышленному имени, он всегда легко приспосабливался. Издержки профессии.

— О чем думаешь, сладкий? Если хочешь, — словно невзначай предложила она, — сегодня ночью можешь снова остаться. Жизнь в мотеле нельзя назвать удобной. Поживешь у меня сколько захочешь.

Он улыбнулся.

— Было бы здорово.

Ах, в ее глазах уже вспыхнул тот мягкий неистовый свет, который зажигается во взглядах женщин, когда те влюбляются. Если бы он собирался оставаться тут больше чем на несколько дней, то вероятно это его встревожило бы.

— Я могу завтра сказаться больной, и мы сможем провести вместе весь день. Если ты сумеешь с этим справиться, — добавила она.

Он сказал ей, что проведет в городе несколько недель, встречаясь с клиентами, заключая договоры продажи и разведывая территорию. И если все пойдет как надо, он, вероятно, обоснуется где-то здесь. На вопрос о роде его занятий, он ответил, что торгует деталями для компьютеров. Комплектующими. Лэнфорд занимался компьютерами, и они первыми пришли ему на ум. К счастью, Джиллиан не разбиралась в компьютерах, поэтому они не стали вдаваться в подробности его карьеры.

— Без проблем, — с улыбкой ответил он, теперь уже с нетерпением ожидая сегодняшнюю ночь.

Глава 8

Это был худший кошмар любого мужчины: три бывшие жены сидели рядом, ели пирог, пили кофе и болтали. О нем.

Большей частью говорила Триш, Пэтти время от времени вставляла короткие замечания, Грейс же в основном молчала и внимательно слушала.

Рэй держался на расстоянии. Он прислонился спиной к барной стойке и наблюдал за ними с кружкой кофе в руке.

— Эй, я тут, — напомнил он. — Не надо говорить обо мне так, словно меня здесь нет.

— Да ладно, Рэй, посмотри правде в глаза, — с улыбкой ответила Пэтти. — Ты интересная тема для беседы, и у нас троих есть кое-что общее — мы все некоторое время тебя терпели.

Триш упомянула, как он храпел, когда сильно уставал, Пэтти быстро передразнила его, издав совершенно неверный звук, вызвавший общий смех. Чем он заслужил такое наказание?

Да, Пэтти права, у них троих действительно было много общего. Но имелось и одно очень важное различие, хотя никто из них об этом не догадывался. Ему нравились Триш и Пэтти, но он никогда не любил их. Именно поэтому они с легкостью остались друзьями. По правде говоря, они никогда и не были больше, чем друзьями. А вот с Грейс дела обстояли значительно сложнее. Иногда ему хотелось встряхнуть ее и спросить, почему она все разрушила.

Ему нравилось быть женатым на ней. Жизнь тогда казалась волнующей, свежей и изумительной. После ее ухода, после того, как он оставил отдел по расследованию убийств и стал размышлять из-за чего все пошло не так, он решил, что сможет быть счастливым и без нее. Во что бы то ни стало. Если у него получился хороший брак с Грейс, то он сумеет создать хороший брак с другой. Не важно с кем. Ему тяжело досталось знание, что это не так.

Он хотел бы стать с Грейс друзьями, только друзьями. Чтобы спокойно подшучивать над ее бой-френдами, обещать прийти к ней на свадьбу и не почувствовать боли от того, что она назовет мужем другого мужчину.

После ее ухода, он взял за правило поддерживать отношения с женщинами на поверхностном уровне. Даже когда снова женился. Секс. Немного смеха. Возможно один или два общих увлечений. Ничего больше. Но с Грейс он по-прежнему хотел прошлых отношений. Когда они чувствовали друг друга всем сердцем.

— И он так прекрасно поет, — с широкой улыбкой сказала Грейс, наконец, включившись в игру «давайте подкалывать Рэя».

Он съежился.

Пэтти и Триш уставились на нее так, будто она сошла с ума, и ее улыбка увяла.

— В душе, — добавила Грейс. — Всегда Лайла Ловетта, порою чуть-чуть фальшиво.

— Рэй, — обвинительно начала Пэтти. — Ты поешь?

Это было не легко, но он одарил ее наигранно безразличной улыбкой.

— Угу, водилась за мной такая привычка. Юношеская причуда, которую я давным-давно перерос.

Триш кивнула.

— Никогда не слышала, чтобы он пел. Он что, любит Лайла Ловетта?

Пэтти кивнула.

— Да. Я тоже ничего подобного не замечала.

Триш сморщила нос.

— Я не знала ни о том, ни о другом.

Грейс пронзила его взглядом — вопрошающим, задумчивым, предполагающим… проклятье, она видела слишком много.

Рэй прижал руку к груди, изображая раненное сердце.

— Поверить не могу, что ты это сказала. Моя следующая жена, — с притворной усмешкой добавил он, — будет обязана пройти тест на знание Лайла Ловетта и на свой выбор спеть одну из его песен. Причем полностью.

Триш быстро произнесла:

— А мне казалось, ты говорил, будто никогда больше не женишься.

— Ну, в момент слабости я на всякий случай передумал…

Грейс больше не смотрела на него. Она вглядывалась в остатки своего кофе с таким видом, словно там плавало нечто завораживающее. Словно хотела нырнуть туда и прятаться внутри до тех пор, пока Триш с Пэтти не уедут. Черт, он хотел бы спрятаться там вместе с ней.

Но наконец, его бывшие жены засобирались. Пэтти извинилась за ранний уход, но ей надо было вернуться домой, чтобы подготовиться к ужину со своим бой-френдом доктором.

Рэй повторил Триш, что с удовольствием посетит ее свадьбу, но не поведет к алтарю. Она надулась, но он не передумал. Все-таки это было неправильно.

Никогда еще он так не радовался их отъезду.

В дверях Триш снова поздравила его с днем рождения и быстро поцеловала в губы. Пэтти сделала то же самое, рассеянно одарив быстрым торопливым прикосновением. Оба поцелуя были дружественными и довольно милыми, но выполнялись почти машинально.

Он закрыл дверь, глубоко вздохнул и повернулся к Грейс. Она стояла перед диваном с широко распахнутыми глазами и пылающими щеками.

Он просто должен удержать отношения с ней на том же дружественном, поверхностном уровне, который выделил для остальных бывших жен. Нужно суметь поцеловать ее и ничего не почувствовать, заботиться о ней, не вспоминая при этом, как любил ее. Чувствовать к ней лишь симпатию.

— А ты, — беспечно спросил он, пересекая разделявшее их расстояние. — Не собираешься поздравить меня с днем рождения?

— Я уже поздравила, — тихо ответила она.

Он поднял брови и, протянув руку, кончиками пальцев дотронулся до ее подбородка.

— Не так, как следовало, — прежде, чем Грейс успела запротестовать, он склонился и подарил ей быстрый поцелуй, не больше, чем мимолетное прикосновение губ.

Но сразу же понял, что допустил ошибку. Столь короткой ласки оказалось недостаточно, поэтому он поцеловал Грейс снова. Быстро и нежно, едва коснувшись рта. Она затаила дыхание, закрыла глаза, и он поцеловал ее еще. Теперь глубже, не сумев скрыть своего голода.

Его руки собственнически обвились вокруг нее, и она припала к нему, теплая и мягкая, податливая и греховно соблазнительная. Ни одну женщину он не ощущал так, как Грейс, ни одна не пахла как она, ни одна не была такой же на вкус. Один поцелуй, и она проникала в его кровь, напевая свою песню сирены и доводя до безумия.

Она так крепко обняла его за талию, будто боялась упасть. Ее губы приоткрылись для него, когда он кончиком языка попробовал ее нижнюю губу, а потом скользнул языком в ее рот, вызвав негромкий стон.

Он хотел ее больше всего на свете. Здесь и сейчас, быстро и яростно. Нуждался оказаться в ней и увидеть лежащей под ним. Она принадлежала ему на неком первобытном, не поддающемся объяснению уровне. Даже спустя годы его влекло к ней так, будто на планете не существовало ни одной другой женщины. Но занявшись с ней любовью, сможет ли он не сломаться и не спросить, почему она уехала? Вопрос висел на кончике языка, не давая покоя разуму.

Если он спросит, она поймет, что это все еще имеет для него значение, поймет, что он до сих пор ее любит. Сильнее, чем следовало.

Чувствует ее всем сердцем.

Он скользнул рукой ей под свитер и провел ладонью по обнаженной, теплой коже. У Грейс перехватило дыхание, но она не прервала поцелуй, не приказала остановиться. Одним движением пальцев он расстегнул лифчик, и сдвинул белье, чтобы обхватить голые груди ладонями. Они заполнили его руки, упругие, мягкие и теплые. Он дразнил пальцами напряженные соски, целовал ее, все больше и больше приближаясь к полной потере контроля.

Чувствуя всем сердцем. Только так.

Рэй сжал ее бедра и притянул к себе, чтобы она ощутила его возбуждение. Она была его единственной слабостью. И если он не мог уйти, то могла она. И он точно знал, как заставить ее сбежать.

— Ну так как, детка? — хрипло прошептал он в ее рот. — Пусть это будет небольшим подарком на день рождения?

Грейс застыла, опустила руки и попыталась отступить. На мгновение он сжал ее, а затем отпустил, отчего она упала на диван.

И как бы страстно Рэй этого не желал, он не последовал за ней.

Подарок на день рождения! Грейс кипятилась, пряча лицо за воскресной газетой, пока Рэй молча смотрел телевизор. Какая же она идиотка! Он поцеловал ее и она начала мечтать о невозможном. Слишком уж хорошо она помнила, как у них было. Как любила его.

И Рэй, мастер поэтического слова, безоговорочно заявил, что хочет только покувыркаться в постели или получить «небольшой подарок на день рождения»!

Она бросила газету на колени.

— Знаешь, я думаю, тебе следует уехать.

— Нет, — ответил он, не отрывая взгляда от вечерних новостей. Ши передавала прогноз погоды, обещая прекрасный понедельник.

— Это плохая идея…

Он повернул голову и пронзил ее взглядом насыщенно-голубых глаз.

— Это из-за сексуальных штучек? — ровно спросил он. — Хорошо, я перестану.

Сексуальные штучки? Она покачала головой.

— Иногда мне кажется, что я тебя совсем не знаю.

— Может, и не знаешь, — тихо ответил он, словно это его не заботило. Тем не менее, он жестко взглянул на нее без фирменной усмешки Рея Мэдигана, которая могла бы развеять серьезность момента. — Шесть лет — долгий срок.

— Совершенно верно.

— И нет ничего плохого в сексе ради секса. Люди все время этим занимаются.

— А вот я не занимаюсь, — быстро парировала она.

Его брови взметнулись вверх. Он скрестил на груди руки и уставился на нее. Она знала этот взгляд, решительный и цепкий, словно он обладал способностью видеть ее насквозь. Беспечный Рэй, когда хотел, мог проявлять упрямство, чем сейчас и занимался, расчетливо ее изучая. Он что-то нашел в ней, и это что-то заставило мускулы его челюсти дернуться. А затем все его тело, казалось, окаменело.

— Грейси, сладкая моя, а не подскажешь, — спросил он зловещим и обманчиво безмятежным голосом, — когда у тебя в последний раз было десятое свидание?

Она подняла газету, так, чтобы не видеть его лицо, и не дать ему заметить ее румянец. Это была не та тема, которую она с легкостью могла с кем-либо обсуждать, а уж тем более с Рэем! Ее сексуальная жизнь, или ее нехватка, касалась только ее.

Она не слышала, как он поднялся с дивана, но не могла не заметить появившийся наверху страницы палец, когда Рэй медленно потянул газету вниз. Он стоял прямо перед ней, серьезный, с горящими голубыми глазами, вечерняя щетина на челюсти прекрасной формы придавала ему дикий и неприрученный вид.

— Грейси?…

— Не твое дело, — решительно ответила она.

— Все, что тебя касается — мое дело, — глухо ответил он. — Все. Мы можем притвориться, будто это не так, можем отрицать вслух, но мы знаем правду.

Она смотрела на него и понимала, что он прав. Рэй все еще был частью нее, и именно поэтому она не могла идти дальше, именно поэтому в ее жизни не было других мужчин. Она должна вырвать его из своей души, изгнать оттуда раз и навсегда. В любом случае, ей нужно заменить вымыслы о прошлом на истину, воспоминания, на которые, несомненно, смотрела сквозь розовые очки, на холодные твердые факты.

— Шесть лет назад, — прошептала она.

Его брови совсем немного приподнялись, но она заметила удивление в его глазах. Вопросы. Он конечно не спросит. Разумеется, нет…

— Почему? Ты никогда не была застенчива в сексе. Как мне помнится, он тебе даже нравился. Почему ты его забросила?

В его устах это прозвучало так, будто заменить его кем-то другим было проще простого. Разумеется, он так думал. Ему-то весьма хорошо удалось заменить ее.

Если она решит заняться с Рэем сексом, то вероятно это выйдет неловко. Они станут возиться подобно паре незнакомцев, все закончится слишком быстро, и она удивится, к чему была вся эта суета. Она увидит Рэя тем, кто он есть. Обычным мужчиной. И когда он переедет в Мобил, она сможет оставить прошлое позади.

— Я не собиралась забрасывать свою сексуальную жизнь, просто так получилось.

— Разве ты не чувствуешь, что тебе его не хватает? — прошептал он.

— Иногда, — призналась она.

Он не отступил, не стал задавать других интимных вопросов. Просто смотрел на нее, изучая с таким видом, будто никогда прежде не видел.

Если бы Рэй сказал еще какую-нибудь грубость, она с легкостью оттолкнула бы его, как поступала с самого момента своего возвращения. Но он ничего не сказал. Вместо этого протянул руку, коснулся щеки Грейс и легонько обвел большим пальцем контур ее губ.

Он стоял рядом и, как всегда, от одного его прикосновения сердце Грейс подскочило к горлу. Его ласка воспламенила все тело. Большой палец на губах дразнил воспоминаниями об его поцелуях. Она чувствовала его запах, вкус, остро ощущала его присутствие. Один долгий взгляд в ясные голубые глаза, и она отринула все опасения.

Легким движением руки он освободил ее волосы от заколок.

— Почему ты носишь волосы собранными? — спросил он, глядя на разметавшиеся по плечам локоны. — У тебя прекрасные волосы. — Отбросив газету, он встал перед Грейс на колени, немного раздвинул ее ноги, протиснулся между ними и наклонился вперед, чтобы поцеловать. Его руки запутались в ее волосах, рот творил чудеса, туманившие разум.

— Рэй, — прошептала она, прервав поцелуй. Судя по выражению его глаз и затвердевшему лицу, он ожидал, что она снова оттолкнет его. Да, так ей и следовало поступить. То, чего он хотел, было столь незначительным по сравнению с тем, что они когда-то имели. Но она не оттолкнула его, лишь протянула руку, коснулась его щеки и, поддавшись вперед, снова поцеловала.

Мягко и обещающе, чуть нерешительнее, чем прежде. Это был большой, огромный шаг, и они оба это понимали.

Рэй наслаждался ее губами, касаясь совсем легко, но ни на миг не оставляя. Он медленно поднялся и потянул ее за собой. Разъединившись всего на мгновение, их губы снова встретились, когда они встали, тесно прижавшись друг к другу.

— Давай сейчас проясним одну вещь, — прошептал Рэй. Он прищурился, отчего в уголках глаз образовались морщинки. — Нет, не так. Давай проясним пару вещей.

Она улыбнулась и опустила руку ему на шею.

— Пару вещей?

— Ты больше не станешь передумывать на полпути и выгонять меня из дома.

Она покачала головой.

— Не стану, — разум был забыт.

— И если ты ожидаешь быстрого перепиха, то тебя ждет сюрприз, — он снова быстро поцеловал ее. — Женщина, которая была лишена секса целых шесть лет, имеет право заниматься им правильно.

Все ее тело задрожало в предвкушении. Секс ради секса, сказал он. Никаких сладких фантазий о любви и счастливом будущем. Никаких ложных обещаний, которые утром окажутся разбитыми.

— Жалоб ты от меня не получишь.

Рэй пропустил пальцы через ее волосы, остановив руку на затылке. Он смотрел на нее непроницаемым взглядом, серьезный, страстный и, очевидно, настолько же озадаченный, как она.

— И, Грейси, не принимай это за что-то большее, чем оно есть на самом деле.

— Не буду, — шепнула она.

Рэй стянул с нее свитер, действуя плавно и почти осторожно, словно боялся сломать ее. Он наблюдал за своей рукой, скользящей по ее плечу, плавно переходящей вниз, потом на бок. В его прикосновениях не было ни торопливости, ни спешки. Когда он поцеловал ее, его губы оказались нежными и одновременно требовательными.

Она сразу забыла обо всем на свете.

Он быстро расстегнул лифчик, спустил с плеч лямки и бросил его на пол, а затем начал целовать, гладить и ласкать груди.

Только ради физического удовольствия, думала Грейс, пока Рэй так легко пробуждал ее самые глубокие страсти. Все это не имело никакого отношения к сердцу, напомнила она себе. Это ведь секс ради секса. Она просунула руки ему под футболку и обняла. Это было такое хорошее, правильно ощущение. Удивительно мощное. И она отбросила мысли о том, что между ними должно быть нечто большее, чем просто физическое влечение.

Движением плеч он сбросил на пол расстегнутую рубашку, которую носил поверх футболки, и они, все еще целуясь и лаская друг друга, направились к выходу из холла. Она один за другим скинула туфли, а Рэй снял оружие и оставил его на первом попавшемся столике, стоящем у выхода из коридора. Он расстегнул молнию на ее брюках, стянул вниз, а Грейс пинком откинула их в сторону, потянувшись к его молнии.

Пока в этой капитуляции не было ничего неуклюжего. Они двигались медленно и плавно, слаженно и раскованно. Она хорошо знала Рэя, его тело и мысли. Находиться рядом с ним казалось самой приятной и правильной вещью на свете.

Когда они добрались до спальни, оба уже были голыми. Они упали на кровать, целуясь и упиваясь чувством близости одного жаждущего тела с другим. Грейс подняла ногу и закинула ее на Рэя, инстинктивно ища способ приблизиться к нему. Его возбужденный орган коснулся ее бедра, и она потерлась об него.

— Не так быстро, — шепнул он, перекатывая ее на спину и нависая сверху.

Свет из прихожей мягко освещал комнату, поэтому она хорошо видела его лицо и тело. Грейс проигнорировала шрамы на груди и сконцентрировалась на лице. По крайней мере, она не сомневалась в его желании, видела страсть в глазах, чувствовала в его пульсации.

Он поцеловал ее, глубоко и настойчиво, и она раздвинула ноги так, чтобы он устроился удобнее. Она содрогалась до костей, до самого основания, пульсировала всем телом.

Рэй переместил губы ей на шею, тем временем исследуя руками ее тело, словно она была незнакомкой. Как будто он уже не знал каждый сантиметр. Нет, смутно подумала она, как будто он знал каждый сантиметр и повторно изучал их. Медленно, с любовью. Грейс закрыла глаза, наслаждаясь прикосновениями этих вездесущих рук.

Его рот снова и снова возвращался к ней. Он нежно целовал ее, в то время как его ладонь ласково пробежала по ее грудям, вниз по ребрам. В его поцелуях или в воздушных, возбуждающих прикосновениях не было никакой торопливости.

Когда он опустил рот на ее сосок, она едва не закричала, настолько большим оказалось удовольствие. Она запустила пальцы в его волосы, пока он ласкал ее и втягивал в рот чувствительную плоть.

Он медленно скользнул одной рукой по внутренней стороне ее бедра, не переставая нежно посасывать сосок. Грейс глубоко содрогнулась, закрыла глаза и приветствовала пронзивший тело порыв чистого удовольствия.

Рэй медленно передвинулся ниже, чтобы поцеловать живот, затем просунул руки ей под бедра, приподнял ноги и поцеловал туда, где она пульсировала для него. Он поддразнивал чувствительные точки под коленями, пробежал пальцами по ногам, а потом неумолимо занялся с ней любовью своим ртом, медленно и мучительно непринужденно, легко и дразняще, пока все ее тело не содрогнулось.

Чтобы оставаться на земле она должна была держаться за что-то, за что угодно, поэтому Грейс закинула руки вверх и с силой ухватилась за спинку кровати, когда Рэй усилил нежную атаку. Она закрыла глаза и приподняла бедра, когда он скользнул в нее пальцем, доводя до кульминации, заставившей затрепетать и тихо вскрикнуть.

Обессилев, она не двигалась, пока Рэй целовал ее бедра, живот, потом снова груди. Она закрыла глаза и потянула его к себе, зная, что совершила ужасную ошибку. Неуклюжий? Не такой хороший, как она помнила? Как она могла быть настолько глупой?

Они идеально походили друг другу и двигались как всегда слаженно.

Она ожидала, что Рэй быстро войдет в нее, но он этого не сделал. Он очень осторожно перевернул ее на живот и начал прокладывать дорожку из поцелуев вниз по позвоночнику. Руки Рэя нежно мяли ее ягодицы и подтянули бедра ближе к нему.

— Какая у тебя великолепная спина, — прошептал он.

Она улыбнулась в подушку.

— Спереди ты тоже великолепна, — продолжил он, чуть поддразнивая.

Он немного раздвинул ей ноги и смело коснулся ее там. Грейс качнулась к его руке. Удивительно, но она не просто хотела ощутить Рэя в себе, она нуждалась в нем. Чувствовала себя без него неполной. Он целовал ее шею, спину, продолжая нежно ласкать. На утихающих волнах первого оргазма она уже чувствовала нарастание следующего.

Она увидела, как он потянулся через нее к ночному столику, открыл верхний ящик и вынул запечатанный презерватив. Все еще прижимаясь лицом к подушке, она услышала, как он разорвал обертку.

— Как это попало в мой ящик?

— Я положил, — пробормотал он, уткнувшись носом в ее шею.

— Когда?

— Вчера, — откровенно и бессовестно признался он. — Ты же не собираешься упрекать меня за это, правда?

Как она могла?

— Нет.

Он перекатил ее на спину и коленом широко раздвинул ей ноги.

— Их там дюжина.

Она обняла его за шею и приподняла бедра, чтобы приблизиться к нему.

— Хорошо, — прошептала она.

Рэй пристроился ближе и толкнулся, заполняя ее жаждущее тело, которое, принимая его, растянулось и уступило. Удовольствие, пронзившее ее тело, было… неожиданным. В полнейшем восхищении Грейс закрыла глаза.

Она поднималась навстречу каждому нежному выпаду. Рэй был всюду, внутри нее, над ней и под ней. Он заполнял ее, делал ее целой. Занимался с ней любовью. Если ему так хотелось, он мог советовать ей не придавать этому значения, мог утверждать, что это всего лишь развлечение или постельные забавы, но здесь была любовь, она чувствовала ее.

В этот момент в мире не существовало ничего, кроме покачивания их тел, чувств, которые Рэй вызывал в ней, бьющихся в унисон сердец и танца тел. Грейс обхватила его ногами, крепко удерживая, пока он глубоко толкался в нее, и снова ощутила приближение финала. Она выкрикнула его имя и застонала.

Ее тело все еще дрожало, когда он достиг своей собственной разрядки и медленно опустился на нее.

Голову он положил на подушку, уткнувшись носом ей в шею. Она пропустила пальцы через волосы Рэя, не в силах его отпустить.

Их соединение было самим совершенством. Пока он любил ее, у нее не возникало ни единого сомнения или опасения. Она принимала и отдавала со всей энергией, и он тоже.

— Я забыла… — прошептала она и осекалась прежде, чем успела выдать слишком много. Не будет никаких признаний в темноте, никаких просьб о невозможном.

— Это как езда на велосипеде, — задыхаясь пробормотал Рэй.

— Угу, — буркнула она, поглаживая волнистые пряди его волос. Удерживая Рэя рядом с собой, пока еще могла. Он считал это обычной сексуальной разрядкой, но она была не настолько глупа. Она также поняла, что для нее нет никакой возможности вырвать Рэя из своего сердца. Она не могла признаться ему в этой ужасной тайне, не сейчас. И никогда. Но она возьмет все, что сможет.

— И я счастлива узнать, что ты по-прежнему хороший парень, — поддразнила она.

Рэй поднял голову, улыбнулся, и ее сердце пропустило удар. Он был большим, теплым и чудесно тяжелым.

— Хорошие парни не выигрывают, — ответил он и поцеловал ее.

Глава 9

Рэй медленно просыпался, полусонно приоткрыв глаза навстречу утреннему свету и странной волне удовлетворенности. Он спал на животе, наполовину спрятав лицо в мягкую подушку, широко раскинув ноги, так что занимал большую часть кровати. Простыни вокруг него спутались. Рука, отдыхавшая на его спине, была теплой и знакомой.

Грейс.

Он медленно повернул голову, чтобы посмотреть, как она спит. Она обнимала его одной рукой и выглядела при этом чертовски… хорошо. Глаза закрыты, темные волосы закрывали щеку, лицо зарылось в подушку в паре сантиметров от его плеча. Она была так красива.

И все еще голая.

Он коснулся ее, она вздохнула и придвинулась ближе. Прошлая ночь была невероятной, лучше, чем он помнил, лучше, чем представлял себе. Не было ни вопросов о прошлом, ни последующих размышлений, ни досадных моментов неуверенности с ее или его стороны.

Новость о том, что за все эти годы у Грейс никого не было, разрушила последние остатки его сдержанности. В тот момент он понял, что она все еще принадлежит ему, по крайней мере, на неком изначальном уровне. Он не мог усмехнуться и отпугнуть ее, притвориться, что не нуждался в ней так, как никогда не нуждался ни в одной другой женщине.

Нет, не мог, поэтому позволил сдаться себе и ей. И оправдывал каждый свой шаг вдоль длинной прихожей тем, что это ничего не значит, что это не больше, чем ничтожная одноразовая ночевка. Она была женщиной, он мужчиной, нет ничего плохого или значащего в этом сексуальном уравнении. Одна ночь, рассуждал он, ничего не изменит.

Его рука уютно легла на ее бедро и осталась там. Почему он думал, что переспав с Грейс, каким-то образом все завершит, прогонит своих демонов? Он до сих пор не смог выбросить ее из головы, и вероятно теперь, когда его чувства усилили воспоминания, Грейс будет мучить его сильнее, чем когда-либо прежде.

Она медленно открыла глаза, сразу же обратив их к нему. Улыбнулась, мягко и сонно, и он улыбнулся в ответ. В течение шести лет он пытался забыть ее, заменить. Безуспешно. Ведь больше всего на свете он хотел верить, чтобы она вернулась в Хантсвилль, домой, к нему.

Его причудливые мысли длились недолго. Очевидное удовольствие Грейс моментально исчезло. Улыбка увяла. Глаза расширились, и она стремглав отскочила от него, прихватив с собой простынь.

— Не могу поверить, что мы это сделали.

— Придется, Грейси, — ответил он, когда она поднялась с постели, забрав с собой простынь и обернув вокруг своего соблазнительного тела.

Застенчивый мужчина потянулся бы за валявшимся на полу стеганым одеялом и прикрылся, тем более что прикосновения к ней возбудили его и подготовили к следующему раунду, но он никогда не отличался застенчивостью. Поэтому не шелохнулся.

Она отвернулась от него и взглянула на часы.

— Я опаздываю на работу, — нервно выпалила она. — Будильник не звенел? Я всегда устанавливаю его на шесть.

— Ты выключила его в четыре, — ответил Рэй, смело повернувшись к ней. — После того, как мы в последний раз…

— Я знаю, что мы сделали, — быстро прервала она. — Нет нужды напоминать.

— Мне показалось, ты решила, что будешь сегодня не в форме и не сможешь выйти на работу.

Она крепче затянула на себе простынь.

— О чем я только думала?

— Вероятно, о том, что уже четыре утра, а мы оба истощены и после такой ночи…

Она отвернулась и направилась к дальней стене, все еще кутаясь в простыню и стараясь прикрыть ею как можно больше. Добравшись до комода, вынула оттуда нижнее белье, спортивные брюки и сочетавшуюся с ними трикотажную рубашку.

Его улыбка увяла. Разумеется, она сожалела. Так было всегда? Может, сейчас самое время, спросить, почему она уехала?… Он обещал себе, что не станет этого делать, но, наблюдая за ней в этот момент, уже не впервые задумался, что пошло не так.

— Грейси…

Зазвонил телефон, и она подскочила так, словно услышала выстрел.

— Это, наверное, из офиса, — произнесла она, поворачиваясь к прикроватному телефону, подчеркнуто стараясь не смотреть на Рэя, когда опустила спортивный костюм на кровать.

Как только она подняла трубку, раздался звонок в дверь.

— Оденься и открой дверь, — сказала она, и когда он не сдвинулся с места, добавила очень тихим шепотом: — Пожалуйста.

Пока Грейс произносила приветствия, в дверь снова позвонили, и Рэй скатился с кровати. Покидая комнату, он улыбнулся. Грейс пыталась объяснить, почему она не на работе, и без сомнения ей придется так же дать объяснения, почему кто-то должен одеться и открыть дверь.

Он подобрал с пола прихожей свои джинсы, быстро влез в них, и прихватил со столика пистолет. Дверной звонок прозвучал снова, только на сей раз превратился в длинную, непрерывную, раздражающую и сотрясающую весь дом трель. Кто бы там ни был, он непрерывно жал на кнопку.

— Иду, — крикнул он, и звон резко остановился. Рэй посмотрел в глазок и вздохнул, увидев гостя.

