Марина Серова

Цирк, да и только

Глава 1

Детские мечты рано или поздно сбываются, но не всегда так, как хотелось бы. Лет с трех-четырех я мечтала попасть за кулисы цирка. Со временем я об этом забыла и только теперь, когда ко мне обратился со своей проблемой дрессировщик Юрий Варецкий, вспомнила. Только повод, чтобы пройти за кулисы цирка и пообщаться с его работниками, был не очень веселый – пропал тигренок, которому не было еще и месяца от роду. Причем это было уже не первое происшествие в его недолгой жизни…

Тарасовский цирк полгода гастролировал по Сибири и Уралу, и вот в последнем городе тура прямо перед отъездом домой в одном из трейлеров среди ящиков с костюмами и реквизитом была обнаружена коробка, из которой доносились странные звуки. Жонглер Паша открыл ее и увидел пушистый полосатый комочек. Это был тигренок, но не свой, цирковой, а подкидыш. Разбираться, кто и почему подкинул его в трейлер, времени уже не было. Малыша взяли в Тарасов. Супруги Варецкие взяли на себя всю заботу о малыше, которого назвали Уралом. Им сразу стало ясно, что у тигренка есть характер, поэтому из него может получиться хороший артист. Только вот имелась одна загвоздка – легализация тигра. Оформить документы на подкидыша было очень и очень проблематично. Но Юрий и Ольга кое-что придумали… Дело в том, что цирковая тигрица Афина должна была скоро родить, и можно было попытаться выдать Урала за одного из ее детенышей. Через несколько месяцев его разница с «близнецами» была бы уже незаметна.

Директор цирка Косицын сначала был категорически против этой авантюры, хотя согласился, что жалко терять такой ценный «кадр». Немного поразмыслив, Артем Юрьевич дал дрессировщикам Варецким свое «добро». Оставалось только ждать, когда окотится Афина.

Пробыв в Тарасове три дня, Урал исчез также неожиданно, как и появился. Его пропажу обнаружила уборщица тетя Катя, которая пришла вечером на работу и заметила, что дверца одной из клеток в изоляторе открыта настежь. Она не придала этому особого значения, решив, что Урала забрал кто-то из персонала. Но потом в изолятор заглянула Ольга Варецкая и, не увидев нового питомца, поинтересовалась у тети Кати, куда он делся. Женщина лишь пожала плечами и продолжила уборку. Ольга обежала весь цирк – служебные и подсобные помещения, арену и зрительный зал, гардероб и буфет, но нигде не нашла котенка. Урала стали искать всем цирком, но его и след простыл. Не было никаких признаков того, чтобы малыш где-нибудь появился и пошалил. Стало ясно, что будущий артист сбежал в город. Причем у него была такая возможность, ведь тем вечером с завода металлоконструкций в цирк привезли оригинальные гимнастические снаряды для нового номера, и пока их разгружали, ворота оставались открытыми.

Урал хоть и был детенышем хищника, но пока никакой угрозы для горожан не представлял. Наоборот, это его на каждом шагу подстерегала в городе опасность. Однако заявлять в полицию об исчезновении тигренка не стали, ведь он содержался в цирке на нелегальном положении. Какое-то время Варецкие ждали, что кто-нибудь позвонит в цирк и сообщит об экзотической находке. Время шло, но никто не звонил. Это казалось странным. Не мог же хищный зверь провалиться сквозь землю? Жонглер Паша, нашедший подкидыша, первым озвучил жестокое предложение – тигренок мог на самом деле провалиться под землю, ведь в городе не редкость открытые канализационные люки и вырытые котлованы.

Утром поиски на территории цирка возобновились, но ни к чему не привели. Перед вечерним шоу кто-то дал Юрию мой номер телефона, и он позвонил мне во время первого отделения. Выслушав дрессировщика, я, не раздумывая, согласилась взяться за столь необычное расследование.

– Пожалуй, я для начала выясню, не попал ли уральский найденыш в полицейские сводки, – поделилась я с клиентом своими ближайшими планами. – Вдруг он уже нашелся, а наши полицейские не знают, что с ним делать?

– Татьяна, только вы как-нибудь поаккуратней это сделайте, – попросил меня Юрий, – мы ведь ничем не сможем подтвердить, что Урал наш, цирковой. Знаете, директор мне сказал, что не будет меня выгораживать перед правоохранительными органами. Его можно понять, Артему Юрьевичу и без Урала проблем хватает – финансирование урезали, иллюзионист ногу сломал…

Я поспешила заверить клиента:

– Не беспокойтесь, Юрий, я смогу навести справки, не засветив вас. Конфиденциальность – это основной принцип моей работы.

– Я рад, что вы меня правильно поняли. Хотя, если бы кто-то сообщил о находке в полицию, нам бы оттуда уже наверняка позвонили, – голос дрессировщика сник.

– Если в полиции нет никаких сведений об Урале, я начну расследование оттуда, откуда он пропал. Юрий, скажите, когда можно прийти в цирк?

– Да хоть сегодня. Представление заканчивается в половине десятого, но мы с Ольгой раньше полуночи отсюда не уйдем. Сможете прийти часам к десяти?

– Да, конечно.

– Я предупрежу охранника на служебном входе насчет вас.

Поговорив с клиентом, я позвонила своему знакомому сотруднику полиции и поинтересовалась издалека:

– Скажи, Владимир Сергеевич, в течение последних суток в городе случайно не произошло чего-то необычного?

– Произошло, – подтвердил полковник Кирьянов, – и я даже подумал, что без твоего участия здесь, вероятно, не обошлось.

– Володя, ты о чем? – сильно удивилась я.

– А ты о чем? – в свою очередь поинтересовался Киря.

– Я спросила тебя о происшествии, несколько нетипичном для нашего города, – помня об обещании, данном Варецкому, я не добавила никакой конкретики.

– Так вот и я о нем же, – подтвердил Володька.

Киря определенно говорил не о полосатом котенке. Он просто не мог догадаться, что я занялась его поисками. Поскольку мой приятель не спешил называть вещи своими именами, мне пришлось уточнить:

– Владимир Сергеевич, а что именно вы нашли?

– Будто бы ты не знаешь, – мой собеседник продолжал сохранять интригу.

– Не знаю, – твердо заверила я, – но совершенно уверена: это не то, чем я интересуюсь.

– Ты серьезно, что ли? – Кирьянов наконец засомневался в правильности своих предположений. – Странно, очень странно, все на тебя указывало. Ты ведь у нас любишь эффектные сюрпризы. Не так часто в полицию приходят люди и сообщают о том, что нашли подобный «клад», тем более если свидетелей нет. Признайся, ты его заставила это сделать?

– Нет.

– Но ведь два дня назад ты мне звонила и спрашивала об одном жителе Заречного поселка, – напомнил мне полковник.

– Ну и что?

– Так Сидоров как раз в Заречном и обнаружил склад оружия и боеприпасов.

– Я тут совсем ни при чем. – Мне надоело ходить вокруг да около, поэтому я спросила открытым текстом: – Скажи, Володя, хищное животное никто не находил?

– Какое животное? – переспросил полковник полиции.

– Тигра, точнее, тигренка, – сказала я, хотя уже было понятно, что Урал по полицейским сводкам не проходил.

– Откуда у нас в Тарасове тигр? Из цирка, что ли, сбежал? – Кирьянов попал не в бровь, а в глаз. – Так они уже давно бы всех на уши подняли, но никаких сигналов из цирка о пропаже тигра или какого-то другого животного не поступало.

– Ну нет так нет, – я стала подводить разговор к логическому концу. – А насчет Сидорова это ты, Володя, все-таки погорячился. Я к нему никакого отношения не имею.

– Ну нет так нет, – передразнил меня Киря. – Скажи, а насчет тигра ты это серьезно? Если хищник действительно вырвался на свободу, то надо немедленно оповестить об этом МЧС. Пусть ребята из этого ведомства будут готовы ко встрече с ним.

– Нет-нет, – запротестовала я, – никого оповещать не надо.

– Ну как же? – удивился мой приятель. – Таня, ты представляешь, чем грозит горожанам встреча с хищником?

– Представляю, но это не тот случай. Володя, забудь о моем вопросе. Скорее всего, меня ввели в заблуждение.

– Как это ввели в заблуждение? – не поверил полковник. – Ой, Таня, что-то ты темнишь!

– Понимаешь, у меня по делу проходит одна женщина, она не совсем в адеквате, – я стала на ходу сочинять легенду, объясняющую мой интерес к необычному происшествию. – Ей показалось, что она видела в окно тигренка. Скорее всего, это игра ее больного воображения.

– Не волнуйся, если бы хищник разгуливал по нашему городу, как по джунглям, то нам бы уже об этом сообщили. Я вот помню, несколько лет назад в Заплатановке лиса объявилась, так дачники все телефоны оборвали, испугавшись, что она бешеная. Эмчээсники ее мигом отловили.

– И что они дальше с этой лисой сделали?

– Пристроили в добрые руки. Никакого бешенства у нее не было, а вот одна нога сломанной оказалась; рыжая под машину попала.

– Ладно, сейчас хорьков стало модно держать, они, говорят, умнее собак. А лиса кому нужна? – размышляла я вслух. – Да еще со сломанной ногой.

– Спроси что-нибудь полегче, – вздохнул Киря.

– Это я так, чисто риторически поинтересовалась. Спасибо за консультацию, – попрощавшись с Володькой, я отключилась.

Тигренок не попал в полицейские сводки, но это не радовало. Его либо украли (правда, пока было непонятно, кому и зачем он понадобился), либо этот полосатый несмышленыш, оказавшись в большом городе, действительно угодил в открытый канализационный люк или в строительный котлован.

С самыми грустными мыслями я поехала в цирк. Припарковавшись около служебного входа, я вышла из машины и обратила внимание на камеру наружного видеонаблюдения, которая снимала всех входящих и выходящих из здания. Дверь была закрыта, что для столь позднего часа было совсем неудивительно. Я нажала на кнопку звонка и вскоре оказалась лицом к лицу с охранником.

– Слушаю вас, – сказал крепкий седой мужчина, одетый в синий форменный костюм без каких-либо опознавательных значков и нашивок.

– Татьяна Иванова, – представилась я. – Меня ждут дрессировщики Варецкие.

– Так, значит, это вы частный детектив, которого Юрий нанял для поиска пропавшего зверя? – уважительно произнес охранник, пропуская меня в здание цирка. – Сейчас я провожу вас к нему.

– Знаете, я хотела бы сначала с вами побеседовать. Вас как зовут? – поинтересовалась я у охранника.

– Сергей Эльдарович.

– Очень приятно. Скажите, Сергей Эльдарович, а у вас есть какие-нибудь соображения насчет произошедшего?

– Я заступил на смену сегодня утром, когда все, кто тут находился, уже занимались поиском тигренка. Так что я знаю о том, что пропал хищник, только с чужих слов. Андрон, охранник, которого я сменил, заверил меня, что мимо него зверь точно не проходил, – и в подтверждение этих слов охранник добавил: – Здесь все как на ладони – даже мышь не проскочит.

– Скажите, а кроме этого и центрального входа, через который зрителей пропускают, есть другие?

– Может быть, вы обращали внимание на ворота, которые находятся за углом, на Малой Казачьей улице? – спросил Сергей Эльдарович, и я утвердительно кивнула. – Так вот за ними тоже наша территория. Там находятся гаражи, склады и площадка для выгула животных с бассейном.

– Гимнастические снаряды, наверное, вчера там разгружали? – предположила я, и охранник это подтвердил. – А там есть камеры видеонаблюдения?

– Имеются.

– А как бы мне просмотреть видеозаписи? – поинтересовалась я.

– Ну, с этим вопросом не ко мне и не сейчас, – развел руками Сергей Эльдарович.

Я уточнила:

– А к кому мне обращаться?

– К Теплову Валерию Валерьевичу. Это заместитель директора по безопасности. На его компьютер стекаются все записи как с внешних, так и с внутренних камер. А у меня здесь, – охранник кивнул в сторону монитора, стоящего на столе за стеклянной перегородкой, – только просмотр двух камер в режиме онлайн. Так что обращайтесь к Теплову. Он будет только завтра, с девяти часов утра и до шести вечера.

– Понятно, – кивнула я.

– Ну что ж, пойдемте к Варецким. Их непросто найти. Знаете, у нас там внизу коридоры, коридоры… Пойдемте, – охранник устремился к лестнице, ведущей вниз, но практически сразу был вынужден вернуться назад, потому что в его будке зазвонил телефон. – Алло! Вахта! Да, она пришла, мы как раз к вам собирались… Хорошо, ждем. Таня, Юрий освободился и сейчас сам сюда за вами подойдет.

Дрессировщик не заставил себя долго ждать, он появился в холле буквально через минуту. Это был невысокий коренастый мужчина лет тридцати пяти, одетый в потертый джинсовый костюм. Его длинные темные волосы были собраны на затылке в хвостик.

– Это я вам звонил. Пойдемте! Спасибо, что откликнулись на мою просьбу. Понимаете, мы все так привязались к Уралу, особенно Ольга, – говорил Юрий, пока мы спускались по лестнице вниз. – Она кормила его из бутылочки, купала, расчесывала… Кстати, вы узнали, не засветился ли наш малыш в городе?

– Да, я связалась со своим знакомым сотрудником полиции. Он сказал, что сообщений о том, что по улицам города бродит хищник, к ним не поступало.

– С одной стороны, это хорошо. Ведь если бы он попал в полицию, потребовалось бы показать его документы, которых у нас нет. Начались бы разбирательства, выяснилось бы, что мы привезли его с Северного Урала, чего не должны были делать… Все это непременно просочилось бы в прессу и дошло до органов, которые надзирают за цирковыми животными. По идее, надо было сразу же заявить о находке в полицию, – говорил Варецкий, в то время как мы шли по длинному коридору, усыпанному влажными опилками. – Но мы не стали этого делать.

– Почему? Торопились с отъездом? – предположила я.

– И это тоже. Но основная причина в другом, – дрессировщик выдержал небольшую паузу. – Понимаете, Таня, у нас уже был подобный опыт. Лет пять назад, тоже на гастролях, нам подбросили удава. Тогда я лично сообщил о находке в полицию и был задержан на двое суток…

– За что? – Я не смогла скрыть своего удивления.

– Вы не поверите, но они почему-то решили, что я похитил удава у какого-то бизнесмена, но, убедившись, что он в силу своего возраста уже не поддается дрессировке, решил его вернуть. Вы даже не представляете, насколько это было далеко от действительности! Ни мы с Ольгой, ни кто-либо другой из нашей труппы не занимался и не собирался заниматься дрессурой змей. Пока я сидел в КПЗ, Ольга три представления провела без меня, одна с шестью хищниками на манеже. Представляете?

– Честно говоря, не очень. Как же вы выпутались из этой нелепой ситуации?

– Так же неожиданно, как и попал в нее. Хозяин удава забрал свое заявление, и меня выпустили. С тигренком все могло быть еще сложнее…

– Как вы думаете, кто и зачем подкинул вам полосатого малыша?

– К нам в цирк часто приносят различных зверюшек. Чаще всего это происходит, когда хозяева в силу самых разных причин больше не могут заботиться о своих питомцах. Только у нас не приют для бездомных животных… Хотя, знаете, в прошлом году Рита Великанова взяла пуделька для своего номера.

– Все это, конечно, очень интересно, но давайте вернемся к Уралу. Покажите мне, пожалуйста, клетку, из которой он сбежал.

– Это здесь. – Варецкий толкнул вперед дверь и сделал приглашающий жест. Я зашла в помещение, напоминающее камеру предварительного заключения, которые существуют в районных отделениях внутренних дел. Юрий последовал за мной и пояснил: – Это изолятор, где проходят карантин новые животные. Вот в этом вольере и находился тигренок перед тем, как пропал.

– Как же одиноко ему должно быть здесь было! – заметила я.

– Ну что поделаешь, таковы правила содержания животных. Чтобы исключить передачу какой-либо инфекции от животного к животному, мы всех новеньких помещаем на карантин. Урала, как нашли в вагончике с реквизитом, так и везли в нем в Тарасов, отдельно от его сородичей. А насчет того, что ему было здесь совсем уж одиноко, я с вами не согласен. Сюда постоянно наведывался кто-то из персонала.

Выслушав дрессировщика, я поинтересовалась:

– Кто последний видел здесь Урала?

– Я, – твердо заявил Варецкий.

– То есть, когда вы уходили, клетка была закрыта?

– Да, я очень хорошо помню, что, выйдя из вольера, закрыл дверь на засов.

Оглядевшись по сторонам, я спросила:

– Скажите, Юрий, здесь нет камер видеонаблюдения, или я их просто не заметила?

– Их здесь нет. А зачем? – удивился мой клиент. – На двери висит табличка, гласящая, что вход посторонним сюда категорически воспрещен. По большому счету это относится к детям и их сопровождающим, которые приходят в цирк на экскурсии. Но и персонала, который никак не связан с дрессурой или уходом за животными, это тоже касается.

– Тем не менее кто-то сюда вошел после вас и забрал тигренка, – размышляла я вслух. – Понять бы, зачем ему это понадобилось?

– Понимаете, вчера вечером кое-что произошло… Рабочие убирались у шимпанзе и выпускали их на время из клеток.

– Вы хотите сказать, что обезьяны освободили Урала из «одиночной камеры»? – Это предположение показалось мне совершенно абсурдным.

– Теоретически такое возможно, но вот практически… – дрессировщик развел руками. – Так это было или нет, никто кроме них самих не знает. А Даня и Пумба об этом, как вы понимаете, не расскажут.

– Да, – задумчиво произнесла я, – если такое и может произойти, то только в цирке.

– А, вот вы где! – В изолятор зашла невысокая девушка лет двадцати пяти – двадцати семи, одетая в черные легинсы и клетчатую рубашку навыпуск.

– Знакомьтесь, это моя жена Ольга, а это – Татьяна, частный детектив, – представил нас друг другу Варецкий. – Оля, как там Афина?

– Она очень беспокойна, никак места себе найти не может. Абросимов хоть и утверждает, что для родов время еще не пришло, но будет дежурить с ней всю ночь.

– Татьяна, – Юрий снова повернулся ко мне. – Очень важно, чтобы Урал нашелся как можно скорее. Если это не произойдет до того, как Афина родит, мы не сможем его легализовать. У нас есть для этого не больше недели.

– Скажите, Татьяна, – обратилась ко мне дрессировщица, – как вы оцениваете шансы найти Уралушку?

– Пятьдесят на пятьдесят, – честно ответила я.

Варецкие переглянулись, а потом Юрий повернулся ко мне и сказал:

– Ну что же, Татьяна, шансы неплохие, поэтому мы готовы заключить с вами договор. Давайте пройдем в нашу гримерную и там все как положено оформим.

– Конечно, – кивнула я. – Только мне еще хотелось бы посмотреть площадку для выгула животных.

– Нет проблем, мы проводим вас во внутренний дворик. Пойдемте! – Мы вышли из изолятора и направились по коридору дальше. И запахи становились резче, и звуки, издаваемые различными животными, громче – то лошадь заржет, то тигр зарычит. Наконец откуда-то подула струя свежего воздуха. Мы завернули за угол, и Варецкий сказал: – А вот и выход во двор.

– Юра, ты рассказал Татьяне про шимпанзе? – поинтересовалась Ольга у мужа, и он согласно кивнул. Дрессировщица посетовала: – Все так трагически совпало: обезьяны были предоставлены сами себе, какая-то нелегкая понесла их в изолятор, а тут еще ворота были открыты настежь…

Супруг ей поддакнул. У меня создалось впечатление, что дрессировщики на сто процентов уверовали в то, что сценарий был именно таким, и пытались убедить меня в этом. Возможно, без шаловливых шимпанзе освобождение Урала из «одиночки» не обошлось, только я не могла позволить себе зациклиться на одной версии. Интуиция, моя лучшая помощница в работе, подсказывала, что нельзя сбрасывать со счетов пресловутый человеческий фактор.

Оказавшись в довольно просторном внутреннем дворике, я стала оглядываться по сторонам, отыскивая камеры видеонаблюдения. Их было три, но тем не менее я нашла несколько слепых зон. Это означало, что не только тигренок, но и слон мог незамеченным выйти наружу. И кто только устанавливал эти камеры!

– Ну что же, общая картина мне ясна, – подытожила я, обследовав железобетонный забор, который был глухим и высоким, без единой лазейки. – Урал мог незаметно выйти отсюда, воспользовавшись воротами, открытыми во время разгрузочных работ. Но так ли это было на самом деле, это еще предстоит выяснить.

– Во всяком случае, на территории цирка его точно нет, – заверила меня Ольга, – ведь за эти сутки исследован каждый квадратный метр его площади на всех этажах, включая гаражи.

– Если вы здесь уже закончили осмотр, то, может быть, пойдем заключать договор? – поторопил меня Юрий, посмотрев на часы в своем мобильнике.

– Да, конечно. – Я направилась к двери, ведущей в основной корпус.

Мы зашли в здание и по пути в гримерную заглянули к Афине. Беременная тигрица беспокойно металась по клетке. Когда мы приблизились к ней, она неожиданно остановилась напротив меня, проникновенно посмотрела в глаза и жалобно зарычала. Казалось, она тоже просила меня поскорее найти ее будущего приемного сына. Дрессировщики перекинулись несколькими словами с ветеринаром, чрезвычайно угрюмым типом, после чего мы пошли дальше.

Сбылась моя детская мечта – я наконец побывала за кулисами цирка! Только животные в клетках вызывали не восхищение, а жалость. Варецкие же вовсе не производили впечатления грозных укротителей хищников, а скорее были похожи на бездетную супружескую пару, потерявшую свою любимую кошечку.

После подписания договора на оказание детективных услуг Ольга выдала мне аванс и некоторую сумму на накладные расходы, а затем Юрий проводил меня до служебного выхода.

– Ну что, Татьяна, нашли какие-нибудь зацепки? – поинтересовался Сергей Эльдарович.

– Так, кое-что, – ответила я, не вдаваясь в подробности, – завтра мне снова придется сюда прийти.

– Завтра уже не моя смена, – пояснил охранник, – но я внесу в журнал заявку, согласно ей мой сменщик вас обязательно пропустит.

– До свидания! – Я шагнула к двери.

– Таня, я очень надеюсь на вас, – сказал мне на прощание Юрий.

Выйдя на улицу, я решила прогуляться вокруг цирка и прилегающей к нему территории. Несмотря на поздний вечер, по улицам слонялись толпы молодежи. Оно и понятно, ведь это самый центр города. Рядом полно ночных клубов и ресторанов, которые работают до последнего посетителя, то есть до утра. Даже глубокой ночью Урал не мог остаться в городе незамеченным. Только никто до сих пор не дал знать о необычной находке.

Я попыталась представить, какой может быть реакция на встречу с тигренком. Удивление, интерес, испуг, но не только. У кого-нибудь вполне могло возникнуть желание заработать на хищном звере. Самый простой вариант – позвонить в цирк и, удостоверившись, что тигренок оттуда, предложить вернуть его за вознаграждение. Но пока этого не произошло. Еще можно продать тигренка в зоопарк, но тарасовский расформировали еще в девяностые, когда зверей кормить было нечем. Остались небольшие живые уголки в городских парках, где содержатся водоплавающие птицы да мелкие зверьки – ежики, белочки, зайчики, которых не так уж сложно прокормить. Другое дело тигр – ему нужно мясо, очень много мяса… Тем не менее в соседних областях зоопарки, несмотря ни на какие кризисы, продолжают благополучно функционировать.

Была еще вероятность того, что Урала взяли ради забавы, а когда он надоест, попытаются пристроить его в добрые руки. Сердце сжималось от мысли, что кто-то, подобрав на улице этого несмышленыша, замыслил украсить интерьер своего дома или квартиры полосатой шкуркой. И уж совсем не хотелось думать о том, что Урал попал к живодерам…

Мне вдруг пришло в голову, что надо поискать информацию об Урале в Интернете, на местных сайтах и форумах. И почему эта мысль не пришла мне в голову сразу после звонка Варецкого? Я резко развернулась и направилась к своей машине.

Приехав домой, я первым делом сварила кофе, а потом включила ноутбук и, попивая мелкими глоточками крепкий горячий напиток, стала бродить по просторам Глобальной сети. Не было никакого намека на то, что Урал засветился где-то в городе. Я все больше и больше утверждалась во мнении, что тигренок не сам убежал, а его выкрали, причем сделали это так, что комар носа не подточит. Варецкие даже мысли не допускали, что возможен такой вариант развития событий. Они рассматривали исчезновение будущего артиста как недоразумение, вызванное неблагоприятным стечением обстоятельств, а не как заранее спланированное преступление.

У меня пока не было никакого представления о том, кто и зачем похитил Урала. Чтобы хоть как-то облегчить себе задачу, я решила спросить совет у гадальных двенадцатигранников. Достав кости из бархатного мешочка, я стала жонглировать ими, обдумывая формулировку вопроса. Один двенадцатигранник упал на пол практически сразу, но я все еще перебрасывала из руки в руку оставшиеся два, пока не поняла, что именно мне хочется знать. Тогда я поочередно уронила оставшиеся кости на пол, наклонилась и взглянула на цифры, выпавшие на их верхних гранях. Они были такими: «27+2+20». Я интересовалась перспективами расследования, потому что мне вдруг показалось, что найти тигренка совершенно нереально. Двенадцатигранники меня успокоили, ведь выпавшая числовая комбинация трактовалась следующим образом: «У того, кто делает добро, все на свете получается. Желания ваши исполнятся». Ну, конечно же, я желала найти циркового подкидыша, и как можно скорее!

Допив остатки уже остывшего кофе, я решила устроить небольшую провокацию. «Покупаем диких животных. Дорого» – такое объявление я разместила на нескольких сайтах, указав один из своих мобильных номеров. Я специально не стала уточнять, что нужен именно тигренок, дабы не спугнуть потенциального продавца.

Глава 2

На следующий день я, как и планировала, поехала в цирк. Служебный вход был открыт, но охранник, завидев меня, вышел из стеклянной будки и, преградив мне дорогу, строго осведомился:

– Вы к кому?

– К Варецким. Я оставляла вчера заявку. Моя фамилия Иванова.

– Сейчас посмотрим. – Охранник вернулся за свой стол, заглянул в журнал и подтвердил: – Да, есть такая заявка. Вы – частный детектив, правильно?

– Правильно.

– У дрессировщиков сейчас репетиция на манеже. Что же вы не согласовали с ними время встречи?

– Мне надо еще с заместителем директора по безопасности побеседовать.

– К нему можете пройти, – разрешил секьюрити. – Валерий Валерьевич у себя, на втором этаже, первый кабинет справа.

Я поднялась по лестнице, сразу же оказалась перед нужной дверью и постучала.

– Да-да, входите, – послышалось изнутри.

– Здравствуйте, – поприветствовала я хозяина небольшого кабинета. Это был темноволосый мужчина лет сорока пяти, одетый в черный костюм в мелкую светлую полоску.

– Добрый день. Чем обязан? – спросил он, поправив узел галстука.

– Я частный детектив, Татьяна Иванова.

– А знаете, я вас ждал! – признался вдруг Валерий Валерьевич и указал мне рукой на единственный свободный стул, стоящий у входа. – Варецкий мне сказал, что нанял вас. И если бы вы ко мне не зашли, я бы обиделся. Чаю хотите?

– Нет, спасибо. Я хотела бы посмотреть записи с камер видеонаблюдения.

– Татьяна, неужели вы думаете, что я их не смотрел? – Замдиректора лукаво прищурился.

– Значит, смотрели. И какие выводы? – поинтересовалась я, присев на стул.

Теплов развел руками:

– Никого постороннего в тот вечер и ночь в цирке не было.

– А как же те, кто привез гимнастические снаряды? – проявила я свою осведомленность.

– Они в здание не заходили. А вот обезьяны бегали где хотели, захотелось им навестить «новобранца» в изоляторе. Это такая коммуникабельная братия, знаете ли… Вы с ними еще не общались?

– С кем? С обезьянами?

– Да, с ними, – в глазах хозяина кабинета заиграли игривые огоньки.

Мне не понравилось, что он пытается увести наш достаточно серьезный разговор в шутливую сторону. Обычно так делают, когда хотят что-то скрыть.

– Нет, с шимпанзе я не общалась, – я сдержанно улыбнулась. – Валерий Валерьевич, почему вы так уверены, что именно обезьянки выпустили Урала, ведь в изоляторе камер наблюдения нет?

Моя осведомленность несколько удивила Валерия Валерьевича, он растянул рот в глуповатой улыбке, но через несколько секунд его лицо приняло серьезное выражение:

– Но кое-где они есть. Одна из камер зафиксировала, что Пумба и Даня направились в сторону изолятора и только минут через пятнадцать вернулись к себе.

– Я могу это посмотреть?

– Вы что же, мне не доверяете? – Теплов снова растянул рот в неестественной улыбке.

– Я привыкла стопроцентно доверять только своим глазам и ушам.

– Понимаю вас, – кивнул замдиректора, – сам такой же. Татьяна, вы только не подумайте, что я пытаюсь что-то скрыть, дело совсем в другом – я берегу ваше время. Я сам вчера чуть ли не весь день потратил на то, чтобы все записи за тот вечер скрупулезно просмотреть, а ведь у меня были и другие дела, не менее важные…

– Валерий Валерьевич, вы можете больше не тратить на это время. Я сама посмотрю нужное видео.

– Видите ли в чем дело, – Теплов на секунду-другую задумался, – этот компьютер мне нужен для срочной работы, а передавать записи посторонним лицам я не имею права. Таковы наши инструкции. Понимаете?

– Понимаю, что вы, Валерий Валерьевич, не хотите содействовать поискам тигра.

Теплов нахмурил брови:

– Вы еще обвините меня в том, что я сам причастен к исчезновению Урала!

– Ну, это вы сами сказали…

С минуту мы сверлили друг друга глазами. Валерий Валерьевич сдался первым:

– Ну хорошо, я покажу вам записи, но не сейчас, а немного позже, часа этак через два. Я сделаю кое-что срочное, а потом смогу уделить вам внимание. Такой вариант, Татьяна, вам подходит?

– Надеюсь, за это время нужные файлы не исчезнут из вашего компьютера.

– А вот это вы зря, я ведь могу и обидеться. – Теплов, нахмурившись, отвернулся от меня.

– Не прощаюсь, – я вышла из кабинета.

В коридоре стоял молодой человек в голубом спортивном костюме и жонглировал белыми мячиками. Я обратилась к нему:

– Здравствуйте, вы случайно не Паша?

– Нет, я Костя. А вам Паша зачем? – поинтересовался парень, не переставая жонглировать.

– Хотела кое-что у него уточнить.

– Может быть, я смогу вам помочь? – не растерявшись, предложил молодой человек.

– Это же Паша нашел в трейлере тигренка. Или вы тоже при этом присутствовали?

– Нет, я на гастроли не ездил, – признался жонглер, – меня еще в труппу не взяли, я только учусь в училище искусств, сейчас здесь на практике. А вы, наверное, частный детектив, которого дядя Юра нанял для поиска тигра?

Я поняла, что под этой крышей, точнее, под куполом, информация распространяется со скоростью звука. Похоже, в цирке не было ни одного человека, который бы не знал, что Варецкие прибегли к моим услугам. Мне осталось лишь подтвердить предположение юного циркача, что я и сделала, а затем уточнила:

– Так где я могу найти Пашу?

– Брата пока нет в цирке. Он придет сюда часам к четырем, не раньше.

– Костя, подскажешь мне, как пройти в зрительный зал?

– Легко! – Жонглер наконец перестал подбрасывать мячики и принялся объяснять мне, куда надо идти.

Я направилась прямо по коридору, затем свернула налево и оказалась в фойе второго этажа. В зрительный зал я попала сверху. На манеже, окруженном со всех сторон сеткой, шла репетиция номера с хищниками. Спустившись до пятого ряда, я села в кресло и уставилась на арену. Три взрослых тигра неподвижно сидели на своих тумбах, абсолютно не обращая внимания на то, что происходит вокруг них. А происходило следующее: Варецкие работали с двумя тиграми-подростками. Они учили их спрыгивать и запрыгивать на тумбы и катать по арене большие прозрачные шары. Тора вполне сносно справлялась с заданиями, за что получала вознаграждение от Юрия в виде маленького кусочка мяса. А вот другой подросток, Персей, то ли тупил, то ли ленился. Он спрыгивал с тумбы, но вместо того, чтобы играть в футбол, ложился и лежал, поигрывая хвостом. Ольге приходилось подталкивать его сзади длинным шестом, но и от этого толка было мало. Персей вставал, подходил к мячу, без всякого задора разок толкал его лапой вперед, а затем возвращался на свою тумбу. После этого Тора без всякой команды пыталась выполнить работу своего партнера по номеру, но ее за это вознаграждали не лакомством, а легким шлепком. Она возвращалась на свое место и только после того, как Юрий обращался непосредственно к ней, выполняла свою часть номера. В это время Персей крутился на тумбе как хотел, а три взрослых тигра продолжали сидеть неподвижно. Снова пришла очередь Персея выполнять упражнение с шаром. На этот раз Ольга использовала другую тактику – она сделала по манежу дорожку из мяса, и только тогда тигр-подросток стал катить шар, попутно поедая аппетитные кусочки. Удивительно, но крупные полосатые особи не позарились на чужую еду…

– Нравится? – раздалось над моим ухом.

Я повернулась и увидела довольно привлекательного мужчину лет тридцати двух. Увлеченная происходящим на манеже, я даже не почувствовала, что кто-то расположился сзади меня.

– Да, очень интересно. Я впервые на подобной репетиции. Очень кропотливый труд, – заметила я.

– Знаете, в этом деле главное – не торопиться. Конечно, хочется добиться от четвероногих артистов всего и сразу, но это практически невозможно, – говорил незнакомец, наклонившись прямо к моему уху. – Чем медленнее животное разучивает свой номер, тем дольше его помнит. Персей по своему темпераменту флегматик, поэтому учить его трудно. Ему все неинтересно.

– А вы тоже дрессировщик? – предположила я.

– Нет, я коверный.

– Вы – клоун? – удивилась я.

– Геннадий Вырубов, коверный, – представился мой собеседник излишне официально. – Некоторые непосвященные в наше ремесло считают, что клоун и коверный – это одно и то же, но это не так.

– Простите, если я вас обидела, я очень давно не бывала на цирковом представлении. В последний раз это было еще в школе.

– То есть пару лет назад? – сделал мне комплимент коверный.

– Намного дольше.

– Тогда вам это простительно, но я все-таки позволю себе кое-что вам пояснить. Понимаете, клоуны обычно выступают в паре…

– Помню-помню, рыжий, как правило, издевается над белым, который в конце номера оказывается либо мокрым с головы до ног, либо без штанов.

– Так оно и есть, – подтвердил Вырубов. – А мы, коверные, контактируем со зрителями.

– Со зрителями? – усмехнулась я. – Разве те, кого вы вытягиваете на арену, не являются работниками цирка или членами их семей?

– Это когда как. Хотите, сегодня вечером я вас приглашу в манеж?

– Не получится.

– Почему? – удивился мой собеседник, уверенный, что не только дети, но и взрослые мечтают выйти на арену, чтобы стать объектом его дурацких шуток.

– Меня не будет сегодня на вечернем представлении, – скромно ответила я.

– Даже если я вас приглашу? – самоуверенно уточнил коверный.

– К сожалению, у меня другие планы.

– А назавтра? – продолжал допытываться Геннадий.

– Боюсь, что в ближайшее время мне будет не до развлечений. – Я не сводила глаз с арены.

– Интересно, что же тогда вас привело сюда в это время? – шепнул мне на ухо мой новый знакомый.

– Работа. Я частный детектив.

– Понятно, ищете Урала, – догадался коверный. – А как вас зовут?

– Татьяна, – представилась я и сразу же спросила: – Геннадий, а у вас есть какие-нибудь соображения по поводу его исчезновения?

– Такие же, как у всех.

– То есть вы сторонник версии о шимпанзе? – Оглянувшись назад, я заметила на лице у Вырубова скептическую гримасу. – Нет? Тогда какой?

– Видите ли, Танечка, в чем дело. Если вам до сих пор никто не озвучил то, что вот уже вторые сутки на устах у всех, то я тоже делать этого не буду.

– Геннадий, так нечестно! Зачем вы меня интригуете?

– Как это зачем? Здесь же цирк, поэтому без интриги никуда. Вы знаете, мне пора. – Коверный стал спешно подниматься наверх.

Подоплека таинственного исчезновения тигренка лежала где-то здесь, в этих стенах. Геннадий явно что-то знал, но предпочел не раскрывать мне тайну, в которую, по его словам, были посвящены едва ли не все сотрудники цирка. Почему же никто не поделился со мной своими догадками? Сергей Эльдарович, вчерашний охранник, всем своим видом демонстрировал мне желание помочь найти Урала, но ничего путного не сказал. С сегодняшним охранником, мужчиной едва ли не пенсионного возраста, доверительный разговор как-то не сложился. Теплов, замдиректора по безопасности, явно что-то пытался от меня скрыть, хотя и не слишком активно препятствовал моему расследованию. Костя, жонглер-стажер, похоже, был не в теме, иначе бы проболтался. Что касается Варецких, то они являлись сторонниками «обезьяньей» версии…

Репетиция тем временем продолжалась, и теперь в номер включились взрослые тигры. Они были ловки и грациозны, словом, настоящие артисты. Как ни интересно было наблюдать за происходящим на манеже, я все-таки пришла сюда не для этого, а для сбора информации. Возвращаться к Теплову было еще рано. Я стала бродить по цирку. На одной из дверей висела скромная табличка с надписью: «Буфет», я приоткрыла ее, и мне в нос ударил ароматный запах кофе. Естественно, я не могла удержаться и зашла. За одним столиком сидели трое: уже знакомый мне коверный и две симпатичные девчонки, которые заливисто смеялись, слушая Вырубова. Я подошла к барной стойке и заказала чашку эспрессо. Смех за моей спиной стих. Вскоре я заметила боковым зрением, что Геннадий вышел из буфета. Взяв чашку ароматного кофе, я устроилась по соседству с девушками.

– Света, а ты уверена, что так уж необходимо выполнять этот трюк без страховки? – спросила одна девчонка другую, и я поняла, что они воздушные гимнастки.

– Да, лента мне только мешает, – ответила вторая, поглядывая на меня.

Сделав несколько глотков обжигающего напитка, я обратилась к замолчавшим соседкам:

– Девушки, я хотела бы задать вам несколько вопросов. Вы не возражаете?

– Вы – журналистка? – поинтересовалась Света.

– Нет, я частный детектив, занимаюсь…

– Поисками пропавшего тигра, – продолжила фразу другая девушка, имени которой я не знала.

– Именно так, – подтвердила я.

– Ладно, садитесь к нам, – без особого энтузиазма предложила она.

Я пересела за столик к гимнасткам и поинтересовалась:

– Скажите, а раньше из цирка звери не пропадали?

– Нет, звери не пропадали, – сказала Света, – а вот птицы…

– Да, – подтвердила вторая гимнастка, которая выглядела года на три-четыре постарше своей коллеги, – в конце прошлого сезона пеликана украли. Его так и не нашли.

– Аркаша уже старый был, его все равно списывать собирались, – добавила Светлана.

– А при каких обстоятельствах он исчез? – уточнила я.

– Его бомж какой-то выкрал, – сказала Света после некоторой паузы. – В полиции он сознался, что похитил птицу и продал какому-то мужику.

– То есть он выкрал птицу под заказ? – предположила я вслух, но девчонки лишь пожали плечами. – А что вы насчет Урала думаете?

Гимнастки переглянулись между собой. В их взглядах так и читалось: «Говорить ей правду или лучше промолчать?» Девушка, которая спрашивала свою подругу насчет страховки, еле заметно мотнула головой, давая младшей коллеге понять, что лучше держать язык за зубами, а потом сказала вслух:

– А что тут думать – бедняжка сбежал в город. Уралушку никто не крал, его Даня с Пумбой выпустили. Это обезьяны. Ну, знаете, как Донни и Микки из старого советского кино?