— У тебя очень крупные неприятности, — заявил Лютер, не дожидаясь, когда дверь полностью откроется.

— Еще что нового?

Рэй отступил, пропуская Мэлоуна в дом.

— Ты расспрашивал людей, что совсем не твое дело.

— Только, из-за того, что ты медленно работаешь… — парировал Рэй и осекся, заметив, как Лютер недоверчиво осматривает комнату, задерживаясь взглядом на нижнем белье, одежде и обуви, раскиданных по коридору очень четкой тропинкой.

— Ради Бога, Рэй, — пробормотал Мэлоун. — Иисусе…

— Забудь об этом, — прервал Рэй с явным предупреждением в голосе. — Если хочешь поговорить о работе, я весь твой. Остальное не обсуждается.

— Почему это твоя личная жизнь всегда настолько увлекательнее любых общественных событий, даже убийства? — проворчал Лютер.

— Возможно, потому что у тебя нет собственной личной жизни, — напряженно улыбаясь ответил Рэй.

Грейс, облаченная в мешковатый спортивный костюм, с непричесанными, разметавшимися по плечам волосами, прошла в кухню, не пытаясь при этом спешно собрать доказательства произошедшего прошлой ночью. Она направилась прямиком к кофейнику.

— Доброе утро, Лютер, — тихо произнесла она.

— Доброе утро, — ответил он с оттенком возмущения в голосе.

— Детектив Мэлоун, вы вооружены? — спросила Грейс, добравшись до кофейника.

— Да.

— Пристрелите меня, пожалуйста.

Лютер замер в нерешительности, но потом повернулся к Грейс спиной, и тихо, чтобы она не слышала, буркнул:

— С удовольствием.

Рэй быстро собрал разбросанную одежду и предложил детективу присесть, что тот и сделал, с нескрываемой тревогой покачивая головой.

Эми, работавшая у доктора Дерборна за стойкой регистрации, широко улыбнулась, когда Грейс наконец-то пришла на работу. Почти к обеду. Грейс не знала, что ее смущало больше, собственное опоздание или то, что Эми услышала, как она шепотом просит Рэя одеться и открыть дверь. После такого придумывать неубедительные оправдания, было бы пустой тратой времени.

И ведь надо же, чтобы утром в дверь позвонил именно Лютер. Недоверчивый, кислый и пронзающий ее острым как кинжал взглядом. Детектив Мэлоун, когда хотел, мог быть неотразимым, но ей в последнее время крайне сильно действовал на нервы. Почему ее вообще заботит мнение этого недовольного мужчины?

Потому что когда-то давно он был ее другом. Потому что разделял с ней некоторые наилучшие моменты жизни и все худшие.

— Я поработаю допоздна, — сказала Грейс, проходя мимо Эми.

Едва очутившись в своем кабинете, она закрыла дверь, что делала крайне редко, сбросила темно-синий пиджак и рухнула на стул.

Рэй высадил ее у офиса, пообещал заехать в пять тридцать и проследил, как она входит в здание. Как обычно, он приедет раньше, а ей, вероятно, придется задержаться, чтобы восполнить утреннее отсутствие. Когда другие работники разойдутся по домам, он вряд ли оставит ее здесь одну. Потребовалась вся ее сила убеждения, чтобы убедить его не следить за ней все двадцать четыре часа в сутки!

Да, прошлая ночь была ошибкой. Она почти не сомневалась, что все выйдет неловко, совсем не прекрасно и достаточно обычно. Поэтому убедила себя, что он ей не нужен, а ее воспоминания ложны.

И она совсем не ожидала настолько потеряться в физических ощущениях и забыть обо всем на свете. Не ожидала, проснувшись, посмотреть в лицо Рэя и моментально убедиться, что все еще любит его, а он ее.

Нет, на самом деле он никогда ее не любил, сердито подумала она, открывая на компьютере платежные файлы и пытаясь сосредоточиться на работе. Если бы он любил ее хоть немного, то не мучил бы так. И предпочел бы ее, а не опасную карьеру, каждый день ставившую его жизнь под угрозу. Когда она просила, умоляла его, он должен был ее послушать.

Почему он уволился? Вопрос, на который он отказался отвечать, изводил ее с тех пор, как она услышала эту новость. Почему? Он любил свою работу и не пожелал уволиться даже ради спасения их брака. Что же все-таки случилось?

Она забыла об открытой ведомости и приступила к собственному небольшому расследованию.

Предупреждение Лютера не вмешиваться в расследование было в лучшем случае не ультимативным, поэтому Рэй не испытывал никаких угрызений совести, припарковывая автомобиль на стоянке у «Систем Лэнфорда».

Почему детектив по расследованию убийств больше озабочен, с кем спит бывший напарник, нежели нераскрытым делом? Лютеру не понравилось, что Рэй расспрашивал Хизер Фармер, но по-настоящему он взбеленился, только обнаружив его в постели Грейс.

Будто бы Рэй сам не мог разобраться со своей личной жизнью. Он не ребенок и не собирается позволить женщине — любой женщине — снова ввести его в штопор.

Он отбросил мысли о Грейс и вчерашней ночи и взглянул на возвышающееся перед ним здание из красного кирпича. Это место пахло деньгами и властью, его прямо-таки окружала аура снобизма. В своих джинсах, футболке и хлопковой расстегнутой рубашке, Рэй определенно сюда не вписывался. Улыбаясь, он вышел из автомобиля. Он лишь немного растормошит их, вот и все. И посмотрит, что всплывет на поверхность.

Бен Маккэн стоял первым в его списке подозреваемых. Не только потому что, избавившись от Картера, расчистил для себя романтическое пространство в отношении Луиз Лэнфорд, но и потому что его положение в «Системах Лэнфорда» резко улучшилось. Теперь Маккэн стал единственным, перед кем отчитывались служащие. Именно он занял пост Картера Лэнфорда. Данное положение было временным, вызванным потребностью удержать бизнес на плаву, но при поддержке Луиз Лэнфорд Маккэн определенно стоял первым в очереди желающих прибрать к рукам весьма успешную компанию.

Бизнес Лэнфорда и его кровать. Вот вам и мотив.

Компания «Системы Лэнфорда» работала как хорошо слаженный механизм. Приближаясь к столу главного регистратора, Рэй не заметил ни одного бездельника. Женщина за стойкой подозрительно оглядела его, но после телефонного разговора с Хизер, выражение ее лица и отношение к нему изменились. Она с улыбкой указала направо.

На четвертом этаже, где располагались главные офисы, его уже ждала Хизер.

— Вы как раз вовремя, — тихо сказала она. — Через пятнадцать минут у Бена назначена очень важная встреча.

— Что ж, жизнь продолжается, — ответил он, когда секретарша повела его к угловому офису.

Она устало вздохнула, по-видимому, соглашаясь с ним. А может, и нет.

— Вы теперь работаете на Маккэна?

— Я единственная знаю, как у Картера все было устроено, — тихо ответила Хизер. — Его файлы, календарь, я заботилась обо всем. Поэтому, да, я работаю на Маккэна. Если он останется в этой должности надолго, то, полагаю, я окажусь на улице. — Она обернулась через плечо и состроила гримасу. — Я слишком много знаю. Это опасно.

Бен Маккэн оказался высоким, крупным мужчиной. Он был одет в дорогой темно-синий костюм с галстуком цвета бургундского и выглядел абсолютно измученным бизнесменом.

— Мистер Маккэн, — с улыбкой произнес Рэй. — Я хотел бы задать вам несколько вопросов о Картере Лэнфорде. — Но не о Луиз Лэнфорд. Пока.

Маккэн, казалось, крайне удивился, увидев в своем офисе постороннего.

— У меня нет времени…

— У вас есть пять минут, — сказала Хизер, получив за это режущий, суливший неприятности взгляд.

— Две, — проворчал Маккэн, остановив на Рэе взгляд темных, настороженных глаз.

— Я так понимаю, вы очень тесно сотрудничали с Картером Лэнфордом, — добродушно начал Рэй.

— В течение нескольких лет, — раздраженно подтвердил Маккэн.

— Вы проводили с ним свободное время? Гольф, обеды, пиво после работы…

— Нет, — рявкнул Маккэн.

Этот человек ничем не собирался делиться. Он уже оказывал сопротивление.

— Кто мог желать смерти такой шишки? — с непроницаемым выражением лица спросил Рэй.

Брови Маккэна взметнулись вверх.

— Вы не полицейский.

— Я частный детектив.

— Тогда я не обязан разговаривать с вами. — Маккэн с силой стукнул по столу и стремглав направился к двери, миновав Рэя и Хизер.

— Мисс Фармер, покажите выход этому джентльмену.

Хизер вздохнула, пока они наблюдали, как Маккэн входит в лифт.

— Что ж, это была пустая трата времени, — пробормотала она. — Извините.

Рэй бы так не сказал. Сначала нужно встретиться со всеми игроками лицом к лицу, прощупать всех подозреваемых. Способен ли Маккэн на убийство? Весьма вероятно.

— Все в порядке, Хизер? — из своего кабинета вышел молодой человек в очках с тонкой оправой и в сером костюме. Он был стройным, бледным, со светлыми, коротко подстриженными и приглаженными волосами. Ботаник.

— Все хорошо, Хэч, — ответила она голосом, говорившим, что нет ничего хорошего. — Мистер Мэдиган, это Кристофер Хэчер. Он был правой рукой Картера, когда дело касалось технических вопросов. Если хотите узнать о бизнесе, поговорите с Хэчем. — Она печально улыбнулась. — Без него тут ничего бы не работало.

Хэч покраснел и смущенно улыбнулся Хизер.

— В любом случае, буду счастлив помочь, чем смогу.

— Вы двое пока поговорите, а я достану для вас билеты, — сказала Хизер, отворачиваясь и направляясь к своему столу.

— Вы идете на благотворительный вечер? — спросил Хэч. Его глаза метнулись к удалявшейся Хизер, а улыбка увяла. — С мисс Фармер? — Взгляд Хэча на секунду стал рассеянным.

— Да и нет, — небрежно ответил Рэй. Не было никакой необходимости делиться слишком большей частью информации. Он хотел, чтобы в пятницу все чувствовали себя непринужденно. Хизер сможет сохранить тайну, но в Хэче он не был уверен. — Иду, но не с ней. С одной старой знакомой, которую хочу сводить в какое-нибудь приятное место. — Рэй покачался с пятки на носок. — Мисс Фармер была настолько мила, что предложила билеты на благотворительный вечер.

Выражение лица Хэча изменилось.

— Благотворительный бал всегда получается величественным. Уверен, ваша… старая знакомая замечательно проведет время.

Рэй кивнул на кабинет.

— На это я и рассчитываю, — ответил он. — Мисс Фармер сказала, что вы лучше всех знаете, как тут все работает. У вас найдется несколько минут?

Грейс спокойно дожидалась, когда бывший муж войдет и запрет все двери. Она уверила доктора Дерборна и Эми, что не станет засиживаться допоздна, и с ней останется Рэй. Они не знали об истории с убийством, поскольку Рэй категорически запретил обсуждать это с кем бы то ни было, и все же беспокоились, оставляя ее в полном одиночестве.

Тем не менее, пока Рэй следовал за ней к кабинету, Грейс подумала, что вряд ли сможет поработать продуктивно. Мысли занимали другие вещи, и она не могла сконцентрироваться на работе. Кроме того, ее бывшему мужу предстояло серьезное объяснение.

— Как прошел день? Хлопотно? — тихо спросил он поддразнивающим и обольстительным тоном.

Входя в свой кабинет, она обернулась через плечо. Рэй шел сразу за ней и широко улыбался. Она была слишком старой, чтобы краснеть, но когда вспомнила, как потеряла контроль, ее щеки вспыхнули. Если бы Грейс уже не знала, что прошлая ночь была ошибкой…

— Прекрасно прошел, — почти чопорно ответила она.

Рэй осмотрел ее простой кабинет, стол и стулья, синий ковер на полу.

— Здесь только мы, Грейси. На самом деле у тебя ведь нет срочной работы, да? — Он обнял ее, прижался губами к шее и нежно поцеловал. — Признавайся, ты затащила меня в офис, чтобы осуществить свои фантазии о стоматологическом кресле?

Она слышала смех в его голосе, но держался он убийственно серьезно.

Грейс не стала паниковать или отталкивать его. От борьбы с Рэем никогда не было никакого прока, если только ты не боролся на его условиях.

— Ты оставил свою работу из-за проститутки, — прошептала она.

Его тело напрягалось, и он отстранился. Она тут же почувствовала холод. На его лице больше не было улыбки, глаза стали серьезными.

— Нет, не из-за проститутки, — сжато ответил он. — Как ты узнала, Грейси? Позвонила своей подруге, «погодной девочке», и попросила разнюхать обо мне какую-нибудь грязную историю?

Грейс помотала головой.

— Нет. Кое о чем я прочла в интернете, в старых статьях из местных газет. Остальное додумала самостоятельно. — Она подняла голову и впилась в Рэя взглядом, пытаясь прочитать то, что таилось за каменным выражением его лица. — Ты думал, что если не расскажешь мне, я не узнаю?

Выражение его лица не изменилось.

— Я не думал, что тебя это заботит настолько, чтобы утруждать себя расследованием, — прохладно ответил он.

Грейс пыталась оставаться спокойной, такой же отстраненной, как он. Но это оказалось невыносимо тяжело, поскольку на самом деле ей хотелось кричать на него.

— Она была твоей подругой, эта Эмилия Бак? — Наверняка, он очень сильно интересовался ею, раз так основательно потерял контроль. Это так непохоже на него. Рей Мэдиган, который никогда ни из-за кого не выходил из себя, вдруг бросил свою карьеру. Видимо, он заботился о той женщине. — Кем она была для тебя, Рэй?

Глаза на его окаменевшем лице напоминали сейчас осколки льда.

— Эмилия Бак была девятнадцатилетним запутавшимся ребенком, — хрипло и грубо ответил он. — Хочешь знать, кем она была для меня? Ну так слушай. Я дважды арестовывал ее и оба раза делал все от меня зависящее, чтобы отучить от наркотиков.

Грейс посмотрела в пол и закрыла глаза. Она должна была знать.

Рэй немедленно встал перед ней, положил руку ей на подбородок и заставил поднять взгляд.

— Нет, — глухо произнес он, с резкостью, которую она не привыкла слышать в его голосе. — Больше никаких пряток. Не отворачивайся и не закрывай глаза, когда тебе не нравится то, что ты видишь. Ты копаешься в моей жизни, хочешь узнать, что случилось, и когда я рассказываю тебе правду, ты, черт возьми, будешь смотреть мне в глаза и слушать.

Он сверлил ее взглядом.

— Эмилия Бак была девятнадцатилетней наркоманкой со стажем и занималась проституцией, чтобы добывать деньги на наркотики. Она не была плохим человеком, — прошептал он. — Семья любила ее, заботилась о ней и пыталась помочь. Они были хорошими людьми и не понимали, что произошло с их единственной дочерью. Но однажды ночью ее убил друг-сутенер. Люди из соседней квартиры нашли мертвое тело на бетонной ступеньке перед своей дверью. — Он глубоко вздохнул, но не отпустил Грейс. — Они вызвали полицию, но сначала позвонили по горячей линии Сэму Моргану, репортеру занимавшемуся расследованиями, чтобы получить пятьдесят долларов, которые он платит за пикантную, эксклюзивную информацию.

Рэй наклонился ближе, и впервые в жизни Грейс почувствовала исходящую от него угрозу. Он был настолько крупнее ее, настолько сильнее. Прежде его сила никогда не пугала ее, но сейчас он был в бешенстве, опасно балансируя на грани. Его рот выглядел так свирепо, будто он никогда не улыбался.

— Мать Эмили услышала о смерти дочери в десятичасовых новостях. Морган назвал девушку известной проституткой, показывая тем временем живописные картинки. Все что видела мать Эмили, это окровавленные босые ноги на заднем плане.

Грейс с трудом сглотнула.

— Поэтому ты…

— Поэтому я сломал Моргану нос. Самодовольный сукин сын заслужил это и еще чего похуже.

— Я сожалею, — прошептала она.

— Да. Все сожалели. Сутенер Эмили сожалел, что оставил на ноже отпечатки пальцев. Соседи сожалели, что сначала не вызвали полицию и взяли деньги Моргана.

Она никогда не видела Рэя таким натянутым. Мускулы на лице и шее были напряженными, пылающие глаза твердыми и яркими.

— Лютер сожалел, что не добрался туда быстрее и не успел остановить Моргана. По словам капитана, тот сожалел, что мне придется уйти в отставку, иначе он будет вынужден меня уволить, поскольку если я останусь на работе, репортер предъявит иск к городу. А Морган до сих пор сожалеет, что его лицо не такое симпатичное, каким было прежде.

Пальцы, держащие ее подбородок слегка напряглись, и Рэй посмотрел ей в глаза.

— О чем сожалеешь ты, Грейси?

Ее сердце подскочило к горлу, и она не смогла ответить.

— Сожалеешь, что уехала из Хантсвилля? Сожалеешь, что вернулась? — выплевывая резкие слова, он придвинулся к ней, наклонился и поцеловал, но в поцелуе не было страсти. Не было любви. — Сожалеешь о прошлой ночи? — шепотом добавил он.

Она хотела ответить «да». Да на все три вопроса. Но вместо этого приложила ладонь к щеке Рэя и поцеловала его. На сей раз настоящим, нежным поцелуем. Говоря «сожалею» без слов, без неуклюжих объяснений.

Рэй расслабился, прервал поцелуй, прижался лбом к ее лбу и закрыл глаза.

— Я не сожалею о том, что сделал. Только о том, что не смог спасти Эмили. Она была ребенком, Грейси. Всего лишь ребенком.

Она запустила пальцы ему в волосы.

— Я знаю, что ты пытался. Это не твоя ошибка, Рэй. Ты не можешь спасти весь мир. — Именно это он пытался сделать? Поэтому всегда находился в первых рядах и постоянно подвергал свою жизнь опасности. Опасности, с которой, в отличие от нее, он мог жить.

— Я не пытался спасти весь мир, — прошептал он. — Только одного ребенка.

Все же, она в этом сомневалась.

— Но ведь были другие? Другие дети.

— Конечно.

— И я знаю, ты сумел помочь некоторым из них.

— Возможно…

— Никаких «возможно», Рэй.

Он смотрел ей в глаза, и она видела в них боль. Боль, которую не замечала никогда прежде. Барьер между ними разрушился, оставляя их обоих обнаженными. Беззащитными. Никогда прежде она не видела Рэя таким, как сейчас.

— Ты пытался помочь ей, приложил все усилия. Это все, что ты мог сделать. — Не зная оттолкнет ли он ее или нет, она положила ладонь ему на щеку и погладила, прежде чем опустить руку ему на грудь.

Он не оттолкнул, не отстранился. Не стал отпускать шуток или отворачиваться от нее.

— Я никогда не говорил тебе, что у меня была сестра.

Это было последнее, что она ожидала услышать.

— Сестра?

— Да, — он тихо выдохнул ответ. — Когда мне было двенадцать, а Кристал шестнадцать, она умерла от передозировки. Она была с друзьями, и произошла… произошла ошибка. Кристал экспериментировала, присоединившись к группе веселых бездельников. Только что она была здесь, в соседней комнате, кричала мне собрать свою одежду с пола в ванной или доесть остатки шоколадного печенья, а в следующую минуту ее не стало.

Грейс положила голову ему на плечо и закрыла глаза. Она просто не знала, что сказать.

Его тело напряглось, он сжал кулаки и опустил руки, глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Когда он заговорил, его голос звучал глухо и с такой неуверенностью, которой она никогда от него не слышала.

— Я смотрел на Эмили, а видел Кристал, и когда Эмили умерла, я понял, почему всегда так стремился… остановить происходящее. И тогда же осознал, что тратил свое время впустую. Выбросил половину моей жизни в никуда.

— Нет, не правда, — уверяла она его.

— В никуда, — прошептал он.

Грейс опустила руку ему на бок, нуждаясь в прикосновении, пытаясь подарить ему свое утешение. Он успокаивал ее чаще, чем она могла сосчитать. Сам же до сих пор никогда не нуждался в утешении.

— Почему ты никогда не рассказывал мне о Кристал?

Он крепко обнял Грейс и запустил пальцы в ее волосы. Так они и стояли, держа друг друга, словно отстранившись, рассыпались бы на части.

— Наверное, привычка, — ответил он, наконец. — Было больно. Мы никогда не говорили о смерти Кристал. Она просто ушла, и мы перестали упоминать ее имя и не вспоминали о случившемся. — Он нежно и рассеянно постукивал пальцем по ее спине. — Через шесть месяцев после ее смерти мать ушла из дома. Упаковала сумки, сказала, что больше не может это выносить, и уехала. С тех пор я ее не видел. Нам с отцом становилось лучше, когда мы притворялись, будто все в порядке. Мы игнорировали неприятности и боль и продолжали жить так, словно ничего не случилось.

Грейс склонилась к Рэю, желая растаять и вытечь через пол. Потребность Рэя вести собственную войну была слишком глубокой, чтобы она могла с ней бороться. Разумеется, он поедет в Мобил, и конечно, продолжит бросаться в самое пекло своей личной войны. Она не сумеет его остановить.

— И еще, — добавил он так тихо, что Грейс едва его расслышала. — Я не говорил тебе о Кристал, потому что с тобой мог забыться, спрятаться. И я не хотел приносить к нам в дом любое дерьмо из моей жизни. С тобой мне просто хотелось радоваться.

Она всегда чувствовала себя виноватой из-за того, как ушла от Рэя. Молча, без объяснений. Теперь, узнав о смерти его сестры и побеге матери, ее чувства только усугубились. Рэй не заслуживал быть брошенным дважды.

Она хотела бы обнимать его вот так всю ночь. Грейс не могла изменить прошлое, загладить боль от своего ухода и понимала, что длительных отношений у них уже не будет.

Но она все еще хотела обнимать его, обладать им пока может. Когда он уедет — а она знала, что на сей раз именно он будет тем, кто уйдет — все закончится. До тех пор…

— Рэй, — прошептала она в его плечо. — Отвези меня домой.

Глава 10

Не следовало рассказывать ей так много, но она застала его врасплох, когда так холодно спросила о смерти Эмилии Бак и обо всем, что произошло позже.

Но больше всего он жалел, что признался, почему никогда не говорил о Кристал. С тобой я мог забыться, спрятаться… что за сентиментальное свинячье пойло.

Рэй глядел в потолок и слушал дыхание Грейс, глубокое и ровное. Она недавно заснула, но он… черт, он, вероятно, никогда больше не сможет спать спокойно.

Он попытался сосредоточиться на деле, на неприветливом Бене Маккэне, веселой вдове и горюющей любовнице. У него все еще оставалось слишком много гипотез, которые следовало обдумать, слишком много людей могли желать смерти Лэнфорда.

Но непроизвольно, вопреки желанию, мысли вернулись к Грейс. Они не расстанутся, пока все не закончится, пока не минует опасность, и он не уедет в Мобил. Он знал это, она это знала. Они не обсуждали новый аспект их отношений, просто приняли его. Скоро он отправится в Мобил и, как бы больно ему ни было, попрощается с Грейс с улыбкой.

В любом случае, они не обсуждали его неминуемый отъезд. Он напомнил себе, что каким бы отвратительно сентиментальным он иногда ни становится рядом с ней, он должен сохранять их отношения на поверхностном уровне. Секс. Немного смеха. Больше никаких обнажающих душу сердечных исповедей.

— Все еще не спишь? — сонно спросила она.

— Нет.

Свет в доме был погашен, плотно задернутые занавески перекрывали лучи луны и уличных фонарей. Грейс казалась тенью, теплым, неясным очертанием. Она перекатилась к нему, обняла за талию и вздохнула. Он с наслаждением почувствовал ее вздох и биение сердца. Рэй ждал ее вопроса, почему он не спит, и попытался придумать невинную отговорку, которая не выдаст слишком многое.

Но она не спросила. Лишь крепко обняла его и затихла, молчаливая и мягкая. Но не совсем неподвижная. Ее пальцы поглаживали его бок, а нога нежно скользила вверх и вниз по его ноге. Когда она подняла голову и слегка провела губами по его груди, Рэй запустил пальцы в ее волосы и приподнял Грейс, притягивая ее к себе, пока их губы не встретились. Она пробежала рукой вниз по его боку, животу, и, добравшись до возбужденного органа, обхватила его пальцами и нежно сжала. Слишком нежно.

Он накрыл ладонями ее груди, слегка потер соски, и она задрожала с головы до пальцев ног. Каждый ее отклик на его прикосновения, каждое содрогание было глубоким и полным. И таким отравляющим.

Она не спала ни с одним другим мужчиной. Он был единственным, кто когда-либо так касался ее, кто лежал с ней, шептал в темноте ласковые слова и занимался любовью до восхода солнца. Она принадлежала ему и только ему. Почему он вспоминает об этом сейчас? Почему не может просто наслаждаться сексом и забыть обо всем остальном?

— Ты скучала по мне, Грейси? — спросил он, перекатывая ее на спину и коленом раздвигая ноги.

— Ты знаешь, что скучала, — шепнула она.

Он целовал ее шею, чувствительное местечко за ухом. Она вздохнула, повернула голову, предоставляя ему лучший доступ к своему тонкому горлу, и немного выгнула спину, так чтобы ее груди прижались к нему. Он лизал и покусывал ее шею, прокладывая тропинку вниз, она медленно провела руками по его спине, исследуя, касаясь, любя.

В темноте он почти не видел ее и, тем не менее, знал, какие эмоции сейчас написаны у нее на лице. Знал слишком хорошо. Он мог закрыть глаза и увидеть, как она лежит под ним, пока он занимается с ней любовью, мог видеть ее губы, сияние глаз. Мог видеть ее руки, когда она тянулась к нему, бледное тело, прижимавшееся к нему.

Он видел очертания ее тела, стройного и округлого, мягкого и сильного. Очертания женщины, которая пришла к нему так, как женщина приходит к мужчине. Открытая и обнаженная. Отдающая и берущая.

Ах, там, где дело касалось Грейс, он был слишком мягкосердечен. Он предупредил, чтобы она не придавала их временным отношениям большого значения, а сам фантазировал, лаская ее во тьме. Чувствуя всем сердцем.

— Чего ты хочешь, Грейси? — прошептал он, пробежав рукой вниз по одной длинной, стройной ноге.

— Ты знаешь.

— Скажи мне. — Прежде, чем она успела ответить, он поцеловал ее, твердо, быстро и глубоко. Рэй протолкнул язык ей в рот и пожирал ее, руками лаская тело, которое он вспоминал. Которое видел в своих мыслях. Изгиб здесь, впадина там.

Она поцеловала его в ответ, и короткий горловой хрип, раздавшийся, когда он прервал поцелуй, точно сказал ему, чего она хочет.

— Что ты хочешь? — снова спросил он, широко раздвигая ей ноги, его пальцы почти коснулись ее лона.

Она обняла его за шею и крепко прижала к себе, сильно дрожа.

— Я хочу, чтобы ты занялся со мной любовью.

Ах, эта просьба была выражена слишком красиво, слишком изысканно.

— Скажи мне прямо, Грейси, — мягко настаивал он, шире развел ей ноги и погладил там, где она уже стала влажной для него.

Она нежно качнулась к нему, вздохнув и содрогнувшись.

— Я хочу тебя во мне, — шепнула она так тихо, что он едва ее расслышал.

Он потянулся к ночному столику, резко открыл ящик и нащупал внутри презерватив. Испытывая искушение немедленно дать Грейс то, что они оба хотят, он не забывал, как и почему они здесь очутились. Все это временно, просто мимолетная фантазия. Не будет никаких заблуждений, никаких напоминаний об этом времени через девять месяцев, и о том, что Грейс единственная женщина в мире, способная заставить его забыть о контроле.

— Такими темпами скоро придется совершить еще одну поездку в аптеку, — сказал он, надевая презерватив.

— Да, — шепнула она, не утверждая и не отрицая дни, которые они проведут вместе в будущем.

Он вошел в нее, и она издала стон, застрявший в горле. Ее бедра приподнимались к нему, пока он медленно занимался с ней любовью, сдерживаясь, желая чтобы здесь было достаточно светло, и он мог видеть ее лицо. Теперь воображения было недостаточно.

Их окутывала тьма. Толчки Рэя оставались нежными и неглубокими, дразня их обоих, продлевая столкновение. Грейс обхватила его бедра ногами и приподнималась навстречу. Ее руки бродили по его волосам и спине, дыхание, ставшее теперь тяжелым, ласкало его ухо.

У него было не много прекрасных воспоминаний. И в большинстве из них, да что там, во всех присутствовала Грейс. Если он умрет счастливым, то умрет с закрытыми глазами, вспоминая ее лицо. Он попытался запомнить это ощущение, когда она лежала под ним и вокруг него, двигаясь к нему. Желала его.

Он наполнял ее, двигаясь жестко и задерживаясь глубоко в ней. Как только он оказался там, полностью, она начала пульсировать вокруг него, дрожать в его руках, и он забыл обо всем. Больше не осталось никаких воспоминаний и мыслей, только ощущение Грейс в его руках. Он твердо наполнял ее, снова и снова, она двигалась вместе с ним, а потом тихо вскрикнула.

Его разрядка пришла следом, пока ее внутренние мускулы сжимались вокруг него, пока она дрожала и тихо шептала слова, которые он не вполне понимал.

Он что, свихнулся? У него никогда не может быть с Грейс поверхностных отношений. У них была слишком бурная история, он слишком сильно ее любил. И она причинила ему чудовищную боль.

Она продолжала собственнически обнимать его за шею, но ее тело полностью расслабилось. Она тяжело и глубоко дышала, и казалось, совсем не спешила разорвать их связь.

Рэй поклялся не спрашивать. Он знал, это была ужасная идея.

Но поднял голову и посмотрел на нее. Он устал вглядываться в тени, поэтому протянул руку и включил стоящий у кровати светильник.

Грейс моргнула от резкого света, но все же улыбнулась ему. Он не улыбнулся в ответ.

Отвел волосы с ее лица.

— Почему ты ушла?

Улыбка Грейс увяла. Только не сейчас, пожалуйста, не сейчас.

— Я сказала тебе несколько лет назад.

— Нет, — рявкнул Рэй. — Не сказала.

Он прижал ее к кровати, нависая над ней, окружая ее. Не оставляя спасения.

— Ты попросила меня оставить работу, — прошептал он. — Я ответил отказом, и менее чем неделю спустя ты ушла. С твоей стороны было мило не слоняться поблизости, пока я снова не встану на ноги. Мне так и не выпал шанс поблагодарить тебя за это.

— Рэй, я тысячу раз говорила тебе…

— Ты ничего мне не говорила.

Она объяснила, разве нет? Рэй наблюдал за ней и ждал, а она не знала, что ответить.

— Неважно, — сказал он, откатываясь и быстро выбираясь из постели, после чего направился через прихожую к ванной. — Не знаю, зачем спросил. Должно быть, это какая-то странная реакция на вечерние события.

Грейс села и подняла с пола банный халат. Розовый шелк выглядел фривольно, женственно и сексуально. Она купила его три года назад, повинуясь импульсу, но до сегодняшнего вечера не надевала. Он прикрывал не много, но если она собирается исповедаться перед Рэем так же, как он исповедался перед ней… ну, не могла она сделать это голой. Она все еще размышляла, не лучше ли одеться как следует перед предстоящей конфронтацией, когда Рэй вернулся в комнату.

Жаль, что она не может прочитать его мысли, не может просто всмотреться в любимое лицо и понять, о чем он думает. Он слишком искусно научился прятать эмоции за маской беспечности. Иногда ему удавалось одурачить даже ее.

Не говоря ни слова, Рэй забрался в кровать, натянул простынь до талии и, прислонившись спиной к изголовью, пронзил Грейс взглядом. Легче всего было бы повернуться к нему спиной и спрятать лицо в подушке. И все же она так не сделала. Вместо этого она стремительно сорвалась с места и села рядом с ним, близко, но не касаясь его.

— Когда тебя ранили в третий раз, — без предисловий начала она. — Я сидела дома и смотрела какую-то дурацкую комедию. Я помню и эпизод, и звучавший тогда диалог, когда раздался дверной звонок.

Рэй ничего не ответил, просто смотрел на нее и ждал.

Она отвернулась, глядя теперь в пространство перед собой, и продолжила:

— Увидев Лютера, я поняла, что случилось. Поняла, что ты опять ринулся в центр какой-то переделки и снова поймал пулю. Но на сей раз, я повела себя умнее, чем в предыдущих случаях, по крайней мере, так думала. Я больше не собиралась паниковать, планировала оставаться спокойной. Зрелой. Благоразумной. — Она глубоко вздохнула, выравнивая дыхание. — Я не торопилась, наоборот даже задержалась, чтобы одеться и расчесаться, даже не смотря на то, что Лютер кричал мне поторапливаться. В конце концов, в первые два раза я выставила себя полной дурой, заявившись в больницу в длинной сорочке, пальто и развязанных теннисках. Волновалась до полусмерти, пока ты сидел там… смеялся со своими приятелями и флиртовал с медсестрами.

Ее сердце дрогнуло. Она не хотела вспоминать.

— По пути в больницу Лютер, как всегда, уверял меня, что с тобой все будет в порядке. Он повторял это снова и снова, а я не замечала, что интонации его голоса не такие, как обычно. Я поняла это позже, сидя в коридоре и ожидая, когда тебя вывезут из хирургии.

— Нам не обязательно снова переживать это, — нежно сказал Рэй, несомненно, сожалея о своем импульсивном вопросе.

— Ты спросил, — рявкнула Грейс. Она чувствовала его рядом с собой, видела его очертания уголком глаза, и, тем не менее, не могла заставить себя посмотреть прямо на Рэя. — Теперь слушай, черт возьми, внимательно.

— Да, мэм.

Она смотрела прямо перед собой, не желая видеть его осуждающий взгляд.

— Ты находился под действием болеутоляющих, поэтому, уверена, многого не помнишь, во всяком случае о первых нескольких днях. Доктор полагал, что у тебя мало шансов выкарабкаться. Он считал чудом, что ты не скончался уже по дороге в больницу. — Ее голос задрожал, совсем немного. Она хотела протянуть руку и положить ладонь на укрытую простыней ногу Рэя в поисках поддержки. В поисках утешения. Но не сделала этого.

— Первые два раза, когда тебя ранили, были достаточно скверными. У меня всегда появлялось ощущение, будто кто-то пробрался внутрь меня и вырвал часть души, которая уже никогда не вернется. Впоследствии я всегда чувствовала себя… менее цельной, менее защищенной.

Она, наконец, повернулась к Рэю, и ее взгляд упал на шрам наверху его груди. Грейс протянула руку и коснулась его. Впервые она преднамеренно положила ладонь на свидетельство того ужасного ранения.

— Ты едва не умер, и это чуть не убило меня. Не знаю, как я пережила ту неделю, правда, не знаю. — Она последний раз погладила шрам и опустила руку. — Мы тогда хотели завести детей, помнишь?

Он кивнул.

— У меня была задержка на несколько дней, — прошептала она. — Слишком небольшая, даже чтобы просто упоминать о ней, но той ночью, ожидая, когда тебя вывезут из хирургии, я думала об этом. Я не знала, беременна я или нет, но ожидая, размышляла и спрашивала себя, как пройду через это без тебя, как смогу воспитать без тебя ребенка. — Слезы обожгли глаза, и Грейс безмолвно взмолилась, чтобы они не пролились. — Лютер продолжал твердить, что все будет хорошо. Он повторял это, пока мне не захотелось наорать на него и ударить, лишь бы он просто замолчал. Все было плохо. Я чувствовала себя так, будто кто-то разобрал меня, а потом собрал совершенно неправильно. — На нее нахлынула знакомая истерика. — Мое сердце было разбито, в голове творилась полная неразбериха. Я знала, что не смогу пройти через такое снова, а ты отказался уйти. Что, по-твоему, я должна была сделать?

— Я был полицейским, когда ты вышла за меня, — защищаясь, ответил он. — Ты знала, чем я занимаюсь.

— Но я не знала, что ты окажешься трюкачом, который чувствует себя обязанным находиться в первых рядах каждого сражения, адреналиновым наркоманом, который, не задумываясь будет постоянно рисковать своей жизнью. — Теперь Грейс понимала, почему Рэй чувствовал себя обязанным делать то, что делал. Но это не имело значения. Фактически, это все только усугубляло. От такого невозможно было просто отмахнуться.

— Не знал, что ты настолько чувствительна, что не сможешь выдержать несколько тягостных моментов, — резко ответил он, отказываясь ее понять. — И сбежишь при первом же признаке неприятностей.

— При первом признаке? — Она покачала головой, удивляясь его невероятной непонятливости. — Три года из шести, что мы были женаты, я прожила в абсолютном страхе. Все изменилось после того первого ранения. Если ты задерживался на пять минут, я начинала воображать все самое ужасное, что могло случиться. А когда ты работал под прикрытием, и я не знала, когда ты придешь домой, становилось еще хуже.

— Твоя жизнь стала слишком трудной, и ты уехала, — пренебрежительно ответил он. — Ты сказала все, что я хотел знать. Наш брак не заботил тебя настолько, чтобы выдержать неприятности. — Он пожал плечами, словно его это совершенно не волновало.

— А тебя он не заботил настолько, чтобы предпочесть меня своей работе. — Грейс глубоко и тяжело дышала. Она всегда знала, что у них нет шансов, и, тем не менее, было больно посмотреть правде в лицо. — Он не заботил тебя даже настолько, чтобы приехать за мной. — Поступи Рэй так, она вернулась бы с ним домой. Если бы она открыла дверь и увидела стоящего на пороге Рэя…

Он повернулся и пронзил ее взглядом.

— Это имело бы какое-то значение? — хмуро и едко спросил он.

Да. Она хотела завопить на Рэя, хотела заставить его понять. Но крича на него, она ничего не решит. Их отношения нельзя наладить.

— А имело бы какое-то значение, если бы я попросила тебя не уезжать в Мобил? — прошептала она, зная, каков будет ответ.

— Что ж, это нас уравнивает, — сказал он, откидывая простынь и поднимая с пола одежду, которую бросил туда несколько часов раньше. — Думаю, мне следовало и дальше спать на кушетке. Может, нам и хорошо в постели, дорогая, но за ее пределами наши желания совершенно не совпадают. Шесть лет врозь ничего не изменили.

— Да, — согласилась она. — Ничего. Я не могу пройти через это снова, Рэй. Просто не могу.

Он натянул боксеры, потом джинсы, стоя к ней спиной. Почему у них всегда все шло так неправильно? Как раз в тот самый момент, когда она подумала, что все, наконец, налаживается…

Но она совсем не хотела так легко сдаваться.

— Я не могу влюбиться в тебя, а потом всю оставшуюся жизнь ждать, когда тебя убьют.

Рэй оглянулся на нее из дверного проема.

— Никто не просит у тебя объяснений, Грейси. Мы больше не женаты. — Он произнес слова так, будто напоминал об этом себе, а не ей. — Мы теперь просто… — он пожал плечами. — Облегчаем друг другу зуд.

Она схватила подушку и изо всех сил швырнула в него. Он поймал ее и направился к кушетке.

Фредди лежал на кровати, заложив руки за голову, и наблюдал за закатом. Он успел накопать нужную информацию, пока Джиллиан работала по вечерам, и теперь узнал все необходимое о свидетельнице. Грейс Мэдиган, разведена, родители-пенсионеры живут во Флориде, один старший брат, с которым она видится от силы раз в год. Приличный заработок, небольшой счет, и пока она не переехала в Хантсвилль, никакой личной жизни.

С кем ему придется помучиться, так это с Рэем Мэдиганом. Частный детектив всегда был вооружен и, по-видимому, не выпускал теперь бывшую жену из виду. Он ночевал в ее доме, всюду сопровождал и наблюдал за ней, словно ястреб.

Свидетельница была не единственной бывшей женой Мэдигана. Их было трое. Фредди задумался, станет ли детектив защищать остальных бывших так же, как эту. Существовал только один способ это выяснить.

— Я приготовила завтрак, — сообщила Джиллиан, входя в спальню и вытирая руки о полотенце.

Он окинул ее взглядом и широко улыбнулся.

— Скажи на работе, что плохо себя чувствуешь.

— Нет, Джимми, сегодня я должна пойти на работу, — сказала она с таким видом, словно не меньше его сожалела об этом. — Я отсутствовала в понедельник. Если я снова скажусь больной, то могу потерять работу. Но мы можем вместе позавтракать.

Фредди отбросил свои скучные, но необходимые мысли обо всех Мэдиганах. Ему нравилась Джиллиан, очень нравилась. Он не спешил закончить свои дела в Хантсвилле.

— Возвращайся домой пораньше, — ответил он, садясь и протягивая ей руку.

Грейс давно терзало любопытство по поводу работы Рэя, поэтому она не возражала, когда в среду вечером он объявил, что по пути домой они заедут к нему в офис. Все что угодно, лишь бы отсрочить неизбежно напряженный, неловкий вечер в ее слишком маленьком доме.

Вчера Рэй заставил ее пойти на групповую тренировку, в надежде, что там будет вдова Лэнфорда. И остался ждать Грейс на автостоянке, отказавшись покинуть ее даже на час. Разумеется, Луизы на тренировке не оказалось… хотя Грейс не представляла что бы сказала ей, будь она там.

— Вот это да, ты все еще здесь работаешь? — воскликнула сидящая за столом женщина средних лет, когда Рэй провел Грейс через дверь. — Я уже начала в этом сомневаться.

— Привет, Дорис, — с улыбкой ответил Рэй. — Сообщения?

— Куча огромного размера. — Дорис приподняла кипу посланий, но не отвела взгляда от Грейс. — Новая клиентка?

— Дорис, это Грейс, — вздохнув, произнес Рэй, как будто знал, что сейчас последует, и ему это совсем не нравилось.

— Номер один, — широко улыбнувшись произнесла Дорис и встала.

Грейс отметила, что крепкого сложения Дорис была не очень высокой, вероятно, не выше метра пятидесяти пяти. Ее глаза искрились юмором и острым умом. Неудивительно, что она нравилась Рэю.

— Большинство людей называют меня просто Грейс.

Дорис обошла стол и отдала сообщения, шлепком опустив их на ладонь босса.

— Я задержалась после работы. Снова. — Она закатила глаза. — Рэй, если ты не собираешься присутствовать на рабочем месте, тебе нужно нанять помощника. В этой груде сообщений трое новых предполагаемых клиентов. Если ты не перезвонишь им, они наймут кого-нибудь другого. — Она подняла руку и похлопала его по щеке по-матерински теплым и лишь чуточку крепковатым жестом. Затем сняла со стоячей вешалки свитер и пристально оглядела Грейс сверху донизу.

— Она нравится мне больше, чем две другие, — прямо сказала она. — В ней что-то есть. — Дорис встретилась с Грейс взглядом. — Ты уверена, что действительно была замужем за этим олухом?

— Да, было дело, — ответила Грейс, пытаясь сохранить легкомысленный тон.

Дорис прихватила сумочку и ушла, бормоча о том, что наконец-то сможет пообедать. Как только она вышла, офис показался странно пустым.

Рэй закрыл за своей секретаршей дверь и сел за ее стол, чтобы просмотреть сообщения.

— Она управляет офисом, — подняв взгляд, пояснил он.

— Уверена, у нее прекрасно получается.

— Так и есть.

Он отложил записки в сторону и откинулся на спинку стула.

— Наверное, лучше позвонить новым клиентами и порекомендовать им другого детектива, — рассеянно произнес он. — Сейчас у меня полно забот из-за дела Лэнфорда, а потом… — он пожал плечами.

— Тебя здесь не будет.

— Меня здесь не будет, — тихо повторил он.

Дело Лэнфорда сводило его с ума, Грейс это знала. Рэй натыкался на один тупик за другим. Иногда он рассказывал ей о том, что происходит. Но чаще, нет. Они жили вместе, и куда бы ни пошла Грейс, Рэй всюду сопровождал ее, но разговаривали они редко.

— Рэй, — она подошла к столу, чувствуя себя в безопасности. Это была нейтральная территория. Они не целовались тут, не занимались любовью. Здесь воспоминания не туманили ей разум.

— Что? — с безучастным и невозмутимым взглядом он откинулся на спинку стула и положил ноги на стол.

— Сейчас все очень запутано, — более чем в каком-то одном аспекте. — Но я действительно хочу, чтобы мы были друзьями.

Он не шелохнулся, ничего не ответил. Его лицо оставалось абсолютно бесстрастным.

— Не знаю, получится ли у нас, — тихо добавила она. — Но, возможно, если бы мы попытались…

— Друзьям не приходится пытаться, — прервал Рэй, его глаза стали жесткими. — Буду честен с тобой, Грейси. Я не думаю, что смогу быть твоим другом. Это слишком чертовски трудно.

Грейс кивнула и отвернулась, оставив его дочитывать сообщения.

Ей почти удалось не заплакать.

Глава 11

Устроившись за одним из круглых столиков, расставленных на приподнятой платформе в центре ресторана, Грейс нервно поглядывала сквозь сверкающие окна и стеклянные двери на залитую солнцем улицу. В холл вошла пара посетителей в дорогих костюмах и остановилась, ожидая, когда их проводят к столику. Не было видно никаких признаков убийцы или Рэя. Лишь обычная для четверга веселая, шумная клиентура и суетливые официанты, старавшиеся понравиться обедающей толпе.

Рэй взбесится, если узнает, что она ослушалась его и обедает не в офисе. С другой стороны, какое он имеет право ей приказывать? Сейчас она нуждалась в друге, вернее даже в паре друзей, чтобы хоть ненадолго забыться. И выбросить из головы убийцу и Рэя.

— Ты в порядке? — участливо поинтересовалась Нелли Роуз, поддавшись вперед и заглядывая Грейс в глаза. Она склонила голову на бок, отчего ее светлые, подстриженные до подбородка волосы, заколыхались. — Что-то ты совсем бледная.

— Она права, — согласилась Сэнди. Ее алабамский акцент звучал еще протяжнее, чем у Нелли Роуз. — Ты высыпаешься?

— Не очень, — призналась Грейс.

Прежде, чем они успели выпытать у нее подробности, подошел официант, и подруги сделали свой обычный заказ: приправленный горчицей куриный салат и чай со льдом.

У них троих было одно неизменное правило. Они никогда не говорили о работе и прошлом. Все остальное разрешалось. Когда официант отошел, Нелли Роуз начала болтать о последних подвигах своего старшего сына в бейсболе. Грейс улыбнулась, поскольку маленькому Кайлу было всего четыре. Сэнди спросила, видели ли они последний фильм Антонио Бандэроса, и, получив отрицательный ответ, быстро, но подробно изложила сюжет.

А потом обе подруги перевели любопытные взгляды на Грейс.

— Ты сегодня что-то молчалива, — тихо заметила Сэнди. — Что с тобой?

Грейс начала мотать головой, но затем сдалась. Она хотела кому-нибудь выговориться.

— Я узнала, что случилось с Рэем, — ответила она. — Почему он уволился.

Девушки обменялись быстрыми взглядами.

— Знаю про девочку, — продолжила Грейс. — И про репортера со сломанным носом.

— Наверное, нам следовало самим тебе рассказать, — сказала Нелли Роуз. — Но казалось бессмысленным снова ворошить эту грязь. Все уже в прошлом, к тому же, я не знала, как ты отреагируешь. То есть, та история настолько вывела меня из себя, что мне захотелось самой ударить этого Моргана, а ведь я никогда не была замужем за Рэем. Это так несправедливо.

— Да, — добавила Сэнди. — Билли с Эрлом пытались заступиться за Рэя, но ничего не вышло. Сами понимаете, что происходит, когда перед носом мэра размахивают угрозой судебной тяжбы.

— Как ты узнала? — спросила Нелли Роуз.

— Часть истории нашла в старых статьях в Интернете, а остальное рассказал Рэй.

Брови Сэнди взметнулись вверх.

— Рассказал? Грейс, вы с Рэем… я хочу сказать, что… вы двое… — она возбужденно зажестикулировала.

— Грейс, — перебила ее Нелли Роуз. — Вы с ним снова вместе?

Грейс почувствовала на щеках жар румянца.

— Нет. — В конце концов, они же не спали вместе с ночи понедельника, и Рэй едва с ней разговаривал с тех пор, как заявил, что они не могут остаться друзьями. Несомненно, это было слишком тяжело. Но с другой стороны, он всегда находился рядом, наблюдал за ней. — Да, — прошептала она. Между ними, определенно, что-то происходило, нечто нерешенное. — Я не знаю, — закончила она, наконец.

Они замолчали, выжидая, пока официант расставит на столе три высоких стакана чая со льдом, но как только он ушел, Нелли Роуз склонилась поближе к столу и прошептала:

— Что ты подразумеваешь, под «я не знаю»? Вы либо вместе, либо нет. Здесь не может быть чего-то среднего.

— Здесь много среднего, — тихо ответила Грейс. — Именно там мы и находимся. Посередине.

Сэнди тоже поддалась вперед, ее озорные глаза сверкали.

— Ты с ним спишь?

Грейс кивнула, а затем помотала головой. Нелли Роуз нежно похлопала ее по руке.

— Милая моя, когда дело доходит до секса, уж точно нельзя находиться посередине. Ты либо спала с ним, либо не спала.

— Спала, — прошептала она.

Спустя момент, который можно было назвать только ошарашенным молчанием, обе ее подруги откинулись на спинки стула и улыбнулись.

— Я предсказываю июньскую свадьбу, — самодовольно произнесла Нелли Роуз. — Что бы ты ни говорила, я всегда знала, что вы с Рэем опять сойдетесь.

— Май, — возразила Сэнди, ее улыбка стала шире. — Они не станут дожидаться июня.

Сердце Грейс дрогнуло, внутри все сжалось. Их отношения были слишком запутаны.

— Мы не собираемся жениться, — решительно ответила она. — Я не могу пройти через это снова. Кроме того, — добавила она, из последних сил стараясь сохранять спокойствие — этих сил почти не осталось, но сейчас она в них очень нуждалась. — Рэй переезжает в Мобил. Он возвращается в отдел по борьбе с наркотиками, а я собираюсь остаться здесь и… и…

— И что? — с многозначительной улыбкой спросила Сэнди.

— Я не знаю, — тихо сказала Грейс. — Правда, не знаю.

Расследование продвигалось слишком медленно, и его снедало недовольство.

Бен Маккэн во время их короткой беседы проявлял несговорчивость. Хизер неплохо помогла разобраться с вопросами относительно бизнеса Лэнфорда, но не смогла добавить никакой грязи о его личной жизни.

Рэю никак не удавалось встретиться с помощником окружного прокурора, который некогда имел интрижку с Луиз Лэнфорд, а безутешная вдова не явилась во вторник на вечернюю тренировку, куда он вынудил пойти Грейс.

Поэтому Рэй возлагал большие надежды на благотворительный балл, устроенный ради детской больницы. Уж на туда-то придут все. Но ему не хотелось ждать даже одного дня. Чем больше пройдет времени, тем тяжелее будет принять решение.

На его письменном столе замигал и запиликал интерком.

— Это из ФБР, — произнесла Дорис. — По крайней мере, так представились, но я на это не купилась. Некто Алан Чэмберс. И судя по голосу, не похоже, что он из…

Рэй, рывком снял трубку и, поднеся ее к уху, проворчал в телефон:

— Наконец-то!

— Как ты приветлив, — саркастически отозвался Чэмберс. — Я немного покопался и нарыл три кандидатуры. Пошлю их тебе факсом. Эти трое — профессионалы, более всего соответствующие твоему расплывчатому описанию. Съемка велась издалека, но фотографий получше у меня нет.

Рэй понимал, что получит фото лишь общего плана. Возможно, заказчик убийства Лэнфорда нанял какого-нибудь бармена, друга или даже бродягу, но Рэй в этом сомневался. Для непрофессионала работа была проделана слишком чисто.

Он сообщил Чэмберсу номер своего факса, и несколько секунд спустя машина ожила, выплевывая страницы.

— И кстати, радуйся, если там не окажется парня, которого ты разыскиваешь, — сказал Чэмберс. — Плюшевых медвежат среди них нет. Ты заручился поддержкой властей?

— Она мне понадобится?

— Очень может быть. Лично я не хотел бы встать на пути любого из этих ребят без собственной армии. — Чэмберс вздохнул. — Раньше встретиться лицом к лицу, предпочтительно в одиночку, было бы мне по душе. Когда я был молод и полон адреналина, то любил гоняться за плохими парнями. Черт, да и кому в то время хотелось делиться славой? — Он устало вздохнул. — Но больше нет. Наверное, я слишком много лет просидел за столом.

— Что ж, остатки адреналина у меня пока есть, — пробормотал Рэй, внезапно вспомнив слова Грейс, охарактеризовавшей его, как адреналинового наркомана.

— Будь осторожен.

— Спасибо, — ответил Рэй, оборачиваясь через спинку стула, чтобы взять первый лист.

— Не упоминай мое имя, — проинструктировал Чэмберс. — Если только не узнаешь в одном из них своего убийцу. Тогда я хочу знать. Факс прошел?

— Да, я все получил, — без особого энтузиазма ответил Рэй.

— Если твой свидетель наткнулся на одного из этих мужчин, то… — Чэмберс замялся, — я пришлю кого-нибудь помочь, — добавил он и повесил трубку.

Рэй разложил на столе три листа с фотографиями. Все трое были плохими парнями и подходили под данное Грейс расплывчатое описание и грубый эскиз, нарисованный с ее слов. Он снял трубку и набрал номер доктора Дулиттла.

На звонок ответила профессионально бодрая секретарь приемной:

— Офис доктора Дерборна.

— Привет, соедините меня с Грейс, — сказал он.

— Сожалею, но она ушла на обед. Оставьте свой номер, и она обязательно вам перезвонит.

— Но ведь сегодня она обедает на рабочем месте, правильно? Это личный звонок. Можете соединить меня.

Короткая, но многозначительная пауза насторожила Рэя.

— Нет, она вышла. За ней несколько минут назад заехала подруга.

Перед глазами Рэя поплыла багровая пелена, но ярость не просочилась в голос, когда он спросил:

— Когда вы ожидаете ее возвращения?

— Минут через сорок-сорок пять, — ответила девушка.

— Это ее му… бывший муж, Рей. Мы встречались на днях. Это Эми, правильно?

— Ах, да, — радостно отозвалась она. — Вы в последнее время часто заходите.

— Правильно, — спокойно ответил он. — Эмми, дорогая, вы не знаете, где обедает Грейс?

Он вошел в ресторан, когда они доедали салаты. Плечи расправлены, подбородок приподнят. Рэй напоминал идущего в бой солдата.

Он стразу заметил Грейс, остановился у подножия лестницы и прямо-таки впился в нее глазами, выглядя удивительно свирепо для мужчины в голубых джинсах и клетчатой голубой рубашке.

— Вот ты где, — произнес он, направившись вперед к центру платформы, и перепрыгивая через две ступеньки за раз. В его голосе не слышалось и тени той враждебности, которую Грейс прочитала в глазах.

Сэнди и Нелли Роуз широко заулыбались и поприветствовали Рэя, словно старого друга, коим он, собственно, и являлся. Он ответил им тем же и попросил передать привет мужьям, Билли и Эрлу. Как обычно, он был само очарование.

Но когда его глаза остановились на Грейс, в них таился холод.

— Нам пора идти.

— Официант еще не принес чеки, — ничуть не встревожившись ответила она, не желая позволять Рэю торопить или запугивать ее.

Он засунул руку в карман, нетерпеливо вытащил двадцатку и вручил Нелли Роуз.

— Этого должно хватить.

— Но я еще не допила чай, — не глядя на Рэя сказала Грейс, размешивая то, что осталось в стакане. Лед громко зазвенел, и она затаила дыхание.

Рэй оперся руками о стол и склонился к Грейс. Он улыбнулся, прижался щекой к ее щеке и тихо прошептал в ухо:

— Ты немедленно встанешь и выйдешь отсюда вместе со мной, иначе я переброшу тебя через плечо и вынесу сам.

— Рэй, — забормотала она, безуспешно стараясь оставаться спокойной. Сердце забилось слишком быстро, колени задрожали. — Ты не можешь…

— На ногах или кверху задом? — выдохнул он. — Выбор за тобой, Грейси.

Он отступил. Грейс медленно встала и сняла со спинки стула сумочку. Она не сомневалась, что покраснела, прощаясь с Нелли Роуз и Сэнди. Обе подруги безуспешно пытались сдержать озорные улыбки. Похоже, они находили ситуацию забавной, очаровательной и прелестной. Рэй обладал многими качествами, вот только никогда не был прелестным.

Направляясь к выходу, Грейс не спешила. Она не прибавила шага даже когда Рэй, поторапливая, взял ее за руку с таким видом, будто вот-вот взорвется. Он сжимал ее запястье слишком напряженно.

Но не произнес ни слова, пока они не вышли из ресторана.

— Разве я не велел тебе оставаться в офисе? Черт возьми, ты просто напрашиваешься на неприятности! Ты практически специально их выискиваешь!

— Прошла уже неделя, — спокойно ответила Грейс, — И до сих пор не было никаких признаков убийцы. Наверняка, он уже уехал из города.

Рэй открыл перед ней дверь автомобиля и захлопнул, после того, как она села. Забравшись в кресло водителя, он потянулся к заднему сиденью, взял три листка бумаги и бросил их ей.

— Кто-нибудь из этих парней кажется тебе знакомым?

Она посмотрела на первую фотографию. Лицо мужчины было слишком круглым, и он выглядел старым. Человек на втором снимке был маленьким и темным. Его глаза казались черными на плохо воспроизведенной фотографии.

Зато мужчина на третьем фото… его волосы были светлее и длиннее, и он носил очки в тонкой оправе. Но… но…

— Это он, — сказала она, передавая лист Рэю.

Тот пристально изучил страницу.

— Фредди Поттс, — Рэй отвратительно выругался и покачал головой. — Этот парень профессионал. ФБР много лет следит за ним. — Он изучил маленькую печать под нечеткой фотографией. — И в прошлом уже были свидетели.

— Значит, его может опознать кто-то еще, не только я? — с надеждой спросила Грейс. Ей не хотелось снова встречаться с этим человеком, не хотелось находиться с ним в одном здании и даже в одном городе. Если его может опознать кто-то другой…

Рэй покачал головой, затем поднял глаза и свирепо глянул на нее.

— Нет. Он их всех убил. Некоторых на месте преступления. Других через несколько дней, недель или даже месяцев. И всегда задолго до суда.

Значит, Поттс не легко сдается. Месяцы?

— Ты думаешь, что он где-то здесь, да?