– Значит, по-вашему, тоже виноваты шимпанзе, – подытожила я.

– Вы знаете, нам уже пора. – Девушка, имени которой я не знала, дернула Светлану за руку, и та закивала головой.

– Конечно-конечно. – Я не стала задерживать гимнасток, хотя и поняла, что они мне морочат голову. Уж с ними-то Гена наверняка поделился своими соображениями.

Девчонки вышли, но вскоре одна из них вернулась, подошла ко мне и громко спросила:

– Я случайно не оставила здесь свой мобильник?

– Нет, – ответила я, взглянув на сиденье пустого стула.

Света опасливо взглянула на буфетчицу, она стояла к нам спиной и занималась ценниками. Гимнастка присела на стул, придвинулась ко мне едва ли не вплотную и заговорщически сообщила:

– Мне кажется, вы должны это знать: от Урала избавился… наш директор. Он с самого начала был против него настроен. С этими животными, особенно с тиграми, столько мороки! За ними столько организаций надзирают – санэпидемстанция, Комитет по защите тигров, разные экологические организации, не говоря уже про Росцирк… Обмануть всех невозможно. Проще избавиться от источника грядущей проблемы, чем от самой проблемы. Понимаете?

– Понимаю, – подтвердила я.

– Это все, что я хотела вам сообщить.

– А доказательства у вас есть? Или только предположения?

– Да тут же все и так ясно… Значит, мобильник я оставила где-то в другом месте, – нарочито громко произнесла Светлана и убежала.

Так вот на что намекал коверный! К исчезновению детеныша хищника, несколько дней жившего в цирке на птичьих правах, оказывается, причастен директор. Эта версия мне нравилась гораздо больше, чем первая. Хотя Косицын для осуществления своей цели мог прибегнуть к помощи шаловливых обезьян. Я решила, что надо немедленно побеседовать с Артемом Юрьевичем, и отправилась в дирекцию. К сожалению, руководителя цирка на месте не оказалось. Секретарша сказала, что он будет примерно через час, а на мой вопрос о том, что она думает о пропаже Урала, девушка довольно резко заметила:

– А мне вообще до этого нет никакого дела! Пусть у дрессировщиков голова по этому поводу болит. А в мои обязанности входит только отвечать на звонки и кофе директору приносить.

Я вышла из приемной и направилась к кабинету Теплова.

– Да-да! – отреагировал он на мой стук.

– Это снова я, – сказала я, открыв дверь. – Валерий Валерьевич, вы уже освободились?

– Да, Татьяна, заходите, я как раз ищу нужные записи. Берите стул и садитесь поближе ко мне. – Я устроилась рядом с хозяином кабинета и уставилась в монитор. Теплов стал комментировать: – Это запись с камеры, расположенной в одном из коридоров, ведущих к изолятору. Угол обзора, к сожалению, таков, что она не охватывает абсолютно все пространство. Люди, которые идут ближе к стене, на которой она висит, видны только по пояс. Шимпанзе ростом значительно ниже, поэтому периодически мелькают только макушки их голов. Сейчас Пумба отошла к другой стенке, поэтому мы с вами видим ее практически целиком. Ну а тигр совсем не засветился, он ведь был еще маленький, ростом с небольшую собаку.

– Скажите, а это кто? – Я обратила внимание на высокого и худого, как жердь, мужчину, который несколько раз проходил мимо изолятора туда-сюда.

– Это осветитель Трофимов.

– А это? – Я стала спрашивать фамилии и должности всех, кто мелькал на экране.

– Это – Косицын, наш директор, ну это Варецкий, вы, вероятно, его узнали… Это – Селиванов, рабочий сцены, это Абросимов – ветеринар, это Алиев, наездник, это – Вырубов, клоун…

– Коверный, – поправила я.

– Я смотрю, вы даже в таких тонкостях разбираетесь, – удивился замдиректора. – Это снова Косицын, а это опять Трофимов. Так, а вот это уже Катерина Евгеньевна, которая убиралась в изоляторе.

– А почему так поздно?

– Ну вот так, – развел руками Теплов.

– То есть эта женщина всегда убирается в изоляторе и именно в это время? – уточнила я.

– У Катерины Евгеньевны есть сменщицы, но они всегда поздно вечером там порядок наводят.

– Понятно.

Я взяла себе на заметку, что между уходом Юрия и появлением Екатерины Евгеньевны мимо изолятора проходили шесть человек – директор, рабочий сцены, ветеринар, наездник, коверный и осветитель. А, значит, эти шестеро имели теоретическую возможность похитить тигренка. Хотя уборщицу тоже нельзя исключать из числа подозреваемых…

Когда на экране показалась Ольга Варецкая, я сказала:

– Дальше смотреть эту запись бессмысленно.

– А я что вам говорил? – подковырнул меня Теплов.

– Можно определить, сколько времени прошло с момента, когда на записи промелькнул Юрий, до момента прихода уборщицы?

– Полчаса, – ответил Теплов, совершенно не раздумывая. – Другие записи смотреть будете?

– Пожалуй, нет.

– А я сразу вам сказал, что нет смысла снова тратить на это время.

– Валерий Валерьевич, у меня возник к вам один вопрос.

– Какой? – весело уточнил замдиректора по безопасности, явно не ожидая никакого подвоха.

– Почему камеры видеонаблюдения так нерационально расположены?

– Лично я так не считаю, – возразил Валерий Валерьевич, свернув улыбку. – Они нацелены на самые важные объекты.

– А вот выезд из внутреннего дворика в город практически не просматривается, – озвучила я свои вчерашние наблюдения.

– Кто вам сказал?

– Я была на площадке для выгула животных и обратила внимание, что ворота находятся в слепой зоне.

– Ну какая же вы наблюдательная! – прозвучало с некоторым укором.

– Вы не ответили на мой вопрос.

– Ну, хорошо, я попробую вам объяснить. Будучи назначенным на эту должность, я первым делом хотел закупить дополнительные камеры, но мне было отказано. Тогда я постарался разместить уже имеющиеся приборы самым оптимальным образом. Пришлось нацелить их на наиболее важные объекты. Да, вы правы, вышло так, что часть ворот не попадает в зону видимости, но это не страшно. Зато хорошо просматриваются гаражи и сам выход во дворик. Знаете, я еще ни разу не слышал, чтобы кто-то похищал тигров, а вот машины в городе угоняют часто… Я удовлетворил ваш интерес?

– Вполне.

Пообщавшись с Тепловым, я отправилась в приемную и спросила у секретарши:

– Скажите, Артем Юрьевич появился?

– Появился. Только вы к нему не записаны, – ехидно заметила та.

– Я думаю, что принять меня – в его же интересах.

– Сейчас проверим. – Секретарша взяла трубку и сообщила своему боссу: – Артем Юрьевич, тут частный детектив к вам порывается зайти… Проходите!

– Вот видите, – усмехнулась я и открыла дверь в кабинет директора. – Здравствуйте! Меня зовут Татьяна Александровна.

– Проходите, присаживайтесь! – Хозяин кабинета на миг оторвался от бумаг, лежащих у него на столе, удостоил меня коротким, но цепким взглядом, и снова уткнулся в какие-то документы. На вид Косицыну было уже за пятьдесят. Об этом свидетельствовала и явно наметившаяся лысина, и обвисший подбородок. Одет он был в бежевую толстовку с длинными рукавами. Если бы я встретила его где-нибудь в коридоре, то ни за что не подумала, что это руководитель цирка.

– Артем Юрьевич, вы в курсе, что именно меня наняли Варецкие и по какому именно поводу я здесь нахожусь? – спросила я.

– Ну, разумеется. Одну минуточку, сейчас я дочитаю один очень важный документ и буду полностью в вашем распоряжении. – Директор снова бросил на меня беглый взгляд и перевернул страницу. По мере чтения он кивал головой, как бы соглашаясь с изложенным на бумаге. Еще раз перевернув страницу, он поставил внизу свою размашистую подпись и обратился ко мне: – Ну-с, я вас внимательно слушаю.

– Артем Юрьевич, наверное, мне стоило поговорить с вами еще до заключения договора, все-таки вы здесь самый главный, – польстила я директору.

– Да, так оно и есть, – подтвердил хозяин кабинета, расплывшись в добродушной улыбке.

– Скажу вам честно – я пришла к вам посоветоваться.

– Я весь – внимание…

Я выдержала интригующую паузу, а затем приступила к тому, ради чего затеяла этот разговор – попыталась спровоцировать своего собеседника дать признательные показания.

– Судя по всему, это было нелепейшее стечение обстоятельств, в результате которого тигренок оказался за пределами цирка, – в ответ на это заявление Косицын согласно кивнул. – Так, может, оно и к лучшему?

– Что значит «к лучшему»? Вы думаете, о чем говорите? А если Урал попал в руки к злым людям? Вы представляете, какая плачевная его может ждать участь?

– Откровенно говоря, не представляю.

– А я могу себе вообразить. Знаете, в соседней области какие-то любители острых ощущений два года растили леопарда. А знаете зачем? – Я пожала плечами. – Не знаете. А я вам скажу: они дали ему вырасти до взрослой особи, а затем устроили на него охоту. Этакое сафари в заволжских степях… А если с Уралом произойдет нечто подобное? Раз мы его у себя приютили, значит, несем ответственность за его судьбу. Помните, как у Сент-Экзюпери?

– «Мы в ответе за тех, кого приручили», – я привела цитату, уже давно превратившуюся в афоризм.

– То-то же! А вы спрашиваете – стоит ли искать тигренка?

Провокация не удалась, Артем Юрьевич ни в чем не признался. Каждое его слово в защиту пропавшего Урала звучало так достоверно! Однако мы находились в цирке, а здесь все были артистами, включая директора. Я продолжила его подначивать:

– Признаюсь, про сафари я не подумала. Мне просто в голову не пришло, что такое возможно. Я понимаю, что и Варецкие, и вы руководствовались самыми благими намерениями, решившись приютить подкидыша. Но, как юрист, я догадываюсь, какие могли быть у вас проблемы…

– Татьяна Александровна, вы меня сильно удивили и расстроили, – признался Косицын. – Я так надеялся, что вы найдете Урала в кратчайшие сроки, но вы, похоже, умываете руки. Нет, я вас не виню, дело это сложное. Если вы не уверены в своих силах, то не стоит продолжать расследование.

– Вы меня не так поняли. Дело не в том, что я не уверена в своих силах. Мне просто не хотелось бы, чтобы результат моей работы принес вам новые проблемы. Я имею в виду легализацию тигра.

– Да, с этим могут быть трудности, но они решаемы. Да и потом, одной проблемой больше, одной меньше! Я уже привык к тому, что каждый день преодолеваю какие-то трудности и решаю какие-то проблемы. Должность обязывает. Татьяна, голубушка, если можете, найдите Урала. Если нет, то… – Артем Юрьевич не закончил фразу, так как отвлекся на телефонный звонок.

Пока он разговаривал по мобильнику, я незаметно достала из сумки и прилепила под стол, около которого сидела, электронный жучок. Несмотря на то что директор пылко уверял меня в своей заинтересованности в возвращении в цирк подкидыша, это могло быть лишь игрой. Тем более если Артем Юрьевич знал наверняка, что найти тигра невозможно. Когда он закончил разговор, я сказала:

– Мне ваша позиция понятна. Я, пожалуй, пойду.

– Идите, голубушка, и помните, что не только я, не только Варецкие, но и все сотрудники цирка ждут от вас положительного результата. У нас очень дружный коллектив, и все мы соединены невидимыми нитями общих переживаний, – говорил Косицын мне вслед, и звучало это слишком уж патетично.

Я спустилась вниз и сказала охраннику:

– Я, возможно, сегодня еще вернусь.

– Пожалуйста, – ответил он, высунувшись в окошко своей стеклянной будки.

Сев в машину, я надела наушники и настроила тюнер на нужную волну, причем сделала это очень вовремя.

– Зайди ко мне, – попросил Артем Юрьевич.

Вскоре выяснилось, что он пригласил своего зама по безопасности Теплова. Сначала речь шла об обновлении стендов со схемами аварийных выходов, потом Валерий Валерьевич дал директору какие-то бумаги на подпись. После некоторой паузы Косицын задумчиво произнес:

– Похоже, Юрий выбросил деньги на ветер.

– Вы это о чем? – уточнил его заместитель.

– Не о чем, а о ком – о сыщице. Была она у меня полчаса назад…

– У меня она тоже была, – признался Теплов.

– Да? Ну и каковы твои впечатления?

– Настырная, уверенная в себе и очень даже не глупая…

– Ты это серьезно? – удивился директор.

– Конечно, серьезно.

– А вот у меня, Валера, совсем другое мнение о ней сложилось. По-моему, Татьяна даже не знает, с какого бока подступиться к этому делу. Опыта в частном сыске у нее, похоже, маловато, да и драйва нет, и я даже предполагаю, почему. Думаю, Варецкие ей мало заплатили, и она хотела еще у меня денег попросить, но не рискнула.

«Вот уж чего не было, того не было!» – возмутилась я про себя.

– Артем Юрьевич, мы с вами словно о разных женщинах говорим.

– Вот и я про то же…

– Ко мне приходила симпатичная стройная блондинка с зелеными глазами, – описал меня Валерий Валерьевич. – А к вам?

– Блондинка, и симпатичная, и стройная, – подтвердил Косицын, – только вот в отличие от тебя я цвет ее глаз не запомнил… Валера, признайся, ты запал на нее, да?

– Нет, ну она, конечно, привлекательная дамочка, но у меня жена…

– Ой, вот только про жену не надо! Думаешь, я не в курсе твоих отношений с Жанной?

– Ну, это-то здесь при чем?

– Может, и ни при чем. Просто я не могу понять, почему сыщица произвела на нас с тобой диаметрально противоположное впечатление. Не в том ли дело, что ты, в силу своего неуемного темперамента, слишком субъективен? – Теплов ничего на это не ответил. Директор же продолжил: – Представляешь, Валера, она меня спросила, а стоит ли искать Урала?

– Нормальный вопрос.

– Ты так считаешь? – опешил директор.

– Я считаю, что выдать Урала за детеныша Афины – очень рискованно. Вы представляете, сколько народу знало бы, что это не так? Кто-нибудь непременно бы где-нибудь проговорился… Даже самая тонкая струйка слухов могла бы превратиться в полноводный поток, который донес бы эту информацию до надзорных органов. А это чревато последствиями.

– Валера, ты вроде бы давно с нами в общем котле варишься, а рассуждаешь так, будто первый день здесь работаешь. У нас есть негласный закон: не выносить сор из избы… Кажется, я понимаю, почему тебе понравилась сыщица. Она решила дело замять, а тебе это только на руку. Исчезновение животного – это ведь твой косяк. А если завтра у нас другие звери начнут пропадать? Валера, надо кардинально менять систему охраны!

– А я высказывал по этому поводу свои соображения. Вы помните, что мне ответили? – Артем Юрьевич промолчал. – Вы сказали, что не можете ввести ставку еще одного охранника. И на дополнительные камеры денег тоже не нашлось…

– Можешь не продолжать. Тебе бы мои заботы! Тогда бы ты знал, что бюджет трещит по швам. Ладно, Валера, ты иди. Мне надо срочно позвонить…

После того как хлопнула дверь, Косицын кому-то позвонил, но речь шла вовсе не о пропавшем тигренке, как я предполагала. Это был деловой звонок, касающийся предстоящих гастролей. Затем он позвонил Клавдии Серафимовне и попросил ее зайти. По содержанию их разговора можно было понять, что она – главный бухгалтер. Артем Юрьевич распорядился выделить средства на дополнительные видеокамеры. Клавдия Серафимовна пыталась возражать, но после того, как Косицын на нее прикрикнул, она согласилась.

Я не нашла подтверждения версии, озвученной мне воздушной гимнасткой Светой, но пока не собиралась от нее отказываться. Все-таки у директора был мотив: избавиться от источника возможных проблем. Его аргумент о том, что цирк – это одна большая дружная семья, поэтому все без исключения будут хранить тайну о незаконном «усыновлении» Урала, показался мне неубедительным. Но в другом он был прав: тигренок мог стать жертвой экстремальных развлечений. И это заставляло меня активизироваться.

Я уже открыла дверцу, чтобы выйти из машины, когда раздался звонок. Пришлось снова закрыть ее и ответить:

– Алло!

– Здравствуйте! Я по объявлению, – сказал женский голос.

– Да, я вас внимательно слушаю.

– Девушка, у меня есть то, что вас интересует, – по голосу женщины я поняла, что она волнуется.

– Замечательно! Кого вы продаете?

– У меня есть зверь, причем совершенно дикий, семейства кошачьих, – при этих словах мое сердце радостно заколотилось. – Внук на днях его принес, а я с ним не справляюсь. Он, поганец, меня всю исцарапал. Куда это годится?

– Очень хорошо, что вы позвонили. Мы избавим вас от этой проблемы. Скажите, сколько вы хотите за тигренка?

– Какого тигренка? – изумилась женщина, и я поняла, что обрадовалась рано.

– Простите, а вы сейчас о ком мне рассказывали?

– О котенке, но он скорее на пантеру похож, весь такой черненький, только кончик хвоста белый. А уж злющий, как настоящий хищник.

– Извините, но мы приобретаем диких зверей для зоопарка, а не домашних.

– Жалко, – женщина отключилась, забыв попрощаться.

Я убрала мобильник в сумку и вышла из машины.

Глава 3

Вернувшись в цирк, я отправилась разыскивать Варецких. Ольгу я нашла в гримерной. Она пила кефир прямо из картонного пакета.

– Ну как вам репетиция? – поинтересовалась у меня дрессировщица.

– Вы меня видели в зале? – удивилась я. – Мне показалось, что ваше внимание было целиком приковано к четвероногим артистам и глазом моргнуть было некогда.

В ответ на это Варецкая лишь улыбнулась, а затем спросила:

– Таня, у вас есть какой-то прогресс в расследовании?

– Я сегодня беседовала с самыми разными людьми, и мне подбросили версию о том, что к исчезновению Урала может быть причастен ваш директор. – На лице у клиентки не отразилось никаких эмоций, будто для нее это не было новостью. – Я даже попыталась ее проверить…

– Но как это можно проверить?

– Я попыталась спровоцировать директора на косвенное признание. – Вкратце передав Варецкой содержание своего разговора с ним, я подвела резюме: – Мне показалось, что Косицын не был до конца откровенен со мной. А что вы обо всем этом думаете?

– Вы хотите знать мое мнение насчет того, мог ли Артем Юрьевич таким таинственным способом избавиться от Урала? – Ольга задумчиво уставилась на одну из афиш, что украшали стены гримерной, которую она делила со своим мужем.

– Да, хочу, – подтвердила я, – вы ведь намного лучше меня знаете своего директора.

Впрочем, я затеяла весь разговор не столько для того, чтобы услышать мнение Варецкой по этому поводу, сколько хотела предупредить возможное недоразумение. Косицын мог поделиться с дрессировщиками своим негативным впечатлением от знакомства со мной. Более того, я не исключала, что он попытается убедить их расторгнуть договор со мной.

– Мы с Юрой тоже подозревали Косицына, но старались гнать эти крамольные мысли от себя подальше. В конце концов, Артем Юрьевич – директор, стоило ему сказать свое веское «нет», и нам бы пришлось отказаться от идеи выдать Урала за детеныша Афины и заявить о том, что нам подбросили тигренка. Это породило бы кучу проблем…

– Каких? – уточнила я.

– Санэпидемстанция могла бы посадить всех наших животных на карантин. В результате шоу пришлось бы отменить. А Комитет по защите тигров мог бы и не оставить нам Урала. У них там свои виды на каждую особь…

– Понятно.

Ольга, сама не ведая того, укрепила мои подозрения в отношении директора. Труппа привезла ему с гастролей большую головную боль. Косицын не захотел портить отношения с именитыми дрессировщиками, поэтому для вида принял их предложение, а сам решил радикально избавиться от своего «недуга». Назрел вопрос, куда он дел Урала, и я задала его Варецкой.

– Ну хорошо, я попробую допустить, что исчезновение Уралушки все-таки на совести Артема Юрьевича, – Ольга потерла виски пальцами, – хотя на него по-прежнему ничто прямо не указывает. Куда он мог его определить? Честно говоря, не знаю, но в одном уверена: Косицын передал бы его в добрые руки. Он ведь сам когда-то работал с животными – дрессировал морских котиков.

– Ольга, скажите, а какая психологическая атмосфера в вашей труппе?

– Нормальная. – Немногословность моей собеседницы наталкивала на мысль, что здесь все не так гладко.

Я попыталась вызвать ее на откровенность:

– Артем Юрьевич уверял меня, что у вас такой дружный коллектив, что все восприняли исчезновение тигра как свою личную беду. А главное – никто и ни при каких обстоятельствах не выдал бы тайну «усыновления» Урала.

– Что-что, а тайны у нас в коллективе хранить умеют. Знаете, тут к нам журналистка одна ходила и просила раскрыть ей тайну одного фокуса. У нас есть номер, когда тигр в клетке поднимается под самый купол, а потом вместо него там появляюсь я, – пояснила Варецкая. – Почти все в цирке знают, как это происходит, но никто не раскрыл прессе тайну. Я даже вам ни за что не расскажу, как это делается, и не просите.

– Ну что вы, мне это и не надо, – отмахнулась я.

В гримерную зашел Юрий. Ольга сразу же выдала мужу:

– Представляешь, Татьяна Косицына подозревает! И она пришла к этой версии не с нашей подачи…

– Ну, а я что тебе говорил? – Дрессировщик перевел взгляд с супруги на меня. – Знаете, я ведь еще вчера хотел поделиться с вами своими подозрениями, но Ольга настояла на том, чтобы не делать этого, дабы не влиять на объективный ход расследования. Мы ведь сами не слишком в это верили… Скажите, Таня, а вы нашли какие-нибудь доказательства?

– Пока нет, но Артем Юрьевич – единственный, у кого был мотив. Возможно, он действовал с кем-то в сговоре. Если не брать в расчет версию об обезьянах, то семь человек могли забрать Урала из изолятора. Сам директор, ветеринар Абросимов, наездник Алиев, осветитель Трофимов, рабочий сцены Селиванов, коверный Вырубов и уборщица тетя Катя.

– Так, Абросимов отпадает, – в один голос сказали Варецкие.

– Почему вы так уверены в этом?

– Мы уже несколько лет работаем с Сашей бок о бок, поэтому доверяем ему как самим себе. Он привязался к Уралу не меньше нас, а то и больше, – заметил Юрий. – К тому же Абросимов почти все время был у кого-то из нас на виду – то у меня, то у Ольги.

– Но я видела его на записи одного, – вспомнила я.

– Да, он ходил на вахту, чтобы поговорить по телефону. Охраннику жена позвонила и сказала, что у них сиамская кошка рожает. Вот Андрон и позвал Абросимова, чтобы тот проконсультировал ее, что надо делать.

– Ну, хорошо, остаются еще пять человек, не считая директора.

– Осветитель Трофимов дальний родственник Косицына, – припомнила Ольга. – Коля то ли двоюродный, то ли троюродный брат Артема Юрьевича по матери. Если кого-то из названных вами лиц и стоит подозревать в сговоре с директором, то только Трофимова.

Юрий кивком подтвердил слова жены.

– А я могу с ним сейчас встретиться?

– Если я не ошибаюсь, он то ли ушел вчера на больничный, то ли взял отпуск, – наткнувшись на вопросительный взгляд супруги, Варецкий пояснил: – Мне Прохоров, его напарник, еще вчера сказал, что всю ближайшую неделю со своим сыном будет работать, так как Анатолия нет.

– Это уже интересно. Значит, Трофимов не планирует ближайшую неделю выходить на работу… Надо бы выяснить, где он и что делает. Вы его домашний адрес не знаете?

– Толик после развода в цирковой малосемейке живет. Это здесь, рядышком, на Пушкинской улице. – Ольга объяснила, как найти нужный дом. – Номер квартиры я не знаю, но она последняя на третьем этаже. Напротив наша помощница Танечка Смирнова живет. Ее родители акробаты, они второй сезон в Казахстане работают, а она здесь, в училище искусств, учится, но ее дрессура больше, чем акробатика привлекает.

– А Смирнова сейчас случайно не в цирке?

– Здесь, – подтвердили Варецкие, – она все свободное время в цирке проводит.

– Я могу с ней поговорить?

– Конечно. Я схожу за ней. – Ольга вышла из гримерной.

– Ладно, перейдем к следующей кандидатуре. – Я прикрыла поплотнее дверь. – Юрий, что вы можете сказать о Геннадии Вырубове?

– Надеюсь, вы это спрашиваете в связи с расследованием, или он уже и вам успел вскружить голову? – поинтересовался дрессировщик. – Я видел вас вместе во время репетиции.

– Вскружить мне голову мог бы только воздушный гимнаст, если бы поднял меня под купол цирка без страховки, и то в прямом смысле этого выражения, а вот коверный вряд ли, – парировала я.

– Простите, я не хотел вас обидеть, просто Генка у нас еще тот бабник. Он драматическим артистом мечтал быть, раза четыре в столичные театральные учебные заведения поступал, но его так и не взяли. Тогда он в цирковую студию пошел. Между прочим, его отец, Станислав Вырубов, тоже клоуном был.

– Я заметила, что Геннадий не любит, когда его клоуном называют. Слово «коверный» ему почему-то нравится больше.

– Что есть, то есть, – подтвердил дрессировщик. – Пожалуй, Вырубов – единственный человек у нас в цирке, который находится с Косицыным в откровенных контрах, а все из-за своего любвеобильного характера. Генка ведь года два крутил роман с Вероникой, дочерью Артема Юрьевича, а потом бросил ее из-за воздушной гимнастки.

– Светы?

– Да, директор их даже уволить хотел, но все обошлось. Веронику пригласили в столичный цирк, и она вскоре там замуж за иллюзиониста вышла.

– Да, похоже, Геннадий менее, чем кто-либо другой, годится Косицыну в помощники, – резюмировала я.

Мы пробежались по оставшимся кандидатурам, но у Юрия нашлись аргументы в защиту каждого.

– Я не знаю, кого именно из братьев Алиевых запечатлела камера, но все они вряд ли пошли бы на такое. Они сами работают с животными, поэтому понимают, что для нас значил Урал… Тетя Катя – женщина глубоко верующая. А все после того, как она в день своего ангела с десятиметровой высоты упала и осталась практически без царапин…

– Так эта уборщица была когда-то воздушной гимнасткой? – догадалась я.

– Да, наши артисты уходят с арены, но не из цирка.

Кто-то тихонько постучался в гримерную.

– Да-да, – подал голос Варецкий.

– Здравствуйте! – В дверном проеме показалась девушка лет шестнадцати, одетая в голубые джинсы и просторную светлую толстовку. – Меня Ольга к вам прислала. Вы хотите со мной поговорить?

– Хотим, – подтвердил Юрий. – Заходи. Не стесняйся!

– Да я и не стесняюсь. – Смирнова зашла в гримерную, прикрыла дверь и прислонилась к ней.

– Знакомьтесь, девушки, вы – тезки! – представил нас друг другу Варецкий. – Татьяна – частный детектив, и у нее к тебе, Танюха, есть кое-какие вопросы…

Я кивнула, подтверждая это, и задала первый:

– Скажите, Таня, вы своего соседа, Анатолия Трофимова, вчера и сегодня видели?

– Нет. – Девушка мотнула головой из стороны в сторону. – Значит, вы его подозреваете, да? Мне кажется, дядя Толя мог украсть Уралушку.

– Правда? И на чем же основаны такие выводы? – не могла не поинтересоваться я, тем более что Варецкого признание его помощницы слегка шокировало.

– Знаете, он животных не любит. Я однажды видела, как дядя Толя пнул ногой пуделька, а в другой раз слышала, как он сказал, что голубей отстреливать некому. И такой человек в цирке работает! Да если бы Артем Юрьевич не был его родственником, – Танечка вдруг поняла, что сболтнула лишнего и осеклась. – Хотя я могу ошибаться…

Нелюбовь к животным еще не была доказательством вины Трофимова. Но вот родство осветителя с директором и его бесцельное шатание мимо изолятора тем вечером, когда пропал Урал, заставляли уделить его персоне особое внимание. Я задала Танечке еще несколько вопросов, и она вернулась к тиграм. После этого мы обсудили с Юрием кандидатуру еще одного подозреваемого – рабочего сцены Селиванова. Варецкий сказал, что он очень хороший человек, но не подкрепил это никакими аргументами. Когда пришла Ольга, я переадресовала вопрос ей:

– А может быть, это Селиванов во всем виноват?

– Ну, что вы, Татьяна, Владимир Петрович очень порядочный человек. Он не мог участвовать в похищении Урала.

– Ладно, поверю вам на слово. – Я попрощалась с Варецкими и вышла из гримерной.

По коридору навстречу мне шел молодой человек в красном спортивном костюме.

– Простите, вы случайно не частный детектив? – обратился он ко мне.

– Да. У вас есть для меня информация?

– Нет, но брат сказал, что вы хотели со мной поговорить. Вы от Варецких выходили, вот я и догадался, что это вы котенка ищете. А я Паша, Павел Шуров, – представился молодой человек.

– Так это вы нашли тигренка? – догадалась я.

– Да, – молодой человек виновато улыбнулся.

– Паша, вы случайно не видели, кто его подбросил в трейлер? – Мне вдруг пришла в голову мысль, что тот, кто это сделал, и выкрал Урала: цирковой транспорт просто был использован для нелегальной транспортировки хищника из одной области в другую. Распространяться о своей догадке я не стала.

– Нет, я не видел. Я просто зашел в трейлер, чтобы поставить коробку с булавами, и услышал приглушенное рычание. Сначала я подумал, что это какой-то розыгрыш, но оказалось – в вагончик кто-то подкинул коробку с тигренком.

– Паша, скажите, а трейлер был открыт или закрыт?

– В том-то и дело, что открыт. Это меня очень удивило. В вагончике был ценный реквизит, некоторые вещи просто уникальные, костюмы тоже эксклюзивные. Все это запросто могли разворовать. Однако ничего не пропало, наоборот, прибавилось. – Жонглер кивнул проходившему мимо нас Вырубову.

Тот в знак приветствия похлопал Шурова по плечу, а мне весело подмигнул. Я подождала, когда коверный завернет за угол, и продолжила опрос свидетеля:

– А у кого были ключи от вагончика?

– Ключей несколько, и мы сразу провели небольшое расследование, но так и не выяснили, кто же оставил дверцу трейлера незапертой. Сторож ничего вразумительного сказать не мог, хоть и не пьяный был.

– Скажите, Паша, к трейлеру мог подойти посторонний человек?

– Мог, особенно если шел с коробкой. Нам ведь работники местного цирка помогали грузиться. Вот если бы кто-то из них вышел из вагончика с грузом, то наш сторож его точно бы заметил и задержал, – заверил меня жонглер.

– Логично, – подтвердила я. – Паша, а может быть, тигренка принесли вам по ошибке? Вдруг Урал – это будущий артист того цирка, в котором вы выступали?

– Нет, там никто с хищниками не работает. У них, я знаю, есть кенгуру, бегемоты, страусы… Это, пожалуй, все, что я могу вам рассказать.

– Да, негусто, но все равно спасибо, что уделили мне время.

Я попрощалась с жонглером. Он пошел в сторону манежа, а я – к служебному выходу.

– Вы насовсем нас покидаете или снова вернетесь? – поинтересовался охранник.

– Пока не знаю. Может, и вернусь.

– Я вас запомнил, так что пропущу. Вы, оказывается, тигра ищите. Дело нужное. Надо его обязательно найти, и того, кто его украл, тоже, – разговорился секьюрити.

– А вы предполагаете, кто это может быть?

– Скорее всего, это кто-то посторонний. Свои не могли, – высказался охранник, ничуть не удивив меня.

– До свидания, – я взялась за ручку, но, прежде чем открыть дверь, добавила: – Внесите меня на всякий случай в завтрашнюю заявку на посещение. Моя фамилия Иванова.

– Внесу, не сомневайтесь.

Я вышла на улицу и хотела сразу же направиться в сторону дома, в котором жили малосемейные артисты цирка, но передумала, села в машину и включила прослушку. В директорском кабинете была тишина. Тогда я перемотала запись назад и услышала голос Артема Юрьевича.

– Толя, ну как у тебя дела? – тревожно осведомился директор. – Я понял. Ты главное с этим не спеши, все надо делать по уму… Да не беспокойся! Нашли мы тебе замену, со светом проблем не будет. Да, не забывай держать меня в курсе. Если что – сразу звони, но я надеюсь, до критической отметки дело не дойдет. О деньгах вообще не думай! Я все оплачу. Ну все! Пока!

Итак, Косицын разговаривал по телефону с Трофимовым. Ничего конкретного сказано не было, но можно было предположить, что осветитель взял отпуск, дабы присматривать за похищенным тигренком. Директор просил своего дальнего родственника держать его в курсе дела и обещал щедрое вознаграждение. О какой «критической отметке» шла речь, я пока не поняла, но собиралась это выяснить. Убрав наушники в бардачок, я увидела пакет с париком, который остался там с прошлого расследования. Почему бы не поменять внешность? Я собрала свои волосы в пучок и надела черный парик со стрижкой каре. Затем вышла из машины, открыла багажник, достала оттуда и надела просторный твидовый жакет, визуально увеличивающий мою фигуру на пару размеров. Вот теперь можно было идти в «малосемейку».

* * *

Я набрала код, который назвала помощница Варецких, и открыла дверь. Цирк начался, едва я зашла в парадное. Вверх по лестнице прыгал на задних лапах щенок бобтейла.

– Молодец, Пончик! Еще немного осталось, – приговаривала девочка лет десяти, стоящая на площадке между первым и вторым этажами. – Умница!

Бобтейл, преодолев на двух ногах один лестничный пролет и получив за это конфету, встал на четыре лапы. Обойдя юных циркачей, я стала подниматься дальше. Вниз спускался молодой человек в сером костюме без галстука. Он остановился прямо передо мной, загородив путь, протянул руку и вынул из кармана моего жакета три карты. Точнее, сымитировал это. Наверняка карты лежали в рукаве его пиджака. Парень смотрел на меня в упор немигающим взглядом и явно ждал, что я поделюсь с ним своими впечатлениями от этого замшелого трюка.

– Молодой человек, может, все-таки позволите мне пройти?

– Пожалуйста, я вас не задерживаю. – Довольный удавшимся трюком, фокусник стал спускаться вниз.

Поднявшись на третий этаж, я сразу же увидела пингвина, важно вышагивающего по коридору. Он бродил там сам по себе, без чьего-либо присмотра. Похоже, владелец экзотической птицы не боялся, что ее украдут. В свете последних событий это было неосмотрительно. Я остановилась перед дверью в квартиру Трофимова и прислушалась – за ней стояла абсолютная тишина. На мой звонок, громкий и продолжительный, откликнулась соседка осветителя, далеко не молодая женщина с ярким макияжем, одетая в какой-то невообразимый цветастый балахон.

– Вы к Толе? – спросила она, выйдя в коридор и прикрыв свою дверь.

– К нему, – подтвердила я.

– А вы знаете, я его уже дня два не видела и не слышала. Наверное, какую-нибудь бабенку нашел и к ней съехал. Вот бы насовсем! – Женщина явно недолюбливала соседа. – Простите, а вам он зачем?

– Мне ему письмо надо передать, – выдала я первое, что пришло в голову.

– От его бывшей, что ли? – Я кивнула, подтверждая эту догадку. – Знаете что, вы к Кольке Пафнутьеву на четвертый этаж поднимитесь. Может, он знает, где его дружок.

– А в какой он квартире живет?

– Прямо надо мной, – женщина ткнула в потолок указательным пальцем, на котором красовался перстень с огромным черным камнем.

Пока мы разговаривали, пингвин путался у нас под ногами, но пожилая дама в отличие от меня не обращала на него никакого внимания. Похоже, для нее подобная ситуация была вполне естественной.

– Спасибо, – я поблагодарила женщину и направилась к лестнице.

Поднявшись на четвертый этаж, я позвонила в квартиру Пафнутьева. Дверь открылась без всяких вопросов.

– Пардон, – мужчина средних лет поправил на груди махровый полосатый халат. – Мадемуазель, вы ко мне?

– Вы Николай? Приятель Анатолия Трофимова? – уточнила я.

Мой визави энергично закивал нечесаной головой и открыл дверь пошире, жестом приглашая войти. Я приняла его предложение.

– Вот уж не думал, что у Толяна есть такие симпатичные знакомые, – говорил Пафнутьев, собирая по дороге в гостиную какие-то тряпки.

– Мы с ним лично не знакомы. Я пришла к нему по делу, но не застала. Соседка сказала, что вы можете знать, где найти Трофимова.

– Могу, – подтвердил Пафнутьев, бросив собранное барахло в одну кучу на диван. – Вы присаживайтесь, пожалуйста. У меня здесь, так сказать, творческий беспорядок, но пусть вас это не смущает. Или все-таки смущает?

– Нет, что вы, – возразила я, усаживаясь в кресло. – Кто-то из великих сказал, что искусство есть сотворение гармонии из хаоса.

– Совершенно с этим согласен. Подождите минуточку. – Николай зашел за ширму и вскоре вышел оттуда одетым в коричневые поношенные брюки и полосатую застиранную рубаху. Усевшись на диван рядом с кучей барахла, он спросил: – Итак, какое именно дело привело вас, мадемуазель, к моему приятелю?

Интуиция подсказала мне, что не стоит возвращаться к легенде, наспех придуманной для соседки Трофимова. Здесь нужно было что-то позатейливей. Взяв на раздумье секунд десять, я начала вешать своему собеседнику лапшу на уши:

– Дело в том, что я – администратор Дворца культуры. Мы сейчас готовим самодеятельный спектакль, и нам нужен осветитель. Нам рекомендовали Анатолия…

– Хороший выбор, – одобрил его приятель. – Толян – мастер своего дела. А портной вам случайно не нужен?

Оказывается, Николай был портным. А я-то всю голову сломала, кто он и почему сейчас не в цирке.

– К этому спектаклю костюмы у нас есть, а вот к следующему, возможно, понадобятся. – Я подарила своему собеседнику надежду на дополнительный заработок, чем еще больше расположила к себе.

– Мадемуазель, вы всегда можете рассчитывать на меня. Подработка мне не помешает. Я вот как раз сейчас кое-что здесь перешиваю для знакомых. – Пафнутьев перевел взгляд на стол, на котором стояла современная швейная машинка. Оказывается, это он сам на ней строчил здесь в свободное от работы время, а я думала, что жена. – Что касается Толяна, то он занят в цирке едва ли не постоянно. Босс, несмотря на родственные связи, нещадно эксплуатирует его, не дает ни выходных, ни проходных.

– Правда? А я звонила в цирк, и мне сказали, что Трофимов то ли в отпуске, то ли отгулы взял…

– Ну что за люди! – возмутился портной. – Вас жестоко обманули. Отдыхом это уж точно назвать нельзя. Длительное отсутствие выходных и отгулов – вот следствие того, что Толян оказался там, где оказался.

– А где он? – уточнила я.

– В больнице, в палате интенсивной терапии, – трагически произнес Пафнутьев.

– А что с ним? – спросила я тоном искреннего сочувствия. В голове же промелькнуло: а не покусал ли его детеныш хищника?

Однако ответ Николая меня разочаровал:

– У него обострилась язва желудка. Врачи предлагали сделать операцию, и Толян уже было согласился, но босс его отговорил. А знаете почему?

– Почему?

– Потому что реабилитация после операции будет длиться не одну неделю. Босс же надеется, что Трофимов по-быстрому залечит свой желудок и выйдет на работу. А там снова по два-три представления в день – чая попить некогда, не то что поесть как следует. Вот такие дела! – доверительно сообщил мне Николай.

– Да, дела не так уж и хороши. А в какой больнице Анатолий лежит?

– Во Второй городской. – Пафнутьев презрительно сморщился. – А я вот думаю, босс мог бы его и в частную клинику положить, если уж так дорожит им как специалистом. Но ему это даже в голову не пришло. Ты, говорит, Толя, лечись и поскорее выходи на работу. Каково, а?