Рэй кивнул. В течение прошлых нескольких дней он сделал своим пунктиком не касаться ее. Это было слишком опасно, слишком тяжело. Но сейчас опустил руку ей на затылок и притянул ближе к себе.

— Но Поттс не получит тебя, — тихо сказал он. — Я ему не позволю.

— Я знаю, — прошептала она, радуясь даже такой близости.

— Мы передадим информацию Лютеру, и каждый коп в городе начнет прочесывать мотели, гостиницы, пансионы… парень должен где-то спать. Его фото покажут в новостях и напечатают в газетах. Кто-нибудь его видел. Может, он и хорош, но он не призрак. — Большим пальцем Рэй рассеянно поглаживал ее шею. — ФБР тоже подключится, они захотят достать его.

Грейс кивнула, и Рэй прижался лбом к ее лбу.

— И в следующий раз, когда я скажу тебе оставаться в помещении, — нежно добавил он, — так и делай.

Рука на ее шее успокаивала и вселяла силы. И Грейс всем сердцем пожелала, чтобы все было по-другому, чтобы она могла слегка склонить голову, поцеловать Рэя и признаться, что боится, но это чувство, не идет ни в какое сравнение с тем ужасом, который она испытывала бы, не будь его рядом.

— Ты действительно вынес бы меня из ресторана? — спросила она.

— Можешь поставить на свою милую маленькую задницу, что так оно и было бы.

Он позволил ей отстраниться и медленно отодвинулся от нее.

— Итак, правила, — сказал он, заводя автомобиль. — Позвони в офис и скажи, что не выйдешь завтра на работу. И возможно, на следующей неделе тоже.

— Рэй, я не могу…

— Ты поработаешь на своем компьютере или моем ноутбуке, и как только мы поймаем убийцу, можешь работать хоть по восемьдесят часов в неделю, наверстывая упущенное, если тебя это успокоит. Но пока он прячется в переулках, ты не пойдешь никуда, где тебя может поджидать Поттс.

— Он же не знает, где я работаю и живу, — возразила она. — Или знает?

— Может знать. Мы не станем рисковать. — Он поглядел на нее, когда остановился на красный свет. — Мы переедем в мою квартиру, пока не найдем более безопасное место.

— Рэй…

— Не волнуйся. Ты можешь спать на кровати, а я займу кушетку. А на завтрашнюю ночь я попытаюсь приобрести что-нибудь поудобнее.

Грейс скользнула вниз на свое место.

— Тебе не кажется, что это уже слишком? — тихо сказала она.

— Слишком? — рявкнул он. Он схватив лист с фотографией Поттса. — Посмотри на это лицо, прочитай примечания внизу и повтори, что я перестраховываюсь, пытаясь помешать тебе стать очередной жертвой.

Она взглянула на фотографию, но не потрудилась прочитать пометки.

— Ты прав, — ответила она. — Я сделаю, как ты хочешь.

— Обещаешь?

Она кивнула.

— Куда мы идем?

— Повидаться с Лютером.

Они лежали в постели, смотрели десятичасовые новости и поедали попкорн, когда Фредди увидел на экране свое лицо. Этот старый снимок сделали, когда он был моложе, худее и глупее, с более длинными и темными волосами. Но это был он. Фредди знал это так же, как узнает всякий, кто присмотрится к нему поближе.

Он подумал, не попытаться ли отвлечь Джиллиан от экрана поцелуем, или снова заняться с ней любовью. Но если это передавали по телевидению сейчас, то завтра фото появится в газетах и в дневных новостях по всем местным каналам. Не может же он следить за ней весь день.

Кроме того, было уже слишком поздно. Она повернулась к нему, тщательно разглядывая.

— Тот парень выглядит почти как ты, Джимми, — нерешительно сказала она.

— Думаешь? — спросил он, с хрустом раскусывая еще одно зернышко попкорна. — Я не заметил.

Фотография исчезла с экрана, сменившись другим репортажем. Как только Джиллиан лишилась возможности сравнивать его со снимком, ее сомнения развеялись.

— Ты гораздо красивее. — Она опустила голову ему на плечо. — И куда более милый, судя по сообщению. Наемный убийца. Я всегда считала, что наемные убийцы живут в больших городах, а не устраиваются в местечках вроде Хантсвилля.

— Я понимаю, о чем ты, — ответил Фредди, стремительно целуя Джиллиан прежде, чем скатиться с кровати.

— Куда ты? — садясь, спросила она.

В дверном проеме он обернулся и улыбнулся ей. Какая жалость. Какая потеря.

— Я подумал, может, ты захочешь бокал вина?

Джиллиан вернула ему улыбку и устроилась на подушках.

— Это было бы великолепно.

Она слишком хорошо спала в кровати Рэя, на матраце, где он проводил большинство ночей. Казалось, даже простыни еще слабо пахли им.

Ее бывший муж, потягивающий сейчас кофе и жующий тост, тоже выглядел хорошо выспавшимся, не смотря на то, что провел ночь на комковатой кушетке, которая смотрелась так, будто ее нашли на мусорной свалке.

Квартира Рэя была маленькой и по существу состояла из двух комнат и ванной. Кухня представляла собой не больше, чем угол в гостиной, и все здесь выглядело так, словно могло развалиться само собой — все, кроме стерео системы. Стерео, коллекция компакт-дисков и кассетный плейер, такой же хороший как включенный проигрыватель, были тут единственными вещами, обладающими реальной ценностью.

И большая коллекция песен Лайла Ловетта.

Лютер совсем не обрадовался, узнав, что виденный Грейс мужчина оказался профессиональным киллером, который, несомненно, все еще выжидал где-то рядом. Детектив еще менее воодушевился, когда Рэй заставил его позвонить в ФБР и сообщить о Поттсе. И не стал слушать возражений Лютера о том, что он не желает видеть в своей юрисдикции эти «федеральные ничтожества».

Рэй решил и дальше присматривать за Грейс, хотя она пыталась заверить, что в этом больше нет необходимости. Она, наверняка, могла бы получить защиту у федералов, и, поскольку Поттса опознали, Лютер перестал считать ее фантазеркой. И Рэю не обязательно продолжать охранять ее. Уже нет.

Но всякий раз, когда она пыталась убедить его в этом, он останавливал ее взглядом.

Грейс села на кушетку рядом с ним, держа в руке чашку кофе.

— Итак, каков план на сегодня? — небрежно поинтересовалась она.

— Нужно найти новое жилье и пройтись по магазинам, — не глядя на нее, ответил он.

— По магазинам?

Рэй пожал плечами.

— Для благотворительного вечера.

— Так мы все-таки идем?

Он посмотрел на нее.

— Конечно. А что, по-твоему, мы должны делать? Сидеть в каком-нибудь гостиничном номере и всю ночь играть в кункен [7]?

— Расследованием занялся Лютер, — сказала она. — И ФБР…

— Мы идем, — прервал Рэй.

Грейс пристроила ноги на его покрытый шрамами журнальный столик и уставилась на свои кроссовки. Учитывая целую кучу народа, которая работает над делом, Поттс, несомненно, скоро окажется за решеткой. А потом… потом у Рэя не останется причин задерживаться в Хантсвилле…

— Ты позвонил Стэну? — сдержанно спросила она.

— Еще нет, — кратко ответил Рэй. — Я собираюсь, но то одно, то другое…

Она испуганно оторвала взгляд от своих ботинок и открыто взглянула на профиль бывшего мужа, рассматривая поросшую щетиной линию его челюсти, сильные шею и руки, мягкие губы. Боже, она любила, как вились волосы у его шеи, разворот плеч, силу и нежность рук.

Какой идиоткой она была. Рэй не подходил ей, у них не было будущего… но она любила его. Она всегда будет его любить, независимо от того, куда он поедет или что сделает. Независимо от того, как часто он разбивал ее сердце.

Уход от него был ошибкой, неисправимой ошибкой. Она не сможет убедить его, что у них все еще есть шанс на будущее. Зато сможет излечить часть боли, которую причинила… Разве она не должна попробовать?

Как же вернуть его себе хотя бы на некоторое время?

— Идем за покупками, — тихо произнесла она и медленно улыбнулась.

Глава 12

— Вау, — восхищенно воскликнул Рэй, когда Грейс ступила в центральную комнату двуспального гостиничного номера, куда они заселились после полудня. Ни гостиница, ни комнаты не отличались особенным шиком, зато были уютными, чистыми и просторными. К тому же, никто кроме Лютера не знал, где именно они остановились.

Длинное красное платье льнуло к телу Грейс, подчеркивая ее сказочные формы. Глубокий вырез позволял любоваться округлостью грудей, но был не настолько шокирующим, чтобы дать увидеть больше. Как жаль. Когда она шла, разрез с одной стороны кроваво-красной юбки распахивался, частично обнажая длинную голую ногу. А черные туфли на высоком каблуке представляли эту ногу в самом выгодном свете.

Грейс довольно часто укладывала волосы в высокую прическу, и сегодняшний вечер не стал исключением. Но стиль был мягче, и несколько завитков с бесхитростным изяществом падали ей на плечи.

— Ты выглядишь великолепно.

Она улыбнулась, почти застенчиво.

— Ты тоже. Никогда раньше не видела тебя в смокинге. Мне следовало знать, что ты пойдешь в чем-нибудь эдаком.

Рэй ухватился за отвороты белого жакета.

— В стиле сороковых, по крайней мере, так утверждала девчонка, когда сдавала его в прокат, — его вечернее обмундирование состояло из отлично сидящего белого смокинга, черных брюк с отглаженными стрелками, белых подтяжек, белой рубашки и черной бабочки. — Кажется, мне осталось только прикурить бесфильтровую сигару и начать называть тебя куколкой.

Грейс улыбнулась настоящей, широкой улыбкой, заставившей его сердце глухо и тяжело забиться. В течение нескольких прошлых дней она вела себя настороженно и своенравно. Нервничала, спрашивая, могут ли они остаться друзьями. А сейчас выглядела уступчивой и искушенной… соблазнительной, чарующей. И довольной.

— Кобура как нельзя лучше довершает вид крутого парня, — хрипло добавила она.

Его сердце сжалось.

Имя и лицо Поттса мелькало во всех новостях по телевидению и в газетах. Пока им удавалось нигде не упоминать о Грейс. Лютер позаботился, чтобы никому не говорили об ее участии, если только это не становилось абсолютно необходимым. О том, что она оказалась свидетельницей, сообщили только горстке полицейских и окружному прокурору.

Однако Поттса пока не нашли. В их округе было много мотелей, а полицейских не хватало, да и большинство гостиничных клерков, по-видимому, никогда не присматривались к постояльцам. Поэтому, поиски продолжались.

Они знали, что Поттс мог выйти на Грейс, мог следить за ее домом или за квартирой Рэя, но без сомнения, он не появится на сегодняшнем благотворительном вечере.

Если только не собирается встретиться там со своим нанимателем. Возможно, чтобы позаботиться о единственном, за исключением Грейс, человеке в Хантсвилле, который мог его опознать. Дела у Поттса складывались неважно. Он мог решить не подчищать следы и уехать из города.

— Может, нам все-таки остаться и заказать пиццу? — неохотно предложил Рэй. Тут, в гостинице, Грейс будет в большей безопасности. — Или ты останешься, а я пойду один?

— Ни в коем случае, — уверенно возразила она. — Я купила новое платье, ты взял напрокат смокинг, и мы знаем, что наниматель Поттса сегодня вечером будет там. Это наш шанс пообщаться с людьми, покрутиться среди них и посплетничать. Посмотрим, что удастся узнать, — она улыбнулась и подошла ближе. — Кроме того, несмотря на все твое обаяние, Луиз Лэнфорд не обратит на тебя внимания. Но она поговорит со мной, потому что мы знакомы. Выходит, я нужна тебе, Рэй.

Выбор слов оказался неудачным, но Рэй не отважился упомянуть об этом.

— Почему ты думаешь, что я не смогу заставить вдову Лэнфорда поговорить со мной?

— Ты не ее тип, — ответила Грейс и, проходя мимо, легонько коснулась пальцем его щеки. — Луиз Лэнфорд влюбляется в деньги и власть, а не в мальчишеское очарование.

— Ох, — вырвалось у Рэя, когда он посмотрел ей вслед.

Если спереди платье еще можно было назвать приличным, то вид сзади ни в коей мере не подходил под это определение. Глубокий вырез спускался ниже талии, и Рэй залюбовался видом ее стройной спины и мягкими движениями мускулов…

Внезапно, она обернулась через плечо, и ее улыбка стала шире.

О чем она думает?

— Для помощника окружного прокурора у него слишком много денег, — как ни в чем не бывало произнес он, словно вид ее полуобнаженный спины не заставил его вспотеть. — Похоже, Луиз и Эллиот Рид вместе уже около двух лет.

— Это семейные деньги и их у него много, — ответила она, забирая свою маленькую черную сумочку со столика, стоящего возле длинной голубой кушетки. — Вот почему он тоже придет на сегодняшний вечер. Его мать важная шишка в детской благотворительной больнице.

— Как ты узнала?

— Провела небольшое расследование через Интернет. Вчера вечером, после того, как ты заснул, я позаимствовала твой ноутбук.

— Ты не могла найти…

— Если знаешь, где искать, — тихо ответила она с всезнающей улыбкой, — то можно найти все.

— Но личная информация, не… — самодовольное выражение ее лица заставило его остановиться. — Ты хакер.

— Всего лишь, любитель, уверяю тебя.

— Моя собственная жена…

— Бывшая жена, — тихо поправила она. — Я немного попроверяла Маккэна и Рида, чтобы знать, о чем говорить, а о чем не стоит, если сегодня столкнусь с кем-то из них.

— Я не хочу, чтобы ты приближалась к кому-нибудь кроме вдовы, поняла меня?

— Посмотрим, — невозмутимо ответила она.

Ее ничто не остановит? А ведь она сумеет получить информацию, которую не сможет добыть он. У нее были хорошие инстинкты, острые взгляд и слух.

— Если ты приблизишься к Риду или Маккэну, то будешь избегать рискованных действий, договорились?

— Да, сэр.

Он дерзко оглядел Грейс сверху донизу. Черт, женщина, которая носила платье вроде этого, напрашивалась на то, чтобы на нее глазели. Его глаза задержались на выпуклости грудей, затем опустились вниз, исследуя изгибы талии и бедер… и снова поднялись вверх.

— Грейси Мэдиган, — тихо произнес он. — Ты не надела нижнего белья.

По крайней мере, она оказалась достаточно благовоспитанна, чтобы покраснеть.

— Смотрю, твой радар все еще прекрасно работает.

— Радар, черт возьми, — проворчал он.

— Вырез на платье слишком глубокий, — без надобности объяснила она, слегка коснувшись своего бедра. — Я не могу пойти на великосветский вечер с выглядывающими трусиками.

Рэй снова осмотрел ее сверху донизу. Медленно. На Грейс было только это красное платье и пара туфель. Больше ничего. Во рту у него пересохло. Он с трудом сглотнул.

Она мучила его, не так ли? Преследовала, чтобы в нем не осталось чувств, которые можно было бы назвать поверхностными.

Он заставил себя усмехнуться.

— Что скажет Дорис? Она считает тебя образцом утонченности.

Грейс не клюнула на приманку, только сморщила нос и отвернулась, предоставив ему слишком прекрасный обзор своей спины и полуобнаженной задницы.

Рэй закрыл глаза и глухо застонал. Мучит его? Да эта женщина пытается его убить.

В главном зале городского здания, которое использовалось для проведения общественных мероприятий, свет был приглушен, красиво одетые пары танцевали под «String of Pearls», исполняемую большим джазовым оркестром. Одни танцевали умело, другие нет. Но все очень старались.

Грейс впервые ощутила нервозность. Одно дело было воображать, как она придет сюда, чтобы разыскать нанимателя Фредди Поттса, представляя себе это как некое приключение, и совсем другое начать действовать. Сейчас это казалось пугающим… Это Рэй занимался расследованиями. Не она. Он был адреналиновым наркоманом, она же всегда была трусихой. И возможно, она оставалась трусихой слишком долго.

Выставлять себя напоказ перед бывшим мужем было столь же нервирующим, как предстать перед комнатой, полной потенциальных убийц, но Грейс попыталась сохранить спокойствие. Поскольку переубедить Рэя было для нее столь же важным, как найти Поттса и его нанимателя. Даже еще важнее.

— Вдова Лэнфорда общается с мэром за столом слева, — тихо сказал ей Рэй. — Маккэн разговаривает с Хизер Фармер в дальнем углу, а Эллиот Рид танцует со своей матерью.

— Я его вижу, — прошептала Грейс.

Рэй подвел ее к танцевальной площадке и обнял. Когда его рука легла на ее голую спину, он пристально посмотрел ей в глаза. Она не стала отводить взгляд или отстраняться, когда он притянул ее ближе. Да, она слишком долго была трусихой.

Пригнув голову, он прошептал ей на ухо:

— Черт возьми, Грейси, что ты со мной делаешь?

— Ничего, — шепнула она.

— Ничего. — Он прижал ее голову к своему плечу. — Как, по-твоему, я смогу протанцевать с этой голубоволосой леди всю ночь в таком состоянии? — Он прижимал ее к себе так близко, что его состояние было более чем очевидно.

— Ты справишься, — тихо ответила она, уткнувшись в его плечо. Он всегда справлялся, не так ли? Ничто не могло вывести его из равновесия надолго.

Она подняла голову и взглянула на Рэя. Из-за его пристального взгляда она подумала, что может быть, только может быть, это просто танец для них двоих. Всего лишь один танец, один драгоценный приватный момент перед тем, как они начнут свое расследование. Но Грейс слишком быстро поняла, что он придвигается к Риду и его матери.

На миг она позволила себе насладиться объятиями Рэя, ощущением его ладони и пальцев на своей спине, скольжением их тел друг о друга. И в тысячный раз пожелала, чтобы между ними все стало по-другому.

— Держу пари, они за всю ночь не сыграют ни одной песни Лайла Ловетта, — проворчал Рэя, явно пытаясь сменить тему.

— Пожалуй, ты прав. Конечно, мы всегда можем остановиться рядом с подмостками и завопить: «Не прикасайся к моей шляпе» или «Ее первая ошибка!»

Рэй не засмеялся, даже не улыбнулся. Его руки напряглись, и он притянул ее ближе.

— Ты уверена, что хочешь сделать это? — прошептал он, когда они приблизились к Риду.

Нет, она ни в чем не была уверена, но кивнула.

Мелодия закончилась, и они присоединились к толпе вежливо хлопающих людей, тогда как оркестр начал следующий номер.

— Миссис Рид, — Рэй включил свое очарование, обратившись к матери Эллиота Рида. У той был вид дамы из высшего общества, изящной, безукоризненной, холодной и прекрасной, начиная с седых волос и заканчивая платьем цвета шампанского и туфлями с заостренными носами. — Я так надеялся на возможность потанцевать с вами.

Пожилая женщина улыбнулась, должным образом польщенная, и Рид отступил в сторону. Рэй бросил взгляд на помощника окружного прокурора.

— Я даже позволю вам потанцевать с моей женой, раз сам смогу побыть с вашей матерью. Эллиот Рид, правильно? — спросил он, словно пытаясь вспомнить. — Это Грейс Мэдиган.

Рид выглядел раздраженным, пока не повернулся к Грейс. Он осмотрел ее сверху донизу подобно койоту, разглядывающему свежую добычу. Ей следовало знать, что платье, выбранное ею для Рэя, привлечет нежеланное внимание. И почему она решила, что никто кроме бывшего мужа, не будет сегодня смотреть на нее?

— С удовольствием, — усмехнувшись, ответил Рид.

Помощник окружного прокурора оказался прекрасным танцором, однако Грейс не удалось почувствовать себя комфортно, поскольку он слишком близко прижимал ее к себе. Когда так же поступал Рэй, это дарило тепло и казалось правильным. Заставляло покрываться мурашками.

— Неплохой оркестр, — произнесла она, пытаясь завязать непринужденную беседу, которая могла бы заставить Рида отвести взгляд от ее декольте.

— Да, — ответил он, поднимая голову, чтобы посмотреть ей в глаза. — Если вам нравится всякое старое дерьмо.

Она приподняла брови и немного отстранилась. Он попытался удержать ее.

— Если вам не нравится музыка, то почему вы здесь? — спросила она.

Он состроил гримасу.

— Этим руководит моя мать.

— А вы всегда слушаетесь маму?

Его глаза потемнели, и он устало вздохнул.

— Я обнаружил, что когда она счастлива, жить становится легче.

Видимо, Беатрис Рид держала свой кошелек туго застегнутым, решила Грейс.

— Как мило, — с улыбкой ответила она. — Пойти на такие большие неудобства, чтобы сделать мать счастливой. Вы хороший сын.

Он что-то уклончиво буркнул.

— Что ж, теперь, встретив вас, я рад, что пришел. Возможно, ваш муж всю ночь протанцует с моей матерью, а я смогу получить вас.

На сей раз, Грейс не стала поспешно исправлять ошибку, бормоча: «бывший муж». Пусть уж лучше Рид верит, что она занята. Если он ведет себя подобным образом, считая ее замужней женщиной, то как поступит, узнав, что она свободна? Она бы предпочла этого не знать.

Они неуклонно отдалялись от Рэя и почтенной миссис Рид, и как только оказались на приличном расстоянии, Эллиот опустил ладонь ей на ягодицы. Небрежно, легко, но определенно неподобающе.

— Мистер Рид, — сказала она слегка предостерегающим тоном. — Ведите себя прилично.

Он улыбнулся, передвинул руку в надлежащее положение и закружил ее под вой трубы.

— Нельзя же винить мужчину за попытку, миссис Мэдиган.

Грейс обнаружила, что находится рядом с Луиз Лэнфорд, сидевшей с мэром за маленьким столиком, заставленным изрядным количеством спиртного. Луиз, в алмазах и ярком голубом платье, с вырезом почти до пупка, не походила на женщину, похоронившую мужа всего неделю назад.

Рид на мгновение тоже глянул в том направлении.

— Ну разве не досадно? — тихо спросила она.

— Что?

— То, что случилось с Картером Лэнфордом. Это ведь его вдова, не так ли?

Он напрягся, совсем немного.

— Не вижу ничего досадного. Этот человек был ослом мирового масштаба.

Грейс широко распахнула глаза.

— Вы были знакомы?

— Боюсь, что так, — пробормотал Рид, снова передвигая ее к центру танцевальной площадки.

— Все, что я о нем читала, представляло его как по-настоящему хорошего человека, — невинно произнесла она.

Взгляд Рид стал холодным, отдаленным.

— В Картере Лэнфорде не было ничего хорошего, кроме его счета в банке.

Грейс тепло улыбнулась. Мужчина собирался открыться прямо здесь, на танцевальной площадке. Собирался излить душу.

Но он не успел.

— Извините, — прервал их знакомый голос, и Рид ощутил похлопывание по плечу. — Полагаю, этот танец мой.

Грейс вздохнула, когда Лютер, облаченный в традиционный темный смокинг, ступил на место Рида. Он держался чопорно и отстраненно, как и она.

— Лютер, — тихо произнесла она.

— Грейс, — пробубнил он ее имя. — Что, черт возьми, ты здесь делаешь?

— Думаю, то же, что и ты.

Он был паршивым танцором. Она почти так ему и сказала.

— Черт возьми, Грейс, это не «встреча плохого парня с наемным убийцей», — рявкнул Мэлоун, наступил ей на палец и быстро отодвинлся. — Вам с Рэем нельзя тут ошиваться, пытаясь самостоятельно распутать дело, это не игра. То, куда вы ввязываетесь серьезно и опасно!

Когда-то она считала Лютера своим другом, но с момента ее возвращения в Хантсвилль, он выказывал ей одну только неприязнь. Грейс пыталась проявлять понимание, но сейчас ощущала лишь раздражение. Можно подумать у нее и без того не хватает неприятностей!

— Если бы мы верили в существование хоть малейшего шанса, что ты можешь поймать Поттса, нас бы здесь не было, — холодно ответила она.

— Я могу арестовать тебя, — пригрозил он.

— Ты этого не сделаешь, — уверенно сказала она.

Он неуклюже закружил ее в танце, стремясь вывести из толпы. Едва они покинули танцевальную дорожку, как Лютер схватил ее за запястье и наполовину повел, наполовину потащил к выходу. Пройдя сквозь двери, они очутились в безлюдном ярко освещенном холле. Мэлоун прижал ее спиной к стене и, нахмурившись, почти вплотную приблизил к ней свое лицо.

— Я скажу это только один раз, — прошипел он. — Рэю совсем не нужно, чтобы ты мелькала в его жизни, появлялась и исчезала, когда тебе заблагорассудится, переворачивая все вверх дном и выворачивая его наизнанку. Причинишь ему боль снова, я упрячу тебя за решетку. И не спрашивай, как я это сделаю, уверен, что смогу что-нибудь придумать. А если нет, сфабрикую, — негромко предупредил он. Его лицо было жестким, глаза темными. — Какого черта ты вернулась?

Его глаза не поблескивали как у Рэя, они тлели. Темные и осуждающие. Не смотря на его слова и действия, Грейс не могла больше злиться на Лютера. В глубине души он беспокоился о Рэе. Твердый как сталь, казалось бы неуживчивый Мэлоун, ради друга пошел бы на край света. А Рэй был его лучшим другом.

— Только между нами? — прошептала она.

— Если так надо, — выпалил он.

Она никому не рассказывала ни о Рэе, ни о том, что между ними произошло. Ни своим родителям, ни друзьям. Никому не доверила то, что было у нее на сердце.

Но у нее было чем поделиться.

— Я вернулась, потому что так и не смогла вырвать Рэя из сердца, так и не смогла заставить себя разлюбить его. Я пыталась в течение шести лет и просто… не смогла.

Лицо Лютера смягчилось.

— Тебе не следовало уходить.

— Я знаю.

— Черт возьми, это его едва не убило.

Она закрыла глаза. Боже, она не хотела знать насколько тяжелым стал ее отъезд для Рэя. Ей хотелось верить, что он пережил его легче. По крайней мере, это делало ее вину не такой огромной.

— Меня тоже, — прошептала она.

— Черт возьми, если ты оставишь его снова…

— Не оставлю, — ответила она и посмотрела на Лютера как можно более открыто, чтобы он полностью убедился в ее искренности. — На сей раз, Рэй оставит меня.

Это к лучшему, решила она. Она не собирается бежать. Не собирается позволять Рэю оттолкнуть ее. Она полностью принадлежит ему, пока он хочет ее и нуждается в ней. Пока не уедет в Мобил.

Отступив от нее, Лютер глухо и грубо выругался.

— Итак, — сказала Грейс, расслабляясь и даже беря его за руку, когда они направились к танцзалу. — Как ты поживаешь?

Он бросил на нее острый взгляд и состроил гримасу.

— Прекрасно.

Его ответ на все.

— Ты был женат? — Лютер был красивым мужчиной, очаровательным, когда этого хотел, хорошим парнем, как и Рэй. Грейс не могла поверить, что он так ни разу и не встретил подходящую женщину.

— Нет.

— Почему?

Он остановился, задержав руку на двери, ведущей в переполненный танцзал. Здесь музыка звучала тихо, но стоит открыть дверь, как она оглушит их.

— Если у вас с Рэем ничего не получилось, — тихо сказал Лютер. — То у меня, черт возьми, нет ни единого шанса.

Прежде, чем она успела ответить, он рывком открыл дверь и потянул ее через дверной проем.

Бен Маккэн оказался привлекательным мужчиной с тщательно уложенными темными волосами и добродушными карими глазами, которые делали его больше похожим на художника, нежели бизнесмена. Несмотря на атлетическое телосложение, Грейс казалось, что он в любой момент может начать читать стихи.

— Похоже, вы много занимаетесь благотворительностью? — спросила Грейс. Их представила Хизер Фармер, после чего предложила своему новому боссу потанцевать с ее «подругой». И тот неохотно согласился.

— Компания сотрудничает с детской больницей, — сказал он. — Так что у меня не было иного выбора, кроме как посетить сегодняшний вечер. — Его глаза бродили по залу, пока не нашли Луиз Лэнфорд. — Честно говоря, я бы предпочел пойти на игру в хоккей. У них полуфинальные матчи, знаете ли.

— В Хантсвилле есть своя хоккейная команда? — спросила она, искренне пораженная.

— Да. Не на уровне НХЛ, конечно. Это команда младшей лиги. — Он почти расплылся в улыбке. Почти. — Вы не знали? Где вы были?

Она улыбнулась.

— Последние шесть лет в Чаттануге.

— Ах, — сказал он, — вы не представляете, что пропустили.

Он снова нашел взглядом Луиз. Увидев, как та смеется с собеседником, который наклонился слишком близко и демонстративно заглянул в вырез ее платья, Маккэн погрустнел.

— Хоккей, — произнесла Грейс. — Я никогда не была на хоккейной игре.

— Вы непременно должны сходить. Одна игра, и обещаю, что вы подсядете.

— Вы ходите на все игры?

— На большинство. — Он посмотрел на нее, смело, и ничего не скрывая. — Честно говоря, из-за новой должности я просто не знаю, смогу ли когда-нибудь еще посетить хоть одну игру. Столько всяких дел. Командировки, работа допоздна. Теперь вся ответственность легла на мои плечи.

— Я думала, мужчинам это нравится, — сказала она с непринужденной, утешительной улыбкой. — Власть. Деньги. И все, что им сопутствует.

— Я бы предпочел вернуться туда, откуда начал, и планировать игры, — усмехнулся он. — Мне пришлось сделать карьеру, чтобы узнать, что игры куда забавнее бизнеса. У детей есть это право. Следует использовать каждый шанс, который нам выпадает.

— Должна признаться, я больше ни во что не играю.

— А стоило бы, — ответил он, снова высматривая Луиз. — Как и всем нам.

Рэй вмешался только, когда Грейс танцевала со стариком, который постоянно наступал ей на ноги. Она старательно трудилась всю ночь, и спасение было наименьшим, что он мог для нее сделать.

— Веселишься? — спросил он, закружив ее в танце.

— Великолепная вечеринка, — саркастически ответила она. — Не знала, что в Хантсвилле так много плохих танцоров, и они все соберутся здесь.

Он следил за Грейс большую часть ночи, не отводил глаз и ни разу не выпустил из виду больше чем на несколько минут подряд.

— Что думаешь? — тихо спросил он. Она танцевала с Ридом дважды, с Маккэном три раза, и издали выглядела великолепной и очаровательной, отчего ему слишком часто хотелось пересечь комнату и разделить танцующую пару.

Она глубокомысленно вздохнула.

— Мне кажется, Маккэн ни при чем. Перемены на работе принесли ему множество сложностей. Не думаю, что он действительно желал получить этот пост. Кроме того, он кажется хорошим парнем.

Рэй приподнял брови, и Грейс широко улыбнулась.

— Ты знаешь, что я имею в виду, — выражение ее лица смягчилось. — Думаю, он по-настоящему любит Луиз. То, как он на нее смотрит…

— Любит достаточно, чтобы убить ради нее? — тихо спросил Рэй.

Она нерешительно помедлила.

— Возможно. Но думаю, если бы он захотел смерти Лэнфорда, то убил бы его сам. Это больше подходит для такого парня, как он.

— А Рид?

В этот раз она не колебалась.

— Определенно не хороший парень. Я вполне могу представить его нанимающим убийцу, чтобы покончить с кем-то. И потом, у его мамочки есть деньги. Несчастный маленький богатый мальчик непременно должен получить все, что захочет. И если он захотел Луиз, но не смог получить, то думаю, пошел бы на убийство, чтобы расчистить себе дорогу.

— Даже не знаю, — произнес Рэй, оглядывая комнату, в поисках всех трех подозреваемых и нервничающей Хизер Фармер, находившейся от них на приличном расстоянии. Пока он наблюдал, Кристофер Хэчер, очкастый помощник Лэнфорда, приблизился к Хизер со стаканом шампанского. Она приняла его и одарила мужчину короткой улыбкой. — Возможно, ты считаешь Маккэна невиновным, потому что он мил, а Рида подозреваешь, потому что он лапал тебя за задницу.

— Допустим. А ты как считаешь? — спросила она.

— Думаю, это Рид.

— Почему?

— Потому что он лапал тебя за задницу.

Он закружил Грейс, улыбнулся и позволил своей собственной руке опуститься и задержаться на ее бедре. Его пальцы нежно погладили красный шелк и упругое, обнаженное бедро под ней. Он ожидал получить выговор, но заработал улыбку.

— Люди смотрят, — тихо сказала она.

— Мне все равно, — он снова закружил ее.

Их тела скользили друг о друга, близко, но все же не достаточно. Он чувствовал легкий аромат ее духов и запах шампуня. Но еще сильнее чувствовал ее запах. Аромат кожи. Тепло ее страсти.

Он склонил голову и ткнулся носом в ухо Грейс.

— Ты сводишь меня с ума.

— Правда? — невинно и соблазнительно спросила она. Запрет и неизбежность неразрывно смешались воедино. Она не просто танцевала с ним, их движения, бесспорно, имели сексуальный подтекст. Он не хотел отпускать ее, ни сейчас, ни когда-либо потом. Никогда, черт возьми. Как он сможет жить без нее?

Ненадолго, в течение нескольких драгоценных минут, он забыл об убийстве, о киллере и о Мобиле. Он закрыл глаза и прижал к себе Грейс, двигаясь с ней под медленную и легкую мелодию, проникавшую ему под кожу. Совершенство длилось недолго, но на этот краткий миг он позволил себе забыться.

Мелодия закончилась. Рэй увидел, что старый хрыч, который отдавил Грейс ноги, направляется в их сторону. Сейчас было не время заключать ее лицо в ладони и целовать, не время спрашивать почему она едва не убила его.

Они еще успеют сделать это позже.

— Ты уже поговорила с вдовой?

Грейс покачала головой.

— Каждый раз, когда я оказываюсь рядом, она отходит. Не хочу догонять ее. Это было бы слишком очевидным.

— Она направляется к женской уборной.

Грейс послала ему ослепительную улыбку.

— Думаю, я пойду, припудрю носик.

Она повернулась и ушла, и пока Рэй восхищенно любовался ею, к нему незаметно подобрался старый хрыч.

— Мне не нравится, когда у меня уводят добычу, молодой человек, — почти надменно заявил старый увалень. — Должен вам сказать, я делал некоторые успехи с этой леди.

Рэй взглянул вниз на седого мужчину.

— Вы делали успехи с моей женой?

Мужчина покраснел от корней тонких белых волос до самой челюсти.

— Прошу прощения. У нее не было кольца, поэтому я естественно предположил, что она свободна.

Рэй не отводил глаз от Грейс, пока она не скрылась в коридоре. Смотреть, как она удаляется было больно, и это не имело никакого отношения к аккуратному разрезу ее платья, голой спине или знанию, что под платьем на ней ничего нет. Совсем ничего.

Хорошо, возможно частично и это стало причиной боли.

— Нет, — уверенно и лишь с едва уловимым отчаянием ответил он, — моя Грейси, определенно, не свободна.

Глава 13

Грейс посмотрела на свое отражение в зеркале и повторно воспользовалась помадой. Луиз Лэнфорд стояла рядом и поправляла лямки платья. Закончив, но, так и не обратив на Грейс никакого внимания, она наклонилась ближе к зеркалу и стала тщательно исследовать лицо, поворачивая его из стороны в сторону.

Узнает ли ее Луиз вне помещения, в котором они обычно встречались? Посмотрит ли вообще в ее сторону? Женщина полностью погрузилась в себя, вытащила помаду из черной сумочки и быстрым, опытным движением нанесла на надутые губы смелый оттенок красного.

— Какое красивое платье, — рассеянно сказала Грейс, поднимая руку к волосам и медленно поворачивая голову, как будто проверяя, нет ли выбившихся из прически локонов.

— Спасибо, — отозвалась Луиз и наконец-то посмотрела на нее.

— О, привет, — она сверкнула короткой улыбкой, — я тебя не узнала. — Она снова переключила внимание на свое отражение. — Ты ведь Грейс, верно?

Грейс кивнула и улыбнулась.

— А ты Луиз?

— Да, — та прищурилась, исправляя перед выходом небольшой дефект. — На этой неделе я не видела тебя на тренировках.

Грейс пригладила несуществующую неровность в своей прическе.

— Я пропустила только одно занятие, — ответила она. — Во вторник приходила, но тебя не видела.

— Хоронила моего мужа, — ответила Луиз, неприязненно сморщив нос, — и не успела вовремя выбраться на занятия.

Это было весьма холодное и бесчувственное заявление.

Грейс перестала притворно прихорашиваться и повернулась к Луиз Лэнфорд.

— О, я так сожалею, — сказала она, пытаясь казаться искренней. — Какой ужас.

Луиз закончила приводить себя в порядок, выпрямилась и посмотрела на Грейс.

— Спасибо, но если честно, все это не настолько ужасно. Наш брак развалился уже очень давно. — На мгновение она показалась почти грустной. — Я потеряла мужчину, за которого вышла замуж, несколько лет назад, сначала из-за его работы, а потом из-за молодой и отвратительно игривой секретарши. — Глаза Луиз стали жесткими, и на мгновение она растянула губы в откровенно фальшивой улыбке. — Так что я не собираюсь притворно оплакивать человека, которого разлюбила годы назад.

— Сожалею, — повторила Грейс, на сей раз искренне.

— Не стоит, — резко ответила Луиз. — Знаешь, что самое худшее? Как ни странно, та игривая секретарша сегодня тоже здесь. Мы с ней изо всех сил стараемся находиться в противоположных сторонах зала. — Она сверкнула фальшивой улыбкой. — Это все крайне цивилизованно, именно так, как нравилось Картеру.

— Должно быть, это невыносимо, — посочувствовала Грейс, понимая, что Луиз говорит правду. Ни разу за всю ночь она не видела Хизер и Луиз, стоящими поблизости, они не признавали присутствие друг друга даже в мелочах. Грейс задумалась, вели ли они себя так же до смерти Лэнфорда.

— Итак, — оживленно произнесла Луиз, прерывая разговор о своих проблемах, — что относительно тебя? Почему пропустила занятие? Ты ходишь туда почти столько же, сколько и я.

— У меня тоже проблемы с мужем, — тихим голосом ответила Грейс. — Ну, то есть, проблемы с бывшим мужем. Он… в последнее время много вертится рядом.

— Звучит интригующе, — сказала Луиз, защелкнула сумочку, еще раз проверила свое отражение, втянула живот и выпятила грудь. — Тебе нравится, что он вертится рядом? По тону твоего голоса трудно судить.

— Я еще не решила, — пробормотала Грейс, следуя за Луиз к выходу.

Та весело рассмеялась.

— Мне знакомо это чувство, — прежде, чем они присоединились к толпе, она снова повернулась Грейс. — Мужчины. Клянусь, порой я думаю, что нам было бы гораздо лучше без противоположного пола. А в другое время уверена, что просто не смогу без них жить.

— Или без одного конкретного, — тихо сказала Грейс, думая о Рэе.

Луиз одарила ее сочувствующим кивком красиво причесанной головы.

— О, кажется у тебя действительно неприятности.

— Ты еще и половины не знаешь, — Грейс не было нужды симулировать страдания. Ей всего лишь потребовалось обратиться к своим самым потаенным чувствам.

Сочувственно положив ладонь на ее руку, Луиз наклонилась и тихо предложила:

— Если у тебя такие серьезные проблемы с бывшим, я могу поделиться именем замечательного человека, который тебя выручит. Он стал для меня спасителем.

Сердце Грейс едва не остановилось. Невозможно, чтобы все было так легко. Луиз Лэнфорд собирается порекомендовать ей своего личного киллера?

— Правда? Я была бы очень благодарна.

— Доктор Вэллс Вэндел отличный семейный врач. Он пытался помочь нам, когда дела пошли не так, как надо, и мне он действительно помог, — уже во второй раз Грейс показалось, будто Луиз была не старше Хизер. Грустная и немного растерянная. — Когда я почувствовала себя сбитой с толку, он попытался помочь мне разобраться, куда я иду и почему… и почему мои попытки что-то исправить терпят неудачу, как бы сильно я ни старалась. Я не видела его уже много лет, — глубокомысленно произнесла она. — Возможно, мне тоже стоит ему позвонить.

— Спасибо, — сказала Грейс.

— Удачи, — отозвалась Луиз, прежде чем вернуть на свое лицо маску неискренности и присоединиться к толпе.

— Играет наша песня, — сказал Рэй, спасая Грейс от еще одного стареющего Ромео. Он нежно потянул ее к танцевальной площадке и, заключив в объятия, закружил под медленную, джазовую мелодию.

— «Закатим вечеринку»? — с улыбкой спросила она. — Наша песня «Закатим вечеринку»?

— Почему бы нет?

Вечер подходил к концу, и толпа начала редеть, поэтому в их распоряжении оказалась большая часть танцзала. Теперь они могли танцевать раскованнее, не беспокоясь о столкновении с другими парами. И Рэй, кружа, вел ее по танцевальному полю, по-видимому желая окончательно вскружить ей голову.

— Что ты узнала? — шепнул он, остановив вращение и притянув ее к себе еще ближе.

— Не думаю, что Луиз имеет какое-то отношение к убийству, — тихо ответила Грейс.

— Что, она не хватала тебя за задницу?

Грейс отступила и сердито взглянула на него.

— Будь серьезен. Ты поинтересовался моим мнением, я ответила. Вряд ли у нее была необходимость убивать его. Они были женаты долгое время, поэтому в случае развода ее точно не оставили бы нищей. Она призналась, что они уже давным-давно разлюбили друг друга. Я скорее бы посчитала ее виновной, если бы Луиз надела траур, когда совершенно очевидно, что она больше не испытывала привязанности к своему мужу.

— Итак, чем закончился хитрый тест Грейс Мэдиган? Плохой парень — это тот, кто напоказ надевает траур по безвременно покинувшему нас Лэнфорду, или самый невинный на вид человек в комнате?

Он понизил голос:

— Я знаю, кого мы должны проверить следующим. Маленького старикашку, который отдавил тебе все пальцы, — поддразнил он.

— Я серьезно, — предупредила она. — Я рассказала Луиз, что ты сводишь меня с ума, и она посоветовала нам обратиться к консультанту. Думаю, ее поступки «жестокой девчонки» не более весомы, чем ее платье.

Рэй проигнорировал замечание о том, что сводит ее с ума. В конце концов, она всего лишь подыгрывала противнику. Или нет?

— Итак, мы вернулись к Риду.

Грейс вздохнула и опустила голову на его плечо.

— Не знаю. Возможно, мы выбрали неверное направление. Просто никто из них не кажется мне убийцей.

— Ты слишком мягкосердечна, — сказал Рэй, пытаясь не обращать внимания на те чувства, что она вызывала у него своей близостью. Такая податливая и соблазнительная, — и легковерна. Из тебя бы получился паршивый детектив.

Она не стала спорить, только прижалась к нему всем телом и расслабилась. Он закрыл глаза и закружил ее, на сей раз медленно. Она следовала за ним, плавно и без тени сопротивления.

— Я устала, — прошептала она, согрев своим дыханием его плечо. Ее тело нежно и мягко льнуло к нему, плоть, красный шелк и ничего больше. — Возможно, утром хоть что-то приобретет смысл.

— Может быть, — пробормотал он, еще не готовый увести ее с танцевальной площадки.

Столь тесные объятия заставили его мечтать о невозможном. Рэй знал, что когда они вернутся в гостиницу, разумнее всего будет улыбнуться, пожелать ей доброй ночи и отправиться в свою комнату. Словно это не будет для него равносильно самоубийству. Но все же он хотел другого. Хотел обнимать ее всю ночь. И сегодня, сегодня она не станет сопротивляться, не больше чем сопротивлялась сейчас, когда он кружил ее по танцевальной площадке. Но что относительно завтра?

Всякий раз чувствуя, как снова влюбляется в нее, Рэй напоминал себе о ее уходе. Она сама призналась, что не могла принять его таким, каков он есть. Он едва смог пережить трудные времена, и не хотел рисковать снова оказаться там же.

Он не стал из-за этого думать о ней хуже. Это просто… немного причиняло боль. Он больше не мог оставаться ее чертовым другом, не мог поддерживать приятельские отношения, он страстно желал ее и нуждался в ней. Заняться с Грейс сексом без обязательств казалось хорошей идеей, совершенной. Только он не думал, что для него этого будет достаточно.

Когда песня закончилась, он отстранился и коротко улыбнулся, скрывая мысли за усмешкой.

— Думаю, сегодня мы сделали все, что могли. Рид и Маккэн ушли, вдова Лэнфорда забрала свою сумочку и сейчас, пока мы говорим, прощается с друзьями, а Хизер направляется к двери. Похоже, Хэч намеревается отвезти ее домой.

— Это хорошо. По-моему, она все еще слишком нервничает для вождения, — сказала Грейс. — И она пила.

— Ты тоже.

Грейс усмехнулась.

— Немного шампанского, вот и все. Исключительно ради легкости общения, уверяю тебя.

Он хотел поцеловать ее здесь и сейчас, посреди зала, перед всеми этими людьми. Вместо этого он лишь откинул с ее щеки шелковистую прядь темных волос.

— Давай выбираться отсюда.

Он взял Грейс за руку и повел к двери. Ночь была прохладной и приятной, и как только они оказались снаружи, Рэй заметил Лютера, выжидающего у парковки на другой стороне улицы. Пока они пересекали улицу, Мэлоун выпрямился, нахмурился и ткнул в Рэя пальцем.

— У меня к тебе разговор, — выпалил Лютер.

— Говори.

— Наедине, — детектив отвернулся и направился в сторону парка.

— Я подожду здесь, — сказала Грейс, прислонившись к фонарному столбу.

— Я буду неподалеку, — пообещал Рэй.

Она улыбнулась, устало и доверчиво, и он направился к нетерпеливо поджидавшему Лютеру. Рэй повернулся так, чтобы видеть ее из-за плеча Мэлоуна. Грейс тем временем прислонилась к фонарному столбу и закрыла глаза.

— Что? — рявкнул Рэй.

— Не вынуждай меня арестовывать тебя, — выпалил Лютер. — Я хочу, нет, я приказываю тебе отступить и оставить это дело. Больше не говори с моими подозреваемыми, не говори больше ни с кем из знакомых Картера Лэнфорда! Если я замечу, что ты просто поглядываешь в их сторону, то непременно упрячу тебя за решетку!

Рэй усмехнулся.

— Ты этого не сделаешь.

— Нет, сделаю, — мрачно пообещал Лютер. — Господи, знаешь ли, а вы с Грейс друг друга стоите. Она сказала то же самое, когда я велел ей отступить. Это не игра в загадки, Рэй, а расследование убийства.

— Ты велел Грейс отступить? — он видел, как они танцевали, и при этом ни один из них не выглядел слишком счастливым. А потом Беатрис Рид начала представлять его всем своим друзьям, и он ненадолго потерял из виду жену и друга. Бывшую жену, напомнил он себе.

— Исключительно из благих намерений, — гневно произнес Лютер. — И ради Бога, ты тоже держи ее подальше от всего этого. У нее ее еще меньше прав, чем у тебя совать нос в это дело.

— Она твоя единственная свидетельница. Я сказал бы, что у нее есть все права.

— Свидетели не расследуют преступления, Мэдиган.

Лютер называл его Мэдиганом только когда был по-настоящему зол, поэтому Рэй отступил. Немного.

— Хорошо, Мэлоун. Я угомонюсь. На некоторое время, — в любом случае ему пока не слишком везло, — но если ты в скором времени что-нибудь не найдешь…

— Найду, — прервал Лютер. Выражение его лица изменилось, став чуть мягче. — Знаешь, что бы ни случилось, я отлично смогу обеспечить безопасность Грейс. Тебе не обязательно бросать все свои дела и превращаться в ее телохранителя до тех пор, пока все не закончится.

— Это хорошо, — Рей снова перевел взгляд на Грейс. Казалось, она сейчас заснет прямо там, у фонарного столба. Она полностью расслабилась, мягкая и сексуальная в этом красном платье в окружении света. Стройная и изящная, сильная и остроумная, в ней было все, что мужчина мог только пожелать в женщине. После всего, через что они прошли, как она умудрялась оставаться для него столь соблазнительной?

Будь он поумнее, ухватился бы за предложение Лютера передать ему заботу о ней. И больше не пришлось бы терзаться от желания, от понимания, что не может ее получить, не пришлось бы испытывать моменты слабости, когда он не сомневался, что Грейс его женщина и всегда ею будет. Остались бы позади мучительные ночи, когда он ворочался и метался в постели, оттого что в глубине души и в той части сознания, которая продолжала работать должным образом, понимал, что она больше не его.

Нет, он не был умен.

— Я не могу сейчас оставить Грейс. Я уже передал несколько срочных дел и отложил остальные.

— Она больше не твоя жена, и ты не несешь за нее ответственность, — благоразумно заметил Лютер. — Уверен, ничем хорошим это не закончится. Лично у меня такое предчувствие.

— Ты и твои предчувствия, — с улыбкой сказал Рэй. К сожалению, предчувствия Лютера обычно сбывались. Грейс представляла собой проблему, но он не мог уйти, пока она в нем нуждалась. — Со мной все будет в порядке.

— Надеюсь, ты прав, — проворчал Лютер.

Из-за поворота медленно выехала машина. Внимание Рэя привлекли выключенные фары. По-видимому, подвыпивший водитель пытался найти путь домой. Наверное, слишком большое количество пива или шампанского притупили его внимательность. Или…

Сердце Рэя проделало забавный прыжок в груди. Когда темный автомобиль остановился посреди дороги, волосы у него на затылке встали дыбом. Двигатель сделал оборот, после чего машина двинулась вперед. Сначала медленно, затем все быстрее. Направление автомобиля едва заметно изменилось, нацелившись прямо на фонарный столб.

Рэй на полной скорости сорвался с места.

— Грейс!

При звуке его голоса она открыла глаза и сонно улыбнулась, пока он продолжал мчаться к ней. Ее улыбка растаяла, когда Рэй потянулся к кобуре за плечом и вынул оружие.

Грейс услышала рев работающего двигателя и обернулась к приближающейся машине. Автомобиль несся прямо на нее, все больше разгоняясь и держась вдоль бордюра. Летя к ней быстрее, чем это казалось возможным. Она отпрыгнула в сторону в тот самый миг, когда с визгом и скрипом металла о бетонную колонну бампер машины скользнул по фонарному столбу. Грейс упала на тротуар и откатилась, едва избежав участи быть раздавленной. Автомобиль вильнул, с громким скрежетом шаркнув по фонарному столбу задним крылом, и поехал прочь, набирая скорость.

Рэй выстрелил в заднюю шину, но промахнулся. Лютер сделал то же самое. Когда из здания выбежали люди, посмотреть чем вызван шум, некоторые из них встали на линию огня, поэтому Лютер и Рэй опустили оружие. И спустя всего несколько секунд машина исчезла.

Рэй дрожал всем телом.

Он спрятал оружие в кобуру и опустился перед Грейс на колени. Она поцарапала руку, кровь уже начала просачиваться сквозь рану, на лицо упали тонкие прядки темных волос. Ее платье немного порвалось на боку в месте разреза. И она дрожала, так же как он. Даже еще сильнее.

— Ты в порядке? — спросил Рэй, откидывая волосы с ее лица.

Она медленно кивнула.

— Кажется, да.

Лютер присоединился к ним, заканчивая по сотовому донесение, в котором описывал автомобиль. Он отключил связь нажатием большого пальца и присел перед Грейс.

— Вот это да…

— Вот это да? — взорвался Рэй. — Он целился прямо на нее, и, черт возьми, чуть не сбил. Сукин сын ждал нас.

— Это мог быть пьяный, — разумно заметил Лютер, — или развлекающиеся подростки, которые не стравились с управлением, или…

— Это был он, — сказала Грейс, глядя на Рэя. — Я видела его лицо. В течение одной секунды, и он выглядел немного по-другому, но это был он. Он смотрел прямо на меня, когда пытался сбить. Если бы ему не мешал фонарный столб, он последовал бы за мной на тротуар, я это точно знаю.

— Мы уже ищем машину, — сказал Лютер, не став с ней спорить. — Мы найдем его.

— Утром, — сказал Рэй, помогая Грейс встать на ноги и обхватывая ее рукой. Она нуждалась в поддержке, и он тоже. — Ты найдешь его утром. Автомобиль украден, и на нем не будет отпечатков.

— Почему ты так уверен?

Проклятье, он не хотел больше слышать от Лютера ни слова ерунды. Его кровь кипела, сердце колотилось столь быстро, что он его чувствовал. И он не мог держать Грейс достаточно крепко.

— Потому что этот парень профессионал, — выпалил он. — Он наверняка уже избавился от автомобиля.

— Но…

— Не сегодня, Мэлоун, — сказал Рэй, ведя Грейс в гараж вниз по лестнице. — Мы поговорим завтра. Я забираю Грейс отсюда.

Фредди припарковался у бара, откинулся на водительское сиденье и глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. Он снова не сумел убить свидетельницу. Столкновение и побег с места происшествия выглядели бы достаточно похожими на несчастный случай, но он оплошал, и женщина его увидела. На долю секунды их взгляды встретились, и он заметил искру узнавания.

Она не осталась ни у себя, ни в квартире бывшего мужа. Фредди проклинал себя. Ему следовало проявить терпение, проследить за ними и разобраться с проблемой там, где они остановились. Он мог бы не торопиться и удостовериться, что больше не допустил никаких ошибок.

Но ее одинокой и беззащитной вид оказался слишком большим искушением.

Ох, ладно, он доберется до них через день или два.

В этом деле все шло не так. Женщина увидела его лицо, и каким-то образом узнала. Тело нашли слишком быстро. Его фотографию крутили по всем новостям. Неудачи, кругом неудачи.

Существовала и еще одна проблема. Клиент был недостаточно стойким, чтобы Фредди мог на него положиться. Если его заказчика станут допрашивать, тот, несомненно, расколется. А знает он слишком много, чересчур много. Еще одна неудача.

Он убьет их обоих и уедет из города. Свидетельницу и клиента. Другого выхода нет.

Фредди вышел из автомобиля и поправил куртку. Он снова поменял облик. Теперь его волосы стали черными, глаза темно-синими. Вставки между нижними зубами и щеками вполне достаточно изменили форму лица. И теперь он носил дорогой костюм — не было больше велосипедных шорт и майки — зато алмазный гвоздик в левом ухе придавал ему плутоватый вид.

Его злило, что все в этой работе пошло наперекосяк. Больше всего он сожалел, что пришлось убить Джиллиан. Она была забавой и по-настоящему ему нравилась.

Его устраивало, что бар был достаточно темным, а вот музыка показалась слишком громкой. Рок-н-ролл. Он оглядывал толпу, пока не заметил женщину у стойки. Она была симпатичной, но не красавицей. Невысокая и хорошо сложенная, возможно чуть полнее, чем было модно, но все равно приятная. Ее каштановые волосы были искусно уложены, одежда же выглядела слишком темной и простой для этого рынка мяса.

Он несколько минут понаблюдал за ней из затененного угла. Девушка беспокоилась и нервно поглядывала вокруг, словно потерянный щенок. Но никто так и не присоединился к ней, не помахал приветственно рукой. Да, она была одна. Она уже забирала с бара свою сумочку, когда он подошел к ней.

— Неужели вы уже уходите? — улыбаясь, спросил он.

— Да, наверное, — тихо ответила она.

Фредди послал ей свою самую очаровательную улыбку.

— Но я только что пришел.

Она вернулась на свое место и снова положила сумочку на барную стойку.

— Ты часто здесь бываешь? — вопрос сопровождался румянцем. — О, это звучит так ужасно избито, — она снова покраснела.

Он проигнорировал ее беспокойство.

— Никогда раньше здесь не был.

— Я тоже, — вздохнула она. — Мне не следовало приходить сюда. Мне… не очень хорошо это удается, — сказала она с тревогой в голосе.

Фредди вскинул голову.

— Что не очень хорошо удается?

Она улыбнулась.

— Общение. Я домоседка. Предпочитаю проводить вечера дома с хорошей книгой.

Ах, но сегодня вечером она пришла сюда и что-то искала. Возможно, волнение. Неизведанную страсть.

— Приятная музыка, — добавил он. — И может быть огонь в камине, если ночь довольно прохладная.

Ее улыбка стала шире. Глаза засверкали.

— Могу я купить тебе выпить?

— Почему бы нет?

— Меня зовут Хэнк, — представился он, протягивая руку.

— Дженни.

Он задержал ее руку чуть дольше обычного, изучая серьезные глаза девушки. Хорошенькая Дженни почти таяла в его руках. Она нервно облизнула губы и, судя по искоркам в глазах, выбросила из головы все мысли об одиноком скучном вечере у камина.

Останавливаться в гостинице было бы сейчас слишком рискованно, Фредди нуждался в безопасном, тихом месте. Если у Дженни нет собственной квартиры, он пойдет дальше в поисках той, у которой она есть.

Глава 14

Не в силах справиться с дрожью, Грейс почти рухнула на край кушетки. Она просидела так несколько минут, пытаясь взять себя в руки, а Рэй тем временем тщательно проверял каждую из трех комнат гостиничного номера.

Поттс пытался сбить ее, и если бы не оклик Рэя, если бы он не заметил машину и не помчался к ней… Грейс закрыла глаза. Господи, в ушах все еще звучал рев двигателя, а перед глазами стояло решительное лицо убийцы.

Убедившись, что в номере никого нет, Рэй подошел к ней, держа в руке влажную губку, сел рядом и заставил откинуться на спинку дивана. Он уже приспустил узел галстука и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, но расслабленным все равно не выглядел. Натянутость шеи и изгиб рта выдавали его болезненную напряженность.

— Не плачь, — прошептал он, нежно вытирая ее щеки смоченной в теплой воде губкой.

— Я и не плачу, — шмыгнув носом, ответила она, пока он стирал следы слез.

— Конечно, не плачешь, — он не стал спорить, вместо этого приложил губку к поцарапанной руке, чтобы осторожно смыть грязь. — Щиплет?

— Чуть-чуть, — призналась она, наблюдая за нежными движениями его ладони. Какими темными казались его длинные пальцы на фоне белой губки, а как кончики этих пальцев скользили по ее голой руке! Ладонь, такая большая, мужская и сильная просто не должна быть столь нежной. А обычное прикосновение просто не могло вызывать таких приятных чувств. Так что по идее, она не должна так сильно желать этих касаний.

— Я думала, он уехал, — призналась она, по-прежнему наблюдая за легкими движениями его руки. — Вернулся в Нью-Йорк, Майами или Чикаго, или куда там сбегают наемные убийцы, когда заканчивают работу. Глупо, да? Ведь, насколько нам известно, этот парень живет в Декейтере.