– Немилосердно как-то, – посочувствовала я.

На самом же деле у меня было совсем другое мнение. Я ведь слышала, что именно сказал Косицын своему дальнему родственнику: «Толя, ты главное с этим не спеши, все надо делать по уму. Да не беспокойся! Нашли мы тебе замену, со светом проблем не будет. Да, не забывай держать меня в курсе. Если что – сразу звони, но я надеюсь, до критической отметки дело не дойдет. О деньгах вообще не думай! Я все оплачу». Артема Юрьевича нельзя было упрекнуть в немилосердии. Да, я ошиблась в своих первоначальных выводах, но и Николай тоже грешил против истины. Похоже, портной недолюбливал директора. Я попыталась выяснить, за что именно, но он ничего конкретного не сказал. О происшествии, взбудоражившем недавно весь цирк, Пафнутьев тоже промолчал. Вот уж действительно: все сотрудники цирка предпочитали не выносить сор из избы!

– Вы уже уходите? – расстроился Николай, когда я поднялась с кресла.

– Да, мне пора. – Я пообещала позвонить Николаю, если «нашему» Дворцу культуры понадобятся его услуги, и ушла.

На лестнице мне встретился невысокий старичок в майке и тренировочных штанах, он спускался сверху.

– Девушка, скажите, вы Афанасия моего случайно не видели? – спросил он. – Пингвина.

– Видела, на третьем этаже.

– Вот каналья! Опять туда сбежал! Говорил я ему – Афоня, далеко от дома не уходи, а он ушел. Куда это годится? – Старикан уставился на меня, ожидая то ли слов сочувствия, то ли еще чего-то.

– Если вы знаете, что пингвин может уйти, зачем же оставляете его без присмотра? А вдруг его украдут?

– Да кому он нужен? Разве что Городецкому, и то, если у него до сих пор нет пингвинов.

– А кто такой Городецкий? – уточнила я.

– Покровский бизнесмен, у него целый зоопарк… Афоня, безобразник! – вскрикнул старик, увидев пингвина, который вышел с третьего этажа на лестничную площадку, вероятно, услышав голос хозяина. Тот поднял его на руки и понес наверх, ругая за непослушание.

– Простите, – бросила я вдогонку старику, – а что вы про этого Городецкого еще знаете?

– Ничего не знаю и знать не хочу! Он таких непослушных мальчиков, как мой Афоня, себе забирает, – седоволосый мужчина прижал к себе пингвина, – и сажает их в тесные клетки.

То, что я услышала, было похоже на страшилку, которой пугают маленьких детишек. Старикан явно был не в себе, а я почти поверила в историю про бизнесмена, организовавшего в пригороде Покровска частный зоопарк. Да, незавидна участь одинокого циркового артиста, вышедшего на пенсию! Этот явно тронулся умом: общается со своим пингвином, как с ребенком. Возможно даже, колыбельные песни на ночь ему поет.

Хоть Пафнутьев очень красноречиво рассказал мне о болезни и госпитализации своего приятеля, я должна была проверить, так ли это на самом деле. Может, Николай меня байками потчевал? А Трофимов вовсе не в больнице, а сидит где-нибудь в укромном месте и караулит Урала, пока для него не найдется новый хозяин.

Выйдя из цирковой малосемейки, я поехала во Вторую городскую больницу. Минут через пятнадцать я была на месте и, оставив машину на парковке, отправилась в приемное отделение.

– Здравствуйте, подскажите, пожалуйста, – я наклонилась к окошку, – в какой палате лежит Анатолий Трофимов?

– Когда он госпитализирован и с каким диагнозом? – уточнила медсестра.

– Вчера, с язвой желудка.

Девушка в белом халате застучала пальцами по клавиатуре.

– Так, Трофимов Анатолий Семенович, тридцать два года. Правильно? – уточнила она, и я согласно кивнула. – Второе хирургическое отделение, четырнадцатая палата.

– Спасибо. – Я отошла от окошка.

Слова портного вроде бы подтвердились. Но я все же не поленилась, сходила в отделение и заглянула в четырнадцатую палату. Мужчина, лежащий на одной из двух коек, стоящих в ней, был похож на того, кого я видела на записи с камеры видеонаблюдения. Итак, вчера Трофимов действительно лег в больницу. Хотя я до последнего в это не верила, думала, что его алиби фальшивое.

Из больницы я поехала домой. Примерно на середине пути зазвонил телефон, как раз в это время светофор замигал, я остановилась на красный свет и достала мобильник. Определившийся номер был мне незнаком, и я предположила, что звонят по объявлению.

– Алло! – ответила я.

– Здравствуйте! – гаркнули в трубку.

– Добрый вечер!

– Это вы покупаете диких животных? – поинтересовался неизвестный абонент.

– Да, этим занимается наша фирма, – подтвердила я.

– Скажите, а леопард – это для вас достаточно дикое животное? – с трудом договорив эту фразу до конца, парень все-таки не выдержал и засмеялся. К его хохоту присоединились еще несколько голосов.

Светофор снова заморгал, дав зеленую дорогу. Я отключила мобильник, ничего не ответив шутникам, и поехала дальше.

* * *

Реплика о покровском бизнесмене, брошенная чудаковатым хозяином пингвина, не давала мне покоя, и после ужина я стала наводить в Интернете справки о Городецком. Переходя с ссылки на ссылку, я остановила свое внимание на Игоре Кирилловиче Городецком – генеральном директоре ОАО «Покровск-зерно». Информация о нем была скудной, а о том, что этот человек держит у себя целый зоопарк, вообще не было сказано ни слова. Правда, в фотогалерее официального сайта этого акционерного общества Игорь Кириллович засветился с животными. На одной фотографии он был верхом на гнедом коне, а на другой – стоял на ступенях трехэтажного особняка с колоннами и держал на поводке золотистого ретривера. Собака и лошадь – ничего необычного, стандартный набор бизнесмена, живущего за городом.

У меня в голове так и вертелись слова, брошенные странным жителем цирковой малосемейки: «Да кому он нужен? Разве что Городецкому, и то, если у него до сих пор нет пингвинов… Это покровский бизнесмен, у него целый зоопарк»… Каким бы чудным ни казался циркач-пенсионер, его информация отчасти подтвердилась. В Покровске (городе, находящемся на левом берегу Волги напротив Тарасова) был бизнесмен Городецкий, неравнодушный к некоторым животным. Имелся ли у него зоопарк – особо не афишировалось. Да и с какой стати на сайте компании, которую возглавляет Игорь Кириллович, будет размещена подобная информация, тем более если животные попадают в этот зверинец незаконным путем?

Я оторвалась от компьютера и отправилась на кухню, чтобы сварить кофе. Стоило мне сделать несколько глотков тонизирующего напитка, как в голову сразу же пришла идея – поискать Игоря Городецкого в социальных сетях. Там люди обычно пишут о своих увлечениях, выкладывают эксклюзивные фото. Я снова вернулась к ноутбуку. Моя работа заставила меня зарегистрироваться едва ли не во всех социальных сетях. О себе я оставляла лишь необходимый минимум информации и, разумеется, не выставляла на всеобщее обозрение фотографии. У меня не было никакой уверенности в том, что кто-то не воспользуется моими личными данными для неблаговидных целей. Меня поражало, с какой легкостью некоторые люди обнажают в Сети не только свое тело, но и душу, не утруждаясь скрывать информацию от пользователей, не входящих в круг их друзей.

Игорь Городецкий был зарегистрирован в одной из социальных сетей. Первое, что я о нем узнала, – завтра у него день рождения, и не просто очередная годовщина, а пятидесятилетний юбилей. В открытом доступе была также информация о том, что Городецкий окончил Тимирязевскую академию. Среди его друзей были в основном выпускники того же вуза. Вероятно, Игорь Кириллович и зарегистрировался здесь лишь для того, чтобы общаться со своими однокашниками. Причем это общение было скрыто от посторонних пользователей. Надо сказать, что бывшие однокурсники покровского бизнесмена тоже были людьми осмотрительными и ничего лишнего о себе не сообщали.

Я уже отчаялась найти что-то полезное для своего расследования, как вдруг напала на Катю Городецкую пятнадцати лет. Это была дочь Игоря Кирилловича. Страничка этой девочки была откровенна, как рекламный билборд. В графе «Мои увлечения» Катя рассказала, что все свободное время проводит с животными – дрессирует макаку, учит разговаривать попугая, изучает повадки хищников, но каких именно, дочь бизнесмена не указала. Зато она проиллюстрировала все фотографиями. Вскоре я убедилась, что у Городецких действительно целый зоопарк, в котором не было разве что жирафа. Впрочем, тигр на фотографиях тоже не засветился – ни большой, ни маленький. А вот рысь была. И пингвины тоже были…

Я налила в чашку остатки кофе, сделала несколько глотков и, закрыв глаза, откинулась на спинку кресла. В моем мозгу без особых усилий оформилась версия: Урала украли, чтобы подарить Городецкому на день рождения. Катя написала на «стене», что завтра в их загородном доме будет много гостей. Я была просто обязана попасть туда, но пока не знала, как это сделать.

Надо было найти точки соприкосновения с Игорем Кирилловичем, каких-то общих знакомых, которых он пригласил к себе в гости. Я стала просматривать записную книжку в своем мобильнике, но подходящей кандидатуры там не нашла. Тогда я стала перебирать все имеющиеся в моем органайзере визитки. Как же я могла забыть про своего бывшего одноклассника Володьку Коврова! Он был главным редактором газеты «Покровская волна». Ни секунды не раздумывая, я позвонила ему.

– Слушаю вас! – ответил Ковров суперофициальным тоном.

– Володя, привет! Это Таня Иванова.

– Таня? Ты? Какими судьбами? – немало удивился он.

– Володя, я звоню тебе по делу…

– Надеюсь, ты меня ни в чем противозаконном не подозреваешь? – усмехнулся Ковров.

– Успокойся, сушить сухари тебе пока без надобности. Я просто хочу у тебя кое-что уточнить.

– Хочешь заказать журналистское расследование? – предположил главный редактор.

– Не совсем. Расследованием я сама занимаюсь. А к тебе у меня такой вопрос: ты знаешь Городецкого Игоря Кирилловича?

– Так ты его в чем-то подозреваешь? В чем? – живо заинтересовался Ковров, почувствовав сенсацию.

– В большой любви к животным.

– Разве это преступление? – В Володькином голосе послышалось разочарование.

– Конечно, нет. Скажи, а ты в курсе, что у него целый зоопарк?

– Да, мы даже как-то писали об этом в нашей газете, года два назад. Я слышал, что с тех пор питомцев в нем заметно прибавилось, появились очень редкие и экзотические особи, поэтому Городецкий огородил свое поместье высоким забором и усилил охрану. Мы пытались договориться с ним о новом интервью и фотосессии, но он отказался. Игорю Кирилловичу, видите ли, не понравилось, в каком ракурсе мы осветили эту тему в прошлый раз, – посетовал Ковров.

– А что именно ему не понравилось? – уточнила я.

– Если бы я знал. Никаких конкретных претензий он не высказывал.

– Володя, мне показалось, что Городецкий не больно-то афиширует сам факт наличия у него зоопарка. Или я ошибаюсь?

– Не ошибаешься, – подтвердил мою догадку главный редактор «Покровской волны».

– А как ты думаешь, почему? – У меня была своя версия по этому поводу, но я хотела услышать альтернативную точку зрения.

– Не знаю, у каждого свои причуды. – Ковров уклонился от ответа. – Таня, а что ты от меня хотела?

– Понимаешь, у Игоря Кирилловича завтра юбилей. Я подумала, вдруг кто-то из твоих журналистов приглашен…

– Нет, мы, к сожалению, там не аккредитованы.

– А ты не в курсе, кто аккредитован?

– Скорее всего, Городецкий журналистов к себе не звал. Недавно был юбилей «Покровск-зерна», так ни мы, ни наши коллеги туда прорваться не смогли. Разве это не настораживает?

– Настораживает. Ладно, Володя, извини за беспокойство, – я стала подводить разговор к логическому концу.

– Погоди, погоди, у меня возникла одна мысль… Я тебе перезвоню, – подарив мне надежду, Ковров отключился.

Ну куда еще мог деться тигренок, исчезнувший из цирка, если не в частный зоопарк! Вполне возможно, что Косицын, дабы не иметь проблем с надзорными органами, не без помощи своего родственника Трофимова или даже шимпанзе (с большой натяжкой я была готова поверить и в «обезьянью» версию), похитил Урала и собирался передать (продать, подарить) его Городецкому. Чем больше я об этом думала, тем ясней становилась картина. Исчезновение тигренка из цирка и грядущий юбилей покровского бизнесмена не могли быть простым совпадением. Одно событие явно было связано с другим. Более того, я вернулась к версии о том, что детеныша хищника не случайно подбросили в цирковой трейлер, а именно за тем, чтобы доставить его Городецкому. Не исключено, что Косицын был с самого начала в курсе этого, но не подавал вида.

Мои размышления прервал телефонный звонок.

– Таня, это я, – представился Ковров. – Я тут поговорил с женой, и она сказала, что муж ее сотрудницы собирается к Городецкому на юбилей. Сама же Лиза сопровождать супруга не будет – она в положении, и ей подобные вечеринки противопоказаны. Вдруг еще рысь какая-нибудь из клетки выскочит? Или удав с дерева спустится…

– Да, вечеринка не для слабонервных, – подтвердила я, хотя догадывалась, что Володька несколько сгущает краски.

– С Поздняковым, Лизиным мужем, я уже созвонился и попросил, чтобы он тебя взял с собой. Сергей Константинович сначала отказывался, испугавшись, что ты его скомпрометируешь, но потом все-таки согласился. Очень я постарался его убедить, что тебе побывать у Городецкого жизненно необходимо.

– Володя, если бы ты был рядом, я бы тебя расцеловала!

– Ну, это как-нибудь потом, – рассмеялся бывший одноклассник. – Только не надейся, что этим твоя благодарность ограничится.

– А что ты хочешь еще? – поинтересовалась я.

– Таня, мне нужны материалы о Городецком.

– Какие материалы?

– А те, что ты там накопаешь. Ты же не просто так туда рвешься, правильно?

– Да, я разрабатываю одну версию, но она может не подтвердиться. – Я не могла обнадежить Коврова, ведь дело, которым я занималась, было сугубо конфиденциальным.

– Таня, если ты сделаешь фотографии его животных и опишешь свои впечатления от завтрашней вечеринки, то это уже будет неплохо. Согласна?

– Согласна, – ответила я без особого энтузиазма.

– Тогда записывай телефон Поздякова Сергея Константиновича. – Ковров продиктовал мне номер.

Я сразу же позвонила этому Позднякову.

– Алло! – ответил мужской голос.

– Здравствуйте, я от Коврова.

– Я так и подумал. Значит так, банкет начнется завтра в четыре часа. Но сначала нам надо купить подарок для юбиляра. Я тут просмотрел в газете рубрику о продаже животных и наткнулся на одно интересное объявление. В общем, я хочу подарить Игорю мини-пига. Расходы пополам. Не возражаете?

– Согласна, только у Городецкого уже есть мини-пиг. – Я отчетливо помнила, что на одной из фотографий его дочь Катя была запечатлена в обнимку с карликовым кабанчиком.

– Да вы что? – расстроился Сергей Константинович. – Тогда я даже не знаю, кого еще можно подарить Игорю. В магазинах и вовсе нет ничего эксклюзивного – хомячки, рыбки да попугайчики. Этого добра у него навалом.

– А вы уверены, что подарок непременно должен быть именно из области фауны? – усомнилась я.

– Знаете, когда я был в прошлом году на дне рождения его супруги Светланы, все приходили именно с живыми подарками, один я, как белая ворона, преподнес ей картину в анималистическом жанре. Света очень радовалась и морским свинкам, и нутриям-альбиносам, а на живопись талантливейшего тарасовского художника даже не взглянула, – посетовал Поздняков. – А вы говорите…

– Ну, если вы уже бывали в гостях у Городецких, то вам, конечно, видней. Фауна так фауна, – согласилась я, хотя по большому счету не разделяла эту точку зрения.

– Значит так, Татьяна, придется вам потрудиться, если вы так хотите попасть в гости к Игорю Кирилловичу. Вы ищите какого-нибудь эксклюзивного зверька в Интернете, а я так и быть завтра с утра еще раз проеду по зоомагазинам. Как только найдете кого-нибудь заслуживающего внимания, звоните, обсудим.

– Договорились.

– Да, и не забывайте про время. С учетом пробок на мосту нам надо выезжать из Тарасова не позже половины третьего, иначе мы опоздаем. А Игорь этого страшно не любит. К тому же по дороге нам придется придумать какую-нибудь легенду… Должен же я как-то представить вас Городецкому и его гостям.

– Это не проблема. Придумать легенду не так сложно.

Поговорив с Поздняковым, я сразу же стала искать на местных сайтах объявления о продаже животных. Ничего оригинальнее сфинкса, лысой кошечки двух лет и трехмесячных щенков хантейской лайки я не нашла. Но кошки и собаки – это домашние животные, а для зоопарка Городецких больше подошли бы представители дикой фауны. Например, тот же тигренок, которого я искала уже больше суток… Только никто не выставлял его на продажу. Я уже хотела закрыть сайт, как вдруг наткнулась на объявление о продаже мини-пига. Какое счастье, что в зоопарке Игоря Кирилловича уже было такое животное! Тысяча баксов за карликовую свинью! Я чуть не разделила эту сумму с Поздняковым. Теперь понятно, почему он все-таки согласился, чтобы я сопровождала его на загородный банкет – решил переложить на меня часть предстоящих издержек. Нет, он не угадал! Я потрачу на подарок не больше, чем мне выдали клиенты на накладные расходы.

Поздно вечером, примерно через час после окончания циркового шоу, я позвонила Варецким.

– Да, Татьяна, я слушаю, – ответил Юрий. – У вас есть для нас новости?

– У меня есть новая версия, хотя она не исключает предыдущую, а дополняет ее. Возможно, Урала украли для того, чтобы подарить бизнесмену Городецкому, который организовал частный зоопарк.

– Городецкому? Да, я слышал эту фамилию… Татьяна, что вы намерены предпринять дальше?

– Завтра у Игоря Кирилловича день рождения. Я нашла человека, который приглашен к нему в гости. Он согласен взять меня с собой, но у нас возникли проблемы с подарком. Мой спутник уверен: Городецкие приглашают к себе гостей лишь для того, чтобы увеличивать поголовье своего зверинца. На нашем рынке в настоящее время нет интересных предложений. Похоже, всех экзотических животных уже раскупили как раз для юбиляра…

– Татьяна, скорее всего, вы на правильном пути. Если Урал до сих пор нигде не засветился, значит, он попал или завтра попадет к Городецкому. А знаете, почему я сразу не вспомнил об этом человеке? Потому что раньше он разводил исключительно домашних животных. Я как-то читал про него заметку в газете… А теперь, вы говорите, он стал проявлять интерес и к диким представителям фауны?

– Да, судя по фотографиям, которые выставила его дочь на своей странице в одной из социальных сетей, так оно и есть, – подтвердила я.

– Вот, значит, как, – голос дрессировщика сник. – Похоже, мы Урала обратно не получим. Жалко, очень жалко.

– Юрий, не расстраивайтесь раньше времени. Для начала мне надо убедиться, что ваш тигренок попал к Городецкому. Если это так, к бизнесмену можно будет применить какие-нибудь рычаги давления, подключить прессу, например, – я вспомнила, что Ковров собирается не без моей помощи сделать новую публикацию о зоопарке Городецкого. – Игорь Кириллович почему-то не любит, чтобы его имя появлялось на страницах газет…

В трубке послышался Ольгин голос. Она поинтересовалась у мужа, с кем он разговаривает. Юрий назвал мое имя.

– Алло! – тут же крикнула в трубку Варецкая. – Татьяна, после представления я разговаривала с Косицыным. Он очень переживает за судьбу Урала! Мне все-таки не верится, что Артем Юрьевич настолько лицемерен… Скажите, а вы с Трофимовым встретились?

– Он лежит в больнице, у него язва желудка.

– Значит, вы сходили на Пушкинскую зря?

– Не зря. Один из жильцов малосемейки подбросил мне интересную версию. Я как раз с вашим мужем об этом говорила.

– Ой, я так бесцеремонно вклинилась в разговор! Извините, – Ольга пристыженно смолкла.

– Ничего страшного. Мы с Юрием уже практически все обсудили.

Варецкая еще раз извинилась и отключилась. Минут через десять она сама позвонила мне и сказала:

– Татьяна, мы с Юрой посоветовались и решили, что вам не стоит тратиться на подарок для юбиляра, тем более у нас есть вещь, которая может ему пригодиться, а нам она совсем без надобности. Понимаете, в прошлом году мы были на гастролях в Монголии, и нам преподнесли неожиданный презент. Вещь эта эксклюзивная, думаю, очень дорогая, но мы ею до сих пор ни разу не воспользовались, да и вряд ли когда-нибудь воспользуемся. Разве что передарим кому-нибудь. Так почему бы не Городецкому? Пусть это будет вашим пропуском к нему на вечеринку. Согласны?

– Оля, я не поняла, о чем речь…

– Как? Разве я не сказала? – удивилась дрессировщица. – Речь идет о седле.

– О седле? – переспросила я, анализируя, уместен ли будет завтра такой подарок.

– Да, седло для верховой езды на скаковой лошади. Но мы ведь с Юрой ею не увлекаемся. Мы хотели отдать его Алиевым, но они из скромности отказались.

– А вы знаете, я думаю, это как раз то, что нужно! А вам не жалко эксклюзивную вещь?

– Не жалко, – уверенно заявила Ольга. – Мы завтра принесем седло в цирк. Вы сможете подъехать сюда часам к десяти утра?

– Да, конечно.

– Приезжайте!

Вот и подарок нашелся! Надеюсь, Поздняков его оценит. Хотя, при чем здесь Сергей Константинович? Главное, чтобы юбиляр остался доволен подарком, тогда с ним проще будет договориться.

Поздним вечером снова раздался телефонный звонок от неизвестного абонента.

– Алло! – ответила я.

– Здравствуйте, я прочитал ваше объявление о том, что вы покупаете диких животных, – сказал приятный мужской голос.

– Да, все правильно, – подтвердила я.

– Так вот, я подумал, может быть, вы не только покупаете, но и продаете их?

– Нет, только покупаю.

– Жаль. Простите за беспокойство. До свидания!

– До свидания! – отключившись, я подумала, что, возможно, звонил кто-то из приглашенных на завтрашний банкет к Городецкому. Отчаявшись найти подходящий подарок для юбиляра, он использовал последний шанс, но не достиг цели.

Итак, на мое объявление откликнулось три человека, но ни один из них не предложил мне тигренка. Скорее всего, тот, у кого находился Урал, не собирался его продавать, даже дорого. Из этого вытекало, что детеныш хищника уже куда-то пристроен, и я догадывалась, куда именно – в частный зоопарк.

Глава 4

Посмотрев утром в окно, я поняла, что погода для загородной поездки была не слишком подходящая. Дождь еще не шел, но над городом нависли черные тучи. Только это ничего не меняло – я должна была попасть в гости к Городецкому, что бы ни случилось. Позавтракав, я собралась и поехала в цирк за подарком для юбиляра. Служебный вход находился под бдительным наблюдением охранника, который дежурил в ту ночь, когда пропал Урал. Он сам сказал мне об этом, когда я представилась.

– Значит, вы все еще не нашли тигра? – поинтересовался Андрон, приглаживая рукой свои пышные усы.

– Пока не нашла. Может быть, вы хотите что-нибудь сообщить мне по этому поводу?

– Нет, – ответил охранник, – если бы мне было что сообщить, я бы уже это сделал. Знаете, если Варецкие заинтересованы в том, чтобы вы поскорее нашли Урала, то лично мне хотелось бы непременно узнать, кто меня так гнусно подставил.

– Вас подставили? – удивилась я.

Неужели тигренка украли лишь для того, чтобы подставить охранника? Бред какой-то!

– А как это еще можно назвать? Тигр пропал в мою смену, и, хотя я не имею к этому ни малейшего отношения, руководство мне уже не доверяет так, как прежде. Меня и Косицын к себе вызывал, и Теплов… Пока вор не найдется и не объяснит, как и зачем он это сделал, мне доверять не будут.

– Если Урала вывели из цирка через другой вход, то вы-то тут при чем? – удивилась я.

– Ну, знаете, крайнего всегда найти можно. Валерий Валерьевич решил все на меня свалить, – пожаловался мне охранник. – Вероятно, у него на мое место другая кандидатура имеется.

– Ничего, разберемся. – Я воодушевленно похлопала охранника по плечу. – Скажите, Варецкие уже здесь?

– Да, они еще час назад приехали, – Андрон замолчал, уставившись куда-то за мою спину.

Оглянувшись, я увидела директора цирка, спускавшегося по лестнице.

– Татьяна, как хорошо, что я вас встретил! – неожиданно обрадовался он. – Я сам собирался с вами связаться в самое ближайшее время. Но раз уж вы здесь, мне хотелось бы с вами поговорить. Можете уделить мне хотя бы полчаса?

– Конечно, – кивнула я.

– Тогда пройдемте ко мне. – Артем Юрьевич развернулся и стал подниматься по лестнице вверх. Я последовала за ним. – Знаете, Татьяна, я очень загружен делами: согласование гастрольных сроков, обновление материальной базы, ремонт купола и подсобок, кадровый вопрос, наконец… Нет времени остановиться и просто подумать о том, что не связано непосредственно с моей работой. Я превратился в чистого хозяйственника, который озабочен тем, как залатать дыры. Вынужден признать, ситуация в цирке далеко не радужная – если мы за лето не сделаем ремонт, то осенью новый сезон может и не начаться. Нет, он начнется, но в гастрольном варианте. Наши артисты будут колесить по городам и весям, а тарасовцы останутся без цирковых представлений. Ну не могут же они сидеть в зале с дырявой крышей и смотреть на звездное небо! У нас не планетарий.

– Не планетарий, – подтвердила я, гадая, к чему клонит Косицын.

Мы зашли в приемную, там никого не было. Директор открыл ключом дверь своего кабинета, распахнул ее и вытянул вперед руку, приглашая:

– Проходите.

Вскоре мы расположились за столом друг напротив друга. Артем Юрьевич не торопился излагать причину приглашения. Он изучающее смотрел на меня. В его взгляде так и читалось: «Так кто же ошибся в ее оценке – я или Теплов?»

– Вы хотели со мной поговорить, – напомнила я. – О чем?

– Да все о том же – о пропаже тигра. Только не подумайте, что я решил-таки приостановить ваше расследование. Напротив, я собираюсь попросить вас, Татьяна, чтобы вы непременно нашли не только самого Урала, если это еще возможно, но и того, кто его украл. Я даже готов оплатить ваши услуги.

– Вот как? – не могла не удивиться я. – То есть вы уверены, что тигренка уже не найти?

– С недавних пор я стал реалистом. Думаете, я не понимаю, что если он не нашелся за день-два, то, скорее всего, его украли ради красивой шкурки? – Директор едва не прослезился. – Надо искать негодяя, который поспособствовал этому.

– Одно неотделимо от другого. Разыскивая тигра, я в любом случае вышла бы на его похитителя.

– Надеюсь, дополнительный материальный стимул ускорит этот процесс. – Косицын напряженно уставился на меня.

Еще пять минут назад директор красноречиво рассказывал мне о своих финансовых трудностях и вдруг решил раскошелиться! Может, он узнал от дрессировщиков, что я собираюсь сегодня познакомиться с обитателями зоопарка, принадлежащего Городецкому, и понял, что я наступаю ему на хвост? Некоторые люди считают: если они платят деньги, то могут заказывать любую музыку. Вдруг Артем Юрьевич решил, что сможет со мной договориться, если я буду чувствовать себя хоть чем-то ему обязанной? Как же он ошибся!

– Татьяна, я вижу, вас что-то смущает, – заметил Косицын. – Я не понимаю, что именно. Поделитесь со мной своими сомнениями. Они касаются перспектив расследования, так?

– Нет-нет, меня ничто не смущает. Мое расследование продвигается. Возможно, сегодня я уже буду знать, где находится Урал. – Я смотрела на своего собеседника в упор, он выдержал мой взгляд, не отвел глаза в сторону. Ни один мимический мускул на его лице не напрягся. Если Артем Юрьевич был замешан в краже животного, то надо было отдать должное его артистизму. Чистый хозяйственник, чувствующий за собой вину, наверняка прокололся бы на каких-нибудь мелочах. А вот артист, виновный в краже, пожалуй, мог бы так натурально сыграть свою заинтересованность в положительном результате моего расследования.

– Хорошо, если тигренок найдется, но этого недостаточно. Я повторяю – мне надо знать имя того, кто его украл, – в голосе Косицына отчетливо послышались директорские нотки. – Татьяна, у вас уже есть конкретный подозреваемый?

– Нет, но я вышла на предполагаемого заказчика.

– И кто же это?

– Я не готова назвать его имя. Мне надо все проверить.

– Ну хорошо, хорошо. – Артем Юрьевич не стал настаивать на том, чтобы я непременно назвала имя того, кому понадобился тигр. – У вас свои методы работы, и я не смею в них вмешиваться. Я заинтересован в конечном результате. Признаюсь, поначалу я допускал, что прямых виновников исчезновения Урала нет. Я не исключал, что это шимпанзе пошалили, выпустив тигренка из клетки, и малыш сбежал в город, поскольку ворота были открыты. Но вчера у меня нашлась свободная минутка, я раскинул мозгами и пришел к выводу, что это уже не первое происшествие, случившееся в нашем цирке. Далеко не первое.

– Знаю, знаю, в прошлом сезоне у вас пропал пеликан.

Косицын вскинул на меня удивленный взгляд. Я прочитала в нем: «А Валера-то, пожалуй, прав. Сыщицкая хватка у нее есть».

– Если бы только пеликан, – вздохнул Артем Юрьевич, – хотя и его жалко. В январе произошел другой случай, который я замял, о чем сейчас сильно сожалею… Мне кажется, что за всеми этими происшествиями стоит один и тот же человек. Да я просто представить себе не могу, что в нашем коллективе не один, а несколько воров!

– Вы кого-то подозреваете?

– Если бы, – Косицын отрицательно мотнул головой. – Татьяна, вы должны мне помочь разоблачить этого поганца!

– Ну, если вы считаете, что все это взаимосвязано…

– Да, теперь я именно так и считаю.

– А что случилось в январе? – уточнила я.

– Из сейфа главного бухгалтера пропали деньги, пятьдесят тысяч рублей.

– Так, это уже интересно. Значит, пропали деньги, но вы, Артем Юрьевич, не стали заявлять об этом в полицию?

– Я вам сейчас все объясню. Дело в том, что Клавдия Серафимовна еще не успела оприходовать эту сумму. – Наткнувшись на мой недоверчивый взгляд, Косицын стал оправдываться: – Понимаете, наших артистов часто приглашают на корпоративы, причем оплата не всегда бывает официальной…

– Я понимаю, в кассе лежали неучтенные деньги, и кто-то их похитил.

– Да, но не все, что лежало в сейфе, а только одну пачку.

– Надо же, какой благородный вор! – усмехнулась я.

– Совсем не благородный. Он, ну или она, – поправился директор, – пока ясности в этом нет, воспользовался таким трагическим для всех нас моментом, что о каком-то благородстве не может быть и речи. Дело в том, что дочка Клавдии Серафимовны работает у нас в цирке. Она эквилибристка. И вот на одной из репетиций Маша упала. Было подозрение, что она повредила позвоночник, но впоследствии оказалось, что у нее только сильный ушиб. Однако новость быстро долетела с манежа в кабинет главного бухгалтера. Клавдия Серафимовна, не помня себя от горя, помчалась к дочери, забыв при этом закрыть не только сейф, но и кабинет. Когда она вернулась, то сразу же стала пересчитывать деньги и не досчиталась пятидесяти тысяч, о чем тотчас сообщила мне. Мы провели небольшое расследование, но так и не выяснили, кто заходил в кабинет главного бухгалтера, поэтому пришлось смириться с потерей.

– Может быть, неучтенку украл тот, кто посчитал, что ему недоплатили за выступления на корпоративах? – предположила я.

Для Косицына это стало откровением. Похоже, мысли Артема Юрьевича в этом направлении прежде не двигались. Проанализировав сказанное мной, он лишь пожал плечами:

– Ну не знаю, во всяком случае, никто вслух претензий никогда не высказывал. Знаете, я человек открытый. Мои сотрудники не могут пожаловаться на то, что я когда-либо отказался кого-то принять, выслушать. Ко мне никто с этим вопросом не подходил.

– Тем не менее недовольные распределением этих гонораров все же могли быть. – Я не спешила отказываться от своей первоначальной версии.

– Татьяна, я понимаю, что после драки кулаками не машут, поэтому спустя четыре месяца я не прошу вас найти пропавшие деньги. Как говорится, проехали. Сейчас надо искать Урала и его похитителя. Что-то мне подсказывает – и пеликана, и тигренка, и деньги украл один и тот же человек. Как говорится, в семье не без урода.

– Но разве птицу выкрал не бомж?

– Бомж, – подтвердил Косицын, – только ему наверняка кто-то помогал. Для всех так и осталось загадкой, каким образом похититель пробрался в цирк, а главное – как умудрился вынести птицу. Бомж был пьян в стельку и ничего конкретного не сказал.

– Как же его поймали? Почему решили, что это он украл пеликана?

– Случайная свидетельница, продавщица из киоска «Спортлото», стоящего у центрального входа в цирк, увидела, как бомж, который частенько мимо нее мелькал, шел куда-то с пеликаном. Эта женщина видела наше представление и знала, что в нем есть номер с пеликанами, поэтому позвонила в полицию. Полицейские нашли бомжа, он в сквере на Рахова спал на скамейке. Его разбудили, стали задавать вопросы, но воришка, что называется, не вязал лыка. Доблестные сотрудники полиции доставили его в участок. Он там проспался, а утром смог вспомнить только то, что какой-то мужик в приличном костюме заказал ему пеликана. Бомж пробрался во внутренний дворик, взял птицу и отдал ее заказчику за бутылку водки. Возможно, и тигренка выкрали тоже под заказ…

– Не исключено, – подтвердила я, но про Городецкого распространяться не стала. – Интересно, а как же вор пробрался в цирк?

– Сказал, что воспользовался моментом, когда из ворот выезжала машина. И обратно он вроде бы также вышел. У нас тогда камер видеонаблюдения не было, поэтому ни подтвердить, ни опровергнуть его слова было невозможно. Но мы сразу отреагировали на этот случай и установили камеры. Ну что же, Татьяна, теперь вы понимаете, насколько все серьезно? Если мы вора с вашей помощью не найдем, он и дальше будет пакостить. Вот, – директор положил передо мной новенькую пятитысячную купюру, – это вам, так сказать, выплата из директорского фонда…

– Артем Юрьевич, у меня договор с Варецкими, они мне уже заплатили. Я с удовольствием возьму деньги из вашего фонда, но только по окончании расследования, в качестве премиальных.

– Как знаете, – Косицын не стал меня уговаривать и убрал банкноту обратно в ящик стола. – Это все, о чем я собирался с вами поговорить.

– Спасибо за откровенность и доверие. Пойду работать. – Я встала и направилась к двери.

– Татьяна, я очень надеюсь на вас. Слышите, очень! – бросил мне вслед Артем Юрьевич.

Когда я спустилась на первый этаж, охранник махнул мне рукой, подзывая:

– Тут Юрий поднимался и про вас спрашивал. Я сказал, что вас начальство к себе пригласило. Тогда Варецкий принес мне кое-что и попросил вам передать, – Андрон зашел в свою стеклянную будку и вынес оттуда картонную коробку. – Вот, держите, она нетяжелая.

– Спасибо, – я взяла коробку и направилась с ней к выходу. – До свидания!

Сев в машину, я внимательно рассмотрела седло. На нем был рисунок ручной работы, изображение монгольских воинов с копьями. Эксклюзивный подарок требовал соответствующей упаковки. Неподалеку был магазинчик, в котором можно было красиво оформить презент, туда я и отправилась.

– Мне еще никогда не приходилось держать в руках сбрую, да еще такую! – призналась девушка за прилавком. – Тут требуется нестандартная упаковка. Знаете, у нас на складе есть как раз то, что вам нужно. Подождете?

– Конечно.

Девушка ушла в подсобное помещение, а я в ее отсутствие осмысливала то, что рассказал мне Косицын. Все три случая воровства были не похожи по почерку, но их определенно что-то объединяло. Что? В прошлом сезоне украли пеликана, которого уже собирались списывать ввиду его «пенсионного» возраста. Во всяком случае, так мне сказала воздушная гимнастка Света. Зимой похитили деньги, которые не были, да и не могли быть оприходованы. Тигренок не являлся собственностью цирка. Если ко всем трем случаям имел отношение один и тот же человек, то он действовал так, чтобы не нанести существенный ущерб организации, в которой работает. В цирке были пеликаны помоложе, чем Аркаша, в сейфе денег лежало больше, чем украли, а тигренок был найденышем, которому до артиста еще расти и расти, и то, если бы его удалось легализовать. Вряд ли ко всем трем случаям имел отношение директор. Во всяком случае, ему не было никакого смысла рассказывать мне о краже денег из сейфа…

Продавщица вернулась с небольшим холщовым мешком.

– Вы уверены, что эта упаковка подойдет для подарка? – опешила я.

– Да, меня несколько смущали размеры, но теперь я вижу, что все в порядке. – Девушка засунула седло в мешок, завязала его ярким синтетическими канатиком, сделала с одной стороны имитацию сургучной печати, а другую украсила бахромой. – Ну как, вам нравится?

– Замечательно! – Я расплатилась и вышла на улицу.

Крупные капли дождя падали на асфальт. Едва я села в машину, как начался ливень. В сумке завибрировал мобильник.

– Алло! – ответила я.

– Таня, здравствуйте! Как ваши успехи? – спросил Поздняков.

– Все хорошо, подарок я упаковала…

– Что значит «упаковала»? Вы что-то купили, не посоветовавшись со мной? – взъярился Сергей Константинович.

– Да, так вышло.

– И что это? Точнее, кто? – поправился Поздняков.

– Седло, – ответила я, любуясь упаковкой в стиле кантри.

– Да вы с ума сошли! Я же предупреждал вас: Городецкий настроен на пополнение своего питомника.

– А вы нашли подходящее животное? – поинтересовалась я, зная наперед, что он скажет.

– Пока нет.

Именно такой ответ я и ожидала услышать.

– Вот и я не нашла, так что решила соригинальничать.

– Седло она купила, – не по делу разозлился Поздняков. – Вы понимаете, какой подтекст имеет подобный презент?

– Никакого подтекста я здесь не вижу. Игорь Кириллович увлекается верховой ездой, поэтому новое оригинальное седло ему не помешает.

– Это вы так думаете. А у нас на носу годовое собрание акционеров, где будет выбираться председатель правления. Городецкий еще чего доброго решит, что я решил его оседлать! И зачем только вы свалились на мою голову? Может быть, вы откажетесь от этого визита?

– Нет, не откажусь, – твердо заявила я.

– Ладно, дарите седло от себя лично, а я куплю варанчика. Понимаю, это не слишком оригинально, но другого выхода у меня нет. Куда за вами заехать? – Я назвала адрес. – Будьте готовы к половине третьего и не заставляйте себя ждать!