— Я тоже надеялся, что он уехал. — Голос Рэя был низким, не громче шепота, пока он водил ладонями по ее рукам, проверяя, не пропустил ли где-то царапину. Он ничего не пропустил, но она об этом не сказала, испугавшись, что тогда он остановится.

Грейс медленно покачала головой.

— Попытка расследовать детективную историю казалась забавной, поскольку я убедила себя, что Поттс уехал. Что это всего лишь игра. — Это было лишь поводом остаться рядом с Реем. — Но он все время был здесь, наблюдал и выжидал своего часа.

— Когда я доберусь до него, то заставлю пожалеть, что он вообще сунулся в этот город, — проворчал Рэй.

Ее сердце пропустило удар.

— О, Господи, Рэй, пожалуйста, обещай держаться от него подальше! — настойчиво попросила она. От одной только мысли, что он приблизится к этому убийце, все внутри нее холодело. — Пусть с ним разбираются Лютер и ФБР!

— Я не бегу от неприятностей, Грейси. — Он не сказал, что таков был ее способ решать проблемы, но она все же услышала это в его голосе.

— Но ты не обязан окунаться в них с головой.

Он встретился с ней взглядом.

— Давай сегодня не будем это обсуждать.

Поколебавшись, она все же согласно кивнула.

Рэй опустил губку на край стола.

— Тебе лучше? — спросил он.

— Да.

Он ласково обхватил ее лицо ладонями, заставив заглянуть ему прямо в глаза, такие синие, что смотреть в них было почти больно.

— Ты меня до смерти напугала.

— Я знаю, — прошептала Грейс.

— Когда я увидел, как эта машина надвигается на тебя… — он покачал головой. — Кажется, вся жизнь промелькнула у меня перед глазами.

Она кивнула, слишком хорошо его понимая.

Продолжая удерживать ее лицо в своих теплых ладонях, он придвинулся, чтобы запечатлеть поцелуй на ее щеке.

— Но ты в порядке, — прошептал он.

— Да.

Он поцеловал другую щеку.

— Я хочу, чтобы ты перестала дрожать.

— Я тоже, — хотя сейчас ей казалось, что дрожь не прекратится никогда.

Рэй наклонил ее голову и нежно коснулся ртом лба, затем закрыл глаза и прижался лбом к тому месту, которое только что целовал.

— Теперь ты в безопасности.

— Я знаю, — она опустила ладони на его щеки и погладила грубую от вечерней щетины кожу. Он был таким сильным, но сейчас, казалось, не меньше нее нуждался в утешении.

— Я никому не позволю причинить тебе боль.

— Это я тоже знаю, — она поцеловала его в губы, мягко, коротко и успокаивающе.

Рэй притянул голову Грейс к своему плечу, крепко обнял ее и откинулся назад. Она таяла рядом с ним, получая в его объятиях тепло и утешение. Пряталась там от мира. Его руки защищали ее, а его тепло изгоняло пожирающий тело озноб. Она даже не осознавала, что замерзла, пока близость Рэя ее не согрела. Но теперь он окутал ее сладким жаром, и дрожь со страхом медленно отступили.

Некоторое время они так и сидели, совсем не двигаясь. Казалось, даже не дышали.

Теперь она больше не сомневалась, что именно здесь ее место. Рядом с Рэем, в кольце его рук. В безмолвной неподвижности они каким-то образом становились единым целым, дополняя друг друга.

Рэй протянул руку к ее волосам и одну за другой вытащил шпильки, удерживавшие на месте некогда элегантный пучок. Волосы рассыпались по плечам, он пальцами расправил спутавшиеся пряди.

Так и не сказав ни слова, Рэй поцеловал ее в макушку. На один долгий момент прижался к ней головой и глубоко вздохнул. Грейс почувствовала, как он, наконец, расслабился.

Она подняла голову и взглянула на его лицо, красивое и сильное. Ее сердце сжалось. Морщинки вокруг его глаз углубились от беспокойства, челюсть была крепко сжата из-за ощущения собственного бессилия.

Пока она изучала его, он ничего не говорил. Ни слова. А потом спустя один долгий момент начал осыпать поцелуями ее щеки, лоб, шею. Он был нежным, мучительно заботливым, но она видела в его глазах страдание. Чувствовала это в том, как крепко он сжимал ее в руках.

Она запустила пальцы в его волосы, провела по светлым волнистым прядям, таким мягким, что не хотелось убирать руки.

— Все хорошо, — шепнула она. — Я в порядке, ты в порядке, остальное не важно.

Он не выглядел убежденным, поэтому она коснулась губами его щеки, потерлась ртом о жесткую вечернюю щетину, пытаясь успокоить. Утешая, она пальцами ласкала его шею и поцеловала вторую щеку. И на мгновение затерялась в его аромате, тепле, запахе и вкусе его кожи.

Рэй проследил пальцем вдоль линии ее скул, затем снова запустил руки ей в волосы. И повторил ее же слова.

— Все хорошо, — прошептал он. — Теперь все хорошо. Просто прекрасно.

Слов было недостаточно. И когда она поцеловала Рэя в шею, то задержала там губы, нежно посасывая. Аромат кожи и ощущение его плоти под губами победили ее сомнения. Она растаяла, страх, словно, развеялся.

Прикосновения Рэя успокаивали, он водил ладонями по ее телу, поначалу легко, потом смелее. Как такие большие и сильные руки могут быть настолько нежным? Пока он изучал ее тело, поцелуи становились все более настойчивыми и жаркими, почти яростными, так что вскоре она едва могла вздохнуть.

В редкий момент неподвижности, она пристально посмотрела в его глаза.

— Все хорошо.

На сей раз, когда их рты встретились, все изменилось, стало мягче, серьезнее. Медленнее. Она чувствовала Рэя не столько кожей, сколько всей своей душой, пробовала его на вкус, смаковала настолько увлеченно, что забыла обо всем на свете. Тело пульсировало в одном ритме с сердцем.

Одну руку он поднял к ее волосам, вторую опустил на ее голую спину. Он держал Грейс крепко, но мягко, будто она могла сломаться.

Поцелуй все длился и длился, словно прервать его было для них величайшим из всех грехов. Только в таком утешении она нуждалась сейчас и только в нем будет нуждаться в будущем. Его рот был то нежным, то требовательным, он легонько потерся своими губами об ее и лизнул нижнюю губу.

Грейс откинула голову на подлокотник и обняла Рэя, увлекая его за собой. Их рты ни на секунду не расставались, хотя иногда казалось, что его губы едва ее касались. То щекотали, то терли, то слегка посасывали и неумолимо дразнили.

Ее распростертое под ним тело было томным и горящим, мягким и льнущим к нему все сильнее с каждым ударом сердца. Рэй нашел на платье молнию и медленно расстегнул, так и не прервав поцелуй.

Скользнул рукой ей под платье, нежно и властно провел по ребрам, разжигая Грейс легкими поглаживаниями. Ладонь ненадолго остановилась, а потом переместилась вниз к бедру и сжала ягодицу. Нежные пальцы поглаживали, дразнили и возбуждали.

Каждый вздох давался с трудом, каждое движение соединяло их все ближе. Ее тело пылало, как в огне, она снова начала дрожать. На сей раз от желания. Дрожь усилилась. Отклик Рэя был очевидным, поскольку его восставшая плоть прижималась к ее бедру. Его страсть давала надежду. Волей-неволей, он все еще что-то к ней чувствовал. Нечто более сильное, чем любой из них готов был признать.

Он рывком стянул с ее плеч лямки платья, по очереди поднимая ее руки со своей шеи, и возвращая их обратно. Почти лениво потянул платье вниз, обнажая груди. И не прерывая поцелуя, стал неторопливо дразнить пальцами соски.

Она чувствовала Рэя всем телом и болезненно стремилась к нему. Женщина в ней молила об его весе, жаре, силе, о его прикосновениях и защите. Он давал ей своим телом обещания, которые никогда не сделал бы сердцем и разумом.

Но сегодня это не имело значения.

Она ухватилась за его рубашку и притянула ближе, нуждаясь из-за нахлынувших ощущений в опоре.

Когда его рука скользнула вверх под подол платья, она раздвинула ноги и углубила поцелуй. Стон застрял в горле, она крепче сжала Рэя и слегка приподняла бедра от кушетки. Он нетерпеливо задрал платье вверх до талии, чтобы ее ничто не сдерживало, и она могла ему открыться полнее.

Он дотронулся до нее там, где она уже стала влажной для него, и Грейс не смогла сдержать вскрик. Сильная дрожь скручивала и сжимала все тело. Поглаживая ее настойчивыми пальцами, он глубоко просунул язык в ее рот, и она упивалась силой и страстью, которые он не смог сдержать.

Сквозь шум их смешенного дыхания и грохот своего сердца, она услышала звук расстегиваемой молнии и тихий шелест одежды.

А потом он оказался в ней, толкая, проникая и растягивая. Она закинула ногу на бедро Рэя, чтобы прижать его к себе еще ближе.

Он с низким рыком прервал поцелуй, и Грейс запрокинула голову. Ее тело покалывало с головы до пальцев ног и инстинктивно двигалось в такт с Рэем. Любя его. Нуждаясь в нем. Нуждаясь в этом. Каждый удар приближал ее к завершению. Каждый толчок возносил дальше.

Он двигался в ней все быстрее, снова и снова, пока она не уступила кульминации, которая подхватила ее, сотрясая все существо. Грейс тихо выдохнула его имя, чувствуя и наслаждаясь его собственным завершением.

Я люблю тебя. Она не могла сказать ему это, не могла признаться в своих чувствах и все разрушить. Всегда любила. Но он не собирался остаться, и она не имела права пытаться удержать его тем, что между ними произошло. Он назвал это сексом ради секса, и она не будет возражать. Но сердцем Грейс знала — то, что сейчас случилось, было намного большим, чем секс.

Он опустил голову на ее плечо, Грейс запустила пальцы в волосы Рэя, удерживая его в таком положении. Ей хотелось никогда его не отпускать.

Теперь, когда жаркая схватка осталась позади, она заметила несколько незначительных деталей. Кушетка была недостаточно длинной и широкой, чтобы вместить их обоих. Ее порванное платье скрутилось на талии, Рэй был скорее одет, нежели раздет: он так и не снял большую часть своего арендованного смокинга и кобуру с оружием. Но они не чувствовали никакого неудобства.

Он поднял голову и посмотрел на нее. У Рея Мэдигана, который всегда улыбался и никогда ни к чему не относился серьезно, сейчас не было смеха в глазах. Он поцеловал ее, быстро и нежно.

Потом откинул волосы с ее лица, взглянул вниз на их соединенные тела и прошептал:

— Ты так нужна мне, Грейси.

Она ухватилась за отвороты его белого смокинга. Чувствуя себя храброй, не стала опускать глаз, рук и ног, обернутых вокруг него и удерживающих его в ней. Она смотрела в голубые глаза и всем своим сердцем говорила, что любит его.

— Спи со мной, — прошептала она. — Обнимай всю ночь. И займись со мной любовью снова.

Его ответом стал еще один жгучий поцелуй.

От крепкого сна Грейс разбудила прогнувшаяся кровать. Сначала она подумала, что видит сон. Знакомый сон, в котором Рэй приходит к ней посреди ночи.

Но почувствовав, как он осторожно скользнул под одеяло, улыбнулась. Это не сон.

Она повернулась и положила руку ему на грудь. О, как же приятно чувствовать его рядом.

— Не может заснуть? — пробормотала она.

— Нет, — тихо ответил он. — Извини, что разбудил.

Он собственнически обнял ее, и она положила голову ему на плечо.

— Ничего. Я даже рада. — Это реальность. Правда. Совсем не сон.

Она погладила ладонью его грудь, пальцы задели край шрама. На прошлой неделе она видела шрамы, касалась их, но усиленно старалась не обращать на них внимания. Они напоминали, почему она ушла от Рэя шесть лет назад. И о том, почему он, в конце концов, уйдет от нее.

Больше всего на свете она хотела излечить рану, которую нанесла ему. Хотела возместить ущерб, попытаться заставить его понять. Потом… все что случится, будет на его усмотрение.

— После переезда в Чаттанугу я часто видела во сне, как прогибается кровать, и ты забираешься в нее. Иногда ощущения были настолько реальными, что я просыпалась и несколько секунд ожидала увидеть тебя рядом.

Он промолчал.

— Мне это нравилось, — призналась она. — Проседающий матрац, тихий шорох простыней, когда ты забирался под них. Это значило, что мы вместе и в безопасности, о другом я и не мечтала. — Очевидно, это было слишком большое желание.

Рэй перебирал пальцами ее волосы.

— Звучит глупо, да?

— Нет, — ответил он, но она не поверила. Грейс села и включила свет. Рэй заморгал от яркой вспышки и еще некоторое время лежал с закрытыми глазами.

Ее пристальный взгляд остановился на шрамах на его груди, один почти в центре, который едва не убил его, меньший и не такой угрожающий на левом плече. Она коснулась рубца, позволив пальцам на мгновение задержаться на поврежденной плоти.

— Они болят? — прошептала она.

— Иногда, — признался он. — Но не сильно и не часто.

Грейс накрыла ладонью шрам в центре груди.

— Мне они тоже причиняют боль, — призналась она в ответ.

Она передвинула руку ниже с груди на бок к самому свежему шраму, который не раз нащупывала пальцами. Он был длинным и тонким, явно не от пули.

— Как ты получил этот?

— Нож, — просто ответил Рэй.

В животе Грейс что-то перевернулось. Она подняла голову и посмотрела Рэю в глаза, молча требуя продолжения.

— Была облава, — начал он низким и резким голосом, не отрывая от нее глаз. — Один чокнутый паренек кинулся на Лютера, вытащив нож из ниоткуда. Наверное, я мог бы выстрелить в мальца, а не пытаться выхватить нож, но поскольку ему едва ли исполнилось пятнадцать, у меня просто не хватило духу.

Она потянула простынь вниз, медленно раскрывая твердое, мускулистое, закаленное тело Рэя, пока не нашла шрам на бедре. Маленькое, давно зажившее напоминание о втором разе, когда в него стреляли. Она не колеблясь коснулась его рукой. Ниже на той же ноге был еще один длинный, грубый, почти незаметный шрам.

— А этот?

— Неприятность на дороге. Один парень пытался меня переехать.

— Что ты сделал? — ее живот снова взбунтовался. — Ухватился за машину и держался за нее?

Рэй пожал плечами.

— Типа того.

Были и другие, меньшие отметины, о которых она не спрашивала. Теперь, когда она знала, почему Рэй вынужден бросаться в гущу событий, почему ведет эту войну, она понимала. Немного. У него было доброе сердце, и всю свою взрослую жизнь он мстил за смерть сестры. Но это знание не помогало легче принять боль.

Она хотела еще раз попытаться объяснить, заставить его понять, почему ушла… но это было бы пустой тратой времени, а она не хотела испортить сегодняшнюю ночь. Но, разумеется, не было ничего неправильного в том, чтобы попросить его быть осмотрительным.

— Когда ты уедешь в Мобил, надеюсь, ты хотя бы постараешься проявлять осторожность, — сказала она, не отводя глаз от шрама на бедре. — Я ненавижу мысль, что ты… — голос стал почти резким, поэтому она остановилась.

Если бы в эту минуту Рэй попросил ее поехать с ним, она бы согласилась. И совершила бы ошибку. Большую. Она не была уверена, что сейчас сможет справиться с неопределенностью лучше, чем шесть лет назад. Она любит его, нуждается в нем, но не станет пытаться все вернуть, а потом снова уходить от него. Опять причинять ему боль. На сей раз уйти должен он. Так будет правильно.

Возможно, если отъезд станет его решением, это снимет остроту боли от последнего расставания. Теперь не он будет тем, кого покинули.

Рэй взял ее за подбородок и потянул к себе для поцелуя. Она знала, что они снова займутся любовью, и больше не будет разговоров о Мобиле, шрамах или соблазнительно продавленных матрацах. Они могли иметь только секс, и она с жадностью это возьмет.

Он снова занимался с Грейс любовью, медленно и непринужденно. Вскоре она заснула, опустив голову ему на грудь и закрыв рукой шрам на плече. Она спала так, словно у нее не было никаких забот в этом мире. Рэй же размышлял, сможет ли когда-нибудь снова заснуть.

Он всегда думал, что Грейс ушла, потому что недостаточно сильно его любила, что чепуха о якобы слишком опасной работе, была лишь предлогом. Ерундой. Оправданием. Он убеждал себя в этом снова и снова, хватаясь за гнев, который так хорошо скрывал. Гнев, который спас его от того, чтобы буквально не развалиться без нее на части.

Но сегодня ночью… когда она касалась его шрамов, он видел боль в ее глазах, слышал отчаяние в голосе, когда она так нерешительно попросила его быть осторожным. Она не просила остаться, не называла сумасшедшим. Не угрожала возненавидеть, если он уедет, или уехать самой, если он не изменит своего решения. Она лишь попросила проявлять осторожность.

Было бы легче, если бы она требовала или выдвигала ультиматум. Он знал, как справиться с требованиями и ультиматумами. Но сомневался, что знает, как реагировать на эту просьбу.

Шесть долгих лет назад Грейс оставила его не потому, что перестала любить. Она уехала, потому что любила слишком сильно. Он видел правду в ее глазах, когда она нерешительно гладила его шрамы и просила не рисковать. Спустя столько времени осознание этого не должно было иметь никакого значения, но имело. Имело, черт возьми.

Рукой в перчатке Фредди уверенно постучал в дверь. Стояло яркое, раннее субботнее утро, и он сильно спешил, поскольку обещал полусонной Дженни, что вернется к завтраку.

Когда клиент открыл, его глаза удивленно распахнулись, и он отступил, спотыкаясь на собственных ногах.

— Что ты тут делаешь? Разве ты не должен уехать подальше из города? — он глянул в обе стороны пустынной улицы. — Тебя кто-нибудь видел?

Мужчина выглядел нелепо в шелковой пижаме.

— Нет. И я был бы уже далеко отсюда, если бы все так не запуталось, — объяснил Фредди, заходя в дом и закрывая за собой дверь. — Еще остался свидетель, о котором надо позаботиться. Женщина, которая меня видела.

— Тогда убери ее, — вскипел мужчина. — Зачем ты здесь? Хочешь еще денег? Забудь об этом. Сам наследил, сам и подчищай.

Фредди осмотрел милый, скучный дом. Невыразительная мебель, пустые стены. Это был бездушный дом. Никто не заскучает по этому человеку. Он был трусом, который платил другим, чтобы те выполняли за него грязную работу. Обычным пронырой. Если полицейские когда-нибудь до него доберутся, он тут же запоет соловьем.

Фредди не испытывал к своему клиенту никакого уважения. Он вообще не уважал ни одного из своих клиентов, если только те не были оказавшимися в беде женщинами. Как Марта, имя которой было вытатуировано на его бицепсе, подумал он с мимолетным нежным воспоминанием. Любой, обладающий чувством собственного достоинства мужчина, сам разбирается со своими проблемами.

— Я всегда за собой подчищаю, — тихо сказал Фредди. — Не стоит оставлять свободные концы.

Мужчина так никогда и не узнал, что его ударило. Фредди позаботился о своей проблеме и покинул дом, сняв перчатки только тогда, когда оказался за рулем автомобиля Дженни.

Он испытывал страстное желание съесть пару бутербродов с колбасой.

Грейс проснулась от неожиданного звука. Рэй пел в душе. Она улыбнулась и подняла голову с подушки. Эта забавная и необычная песня была ей не знакома, но определенно принадлежала Лайлу Ловетту.

А ведь говорил, что перерос эту причуду и больше не поет. Она задумалась, не могло ли так случиться, что он пел только для нее? Эта мысль грела душу. Он пел только для нее, для них, и, кажется, даже не подозревал об этом.

Она сделала его счастливым? Освободила что-то в его душе?

Грейс соскользнула с кровати и бесшумно пробралась в ванную, остановилась в заполненной паром комнате, чтобы послушать. Она запомнит этот момент навсегда. Фальшиво поющий мужчина не должен вызывать у нее такие чудесные чувства, но он вызывал. Она улыбнулась, прислушиваясь к словам, потом, наконец, рассмеялась и открыла дверь кабинки душа.

— Это новая песня, — сказала она, когда удивленный Рэй повернулся к ней лицом. Он выглядел великолепно: теплый, мускулистый и скользкий от мыла. Вода стекала по лицу на твердое тело. Боже, она знала каждый сантиметр этого тела! Каждый шрам, каждое чувствительное местечко.

Он соблазнял ее улыбкой и явной страстью в глазах. На сегодня он принадлежал ей. Завтра может немного подождать.

— «Тощие ноги» не новая песня, — с усмешкой ответил он. — Ты просто плохо следила за творчеством исполнителя.

— Мне очень жаль, — она не раздумывая ступила в душ и присоединилась к Рэю. Кабинка была большая, но Грейс стояла так близко, что их тела терлись друг о друга. Теплый туман осел на ее лице и увлажнил волосы. Среди брызг, которые стали сильнее и горячее, она поцелуем пожелала ему доброго утра. Его прикосновения, одна лишь его близость снова пробудили ее. После прошлой ночи у нее не должно было остаться ни капли сил, но она не чувствовала слабости.

И Рэй, очевидно, тоже.

Он обнял ее мокрыми руками, провел ими вверх и вниз по спине.

— Ты здесь, чтобы потереть мне спину?

Она покачала головой и поцеловала его влажную грудь.

— Мой перед? — подняв брови спросил он, когда она приподнялась на носочки, прижалась к нему грудью и обняла за шею.

Грейс подарила Рэю открытую, соблазнительную улыбку.

— Возможно.

Глава 15

— Может, мы все неправильно поняли, — сонно сказала Грейс, откидываясь на спинку кушетки, где прошлой ночью они занимался любовью. На ней была одна из его футболок, короткие шорты, открывавшие прекрасные ноги и белые носки, чтобы держать их в тепле. И при этом она выглядела столь же прекрасно, как и вчера в своем изысканном красном платье.

— Что именно? — он прислонился к барной стойке, потягивая из кружки ужасный кофе и пытаясь выглядеть непринужденно, хотя чувствовал нечто совершенно противоположное. Его нервы были натянуты как струна, воздух вокруг, казалось, наполнился электричеством. Прошлой ночью кое-что изменилось. Грейс пришла к нему, словно последних шести лет никогда не существовало. Будто все еще любила его. Будто по-прежнему чувствовала его всем сердцем, черт возьми.

— Вряд ли Луиз имеет какое-то отношение к убийству, — Грейс задумчиво постучала пальцем по подбородку. — Она сказала, что их брак закончился много лет назад, и все же ни один из них не попытался развестись. Почему? Думаю, если бы Луиз хотела уйти, то не стала бы медлить. Возможно, она не такая жестокая, как я сначала о ней думала, но она сильная женщина. И я просто представить не могу, чтобы она страдала из-за Картера и ничего при этом не предпринимала, — Грейс закинула руки за голову.

Рэй улыбнулся, наблюдая за ней. Что бы Грейс к нему ни испытывала, она вызывала у него такие эмоции, какие никогда не вызывала ни одна другая женщина. И никогда не будет.

— Может они не разводились, потому что их все устраивало.

— Точно, — она выпрямилась и посмотрела прямо на него. — Давай посмотрим правде в глаза, здесь были замешаны большие деньги.

— Некоторым людям всегда мало, — сказал он, покачав головой. — Такие не могут расстаться даже с десятицентовиком…

— Но развод оставил бы Луиз и Картера довольно богатыми, и если они действительно были несчастны… — она прищурилась. — Возможно, они не так уж страдали. Может, им было… удобно.

Рэй пожал плечами и отставил в сторону плохой кофе:

— Картер заводил романы, Луиз тоже. Они проявляли осмотрительность, и хотя под настроение шалили, все еще обладали престижем, деньгами, большим домом и той общественной чепухой, которая ко всему этому прилагается.

Грейс кивнула:

— И если любовница становилась слишком навязчивой, может, из-за надежды урвать часть тех денег, брак был прекрасным предлогом положить связи конец. Извини, сладкая, с тобой весело в постели, но дома у меня жена…

— Или муж, — вставил он.

— Или муж.

Рэй принялся шагать по комнате. Возможно, она права.

— Итак, все шло отлично, пока не появилась Хизер. Она угрожала все разрушить. Интрижка стала слишком серьезной. Ради нее Картер собирался оставить Луиз.

Все еще шагая, он задержал взгляд на задумавшейся Грейс. Разговор о чужом браке и разводе помимо воли заставил его задуматься об их собственном. Возможно, их брак не удался, возможно, они отменно напортачили. Но он никогда не изменил бы Грейс, и она ему тоже, в этом он не сомневался. Если они правы насчет Лэнфордов… черт, такое вообще нельзя назвать браком.

— А собирался ли? — тихо спросила Грейс, размышляя вслух. — У нас есть только слова Хизер. Больше никто не упоминал о возможном разводе.

— А ведь правда, — согласился Рэй. — Кроме того, если целью было прервать угрожающие браку отношения, то самая очевидная мишень — Хизер. Если провернуть все как следует, ее смерть поднимет куда меньше шума, чем убийство Лэнфорда, и так же успешно избавит от проблемы.

— Значит, это не Луиз, — подытожила Грейс. Казалось, она почувствовала облегчение.

Рэй бродил по комнате, пока не оказался перед кушеткой, где отдыхала Грейс. Он остановился и посмотрел на нее.

— А что Рид?

Она покачала головой.

— Вряд ли. Его связь с Луиз давно закончилась. Хизер сказала, что они еще ничего не решили, но думаю, между ними все кончено. Рид мог быть несколько недоволен тем, как завершились их отношения, но убийство? Это не имеет смысла. Даже если бы он покончил с Картером, это не гарантировало, что Луиза к нему вернется. Что бы ему это дало?

Она небрежно положила мягкую ладонь ему на ногу. Прикосновение не было сексуальным или требовательным, скорее, походило на бессознательный жест привязанности. Неосознанное, сердечное касание. Ему это понравилось. Слишком сильно понравилось.

— Кроме того, — сказала Грейс, — должность ассистента приносит не так уж много денег. Есть еще семейные деньги, но сдается мне, Эллиот обязан отчитываться о каждом потраченном центе, который получает от матери. Наемные убийцы выдают квитанции?

Рэй усмехнулся. Она явно увлеклась.

— Ладно, Шерлок. Что скажешь о Маккэне?

Она покачала головой и передвинула руку с его бедра на колено.

— Я определенно могу представить, как Бен убивает из-за любви. У него такая жгучая страсть в глазах.

— Жгучая страсть? — повторил Рэй. Ему совсем не нравилось, что Грейс столь явно симпатизировала Маккэну.

Она проигнорировала его.

— Но он не из тех, кто станет нанимать киллера. Пожелай он убить Картера, сделал бы это сам.

— Остается Хизер, — сказал Рэй. — Может, их отношения с Картером разладились, но никто кроме них об этом не знал. Отвергнутая женщина, и все такое.

Грейс снова покачала головой.

— Нет, не похоже. Но даже если так, то, избавляясь от Картера, она слишком много теряет. Ей выгоднее было шантажировать его. Луиз, скорее всего, с самого начала знала об интрижке мужа, но если бы Хизер дала делу огласку, это причинило бы вред обоим супругам.

Звучало логично, и Рэй доверял ее инстинктам. Грейс разбиралась в людях. Так было всегда. Его она тоже видела насквозь…

— Тогда кто? — он сел рядом и закинул руку ей на плечо.

Прижавшись к нему, она продолжила цепь своих рассуждений.

— Если тут нет неизвестных нам деталей, вроде бандитской группировки или нечестной сделки…

Грейс прикрыла глаза и устроилась поудобнее, поерзав у его бока, такая теплая и мягкая, что он был готов совсем забыть о Картере Лэнфорде. Был готов и желал забыть обо всем. Черт.

— Думаю, ключ ко всему — Хизер, — сказала Грейс. — Сама она этого не делала. Но может быть, кто-то, кому она небезразлична, кто ее любит и сильно не хочет, чтобы ее использовали… Кто-то, кто достаточно презирал Картера, чтобы покончить с ним.

Рэй откинулся на спинку кушетки и решил просто наслаждаться Грейс. Ее мягкостью. Ее близостью. Но его мозг, тем не менее, продолжал работать.

— А потом, когда сладкий папочка Хизер умер, этот человек воспользовался бы возможностью ее утешить, — сказал он.

— Вот-вот.

Рэй не сомневался, что если придется, он убьет ради Грейс. Слишком сильно в нем было чувство собственника по отношению к ней, и он сделает все, чтобы защитить ее. Нравится ему это или нет. Итак, кто столь же сильно любит Хизер?

На ум приходило только одно имя.

— Хэч, — тихо сказал он. — Кристофер Хэчер. Он следует за Хизер как влюбленный щенок, обожающий раб с мечтательными глазами. В офисе, прошлой ночью на приеме… — К сожалению, он подходил не полностью. — Но у него не хватит денег, чтобы нанять профи, вроде Поттса.

— Уверен?

Слишком много неизвестных. У Хизер может быть дюжина тайных поклонников, какой-нибудь старый друг, у которого снесло крышу…

— Я могу упомянуть о такой вероятности Лютеру и сделать так, чтобы он это проверил. Только я не вижу денежного следа. Должность Хэча в «Системах Лэнфорда» явно низкая. Он техник, а не большая шишка. Такие не гребут деньги лопатой.