Когда я подъехала к дому, ливень уже закончился. Небо над Тарасовым прояснилось, тучи ушли за Волгу. Оставалось надеяться, что над Покровском и его пригородами дождь тоже будет недолгим. Хотя в мае всякое бывает…

* * *

Вернувшись домой, я решила спросить совета насчет линии поведения с Городецким у гадальных двенадцатигранников. В прошлый раз я слишком фривольно обращалась с костями, позволив себе жонглировать ими, не имея в этом деле особых навыков. Возможно, поэтому предсказание было слишком расплывчатым. Я и так знала, что «у того, кто делает добро, все на свете получается». Это было неоднократно проверено на собственном опыте. Мне хотелось получить более конкретную подсказочку и тогда, и сейчас. Достав двенадцатигранники из мешочка, я зажала их в ладошках и мысленно задала вопрос о том, как вести себя в гостях у Городецкого. После этого я аккуратно бросила косточки на середину стола, но они покатились к краю и едва не упали на пол. Числа, выпавшие на верхних гранях остановившихся кубиков, составили комбинацию «20+25+9», которая трактовалась так: «Продумайте каждый свой шаг, чтобы не коснулось вас какое-либо несчастье». Двенадцатигранники нисколько не облегчили мою задачу. Совет был весьма трудоемким для выполнения. Немного поразмышляв над ним, я решила, что надо прежде всего уделить внимание своему внешнему виду, ведь, как известно, в наше время встречают по одежке, точнее по ее бренду.

Нестабильная погода и место предстоящей вечеринки наложили свой отпечаток на мой выбор. Отбросив в сторону все вечерние и коктейльные платья, я облачилась в элегантный брючный костюм из струящегося черного шелка. Покрутившись перед зеркалом, я лишний раз убедилась, что этот наряд больше всего подходит для загородного банкета. Осталось подобрать аксессуары и сделать соответствующую прическу и макияж. Это были приятные хлопоты.

Я была готова к выходу задолго до назначенного времени. Когда же позвонил Поздняков и сообщил, что он ждет меня внизу в черной «Мазде», я удивленно спросила:

– А что, уже половина третьего?

– Я так и знал, что вы не успеете намарафетиться, – прошипел Сергей Константинович. – Жду вас десять минут, не уложитесь – пеняйте на себя.

Я вышла из парадного ровно через десять минут, великодушно подаренные мне акционером ОАО «Покровск-зерно». Из «Мазды» выскочил услужливый водитель лет двадцати пяти, распахнул передо мной заднюю дверцу и забрал у меня мешок, чтобы положить его в багажник. На заднем сиденье стояла клетка с вараном, рядом с которой мне пришлось расположиться. Не очень приятное соседство, надо сказать. Водитель захлопнул дверцу, вернулся на свое место, и мы поехали.

Мужчина в сером костюме, сидевший на переднем пассажирском сиденье, повернулся ко мне вполоборота:

– Значит, так, Татьяна, надеюсь, все ваши сюрпризы на седле заканчиваются? Мне проблемы с боссом не нужны. Это вам понятно?

– Понятно, – я кротко кивнула. Ссориться со спутником мне совершенно не хотелось, хотя он своим поведением так и напрашивался на это.

Очное знакомство не добавило симпатии к попутчику. Я даже нашла, что внешне они похожи с вараном. У Позднякова была толстая шея и сильно выпирающий вперед кадык. Когда он злился, а делал он это постоянно, его щеки надувались точно так же, как у ящерицы, мечущейся рядом со мной по клетке.

– Татьяна, надо придумать легенду, – напомнил мне Сергей Константинович.

– Я могу быть вашей двоюродной сестрой, приехавшей в Тарасов в отпуск. – Это было первое, что пришло мне в голову.

– Нет, лучше вы будете сестрой моей супруги Лизы. Она ждет ребенка, уже на пятом месяце, – Поздняков вкратце рассказал мне о своей семье. – Теперь ваша очередь. Откуда вы к нам «приехали»?

– Да хоть из Москвы, – предложила я.

Для меня легенда не имела никакого значения. Я ехала на званый обед лишь с одной целью – убедиться, что Урал попал в зоопарк к Городецкому.

– Татьяна, о чем вы все время думаете? – поинтересовался Сергей Константинович.

– Так, о своем, о девичьем…

– Я понял, – усмехнулся Поздняков, – личная жизнь не ладится, и вы используете все возможности, чтобы завести новые знакомства.

– Вы ошибаетесь.

– Так объясните, что у вас на уме?

– Ну, во-первых, не «вы», а «ты», – поправила я, – мы ведь все-таки «родственники». А во-вторых, ничего сверхъестественного у меня на уме нет. Просто хочу посмотреть, какие у Городецкого есть зверушки. Это так интересно!

Сергей Константинович наверняка мне не поверил, но больше вслух никакие гипотезы не выдвигал.

Минут через сорок мы выехали за пределы Покровска, где дорога блестела от недавно прошедшего дождя, но через несколько километров асфальт был уже сухим. Гроза ушла на запад, не дойдя до поместья Городецкого.

– Скоро мы будем на месте, – сообщил Сергей Константинович и уточнил: – Как зовут мою тещу?

– Вы что, забыли? – подтрунила я.

– Я просто пытаюсь понять, не запамятовали ли вы, как зовут наших «родственников»?

– Вашу тещу зовут Анной Николаевной, ее младшую сестру, мою «маму» – Ольгой. Вашего тестя зовут Алексеем, а жену – Елизаветой Алексеевной. У вас есть сын – Никита, семи лет, а сейчас вы с Лизой ждете второго ребенка, ваша супруга находится на пятом месяце. Все правильно? – В зеркале заднего вида я встретилась глазами с водителем. Он улыбался. Похоже, его здорово забавляло, как шеф экзаменовал меня.

– Да, все верно, – подтвердил Сергей Константинович, – только я все равно почему-то волнуюсь.

– Успокойся, Сережа, все будет нормально, никто не заподозрит, что ты пришел на банкет с любовницей, – задела я самолюбие своего спутника. – Но даже если некто, в силу своей испорченности, именно так и подумает, ничего страшного – Лиза ведь в курсе, что я тебя сопровождаю, так что семейного скандала не предвидится.

Поздняков надул щеки, но промолчал. Вскоре «Мазда» остановилась около ворот, рядом с которыми уже были припаркованы три иномарки. Мы приехали за пятнадцать минут до назначенного времени, но оказались далеко не первыми. Водитель сначала выпустил из авто своего шефа, затем меня, потом достал клетку с вараном.

– Седло, – напомнила я. Поздняков при этом так скривился, будто в холщовом мешке находилась гремучая змея.

– Один момент, – сказал водитель и достал из багажника мой презент.

– Гриша, ты возвращайся в Покровск, вернешься за нами часам к десяти вечера. Если понадобишься раньше, я тебе позвоню, – отослав водителя, Сергей нажал на кнопку видеодомофона.

После звонка ворота отъехали в бок, и дворецкий поклонился нам в знак приветствия.

– Дядя Сережа, здравствуйте! – К нам тут же подошла девчонка лет пятнадцати, одетая в светло-голубые джинсы со стразами и блузку канареечного цвета. Я догадалась, что это была дочка хозяина, хотя на фотографиях она выглядела более симпатичной. Кивнув взгляд на клетку с вараном, Катя спросила: – А это у вас кто – девочка или мальчик?

– В магазине сказали, что мальчик. – Поздняков напрягся, гадая, угадал ли он с полом.

– Это хорошо, девочка у нас уже есть, Кулагины подарили. Я назову вашего варана Сержем, если вы, конечно, не возражаете. – Катя, моментально уловившая внешнее сходство ящерки с ее дарителем, уставилась на него с ехидным любопытством.

– Не возражаю, – Сергей Константинович заставил себя улыбнуться.

Еще бы он посмел перечить дочке босса!

– Ну, привет, Сержик, добро пожаловать в наш зоопарк! – Взяв клетку с вараном, она с нескрываемым любопытством уставилась на мешок с седлом: – А там у вас кто? Змея?

– Нет, там нечто неодушевленное.

– Отдайте дворецкому. – Девочка развернулась и направилась к коттеджу, явно разочарованная моим ответом.

Змее здесь могли бы и обрадоваться!

– Ну вот, что я вам… тебе говорил, – шепнул мне Сергей, – здесь ждут живых подарков. По правде говоря, вся семья Городецких какая-то чокнутая… Если бы Игорь не был моим боссом, я бы сюда не пришел.

– Мнение этой избалованной девчонки еще ничего не значит, – возразила я. – Это не ее праздник. Кстати, а где же сам юбиляр?

– Я не удивлюсь, если он возится со своими зверями, а на нас ему по большому счету наплевать. У него даже в служебном кабинете – аквариумные рыбки да птички. Будто это зоомагазин, а не офис серьезной фирмы.

– Не скажи, – я кивнула на столы, расставленные вокруг фонтана, в центре которого располагалась статуя кита, – кормить нас здесь собираются.

Гостей пока было немного. Все они оказались сослуживцами Позднякова. Он посчитал необходимым лично представить меня каждому, не забыв упомянуть про наши «родственные связи». Этот нарочитый акцент лишь распалял воображение собеседников и давал повод для самых смелых предположений.

– Сергей, не стоит так откровенно выпячивать наше «родство»! – заметила я. – Лучше узнайте, где виновник торжества? Где его звери?

– Клетки и вольеры находятся там, – мой «родственничек» махнул рукой за коттедж. – А вот и Городецкий… Легок на помине.

Юбиляр, одетый в белый костюм с темно-синей рубашкой без галстука, стоял на широком крыльце коттеджа и оглядывал свои владения. Он выглядел моложе своих пятидесяти и показался мне довольно привлекательным внешне. Нет, Игорь Кириллович был далеко не красавчиком с обложки глянцевого бизнес-журнала, но он принадлежал к тому брутальному типу мужчин, рядом с которыми любая женщина будет чувствовать себя как за каменной стеной. Жестом поприветствовав всех собравшихся, он стал спускаться вниз по ступеням. Как раз в этот момент из дома вышла женщина в обтягивающем платье цвета индиго, увешенная бижутерией, как манекен в витрине бутика аксессуаров.

– Это жена Городецкого, Светлана Владимировна, – шепнул мне Сергей. – Она такая же зоофанатка, как муж и дочь. Как говорится, с кем поведешься…

На последней ступени Светлана догнала мужа и взяла его под руку. После этого чета Городецких стала поочередно подходить к уже прибывшим гостям. К нам виновник торжества подошел один, поскольку его жена отвлеклась на прислугу.

– Игорь Кириллович, позвольте вам представить мою спутницу. Это Татьяна, двоюродная сестра моей жены, – уже в пятый или в шестой раз за сегодняшний день сказал Сергей. – Она приехала к нам на несколько дней из Москвы.

– Очень приятно, – Городецкий улыбнулся, явно не поверив в сказку своего подчиненного.

– Взаимно, – ответила я и протянула ему руку.

Юбиляр взял мою ладонь и поднес ее к своим губам. Я обратила внимание, что запястье его правой руки исцарапано. Перехватив мой взгляд, Игорь Кириллович пояснил:

– Это меня сегодня новый питомец так обласкал, – отпустив мою руку, он натянул рукав пиджака. – Пустяки…

– И что же это за зверь? – поинтересовалась я.

– О, это сюрприз! Вы обязательно его увидите, но чуть позже. Простите, я вынужден вас покинуть. – Именинник почтительно поклонился мне и направился к воротам, чтобы встретить новых гостей, которые привезли в дар Городецкому цветастых кур.

Позже выяснилось, что это цесарки какой-то редкой породы. Поздняков был прав – гости в основном дарили живность, которой больше всех радовалась Катя. Сам юбиляр был сдержан в изъявлении своих чувств. Лично я не поняла, рад он цесаркам или нет, так же как котенку-сфинксу и белой сове, которых ему вручили при мне. Возможно, новый питомец, уже успевший поранить хозяина, затмил все остальные приобретения. Я практически не сомневалась, что это был Урал. Конечно же, здесь ему дали другое имя. Не исключено, что тигренка назвали в честь того, кто подарил его Городецкому. Это очень помогло бы мне в установлении личности похитителя.

Когда все гости прибыли, Игорь Кириллович пригласил нас прогуляться по своему зоопарку.

Глава 5

Просторные клетки и вольеры с животными располагались в редком березовом леске, растянувшемся за коттеджем.

– Я не стал вырубать все деревья, чтобы животные чувствовали себя в более или менее естественной среде, – рассказывал Городецкий, почему-то обращаясь именно ко мне. – Сейчас, когда численность моих питомцев растет, приходится расширяться. Вот, это моя гордость – нубийские козы. Правда, красивые?

Игорь Кириллович, не боясь испачкать свой светлый костюм, зашел в вольер и погладил по темени козочку, стоящую ближе к нему. Желающих последовать его примеру не нашлось. Памятуя об обещании, данном Володьке Коврову, я достала из сумочки мобильник и сфотографировала Городецкого. Тем временем толпа разбрелась по леску, около вольера с козами остались только я да Поздняков. Мне не терпелось поскорее познакомиться со всеми обитателями этого зоопарка, но я не спешила – не хотела показаться невежливой. Городецкий вышел из вольера, закрыл его на щеколду и повел нас дальше. В соседней клетке скучали два мини-пига.

– Я же говорила, что третий будет лишним, – шепнула я Сергею, – и по цене никак не сравним с вараном.

Поздняков закусил губу.

– Обычно карликовые кабанчики свободно гуляют по всей территории, – заметил Игорь Кириллович, – а спят в доме, но сегодня мы решили их закрыть, чтобы кто-нибудь из гостей не напугал ненароком этих очаровательных созданий.

«Скорее они напугают гостей, чем наоборот», – подумала я про себя.

– Игорь, а кто твою руку поцарапал? – поинтересовался Сергей.

– Скоро покажу.

Миновав клетки с лисами, волками и рысью, мы подошли к просторному вольеру, около которого плотно сгрудились гости. Что-то полосатое мелькнуло в глубине, и мое сердце учащенно забилось.

– Игорь Кириллович, а раньше у вас этого зверя не было, – заметила Зинаида Петровна, начальник отдела кадров.

– Да, мне его вчера привез старинный приятель. Признаюсь, угодил! Я давно мечтал о носухе…

– О ком? – переспросила я, не расслышав последнее слово.

– Татьяна, подойдите поближе, – позвал меня Городецкий. Толпа, уже наглядевшаяся на новичка, расступилась, и я оказалась прямо перед сеткой-рабицей. – Смотрите туда. Видите носуху, вон там, около кривой березки?

– Вижу, – подтвердила я, стараясь скрыть свое разочарование. Зверек, который как оголтелый метался от дерева к дереву, хоть и был с полосатым хвостом, но с тигром имел мало общего. Я назвала бы его енотом, если бы не длинный, похожий на хобот, нос.

– Вообще-то, носухи достаточно милые и спокойные животные. Наверное, Емеля еще не адаптировался к новым условиям, – Городецкий попытался оправдать поранившего его зверька.

Емеля вдруг осмелел и подбежал к ограде, подняв вверх свой желто-коричневый хвост. Гости бросились его фотографировать, и я не стала исключением, хотя мне по большому счету это было уже неинтересно. Я ехала сюда в надежде увидеть тигренка, но моя надежда не оправдалась. Выстроенная мною логическая цепочка распалась на отдельные, не связанные между собой звенья. Теперь я не находила объяснения тому, зачем в уральском городе в цирковой трейлер подбросили детеныша полосатого хищника и почему в Тарасове он исчез так же таинственно, как и появился. Я думала только об этом и не прислушивалась к общему разговору, пока мой слух не зацепился за слово «тигр». Впрочем, это была лишь аллегория. Городецкий назвал «крылатым тигром» европейского филина, которого привез пару месяцев назад из Санкт-Петербурга.

– А что у вас там? – поинтересовался Кулагин, финансовый директор фирмы, всматриваясь в пространство за высокой сеткой.

– Пока ничего, но я собираюсь расширять зоопарк в ту сторону. Там как раз речка протекает, можно будет разместить водоплавающих птиц.

– Позвольте, но мне показалось, что там, среди деревьев, кто-то бегает, – не унимался гость. – Игорь Кириллович, признайтесь, на этом ваш зоопарк не заканчивается. Там определенно все самое интересное.

– Глядите, глядите, – вскрикнула Людмила Леонидовна, жена финансового директора, показывая пальцем куда-то в гущу леса.

– Где? – уточнил ее супруг. – Ничего не вижу!

Я тоже ничего, точнее никого, за сеткой не разглядела. А вот какой-то отдаленный звук услышала. Его вполне мог издавать тигренок. Городецкий продолжал настаивать на том, что мы увидели всех животных, но как-то неубедительно. Этого было вполне достаточно для того, что моя рассыпавшаяся версия моментально собралась в единое целое. Возможно, Урал был здесь, но Игорь Кириллович почему-то не захотел выставлять его напоказ. Не исключено, что он просто выдерживал время, дабы пена, неизбежно поднявшаяся после исчезновения из цирка будущего артиста, осела. А может, Варецкие проболтались, что я собираюсь сегодня к Городецкому, и тот, кто украл Урала, предусмотрительно сообщил об этом юбиляру. Игорь Кириллович запоздало вспомнил, что мы еще не видели лошадей, но желающих посетить конюшню не нашлось. Гости устали и проголодались.

* * *

К нашему возвращению столы вокруг фонтана были уже сервированы разными вкусностями. Когда все расселись, официанты стали открывать бутылки с шампанским. Первый тост в честь юбиляра провозгласил один из его заместителей. Он попытался соригинальничать, назвав Городецкого вожаком стаи, и боссу это чрезвычайно понравилось. Когда очередь поздравлять именинника дошла до Позднякова, он также не обошелся без аллегорий, пожелав Игорю Кирилловичу скорости гепарда в принятии решений, орлиного размаха крыльев в построении планов и черепашьей брони в конкурентной борьбе. Юбиляр оценил и это льстивое, на мой взгляд, пожелание.

Поскольку на столах были виноградные улитки, одна дама, ни имени, ни должности которой я не запомнила, негромко заметила:

– А панцирь-то не спас их от того, чтобы стать праздничной закуской.

Она явно не рассчитывала, что ее слова, неожиданно прозвучавшие в полной тишине, услышат абсолютно все, а главное – сам Городецкий. Он не преминул парировать:

– Природа никому не даровала абсолютных средств защиты! Свои любители находятся на животных с колючими шипами, на мухоморы с поганками и даже на цикуту.

Лично мне после этих разговоров было не до жульена с грибами и салатов, обильно посыпанных какой-то зеленью, но остальные гости ничем не брезговали. Наверное, сотрудники ОАО «Покровск-зерно» уже привыкли к причудам Городецких. Надо сказать, все разговоры так или иначе сводились к анималистической теме. Каждый из гостей считал своим долгом рассказать какую-нибудь историю из жизни братьев наших меньших. Я стала подозревать, что все это были отнюдь не экспромты, а домашние заготовки. Кто-то отнесся к подготовке серьезно, кто-то не очень, но в целом практически все смогли поддержать тему. Одна я не имела в запасе ни одной зоологической байки. Криминальных было сколько угодно, но они в данный момент никого не интересовали. Я и не собиралась выступать, но Городецкий вдруг спросил:

– А вы нам что-нибудь расскажете?

Все гости с любопытством уставились на меня, перестав есть и пить. Только Сергей сидел, уткнувшись в свою тарелку, и даже покраснел, будто его уличили во лжи. Промолчать в этой ситуации было невозможно. Что-то в голове щелкнуло, я вспомнила слова Гены Вырубова и заговорила:

– Я недавно узнала, что среди животных, как и среди людей, встречаются сангвиники, флегматики, холерики и меланхолики. Труднее всего дрессировать флегматиков, потому что им все неинтересно. Еще одна деталь: чем медленнее животное разучивает какой-нибудь трюк, тем дольше его помнит.

– Какая интересная, а главное – полезная информация! – заметил юбиляр. – Зинаида Петровна, обратите на это внимание при приеме на работу! Флегматики нам не нужны!

Призыв босса был встречен дружным смехом. Поздняков шепнул мне на ухо:

– Поздравляю, вы сумели произвести впечатление на Игоря. Только не забывайте, что он женат.

Было приятно, что моя импровизация удалась, хотя я совершенно не пыталась поразить Городецкого и уж тем более закадрить. Меня интересовали только его звери, точнее, один из них, которого юбиляр, возможно, скрыл от посторонних глаз.

Блюда на столах все время менялись. Пока мы вели беседу о братьях наших меньших, перед гостями появились шашлычки – из свинины, баранины и осетрины. При всей своей любви к животным Игорь Кириллович не был вегетарианцем. Я бы даже не удивилась, узнав, что мясо для шашлыков было выращено в его так называемом зоопарке. Может, Косицын был прав, предполагая, что Уралу дадут вырасти до взрослой особи, а затем устроят на него охоту?

Разговоры о животных не замолкали, только теперь это были по большей части анекдоты.

Каждый из них, остроумный или пошлый, избитый или циничный, встречался одинаково дружным хохотом. Меня не оставляло ощущение, что перед моими глазами разворачивается заранее срежиссированный спектакль. Наконец дождавшись, когда наступит «антракт», гости встанут с насиженных мест и разбредутся по саду, я отправилась на поиски тигра. За мной увязался золотистый ретривер по кличке Остин, который так и крутился вокруг столов. Это был весьма добродушный кобель, поэтому я была совсем не против такого спутника.

Обогнув дом, я направилась в сторону леска, как вдруг услышала за своей спиной:

– Татьяна, а вы куда?

Голос был женским, но я не поняла, кому он принадлежит. Оглянувшись, я увидела Светлану Городецкую. Она была женщиной немногословной, в основном поддакивала мужу и дочери, поэтому неудивительно, что я ее не узнала по голосу.

– Я кое-что обронила, вероятно, там, – я махнула рукой в сторону зоопарка.

– Понятно, – супруга юбиляра мило улыбнулась. – Вы уж надолго не задерживайтесь. Скоро будут подавать десерт.

– Конечно-конечно. Я туда и обратно.

Остановившись около вольера с нубийскими козами, я стала делать вид, будто что-то ищу на земле. Когда Светлана зашла за коттедж, я побежала по дорожке дальше. Остин, не подавая голоса, мчался рядом. Вскоре на нашем пути возникла преграда – высокая сетка-рабица. Пройдясь вдоль нее, я обнаружила калитку, закрытую на простенький висячий замок, и достала из сумочки, висевшей на моем плече на длинном ремешке, связку ключей, среди которых была универсальная отмычка. С ее помощью я легко открыла замок. Ретриверу мои манипуляции категорически не понравились, и он подал голос.

– Спокойно, Остин, спокойно! Мне очень надо посмотреть, кого это твой хозяин там прячет. Наверное, тигра, а? – Открыв калитку, я зашла на запретную территорию. Ретривер не спешил следовать моему примеру. – Ну не хочешь, как хочешь! Значит, пойду одна.

Я шла вперед, внимательно присматриваясь и прислушиваясь к тому, что происходит вокруг. Но ничего, кроме пения птиц, слышно не было. Откуда же тогда раздавался тот приглушенный звук? Неужели он был лишь плодом моего воображения? Но ведь кроме меня его слышали и другие. Несколько человек даже видели какое-то движение в кустах.

В тот момент, когда я заприметила впереди деревянную сторожку, справа послышался какой-то непонятный шум. Остановившись, я внимательно всмотрелась в гущу травы и не поверила собственным глазам. «Бред, – сказала я себе. – Этого просто не может быть!» Но в следующую секунду я осознала, что увиденное мной – это не плод моего воображения, слегка подогретого алкоголем, а реальность. Неспешно перебирая конечностями, на меня двигался крокодил. В голове мелькнуло: «А вдруг он здесь не один?» Рептилия была небольшой, метра полтора в длину, но когда она увеличила скорость, я побежала, и почему-то не в ту сторону, откуда пришла, а к сторожке. До нее было метров пятьдесят, и я, наверное, преодолела это расстояние быстрее, чем какой-нибудь олимпийский чемпион. Причем в отличие от спринтеров я была не в кроссовках, а в туфлях на высоких каблуках. Все-таки инстинкт самосохранения – сильная штука! С разбега я вскочила на завалинку, ухватилась руками за крышу, подтянулась и вскоре уже была наверху. Только после этого я посмотрела вниз и поняла, что крокодил едва не схватил меня за ногу. Я перевела дыхание, но теперь от одной мысли, что мне надо каким-то образом возвращаться обратно, становилось не по себе. А ведь гадальные двенадцатигранники предупреждали, что надо продумывать каждый свой шаг, чтобы меня не коснулось какое-либо несчастье! Я совершенно забыла об этом. Впрочем, даже если бы я постоянно держала совет в голове, то все равно пошла бы на разведку. Повод для риска был более чем достаточный. Так что заниматься самобичеванием по поводу своей забывчивости и неосторожности я не стала.

Оглядевшись по сторонам, я увидела довольно живописные окрестности и даже на мгновение забыла о той опасной и одновременно нелепой ситуации, в которой оказалась по собственной неосмотрительности. Однако стоило мне только посмотреть вниз, на караулившую меня зеленую рептилию, и неразрешимый вопрос о том, как выбираться отсюда, снова вставал передо мной. Еще паршивее на душе было от сознания того, что Урала здесь, скорее всего, нет.

Я стала копаться в своем клатче, он был так мал, что в нем нашлось место только для мобильника, связки ключей, зеркальца с губной помадой и нескольких купюр, сложенных в трубочку. Нет, сначала я хотела взять мою дежурную сумку, но она совершенно не подходила по стилю к костюму. А, собственно, что я хотела бы сейчас найти? Пистолет, чтобы выстрелить в крокодила? Но ведь это все-таки живое существо, к тому же дорогое. Городецкий наверняка выставил бы за него счет, и тогда это расследование принесло бы мне не доход, а убыток. Возможно, пригодился бы газовый баллончик. Хотя вряд ли. Надо сильно изловчиться, чтобы пустить струю газа прямо в глаза этому пресмыкающемуся, прежде чем оно схватит меня за руку или за ногу. Так что сожалеть о том, что я приехала сюда налегке, было бессмысленно.

Паниковать я не привыкла, поэтому стала искать конструктивные пути достойного выхода из сложившейся ситуации. Сначала я хотела позвонить Позднякову и обрисовать ему ситуацию, в которой я оказалась. Но, представив, какова будет его реакция, я поняла, что это не вариант. Сергей Константинович боялся своего босса, заглядывал ему в рот, поэтому он скорее предпочел бы уехать домой, пустив здесь все на самотек, чем обратиться к Городецкому ради моего спасения. К сожалению, номера телефона самого юбиляра я не знала.

Аллигатор караулил меня внизу, периодически щелкая зубастой пастью. Собираясь на званый обед, я даже не предполагала, что сама могу оказаться чьим-то обедом. За время моей детективной практики мне приходилось сталкиваться со многими противниками, но только не с такой зубастой, быстроногой рептилией. Так что весь мой прежний опыт никуда не годился. Нужно было какое-то нестандартное решение. Была надежда, что меня хватятся и рано или поздно сообразят, где я нахожусь. Светлана Городецкая видела, в какую сторону я пошла, а Остин мог бы, наверное, даже проводить хозяев до калитки. Но когда это произойдет?

Зазвонил мобильник. Судя по мелодии, это был Поздняков. Я достала телефон из сумки, но отвечать на звонок не спешила – подбирала нужные слова. Как ни странно, крокодилу мелодия не понравилась. Возможно, даже испугала его. Он оставил свой пост и посеменил в сторону речки. Я подошла к краю крыши и уставилась ему вслед. У Позднякова терпение лопнуло, он прервал свой вызов. Мелодия стихла, и аллигатор стал возвращаться к сторожке. Тогда я нашла в проигрывателе ту же мелодию и нажала на кнопку воспроизведения. Крокодил сначала остановился, затем снова стал отступать назад. Вот уж не думала, что песня, которая вот уже несколько дней держится на вершинах многих хит-парадов, может наводить страх на кровожадных рептилий! Этим обстоятельством нельзя было не воспользоваться. Убедившись, что крокодил удалился на приличное расстояние от сторожки, я спрыгнула на землю и бросилась наутек, не выключая при этом музыку. Я не знала, стало ли преследовать меня пресмыкающееся или нет. Только закрыв за собой калитку, я увидела, что крокодил все-таки отреагировал на мое движение и бросился в погоню. Он меня не догнал, потому что я имела приличную фору. Достигнув препятствия в виде сетки-рабицы, рептилия остановилась и бестолково разинула пасть. Я отключила мелодию и включила камеру, чтобы сделать несколько фотографий крокодила, чьей добычей я едва не стала. Просто так, на память. Затем я закрыла замок и направилась к коттеджу.

– Татьяна, я так и знал, что вы здесь! – воскликнул Городецкий, неожиданно появившись на дорожке. – Вы куда-то пропали. Сергей там места себе не находит. Вы с ним поссорились?

– С чего вы взяли?

– Просто вид у вас какой-то странный…

Еще бы у меня был не странный вид после того, как меня едва не сожрал крокодил! Тем не менее я возразила:

– Вам показалось.

Однако Игоря Кирилловича было не так-то просто переубедить.

– Я же вижу, вы чем-то напуганы. Или расстроены? Если в этом виноват Поздняков, вы мне скажите, уж я ему, – Городецкий погрозил пальцем.

– Сергей тут совсем ни при чем, – заверила я.

– А кто тогда при чем? Кто вас обидел?

Не было никакого смысла скрывать истинную причину того, что вывело меня из состояния душевного равновесия, поэтому я выдала:

– Ничего-то от вас не скроешь, Игорь Кириллович! Вы правы, я слегка не в себе. Дело в том, что меня кое-кто напугал.

– Кто? Неужели Остин?

– Нет, ваш ретривер просто душка. Я имела в виду крокодила. – Ничего, кроме скепсиса, на лице Городецкого не отразилось, поэтому я перешла в наступление: – Вы считаете нормальным, что у вас аллигаторы спокойно здесь разгуливают?

– Татьяна, о чем вы говорите? Вы видели крокодила? Где? – Городецкий казался таким убедительным в своем удивлении, что меня это взбесило.

– Вы хотите знать, где? – с вызовом вопросила я и махнула рукой назад. – Там!

– Да, у меня есть парочка крокодильчиков, но они сидят в своих аквариумах.

– А что вы скажете на это? – Я достала мобильник и продемонстрировала собеседнику последние фотографии.

– Этого не может быть, – пролепетал он побледневшими губами. – Я сам утром ходил их кормить… Оба крокодила были на месте. У меня в голове не укладывается, как они могли вылезти из аквариума.

Городецкий направился к огороженной территории, я последовала за ним. Он подошел к калитке, потеребил закрытый замок, затем уставился за сетку. Рептилии по близости не наблюдалось.

– Татьяна, если бы я не видел фотографий, то решил бы, что вы меня разыгрываете. – Игорь Кириллович достал из кармана пиджака мобильник, набрал номер и закричал в трубку: – Матвеич, как это понимать? Зачем ты выпустил крокодилов? А так! Вот немедленно иди и лови!.. Татьяна, у меня есть к вам небольшая просьба…

– Да, слушаю вас.

– Удалите, пожалуйста, эти фотографии.

– Зачем?

– Я не хочу, чтобы они просочились в прессу, – признался Городецкий. – Это недоразумение может быть совершенно неправильно истолковано.

– Но я обещаю вам, что никому не покажу их.

– Тогда тем более они вам не нужны.

Почувствовав свою власть над хозяином зоопарка, я поинтересовалась:

– Игорь Кириллович, а кого еще из своих питомцев вы от нас утаили?

– Ну, у меня есть еще змеи, – признался мой собеседник, – но поскольку террариум еще не оборудован, я не вижу смысла водить туда посетителей. Дизайнеры сейчас работают над этим проектом, думаю, что через пару месяцев террариум будет готов. Будете снова в наших краях – милости прошу!

– Спасибо за приглашение. Только я не любительница змей и крокодилов, думаю, как и большинство ваших гостей. Не понимаю, как вы могли ограничиться таким несерьезным заборчиком? Допустим, крокодилам под него не подлезть, а вот насчет змей у меня такой уверенности нет. Может, у вас там еще львы с тиграми свободно разгуливают?

– Татьяна, вы сильно преувеличиваете. У меня нет ни тигров, ни львов. Да я и не стремлюсь пополнить свой зоопарк такими крупными хищниками. С ними слишком много мороки. Мне достаточно рыси.

– А с крокодилами, значит, мороки нет?

– Я не собирался заводить аллигаторов, но одного мне подарили, когда он был еще вот таким, – Городецкий раздвинул руки примерно на полметра, – а второго пришлось приобрести у жены моего старинного приятеля, который тоже организовал у себя в Подмосковье небольшой зоопарк. После того как он погиб в ДТП, его жена стала распродавать и даже просто отдавать животных в добрые руки. От крокодила все отказались, тогда я подумал – где один, там и два…

От коттеджа в нашем направлении шел мужик, одетый в высокие болотные сапоги. За спиной у него торчала палка с сачком на конце.

– Матвеич! – обратился к нему Городецкий. – Ну-ка дыхни!

– Да что вы, Игорь Кириллович, я сегодня не пил. Вы же меня предупреждали. Скажите, а вы уверены, что там… это самое…

– Татьяна, покажите ему фотографии, – попросил хозяин зоопарка.

Я продемонстрировала рабочему свои эксклюзивные фото.

– Понятия не имею, как такое могло произойти, – сказал мужик, открывая ключом замок. – Но одно хорошо, это, кажись, Гарри, а не Томас. С Гарри я справлюсь.

От мысли, что я могла встретиться с крокодилом покрупнее, по коже пробежали мурашки.

Городецкий повернулся ко мне:

– Ну что, Татьяна, вы удовлетворите мою просьбу?

– Хорошо, я удалю эти фотографии, – сдалась я, но одну фотку все же сохранила.

– Спасибо. Кстати, а ведь я хотел вас, Татьяна, поблагодарить за подарок. Где вы нашли такое великолепное седло?

Эх, жалко нас не слышал Поздняков!

– Оно вам понравилось? – сдержанно спросила я.

– Еще бы! Очень жаль, что я прямо сегодня не могу его опробовать – не имею привычки заниматься верховой ездой в нетрезвом виде. Хоть я выпил немного, но правило есть правило… Превосходное седло! Так где вы, говорите, его приобрели?

– Буду с вами откровенной – я передарила вам подарок. Мне седло без надобности, верховая езда – не мой конек. Один раз попробовала, и мне не понравилось.

– Вероятно, у вас был плохой учитель.

– Извините, я отвечу. – Я достала из сумки мобильник и, сделав несколько шагов по дорожке в сторону коттеджа, ответила: – Да, Сережа, я тебя слушаю!

– Таня, куда вы… Куда ты пропала? Черт возьми! Ты хоть понимаешь, как подставляешь меня? Что Городецкие подумают?

– А мы тут с Игорем Кирилловичем как раз беседуем. – Я оглянулась назад. Юбиляр, прильнув к сетке, наблюдал, как его рабочий ловит крокодила.

– Ты с Игорем? – еще больше удивился Сергей. – Но где? Чем вы там занимаетесь? А если его жена узнает?

– Мы в зоопарке, – самым невинным тоном ответила я. – Мне хотелось еще раз зверушек посмотреть. Ты же знаешь, я их обожаю!

– Но я был в зверинце, и тебя там не нашел.

«Плохо искал, – подумала я про себя. – Мог бы дойти до ограды, обратить внимание, что замок на калитке открыт, и зайти. Хотя вряд ли тебе понравилась бы прогулка по запретной территории».

Поздняков что-то мне говорил-говорил, и все не по делу. Он твердо уверовал в то, что я приехала сюда соблазнить его босса, и ему это, естественно, не нравилось.

– Сережа, ты ревнуешь? – рассмеялась я.

– Только этого не хватало! – Поздняков отключился.

– Все в порядке, – сообщил мне Городецкий, – Матвеич справился с происходящим.

– Игорь Кириллович, я слышала, что у вас есть пингвины и пеликаны, но почему-то не видела их.

– Пингвины у меня были, но, стыдно признаться, погибли. Они не выдержали позапрошлогоднюю экстремальную жару. Что касается пеликанов, то у меня их никогда не было. Вас кто-то ввел в заблуждение. Неужели Сергей? Хотя это неудивительно, он не отличит пеликана от лебедя. А лебеди у меня были, только я их подарил городскому парку.

– Игорь Кириллович, скажите, а у вас есть конкуренты?

– А как же без них?

– Я сейчас не про ваш бизнес, а про хобби, – уточнила я. – В области еще у кого-нибудь есть частные зоопарки?

– В таких масштабах нет. Здесь же, в Покровском районе, у одного фермера имеется небольшой зоопарк, но он специализируется исключительно на домашнем скоте и птице. Я ему даже своего ослика подарил.

– А как вам пришло в голову организовать зоопарк? – спросила я, но вовсе не потому, что мне было интересно. Нужен был материал для газеты «Покровская волна», который я обещала собрать по просьбе своего бывшего одноклассника. От Коврова так просто не отвяжешься.

– Сколько себя помню, у нас в доме всегда были животные. Я даже собирался стать ветеринаром, но судьба распорядилась так, что я получил специальность экономиста, правда, в аграрном секторе, о чем нисколько не жалею. – Городецкий наклонился и потрепал по шее подбежавшего к нему ретривера. – Остин, молодчина, нашел меня, да?

Вначале дорожки показалась дочка Игоря Кирилловича, похожая на него так, что никакой экспертизы ДНК не надо.

– Папа, так вот где ты! – крикнула она. – Тебя там все обыскались.

– А что меня искать? Я никуда не пропадал.

* * *

Когда я подошла к Позднякову, он демонстративно отвернулся от меня. Я не слишком расстроилась по этому поводу, у меня была проблема посерьезней. Моя версия о том, что Урала украли для Городецкого, развалилась окончательно и бесповоротно. Почти целый день был потерян впустую.

Светлана снова пригласила всех за столы. Игорь Кириллович задул свечи на огромном торте, похожем на муравейник. Официантка стала разрезать торт на кусочки.

– Сергей, ну хватит дуться, – обратилась я к Позднякову. – Ты слишком мнителен. Да, я общалась с твоим боссом без свидетелей, но даже не пыталась с ним флиртовать. Это была чисто дружеская беседа.

– Ладно, проехали, – ответил он, но, кажется, так и остался при своем мнении – я приехала сюда соблазнить его босса. Хорошо, что не заподозрил меня в промышленном шпионаже.

К моему великому сожалению, к торту подали несколько видов чая – зеленый, черный и матэ. Мне же очень хотелось кофе. Этот тонизирующий напиток наверняка простимулировал бы мою мыслительную деятельность, и я определила бы новый вектор расследования. Увы, Городецкие почему-то не жаловали это напиток.

После десерта Игорь Кириллович сам подошел ко мне и предложил прогуляться по саду, где были расставлены клетки с птицами.

– Вы спрашивали меня, почему я вдруг решил завести зоопарк? – продолжил он тему, прерванную его дочерью. – Случилось так, что к нам в окно залетел попугайчик, мы его приютили. Затем подобрали на улице дворняжку со сломанной ногой. Это было еще в городской квартире, когда же мы переехали сюда, знакомые стали нести нам животных. Катюшка предложила организовать живой уголок, но я пошел дальше. Нашим первым питомцем стала лиса Алиса. Эмчээсники поймали ее в Тарасове и не знали, куда девать. Выпускать в лес эту рыжую красавицу было опасно, она бы там не выжила.

Я догадалась, что именно об этом мне рассказывал Кирьянов. Как выяснилось, добрые руки принадлежали Городецкому. Тем не менее я уточнила:

– Почему?

– Так лиса попала под машину, которая раздробила ей лапу. Впоследствии пришлось ампутировать полноги и сделать протез. Однажды ко мне обманным путем пробрался журналист и сфотографировал лису, а потом в одной из покровских газет появилась статья… Ладно, не будем о грустном. – Городецкий подвел меня к цветнику. – Моя супруга лично его оформляла.

– Очень красиво, – похвалила я. – Скажите, Игорь Кириллович, а что же все-таки было в той статье?

– Меня обвинили в жестоком обращении с животными, а фотография лисы с ампутированной ногой служила этому иллюстрацией.

– Вы могли опровергнуть информацию, – заметила я.

– Насчет лисы – да. А вот в гибели пингвинов я отчасти виноват. Уезжая в длительную командировку, я не знал, что у нас почти два месяца столбик термометра не будет отпускаться ниже тридцати пяти градусов, поэтому не дал домашним необходимой рекомендаций. Нет, они, конечно, старались создать для антарктической птицы более или менее приемлемые условия существования, но пингвины все-таки не выдержали тропической жары.

– Не вините себя, Игорь Кириллович, то лето для многих обернулось трагедией.

Мы дошли до заднего двора. Мой собеседник заметил рабочего и окликнул его:

– Матвеич! Иди сюда! Рассказывай, как могло случиться, что Гарри вырвался на волю?

– Игорь Кириллович, во всем непогода виновата. В первой половине дня такой ветер был, что повалил сухое дерево, оно упало на аквариум, и он разбился. Хорошо, Гарри не пострадал. Я его временно к Томасу подсадил. Надеюсь, они уживутся.

– Завтра же надо будет новый аквариум купить. Не стоит держать крокодилов вместе. – Городецкий принялся давать своему рабочему еще какие-то указания, а я вернулась к фонтану.

Гости стали потихоньку разъезжаться.

– Скоро за мной придет машина, – уведомил меня Сергей. – Ты со мной или как?

– С тобой, – подтвердила я.

* * *

На обратном пути мы не сказали друг другу ни слова. Уж не знаю, о чем думал Поздняков, а все мои мысли были только о расследовании. Я размышляла о мотиве, заставившем кого-то выкрасть тигренка из цирка, пыталась предположить, куда еще его можно определить, если не в частный зоопарк. Только ничего путного на ум мне так и не пришло.

Когда до моего дома осталось два квартала, я вдруг увидела в окно знакомую фигуру. Это был Венчик Аякс, бомж. И почему я сама о нем не вспомнила?

– Остановите! – попросила я.

– Но мы же еще не доехали, – вполне справедливо заметил Сергей.

– Все равно остановите, – повторила я уже более настойчиво.

– Гриша, останови, – обратился Поздняков к своему водителю, и он припарковался около тротуара.

– Спасибо за приятный вечер. – Я открыла дверцу машины. – До свидания!

– Прощай! – бросил мне вслед Сергей, обрадовавшийся, что мы наконец-то расстались.

Аясов подходил к мусорному контейнеру, когда я его окликнула:

– Вениамин!

Бомж оглянулся и расплылся в добродушной улыбке:

– Таня? Ну кто может так называть меня, если не ты! В последнее время меня все больше кличут Венчиком. Некоторые даже не догадываются, что это уменьшительная форма от моего имени, думают, что погоняло. Но я не обижаюсь. Венчик так Венчик.

– Вениамин, ты ведь в последнее время все больше в центре обретаешься, так ведь? – уточнила я.

– Совершенно верно, – подтвердил бомж. – Здесь люди побогаче живут, а с ними по соседству и мне сытнее да теплее.

Я обратила внимание, что Аякс был одет более или менее прилично – в просторную клетчатую рубаху и брюки, еще не забывшие, что такое стрелки. Если бы не спутанная шевелюра на голове и недельная щетина на лице Венчика, его вполне можно было принять за пенсионера из соседнего двора, вышедшего на вечернюю прогулку. Мне не было точно известно, сколько лет Аясову, но одно я знала наверняка – пенсия ему не светит. Вениамин уже давно не работал. Если у него и была в прошлой жизни трудовая книжка, то она безвозратно потерялась вместе с паспортом и прочими документами. Венчик никогда не распространялся, при каких обстоятельствах это произошло. На судьбу, сделавшую его бомжем, он тоже не жаловался, а утверждал, что каждый человек находится в наиболее благоприятном для него положении, и он не исключение. Словом, Аясов был вполне доволен своей жизнью, не привязанной строго к определенному месту под солнцем.

– Вениамин, скажи, ты ведь бываешь в районе цирка? – поинтересовалась я.

– А как же? Там «рыбное» местечко.

– А приятели у тебя есть?

– Приятель – это понятие относительное, – начал философствовать бомж. – Когда все одинаково голодны, это одно, а когда одному по случайности досталась еда, а другим – шиш с маслом, то тут уже о приятельских отношениях не может быть и речи.

– Понятно, – кивнула я. – Венчик, скажи, а ты случайно не слышал, что в прошлом году полицейские одного из ваших за кражу пеликана задержали?

– Слышал, – подтвердил бомж. – Это как раз тот случай, когда тамбовский волк ему… приятель. Конопатый получил за пеликана бутылку качественной водки и выпил ее в одиночку, а потом еще его на пятнадцать суток в «санаторий» определили. Только ты, Таня, не подумай, что я завидую…

– Что ты, что ты! – запротестовала я. – У меня и в мыслях такого не было. Меня интересует, кто ему работу такую подкинул – выкрасть из цирка птицу и подсказал, как это дельце провернуть?

– Выкрасть? – усмехнулся Аякс. – Это, Танюша, громко сказано. У Конопатого кишка тонка, чтобы на нормальную кражу пойти. Он просто передал птицу из одних рук в другие. Не очень сложная работа это, надо сказать, и не слишком почетная. По мне лучше в мусорке ковыряться.

– Венчик, а подробнее про передачу пеликана можешь рассказать?

Аякс сделал задумчивое лицо, припоминая детали. Секунд через тридцать он заговорил:

– В общем, дело было так. Подошел к Конопатому в скверике у цирка прилично одетый мужик и спросил, хочет ли он выпить. Тот, знамо дело, хотел. Конопатый всегда не прочь поднять градус. Получив положительный ответ, мужик объяснил, что надо делать.

– Ну и что надо было делать? – уточнила я.

– Ровно в восемь вечера подойти к воротам цирка, тем, что на улице Казачьей, и дважды свиснуть тому, кто будет находиться по другую сторону ворот. После этого условного знака ему должны были передать и передали через забор птицу – пеликана. Затем этого пернатого надо было отнести в проходной дворик, который в двух кварталах от цирка находится. Конопатый так и сделал – взял птицу из одних, неизвестных, рук и передал в другие, того мужика из сквера, – степенно, без спешки рассказывал Аясов. – Заказчик не обманул – вознаградил Конопатого пол-литрой. Тот сразу же ее оприходовал и в сквер уже никакой вернулся, лег на скамейку и отрубился. Его сладкий сон прервали полицейские, бесцеремонно затолкали в свой «УАЗ» и увезли в отделение. Конопатый в участке протрезвел, а когда ему пообещали три года за кражу циркового пеликана, запаниковал и рассказал все, как было. Циркачи оказались людьми жалостливыми, простили вора. Но полицаи его не отпустили, а определили к себе, на пресловутые пятнадцать суток. Конопатый впервые на эти исправительные работы загремел, поначалу испугался, но потом ему даже в участке понравилось – крыша над головой есть, питание трехразовое гарантировано. Одна беда – выпивку не дают. Словом, санаторий!

– Значит, Конопатый не видел того, кто ему пеликана передал?

– Не только не видел, – подтвердил Венчик, – но и не слышал. Мужик в костюме ему строго-настрого запретил в случае провала рассказывать, что в цирке ему помогали. Он сказал Конопатому – ври что хочешь, но про того, кто тебе пеликана передал, молчи! Сдашь третьего – костей не соберешь. Конопатый наплел ментам, дескать, он сам пробрался в цирк и схватил первую попавшуюся птицу. Ему и поверили.

– Выходит, заказчик за третьего волновался, а за себя – нет. Странно это как-то, – размышляла я вслух.

– А что ему за себя волноваться? Может, он сел в машину и уехал оттуда подальше, – вполне резонно предположил Аясов.

– Да, такое вполне могло быть. Если бы Конопатый сказал, что выкрал птицу просто так, авось кому понадобится, ему бы не поверили. Товар слишком уж эксклюзивный. А если он совершил кражу под заказ, то это уже похоже на правду. Только я вот ума не приложу, зачем этому прилично одетому мужчине понадобился пеликан? – В ответ на это Венчик лишь пожал плечами. – Кстати, а ты про тигренка ничего не слышал?

– Какого тигренка?

– Три дня назад из цирка пропал тигренок, совсем еще крошечный. Ему месяц от роду всего. Причем пропал совершенно бесследно.

– Нет, никто из наших к его исчезновению не имеет отношения, – заверил меня Аясов и задумался. – Таня, послушай, а может, зверей из цирка крадут для научных экспериментов? Да не смотри на меня так! Я еще из ума не выжил и про генную инженерию слышал. Как раз около цирка стоит огромный экран, ну, по нему еще рекламу всякую показывают, новости… Так вот там про генную инженерию ролик частенько мелькает. Вдруг кто-то у нас в Тарасове опыты на животных ставит?

Версия Аякса показалась мне абсолютно фантастической, но я не стала его расстраивать.

– Вениамин, возможно, ты прав. В этом направлении я еще не копала. Спасибо тебе за идею. Вот что значит свежий взгляд!

– Ну, это объяснение лежит на поверхности, – бомж аж приосанился, услышав мою похвалу.

– Венчик, а ты мог бы меня свести с Конопатым? Вдруг он еще какие-нибудь подробности вспомнит?

– Ничего не выйдет, – разочаровал меня Аясов. – Конопатого еще зимой мужики отсюда поперли за то, что он крысятничать стал по-крупному. У нас такого не прощают. Где он обосновался, я не знаю, да и не хочу знать.

– Нет так нет. Мне и твоей информации достаточно для того, чтобы начать работу над новой версией. – Я вынула из сумочки несколько купюр и положила их в нагрудный карман Вениной рубахи.

– Это лишнее, – запротестовал Аякс, но не слишком усердно. Поскольку я не собиралась забирать деньги обратно, он сдался: – Ну, ладно, так и быть, возьму. Брошу завтра утром в общий котел.

– Ну это уже твое дело, как поступать с деньгами. – Я попрощалась с Вениамином и пошла домой.

* * *

Несмотря на то что был поздний вечер, я сварила себе крепкого кофе. Затем обосновалась в любимом кресле с чашкой ароматного напитка и предалась размышлениям…

В цирке периодически происходят кражи. Нельзя сказать, что вор идет по самому простому пути. Он крадет животных, сбыть которых не так-то просто. Может, Венчик прав, пеликан и тигр понадобились кому-то для научных экспериментов? Чем больше я об этом думала, тем больше проникалась мыслью, что это не так уж и нереально. Мне уже доводилось расследовать преступления, связанные со строго засекреченными научными изысканиями. А что, если некто решил, к примеру, встроить в ген курицы геном пеликана, а в ген домашней кошки – геном ее дикого сородича? Моей фантазии не хватало на то, чтобы предположить, что из этого может получиться. Но в одном я была уверена наверняка: если такие эксперименты проводятся, то они неофициальны. Иначе бы не пришлось добывать генный материал незаконным путем. Скорее всего, действует какой-нибудь ученый-одиночка с неуравновешенной психикой. У него, конечно, могут быть помощники, но далекие от науки. Их функция заключается лишь в обслуживании гения, в разностороннем обеспечении его потребностей. Один из таких подручных вполне мог завести знакомство с кем-нибудь из сотрудников цирка, чтобы он поставлял животных ученому. И этот помощник был заинтересован в том, чтобы правоохранительные органы не вышли на «поставщика», ведь в будущем научному гению могли понадобиться и другие животные. Скорее всего, мужик, нанявший Конопатого, и был тем самым подручным ученого-генетика.

Если версия, подсказанная мне Аяксом, была верной, то кража пятидесяти тысяч из сейфа главного бухгалтера не имела к ней никакого отношения. Деньги взял совсем другой человек, который, возможно, изначально и не планировал этого. Допустим, шел кто-то мимо кабинета Клавдии Серафимовны, увидел, что там никого нет, а сейф открыт, и поддался искушению. Да, эта кража была вполне объяснима. А вот что заставило кого-то торговать животными – над этим следовало хорошенько подумать. Нельзя было зацикливаться на одной версии, тем более околофантастической.

Налив себе вторую чашку кофе, я сделала несколько глотков и пришла к выводу, что надо искать в цирке того, кто остро нуждался в деньгах, поэтому не брезговал никакими способами, дабы их раздобыть. Возможно, кто-то, не рассчитав свои финансовые возможности, набрал кредитов и не смог расплатиться по ним. Не исключено, что кому-то надо было компенсировать ущерб, нанесенный в результате ДТП или коммунальной аварии. Случается, что самые честные люди встают на скользкий путь, потому что их близким нужно дорогостоящее лечение. А есть игроки, которым постоянно не хватает денег. Конечно, казино закрыли, но только не виртуальные. Так или иначе, но возможностей влезть в долги есть великое множество, а законных способов побочного заработка значительно меньше.

Я вспомнила всех тех, кто попал на запись с камеры видеонаблюдения, а значит, имел теоретическую возможность выкрасть Урала. Среди них были Косицын, Вырубов, Алиев, Абросимов, Трофимов, Селиванов и уборщица тетя Катя, фамилии которой я не знала.

Хотя гимнастка Света и утверждала, что директор цирка был заинтересован в исчезновении Урала, я мысленно поставила его фамилию в самый конец этого списка. Общение с Артемом Юрьевичем заставило меня сильно усомниться в его виновности.

Что касается его родственника, осветителя Трофимова, то он снова попал под подозрение. Если раньше я предполагала, что Анатолий действовал по указке директора, то теперь я отвела ему самостоятельную роль в этом деле. Во-первых, его соседка по малосемейке Танечка Смирнова утверждала, что Трофимов не любит животных. Во-вторых, у Анатолия были проблемы со здоровьем, а денег на лечение в частной клинике не было. Да, Артем Юрьевич давал ему по телефону какие-то пространные обещания, но не факт, что собирался выполнить их. Откажись Трофимов ради приличия от этой помощи, Косицын не стал бы уговаривать. Именно так вышло со мной. Я не взяла деньги из «директорского фонда», и Артем Юрьевич сразу же убрал их обратно. Да и портной Пафнутьев заверял меня, что директор нещадно эксплуатирует своего родственника, а отдачи от этого нет никакой. Анатолий мог просто устроить подлянку своему родственнику-эксплуататору, украв тигренка. Это уже в-третьих. Трех пунктов было вполне достаточно для того, чтобы поставить осветителя Трофимова на первую строчку моего мысленного списка подозреваемых.

Наездник Алиев, хотя я с ним и не общалась, был вне моих подозрений. Отчасти я была солидарна с Варецким, утверждавшим, что артист, работающий с животными, не мог подгадить дрессировщикам. Исключения есть из всех правил, но к Алиеву это утверждение, скорее всего, не относилось. Почему? Да потому, что в камере засветился один из четырех братьев Алиевых. Каждый из них был в цирке едва ли не под постоянным присмотром трех других, а в таких условиях очень сложно участвовать в тайных заговорах. Хотя всякое бывает… Немного подумав, я поместила наездника Алиева на шестую строчку своего списка, перед Косицыным.

Мои клиенты даже мысли не допускали, что к исчезновению Урала мог быть причастен ветеринар Абросимов. Они уже несколько лет работали с ним бок о бок, поэтому доверяли ему не меньше, чем друг другу. Александр помогал им выхаживать Урала и был не меньше Варецких расстроен из-за его пропажи. Более того, Абросимов не просто так прогуливался мимо изолятора – у него была веская причина отправиться к служебному входу. Охранник Андрон позвал Александра к стационарному телефону, чтобы он проконсультировал его жену, как принять роды у сиамской кошки. Тот охотно выполнил эту просьбу. Ветеринар очень чистенько выглядел на общем фоне, и мне это не нравилось. Я видела пару раз Абросимова, но не разговаривала с ним. Он не поддерживал нашей беседы с дрессировщиками, просто стоял рядом и угрюмо молчал. Вроде бы придраться было не к чему, но я все-таки не спешила снимать подозрения с ветеринара. Он ведь знал подход к животным, поэтому ему легче, чем кому-либо другому, было управиться с Уралом. Это обстоятельство заставило меня поместить Абросимова на вторую строчку списка, после осветителя.

У меня остались еще трое подозреваемых – Вырубов, Селиванов и Катерина Евгеньевна. Прежде чем приступить к их детальной проработке, я сварила себе еще кофе. Вдыхая аромат свежесваренной «Арабики», я попыталась определить место каждого из них в моем рейтинге не самых почетных приоритетов.

Меньше всего я знала о рабочем сцены Селиванове. И Юрий, и Ольга, не сговариваясь, охарактеризовали его как очень порядочного человека. Но мне-то было известно, что любой человек может оказаться в таких сложных условиях, что о порядочности и прочих добродетелях придется забыть. Я вспомнила видеозапись: Селиванов все время оглядывался назад, будто чего-то опасался. Что он делал в столь поздний час в цирке, когда его коллеги уже разошлись по домам, было непонятно. Наверное, мои клиенты сильно бы удивились, но я поставила Селиванова на третью строчку моего не слишком положительного рейтинга.

Уборщица тетя Катя была единственной женщиной среди подозреваемых, к тому же старше остальных, к тому же глубоко верующей. Во всяком случае, так утверждали Варецкие. А Ковров заверил меня, что Екатерина Евгеньевна работала по своему привычному графику. Чисто интуитивно в виновность уборщицы я не верила, поэтому поместила ее фамилию в самый конец списка. В результате Косицын оказался на шестом месте, а Алиев – на пятом.

Остался всего один подозреваемый – Геннадий Вырубов. Я несколько раз пыталась за него взяться, но потом мысленно перескакивала на других кандидатов. Что-то мешало мне сосредоточиться на этом клоуне, точнее коверном. Хотя я особой разницы в этих амплуа не видела. И тот, и другой выходил на арену, чтобы смешить зрителей. Вырубов был человеком очень коммуникабельным. Он легко завязал со мной разговор, рассказал как бы между прочим о разных цирковых премудростях. Я даже процитировала его сегодня на банкете у Городецкого. Еще Гена намекнул, что в цирке многие знают, кто причастен к исчезновению тигренка, но имени злоумышленника не назвал. Зато это сделала Света. После разговора с Вырубовым. Я не исключала, что именно коверный подсказал воздушной гимнастке эту версию и попросил донести ее до меня. Хотя полной уверенности в этом не было.

Мог ли Геннадий выкрасть Урала? Я не знала ответ на этот вопрос. То ли природное обаяние этого человека мешало мне объективно его оценивать, то ли просто не за что было зацепиться, и это при том, что я знала о Вырубове гораздо больше, чем о других подозреваемых.

Отец Геннадия был знаменитым клоуном, а сам он мечтал стать драматическим артистом. Это и неудивительно, при такой-то внешности! Ему бы только героев-любовников играть. Но, похоже, приемные комиссии всех столичных театральных вузов несколько лет подряд решали, что абитуриентов такого типажа предостаточно, поэтому Вырубова регулярно отсеивали. Через несколько лет Геннадий все-таки оставил свою мечту и пошел по стопам отца. Я попыталась представить этого красавчика на манеже, но у меня ничего не вышло. Даже очередная чашка кофе не смогла простимулировать мое воображение. Клоун, ну пусть коверный, опять поправила я себя, должен вызывать смех уже одним своим появлением на арене. Здесь недостаточно взлохмаченного парика, нелепой одежды и перевернутого тромбона в руках. Нужен особый дар. У Вырубова-младшего он все-таки есть, иначе Косицын не держал бы Геннадия в своей труппе. Если бы мне сначала показали этого человека, а потом спросили, в каком цирковом жанре он работает, я назвала бы амплуа клоуна (коверного) в самую последнюю очередь после акробата, воздушного гимнаста, жонглера, иллюзиониста, наездника и дрессировщика. Был большой соблазн определить Геннадия на последнюю строчку моего списка, но я боялась совершить ошибку, впав в субъективность.

Время перевалило уже далеко за полночь, но я продолжала пить кофе и думать, думать, думать. В основном о коверном. У него был роман с дочерью Косицына. Директор уже считал его своим зятем, но свадьбе не суждено было состояться. Гена бросил Веронику ради воздушной гимнастки. И это учитывая, что они оба могли впасть в немилость директора. Артем Юрьевич проглотил личную обиду и оставил Вырубова и его новую пассию в цирке.

Да, информации о Геннадии у меня накопилось немало, но ее было совершенно невозможно как-то пристегнуть к моему расследованию. Я задумчиво отхлебнула уже остывший кофе, но, как ни попыталась найти мотив, способный заставить коверного похитить тигренка, так и не смогла этого сделать. Устав от бесплодных размышлений, я усилием воли поместила Геннадия в середину моего списка, на четвертое место.

Итак, Трофимов, Селиванов, Абросимов, Вырубов, Косицын, Алиев, тетя Катя – кто-то из них похитил тигра, привезенного из уральского города в Тарасов.

Глава 6

Около служебного входа в цирк не нашлось свободных мест для парковки, поэтому я проехала два квартала вперед и пристроилась на паркинге около двухэтажного книжного магазина. Выключив двигатель, я достала из сумки прослушивающее устройство. Радиус действия жучка, оставленного в кабинете директора, был достаточно большим. Надев наушники, я сразу же услышала разговор.

– Да, Юра, если Иванова вчера не позвонила, значит, у нее ничего не вышло, – вполне логично рассудил Косицын. – Тут и к бабке не ходи.

– Вероятно, вы правы, – дрессировщик согласился с директором. – Только Оля еще надеется…

– Женщины всегда настроены более оптимистично… Боюсь, что Урала уже нет в живых. Наверное, с ним кто-нибудь позабавился и пустил на шкурку. Именно этого я больше всего и боялся.

– Артем Юрьевич, не сыпьте соль на рану, – голос Варецкого показался мне раздраженным.

– Хорошо, не буду. Самому больно. Я ведь позвал тебя для другого… Знаешь, я подумал, что вы с Ольгой, отчаявшись, можете отказаться от услуг сыщицы, но это преждевременно. Вчера я еще раз беседовал с Татьяной и попросил ее сделать упор на поимку вора. Даже предлагал ей некоторую сумму, но она, как это ни странно, у меня денег не взяла, сославшись, что работает на вас… Так вот, Юра, возьми эти деньги и передай Ивановой, так сказать, от себя. Возможно, она не самая лучшая сыщица у нас в городе, но коней на переправе не меняют. Мы не будем еще кого-то посвящать в то, что у нас в цирке не все гладко. Не хочу, чтобы информация просочилась в прессу. Бери!

– Артем Юрьевич, не надо, – заартачился Варецкий. – Мы с Олей сами приняли решение обратиться к частному детективу, нам и платить.

– Ну, надо же, какие все гордые! Бери, я сказал! – прикрикнул на него Косицын. – Я не свои личные деньги даю, а из нашего фонда.

– Ну, хорошо, как скажете. Так я пойду?

– Иди, Юра, иди! Как только будут какие-то новости, сразу сообщи мне, – попросил директор, перейдя на более мягкий тон.

– Хорошо, – пообещал ему Варецкий и, судя по легкому хлопку двери, вышел из кабинета Косицына.

– Так, что у нас дальше на повестке дня? – спросил сам себя Артем Юрьевич. – Позвонить Владиславу Григорьевичу и пригласить его на вечернее шоу…

Я сняла наушники. Мне было вполне достаточно того, что я уже услышала, удачно попав на разговор директора с дрессировщиком. Хоть руководитель цирка по-прежнему был не самого лестного мнения обо мне, я практически убедилась в его невиновности. Не стал бы он поддерживать мое расследование, если бы чувствовал за собой вину. Или он настолько лицемерен? После краткого анализа в моем списке подозреваемых произошли изменения. Я мысленно поменяла местами Екатерину Евгеньевну и Артема Юрьевича. Так уж вышло, что уборщица, не вызывавшая прежде особых подозрений, перекочевала с последнего места на предпоследнее. «Вот пообщаюсь с ней, тогда, возможно, совсем вычеркну», – подумала я про себя и вышла из машины.

Сообщить Юрию или Ольге по телефону, что у Городецкого тигренка не оказалось, было намного проще, чем сделать это, глядя клиентам в глаза. Но я никогда не искала легких путей. К тому же мне надо было задать Варецким еще кучу вопросов и пообщаться, по мере возможности, с подозреваемыми из моего списка.

– Татьяна, здравствуйте! – поприветствовал меня Вырубов, вывернув из Мирного переулка. – Вы в цирк?

– Да, Геннадий. Доброе утро!

– А что, утро действительно доброе? Вы нашли Урала? – поинтересовался коверный, легонько взяв меня под локоток.

– Пока нет, но я знаю, кто его похитил.

– Вот как? – Вопреки моим ожиданиям, Вырубов не стал спрашивать имя злоумышленника. – Быстро же вы справились с этим делом! Значит, вас можно поздравить?

– Гена, скажите честно, зачем вы это сделали? – спросила я.

– Ой, простите! – Вырубов тут же отдернул свою руку. – Я не знал, что вы настолько щепетильны!

– Не валяйте дурака, Геннадий! Вы же прекрасно поняли, что я имела в виду.

– Не понял. – Вырубов остановился.

– Хорошо, я задам вопрос более конкретно. – Я тоже остановилась, повернулась к коверному и, глядя на него в упор, спросила: – Зачем вы украли тигренка?

Тот сначала открыл рот от удивления, а затем расхохотался. Сначала это был смех человека, способного откликнуться на шутку собеседника, но уже через несколько секунд он превратился в наигранный хохот циркового комика. Разве что только фонтанчики слез не брызнули из его глаз!

– Прекратите, вы ведь не на арене! – попыталась я остановить этот истерический хохот.

– Таня, простите, – Вырубов стал приходить в себя, – просто я не смог оперативно придумать достойную шутку. Честно говоря, даже не знаю, зачем мне мог бы понадобиться тигренок. Да, насмешили вы меня! Не зря я предлагал вам выступить со мной в номере. Вместе мы смогли бы здорово отыграть какую-нибудь репризу!

– Я уже говорила, что это не для меня. Мой конек – расследования.

– И, похоже, это неплохо у вас получается, – произнес Вырубов без какого-либо подтекста. Мою шутку он воспринял на сто процентов как шутку, хотя в ней была немаленькая доля правды. – Я верил, что у вас все получится. А Варецкие уже знают, кто их так подставил?

– Пока нет. Я как раз собираюсь им сообщить.

– Надеюсь, Юрка отнесется к этому адекватно. – Геннадий задумчиво уставился куда-то вдаль.

– А что, может быть иначе? – удивилась я.

– Просто когда дело касается Ольги, он становится таким же злым, как и его тигры. Извините, Таня, я тут хотел в магазин за пирожками заскочить. – Нежно коснувшись моего плеча, Геннадий свернул в сторону мини-маркета.

Как и тогда, в зрительном зале, Вырубов заинтриговал меня и исчез. Он вел себя так, будто знал не хуже меня, кто украл Урала. Только я блефовала, а Гена, похоже, нет.

Я открыла дверь служебного входа. Сергей Эльдарович, увидев меня, вышел из своей стеклянной будки и вместо приветствия осведомился:

– Ну как? Нашелся?

Я мотнула головой из стороны в сторону. Взгляд охранника потух.

– Я пройду к Варецким?

– Проходите, – разрешил Сергей Эдьдарович и отправился на свое место.

Я шла по извилистым коридорам нулевого этажа и мысленно прокручивала в уме несколько последних фраз, брошенных мне коверным: «Надеюсь, Юрка отнесется к этому адекватно… Просто когда дело касается Ольги, он становится таким же злым, как и его тигры». Неужели за всем стоит сама Варецкая? Но зачем ей надо было похищать Урала? Вдруг по ее недосмотру с тигренком приключилась какая-то беда, и она предпочла сымитировать его исчезновение? Нет, тогда бы Ольга не позволила мужу нанять частного детектива. Геннадий явно имел в виду что-то другое… Тигр становится злым, когда он голоден или когда у него появляется соперник. Ревность! Вот что могло бы вывести Юрия из состояния душевного равновесия! Только при чем здесь Урал?

Размышляя на заданную Вырубовым тему, я едва не прошла мимо гримерной дрессировщиков. Вернувшись на несколько шагов назад, я постучала.

– Входите! – крикнул Юрий. Я открыла дверь и сразу же встретилась взглядом с глазами своего клиента. В них застыл молчаливый вопрос. Я так же беззвучно дала ему понять, что пока положительного результата нет. – Я так и понял, иначе бы вы уже позвонили. Да что вы стоите в дверях! Заходите. С каждым днем все меньше и меньше шансов остается найти Урала, но ведь они все-таки есть?

– Конечно. – Я зашла и села в свободное кресло перед зеркалом. – Скажите, а Ольга в цирке?

– Да, она сейчас купает тигров, готовит их к выступлению. Если она вам срочно нужна, я сменю ее.

– В этом нет необходимости. Юрий, у меня есть предположение, что тот, кто украл тигренка, остро нуждается в деньгах, поэтому не брезгует никакими заработками. Помните, кого зафиксировала видеокамера?

– Абросимова и Селиванова, – назвал Варецкий и задумался.

– Да, а еще Трофимова, Вырубова, одного из братьев Алиевых, Косицына и уборщицу тетю Катю. Мы с вами уже обсуждали эти кандидатуры, но теперь я попросила бы вас сосредоточиться исключительно на материальном аспекте. Может быть, вы слышали, что у кого-то из них есть финансовые проблемы?

– Да вроде никто не жаловался при мне на нехватку денег. Чисто теоретически я могу предположить, что у Трофимова могли быть трудности. Он ведь в разводе, а у него трое детей, которым надо платить алименты. Только… – Юрий хотел что-то добавить, но осекся.

– Что «только»? – уточнила я.

– Я сегодня беседовал с нашим директором. Он дал мне понять, что Урала, возможно, украл тот же человек, который помог бомжу вынести из цирка пеликана. Вы ведь уже знаете об этом, так?

– Да, знаю, – подтвердила я.

– Я не думаю, что Трофимов стал бы за спиной Артема Юрьевича какие-то темные делишки проворачивать. Косицын выхлопотал для Анатолия жилплощадь в нашей малосемейке. Ну, вы об этом уже знаете… Если бы директор его попросил о чем-нибудь таком, – Варецкий сделал пространный жест рукой, – то Трофимов, наверное, согласился бы, но сам вряд ли стал бы проявлять преступную инициативу. Только мы с вами зря Артема Юрьевича подозревали. Он не мог. Я не знаю, как вам это доказать…

– Не надо ничего доказывать. Я пришла к такому же выводу. Косицын тут ни при чем. Трофимов, скорее всего, тоже. – Я мысленно переместила осветителя на пятую строчку своего списка. Тетя Катя опять-таки поднялась выше. Законно или нет, это мне только предстояло узнать. – Юрий, а что вы знаете о материальном положении Катерины Евгеньевны?

– Она работает не из-за денег, – догадавшись, что это утверждение меня не убедило в невиновности бывшей воздушной гимнастки, Варецкий стал приводить аргументы: – Во-первых, Быстринина получает вполне приличную пенсию, а во-вторых, ее дочь весьма успешно занимается бизнесом. Насколько мне известно, Елена против того, чтобы мать работала, но тетя Катя не может расстаться с атмосферой цирка. После того как Екатерина Быстринина оставила артистическую карьеру, она работала администратором зрительного зала, билетером, а теперь вот уборщицей.

– Карьера явно пошла на понижение, – заметила я. – А как же самолюбие?

– Понимаете, тетя Катя днем внуков по различным кружкам и секциям водит, так что работать может только поздно вечером. А насчет униженного самолюбия – вы это зря. У нас в цирке любой труд в почете – все мы делаем одно дело.

– Ладно, Катерина Евгеньевна вне подозрений. – Я решила больше не перебрасывать ее кандидатуру с места на место, поэтому мысленно вычеркнула из списка, так же как Косицына. Трофимов пока остался. В результате этих манипуляций он оказался на последнем, пятом месте.

– Таня, я, возможно, повторюсь, но не могу этого не сделать. Саша Абросимов – мой друг, точнее, друг нашей семьи. Если бы он попал в затруднительное положение, то первым делом обратился бы за помощью к нам с Олей. Понимаю, я вас не убедил этим, но больше мне добавить нечего.

– А ничего добавлять и не надо. – Я мысленно переместила ветеринара со второго на предпоследнее, четвертое место. – Давайте перейдем к обсуждению следующих кандидатур. Остались трое: Алиев, Вырубов и Селиванов.

– По Генке не скажешь, что он испытывает материальные трудности. Да и откуда им взяться? Вырубов живет исключительно для себя – ни жены, ни детей. Да и у Селиванова тоже, по-моему, все нормально. Он пенсионер, раньше акробатом был, а теперь – рабочий сцены. Оба его сына пошли по стопам Владимира Петровича. Теперь они выступают под псевдонимом – братья Зельцер. – Юрий перевел взгляд на открывшуюся дверь.

– Здравствуйте, – кивнула мне Ольга. – Я уже все знаю, мне Сергей Эльдарович сказал. Значит, Урал не в зоопарке… Ума не приложу, где он может быть столько времени… Юра, я слышала, ты что-то о братьях Зельцер говорил?

– Таня считает, что если мы выявим того, кто в последнее время остро нуждался в деньгах, то узнаем, кто похитил тигра.

– Думаешь, у них есть долги? – Ольга подошла к мужу и положила руки ему на плечи. – Откуда такое предположение?

– Я сказал, что они сыновья Селиванова, – Варецкий неестественно закашлялся. – А Татьяна, ты, наверное, помнишь, внесла Владимира Петровича в круг подозреваемых.

– Понятно. – Ольга отошла от супруга и присела на стул, стоявший в углу комнаты.

В гримерной повисла тишина. Мне показалось, что Варецкая была чем-то сильно смущена. Взяв это на заметку, я продолжила:

– Мы уже обсудили шесть кандидатур, – пояснила я Ольге. – Из моего списка остался только Алиев.

– Я выяснил, что мимо изолятора тогда проходил Тимур, это самый младший из братьев. Насчет его платежеспособности я вам ничего сказать не могу. Мне кажется, не в этом направлении надо копать. А ты, Оля, как думаешь? – Юрий резко развернулся к супруге.

Та ответила совершенно невпопад:

– Соломон сегодня явно не в духе. Я никак не могу с ним справиться, он отказывается купаться.

– Разберемся. – Варецкий встал и вышел из гримерной.

– Оля, вы не хотите мне ничего сказать? – спросила я, когда мы остались вдвоем.

Дрессировщица молчала, глядя в пол. Осознав, что пауза тянется неприлично долго, она заговорила:

– Вам, наверное, уже насплетничали, что Иван Зельцер уже не раз устраивал мне подлянки?

– Нет, но по вашей реакции нетрудно было догадаться, что эта фамилия вас чем-то смутила. Оля, вы ведь отправили мужа к тиграм вовсе не потому, что не смогли справиться с Соломоном. Вы просто не хотели говорить об этом акробате при нем. Юрий ревнует вас к Ивану, так ведь?

– Уже нет, хотя… В общем, я лучше расскажу вам все с самого начала. Эта история началась около десяти лет назад. Я тогда еще жила с родителями в небольшом сибирском городке и училась в школе. Мама с папой тоже работали в цирке, в акробатическом жанре. Они хотели, чтобы я продолжила династию Кошеваровых. Да и я для себя другого будущего, кроме как выступать на арене, не представляла. Все свое свободное время я проводила в цирке. Меня больше привлекал оригинальный жанр, я даже выступала в одном номере, у меня была трехминутная роль. Когда я училась в десятом классе, к нам приехал на гастроли Тарасовский цирк. Ваня, тогда он еще выступал с отцом под фамилией Селиванов, увидел меня и влюбился. Мне он тоже был симпатичен, но не более того. К тому же я понимала, что через месяц гастроли закончатся, Иван уедет, и мы, возможно, никогда больше не встретимся. Перед отъездом он обещал мне звонить, писать и не обманул. Когда я окончила школу, родители подтолкнули меня к тому, чтобы я поступала в Тарасовское училище искусств. Я немного посопротивлялась и сдалась. Тем более в моем родном городе все равно не было учебного заведения, в котором готовили цирковых артистов. Я думала сделать Ване сюрприз, появившись в этом цирке, но ничего не получилось.

– Ваши родители ему сообщили, так? – догадалась я.

– В том-то и дело. Я даже не представляла себе, что папа с мамой общались с Селивановым за моей спиной. Они и в Тарасов послали меня с тем расчетом, чтобы я устроила свою личную жизнь. Им казалось, что Иван – идеальный кандидат в мужья. Более того, сам Ваня ни на секунду не сомневался, что я стану его женой. Он вел себя уже совсем не так, как раньше: мог нагрубить мне, потребовать отчета, где я была и с кем. И это при том, что у нас еще не было близких отношений, я этому отчаянно сопротивлялась, так как понимала, что не хочу связывать свою жизнь ни с этим человеком, ни с акробатикой. О дрессуре я тогда еще не думала, хотя мне нравилось смотреть на то, как работают Людмила и Юрий Варецкие.

– Людмила – это…

– Старшая сестра Юры, – пояснила Ольга и продолжила свой рассказ: – На втором курсе у нас была здесь практика. На манеже Ваня выдернул меня за руку из группы и потащил за кулисы. Я упиралась, но он был сильнее. Около своей гримерки Селиванов устроил мне сцену ревности, прося объяснить, почему я его избегаю. Я сказала, что он не имеет никакого права требовать у меня отчета. В ответ на это Иван замахнулся рукой, намереваясь дать пощечину. Его схватил за руку проходящий мимо Варецкий, а затем, пытаясь защитить меня, сказал, что я его невеста. Селиванов оторопел, приняв все за чистую монету, затем скомканно извинился и зашел в свою гримерную. Сначала мы с Юрой просто поддерживали легенду, а затем поняли, что не можем ни дня существовать друг без друга… Иван делал вид, что смирился с этим, а сам уведомил о произошедшем моих родителей. Они приехали в Тарасов как только смогли. Вопреки ожиданиям Селиванова, Юра понравился маме с папой, и они нас благословили. Свадьба у нас была скромная, и вскоре после нее Юра уехал в длительные гастроли. Из-за учебы я не могла отправиться с ним. По возвращении в Тарасов с Людой произошел несчастный случай, и она больше не могла выступать. Я стала репетировать с Юрой, общий язык с тиграми нашла быстро, и уже через несколько месяцев я вышла на арену перед полным зрительным залом. Вышла и обнаружила, что в моем фартуке нет мяса. Я сама его туда положила, но когда засунула руку в карман, чтобы поощрить хищника аппетитным кусочком, то обнаружила там шарики скомканной бумаги.

– Ничего себе! И как же вы выступали?

– Кое-как. Тигры и половину того, что было отрепетировано, не показали. Юра не понимал, что происходит, почему я не даю животным мясо. Он, как мог, пытался спасти номер, и ему это худо-бедно удалось. Часть зрителей, наверное, даже не поняла, что все пошло наперекосяк. Искушенная публика, конечно, заметила, что второе отделение было едва ли не халтурное. Знаете, Таня, я даже не заподозрила Ивана, пока он сам себя не выдал многозначительными взглядами и ухмылками. Потом были и другие подставы, но все это уже в прошлом. К тому же нечто подобное происходит со всеми новичками. Кому-то красный перец в костюмы подсыпают, кому-то иголки в обувь. Все это только закаляет характер.

– Да, о чем-то подобном я слышала, только не про цирк, а про театр. Скажите, Оля, неужели Иван до сих пор не может успокоиться, что вы предпочли другого?

– Я считала, что он успокоился. Примерно через год после того, как я стала выступать в шоу с тиграми, в Ваниной жизни тоже произошли изменения. У Владимира Петровича, его отца, случился инфаркт. Базовый номер, в котором он выступал с двумя сыновьями, развалился. Ваня с Лешей взяли творческий отпуск, стали работать над новым номером, но у них что-то не клеилось, так что несколько месяцев они не выступали. Как-то мы вернулись домой с очередных гастролей и узнали, что Иван женился на выпускнице нашего училища. Многие говорили, что она была на меня похожа. – Оля скептически пожала плечами. – Лично я сильного сходства не заметила. Года через два Полина бросила Ваню и уехала за границу. Говорят, она сейчас в цирке «Дю солей» выступает. Так вот, после этого Иван снова стал срывать на мне зло.

– Каким образом?

– Однажды он устроил скандал, заявив, что мы с Юрой заняли манеж, в то время когда там должна была быть репетиция у него с братом. Другой раз опрокинул на меня в буфете чашку с горячим кофе. Были и другие мелочи, но потом все прекратилось. У Ивана возникла идея нового номера, она его целиком поглотила, так что времени на то, чтобы строить козни, у него просто не было. Ваня с Лешей объединились со своими двоюродными братьями и стали выступать под фамилией Зельцер, которую носил их общий дед. Знаете, этот номер действительно очень оригинальный и сложный. С тех пор братьям Зельцер сопутствует успех. Что касается личной жизни Ивана, она тоже наладилась. У Вани гражданский брак с очень талантливой художницей. Поскольку они люди творческие, но трудятся в разных областях, это удерживает их вместе более трех лет. Уж кто-кто, а Валерия на меня совсем не похожа!