Грейс тяжело вздохнула от безнадежности, скорее даже застонала.

— Если Лютер вообще потрудится проверять, у него уйдет на это целая вечность.

Но через мгновение на ее красивом лице расцвела улыбка.

Рэй придвинул к ней лицо. Нос к носу. Но не губы к губам.

— Что ты задумала?

— Ты привез с собой ноутбук?

Она начала с поиска имени Хэчера и быстро связалась по е-мейлу с парой талантливых кибер-друзей. Она никогда не встречала Барсука или Крэша, не знала их настоящих имен и никогда не узнает, но когда нужно было проделать с компьютером что-нибудь крайне сложное, они здорово ей помогали. Они научили ее как с правильной программой, достаточным талантом и терпением, можно узнать все что угодно, воспользовавшись ноутбуком и телефоном.

Потом началась чуть более сложная и долгая работа, чем просмотр старых колонок новостей. Она не могла попросить Барсука или Крэша сделать это за нее.

Нужно было войти и выйти как можно скорее, до того как кто-нибудь на другом конце попытается ее отследить. Обойдя защитную систему Кристофера Хэчера на его рабочем компьютере, она смогла получить доступ к личной информации, которую он там хранил. Для чокнутого компьютерщика он оказался удивительно слабым. С другой стороны, возможно, он считал себя самым умным, и думал, что никто не сможет взломать его систему.

Чем дольше она оставалась на связи, тем сильнее была вероятность попасться. Она и так уже оставила след шириной в километр. Выйдя, наконец, из системы, она уже было собиралась рассказать Рэю о том, что выяснила, как получила электронное письмо от Барсука, который подтвердил ее находку.

Она просидела с компьютером на коленях больше часа, скорее около двух, и Рэй все это время оставался рядом. Он стоял поблизости, иногда беспокойно шагал по комнате, но не выпускал ее из вида.

— Ну вот, — сказала она, глядя на Рэя. — Отец Хэча умер в прошлом году, оставив сыну большое наследство и вполне приличный чек по страховке. — Она склонилась к экрану компьютера. — Все это было перечислено в банк, где оставалось нетронутым до… двух месяцев назад. Он снял крупную сумму и на прошлой неделе снял еще столько же.

— О какой сумме идет речь? — спросил Рэй.

— Определенно, у него больше не было нужды продолжать работать на Лэнфорда, это уж точно, — сказала Грейс, закрывая ноутбук.

— Если только он не хотел оставаться поближе к Хизер, — добавил Рей.

— Это было бы просто очаровательно, если бы он не нанял Фредди Поттса убить соперника, — проворчала Грейс, откладывая ноутбук в сторону.

— Как ты все это выяснила?

Грейс улыбнулась, радуясь, что смогла произвести на него впечатление:

— «Системы Лэнфорда» пользуются T1.

Он вопросительно поднял брови.

— Это значит, что у них множество IP адресов, так что по существу они все время уязвимы. Я вошла в рабочий компьютер Хэча, где он по глупости хранит кучу личной информации. — Она пожала плечами. — А данные по страховке и банковское сальдо добыл мой онлайн друг, Барсук.

— Барсук, — лицо Рэя ничего не выражало. Как всегда аппетитно заманчивый, он скрестил на груди руки и задумчиво посмотрел на нее. — За прошлый год я мог бы тысячу раз обратиться к тебе за помощью. Если ты когда-нибудь захочешь поработать детективом, дай мне знать.

Ее сердце едва не остановилось. Неужели она действительно когда-то воображала, будто больше не любит его? Неужели могла смотреть на него и убеждать себя, что между ними все кончено? Сейчас она видела перед собой мужчину, который защищал ее и любил. Возможно даже, вопреки желанию.

Работать с ним было бы великолепно, это казалось сбывшейся мечтой. Но когда минует угроза, он уедет в Мобил.

— Что будем делать теперь? — спросила она, не ответив на его предложение.

— Позвоним Лютеру.

На сей раз, сердце Грейс сжалось от дурного предчувствия.

— Нельзя рассказывать ему, что я взломала компьютер Хэчера, — испуганно воскликнула она. — Он меня арестует и передаст ФБР. И тем более нельзя рассказывать ему о Барсуке.

Рэй выглядел в высшей степени беззаботным.

— Я скажу, что у меня есть догадка и позволю ему самому найти подтверждение.

— Он не станет, ты же знаешь. Лютер никогда не верил ни в чьи догадки, кроме собственных, — возразила она. Кроме того, теперь Грейс не хотела вмешивать в дело полицейских и ФБР. Существовало слишком много других объяснений той информации, которую она обнаружила.

— Станет, — ответил Рэй, хотя его голос звучал не слишком уверенно, — в конце концов.

Грейс встала и обняла его за шею. Прижалась к нему всем телом и глубоко вздохнула:

— У меня есть идея получше.

Дом Хэча даже близко не напоминал высококлассный особняк Хизер. Это был обыкновенный, небольшой каркасный дом на обычной тихой улице. Лужайку косили, но не было сделано никаких попыток украсить ее цветами или кустарниками.

Рэй посмотрел на Грейс. Она так внимательно изучала дом, словно могла видеть сквозь задернутые шторы.

— Ты становишься неплохим детективом, — сказал он, припарковавшись у бордюра.

Она повернулась к нему.

— Я просто хочу поймать Поттса и упрятать его за решетку. А ты?

— Конечно. — Он открытый дверь и вышел на улицу. Грейс ждала на пассажирском сиденье, пока он обходил автомобиль, чтобы открыть ей дверь.

Что их ждет, когда эта история закончится, и Грейс больше не будет грозить опасность? Когда они поймают Поттса, она перестанет в нем нуждаться. Он сможет уехать в Мобил и стать агентом Стэна, а она вернется к своей тихой, размеренной жизни. Жизни без тревог, опасности и страсти. И без него. Она действительно хотела именно этого?

Они пришли к выводу, что Хэчер их лучший подозреваемый. Предложение Грейс позвонить Хизер вместо Лютера, было на нее не похоже. Возможно, он выпустил наружу долго скрываемый дух авантюризма. А может, Грейс просто хотела ненадолго выбраться из номера, потому что там на нее уже начали давить стены.

Он позвонил, потом громко постучал. Тишина.

— Может, его нет дома, — сказала Грейс приглушенным голосом. Похоже, она сомневалась в своем собственном предположении.

Рэй усмехнулся.

— Шептать совсем не обязательно.

Она выглядела раздраженной и смущенной, когда он снова забарабанил в дверь.

Ничего.

Рэй прижал ухо к двери:

— Ты слышала?

Грейс затаила дыхание.

— Что? — все еще шепотом спросила она.

— Могу поклясться, что услышал, как нас пригласили войти. А ты?

Она покачала головой.

— Ну вот, опять, — сказал Рэй, тоже понизив голос. — Неужели снова не слышала?

Грейс покачала головой:

— Нет, ничего.

— Нет, ты слышала, — возразил он, глядя в ее теплые, темные глаза.

Она снова начала мотать головой, и вдруг остановилась.

— О, — Грейс с пониманием закивала.

Он уже было взялся за дверную ручку, как Грейс внезапно схватила его за руку.

— Это же взлом с проникновением, — прошептала она.

— Неужели я слышу предостережение от хакера?

Она покраснела.

— Кроме того, — сказал он, когда их руки легко повернули ручку. — Дверь открыта. Не думаю, что войти будет таким уж серьезным преступлением.

Она сжалась позади него, когда он ступил в маленький холл и окликнул:

— Есть кто дома?

— Кажется, тут никого нет, — сказала Грейс. Ее шепот теперь стал не громче дуновения воздуха. Она крепко схватила его сзади за рубашку.

— Давай оглядимся, — проходя в гостиную, он обернулся через плечо. Ее лицо было бледным, глаза широко открытыми и испуганными. Его Грейси авантюристка? Да ничуть. — Ни к чему не притрагивайся…

Направление ее взгляда изменилось, она вдруг сильнее стиснула его рубашку, а другой рукой закрыла себе рот. Рэй резко развернулся.

На полу гостиной в мятой зеленой шелковой пижаме лежал мертвый Кристофер Хэчер. Крови не было, но его голова была неестественно вывернута, а открытые глаза незряче смотрели в потолок.

Рэй выхватил свой кольт и осмотрелся. Кроме них с Грейс в комнате не было ни души. Хэч был мертв уже давно, значит, Поттс успел уйти. Грейс спрятала лицо на его спине и выругалась, но слова заглушали всхлипывания. Он проводил ее в фойе, откуда не было видно тело Хэчера.

Обнимая Грейс, он изучил область вокруг ручки на передней двери, проверил состояние косяка. Признаков взлома не было, по крайней мере, на этом входе.

— Что теперь будем делать? — прошептала Грейс, когда восстановила самообладание.

— Позвоним Лютеру.

— Но он нас арестует, — сказала она. — Теперь же нельзя сказать, что Хэчер разрешил нам войти.

— У нас нет другого выбора.

Они прошли на кухню, и Рэй набрал домашний номер Лютера, обернув трубку кухонным полотенцем, чтобы защитить возможные отпечатки пальцев на телефоне.

Он снова разбудил детектива по расследованию убийств.

— Я лег в шесть утра, — проворчал Мэлоун, когда проснулся настолько, чтобы сообразить, кто ему звонит.

— Потом отоспишься, — отрезал Рэй. — Я позвоню федералам, и пускай они разбираются с последней жертвой Поттса. Это тот, кто его нанял, чтобы убить Картера Лэнфорда.

Голос Лютера тут же изменился, став сосредоточенным.

— Где ты, черт возьми?

Она насмотрелась смертей на всю оставшуюся жизнь.

Когда они с Рэем вернулись в номер и закрыли за собой дверь, Грейс разваливалась на части. Лютер допрашивал их безжалостно и дал понять, как сильно им повезло, что они не проведут ночь в тюрьме.

Сейчас ей хотелось только обнимать Рэя и плакать, хотя она даже не понимала из-за чего. Не из-за Кристофера Хэчера, который почти наверняка нанял Поттса. И даже не из-за Хизер Фармер, которая почти за неделю потеряла и возлюбленного, и друга.

Зная, как она расстроена, Рэй прижал ее к своей груди, как только за ними захлопнулась дверь. И обнимая его, Грейс осознала, что плачет из-за них. Из-за себя и Рэя. Из-за всего, что они упустили, и еще упустят в будущем. Слезы обжигали глаза. Лютер прав. Если даже у них с Рэем ничего не выходит, то есть ли тогда вообще у кого-то шанс на долгое счастье?

Он жил рядом со смертью и риском. Она хотела безопасности. Он ходил по острию. Она нуждалась в нем, чтобы чувствовать себя защищенной. У них была только их любовь друг к другу, а этого, черт возьми, не достаточно.

Как бы она ни боялась, Грейс намеревалась оставаться с Рэем столько, сколько сможет. Он решил переехать в Мобил, и, что бы ни случилось, она не станет снова сбегать от него. Не станет выдвигать ультиматумы или требовать, чтобы он предпочел ее работе. Но и за ним не последует.

У них было только настоящее, и она собиралась наслаждаться им так же, как наслаждалась воспоминаниями о тех временах, когда их брак еще не начал разваливаться.

Он погладил ее по волосам.

— Ты должна выбросить произошедшее из головы. Просто не думай об этом. Забудь все, что видела.

У него это звучало так легко…

— Давай. Переоденься, расчешись, и я отвезу тебя в какое-нибудь милое место пообедать. — Его сильные руки утешительно гладили ее по спине, легко и нежно. — Стейк. Китайская кухня. Морепродукты. Выбирай. Все что захочешь, Грейси.

Она подняла голову и посмотрела на Рэя. Слезы в глазах уже высохли, оставив в душе лишь отголосок жала. Она с любовью вглядывалась в его лицо, запоминая линию челюсти, мягкость рта, глубину и страсть потрясающих голубых глаз. Силу и нежность, которые делали его тем, кто он есть. Все еще не отрывая от него взгляда, Грейс медленно провела пальцем по его скулам. Она хотела сказать, что все еще любит его. Что никогда не переставала любить, как бы сильно не пыталась.

Но он хотел только физической связи, короткого развлечения, прежде чем отправиться дальше. Он, несомненно, уже вырвал ее из своего сердца, как когда-то по-глупому планировала сделать она.

Он найдет ей замену, как только уедет в Мобил. Так же, как заменял ее раньше.

Но ее это не заботило. Не сейчас. Ее интересовало только настоящее. Сегодняшний вечер.

— У меня есть идея получше, — прошептала она, поднимаясь на носочки и нежно целуя Рэя. — Почему бы тебе не заказать нам пиццу.

Глава 16

Поужинав, они разместились на диване перед телевизором. Рэй в одних боксерах, Грейс в футболке. Она пристроилась у него под боком, и Рэй собственнически обнял ее одной рукой. Обессиленная, пресыщенная, она прижималась к его теплому мужскому телу и чувствовала себя совершенно довольной.

Она задумалась, откуда он черпает свою храбрость. Он с ней родился? Или закалял себя год за годом, кризис за кризисом. Она тоже чувствовала себя сейчас немножко храброй. Храброй настолько, чтобы остаться. Чтобы сказать ему ничем неприкрытую правду.

Было уже почти десять, когда в дверь их гостиничного номера кто-то забарабанил. Рэй взял со столика пистолет и прогнал Грейс в спальню. Но не успела она сделать и пары шагов, как услышала голос Лютера.

Она все же дошла до спальни, чтобы надеть теплый махровый халат, пока Рэй в спешке натягивал джинсы, которые не так давно бросил на стул. И вернулась в гостиную, как раз в тот момент, когда Рэй открыл дверь, и в комнату влетел Мэлоун. Она не стала прятаться. Что бы он ни собирался сказать, она хотела услышать все.

— Как ты? — отрывисто и немного обеспокоено спросил у нее детектив.

— Нормально, — осторожно ответила она, вспоминая их разговор прошлой ночью. Лютер думал, что она не подходит Рэю и снова сделает ему больно.

Хотела бы она думать, что это чисто дружеский визит, но после сегодняшней ужасной находки Грейс предположила, что у Мэлоуна остались вопросы об убийстве Кристофера Хэчера. К тому же, в своем мятом костюме, с колючим взглядом и сжатой челюстью он выглядел очень уж по-рабочему.

— Ты ее знаешь? — Лютер показал ей небольшую фотографию светловолосой женщины.

— Знакомое лицо, — сказала Грейс, мучительно пытаясь вспомнить.

— Она жила с тобой на одной улице.

Теперь смутные воспоминания легко обрели четкость.

— Точно. Я часто видела ее во время пробежки. Мы кивали друг другу, но в принципе я ее почти не знала.

— Джиллиан Бикмур.

— Ты сказал «жила», — уточнил Рэй. — Прошедшее время.

— Ее тело нашли сегодня утром. Сосед заинтересовался, почему она несколько дней не забирает газеты. — Лютер вытащил из кармана леденец, но не стал разворачивать. Он поиграл им, нервно перекатывая между пальцами. — Сосед заглянул в окно и увидел ее. Похоже, девушку отравили, но я получу результаты вскрытия только через несколько дней.

Потом Мэлоун рассказал им, что Джиллиан брала на работе отгул и хвасталась коллегам своим новым другом, Джимми. И о том, что она мертва уже несколько дней.

— С тех пор, как мы установили личность Поттса, — сказал Рей.

Лютер кивнул.

— Да. Это странно. У меня от всего этого мурашки по телу. Женщину вытащили из кровати, одели в сексуальную ночную рубашку, расчесали ей волосы и нанесли косметику. Похоже, кто-то расправил простыни и укрыл ее, чтобы после смерти она выглядела хорошо и опрятно. Что бы убийца ни использовал, яд или наркотики, это не причинило боли. Выражение ее лица казалось почти спокойным, — детектив вздрогнул и развернул леденец. — Подушки были взбиты, у кровати оставили гореть ночник. Все выглядело так, будто человек, который убил Бикмур… любил ее, — он содрогнулся и засунул леденец в рот.

— Есть какие-нибудь веские доказательства? — тихо спросил Рэй.

Мэлоун покачал головой.

— Пока нет. Криминалисты все еще работают на месте преступления, но так и не нашли ни единого отпечатка. — Он приглушенно выругался и с громким хрустом разгрыз леденец. — Если Поттс остается с женщиной или перемещается от одной к другой, то мы никак не сможем его отследить, пока его кто-нибудь не узнает. Видимо, он регулярно меняет внешность, так как сотрудники Джиллиан сказали, что она описывала его, как кареглазого блондина-качка, — Лютер с явным отвращением закатил глаза. — А Грейс сказала, что когда он убивал Лэнфорда, у него были каштановые волосы и светло-голубые или зеленые глаза…

— Да, были, — тихо подтвердила она.

— И еще ты сказала, что вчера ночью у него были темные волосы.

Она утвердительно кивнула.

— Возможно, это два разных человека, — предположил Рэй. — У нас нет доказательств, что Джимми это Фредди Поттс. Способы убийства разные, и физические данные не соответствуют.

— Только волосы и цвет глаз отличаются, — выпалил Лютер. — Их легко изменить. Он крупный парень и болтался в районе Грейс. Этот Джимми подцепил Джиллиан во время пробежки.

Рэй пробормотал что-то грязное, и Грейс поморщилась. Это был Поттс, она знала. Он наблюдал и ждал. Наемный убийца всегда оставался рядом. И пока он выслеживал ее, ему к тому же удалось закадрить бедную женщину, которая оказалась не в то время и не в том месте.

— Как бы там ни было, мы должны найти этого парня. Хватит мне мертвецов в моем городе. — Лютер растерянно провел рукой по волосам. — Но, черт, у нас нет никакой возможности отыскать этого Поттса, — тихо сказал он. — Остается только ждать и надеяться, что он придет за Грейс.

— Нет, — без колебаний заявил Рэй, осуждающе направив палец в бывшего напарника. — Она не будет твоей приманкой. Я не собираюсь таскать ее по городу и ждать, пока этот парень нападет.

Усталый детектив вытащил из кармана куртки еще один мятный леденец, поглядел на него и засунул обратно. Он выглядел совершенно измученным.

— Думаешь, мы пойдем на такие меры?

Грейс посмотрела на Рэя. Лютер прав. Они могли скрываться какое-то время, но Поттс все еще остается рядом, и он придет за ней.

Мэлоун принес дурные вести, но он еще не закончил.

— Рэй, — продолжил он. — Могу я поговорить с тобой? — он мотнул головой на дверь в коридор.

— Я пойду… — начала Грейс.

— Нет, — сказал Рэй, хватая ее за руку и притягивая к себе. — Что бы он там ни собирался рассказать, ты можешь остаться, — и посмотрел на Лютера, безмолвно подначивая возразить.

Тот лишь вздохнул.

— Это Морган, — сказал он, снова указав головой в сторону коридора, будто ожидал, что этот кусочек информации заставит Рэя передумать.

Тот глухо застонал. Это был рык чистого расстройства.

— Она знает. Что с ним?

— Дэниэлс открыл свою пасть и проболтался, — Лютер нахмурился. — Он это отрицает, но не прошло и часа после твоего отъезда, как Морган со своим оператором появился в доме Хизер и начал задавать прорву вопросов. Так что он уже знает достаточно, — Мэлоун посмотрел на Грейс почти извиняющимся взглядом. — И он знает о тебе.

Рэй глухо и витиевато выругался и еще крепче прижал к себе Грейс.

— Клянусь, если Морган использует ее имя или фото в эфире, я сделаю куда больше, чем просто снова расквашу его чертов нос.

— Разве судебный приказ не запретил тебе к нему приближаться? — спросил Лютер.

— Да, — Рэй рассеянно погладил руку Грейс. — И если он не дурак, то постарается держаться как можно дальше, чтобы помешать мне его нарушить.

Понимая, что Поттс все еще рядом и наверняка будет убивать снова, Рэй злился все больше и больше. С тех пор, как прошлым вечером Лютер сообщил им последние новости, он так и не смог успокоиться.

Он хотел, чтобы Грейс вообще не покидала номер. Каждый раз, когда кто-то проходил по коридору, он напрягался. И никак не мог расслабиться. Он дергался, ворчал и бродил по комнате.

Грейс пыталась убедить себя, что две последние ночи были ошибкой. Но у нее ничего не выходило. Нечто столь хорошее и правильное не может быть ошибкой. Она любила Рэя, обожала его, между ними было нечто особенное. Пока он все не испортил своей тягой к риску. И пока она все не разрушила, сбежав, как трусливый кролик.

Она не могла сидеть здесь и смотреть за метаниями Рэя, поэтому бесшумно встала с дивана, обняла его сзади за талию и прижалась к спине. Это было такое замечательное место, безопасное и уютное. Они снова вместе, спустя столько лет. Все эти годы она знала, что не может жить без Рэя, и оказалась права. В течение прошлых шести лет она не жила, а существовала. Один пустой день сменял следующий, а она все ждала, когда спадет оцепенение. Ждала этого момента.

Он накрыл ее руки своими, их пальцы переплелись.

— Думаешь убить несколько минут в постели? — спросил он, но голос прозвучал не настолько беспечно, как он хотел.

— Нет, — прошептала она.

— Тогда хватит меня всюду щупать, детка, — угрюмо сказал он. — Там, где дело касается тебя, я завожусь с пол-оборота.

Она не отступила, наоборот прижалась щекой к его спине, обняла покрепче и с глубоким вздохом закрыла глаза.

Она так долго была трусихой, во всем. Если бы только в ней была хоть толика силы Рэя, хоть маленькая частичка его смелости…

— Я люблю тебя, — прошептала она.

Он напрягся, но не сказал ни слова. Мускулы его спины и живота затвердели. И, кажется, он затаил дыхание.

— Не надо все портить, — наконец ответил он. — Только потому, что нам хорошо в постели, я тебя стерегу, и ты боишься…

— Это никак не связано друг с другом, — она повернула голову и уткнулась в его спину подбородком. Так ей было легче с ним объясняться: не видя его лица, не глядя в пронзительные голубые глаза. Пусть, она нашла в себе немного храбрости, но все еще была далека от настоящей отваги. — Я всегда тебя любила, Рэй.

Он обернулся, взял ее за подбородок и заставил посмотреть на него. Он всегда заставлял ее смотреть страхам в лицо. Всегда просил чуточку больше возможного.

— Тогда, почему ты ушла? — тихо спросил он. — Назови мне причину, которую я смогу понять.

Она не могла придумать другой способ сказать ему, не могла объяснить лучше:

— Я люблю тебя.

Пейджер у него на поясе подал звуковой сигнал. В самое неподходящее время. Рэй вслепую потянулся к нему и выключил звук.

— Ты любишь меня, когда все идет по-твоему, — мрачно и разочарованно произнес он. — Когда все части пазла собираются так, как ты хочешь, — он приблизил к ней свое лицо. — А если я попрошу поехать со мной в Мобил? Что тогда? Ты согласишься? Или опять сбежишь? Попытаешься смириться, а через год уйдешь? Или через месяц? Я не могу пойти на это, Грейс, постоянно гадать, будешь ты дома или нет, когда я вернусь с работы, — он погладил ее по руке. — Так скажи мне, — снова спросил он, и по его напряженному голосу она поняла, что он думает, будто знает, каково будет ее решение. — Что бы ты ответила?

— Я не знаю, — прошептала она, пытаясь быть честной, пытаясь, на сей раз не прятать свои страхи. — Это не… не просто.

— Да уж, — он склонил голову, словно собирался поцеловать ее, но внезапно остановился, как будто передумал.

Пейджер снова загудел, Рэй ругнулся, открыл его и посмотрел на дисплей.

— Кто это?

— Триш, — пробормотал он, возвращая пейджер на место и явно не собираясь отвечать.

Конечно, Триш. Грейс пришлось напомнить себе, что хотя она не смогла забыть прошлое, Рэй это сделал. После ее отъезда, он женился два раза. Кто знает, сколько еще женщин было в его жизни. Он-то не хандрил прошедшие шесть лет, не переставал жить или любить.

— Извини, — сказала она, отступая на шаг. — Наверное, я просто поддалась эмоциям. Мы снова вместе, все эти волнения… — ее голос сорвался. — Несколько прошлых ночей.

— Забираешь свои слова обратно?

Сказать «да» было бы легче всего. Свалить все на сентиментальность и отшутиться.

— Нет, — ответила она, низким, но очень четким голосом.

Пейджер снова загудел.

— Черт, — пробормотал Рэй, снова поднял пейджер и мельком глянул на него. — Да что ей, черт возьми, надо?

— Позвони ей, — сказала Грейс, возвращаясь к Рэю. — Должно быть, это важно, раз она вызывает тебя третий раз.

— Придется, — сказал он, направляясь к телефону, который стоял на столике у дивана. — Она будет названивать, пока я не отвечу.

Грейс принялась старательно расправлять воскресную газету, пока та не стала бессмысленно аккуратной.

Она пыталась не прислушиваться к разговору Рэя со второй женой, но взволнованный тон его голоса привлек ее внимание.

— Что? Нет-нет… я сейчас приеду.

Он бросил трубку.

— Триш попала в аварию.

— С ней все в порядке?

Рэй кивнул.

— Но машина уже не подлежит восстановлению, и Триш ранена. Ее жених с ней, но она говорит, что он расстроен не меньше нее, и от него сейчас мало толку.

Конечно, он не отвернется от Триш, так же как не отвернулся от нее, когда она в нем нуждалась. Помогать тем, кто не мог сам о себе позаботиться, было в его характере. Значит, это теперь все, что их связывало?

— Я останусь здесь.

— Нет, — он взял ее за руку и потянул к двери. — Одну я тебя не оставляю, а у Лютера уйдет целая вечность, чтобы добраться сюда.

Не желая спорить, Грейс натянула обувь.

— Еще одна бывшая жена, и у тебя вообще не останется времени на какую-либо работу, кроме телохранителя, — выпалила она, раздраженная из-за того, что их разговор не принял тот оборот, который бы ей понравился.

— И не говори! — буркнул Рэй, проверяя безлюдный холл, прежде чем вытянуть ее из номера и закрыть за ними дверь.

Фредди сидел на холме возле квартирного комплекса Триш Мэдиган. Спину ему прикрывала листва дерева, оружие лежало на коленях, скрытое от посторонних взглядов журналом, который он купил в мини-маркете вместе с содовой и сигаретами. Он сожалел, что не выбрал журнал поинтереснее. Нужно было прикрыть оружие на случай, если кто-то пройдет мимо. Конечно, маловероятно на этом заросшем деревьями холме, но он должен быть готов ко всему.

Его финансовыми делами занимался бухгалтер. Тогда почему он прихватил журнал по экономике?

Выслеживание Триш Мэдиган оказалось легкой задачей, столкнуть ее с дороги было даже весело. Как в старые деньки, когда он только начинал. Друг привез блондинку домой полчаса назад, и если Фредди хоть что-то понимал в этой жизни, она первым делом позвонит своему бывшему. И если он правильно оценил Мэдигана, тот уже в пути.

Итак, либо он привезет свидетельницу с собой, что, по мнению Фредди было самым простым сценарием, либо приедет один. В таком случае ему останется лишь проследить за Мэдиганом, когда тот будет возвращаться туда, где спрятал свидетельницу.

И как только он избавится от нее, то покинет Алабаму со скоростью ветра. Флорида, с улыбкой подумал он. Возможно, Кис [8]. Жаль, что нельзя позвать с собой Дженни, но это принесет лишь ненужные осложнения. Когда он оставил ее сегодня утром, то даже не сказал, что больше никогда не позвонит и не вернется, просто ушел. В общем, сделал ноги.

На стоянке припарковался серый автомобиль, заставив Фредди выбросить из головы все сожаления. Он разглядел за рулем Мэдигана и темноволосую пассажирку рядом.

Шоу начинается.

— Я подожду в машине, — спокойно сказала Грейс, когда Рэй выключил двигатель.

— Нет, — ответил он, даже не взглянув на нее.

Разве могла она сказать Рэю, что просто не хочет любоваться, как он утешает вторую жену? Она и так уже выставила себя дурой, признавшись ему в любви. Он был прав. У них осталась только физическая связь, сексуальное влечение. Когда все закончится, он поедет в Мобил и найдет себе четверную жену, поклонницу Лайла Ловетта, которая не станет возражать из-за его многодневных отлучек и стремления кидаться под пули.

— Триш звала тебя, а не меня, — сказала она, глядя в окно. — В отличие от тебя, я не умею утешать истеричных женщин.

— Да уж, это настоящий дар, — пробормотал он, распахивая дверь и выходя из машины.

На мгновение Грейс решила, что он позволит ей сидеть здесь и хандрить из-за разбитого сердца, но Рэй обошел автомобиль сзади и открыл перед ней дверь. Настойчиво протянул руку, одновременно подозрительно осматривая стоянку. Он проследил за мужчиной на другом конце здания, который галопом спускался по лестнице с ключами от машины в руке.

— Я не могу оставить тебя здесь без защиты. Давай, Грейс. Не глупи, — он был нетерпелив на грани взрыва.

Она приняла его руку и повернулась, ставя ноги на землю.

— Могу поклясться, что я об этом пожалею, — сказала она, вставая.

Он посмотрел на нее, твердо и решительно, неумолимо и безжалостно.

И толкнул на землю за долю секунды до того, как она услышала выстрел. Она ударилась об асфальт, Рэй упал на нее сверху, а пуля угодила в здание позади них.

Рэй пробубнил ругательство, вытаскивая собственное оружие и вглядываясь в холм позади машины. Он прижал ее к автомобилю и заслонил своим телом, а сам вертел головой, выискивая стрелка.