– Если между Иваном и Валерией произошел разлад, то это обстоятельство вполне могло толкнуть Селиванова-Зельцера на очередной выпад в вашу сторону. Он видел, как нежно вы относились к своему новому питомцу, и план созрел сам собой. Тем более все так удачно сложилось: как раз в тот день братьям-акробатам привезли новые гимнастические снаряды, – размышляла я вслух. – Сам Иван не стал светиться перед камерами, поэтому втянул во все это своего отца…

– Прекратите! – резко оборвала меня Ольга. – Владимир Петрович ни за что не пошел бы на такое! Он очень порядочный человек. Когда Ваня добивался меня, Владимир Петрович встал на мою сторону. Он прямо сказал мне, что у его старшего сына паршивый характер, ужиться с ним сложно, поэтому лучше не давать ему никакой надежды. Инфаркт у Владимира Петровича неспроста случился – старший сынок довел. Селиванова много раз приглашали преподавать в училище искусств, но он все время отказывается. Как вы думаете, почему?

– Чтобы быть рядом с сыновьями.

– Прежде всего – с Иваном. Не будь отца рядом, Ванька своих младших братьев загнобил бы. А при отце он себя сдерживает.

– Тем не менее вы, Оля, все же заподозрили Ивана в том, что он похитил Урала. Когда это произошло? И что вас натолкнуло на эту мысль?

– Вчера. Юра пошел в буфет выпить кофе, а вернулся оттуда сам не свой. Как я ни пыталась узнать, что случилось, он мне ничего не сказал. Это мне потом Танечка Смирнова рассказала, в чем дело. Она была в буфете, и девчонки, воздушные гимнастки, сплетничали обо всем подряд. Как раз в тот момент, когда одна из них сказала, что Урала, скорее всего, выкрал Ваня Зельцер, туда зашел Юра. Естественно, он это услышал, – Ольга виновато вздохнула. – Скажите, Таня, мой муж что-нибудь говорил вам об этом?

– Нет.

– Но я же слышала, что он произнес фамилию акробатов, – не поверила мне Варецкая.

– Вот именно, акробатов, а не конкретно Ивана.

– Неужели это все-таки Ванька сделал? – Немного подумав, Оля встала и решительно направилась к двери. – Я пойду и сама спрошу у него, где тигренок. Ваня вернет Уралушку, вот увидите. Юра?

– Да. А ты ждала кого-то еще? – спросил Варецкий, столкнувшись в дверях гримерки с женой.

– Нет, я собиралась к тебе. Как там Соломон?

– Нормально. Не понимаю, с чего ты взяла, что он капризничает. Лично мне так не показалось. Хочешь пойти к нему?

– К кому? – уточнила Ольга.

– К Соломону, разумеется, – усмехнулся Юрий.

– Ну, если ты говоришь, что все нормально, что тебе удалось его искупать, то я останусь.

– Нет, иди к нему, чего уж там. Я тебя не держу.

Варецкий явно имел в виду не тигра, а одного из братьев Зельцер. Я поняла, что дрессировщиков нельзя сейчас оставлять вдвоем, иначе они начнут выяснять отношения. А ведь через несколько часов им предстояло выступать с хищниками. Надо было срочно переключить внимание моих клиентов на что-то другое.

– Я понимаю, вам самим надо готовиться к выступлению, но мне хотелось бы задать еще несколько важных вопросов, – вклинилась я в многозначительный разговор супругов Варецких.

– Спрашивайте. – Юрий зашел в гримерку, бесцеремонно отстранив жену.

Она немного потопталась у входа и вернулась обратно. Усевшись на тот же стул в углу, Ольга сказала:

– Да, Татьяна, мы вас внимательно слушаем.

– Насколько мне известно, артистов часто приглашают на различные корпоративы. Может быть, кто-то высказывал свое недовольство тем, как распределяется оплата этих выступлений?

– Лично я ничего такого не слышала. – Ольга вопросительно уставилась на мужа: – А ты?

– Нет, я тоже ничего об этом не слышал. Знаете, Таня, этот вопрос несколько не по адресу. Мы ведь в подобных мероприятиях не участвуем. Сами посудите, куда мы с хищниками поедем? На корпоративных вечеринках востребованы клоунада, буффонада, иллюзия, оригинальный жанр.

– То есть из моего списка только Вырубов выступает на вечеринках? – уточнила я.

– Выходит, что так. Я не привык заглядывать в чужой карман, но мне кажется, что эта халтурка существенно укрепляет его материальное состояние, – заметил Юрий.

– Тогда, может быть, другие артисты завидуют тем, кто имеет возможность подработки на корпоративных мероприятиях? – предположила я.

– Надеюсь, вы сейчас не нас имеете в виду? – Юрий скупо улыбнулся. – У нас все имеют возможность подработать. Мы с Олей, например, проводим экскурсии, показываем детям наших питомцев, фотографируем их с ними. Наездники дают уроки верховой езды, при цирке также есть школа юного фокусника. Должен заметить, что часть заработанных средств всегда идет на общецирковые нужды и на помощь нашим ветеранам…

– Послушайте, я что-то никак не пойму, при чем здесь выступления на корпоративах и дополнительные заработки? – удивилась Ольга.

– Я тебе потом объясню. – Юрий полез в карман спортивной куртки, висевшей на спинке крутящегося стула, на котором он сидел, достал оттуда деньги и повернулся ко мне. – Татьяна, ваше расследование затянулось, так что мы вам должны еще заплатить. Вот возьмите, пожалуйста.

Варецкая продолжала удивляться происходящему. Не зная о том, что ее муж получил деньги из директорского фонда, Ольга решила, что это средства из их семейного бюджета. Как я поняла, финансами в семье заведовала она, поэтому ей не понравилось, что Юрий распорядился деньгами самостоятельно. Однако при мне Ольга не рискнула высказывать ему какие-либо претензии. Варецкий, пытаясь всучить мне деньги, которые он взял у Косицына, явно испытывал чувство неловкости. Чтобы поскорее покончить с этой неприятной для всех сценой, я не стала ломаться и взяла протянутые купюры. Как раз в этот момент в дверь постучали.

– Да-да! – крикнул Варецкий.

– Можно? – В гримерку заглянула помощница дрессировщиков Танечка.

– Конечно, – ответила Ольга. – Заходи!

– Как хорошо, что вы пришли! – Я встала с кресла и подошла к девушке. – Я как раз хотела с вами поговорить. Давайте выйдем на пару минуточек.

– Хорошо, – ответила Смирнова и сделала несколько шагов назад.

– Я еще вернусь, – бросила я Варецким, вышла из гримерки и закрыла дверь. – Таня, вы пришли очень вовремя. Я думаю, вы понимаете, что сейчас лучше Варецких надолго не оставлять наедине друг с другом?

– Понимаю, – кивнула девушка. – Дядя Юра так ревнует Ольгу! Но поверьте мне, это совершенно беспочвенно.

– Таня, объясните мне, как найти Ивана Зельцера, и ступайте к ним.

– Знаете, я как раз сейчас видела, что дядя Ваня шел из душа в свою гримерную. Вам надо пройти прямо, потом повернуть направо. Гримерная акробатов будет первая слева. У них на двери табличка с цифрой «7».

– Я все поняла, спасибо.

Девушка снова постучала в дверь и, не дождавшись ответа, приоткрыла ее. Ольга с Юрием разговаривали на повышенных тонах, поэтому не слышали стука в дверь.

– Ну все, я Танюшу освободила, – с этими словами я подтолкнула смущенную девушку к Варецким, а сама отправилась на поиски Ивана Зельцера.

Глава 7

Дверь в гримерную акробатов была приоткрыта. Оттуда доносился многоголосый гул.

– Можно? – спросила я, заглянув в просторную комнату после стука, оставшегося без внимания.

– Заходите, – пригласил меня накачанный молодой человек, раздетый по пояс. Он стоял ближе остальных к двери. – Вы к кому?

– Я хотела поговорить с Иваном Владимировичем. – Я обвела взглядом всех присутствующих мужчин, пытаясь вычислить, кто из них несостоявшийся жених Ольги.

– Подождите, он пока занят, – акробат кивнул на мужчину в темно-синем махровом халате, который разговаривал по телефону. Он стоял около окна, спиной ко входу, поэтому единственный из пятерых, присутствующих в помещении, меня не видел. По отдельным словам, которые он произносил в трубку, невозможно было понять, о чем идет речь.

С кушетки поднялся седоволосый мужчина в красной униформе, который до этого объяснял что-то самому молодому из братьев Зельцер, и, подойдя ко мне, шепнул:

– Давайте поговорим, но не здесь.

Я догадалась, что это был Селиванов, отец Ивана. Выходя, он кивнул на старшего сына, а затем поднес палец ко рту, что следовало понимать как «Ваньке ни слова».

– Так о чем вы хотите со мной поговорить? – осведомилась я, потому что мужчина в униформе никак не мог начать беседу.

– Вы ведь частный детектив, так? – уточнил он.

– Совершенно верно. Татьяна Иванова, – представилась я.

– А я – Селиванов Владимир Петрович, Ванькин отец. Вы ведь его подозреваете, так?

– Подозреваю, – подтвердила я.

– Татьяна, неужели вы считаете уместным задавать ему свои вопросы перед самым выступлением? – бросился нападать на меня бывший акробат. – Мои сыновья и племянники выступают со сложными акробатическими номерами. Душевный дисбаланс может привести к трагической ошибке.

– Интересно, а ваш сын думал об этом, когда подставлял Ольгу перед ее первым в жизни выступлением с хищниками? – тут же парировала я.

– Я так и знал, что вам рано или поздно об этом расскажут. Я никого не обвиняю, нет. Просто вас ввели в заблуждение. Уж такова человеческая природа – наклеив кому-нибудь ярлык неисправимого негодяя, люди не спешат его реабилитировать, даже разглядев присущие ему положительные качества. Поверьте, барышня, это не мой сын похитил тигренка. Если бы это сделал он, я первый предпринял бы все, чтобы вернуть хищника обратно в цирк. Вам надо искать другого злодея, на Ивана даже не тратьте время.

– Я была бы рада вам поверить, Владимир Петрович, только вы ничем не аргументировали свои выводы, а факты говорят против вашего сына.

– Ну хорошо, если вам нужны аргументы, я вам их приведу. Легко! Во-первых, сейчас Ване совершенно не до Ольги. Он наконец-то собирается законно оформить свой брак с Валерией, свадьба уже назначена на второе июня. Она ребеночка ждет, – лицо Селиванова осветила нежная улыбка. – А во-вторых, это ведь именно Иван раздобыл ваш номер телефона и передал его Варецким через Саню Кутепова. Мой сын предполагал, что они станут его подозревать, так и вышло.

– Знаете, они не подозревали Ивана, пока вчера коллеги не подбросили им эту идею.

– Что-то поздно до них подобные слухи докатились. Меня ведь Теплов, наш зам по безопасности, еще в четверг к себе вызывал. Он дал мне понять: если это сделал Иван, то с ним немедленно разорвут контракт.

Вот как! А мне Валерий Валерьевич ни слова о своих подозрениях не сказал, даже поначалу пытался убедить меня, что во всем шимпанзе виноваты.

– Владимир Петрович, а вы случайно не знаете, откуда ваш сын узнал номер моего телефона? – уточнила я. – Я ведь рекламу нигде не даю, работаю исключительно по рекомендациям.

– Ваня узнал ваш номер от Журавлева Виктора Андреевича. Знаете такого?

– Это один из моих клиентов.

– То-то же, Иван знал, что Виктор не так давно нанимал частного детектива, вот и спросил у него ваш номерок. Как вы понимаете, лично передать дрессировщикам телефон он не мог, они бы точно пренебрегли его помощью. А Кутепов – лицо нейтральное. Ну что, Татьяна, я вас убедил?

– Практически, – подтвердила я.

– Ну, тогда я пошел. – Селиванов сделал шаг в сторону гримерки братьев-акробатов, но остановился и сообщил: – Да, в тот вечер, когда пропал тигренок, я ходил на вахту за ключами от ворот и обратил внимание, что из-под двери напротив изолятора просачивается свет. Мне это показалось странным, потому что там – склад старого реквизита и костюмов. На складе хранится один хлам, и кому он понадобился, причем именно в это время, я даже предположить не могу.

– А вы туда случайно не заглядывали? – поинтересовалась я.

– Нет.

– А может, вы видели кого-то рядом?

– Нет, я больше ничего и никого подозрительного не видел. Спасибо, Татьяна, что выслушали меня. Надеюсь, у вас отпала необходимость пообщаться с Иваном?

Я утвердительно кивнула, развернулась и направилась к Варецким, чтобы сообщить им последние новости. Не хватало того, чтобы Ольга с Юрием поссорились перед выступлением на почве ревности. Хищники моментально бы уловили их настроение и в лучшем случае просто стали бы халтурить, а в худшем… Я даже боялась себе представить, как повели бы себя тигры, почувствовав свое превосходство над укротителями. Дойдя до их гримерной, я решила, что надо все-таки кое-что проверить. Достав из сумки мобильник, я поискала в памяти номер телефона Журавлева и нажала кнопку вызова.

– Алло! – ответил знакомый голос.

– Здравствуйте, Виктор Андреевич! Это Татьяна Иванова.

– Добрый день, Татьяна Александровна! Что-то случилось?

Я не стала долго ходить вокруг да около, а сразу же спросила:

– Скажите, вы кому-нибудь давали мой контактный телефон?

– Давал, – подтвердил мой бывший клиент. – А что, нельзя было?

– Ну почему же? Очень хорошо, что вы рекомендовали меня своим знакомым. Только тут такое дело: сразу три человека пытаются убедить меня, что это они узнавали у вас номер моего телефона. Я даже не знаю, кому верить.

– Лично у меня вами интересовался мой будущий зять, акробат Иван Зельцер.

– Именно к этому мнению я и склонялась. Спасибо вам, Виктор Андреевич, за рекомендации.

– Да пустяки! Скажите лучше, тигренок нашелся?

– Пока нет.

– Выходит, сложное дельце я вам сосватал? – В голосе Журавлева послышались виноватые нотки.

– Ничего, я справлюсь. – Я попрощалась с бывшим клиентом, убрала мобильник в сумку и, подняв глаза, увидела на стене стенд с планом аварийной эвакуации. Подойдя к нему, я стала изучать расположение некоторых помещений. Кое-что показалось мне заслуживающим особого внимания. Я даже мысленно посетовала на то, что еще в первый день не обратила внимания на подобные стенды. Возможно, разгадка того, как Урала удалось незаметно вывести из здания, была именно здесь. Подойдя к гримерной дрессировщиков, я прислушалась – там было тихо. Я постучалась.

– Входите! – откликнулся Варецкий.

Я вошла. Мне было достаточно одного взгляда, чтобы определить – атмосфера была напряженная. Если Танечка и пыталась как-то отвлечь Ольгу с Юрием от их мрачных дум, то ей это не удалось.

– Я сейчас разговаривала с Владимиром Селивановым и выяснила кое-что интересное. – Я обвела взглядом всех присутствующих в гримерной. Варецкий повернулся ко мне, напряженно ожидая продолжения. Ольга заметно стушевалась, испугавшись подтверждения последней версии. Помощница дрессировщиков закусила губу. – Так вот, оказывается, идея обратиться к моим услугам пришла в голову его старшему сыну.

– Бред! – тут же возразил мне Юрий. – Ваш номер телефона дал мне Саня Кутепов, клоун.

– Я в курсе. Иван Зельцер почему-то решил, что так будет лучше, и снабдил клоуна моим номером. А знаете, у кого он сам его взял? – не ожидая ответа, я продолжила: – У своего будущего тестя, Виктора Журавлева. Я недавно занималась его проблемами. Оказывается, его дочь Валерия ждет ребенка. У них с Иваном свадьба в начале июня. Вы не знали? Значит, я первая сообщила вам эту новость.

По мере того как я говорила, выражение лиц всех присутствующих постепенно менялось. Ольга обрела душевное спокойствие и заулыбалась. Юрий расслабился, его взгляд стал мягче. Таня тоже радовалась, но недолго.

– Если это не дядя Ваня украл Уралушку, то кто тогда? – озабоченно спросила она. – Больше и подозревать-то некого.

– Селиванов сказал мне, что в тот вечер кто-то был на складе, находящемся почти напротив изолятора. Здесь рядом есть схема эвакуации. Кто-нибудь из вас мог бы мне кое-что по ней прокомментировать?

– Я попробую, – сказал Юрий и тут же поднялся с кресла.

Мы вышли в коридор и остановились около застекленного стенда.

– Если я правильно поняла, то это, – я ткнула пальцем в небольшой квадратик, – и есть склад, где хранится всякий хлам?

– Да, из этой комнатки когда-то можно было попасть в швейный цех, но сейчас, если я ничего не путаю, вторая дверь заставлена.

– Если предположить, что кто-то заблаговременно расчистил завалы и подобрал ключ, то он вполне мог проникнуть в швейный цех. А из швейного цеха выйти во дворик для выгула животных. Правильно?

– Правильно, но это при условии, что у него были все необходимые ключи.

– А у кого они хранятся?

– На вахте. Вы спросите у Сергея Эльдаровича, кто брал ключи от этих помещений, – посоветовал мне Варецкий.

– Обязательно, – кивнула я. – Еще один вопрос: куда выходят окна швейного цеха?

– На улицу, на Малую Казачью.

– То есть можно было просто подать кому-нибудь в окно тигренка?

– Окна там зарешечены, – Варецкий задумался, – но решетки открываются вовнутрь, так что теоретически такое возможно. Только ответ на вопрос «как» не дает ответа, кто и зачем украл Урала, а главное – где он сейчас..

Я не стала говорить, что у меня в запасе имеется одна научная версия. Вряд ли дрессировщиков обрадовало бы то, что Урал стал подопытным животным ученого-генетика. Мне самой в это верилось с большой натяжкой, а приступить к проверке этого смелого предположения можно было только завтра. В воскресенье просто не найти людей, хоть как-то разбирающихся в генной инженерии. Юрий ждал моего ответа, и я сделала лишь обобщающий вывод:

– Думаю, Косицын прав – тигренок понадобился тому же, кому нужен был и пеликан. Я пойду на вахту, поговорю с охранником, – сказала я без всякого перехода и направилась к служебному входу.

– Таня! – послышалось мне вслед, и я остановилась. Юрий спросил: – А хотите побывать на представлении?

– Почему бы и нет?

– Я сейчас свяжусь с главным администратором и спрошу, на какое место вам сесть.

– Спасибо, Юрий, я как раз собиралась попросить вас об этом. Только я не хочу оказаться подсадной уткой для Вырубова, – призналась я.

– Ну что вы, – Варецкий понимающе улыбнулся. – На эту роль и без вас охотников, точнее, охотниц, хоть отбавляй.

– Да? А он мне не раз предлагал что-то в этом роде.

– Интересно, кому Генка это только не предлагал? Таня…

– Да?

– Спасибо вам, – Варецкий не пояснил, за что именно он меня благодарит, но это было понятно и без слов. По крайней мере одну хорошую новость я ему принесла – Иван Зельцер скоро женится.

* * *

Сергей Эльдарович обедал, не отходя от рабочего места.

– Приятного аппетита! – пожелала я, подойдя к окошку.

Охранник положил бутерброд на пластиковую тарелку, отодвинул чашку на край стола и с готовностью спросил:

– Чем я могу вам помочь?

– Вы ведь записываете тех, кто берет ключи от различных помещений?

– Они сами расписываются в журнале. Какое помещение вас интересует? Изолятор? – уточнил мой собеседник.

– Нет, небольшая комнатка напротив него. На ее двери нет никаких табличек, но мне сказали, что это склад старого реквизита и костюмов. А еще меня интересуют ключи от швейного цеха, который соседствует с этой комнатой.

– Сейчас поищем. – Сергей Эльдарович сделал несколько глотков чая, затем открыл журнал, полистал его и сообщил: – За ключи от швейного цеха расписываются те, кто там работает, в разной очередности. Кто первый придет на работу, тот и забирает здесь ключ. Вот, в пятницу это была Леонтьева, в четверг – Кривоносова, в среду – Пафнутьев, во вторник – опять Кривоносова, а в понедельник – снова Леонтьева.

– Значит, швейный цех в выходные дни не работает?

– Иногда работает, – охранник сделал еще несколько глотков чая, – в случае аврала, который, как правило, бывает перед запуском новой программы.

– А что насчет склада? – напомнила я.

– На этой неделе ни одной записи не было. Хотя… вот, это, кажется, подпись Быстрининой. Да, ее, – подтвердил Сергей Эльдарович. – Катюша брала во вторник ключи от этой комнаты. Надеюсь, вы ее ни в чем не подозреваете? Это ведь звезда советского цирка семидесятых-восьмидесятых годов! Если бы видели, что она творила под куполом цирка! Даже сейчас не все гимнастки рискуют повторять ее трюки.

– А вы, наверное, не всегда охранником здесь работали? – поинтересовалась я.

– Я выступал в жанре эквилибра. Но это так давно было, – охранник ностальгически вздохнул.

– Наверное, вам не просто было согласиться на новую должность?

– Ну что вы, я очень рад, что мне нашлось здесь местечко. Вот и Катюша, Екатерина Евгеньевна, – поправился Сергей Эльдарович, – тоже не мыслит свою жизнь без цирка. Она всегда была такой трудолюбивой!

– Скажите, она и в швейном цехе убирается, да?

– Да, и в швейном цехе, и на складе, – подтвердил охранник и стал листать журнал дальше. – На складе старого реквизита убираются только раз в неделю. Здесь подписи Катюшиных сменщиц – Зои Оганесян и Тони Шмаковой… А вот закорючка Вырубова…

– Что? – переспросила я, просунув голову в окошко.

– Я говорю, наш коверный, Геннадий Вырубов, брал в начале марта ключи от склада. Наверное, ему для номера какой-нибудь старый реквизит понадобился. Такое случается.

– Скажите, Сергей Эльдарович, а я могу взять ключи от склада и от швейного цеха?

– Я понимаю, с какой важной миссией вы здесь находитесь, – охранник виновато улыбнулся, – но по инструкции я не имею права выдавать вам ключи. Только с разрешения Теплова, но его сейчас нет. Валерий Валерьевич был с утра, но уже ушел.

– А если я обращусь к Косицыну, по указанию директора вы дадите мне ключи?

– Татьяна, я не советую вам беспокоить директора за десять минут до начала представления. Ему сейчас не до этого, – заметив, что я расстроилась, Сергей Эльдарович предложил мне компромиссный вариант: – Вы к Варецким обратитесь, им я могу дать ключ от склада. А вот от швейного цеха – только тем, кто в нем работает. Извините.

– Спасибо за подсказку, я, пожалуй, так и поступлю.

Я уже собиралась спускаться вниз, но тут увидела Ольгу.

– Таня, если вы хотите успеть на представление, вам надо поторопиться. Уже дали второй звонок. Вы можете сесть на двадцатое место в девятом ряду. Это сектор «С». Вы знаете, как пройти отсюда в зрительный зал?

– Да, но я хотела сначала кое о чем вас попросить…

– Да, я слушаю.

– Возьмите, пожалуйста, на вахте ключ от склада, который находится напротив изолятора.

– Хорошо, – согласилась Ольга без лишних вопросов.

Я быстро поднялась по лестнице на второй этаж, нашла вход в зрительный зал и только расположилась на своем месте, как началось представление.

* * *

Если все зрители пришли в цирк развлекаться, то я – работать. Каждый номер я смотрела сквозь призму своего профессионального интереса.

Программу открывали воздушные гимнастки. Несмотря на головокружительные трюки, я видела в этих девчонках лишь банальных сплетниц, и мне было совершенно неинтересно, что они делают там, под куполом цирка.

Кстати, о куполе. Косицын пожаловался мне, что ему требуется капитальный ремонт, иначе в следующем сезоне зрители смогут смотреть здесь на небо, как в планетарии. Но я никаких предпосылок для этого не заметила. Артем Юрьевич определенно слукавил.

Пока я разглядывала купол, на арене появились шимпанзе. Дрессировщица показывала им плакаты с известными зданиями, а Пумба с Даней строили из конструктора, похожего на «Лего», Кремль, Эйфелеву башню и египетские пирамиды. Я поняла, что эти обезьяны вполне могли выпустить тигренка из изолятора. Было бы только кому научить их этому. Я не знала, зачем это могло понадобиться Ларисе Савойской, их дрессировщице. Скорее всего, она этого и не делала.

Братья Зельцер выступали безупречно. Все четверо акробатов были в превосходной физической форме, я не могла не залюбоваться их накачанными телами.

А вот наездники Алиевы явно были не в ударе. Они то и дело повторяли неудавшиеся трюки. Один из братьев только с пятой попытки смог вскочить на бегущую по кругу лошадь. Был ли это Тимур, входивший в мой первый список подозреваемых, или нет, я так и не поняла. Впрочем, ошибки были у всех четверых. Может, Алиевы чувствовали за собой какой-то грешок, вот и не могли собраться? Вероятно, лошадям передалось настроение наездников, и они не слишком старались выполнять свои задачи. Две из них были уж совсем квелыми, мне показалось, что они вот-вот заснут.

В свой первый выход клоуны довели до экстаза добрую половину зрителей, преимущественно детей, но я относилась ко второй. Я даже не улыбнулась, когда два взрослых нелепо одетых мужика вынесли на арену одеяло в черно-белую клеточку и стали играть на нем в шашки. Клоун с беспорядочной гривой светлых волос постоянно на что-то отвлекался, поэтому не замечал, что творит его рыжий оппонент. А тот, ничуть не стесняясь, крал с поля его «шашки» диаметром с чайные блюдца и прятал их в карманы своего зелено-желтого комбинезона. Нечесаный блондин, конечно, догадывался, что его соперник жульничает, но не мог понять, куда он прячет шашки. И это при том, что одежда клоуна со взлохмаченными волосами цвета ржавчины была во многих местах красноречиво оттопырена. Зрители смеялись над тем, что белый клоун не замечает очевидного. Я вдруг осознала, что тоже не могу увидеть в своем расследовании того, что, скорее всего, лежит на поверхности. Мне было не до смеха.

Я с нетерпением ждала выхода их коллеги, коверного. Хотелось знать, удастся ли Вырубову меня рассмешить. В то время когда униформа убирала с арены гимнастические снаряды, он выволок в манеж мешок с шарами. Конечно же, по пути Гена спотыкался о свою ношу и несколько раз терял содержимое дырявого мешка. По-другому коверный выйти просто не мог. Это был заезженный штамп, поэтому я приготовилась к тому, что вся реприза будет избитой, как боксерская груша в спортивном зале.

Вырубов бросил в зрительный зал шар, который тут же отбили обратно. Чтобы его поймать, Гена сделал сальто через голову и при этом будто бы нечаянно лопнул шар, из которого посыпались разноцветные конфетти. Я невольно улыбнулась. Пытаясь схватить следующий шар, коверный изогнулся буквой «Z», демонстрируя чудеса гибкости. Увы, его снова постигла неудача – из лопнувшего шара брызнула вода. Когда Вырубов бросил в зал третий шар, его поймала симпатичная девушка. Только она не спешила возвращать свой трофей обратно, а попыталась его лопнуть, пугая сидевших рядом зрителей – никто ведь не знал, что находится внутри шара. Девушке так и не удалось с этим справиться, и она разочарованно швырнула свой трофей обратно на арену. Чтобы его поймать, Геннадий подпрыгнул, умудрившись при этом сделать в воздухе шпагат. Конечно же, он «не рассчитал» свою силу – шар опять-таки разорвался в клочья, а манеж заволокло сизым дымом. Когда дым рассеялся, стало понятно, что униформа уже справилась со своей задачей, поэтому можно выходить следующим артистам. Но коверный не торопился уходить за занавес. Он забросил в зал очередной шар и стал смеяться над тем, как безуспешно зрители пытаются его лопнуть. Как ни странно, перевернутая логика сработала. Публика смеялась над тем, что клоун над ней же потешается.

Я вспомнила оглушительный смех Вырубова на улице и почувствовала себя осмеянной. Мне показалось, что Геннадий издевался надо мной с самой первой встречи в этом зрительном зале. Тогда он сказал, что все вокруг знают, кто похитил Урала, но имени злоумышленника не назвал. Теперь я уже практически не сомневалась, что именно Вырубов попросил гимнасток подбросить мне идею о том, что директор с самого начала не обрадовался появлению в цирке подкидыша. Света превосходно справилась со своей задачей. Я повелась на утку. Гена не мог не понимать, что эта версия долго не продержится на плаву, поэтому снабдил гимнасток другой: Иван Зельцер подстроил Ольге очередную пакость. Девчонки заговорили об этом как раз в тот момент, когда в буфет зашел Юрий. Неужели это всего лишь совпадение?

Размышляя о Вырубове, я даже не заметила, как прошло несколько номеров. Только когда в манеже появились пеликаны, я оторвалась от раздумий, но ненадолго. Меня снова затянули думы, теперь уже о том, зачем кому-то понадобились старый пеликан и детеныш тигра. И почему именно эти животные, а не собачки, обезьяны, лошади, голуби… Хотя голубей на улице итак пруд пруди, собак тоже хватает, а лошади слишком крупные для того, чтобы их незаметно вывести из цирка. Обезьяны же такие проказницы, что с ними лучше не связываться – себе дороже выйдет.

Начался антракт, девушки в белых передниках стали разносить по залу подносы с мороженым. Я взяла хрустящий вафельный стаканчик и мысленно перенеслась в детство. Тем временем манеж стали затягивать сеткой, расставлять тумбы и пирамиды.

– Чучело ты мое! – раздалось где-то справа сверху. Я повернулась и увидела, как молодая женщина вытирает носовым платочком свитерок мальчика лет пяти, испачканный мороженым. – Чучело, ну чучело!

Чучело! И как же я сама до этого не додумалась! Может быть, пеликан и тигренок стали жертвами для таксидермиста? Сейчас модно украшать чучелами животных не только витрины магазинов, в которых продают принадлежности для охоты и рыбалки, но и некоторые офисы. Версия, возникшая с подачи зрительницы, ввела меня в ступор. Неужели Вырубов, Быстринина или кто-то другой из сотрудников цирка похищал животных для того, чтобы их умертвить, а затем превратить в чучело?

Я понимала, что таксидермия, как ремесло и даже искусство, имеет право на существование. До меня не доходило другое – как можно взять и обречь на смерть своего коллегу, четвероногого или пернатого, но все равно коллегу? Это ведь убийство, отягощенное предательством. Может, кого-то из работников цирка использовали вслепую? Он или она просто не знали, какая судьба ждет Аркашу и Урала?

Тем временем свет в зале потух. Мужской голос объявил:

– Просьба на время шоу с тиграми отключить звуковые сигналы мобильных телефонов, не пользоваться фотокамерами со вспышками и лазерными указками. С мест не вставать. Администрация цирка благодарит вас за понимание. Итак, встречайте – дрессировщики Ольга и Юрий Варецкие и их тигры!

Ольга, одетая словно древнегреческая богиня, въехала в манеж верхом на самой крупной полосатой кошке. За ними мягкой поступью следовали другие тигры. Юрий, также облаченный в древнегреческий балахон, замыкал шествие. Сделав по арене круг почета, Ольга грациозно спрыгнула на ковер и поощрила животное кусочком мяса.

Чего только не делали тигры на арене! Они и ходили по бревну, и прыгали через огонь, и даже поднимались под самый купол. Кульминацией выступления стала как раз та самая иллюзия, о которой мне рассказывала Варецкая. В клетке, поднятой наверх, совершенно непостижимым образом вместо тигра появилась дрессировщица. Я почему-то просмотрела тот момент, когда Юрий остался на арене один с хищниками. За очень короткое время Ольга успела не только подняться под самый купол, но и переодеться в желто-коричневый полосатый купальник. Клетка опустилась вниз. Юрий открыл дверцу и подал руку партнерше. Пять тигров легли у ног дрессировщиков, шестой бесследно исчез. Зал взорвался заслуженными аплодисментами.

Урал через пару лет мог выступать в манеже вместе со своими сородичами и срывать такие же аплодисменты, если бы в этом цирке не работал человек, у которого нет души. Я понимала, почему Косицын настаивал на том, чтобы я продолжала расследование независимо от того, жив пропавший тигренок или нет. Очень сложно, практически невозможно работать на арене цирка, зная, что кто-то рядом способен предать.

* * *

После представления я отправилась за кулисы тем же длинным путем, которым и пришла в зрительный зал. Гримерная дрессировщиков была закрыта, Варецким определенно было не до меня. Через несколько часов им предстояло выступать в вечернем шоу, так что им надо было заново купать и сушить тигров, приводить в порядок себя. Я потопталась около закрытой двери и пошла на вахту.

– Татьяна! – окликнула меня помощница дрессировщиков. Я развернулась и пошла ей навстречу. – Как вам представление?

– Я в восторге! Особенно от второго отделения.

– Я вас понимаю. – Девушка достала из кармана джинсов ключ. – Вот, Ольга просила вам передать. Она сказала, вы знаете, от чего он.

– Знаю, – кивнула я.

– Ну, тогда я пойду обратно к тиграм. Надо помочь Варецким. У них ведь сегодня еще одно представление. Ольга и дядя Юра просили извиниться перед вами за то, что они не могут уделить вам внимание.

– Какие пустяки! Я и не жду, что они будут носиться со мной как с писаной торбой. У них – своя работа, у меня – своя. – Пообщавшись с Танечкой Смирновой, я направилась в сторону склада.

Оглядевшись по сторонам, я достала ключ, открыла дверь и зашла на склад. Там было темно, но включать свет я не стала, чтобы не привлекать чье-либо внимание. Закрыв дверь на щеколду, я на ощупь достала из сумки фонарик. Как и было показано на плане, помещение это было без окон. Посветив фонариком, я убедилась, что комната забита многочисленными коробками, ящиками, мешками и тюками. Впрочем, их содержимое меня мало интересовало. Я хотела знать, можно ли отсюда попасть в швейный цех. Когда я разбаррикадировала внутреннюю дверь, то с удивлением обнаружила, что она не заперта, и я без проблем вошла в него. Первым делом я исследовала окна, выходящие на Малую Казачью улицу. Они были с двойными деревянными рамами, между которыми лежал толстый слой пыли. Обследовав два окна, я подошла к третьему, крайнему справа, и сразу обратила внимание на стертую пыль. Похоже, эти рамы недавно открывали. Вспомнив, как расположены камеры наружного видеонаблюдения, я подумала, что это окно, скорее всего, не попадает в зону их видимости. Разумеется, я сразу же предположила, что именно через него злоумышленник передал кому-то тигренка. Осталось только выяснить, кто это сделал.

В мою голову сразу пришли две фамилии – Быстринина и Вырубов. Именно они брали ключи от склада. И дрессировщики, и охранник отзывались о бывшей воздушной гимнастке, а ныне уборщице, исключительно положительно. Но я-то знала, что преступления часто совершают именно те, от кого этого ждешь меньше всего. Так что участие Екатерины Евгеньевны в похищении Урала было для меня под вопросом.

Что касается Вырубова, тут тоже не было никакой ясности. Объективности ради следовало признать, что он брал ключ несколько месяцев назад, когда Урал еще даже не родился. Геннадий не мог предположить, что во время будущих гастролей в цирковой трейлер кто-то подбросит тигренка, так что спланировать его похищение еще в марте он не мог. Однако поведение коверного наталкивало на определенные размышления. Он постоянно пытался сбить меня с толку. Или это просто такая манера поведения? Ведь Вырубов – артист, потомственный комик. Я попыталась определить мотив, который мог заставить его похищать из цирка животных, и не смогла. Более того, я вдруг осознала, что пытаюсь оправдать Геннадия, снять с него все подозрения. Я не стала противиться этому и допустила, что Вырубов здесь ни при чем, так же как и Быстринина. После недолгих раздумий я внесла в новый список еще двух подозреваемых из старого – Тимура Алиева и Анатолия Трофимова.

Сегодняшнее выступление наездников было едва ли не провальным. Братьев определенно что-то тревожило, и они не смогли справиться со своим волнением. Лошади это почувствовали и проявили свой нрав.

Осветитель снова попал под мое подозрение, потому что являлся приятелем портного. У Пафнутьева явно были материальные проблемы. Его квартира произвела на меня очень убогое впечатление. Кроме швейной машинки, там не было ни одной приличной вещи. Николай признался, что он перешивает какие-то шмотки на заказ, и поинтересовался у меня, не найдется ли для него халтурки в Доме культуры. За приличные деньги Пафнутьев мог согласиться выкрасть тигренка. Пожалуй, самому ему с этой задачей справиться было сложновато, поэтому он обратился за помощью к своему приятелю Толе Трофимову. Толя согласился ему помочь, допустим, за определенное вознаграждение. Портному даже не нужен был ключ от склада, потому что его можно было открыть изнутри, попав туда через швейный цех. Все остальное предстояло провернуть Трофимову – незаметно вывести Урала из изолятора, а потом через склад и швейный цех передать тигренка из окна в нужные руки, возможно, того же самого Пафнутьева. Не исключено, что Анатолий сначала усыпил тигренка, а потом засунул его в какой-нибудь мешок. Эта стрессовая работенка спровоцировала обострение язвы желудка, и Трофимов на следующий день после похищения Урала угодил на больничную койку.

Вспомнив, что по всей квартирке Пафнутьева валялись какие-то тряпки, я подумала, что Николай мог их стащить со склада. Если человек склонен к воровству, то он будет красть все, что попадется ему под руку. И уж, конечно, он не пройдет мимо открытого сейфа. Забрать оттуда все подчистую – опасно, а если взять только одну пачку, то это не сразу бросится в глаза. А для Пафнутьева и пятьдесят тысяч – вполне приличная сумма…

Я практически уверовала в то, что все три кражи (пеликана, денег из сейфа главного бухгалтера и тигренка) на совести портного, но быстро себя одернула. Вчера я совершенно не сомневалась, что найду Урала в зоопарке Городецкого, и ошиблась. Так что сбрасывать со счетов другие версии было преждевременно.

Когда я подошла к двери, то услышала в коридоре какие-то голоса. Пришлось задержаться на складе. Прислушавшись, я поняла, что номер Алиевых убрали из вечерней программы из-за болезни двух лошадей. Косицын грозился уволить ветеринара Абросимова за халатность.

Абросимов… Варецкие стояли за него горой, и мне не оставалось ничего другого, как принять их точку зрения. Хотя он казался мне темной лошадкой. А может, это все-таки ветеринар выкрал детеныша хищника? Вот почему он избегает разговоров со мной?

Голоса за дверью стихли, я открыла замок и выглянула в коридор – там никого не было. Выйдя со склада, я отправилась разыскивать Варецких, чтобы отдать им ключ. Дверь в их гримерную была приоткрыта, я остановилась и услышала голос Юрия:

– Саша, возьми себя в руки! Не раскисай!

– Не понимаю, как такое могло произойти, – бубнил Абросимов. – Я осматривал сегодня лошадей. И Офелия, и Князь были в полном порядке… Корма мы не меняли.

– Я не уверена, но мне кажется, что это Руслан их сегодня на репетиции загнал, – предположила Таня.

– Девочка моя, что значит загнал? – снисходительно осведомился Юрий. – Руслан сам всегда работает с полной самоотдачей и от других того же требует.

– Ладно, я пойду, – сказал Абросимов. – К Афине надо заглянуть. Не сегодня завтра она окотится.

Я еле успела отскочить от двери, как она открылась. Ветеринар кивнул мне в знак приветствия, остановился, желая что-то сказать, но так и не решился – махнул рукой и пошел своей дорогой.

– Можно? – Я заглянула в гримерку.

– Да, конечно, – ответила Ольга.

* * *

Пообщавшись недолго с Варецкими, я поехала домой. Я вдруг почувствовала, что если в течение ближайшего часа не выпью пару чашечек крепкого кофе, то выйду из ресурсного состояния.

Добравшись до дома, я сначала приняла душ, чтобы отделаться от специфического циркового запаха, а затем отправилась на кухню. Перемолов зерна «Арабики», я насыпала полученный порошок в электрическую кофеварку. На то, чтобы варить свой любимый напиток в турке на огне, меня просто не хватило, так же как на готовку серьезного ужина. Соорудив нехитрые бутерброды, я налила в чашку первую порцию кофе и, сделав несколько глотков, почувствовала себя возрождающейся к жизни. А после двух бутербродов и второй чашки «Арабики» ко мне вернулась способность плодотворно мыслить.

Итак, по большому счету у меня были две версии. Первая – тигренок понадобился для каких-то научных экспериментов. Вторая – из Урала сделали чучело. Я включила ноутбук и стала искать выходы на местных таксидермистов. Профессия эта была достаточно редкая, и в Тарасове, похоже, таких специалистов уже не осталось. На нескольких сайтах была лишь информация о том, что три года назад скончался Юрий Иванович Соловьев, талантливый таксидермист-любитель. Хотя отсутствие рекламы в Интернете еще не означало, что в Тарасове никто не занимается изготовлением чучел. Я сама такая: объявлений не даю, но недостатка в клиентах не испытываю. Я решила, что надо завтра поспрашивать насчет таксидермистов в оружейном магазине «Егерь», который находится недалеко от моего дома.

А еще надо сходить в университет, на биофак, и проконсультироваться, ведутся ли у нас в городе исследования в области генной инженерии.

Глава 8

Понедельник, как известно, день тяжелый. Как мне ни хотелось подольше полежать в постели, я заставила себя подняться и стала действовать строго по составленному вчера плану. Сразу после завтрака я отправилась в оружейный магазин. Витрину «Егеря» украшало чучело бурого медвежонка. Я множество раз проходила мимо, не задумываясь о том, что когда-то это был живой зверь. Теперь во мне что-то надломилось. Таксидермия и варварство показались мне словами-синонимами. Занимаясь поисками Урала, я стала сентиментальной. Правда, не настолько, чтобы пополнить ряды вегетарианцев и перейти зимой с натурального меха на искусственный.

Внутри магазина было еще несколько чучел. Я остановилась напротив метрового осетра, «запутавшегося в сетке». Он выглядел как живой.

– Простите, – обратилась я к администратору магазина, – а чучела животных продаются?

– Нет, что вы, – мужчина еле заметно улыбнулся уголками губ. – Они служат для украшения витрины.

– Жаль. А вы не подскажете, где можно приобрести или заказать чучело? Мы хотим боссу на юбилей фирмы что-то в этом роде подарить, – уточнила я для пущей важности. – Он у нас заядлый охотник и рыболов.

– Подождите, я сейчас узнаю, где мы заказывали все чучела.

– Да, будьте добры…

Администратор вернулся в торговый зал минут через пять.

– Сожалею, – грустно улыбнулся он, – но мы вам ничем помочь не можем. Мастер, который изготавливал чучела на заказ, умер несколько лет тому назад. Больше специалистов такого уровня в Тарасове нет. Соловьев был «последним из могикан».

– Неужели у него не было учеников?

Молодой человек пожал плечами:

– Мне об этом ничего не известно.

– Извините, что побеспокоила. До свидания! – Я вышла из магазина и направилась к своему «Ситроену».

Следующим пунктом моего плана было посещение университета. Едва я села в машину, как раздался звонок мобильника.

– Алло! – ответила я.

– Здравствуй, Татьяна! Это Ковров, – представился бывший одноклассник. – Я звоню, чтобы напомнить – долг платежом красен.

– В смысле?

– Ты хотела попасть к Городецкому, так? – раздраженно спросил Володька.

– Так, – подтвердила я.

– Ты туда попала. Благодаря моему содействию. Так?

– Будем считать, что так, – нехотя подтвердила я.

– А что ты обещала взамен? – поинтересовался редактор газеты «Покровская волна».

– Что я обещала взамен? – повторила я вопрос, давая себе время на то, чтобы придумать какую-нибудь отговорку.

– Таня, ты обещала предоставить мне материалы о господине Городецком. Неужели забыла?

Ничего толкового мне в голову не пришло. А почему я должна что-то придумывать?

– Ковров, я не забыла про свое обещание, но так уж случилось, что мне совершенно нечего рассказать. Никаких пикантных подробностей из жизни Городецкого вчера не всплыло, да и не могло всплыть. Он ведет добропорядочный образ жизни.

– Иванова, ты надо мной издеваешься, что ли? Я думал, ты человек слова, а ты меня кинуть решила, да? Не всплыло! Сенсация никогда сама в руки не идет, над ней надо работать, ты это не хуже меня знаешь. Вот уж от кого-кого, а от тебя я полного бездействия никак не ожидал! – не на шутку разошелся Ковров. – Чтобы я еще когда-нибудь повелся на твои просьбы? Нет, такого больше не будет! Я и всем общим знакомым расскажу, как ты меня кинула!

Моя репутация могла серьезно пострадать, поэтому я стала выкручиваться:

– Володя, ты извини, я просто сейчас не могу разговаривать с тобой. Как только освобожусь, я тебе перезвоню. Кое-что мне все-таки удалось разузнать.

– Нет, мне звонить не надо. Запиши номер моей сотрудницы, которой надо будет передать все материалы. Это она будет писать статью о Городецком. Язычок у нее – будь здоров!

– Хорошо, подожди минуточку. – Я достала из сумки ручку и блокнот. – Записываю.

Подиктовав мне номер журналистки, Ковров добавил:

– Зовут ее Светой. Она будет ждать твоего звонка в самое ближайшее время. Таня, только я очень тебя прошу: давай без твоих штучек. Я почти поверил, что ты меня кинуть решила. Но со Светой так шутить не надо.

– Ладно, без шуток так без шуток, – пообещала я и отключилась.

Я совершенно забыла про условие, которое мне поставил бывший одноклассник. Конечно, я сделала в зоопарке Городецкого несколько фотографий, но ведь нужны были еще и мои комментарии к ним. О том, как я едва не стала жертвой аллигатора, естественно, я рассказывать не собиралась. Остальная информация на сенсацию никак не тянула. Да и не до того мне сейчас было: Афина со дня на день должна была окотиться, и времени на то, чтобы отыскать Урала (если он еще был жив), практически не осталось.

Звонок Коврова подкинул мне идею – представляться в университете не частным детективом, а журналисткой. Я покопалась в бардачке и нашла удостоверение спецкора газеты «Тарасовский вестник» на имя Анны Лифановой. Такая журналистка действительно там работала и даже была немного похожа на меня, поэтому я однажды подсуетилась и сделала себе журналистскую ксиву. Я надела тот же парик, в котором ходила в цирковую малосемейку, и сходство между мной и Анечкой еще больше усилилось.

По дороге я попала в пробку и включила радио, чтобы как-то скоротать время. На моей любимой волне шло обсуждение одной очень актуальной темы…

* * *

Журналистские корочки помогли мне беспрепятственно пройти в третий корпус ТГУ, где располагался биологический факультет. Уточнив на вахте, где находится кафедра генетики и биотехнологий, я поднялась по широкой мраморной лестнице на второй этаж и вскоре оказалась перед нужной дверью, но она была закрыта. Минут через пять пришла лаборантка.

– Вы кого-то ждете? – спросила она, открывая дверь.

– Я собираю материал для статьи о генной инженерии, – начала я.

– Тогда вам нужен завкафедрой. Проходите, – пригласила меня лаборантка, – Илья Оскольдович скоро придет.

Ждать мне пришлось недолго, я даже не успела очистить память мобильника от принятых за последнюю неделю эсэмэсок. Когда в кабинет зашел невысокий полноватый мужчина предпенсионного возраста с пышной гривой седых волос, я сразу поняла, что это и есть заведующий кафедрой генетики и биотехнологий.

– Илья Оскольдович, тут журналистка пришла, – кивнула на меня лаборантка.

– Журналистка? – заинтересовался профессор.

– Да, Анна Лифанова, – представилась я, – «Тарасовский вестник».

– Люблю ваше издание, – Комаринский благосклонно улыбнулся. – Пройдемте ко мне в кабинет, поговорим. Давненько к нам журналисты не заглядывали. Наука все меньше и меньше беспокоит умы просвещенных читателей. Присаживайтесь, пожалуйста.

Я расположилась в предложенном мне кресле и сказала:

– В последнее время к нам в редакцию приходит много писем с вопросами, так или иначе связанными с генной инженерией.

– Вот как? – Профессор сел напротив меня и надел очки в металлической оправе. – Ну что же, я готов ответить на все ваши вопросы. Но сначала хочу кое-что уточнить: генная инженерия не является наукой в широком смысле этого слова, это скорее инструмент биотехнологии. Но в любом случае вы пришли по адресу – я как раз читаю лекции по данному предмету.

Я достала из сумки диктофон, положила его на стол и, включив, предложила профессору для разговора ту же тему, которую обсуждала сегодня в прямом эфире радиоведущая со своими слушателями:

– Илья Оскольдович, наши читатели сильно обеспокоены тем, что прилавки магазинов заполонили генно-модифицированные продукты. Что вы можете сказать по этому поводу?

– Вы знаете, я такой же потребитель, как и все остальные. Покупаю ли лично я такие продукты? Скажу честно – нет, – профессор лукаво прищурился. – Просто этим вопросом занимается моя супруга. Для меня же, как простого обывателя, главный критерий – вкусно или невкусно.

– А что вы думаете о данной проблеме как ученый?

– Меня часто спрашивают, стоит ли вмешиваться в «святая святых» живого организма – в клетку. Ответ однозначен – стоит. Производство трансгенных продуктов – это лишь одно из направлений генной инженерии. Возможность управления наследственностью живых организмов путем проникновения в генетический аппарат клетки – это ключ к успеху в борьбе со многими наследственными заболеваниями, – Илья Оскольдович стал все дальше и дальше углубляться в эту тему.

Как только он сделал небольшую паузу, я поинтересовалась:

– Скажите, а у нас в Тарасове ведутся практические работы в области генной инженерии?

– К сожалению, у нас нет достаточной технической базы, чтобы заниматься серьезными исследованиями в этой сфере. Да и ученых уже не осталось. Гольцев перебрался в Москву, Баландин – еще дальше, в Америку.

– И это все?

– Вы знаете, была у меня одна аспирантка, которая подавала большие надежды, но она вышла замуж и забросила все свои исследования. Честное слово, обидно. Есть люди, которые родились для того, чтобы совершить переворот в науке. Вот Мариночка Окорокова как раз была из таких. Если уж ей так хотелось выйти замуж, то надо было выходить только за ученого. Они бы, как Пьер и Мари Кюри, вместе занимались наукой. А что теперь? Она варит своему мужу-бизнесмену борщи и меняет малышу памперсы, – профессор осуждающе покачал головой, как будто его бывшая аспирантка совершила преступление. – Редактировать книгу природы – это, знаете ли, удел избранных. Гольцев, Баландин, Окорокова как раз были такими. Если Миша и Витя смогли реализовать себя за пределами своей малой родины, то Мариночка загубила свой талант на корню. Я собирался специально под нее пробить грант на новую лабораторию, но эти планы остались нереализованными… Так, какие еще вопросы вам задают?

– Какие животные представляют особый интерес для генных инженеров?

– Не совсем понял ваш вопрос. – Комаринский часто-часто заморгал глазами, и я поняла, что сморозила совершеннейшую глупость.

Тем не менее я продолжила:

– Ну вот, например, обладает ли тигр какими-то уникальными генами, которые имело бы смысл вводить в клетки других организмов?

– А почему именно тигр? – допытывался профессор.

– Так поставила вопрос одна из наших читательниц.

– Понимаете, генная инженерия служит для получения желаемых качеств у изменяемого организма. Для начала надо определиться, какой организм мы хотим изменить и каким образом, а главное, зачем. – Илья Оскольдович снова сел на своего конька и стал забрасывать меня научными терминами.

Меня абсолютно не интересовало, что такое рекомбинантные РНК и ДНК и с помощью каких технологий их можно получить. Но в одном я окончательно убедилась: версия, подкинутая мне Венчиком Аяксом, далека от истины. Как только Комаринский замолчал, я поблагодарила его за интересный рассказ и выключила диктофон.

Покинув кафедру генетики и биотехнологий, я прошлась по коридору и остановилась перед дверью с табличкой: «Кафедра анатомии и физиологии».

– Вы кого-то ищете? – обратилась ко мне проходившая мимо женщина в темно-синем брючном костюме с кипой бумаг в руках.

– Я журналистка, собираю материалы о таксидермии…

– Тогда вы у цели. Обратитесь к Лазаревой Таисии Вениаминовне. Лучше, чем она, никто вам об этом не расскажет.

Я последовала совету незнакомки, заглянула на кафедру и, увидев там трех человек, двух женщин и мужчину, поинтересовалась:

– Здравствуйте! Я могу поговорить с Таисией Вениаминовной?

– Она на семинаре, – ответил мне мужчина лет тридцати пяти. – Если у вас есть время, можете зайти и подождать ее.

– Да, я, пожалуй, подожду. – Я охотно приняла это предложение, зашла и расположилась в кресле у входа.

– Если вы студентка, то не с нашего факультета, – предположил преподаватель.

– Я журналистка.

– Вы что же, о Лазаревой хотите написать? – удивилась пожилая женщина, сидевшая за столом у окна. – Интересно, почему ей оказана такая честь?

– Нет, не о Лазаревой, а о таксидермии, – уточнила я.

– Да, это ее предмет, – подтвердил мужчина.

– А какое из направлений таксидермии вас интересует? – поинтересовалась у меня женщина лет сорока, которая до этого отмалчивалась.

Мне показалось, что она хотела поставить меня в тупик своим вопросом, но ей это не удалось.

– Я хотела осветить этот вопрос в сравнении, – молниеносно нашлась я.

– Ну не знаю, как можно сравнивать музейное и коммерческое направление, – усмехнулась женщина. – Будь моя воля, я бы коммерческую таксидермию запретила, а всех горе-таксидермистов подвела бы под статью «Жестокое обращение с животными».

– А я с вами, Елена Евгеньевна, не согласна, – возразила ей пожилая женщина. – Я не вижу особых различий между музейным и коммерческим направлением. Для меня важно лишь то, насколько правдоподобно выглядит чучело, а где оно выставлено – в музее, в охотничьем клубе или в витрине магазине – не имеет никакого значения. Я вам больше скажу: именно благодаря «коммерции» мой четырехлетний внук узнал, какого размера белка. До того как Саша увидел ее чучело в магазине, он думал, что белка величиной с собаку.

– А это, Елизавета Петровна, уже ваша вина. Могли бы сводить своего внука в городской парк, там живые белочки с дерева на дерево прыгают, – не без ехидства заметила ярая защитница животных.

– Мы были в парке, но нам как-то не повезло встретиться с белочками.

– Вы просто к этому не стремились, – парировала Елена Евгеньевна.

– Дамы, не ссорьтесь, – вмешался в разговор их коллега. – А то еще попадете на страницы газеты, как героини какого-нибудь фельетона. Девушка, а вы какое издание представляете?

– «Тарасовский вестник».

– Я его когда-то выписывала, – снова подала голос Елена Евгеньевна, – но перестала. Это такое политизированное издание! Я даже удивляюсь, что вы собираетесь писать для него статью о таксидермии.

– Скорее о таксидермистах.

– После смерти Соловьева эту нишу еще никто не занял, – высказалась Елизавета Петровна.

– А как же Антон Хмельков? – напомнил мужчина.

– А что Хмельков? Этот выскочка мог еще с первого курса вылететь за неуспеваемость, – пожилая преподавательница явно была нелестного мнения о своем бывшем студенте. – Не знаю, может, он со временем набрался какого-то опыта, но его первые таксидермические работы были ужасны. Лично я никогда не смогу забыть то ужасно выполненное чучело сороки, которым он собирался украсить наш кабинет.

– Вот-вот, я бы Хмелькова привлекла за это если не к уголовной, то к административной ответственности.

Мужчина заступился за Антона:

– Знаете, никто сразу мастером не рождается, чтобы достичь совершенства, нужен опыт. Я видел его последние работы, они очень даже ничего.

– Дмитрий Яковлевич, где это вы их, интересно, видели? – поинтересовалась Елена Евгеньевна.

– Я был со своим приятелем в стрелковом тире «Арамис», там чучело волка стоит.

– Ну и с чего вы взяли, что его именно Хмельков сделал? Может быть, это работа Соловьева?

– Я поинтересовался, кто автор. Мне сказали, что Антон. Я и сам так подумал, потому что Юрий Иванович никогда не использовал в своих работах искусственные детали, а у этого волка глаза и клыки определенно были ненатуральными.

– Искусственные глаза? – удивилась я.

– Да, представьте себе, есть несколько зарубежных фирм, которые выпускают комплектующие для изготовления чучел, – пояснил Дмитрий Яковлевич.

– Вот этого я категорически принять не могу! – возмутилась Елена Евгеньевна. – Если уж на то пошло, то и шерсть тоже должна быть искусственной.

– Но это уже будет мягкая игрушка, а не чучело, – заметила Елизавета Петровна.

– Вот-вот, я и говорю: никакой Хмельков не таксидермист, а халтурщик, – настаивала на своем Елена Евгеньевна. – Девушка, вы все еще уверены, что хотите писать об этом человеке?

– А что, других таксидермистов в Тарасове нет?

– Нет. Курс Лазаревой, пожалуй, самый нелюбимый у наших студентов. Сами посудите – кому понравится возиться с трупами животных? Один Хмельков только и ходил к ней с удовольствием… Что-то Таисия Вениаминовна задерживается, пара-то уже закончилась. Мне на лекцию надо, а я тут с вами заболталась. – Елена Евгеньевна подошла к зеркалу, поправила прическу и, взяв со своего стола папку, вышла из кабинета.

– У меня тоже лекция. – Елизавета Петровна поднялась и направилась к двери, стуча каблуками по паркету. Взявшись за ручку, она вдруг остановилась и обратилась ко мне: – Одних только знаний анатомии животных и технологии изготовления чучел недостаточно для того, чтобы стать хорошим таксидермистом. Нужно быть еще и художником, чего об Антоне не скажешь. Узнав, что после смерти Соловьева эта ниша освободилась, он решил ее занять. Лазарева считает, что ему это удалось, но у нее слишком предвзятое мнение. Я ее понимаю – хоть один студент смог на практике использовать то, чему она учит столько лет!

Преподавательница вышла, а Дмитрий Яковлевич стал нервно перекладывать тетрадки из одной стопки в другую.

– Вам тоже надо на лекцию? – обратилась я к нему.

– Нет, у меня сегодня большое окно, поэтому я конспекты проверяю. А Таисия Вениаминовна, вероятно, между парами в буфет заглянула. Хотите, я вас туда провожу?

– Даже не знаю. Как вы думаете, у Лазаревой есть с собой координаты Антона Хмелькова?

– Вам нужен его телефон? – почему-то обрадовался мой собеседник.

– Да, я хотела бы с ним встретиться, поговорить, посмотреть его работы, чтобы составить о них собственное мнение.

– Что же вы сразу не сказали? – Дмитрий Яковлевич стал листать в обратную сторону страницы своего ежедневника. – У меня где-то был записан номер его телефона. Да, вот он.

Преподаватель повернул ко мне ежедневник, и я, достав из сумки мобильник, внесла в его память номер телефона Хмелькова.

– Спасибо, вы меня здорово выручили.

– Я рад, что оказался полезен. Не согласитесь ли вы со мной поужинать? – Дмитрий Яковлевич наконец-то озвучил то, на что никак не мог решиться.

– Вы бы хоть для приличия спросили сначала, как меня зовут, а потом уже на свидание приглашали, – остудила я его пыл.

– Простите. Я при наших женщинах не посмел, они такие сплетницы. Так как вас зовут?

– Анной, но, к сожалению, этот и все ближайшие вечера у меня заняты. До свидания! – Я подарила Дмитрию Яковлевичу на прощание улыбку и вышла из кабинета.

Общаться с Лазаревой уже не было смысла, потому что коллеги очень красноречиво описали мне ее бывшего ученика – серая посредственность, но с коммерческой жилкой.

Итак, у нас в городе все-таки есть таксидермист. Во всяком случае, Антон Хмельков, окончивший биофак университета, выбрал именно эту редкую специальность. Пока ему не удалось прославиться, но кое-кого его работы все же заинтересовали, например стрелковый клуб «Арамис». Интересно, а где Антон берет материал для своих будущих работ? Ну не сам же он застрелил на охоте волка, которого впоследствии превратил в чучело, правда, с искусственными глазами и клыками? Животных ему кто-то поставляет. Если Урала выкрали из цирка для того, чтобы сделать из него таксидермическую скульптуру, то он, скорее всего, уже мертв. Если бы мне в первый же день пришла в голову эта версия, то, возможно, еще был шанс спасти тигренка. Самое большее, что я могла сделать теперь, – это узнать, с кем из цирковых связан Хмельков. Директор цирка будет удовлетворен, если я выявлю «урода» в его семье. А вот для дрессировщиков это будет очень слабым утешением.

Я даже не сомневалась в том, что таксидермическая версия единственно верная. Просто других вариантов уже не осталось. Домой я вернулась с самыми грустными мыслями. Но вспомнив о том, что сказали мне двенадцатигранные кости, когда я только взялась за это расследование, я воспрянула духом. А сказали они, что мои желания исполнятся, ведь у того, кто делает добро, все получается. С тех пор мое желание не изменилось – я хотела найти Урала живым и здоровым, чтобы Юрий и Ольга сделали из него артиста.

Прежде чем позвонить Антону, я задумалась о том, в каком русле вести с ним диалог. Оптимальное, как мне показалось, решение пришло в мою голову довольно быстро, и я набрала номер.

– Да! Слушаю! – отрывисто произнес мужской голос.

– Добрый день! Я могу поговорить с Антоном Хмельковым?

– Вы с ним уже говорите.

– Замечательно! – Я отметила про себя, что голос показался мне знакомым. На всякий случай я постаралась изменить свой. – Антон, мне рекомендовали вас как талантливого таксидермиста.

– Кто? – тут же уточнил мой собеседник.

Ссылаться на университетскую кафедру не имело смысла: Хмельков наверняка знал, что там он оставил не слишком лестные воспоминания о себе, за исключением мнения Таисии Вениаминовны и Дмитрия Яковлевича. Но с ними Антон мог связаться и узнать, что им интересовалась журналистка, а не заказчица.

– Один мой знакомый из стрелкового клуба «Арамис».

– А, понятно. – Мой ответ удовлетворил Хмелькова. – Что вы хотите?

– Сделать вам заказ.

– Ну это понятно. Какой у вас материал? Из чего вы хотите сделать чучело? – поинтересовался Антон.

– В том-то и дело, что пока никакого материала у меня нет. Просто возникла идея такого подарка.

– Отсутствие материала это, конечно, проблема, но она решаема. Тут другое – у меня сейчас очень большой заказ, – сообщил Хмельков. Своеобразный тембр его голоса не оставлял сомнений, что я уже с ним разговаривала, причем совсем недавно. – Может, вы мне через пару месяцев позвоните?

То ли Антон действительно работал над очень выгодным заказом, поэтому не мог позволить себе отвлекаться на что-то другое, то ли он набивал себе цену. Хмельков закашлялся, и я тут же вспомнила, при каких обстоятельствах с ним разговаривала. Только бы он меня не узнал!

– Скажите, а если я оплачу ваши услуги по двойному тарифу? – спросила я нараспев.

– Пожалуй, мы могли бы это обсудить. – Материальный стимул сработал безотказно.

– Когда? Где?

После непродолжительного обдумывания таксидермист сказал:

– Не вижу смысла откладывать нашу встречу. Приходите ко мне в мастерскую сегодня, часам к двум. Сможете?

– Я отложу все дела. Куда мне надо подъехать?

Хмельков подробно объяснил мне, как найти его мастерскую.

– Буду ждать. – После этих слов он отключился.

Вне всяких сомнений, я уже общалась с Антоном, причем он сам звонил мне, откликнувшись на объявление о покупке диких животных. Всего-то было три звонка. Сначала бабуля решила сплавить мне злющего котенка, потом какие-то дети пытались пошутить со мной, а вот третий абонент позвонил мне просто на удачу. Он почему-то решил: если я покупаю диких животных, то, возможно, их же и продаю. Зачем они нужны Хмелькову, было понятно – для работы. Хорошо, что я в объявлении указала один из своих серых номеров, которыми пользуюсь от случая к случаю. В моем мобильнике две симки, и сегодня я звонила с другого номера. Проверив входящие звонки на другой сим-карте, я убедилась, что моя догадка верна. Номер звонившего совпадал с тем, который я только что набирала. Если бы мной так основательно не завладела мысль о том, что Урал попал в зоопарк к Городецкому, я, возможно, стала бы раскручивать человека, который был не прочь приобрести дикое животное.

Кстати о Городецком. Я вспомнила, что мне надо позвонить Светлане и договориться с ней о встрече. Но я не спешила это делать. Во-первых, мне сегодня было не до нее. На повестке дня стояла встреча с таксидермистом. А во-вторых, мне нечего было рассказать корреспондентке «Покровской волны». Да, Игорь Кириллович любит животных. Его зоопарк постоянно расширяется. И что с того?

Пока я думала, зазвонил мобильник.

– Алло!

– Татьяна? – уточнил женский голос.

– Да.

– Это Светлана Кулько, – представилась журналистка. – Мне Ковров дал ваш номер.

– Да-да, я так и поняла. Сама собиралась вам набрать и извиниться. Понимаете, сегодня у меня никак не получится с вами встретиться.

– А завтра?

– Завтра будет видно. Света, поймите, я сейчас занимаюсь одним расследованием. Как только я закончу, обязательно свяжусь с вами.

– Это расследование связано с Городецким? – поинтересовалась Светлана.

– Нет.

– Странно, а Ковров мне сказал, что вы его в чем-то подозреваете.

– Это не так.

– Я понимаю, пока вы не закончили дело, вы не хотите о нем распространяться. Ради сенсации я готова и подождать. – Журналистка осталась при своем мнении.

– Я вам обязательно позвоню. До свидания! – попрощавшись, я отключилась.

Этот разговор не поставил окончательную точку в нашем договоре с Ковровым, но по крайней мере сегодня я могла уже об этом не думать. Надо было готовиться ко встрече с Хмельковым. На всякий случай я решила навести справки о стрелковом клубе «Арамис». Благодаря Интернету мне удалось выяснить не только его местоположение, но и узнать, кто является его владельцем и одновременно директором. Предполагая, что Антон связан с кем-то из цирковых, поэтому знает, что Варецкие наняли частного детектива, я решила изменить внешность. В черном парике я уже засветилась в цирковой малосемейке и на биофаке университета. Если тигренка выкрал Пафнутьев, то он мог догадаться, что я вовсе не из Дома культуры. Был у меня еще огненно-рыжий паричок, который я жутко не любила, но именно он в сочетании с карими контактными линзами делал меня совершенно неузнаваемой. На этом варианте я и остановилась…

Глава 9

По дороге я думала о том, кто снабжает Хмелькова животными. В списке подозреваемых было четыре человека: Пафнутьев, Трофимов, Абросимов и Вырубов. Первые двое, портной и осветитель, были друзьями и, скорее всего, действовали сообща. Николай с Анатолием относились к разряду технического персонала, который непосредственно с животными не работает, и значит, не видит в них своих коллег. Кроме того, и Пафнутьев, и Трофимов испытывали финансовые затруднения. А денежная мотивация – это серьезно.

Двое других, ветеринар и коверный, если и были причастны к похищению тигренка, то орудовали поодиночке. С Абросимова я уже сняла подозрения, но после вчерашнего инцидента с внезапно заболевшими лошадьми поняла, что поспешила с окончательными выводами. Его угрюмая молчаливость давала повод для самых смелых предположений. Почему ветеринар, призванный лечить животных, мог поступить вопреки своей профессиональной этике? А вдруг он знал, что животные обречены? Пеликан Аркаша уже стар, и его отправили на «заслуженный отдых». А Урал… только ветеринар мог знать, каково истинное состояние его здоровья. Вдруг у тигренка было заболевание, которое не позволило бы ему стать артистом цирка? Конечно, это были лишь мои домыслы, но они хоть как-то объясняли возможные мотивы Абросимова.

Что касается Вырубова, то внутри меня шла какая-то борьба «за» и «против» этого кандидата. Интуиция подсказывала мне, что его истинное лицо постоянно, а не только во время выступления, прячется под личиной комика. Здравый же смысл не находил ни одного веского аргумента, подтверждающего его вину. Под клоунской маской мог скрываться заправский ловелас, а не преступник, готовый ради наживы обречь братьев наших меньших на верную смерть.

Я вдруг вспомнила о бывшей гимнастке Быстрининой, которая имела возможность вывести Урала через склад и швейный цех на улицу. Но положительные характеристики Варецких и охранника сделали свое дело – Екатерина Евгеньевна осталась вне подозрений. Эта глубоко верующая женщина, не мыслящая своей жизни без цирка, все-таки не могла совершить преступление, которое я расследовала.

Чем дольше я думала о четырех оставшихся подозреваемых, тем больше склонялась к тому, что, скорее всего, Урала выкрала первая парочка.

* * *

Таксидермическая мастерская располагалась в завокзальной части города, на улице Алексея Толстого. Проехав перекресток с подземным переходом, я остановилась около одноэтажного здания из красного кирпича. Ни таблички с номером дома, ни какой-либо вывески на нем не было, но, судя по описанию Хмелькова, его мастерская находилась именно здесь. Поправив рыжий парик, я вышла из машины. Контактные линзы немного раздражали глаза, но ради конспирации я готова была это терпеть. Мне даже не пришлось нажимать на кнопку звонка – едва я подошла к двери, как она распахнулась. Похоже, Антон увидел в окно, что у входа припарковалась машина, и поспешил мне навстречу. Никто из подозреваемых вроде бы не знал, что я езжу на красном «Ситроене», поэтому я не стала искать другую парковку – здесь было очень удобное местечко.

– Это вы мне звонили? – уточнил высокий, худощавый молодой человек лет двадцати пяти. Бледная кожа, мелкие завитки светлых волос, ниспадающие на высокий лоб, глубоко посаженные голубые глаза, прямой нос, тонкие губы и острый подбородок – все это делало его внешность запоминающейся с первого взгляда.

– Да, я, – улыбнулась я с оттенком легкого кокетства.

– Заходите. – Хмельков посторонился, пропуская меня в дом. – Так кто, вы говорите, дал вам номер моего телефона?

Хорошо, что я подготовилась к этому вопросу!

– Рома Мережков. Не скажу, что мы с ним очень хорошо знакомы, – говорила я нараспев, следуя за Антоном по длинному, узкому коридору, – а вот Саня, мой бойфренд, с ним на «ты». Так вот, когда мы в последний раз были в «Арамисе», Саня глаз с волка не сводил и между делом сказал, что было бы неплохо украсить офис чем-то в этом роде. Я взяла это на заметку и поинтересовалась у Романа, где он этого великолепного волчару взял. Мережков порекомендовал к вам обратиться.

– Да, тот серый – моя гордость. – Антон толкнул дверь в комнату. – Проходите, располагайтесь где вам будет удобно. Вы не представились…

– Оля, – назвала я первое пришедшее на ум имя.

– Скажите, Оля, а вы хоть приблизительно представляете, чучело какого животного вы хотите подарить своему бойфренду?

– Ну как вам сказать, – я взяла несколько секунд на раздумья. – Откровенно говоря, хотелось бы что-нибудь экзотичное.

Хмельков присвистнул:

– С экзотикой, знаете ли, проблема. Не в смысле работы, мне это даже в кайф, а в смысле материала. Обычно заказчики приносят мне свои трофеи, но у вас-то другой случай.

– Другой, – согласилась я. – Значит, за экзотикой мы гнаться не будем. Я думаю, что вполне подойдет зверь из нашей, средней полосы. Саня сможет похвастаться перед друзьями, что он сам застрелил его на охоте.

– Ну, если ваш бойфренд охотится, то почему бы ему самому не постараться? Или важно, чтобы ваш подарок стал для него полной неожиданностью?

– Между нами говоря, Саня был на охоте один раз, и то лет пять назад. Но он до сих пор при случае рассказывает, как застрелил зайца. По-моему, он будет гордиться тем метким выстрелом до пенсии, – снисходительно-иронично заметила я.

– Зайца добыть – это не проблема, – стал размышлять вслух таксидермист, – только офис одним таким чучелом не украсишь, нужна целая композиция в духе Деда Мазая. Я уже представляю: камыши, деревянная лодка, а в ней – зайцы. Надо будет Некрасова перечитать… Уж не помню, сколько штук их там было. Что вы в принципе на это скажете?

– Задумка интересная, – оценила я, – но у Сани в офисе просто нет места для такой большой композиции.

– Жаль. Знаете, таксидермист – профессия творческая. Я не просто изготавливаю чучела того или иного животного, а стремлюсь к тому, чтобы моя работа была наполнена каким-то смыслом, чтобы в ней прослеживался какой-то сюжет. Мои работы никогда не повторяются. На создание некоторых сюжетов и образов у меня уходят недели, но сегодня я чувствую творческий подъем. – Хмельков принял задумчивую позу, сложив руки на груди.

Пока Антон молча креативил, я рассматривала комнату для посетителей. Из мебели в ней были только два глубоких кожаных кресла, в одном из которых я и расположилась, стеклянный журнальный столик и кособокий книжный шкаф, где в беспорядке теснились книги, альбомы, журналы. В комнате было две двери. Через одну мы вошли сюда, вторая, вероятно, вела туда, где таксидермист непосредственно работал над созданием чучел. В помещении стоял стойкий запах каких-то химикатов.

– Антон, а покажите мне свои работы, – попросила я.

– Не думаю, что вам будет это интересно, – довольно резко пресек мои притязания Хмельков.

То ли мастеру не понравилось, что я оторвала его от раздумий, то ли он тщательно охранял свою работу от посторонних глаз.

– Ну почему же? – спросила я со всей непосредственностью.

– Понимаете, Оля, я нахожусь только на стадии консервирования шкур, а к моделированию приступлю позже. Смотреть пока не на что.

– А какие животные? – уточнила я.

– Мелкие – куропатки, белки, но их много. Это будет лесная диорама. Работа очень трудоемкая, ведь надо будет показать индивидуальный характер каждой особи. Я наблюдаю за животными, изучаю их повадки, движения, много фотографирую, чтобы потом воспроизвести различные динамические позы в своих скульптурах.

– Значит, с птицей вы тоже работаете? Я подумала, а не подарить ли Сане глухаря? – Я стала размышлять вслух. – Он как-то говорил, что охотиться на глухаря – это дело, достойное настоящего мужчины.

– Не стану отрицать. Если вы сможете найти подходящий материал, то я с удовольствием возьмусь за эту работу.

– Я? Да где же я его возьму? – опешила я. – Мне казалось, у вас должны быть налажены связи с охотниками. Разве нет?

– Налажены, – подтвердил Антон, – но сейчас, к сожалению, не сезон охоты на глухаря.

– А на кого сезон?

– В наших краях ни на кого. Надо связываться с охотниками Крайнего Севера… Я вот что подумал… А как ваш бойфренд относится к рыбалке?

– Думаю, положительно. Я видела у него в гараже спиннинг.

– Тогда у меня такое предложение: а не подарить ли вам своему Сане чучело стерляди? – Хмельков продолжал стоять передо мной, сложив руки на груди.

– А где же ее поймаешь? – не без скепсиса проронила я. – Я еще из школьной программы помню, что из-за гидроэлектростанций, построенных на Волге, стерлядь до Тарасова не поднимается. Надо в низовье Волге на рыбалку ехать, да и то не факт, что там повезет.

– Зачем же ее ловить, когда можно купить в магазине? Я помогу вам выбрать самую достойную особь, – предложил Антон, глядя на меня исподлобья.

– Не знаю, – протянула я, размышляя над этим предложением. – Ну и куда он эту рыбину денет? По-моему, она будет в офисе, что называется, ни к селу ни к городу.

– Оля, а вы в курсе, что на гербе нашей области как раз стерляди изображены? – вкрадчиво уточнил таксидермист.

– В курсе, – кивнула я.

– Можно сделать композицию в форме герба, – предложил мастер.

– Вы думаете, кто-нибудь поверит, что Сане повезло сразу трех стерлядок поймать, да еще одинакового размера? – стала капризничать я, затягивая время. Пока не было никаких доказательств того, что Урал стал материалом для таксидермической работы. Но я надеялась, что Хмельков на чем-нибудь проколется.

– Тогда я даже не знаю, что вам предложить. – Раздался телефонный звонок, Антон достал из кармана коричневых вельветовых брюк мобильник и, извинившись передо мной, пошел в другую комнату. При этом он плотно закрыл за собой дверь.

Я не могла не воспользоваться тем, что осталась в комнате для посетителей одна. Первым делом я достала из сумки электронный жучок и прикрепила его к задней части кресла, затем подошла к книжному шкафу. Мое внимание привлекла большая толстая книжка, лежащая наверху. Это была детская энциклопедия животных. Примерно на середине торчал корешок закладки. Открыв книгу в этом месте, я чуть не выронила ее из рук – Хмельков заложил страницу, на которой была фотография тигренка. Это было косвенным подтверждением того, что он делал или собирался сделать чучело детеныша полосатой кошки. Я убрала книгу туда, где она лежала, и стала просматривать фотоальбомы. Один из них был набит снимками, сделанными в нашем городском парке. Антон фотографировал белок, уток, лебедей в самых разных ракурсах. Ничего предосудительного я в этом не видела и уже хотела убрать альбом, как вдруг из него выпала фотография пеликана, причем заснятого не в его привычной среде обитания, а на манеже цирка во время репетиции – зрителей в зале не было. Вот это была уже серьезная улика. Я засунула фотографию обратно и положила альбом так, как он лежал. Только я села обратно в кресло, как вернулся таксидермист.

– Вы знаете, Оля, – вкрадчиво начал он, – если уж вы хотите экзотику, то, пожалуй, можно кое-что придумать. Мне в голову пришла одна идея, где раздобыть материал. Я, конечно, не уверен, что это у меня получится, но попробовать стоит.

– Попробуйте! – воодушевилась я. – Но если не получится, тогда, пожалуй, вернемся к чучелам рыб. Я тут подумала и пришла к выводу, что ваша идея насчет герба очень даже ничего…

– Ну а я что говорил? – обрадовался таксидермист.

– Антон, давайте определимся по деньгам и срокам. Я понимаю, что пока можно говорить об этом только приблизительно, но все-таки…

– Давайте попробуем, – согласился Хмельков. – С рыбой работать проще, поэтому композиция из трех стерлядей, о которой мы с вами говорили, будет стоить вдвое дешевле, чем изготовление одного чучела зверя размером с лисицу. Птица несколько дешевле зверя, но дороже рыб, ящериц, змей.

– Нет, гады и пресмыкающиеся меня не интересуют, – запротестовала я, и это несмотря на то, что совсем недавно чуть не стала добычей крокодила.

– Понял. Теперь еще такой момент: возможно использование искусственных деталей – глаз, клювов, клыков, когтей. Что вы об этом думаете?

– Это дороже? – уточнила я.

– Да, но ненамного. Просто их использование несколько сокращает сроки изготовления и помогает усилить какой-то аспект. У волка, которого вы видели в «Арамисе», искусственные глаза со светоотражающим эффектом и увеличенные зубы, но именно эти несколько гротескные детали создают впечатление того, что это не просто волк, а мистический оборотень.

– А вы знаете, я так и подумала, что иначе как серебряной пулей его не убьешь! – Мое экспрессивное замечание польстило слуху мастера, и он самодовольно улыбнулся. – Но может быть, вы озвучите конкретную цифру? Во сколько мне обойдется, допустим, герб? А уж от этой цифры я буду ориентироваться дальше.