— Как ты догадался… — напряженно начала она.

— Заметил вспышку, — сказал он, кивая на покрытый деревьями холм. — Краем глаза.

Триш распахнула входную дверь. Она бросила один взгляд на открывшуюся перед ней картину, закричала и захлопнула дверь. Человек, который собирался забраться в свой пикап на другом конце стоянки, развернулся и побежал обратно по лестнице.

— Залазь под машину, — приказал Рэй.

Грейс сделала, как он велел, легла животом на асфальт и стремительно заползла под автомобиль. Она забралась почти до середины, оставив место для Рэя, но он за ней не последовал. Когда он начал удаляться, она протянула руку и схватила его за штанину.

— Нет, — прошептала она.

Рэй опустил голову ровно настолько, чтобы видеть ее:

— Я должен. А ты оставайся здесь, пока я не вернусь, — и убежал.

Триш и мужчина со стоянки, наверняка, вызвали полицию. Те уже в пути, уверяла она себя. Помощь уже рядом. Но успеют ли они вовремя, чтобы помочь Рэю?

Грейс смотрела на покрытый нефтяными пятнами асфальт, пытаясь успокоиться и выровнять дыхание. Рэй хорошо, очень хорошо знал свою работу. Он не выжил бы за все эти годы, будучи небрежным. Но Поттс тоже был хорош. Почему Рэй не мог просто остаться здесь с ней? Целым и невредимым. Защищенным.

Раздался выстрел, и она вздрогнула. Кто стрелял? Рэй или Поттс? Со своего безопасного места под автомобилем у нее не было никакой возможности узнать или увидеть, что там происходит.

Текли секунды. Или это были минуты? Определенно прошло не много времени, прежде чем она услышала еще один выстрел. Затем все стихло.

Это было невыносимо. Вдруг Рэй истекает кровью на стоянке? Может, она нужна ему?

— Рэй? — тихо позвала она, выглядывая из-под машины, и не видя поблизости никаких признаков жизни. Она позвала снова, чуть громче. Ничего.

Двигаясь очень осторожно, она быстро передвинулась ближе к краю и выглянула из-за шины. Никаких признаков Рэя. Она поспешно подползла еще ближе и увидела, как он спускается с холма. Грейс выползла из-под автомобиля и медленно встала на колени. Увидев ее, он побежал.

— Я не нашел его, — крикнул он. — Возвращайся…

Она почувствовала удар пули раньше, чем услышала выстрел. Плечо обожгло огнем и ее отбросило назад так, что она ударилась спиной об машину. Голова закружилась. Зрение затуманилось и начало темнеть. Но все же она смогла разглядеть стрелка поверх плеча Рэя. Поттс появился из-за деревьев как чудовище, которым пугают всех маленьких девочек. Он поднял оружие и нацелил его на Рэя.

Она попыталась закричать, предупредить Рэя, но голос ей не повиновался. Его имя вышло не громче шепота.

Образ Рэя начал тускнеть, но их глаза успели встретиться. И он обернулся, припал к земле, и подняв свое оружие, выстрелил. Один раз. Затем второй. Потом снова. Поттс выстрелил в ответ.

Все случилось так быстро… Стоя на коленях перед автомобилем она слушала и наблюдала, но, наконец, потеряла счет выстрелам и закрыла глаза. Не в силах оставаться на коленях, легла на бок и прижалась щекой к шершавому парковочному месту.

Вдалеке раздался звук сирен.

— Грейс?

Она открыла глаза и увидела склонившегося над ней Рэя. Он снял рубашку, которую носил поверх футболки, и быстро свернул.

— Он попал в меня, — слабо сказала она. — Ты не ранен? — она попыталась окинуть его взглядом, чтобы проверить, нет ли на нем ран, крови или прорех в одежде. Он казался невредимым.

— Нет, — ответил он, подтягивая ее к себе, чтобы прижать к плечу свернутую рубашку. А затем устроил Грейс у себя на коленях, сдавливая ее плечо спереди и сзади. — Поттс мертв, — добавил он дрожащим голосом.

Визжа и плача, из квартиры выбежала Триш. Рэй приказал ей успокоиться, позвонить 911 и принести одеяло. Она ушла, чтобы выполнить его указания, но так и не перестала плакать.

— Надо было оставаться под машиной, — покаялась она. — Но я не никак могла тебя увидеть. Я услышала выстрелы и подумала, что может… вдруг… Что тебя снова подстрелили. И на сей раз, на сей мне придется смотреть, как ты умираешь.

Триш выбежала из квартиры с одеялом ручной вязки из разноцветных нитей пастельных тонов. Она передала его Рэю и посмотрела на Грейс, потом перевела взгляд к тому месту на стоянке, где лежал мертвый Поттс.

— Так это тот парень, который столкнул меня с дороги? — спросила она, ее голос звучал устало и немного пискляво.

— Тебя столкнули с дороги? — рявкнул Рэй, закутывая Грейс в одеяло и следя, чтобы ноги и руки оказались укрыты. — Какого черта ты мне не сказала, когда звонила?

— Я была расстроена, — прошептала Триш. — И собиралась все рассказать, как только ты приедешь.

Рэй резко глянул на Триш с присоединившимся к ней худощавым мужчиной, и они оба отступили. Подальше.

— Ты правда не ранен? — слабо спросила Грейс.

— Не разговаривай, — тихо велел Рэй, нежно сжимая ее в руках и не прекращая сдавливать плечо. — Это ерунда, — твердил он странно нетвердым голосом. — Полицейские подъезжают, скорая уже в пути, они мигом тебя подлатают.

Она не была в этом так уверена. Разве ей должно быть так холодно? Она начала дрожать, и Рэй обнял ее крепче.

Грейс опустила голову ему на плечо и закрыла глаза. Как хорошо было бы сейчас вздремнуть. Хотя нет, не прямо сейчас.

— Я сказала правду, — прошептала она. — Я действительно тебя люблю.

— Прекрати, — приказал он. — С тобой все будет хорошо. Не надо делать… никаких…

Предсмертных признаний. Он не мог произнести это, и она тоже не могла.

Рэй старался держать ее как можно крепче, не отпуская при этом рану. В течение нескольких минут он шептал ей успокаивающие слова, но она знала, что сам он в них не верит. Она слышала страх в его голосе. Рей Мэдиган, который никогда ничего не боялся, был напуган.

Думать становилось все сложнее. Бодрствование требовало усилий. И она их предпринимала.

— Почему ты не приехал за мной? — спросила она. — Я никогда бы не смогла посмотреть тебе в глаза и соврать, что больше не люблю тебя. Просто я совсем потеряла голову из-за того, что ты постоянно подвергал себя опасности. Это больно Рэй, это убивало меня. Я должна была что-то сделать.

— Не разговаривай, — приказал он. — Береги силы.

Рэй как всегда не хотел это обсуждать. Не хотел возвращаться в прошлое и заново переживать их развод. Возможно, он прав. Наверное, рассказывая о прошлом другими словами, нельзя ничего исправить. Уж точно, это не изменит случившееся. Грейс закрыла глаза и расслабилась. Он крепко обнимал ее. Так хорошо.

— Я ушла, — смиренно продолжила она, ее дыхание было ровным, хотя тело дрожало. — Но ты меня отпустил. Я и не предполагала, что ты позволишь мне уйти. Почему ты за мной не приехал?

Он крепко обнимал ее и нежно покачивал, медленно и равномерно.

— Я приехал, — шепотом признался он. — Черт возьми, Грейс, я приезжал в Чаттанугу дважды. Тебя не трудно было разыскать.

— Я не собиралась прятаться, — пробормотала она.

— Но когда я добрался туда, то просто не смог к тебе подойти. Я сидел на стоянке и смотрел на твою дверь… и никак не мог заставить себя встать и нажать на звонок. Я мог сталкиваться с плохими парнями и любым их оружием по семь дней в неделю, но знал, что не переживу, если ты посмотришь мне в глаза и скажешь, что разлюбила.

— Я не смогла бы этого сказать.

Рэй сжал ее сильнее. Хорошо, она нуждалась в тепле.

— Каким же я был идиотом, — шептал он ей на ухо. — Я не мог поговорить с тобой, поэтому вернулся сюда и попытался притвориться, что у меня все хорошо, в то время как ничего хорошего не было. Я сам себя накручивал, доводил до бешенства. Поскольку у нас с тобой был хороший брак, я Богом поклялся, что у меня будет хороший брак и без тебя.

— Триш и Пэтти, — прошептала она.

— Да.

Она прижалась к нему теснее. В подобные моменты правдивые признания давались легче всего. Игры казались бессмысленными. У них осталась только правда.

— Я тебе когда-нибудь говорила, как сильно их ненавижу? — созналась она. По телу пронеслась волна холода, и Грейс вздрогнула. Было бы так легко заснуть, расслабиться в руках Рэя и забыться. — Ничего не могу с этим поделать. Я ужасно, ужасно их ненавижу.

Он засмеялся? Возможно… а может, и нет. Это был либо смех, либо всхлипывание, но Рэй никогда не плачет. Будь у нее силы, она подняла бы голову, чтобы посмотреть, что написано на его лице — смех или горе. Но она этого не сделала. Не могла.

Машины скорой помощи приближались, Триш и ее жених оставались где-то рядом, но не слишком близко. Вокруг них кто-то двигался, отовсюду доносились приглушенные голоса, как будто местные жители вышли из квартир посмотреть на происходящее. И все же ей казалось, будто они с Рэем совершенно одни.

— Я люблю тебя, Грейси, — прошептал он.

Я умираю, сонно подумала Грейс. Рэй никогда не сказал бы этого, если бы думал, что я поправлюсь.

Сирены теперь стали еще ближе, так близко, что от их рева заболели уши. Рэй склонился к ее уху:

— С тобой все будет в порядке, — прошептал он, и кажется, почти верил в это.

Это всего лишь рана плеча, повторял он себе снова и снова. Важные органы не задеты, пуля прошла навылет.

Но ей было так холодно, и ему казалось, что если он позволит ей уснуть, то она никогда не очнется. Она потеряла слишком много крови. Как бы сильно он ни сдавливал рану, та продолжала кровоточить.

— Грейс, — позвал он, чувствуя, что она теряет сознание.

Она не ответила.

Медики заставили его отпустить ее и отступить. Что-то в глубине его души настойчиво кричало, что если он выпустит ее из рук, она умрет. Они не могли позаботиться о ней как следует. Только он мог это сделать.

Но Рэй прислушался к голосу разума и неохотно отошел, позволяя медикам заняться своей работой.

Все его существо требовало встать перед ней на колени и приказать открыть глаза. Ее лицо было слишком белым, губы слишком бескровными, а кровь, окрасившая одежду и отброшенное медиками одеяло — слишком красной.

Рядом появился Лютер. Черт, он даже не заметил, как его автомобиль подъехал к стоянке.

— Сукин сын стрелял в Грейс, — Рэй не отрывал глаз от ее лица. — Просто ранение в плечо, — сказал он не только Мэлоуну, но и себе. — Она поправится.

— Это хорошо.

— Я же велел ей оставаться под машиной. Черт возьми, почему она не послушалась?

Медики работали быстро и слажено, проверяя жизненные показатели Грейс и останавливая кровотечение.

— Ты достал Поттса, — сказал Лютер, оборачиваясь через плечо туда, где лежало тело наемного убийцы, прямо за деревьями, из-за которых он вышел с поднятым оружием. — У нас тут реально мертвый киллер, говорю тебе. — Он вытащил из кармана мятный леденец, снял обертку и засунул конфету в рот.

Позади них опять началось какое-то волнение, и Рэй застонал, когда Сэм Морган со своим оператором выпрыгнули из автомобиля, который остановился в центре парковки. Глаза Моргана почти сразу остановились на Рэе.

— Что он здесь делает? — буркнул Рэй.

— Видимо, ему кто-то позвонил, — отозвался Мэлоун.

Но сейчас ему было плевать, что говорит или делает Морган. Этот человек был пиявкой, надоедливой блохой. Рэй отвернулся и продолжил следить, как медики готовятся перевезти Грейс в больницу. Он знал, что они хорошо о ней позаботятся. Сделают все возможное. Понимание этого успокаивало его. Почти.

Он поедет с ней в скорой. Возьмет за руку, чтобы поделиться своей силой, и все будет прекрасно. Просто отлично.

Они привязали Грейс к подъемной панели каталки и подняли. Двое несли ее, а один склонился над ней, продолжая заниматься раной.

— Давление падает, она недостаточно быстро согревается. Она входит в шок, — рявкнул тот медик, и они поспешили к машине скорой помощи.

Рэй побежал, настроенный остаться с Грейс. Во что бы то ни стало. Не смотря ни на что.

Но его резко остановили у дверей скорой, сообщив, что у них нет лишнего места, и захлопнули дверь прямо перед носом. Им нельзя было терять ни минуты. Уезжая в больницу, они ни на секунду не переставали трудиться над Грейс.

Рэй остался стоять на месте, впервые в жизни чувствуя себя совершенно беспомощным. Он был в порядке, пока они не забрали ее, а теперь дрожал так же ужасно, как Грейс, сердце билось слабо и неровно. Шок мог убить ее, тело могло просто… отказать. Он должен попасть в больницу. Сейчас же.

— Пошли, — позвал Лютер, беря Рэя за руку и направляя к своей машине. — Я отвезу тебя.

— Я сам могу доехать, — сердито отмахнулся Рэй.

— Черта с два ты можешь. Выглядишь не намного лучше Грейс.

Сэм Морган, видимо, собрал достаточно информации, чтобы выяснить, что Рэй непосредственно замешан в шумиху сегодняшнего вечера. Он подошел с высоко поднятым микрофоном, оператор следовал прямо за ним, фокусируя объектив на лице Рэя.

— Мистер Мэдиган, — позвал Морган с притворным беспокойством и нездоровым возбуждением в голосе. — Вы не могли бы рассказать нам, что здесь произошло?

— Отвали, пока я еще раз не сломал тебе нос, — рявкнул Рэй, подходя к машине Лютера.

— Мне сказали, что раненая женщина была вашим другом, и вы приехали вместе, — глаза Моргана вспыхнули. — Эта пуля предназначалась для вас, мистер Мэдиган? И как вы себя после этого чувствуете?

У Рэя заняло долю секунды, чтобы вырвать микрофон из рук Моргана и отшвырнуть его на землю. Он схватил ненавистного репортера за грудки и притянул к себе так близко, что они оказались с ним нос к носу.

— Скажешь еще хоть слово обо мне, и я вырву твою печень. Здесь и сейчас, перед всей этой публикой.

Морган задрожал и бросил полный паники взгляд на Лютера.

— Он угрожал мне, детектив. Вы слышали, он угрожал убить меня!

— Ничего я не слышал, — проворчал Мэлоун.

Рэй выпустил Моргана и оттолкнул.

— Я всего лишь рассказал о своих чувствах. Ты сам спросил.

Нельзя было терять ни единого мгновения. Рэй запрыгнул в автомобиль Лютера. Тот поспешил за ним, закинул на крышу мигалку, включил ее и рванул на полной скорости. Машины пропускали их, разъезжаясь по сторонам. Скорая уже скрылась из виду. Рэй сжал кулаки и забыл о Моргане, Поттсе и всем остальном. Он мог думать только о Грейс.

Шок. Это могло убить ее. Она могла уже быть мертва или умирать прямо сейчас, а он ничего не мог поделать. Он никогда не чувствовал себя настолько беспомощным.

— Что мне делать, если она умрет? — прошептал он. — Я оплошал, Лютер. Всюду.

— Ты сделал все, что мог, — ответил он, не отрывая глаз от дороги.

— Этого было недостаточно, — пробормотал Рэй. — Как я буду жить без нее?

Мэлоун покачал головой.

— Как мне это все знакомо, — наконец, спокойно заметил он.

Рэй перевел взгляд с дороги на друга:

— Что?

Лютер, задумавшись, не отрывал глаз от дороги.

— Что? — поторопил Рэй.

— Каждый раз, когда я вез Грейс к тебе в больницу, она сидела в пассажирском кресле и бормотала то же самое. А если он умрет? Как я буду жить без него? Она сидела там, дрожала и плакала, даже когда я уверял, что твои раны не серьезны.

Рэй почувствовал озноб. А ведь она пыталась объяснить ему. Недавно он начал осознавать, что она оставила его не потому, что не любила, а потому что любила слишком сильно. И вот, наконец, он понял.

— Я сделал это с ней, — сказал он, глядя на движущиеся впереди машины. — Я заставил ее пройти через это три раза. Она пыталась объяснить мне, попросила уволиться… а я лишь утешительно отмахивался и велел не волноваться.

Он покачал головой.

— Неудивительно, что она ушла от меня. Я вынуждал ее проходить через это снова и снова, а когда она попросила сменить работу, не воспринял это серьезно… она имела полное право уйти. И правильно сделала.

Как он мог винить ее? Боль, которую он сейчас чувствовал, была чудовищна, это была самая худшая боль, которую он когда-либо испытывал. Он предпочел бы сто раз оказаться подстреленным, нежели пройти через это снова.

Глава 17

Грейс открыла глаза и увидела шагающего перед кроватью Рэя. За окном было темно, комнату освещала низковольтная лампа, висевшая прямо над больничной койкой. Единственными звуками было приглушенное бормотание Рэя и шаги проходящей время от времени по коридору медсестры.

Внезапно, к ней вернулись воспоминания о событиях дня. Она призналась Рэю в любви. Была ранена. Слышала, как он, наконец, сказал, что любит ее.

Рэй обернулся и быстро оглядел ее лицо. Он удивился, обнаружив ее бодрствующей. Но тут же подтянул стул к кровати, сел и взял Грейс за руку. Он выглядел осунувшимся и заметно постаревшим. Морщинки на лице углубились, глаза покраснели.

— Как ты?

— Немного одурманена, — с улыбкой ответила она.

— Это из-за обезболивающего, — объяснил он.

Она закрыла глаза и глубоко вздохнула. Плечо болело, голова слегка кружилась, но она чувствовала себя лучше. Сильнее. Она вздрогнула, вспомнив, как Поттс целился в нее и Рэя.

— Тот человек… Поттс…

— Он мертв, — прошептал Рэй.

— Ты убил его.

Он кивнул.

Наконец, все закончилось. Поттс мертв, она все еще жива, и Рэй рядом. Но надолго ли?

Грейс задумалась, а не считает ли он, будто она забыла о его признании в любви. Задумалась, не надеется ли он, что она забыла. Он признался во многом, пока держал ее. Несомненно, слишком во многом, чтобы чувствовать себя сейчас комфортно.

Худенькая медсестра, рост которой, вероятно, не дотягивал даже до полутора метров, открыла дверь и вошла, излучая легко узнаваемую ауру власти.

— Вы все еще здесь, — произнесла она, прищурившись, глядя на Рэя. — Повторяю в последний раз, приемные часы окончены.

— Но это моя жена, — возражая, рявкнул он. — Не думаете же вы в самом деле, что я просто оставлю ее здесь.

Рэй пристально глянул на Грейс, наверное, ожидая обычных возражений в виде настойчивого бормотания «бывшая жена». Но она не произнесла ни слова.

— Именно этого я и ожидаю, — отрезала в ответ медсестра.

Рэй проигнорировал ее и улыбнулся Грейс. Улыбка вышла усталой и слабой, но все равно это была усмешка Рея Мэдигана. Новое, более непринужденное выражение стерло с его лица часть усталости.

— Понадобится кто-то гораздо более крупный, чем вы, чтобы выставить меня отсюда, — тихо ответил он. — Несколько таких.

Проверяя пульс Грейс, медсестра фыркнула и закатила глаза.

— Хорошо, оставайтесь. Но если вы доставите мне какие-нибудь неприятности, я лично выволоку вас отсюда. Я гораздо сильнее, чем выгляжу.

Когда медсестра вышла, Грейс сжала руку Рэя и собралась силами. Сейчас или никогда.

— Рэй, сегодня утром ты спросил, что я отвечу, если ты попросишь поехать с тобой в Мобил.

— Грейси, не…

— Я сказала бы да, — быстро произнесла она, прежде, чем он успел ее остановить, прежде, чем успел забрать свое предложение обратно. — Не буду тебя обманывать. Наблюдать, как ты подвергаешь себя опасности будет нелегко, мне не доставит удовольствия снова пройти через это. Вероятно, время от времени тебе придется успокаивать меня и напоминать, почему ты занимаешься тем, чем занимаешься… но жить не зная, что принесет следующий день, лучше, чем провести всю жизнь без тебя. Мне не легко досталось понимание этого.

Он покачал головой.

— Я не могу просить тебя об этом.

Ее сердце упало, а тело пробрал неприятный холод, не имеющий никакого отношения к ранению. Рэй не хотел оставаться с ней. Он предпочел одиночество. Ей не следовало удивляться.

Меньшее, что она могла сделать, это отпустить его без слез и обвинений. Он был с ней совершенно честен, снова и снова повторяя, что их связывает только физическое влечение. Не это ли было частью ее плана? На сей раз позволить ему быть тем, кто уйдет.

— Понимаю, — прошептала она, намереваясь сделать это для него настолько легким, насколько могла. В конце концов, он никогда не обещал ей ничего, кроме сегодняшнего дня.

Рэй переплел пальцы с ее, и она окинула его лицо внимательным твердым взглядом. Даже не смотря на то, что его быстро исчезнувшая улыбка стерла часть усталости, он все еще выглядел истощенным и осунувшимся. Откровенно говоря, он, наверное, мог бы попросить предоставить ему собственную больничную койку.

Рука, державшая ее ладонь, сжалась.

— Я подумал, что, наверное, останусь здесь, — просто сказал он. — И может быть, ты захочешь оставить работу на доктора Дулиттла и согласишься работать на меня.

Она мягко улыбнулась, одновременно боясь и не боясь надеяться.

— В самом деле?

— Мой собственный хакер, — ответил он с напряженной усмешкой. — Чего еще мне желать?

Предложение звучало прекрасно, действительно замечательно, но она задумалась, сможет ли Рэй в самом деле остановить свой крестовый поход, сможет ли забыть о смерти сестры, смерти, которая все эти годы подстегивала его.

— Удовлетворит ли тебя это? — шепотом спросила она. — Сможешь ли ты жить, если плохих парней станет ловить кто-то другой?

Он поколебался, но кивнул и затем наклонился через поручни кровати, чтобы поцеловать ее, нежно, с любовью.

— С этого момента, я приберегу весь свой адреналин для тебя.

— Мне это нравится.

Он откинул волосы с ее лица и положил ладонь на щеку.

— Выйдешь за меня снова?

— Спроси, как следует.

— Я только что это сделал.

— Нет, тест на знание Лайла Ловетта, — шепнула она. — Я готовилась.

— Когда?

Она положила ладонь поверх его руки, и оставила ее там.

— Сегодня утром, с помощью Интернета, пока ты спал. Возможно, я теперь знаю о Лайле больше тебя.

Он криво усмехнулся.

— Сомневаюсь.

— Тем не менее, мне понадобится еще немного времени, чтобы полностью выучить песню, — сказала она. — Думаю, я запомнила большинство слов из «Она не Леди», но не хотелось бы допустить ошибку.

— Буду счастлив помочь тебе, — он наклонился для еще одного нежного поцелуя и прикоснулся к ней так, будто боялся, что она сломается, если он поцелует слишком крепко.

— Ты знала, что я попрошу, — сказал он, отстранившись с удовлетворенным и немного озадаченным видом. — Зачем еще ты стала бы готовиться к этому дурацкому тесту?

— Я не знала, — ответила она, поднимая руку, чтобы коснуться его колючей щеки. — Я надеялась. На самом деле, действительно надеялась.

Вернулась медсестра, держа в руке бумажные стаканчики. Она пронзила Рэя острым взглядом, и он неохотно вернулся на свое кресло.

— Время принимать снотворное, — с энтузиазмом произнесла она.

— Я не хочу снотворного — решительно ответила Грейс. — Думаю, мой организм уже достаточно напичкан наркотиками.

— Если этот мужчина собирается мешать вашему сну… — начала выговаривать медсестра.

— Этот мужчина — мой муж, — рявкнула Грейс. — Если уйдет он, уйду я.

Медсестра откашлялась и покинула комнату.

Рэй внимательно посмотрел на Грейс с греховно-довольным выражением на усталом лице.

— Я люблю тебя, Грейси.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала она.

Он опять взял ее за руку и поуютнее устроился у нее под боком. К тому времени, когда медсестра вернулась снова, они уже оба крепко спали.

Ей следовало знать, что Рэй не сможет полностью забыть о своем крестовом походе. Они были женаты два месяца, а он уже поступал в соответствии со своими интересами.

Каким-то образом он убедил Беатрис Рид запустить программу реабилитации в детской больнице. Как бывший служащий отдела по борьбе с наркотиками, он способствовал сбору средств, которые планировалось дособирать в течение следующего года. У него было много идей об управлении программой, о том, кого нужно задействовать и как выявлять детей, действительно нуждавшихся в помощи.

Они вместе лежали в кровати после долгого рабочего дня. Они жили в новом доме того же района, который оба любили, в доме, который стал единением ее снежных шаров, мягких цветов и мелодий из коллекции Лайла Ловетта. Совершенное сочетание.

— Я нашла Тимоти Рейнолдса, — тихо произнесла Грейс. — Он работает в Хьюстоне. Делает хорошие деньги, назначает свидания дочери босса, недавно купил новую машину. Миссис Рейнолдс будет рада?

Рэй притянул ее ближе, и она опустила голову ему на плечо. В то самое место, которое так замечательно ей подходило.

— Да, — тихо ответил он. — Она просто хочет найти его и возместить причиненный ущерб. Пять лет слишком долгое время для матери, чтобы не видеться со своим сыном.

Она выразила согласие удовлетворенным бормотанием. Работа с Рэем была бесконечным приключением. Дела шли так хорошо, что он уже поговаривал о найме еще одного следователя. И Дорис, подумала она, нуждалась в своем собственном секретаре.

— Лютер приедет завтра на ужин?

— Сказал, что да. А еще сказал, что если ты попытаешься свести его с еще одной бимбо [9], он никогда тебя не простит.

Грейс улыбнулась.

— Тара не бимбо.

Рэй застонал, затем слегка рассмеялся.

Они обнимались в темноте, идеально подходя друг к другу, так же как в сексе. Рэй был ее пристанищем в этом мире, а она — его.

— Ты никогда не просил, спеть для тебя ту песню, — шепнула она, положив ладонь ему на грудь и постукивая по ней пальцами.

— Я регулярно учу тебя ей.

— Почти каждое утро, — улыбаясь, ответила она.

Он перекатился на бок лицом к ней, приподнялся на локте и усмехнулся.

— Я так понимаю, ты готова?

Она кивнула. Это была не та песня, которую Рэй обычно напевал в душе, но эту она несколько раз слышала на компакт-диске. Достаточно, чтобы правильно запомнить первую часть, а большего ей и не требовалось.

Грейс почти нос к носу приблизила к нему лицо и выдала тихую, запинающуюся, немного фальшивую версию «Пухлых младенцев».

Много спеть ей не удалось, так как Рэй рассмеялся, перекатил ее на спину и прижал руку к ее все еще плоскому животу. Несомненно, он прекрасно понял, о чем она пыталась намекнуть.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

— Счастлива?

— Безумно.

Рэй прижался лицом к ее животу.

— Я тоже, — тихо сказал он.

Когда он нежно поцеловал ее живот, она обхватила его голову руками.

— Боже, Грейси. Ребенок, — благоговейно шептал он, впитывая эту новость. — Ребенок.

Он приподнялся над ней и взглянул вниз.

— Я люблю тебя.

Она нежно коснулась пальцами его челюсти.

— Я тоже тебя люблю. Всегда любила. — Когда он улыбнулся, она обхватила его лицо ладонями. — Быть первой миссис Мэдиган большую часть времени было чертовски приятно, — призналась она. — Но, Рэй… мне безумно приятно стать последней миссис Мэдиган.

Рэй быстро поцеловал ее и вернулся к своему первоначальному положению, опустив губы на ее живот, а руки на бедра. Он начал разговаривать с ребенком, сладко воркуя у кожи Грейс. Прижимая ее к себе как можно ближе, целуя живот, поглаживая его ладонью, затем медленно поднялся, чтобы завладеть ее ртом, глубоко, нежно и всепоглощающе.

Он занялся с ней любовью, медленным, сладким, восхитительным соединением сердец и тел.

Как всегда, он был очень славным парнем.

Примечания

1

[1] доктор из сериала «Доктор Дулитл»

2

[2] Курортный город на побережье, штат Алабама, знаменит белыми песчаными пляжами и находящимся поблизости природным заповедником.

3

[3] redneck Riviera (Ривьера для колхозников) — морские курорты на побережье Мексиканского залива по климату и растительности соответствуют российскому Сочи. На местных пляжах разрешается все, даже ездить на автомобилях.

4

[4] Лайл Ловетт — американский кантри-певец, автор песен и актёр.

5

[5] внутренний дворик

6

[6] Так называют сильных женщин, не утративших женственности, как говорится «цветок снаружи, сталь внутри».

7

[7] Карточная игра

8

[8] о-ва Флорида-Кис (к югу от п-ова Флорида, США)

9

[9] Пренебрежительное прозвище, характеризующее девушку как молодую, привлекательную и исключительно глупую.

Content

Линда Уинстед Джонс
ЖЕНА МЭДИГАНА

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Примечания