– Пятьдесят тысяч, это если работать в плановом порядке. А если я приторможу заказ, над которым сейчас тружусь, и займусь вашим, то, естественно, выйдет дороже. Да, самое главное: стопроцентная предоплата. Вас это устраивает? – Хмельков напряженно уставился на меня, ожидая ответа.

Мне не было никакого смысла с ним торговаться, ведь в конечном итоге никакого чучела я заказывать не собиралась. Я даже не стала уточнять, какую валюту он имел в виду – евро, доллары или все-таки рубли.

– О’кей! В принципе я скупиться не собираюсь. Дорогим людям надо делать дорогие подарки, – продолжала я пускать пыль в глаза. – Антон, а сколько времени вам надо на то, чтобы найти экзотического зверя?

– Думаю, что дня через два-три станет понятно, возможно это или нет. Вы мне позвоните в четверг, ладно?

– Хорошо, я вам позвоню, и тогда мы примем окончательное решение. Кстати, насчет некрасовской композиции тоже можно подумать. Сане это не подойдет, но я представляю, кто может с руками и ногами ухватиться за эту идею. Хотите, я порекомендую вас своему двоюродному брату?

– Был бы рад! – Как Хмельков не старался сдерживать эмоции, все-таки растянул рот в плотоядной улыбке. Мне показалось, он уже мысленно подсчитывал будущие барыши. Зайцев ему уж точно не было жалко.

Я поднялась с кресла и протянула своему собеседнику руку:

– Приятно было с вами познакомиться.

– И мне тоже. – Антон легонько сжал мою ладонь.

– Мне уже пора.

– Я вас провожу.

* * *

Я не стала далеко уезжать от мастерской, а, завернув за угол, припарковалась около офисного здания. Теперь очень многое зависело от прослушки. Я надела наушники и… погрузилась в полную тишину. Ну, конечно, что Хмелькову одному делать в комнате для посетителей? Дом ведь немаленький. Поскольку в другие помещения я попасть не смогла, то мне оставалось только сидеть и ждать – вдруг мой жучок все-таки заработает. После двух часов томительного ожидания я заскучала и уже хотела отправиться домой, но тут в мастерской таксидермиста стало что-то происходить. Сначала раздался какой-то приглушенный звонок, потом послышался топот, а потом я услышала голос:

– Ну, рассказывай, Антоша, зачем звал? Опять шкурки пересохли?

По этим двум фразам я не смогла понять, кто пришел в гости к Хмелькову – мужчина или женщина. Голос его визитера был низкий, с хрипотцой.

– Нет, со шкурками все нормально. Я пригласил вас, чтобы посоветоваться.

– Да? Тогда я здесь осяду. У меня сегодня был такой напряженный день! Я закурю, ты не возражаешь?

– Я сейчас принесу пепельницу.

– Антоша, ты бы еще чайку заварил.

– Сейчас все сделаю.

– Как всегда, покрепче, – напомнил гость. Или гостья?

Пауза длилась недолго, после нее заговорил Антон:

– У меня появился очень выгодный заказчик, точнее, заказчица…

– Вот как?

– Да, она сама толком не знает, что хочет заказать, но главное – готова платить любые бабки.

– Любопытно… Спасибо, Антоша, сахара не надо.

– Я вот подумал, может ей тигра спихнуть? – Меня словно током ударило от такой формулировки.

Гость ответил не сразу, размышлял над предложением Хмелькова.

– А скажи-ка мне, Антоша, откуда эта заказчица на тебя свалилась?

– Ей рекомендовали меня в стрелковом клубе. А что?

– Пока ничего. А как эта заказчица выглядит?

– Молодая и по всему видно, что состоятельная: подкатила сюда на красном «Ситроене», одета с иголочки, золота на ней до фига. Такая жаться точно не будет, – резюмировал Антон.

Надо сказать, именно такое впечатление я и собиралась на него произвести.

– Брюнетка?

– Нет, рыженькая.

– Это хорошо, что не брюнетка.

– А при чем здесь цвет ее волос? – удивился таксидермист.

– Да видишь ли, Антоша, в чем дело, сегодня ко мне на кафедру приходила какая-то журналистка. Дима описал ее как жгучую брюнетку.

Оказывается, второй голос все-таки принадлежал женщине! И не кому-нибудь, а Таисии Вениаминовне Лазаревой.

– А что она хотела? – поинтересовался Антон у преподавательницы.

– Написать статью о таксидермии и таксидермистах.

– Так это же здорово! – оживился Хмельков. – Другие деньги платят, чтобы себя пропиарить в средствах массовой информации, а нам бесплатная реклама в руки плывет. По-моему, упускать такой случай нельзя.

– Остынь, мальчик мой. Журналистка меня не дождалась. Она приходила, когда я была на семинаре. Если бы я заранее знала о ее визите, то не пошла бы на перемене в деканат… Журналистка взяла у Димы твой телефон и ушла.

– Мне, кроме Ольги, этой рыженькой заказчицы, никто больше не звонил.

– Вот это и настораживает.

– Таисия Вениаминовна, я не понимаю, чего вы так заволновались? Сегодня не позвонила, завтра позвонит…

– Дай бог, дай бог! Хотя не нравится мне такое совпадение. То мы с тобой никого не интересовали, то сразу двое проклюнулись… Ладно, расскажи все в деталях про твою заказчицу. И подлей мне еще заварки!.. Спасибо, достаточно.

– В деталях? Ну, сначала Ольга сказала, что ее интересует экзотика, но когда я дал ей понять, что с таким материалом проблема, она сразу остыла и поинтересовалась, какие варианты еще возможны. Я предложил ей вашу идею, некрасовских зайцев, – уточнил Антон, – но она ее отвергла.

– Почему? – с досадой вопросила Лазарева.

– Ольга сказала, что подобная композиция занимает слишком много места. И тогда я вынес на ее суд другую вашу идею – трех стерлядок.

– Так? И что она сказала по этому поводу? – заинтересовалась Таисия Вениаминовна.

– Сначала Ольга и это предложение отмела, потом заколебалась и, в конце концов, едва не согласилась на него. Но я все-таки решил, что ей можно и нужно предложить тигра…

– То есть ты вот так взял и раскололся при первой встрече? – В голосе Лазаревой послышалась укоризна.

– Пока нет. Я лишь сказал Ольге, что, возможно, удастся раздобыть для нее очень интересный материал, и попросил перезвонить мне дня через два. Она обрадовалась и даже пообещала подогнать мне заказчика на зайцев.

– Заманчиво!

– А я что говорю? Таисия Вениаминовна, вы мне поможете с тигром?

– Антоша, когда я тебе отказывала? Да ты погоди из штанов-то от радости выпрыгивать! Тут все как следует обмозговать надо. Ты говорил, что цирк на ушах из-за пропавшего тигренка стои`т. Что твой человек говорит, улеглись там страсти или нет?

– Пока нет.

– Вот видишь! Торопиться с этим не стоит, – назидательно пробасила Лазарева.

– Кто мог подумать, что дрессировщикам придет в голову нанять частного детектива? – посетовал Хмельков.

– Антон, ты говорил, что это женщина? Какого она возраста? – уточнила преподавательница.

– Я же ее не видел, вроде бы молодая.

– Вот видишь, снова молодая женщина. – Лазарева оказалась на удивление проницательной. – Не нравится мне все это, очень не нравится.

– Таисия Вениаминовна, но ведь вы же сами подсказали мне наладить связь с цирком через моего соседа.

– А я и не отказываюсь. Где бы мы еще тогда с тобой пеликана взяли?

– Но…

– Антоша, помолчи, дай подумать! Как бы нас не обложили со всех сторон, как волка красными флажками, – не на шутку встревожилась покровительница начинающего таксидермиста.

Хмельков держал паузу минут пять, потом все-таки подал голос:

– Таисия Вениаминовна, по-моему, это все разные женщины. Сыщица – натуральная блондинка, поэтому ей никогда не найти пропажу. Во всяком случае, мне так сказали. Журналистка, с ваших слов, брюнетка. А заказчица – рыженькая.

– Будто так сложно изменить внешность, – горько усмехнулась Лазарева. – Вот что, Антоша, я надумала. Надо все хорошенько проверить. Позвони для начала в стрелковый клуб!

– Зачем? – не понял таксидермист.

– Уточни, давали ли в «Арамисе» кому-нибудь твои координаты.

– Ладно, – нехотя согласился тот. – Сейчас найду визитку Мережкова.

Я поняла, что нахожусь на грани провала. Хотя… даже если выяснится, что владелец стрелкового клуба «Арамис» никому телефон таксидермиста не давал, конца света не случится. Главное – мне удалось войти в мастерскую, оставить там жучок и услышать то, что подтверждало мою последнюю версию. Пеликана и тигренка выкрали из цирка, чтобы сделать из них чучела. Пока мне не удалось узнать имя злодея, но Антон проговорился, что это его сосед. Жив ли Урал, тоже неясно. Да, чучело из него пока не сделали, но вот шкурку, возможно, уже сняли и законсервировали.

– Ну что, нашел номер?

– Нашел, – Антон прокашлялся. – Роман Витальевич, здравствуйте! Это Хмельков. Узнали? Я хотел спросить, у вас никто моим телефоном недавно не интересовался?.. Интересовались? А кто?.. Многие?.. А некая Ольга?.. Уже всех не помните? Она бывает в клубе со своим другом. Его зовут Са… Александром. Было?.. Почему интересуюсь? Ну, она ко мне обратилась с заказом, я обещал ей перезвонить, а телефон потерял. Вы меня не выручите, не подскажете ее номер? Не знаете? Ну, извините за беспокойство… Что я вам говорил, Таисия Вениаминовна! Эта Ольга действительно узнала обо мне в клубе.

– Да, я слышала…

Вот уж никак не думала, что Роман Мережков, которого я никогда в жизни не видела, подтвердит мою легенду! То ли у него кто-то спрашивал насчет мастера, сделавшего чучело волка-оборотня, просто он не помнил имен, то ли владелец стрелкового клуба просто не захотел волновать таксидермиста, вот и дал ему положительный ответ. В любом случае мне повезло.

– Так, и что мы решим с заказом? – нетерпеливо осведомился Хмельков у своего учителя. – Пора бы уже тигренка пустить в ход.

– Антоша, остынь. Спешить мы не будем, подождем еще немного. Скажи, а ты получил комплектующие?

– Пока нет, но их уже выслали, со дня на день они будут в Тарасове. Кстати, я говорил с заказчицей насчет имплантов. Она не против того, чтобы использовать их в чучелах.

– Это хорошо. Тем не менее осторожность не помешает. Я забыла, когда ты обещал ей позвонить?

– Я попросил Ольгу связаться со мной в четверг, – напомнил Антон.

– Так даже лучше. Я попробую пока навести справки об этой журналистке из «Тарасовского вестника». Завтра у меня только две пары, вот сразу после них и займусь этим вопросом. А ты свяжись с соседом и узнай насчет сыщицы. Не бросила ли она еще это дело? Короче, будут какие-то новости – сразу же звони мне.

– Обязательно.

– Да, Антоша, а что у тебя с лесной диорамой?

– Все по плану: шкурки практически готовы, завтра потихоньку начну формировать фигуры.

– Если не возражаешь, я посмотрю материал.

– Таисия Вениаминовна, я сам вас хотел об этом попросить.

В наушниках воцарилась тишина. Пока Лазарева рассматривала, качественно ли ее ученик подготовил шкуры белок и куропаток, я осмысливала услышанное. Женщины с кафедры анатомии и физиологии животных не грешили против истины, говоря, что Хмельков сущий бездарь и двоечник, кое-как окончивший университет. Похоже, он даже свой любимый предмет, таксидермию, усвоил весьма посредственно. Недаром Таисия Вениаминовна первым делом предположила, что он испортил шкурки, пересушив их. И уйти, не проверив его работу, она не смогла. Значит, не доверяла ему. С креативностью у Антона дела тоже обстояли неважно. Как выяснилось, автором обеих предложенных мне таксидермических композиций был не он, а Лазарева. Но как натурально Хмельков изображал передо мной напряженную работу творческой мысли!

Я не могла не задаться вопросам, на чем же держался этот тандем учителя и ученика? Ответ лежал на поверхности – на финансовой выгоде. Таисия Вениаминовна умела изготавливать чучела, но не хотела или не имела возможности полностью отдаться этому ремеслу. Антон, напротив, твердо решил заняться таксидермией, но навыков в этом вопросе ему не хватало. Без Лазаревой он был ноль без палочки. Впрочем, не только без нее. Хмелькову нужны были животные, и он не брезговал никакими способами, чтобы их заполучить.

Одно дело, когда охотники решают сделать чучела из самолично подстреленной дичи. Они ведь получили разрешение на отстрел, поэтому вольны как угодно распоряжаться своими трофеями. И совсем другое дело, когда на смерть обрекаются животные, численность которых неуклонно сокращается. Урал мог вырасти, стать цирковым артистом, произвести на свет потомство…

В наушниках раздались голоса. Впрочем, ничего интересного больше сказано не было. Дав Антону напоследок несколько рекомендаций по своему основному предмету, Лазарева стала с ним прощаться.

– Пойду я, Антоша, – устало проговорила она. – Если задержусь даже на полчасика, то непременно попаду на мосту в пробку. Обещай мне, что не натворишь глупостей. Если заказчица заинтересована в твоих услугах, она будет ждать столько, сколько нам надо.

– Таисия Вениаминовна, я ведь уже пообещал вам, что без вас ничего предпринимать не буду.

– Ну вот и молодец! Все! Пока!

– До встречи!

Я не удержалась от того, чтобы не взглянуть на Лазареву, завела двигатель, проехала на улицу Алексея Толстого и остановилась наискосок от красного кирпичного дома. Из мастерской вышла далеко не молодая женщина в сером мешковатом костюме и направилась к автобусной остановке, то есть прямо в мою сторону. Обладательница низкого, почти мужского голоса была не слишком привлекательна внешне. Ее темные коротко стриженные волосы уже давно пробила седина, которую она даже не пыталась закрашивать. О декоративной косметике, способной оживить землистый цвет лица, она будто даже не слышала. А ведь ее коллега, Елизавета Петровна, была ничуть не младше, но выглядела намного свежее. У нее и прическа была женственнее, и глазки подведены, и губы накрашены, и даже каблуки стучали. Лазарева же прошаркала мимо меня в черных ботинках-унисекс и села в подъехавший автобус, следующий в Покровск. Женщины с кафедры определенно не любили Таисию Вениаминовну, поэтому высказали мне все, что о ней думают. Большое им спасибо за это! А вот от Дмитрия Яковлевича я такой подлянки не ожидала – взял и слил меня Лазаревой! Мог бы и промолчать, что дал мне телефон ее любимчика.

Вспомнив, что старая грымза собиралась завтра наводить обо мне справки в редакции «Тарасовского вестника», я достала из сумки мобильник и позвонила Светлане. Нет, я ничего не перепутала! Несмотря на то что Кулько работала совсем в другой газете, она могла помочь разрешить крайне неблагоприятную для меня ситуацию.

– Алло! – ответила журналистка после пятого или шестого сигнала.

– Света, это Татьяна. У меня неожиданно появилось окно, поэтому я предлагаю встретиться.

– Сегодня? – Вопреки моим ожиданиям, девушка восприняла мое предложение без энтузиазма. – Но вы же сказали, что сильно заняты, поэтому я назначила другую встречу.

– А отменить ее никак нельзя?

– Боюсь, что нет.

– Мне что же, Коврову звонить и ему передавать все материалы?

Услышав фамилию главного редактора, Светлана резко изменила свое решение:

– Ну хорошо, я с вами сегодня встречусь. Мне в Тарасов приехать?

– Нет, я сама могу подскочить в Покровск. Как вас найти?

– Я пока еще в редакции, правда, уже собиралась уходить. Но я могу немного задержаться, поработать над статьей.

– Я раньше, чем через час, в центр Покровска не попаду.

– А давайте тогда встретимся в ресторане «Правый берег», минут через сорок, – предложила журналистка. – Как только с моста съедите, он сразу с правой стороны будет.

– Хорошо, – согласилась я. – Как мы узнаем друг друга?

– Спросите у администратора. Он вас проводит за мой столик.

– Договорились.

Я убрала мобильник в сумку и поехала в Покровск. Невозможно было не думать о новых обстоятельствах, всплывших после общения с Хмельковым и прослушивания его разговоров. Если до встречи с Антоном я склонялась к тому, что тигра похитила парочка Пафнутьев – Трофимов, то теперь я знала наверняка, что это не они. Ни тот, ни другой не могли сказать обо мне, что я натуральная блондинка, поэтому моих мозгов не хватит, чтобы справиться с расследованием. С портным я общалась как администратор Дворца культуры и была при этом в черном парике. Осветитель и вовсе меня не видел. Но дело даже не в этом. Хмельков проговорился, что он наладил связь с цирком через своего соседа. Николай с Анатолием жили в малосемейке на Пушкинской улице. Антон вряд ли проживал там же, ведь к цирку он не имел никакого отношения. Так что остались двое – Абросимов и Вырубов. Мои клиенты, назови я им эти фамилии, наверняка выбрали бы вторую. Ветеринар был их другом, а коверный – просто коллегой. Я поймала себя на мысли, что мне очень не хочется, чтобы вором оказался Геннадий. И он все делал для того, чтобы произвести положительное впечатление. Не то что Александр, который упорно избегал разговоров со мной. Правда, в последний раз он хотел что-то сказать, но так и не решился. Взвесив все аргументы «за» и «против» этих кандидатов, я пришла к выводу, что шансы у них – пятьдесят на пятьдесят.

К ресторану «Правый берег» я подъехала с опозданием в двадцать минут. Парковка была забита машинами, мне с трудом удалось найти свободное местечко. Войдя в зал, я обвела его глазами, пытаясь самостоятельно вычислить, за каким столиком сидит журналистка, но мне это не удалось.

– Я могу вам чем-то помочь? – обратился ко мне администратор.

– У меня здесь назначена встреча со Светланой Кулько, но я ее не вижу, – я растерянно развела руками.

– Да, столик на ее имя заказан, но вы пришли первой. Пойдемте, я вас провожу.

Администратор подвел меня к самому дальнему столику у окна. Я села лицом ко входу и стала изучать меню, время от времени поглядывая на входящих. Когда в арочном проеме показалась высокая девушка со светлыми волнистыми волосами, я подумала, что это и есть журналистка. И не ошиблась. Светлана остановилась около меня и уточнила:

– Вы Татьяна?

– Да, – кивнула я, отметив про себя, что это девчонка выглядит лет на пять моложе меня, да и ростом будет повыше.

– Извините, что заставила вас ждать, – сказала она, усаживаясь напротив меня. – Увлеклась статьей и не заметила, как время пролетело.

– Ничего страшного, я сама только что подъехала. – Я подала ей папку с меню, потому что сама уже определилась с выбором.

– Это лишнее. Я все меню здесь наизусть знаю.

– Вот как?

– Да, этот ресторан принадлежит моему парню, точнее, его родителям, – не без гордости уведомила меня молоденькая журналистка модельной внешности. – Мы с Мишей здесь очень часто бываем.

– Понятно.

К нам подошла официантка, и Света сказала ей:

– Мне как всегда.

Девушка понимающе кивнула ей и повернулась ко мне.

– А мне ваш фирменный салат, отбивную и два эспрессо. Одно сразу, другое чуть позже.

– Можно на «ты»? – спросила меня журналистка, когда официантка удалилась.

– Конечно, – разрешила я.

– Ты знаешь, Таня, я совсем недавно устроилась в газету, поэтому у меня практически нет опыта в журналистике. Я пока учусь на заочном. По готовому материалу написать статью для меня не проблема, не то что с его поиском. Я сама несколько раз звонила Городецкому и просила о встрече, но он все время отказывался. Похоже, ему есть, что скрывать. Ой, извини, мне эсэмэска пришла…

Кулько достала мобильник и стала читать полученное сообщение. Оно вызвало у нее улыбку. Написав ответ, Света стала высматривать кого-то в окно.

– Ваши напитки, пожалуйста. – Официантка поставила на стол стакан апельсинового сока и чашку эспрессо.

Когда она отошла, Светлана продолжила:

– По городу ходят слухи, что Городецкий нелегально ввозит животных из-за границы и содержит их в жутких условиях. Тебе удалось сделать фотографии?

Я достала из сумки мобильник, нашла в памяти нужную папку и протянула телефон девушке:

– На, посмотри!

Мне было очень интересно наблюдать за начинающей журналисткой. Ее лицо делалось все скучнее и скучнее. Она рассчитывала увидеть несчастных, исхудавших животных в тесных грязных клетках, а на деле все оказалось совершенно не так.

– Ты что, серьезно это у Городецкого снимала? – уточнила она.

– У него, – подтвердила я.

– Но здесь нет ничего, что могло бы его обличить, – разочаровалась девушка. – Почему же он тогда отказался со мной встретиться у себя в поместье? Почему Городецкий окружил свой зоопарк ореолом тайны?

– От друзей и знакомых Игорь Кириллович своих питомцев не скрывает. Что касается журналистов, то у него был не очень удачный опыт общения с ними, – я рассказала Кулько про лису, которую Городецкий вылечил и приютил у себя. – В статье же этот факт был преподнесен совершенно в ином свете. Так что, извини, он теперь вашей братии не доверяет. Знаешь, один из моих бывших клиентов говорил, что он всегда отворачивается от фоторепортеров и уж тем более прячет от них свою улыбку.

– Почему?

– Он заметил одну особенность: как только у кого-нибудь прогорит бизнес, в журналах сразу публикуют фотографии этого неудачливого бизнесмена с улыбкой от уха до уха. Согласись, приятного мало? – Светлана промолчала, вероятно, она была на стороне своих коллег, которые поступают подобным образом. Чтобы закончить начатую тему, я подытожила: – У меня сложилось впечатление, что Городецкий – очень открытый человек, который не жалеет средств на то, чтобы помогать животным.

– И это все, что ты узнала о гендиректоре «Покровск-зерно»? – уточнила журналистка.

– Практически все.

– Судя по твоим словам, он весь такой белый и пушистый…

– Вроде того, – подтвердила я. – Было бы неплохо, чтобы твоя статья именно такое впечатление и произвела на ваших читателей.

– Но это не в нашем формате, – растерялась Кулько.

Я это знала, но изобразила на своем лице непонимание:

– В смысле?

– Таня, ты когда-нибудь держала в руках нашу газету?

– Держала, – подтвердила я.

– А читала?

– А что я еще, по-твоему, с ней делала?

– Ну, я не знаю, может, только сканворды разгадывала. Мы их по пятницам публикуем. – Официантка принесла наш заказ. При ней Кулько не проронила ни слова, когда же мы остались вдвоем, она продолжила: – «Покровская волна» отличается от других изданий тем, что безжалостно критикует пороки наших чиновников и бизнесменов, невзирая на их регалии. Прости, но что тут можно критиковать и высмеивать?

– Нечего, – подтвердила я. – Городецкого просто надо ставить в пример.

– Я не пойму, ты сейчас шутишь или говоришь серьезно?

– Говорю серьезно.

– Нет, я что-то окончательно запуталась. Ковров мне сказал, что ты расследуешь преступление, в котором фигурирует Городецкий, и готова поделиться своими наработками. Правильно?

– Не совсем. Я действительно расследую преступление, но, как выяснилось, Городецкий не имеет к нему никакого отношения.

– А почему ты сама об этом Владимиру Николаевичу не сказала? Он ведь пребывает в полной уверенности, что к концу недели я положу ему на стол обличительную статью, которая взбудоражит покровчан. Понимаешь, мы с Ковровым ждали от тебя сенсационного объяснения того, для чего Городецкий зверей содержит. Были предположения, что он их там скрещивает… Таня, ну что ты на меня так смотришь? Думаешь, народ поверит, что какой-то бизнесмен огромные деньги тратит на приобретение и содержание животных исключительно ради любви к ним? Неужели его семья не нашла бы, на что их еще потратить? Шопинг, SPA, путешествия наконец! Ни за что не поверю, что его жене и дочери нравится вместо всего этого клетки вычищать!

– Это их личное дело, как распоряжаться семейным бюджетом. Согласись, каждый по-своему с ума сходит.

Кулько мне ничего не ответила, потому что ей пришла очередная эсэмэска. Минут пять она возилась со своим телефоном, напрочь забыв обо мне. Я воспользовалась заминкой в нашем разговоре, чтобы заняться тем, ради чего люди и ходят в рестораны. Фирменный салат мне не понравился, он был очень острым. Немного поковыряв в нем вилкой, я отодвинула мисочку в сторону и придвинула к себе тарелку с антрекотом. Мясо было таким, как я люблю.

Света наконец-то отложила в сторону мобильник и, глядя на меня, тоже стала есть. Хотя вряд ли можно было назвать едой салатик из капусты. Так, легкая закуска. Похоже, девушка берегла свою фигуру. Я поглядывала на нее и думала, можно ли доверить этой девчонке участие в важной операции. Она была очень молода, но уже успела стать заложницей некоторых стереотипов. Не исключено, что это именно Ковров вдолбил в ее симпатичную головку, что сенсация может быть только со знаком «минус». Володька и в школьные годы был бунтарем, которому все равно было, против кого выступать, лишь бы выделиться на общем фоне. Света не ошибалась, утверждая, что газета, главным редактором которой являлся мой бывший одноклассник, сильно отличалась от остальных местных изданий. «Покровская волна» – это даже не желтая пресса, а скорее черная. Она ежедневно выливала на читателей тонны информационной грязи, не всегда правдивой.

Света быстренько разделалась с капусткой и спросила:

– Так на чем мы остановились?

Поскольку у меня на примете не было другой кандидатуры, я решила рискнуть, попросив Кулько осуществить завтра отвлекающий маневр. К просьбе я стала подходить издалека:

– Света, скажи, а это принципиально, о ком будет статья?

– Что-то я тебя совсем не понимаю, – насторожилась девушка.

– Понимаешь, у меня есть для тебя совсем другая тема. Вернее, тема та же – жестокое обращение с животными, но вот действующие лица совсем другие.

– А они покровчане? – поинтересовалась Кулько.

– По крайней мере одна из них – да. – Я вкратце ввела ее в курс дела.

– Таксидермия? Пожалуй, это нам подходит, – удовлетворенно кивнула Светлана. – А знаешь, в Детском парке, рядом с которым я живу, пропали белки. Вдруг они на чучела пошли?

– Не исключено.

Кулько о чем-то задумалась, а затем спросила с боевым задором:

– Таня, а у тебя есть с собой материалы по таксидермистам? Можно мне их посмотреть?

– Дело в том, что тебе придется самой немножко потрудиться, – эти слова разочаровали мою собеседницу. Искорки в ее глазах сразу потухли. – Света, ты же не думаешь, что тебе все время кто-нибудь будет приносить информацию в готовом виде? Или думаешь?

– Конечно, нет, – промямлила Кулько, несколько смутившись. – Просто твое предложение так неожиданно… Я не готова…

– Не волнуйся, я тебя подготовлю, устрою, так сказать, мастер-класс. Мне кажется, тебе не стоит упускать такой шанс.

Девушка колебалась. Я не торопила ее с принятием окончательного решения. Для пользы дела надо было, чтобы Света прониклась важностью предстоящей ей миссии. В противном случае она могла испортить мою задумку.

– Ну хорошо, я согласна. Что надо делать? – поинтересовалась журналистка.

– Позвонить завтра таксидермисту, договориться с ним о встрече, ну, и, разумеется, взять у него интервью.

– А если он откажется?

– Антон согласится, – заверила я Светлану. – Он сам заинтересован в этой встрече и даже ждет звонка. Сейчас мы составим с тобой список вопросов, которые надо будет ему задать, а также обозначим темы, которые лучше обходить.

Кулько тут же полезла в свою сумочку, достала из нее ручку с блокнотом и стала записывать то, что я говорила.

– Ну, вот и все, – подвела я итог. – Для первой встречи этого будет вполне достаточно.

– Таня, извини, но ведь это совершенно пустые вопросы. Просто детский сад какой-то. – Светлана вдруг решила проявить профессиональное рвение, начала меня критиковать. – Журналисты не должны обходить острые углы, понимаешь? По-моему, надо обязательно поинтересоваться, где Антон берет животных и каким образом умерщвляет их.

– Ни в коем случае! Света, пойми, на данном этапе перед тобой стоит задача притупить бдительность таксидермиста, дав ему понять, что ты видишь в нем талантливого художника.

– А если я не вижу? Точнее, не видела ни одного его чучела?

– Тебе надо расположить Антона к себе, и тогда, я уверена, он покажет тебе свои работы.

– Ну я не знаю… Если ты считаешь, что надо действовать именно так… Ладно, я буду задавать только те вопросы, которые ты порекомендавала, – согласилась Кулько, но без особого удовольствия.

– Теперь самое главное: тебе придется представиться журналисткой из газеты «Тарасовский вестник» Анной Лифановой.

– Это еще зачем? – удивилась Светлана. – Значит, информацию буду добывать я, а воспользуется ей моя конкурентка? Где справедливость?

Я попыталась успокоить журналистку, которой овладела профессиональная ревность:

– Лифанова об этом ничего не узнает. Ее имя нужно лишь для прикрытия. Сама посуди, если ты представишься корреспонденткой «Покровской волны», согласится ли Антон на встречу?

– Городецкий не соглашался. Вероятно, и Хмельков найдет предлог, чтобы отказаться, – предположила Кулько после некоторых раздумий. – По-моему, я поняла, в чем моя ошибка: не надо сразу называть издание, в котором я работаю.

А по-моему, ошибка этой девушки была в другом – ей не надо было устраиваться на работу к Коврову. Впрочем, и подобный опыт может пригодиться в жизни.

– Да, Света, ты начинаешь правильно мыслить. Итак, поскольку тебе придется представиться таксидермисту Лифановой, то надо будет несколько изменить внешность, чтобы стать похожей на нее.

– А он что, уже ее видел?

– Нет, но я под видом этой журналистки приходила в университет на кафедру анатомии и физиологии, где работает Лазарева, – я напомнила Кулько, какую роль в становлении Антона как таксидермиста играет Таисия Вениаминовна. – Поскольку Анна брюнетка, мне пришлось воспользоваться париком. Я тебе одолжу «черное каре», оно лежит у меня в машине.

– Может, я назову любое имя, что называется, от фонаря? – Света так и пыталась сделать по-своему.

– Пойми, подготовительная работа была проведена от лица Лифановой, значит, позвонить завтра Антону должна именно она. Ясно?

– Ясно, – кивнула Кулько. – Таня, а можно мне с Владимиром Николаевичем посоветоваться? Вдруг он не одобрит эту тему?

– Ну, если ты не можешь принять решение самостоятельно, то посоветуйся с Ковровым. Только прямо сейчас – мне надо твердо знать, что завтра утром ты позвонишь Антону. В противном случае мне придется обратиться за помощью к другой журналистке. У меня одна знакомая в «Тарасов-сити» работает…

– Ладно, не буду отвлекать Владимира Николаевича. В конце концов, надо когда-то начинать самостоятельно искать сюжеты, – вполне здраво рассудила Кулько. – Хорошо, я надену парик, хотя мне черный цвет совершенно не идет.

– Это еще не все. Ты девушка высокая, мы с Лифановой пониже будем.

– И что же делать?

– Оптимальный вариант – назначить встречу в кафе и прийти туда пораньше. Если вы будете общаться сидя, твой рост не так будет бросаться в глаза.

– Я всегда считала, что мой высокий рост – это плюс, а теперь выходит, что минус, – расстроилась девушка.

– Конечно, плюс, просто тебе завтра не на подиум надо, а в другое место, да еще под другим именем.

– Я понимаю. – Светлана обреченно вздохнула.

Подошла официантка и принесла мне вторую чашку кофе.

– Спасибо. Счет подготовьте, – попросила я ее.

Она посмотрела на Кулько.

– Не надо счета, – сказала Светлана, и официантка удалилась. Заметив недоумение на моем лице, журналистка пояснила: – Я ведь говорила тебе, что этот ресторан принадлежит моему парню, так что ужин за счет заведения. Миша мне так сказал.

– Ну, если вы так решили, то я ничего против не имею. Спасибо за угощение.

Я допила эспрессо, и мы со Светой вышли из ресторана. Она помахала рукой парню, сидящему в «Ауди», но направилась не к нему, а к моей машине. Я вынула из бардачка пакет с черным париком и дала напоследок еще несколько ценных указаний:

– Света, запомни, тебе надо связаться с Антоном завтра утром, часиков в девять. А главное – не забудь надеть на встречу с ним этот парик.

– Я поняла, поняла. – Кулько оглянулась и снова помахала рукой своему парню.

– Информируй меня о каждом своем шаге. Созвонишься с ним – набери мне. Встретишься с ним – снова позвони мне.

– Хорошо.

– Ну все, беги к своему Мише. Пока!

Я смотрела девушке вслед и думала, как бы она завтра что-нибудь не перепутала. Быть влюбленной – это, конечно, здорово, но пылкие чувства иногда мешают работе. Услышала ли она все мои увещевания? Не захочет ли проявить инициативу? Света села в «Ауди» и поехала в центр Покровска, а я направилась в Тарасов.

Как же перевернулась система ценностей! Прессу уже не интересуют положительные герои. Журналистов хлебом не корми, а дай материал про какого-нибудь отъявленного негодяя, кровожадного убийцу, серийного маньяка. Читатели просто не поверят, что рядом с ними живут люди, которые способны проявлять сострадание к ближним и уж тем более к братьям нашим меньшим. Я рассказала Кулько о том, какой на самом деле Городецкий, и ей показалось, что таких людей не существует по определению. Зачем лечить лису, если можно потратить эти деньги на шопинг, SPA и развлечения для себя или членов своей семьи? Зачем держать животных, если нельзя извлечь из этого прибыль?

Хорошо, хоть к таксидермии у нас отношение было одинаковое. Света согласилась со мной, что изготовление чучел – дело очень деликатное в этическом смысле. Нельзя хватать любое подвернувшееся под руку животное, чтобы превратить его в таксидермическую скульптуру. Тут нужен очень тонкий, избирательный подход. Только у Хмелькова с Лазаревой имелось иное мнение на сей счет. И эти персонажи были как раз в формате того покровского издания, которое представляла Светлана Кулько.

Глава 10

В половине девятого утра я проехала по улице Алексея Толстого мимо таксидермической мастерской. Судя по открытому окну, Хмельков был уже там. Завернув за угол, я, как и в прошлый раз, припарковалась около офисного здания, выключила двигатель и надела наушники. Фоновый шум подтверждал, что в мастерской кто-то есть. Периодически слышались шаги, звон посуды, покашливание. Мне было важно убедиться, что Света не только позвонит Антону, но сделает это вовремя, до того, как Лазарева соберется наводить справки о журналистке Лифановой. Таисия Вениаминовна хотела заняться этим вопросом после второй пары. Я была убеждена, что она откажется от этой затеи, если узнает, что Анна никуда не пропала, а все-таки позвонила ее ученику. Только Кулько не спешила выполнять свое обещание. Часов до десяти я особо не нервничала, а в начале одиннадцатого не выдержала и набрала мобильный номер Светланы.

– Алло! – ответила она шепотом.

– Света, как твои дела?

– Таня, извини, у нас совещание, я не могу говорить, – после этих слов журналистка сразу же отключилась.

Время подходило к одиннадцати, а Кулько все еще не звонила таксидермисту. Я не верила, что совещание длится уже два часа. Мне вдруг подумалось, а не морочит ли Светочка мне голову? Вдруг она все-таки решила посоветоваться с главным редактором, и он не одобрил нашей с ней инициативы? Идти со мной на откровенный конфликт Володька не захотел и посоветовал своей сотруднице просто тянуть время, не отказываясь от своих обещаний, но и не выполняя их. В таком случае мне надо было срочно менять планы. Только я так подумала, как в наушниках послышался отдаленный голос.

– Да, это я. Очень приятно. Польщен… Не вижу причин, чтобы вам отказать. Давайте не будем откладывать нашу встречу. Хорошо, в час дня в кафе «Дилижанс». Анна, а как я вас узнаю? Брюнетка в красной кофточке? Я запомню. До встречи! Yes! – воскликнул Антон, закончив разговор с журналисткой.

Сразу после этого Света перезвонила мне. Я сняла наушники и ответила:

– Алло!

– Таня, привет! Ты извини, что я связалась с Хмельковым с некоторым опозданием, просто раньше никак не получалось. Мы с ним встречаемся в тринадцать ноль-ноль, – сообщила Кулько запыхавшимся голосом.

– Надеюсь, этому ничто не помешает.

– Не должно, – заверила меня Света и отключилась.

Когда я снова надела наушники, в мастерской уже шел разговор. Мой расчет оказался верным – Антон сразу же поставил Лазареву в известность о звонке журналистки Лифановой.

– Таисия Вениаминовна, да говорю же вам, это совсем другая женщина. Голоса у них совершенно непохожи. Да разве я не понимаю? Конечно, я буду думать, прежде чем отвечать на ее вопросы… Ладно, спрошу… Хорошо, после встречи с ней я вам обязательно перезвоню. Спасибо. – Не иначе, Лазарева пожелала своему ученику удачи.

Убедившись, что все идет по плану, я поехала в цирк. Минут через двадцать я уже была на месте, но, несмотря на наличие свободных парковочных мест, не стала светиться у служебного входа, проехала мимо и припарковалась на соседней улице. Прежде чем выйти, я позвонила Кирьянову.

– Слушаю вас, – ответил он суперофициальным тоном.

– Здравствуй, Владимир Сергеевич! Как твои дела?

– Добрый день, Танюша, – голос полковника полиции подобрел. – У меня все хорошо. А у тебя?

– Да и у меня неплохо. – После обмена дежурными фразами я обратилась к Кире с просьбой: – Володя, ты мне один адресок срочно не пробьешь?

– Отчего нет? Кто тебя интересует? – услужливо поинтересовался мой приятель.

– Антон Хмельков. Отчества, извини, не знаю. Год рождения – ориентировочно восьмидесятый.

– Минуточку, сейчас я попрошу Ильина, чтобы он поискал этого человека в нашей компьютерной базе. – Мне было слышно, как Кирьянов повторил своему сотруднику данные, которые я назвала. Пока он искал адрес Хмелькова, мы с Володькой болтали о каких-то пустяках. Потом на том конце послышался еще один голос. – Таня, тут мне Сергей подсказывает, что в Тарасове есть только один Хмельков – Антон Николаевич, семьдесят девятого года рождения.

– Где он зарегистрирован?

– На улице Алексея Толстого, – Киря назвал адрес мастерской. Я не была уверена, что таксидермист живет там же, где работает. Запах химикатов, которым была пропитана комната для посетителей, показался мне неистребимым.

– Спасибо тебе за справочку, – поблагодарила я полковника.

– Пустяки, обращайся! Поможем чем можем, – Киря, как всегда, был любезен.

Убрав телефон в сумку, я вышла из машины и отправилась в цирк. На вахте сидел Андрон. Увидев меня, он вышел из своей будки и пошел мне навстречу:

– Здравствуйте, Татьяна! Как продвигается ваше расследование?

– Поступательно, – ответила я. – Пропустите меня без заявки?

– Разумеется. А вы к кому конкретно идите? Мне в журнале надо записать. К Варецким?

– К Косицыну.

– Он где-то по территории с проверяющими ходит. – Андрон пригладил свои пышные усы.

– Тогда я к Теплову загляну.

– Проходите. – Охранник вернулся в застекленную будку.

Я поднялась на второй этаж и только хотела постучаться в кабинет заместителя директора по безопасности, как дверь открылась.

– Татьяна? Вы ко мне? – растерялся Валерий Валерьевич.

– К вам.

– Проходите. Что у вас нового?

– Мое расследование подходит к заключительной стадии, – ответила я, уже войдя в кабинет. – Мне нужна ваша помощь.

– Силовая поддержка во время задержания преступника? – уточнил Теплов с некоторым сарказмом.

– Нет, пока информационная. Я хотела бы уточнить адреса некоторых сотрудников.

– Некоторых, – повторил Валерий Валерьевич, – то есть вы хотите сказать, что в пропаже тигра замешаны несколько человек?

– Не думаю. Просто мне нужны кое-какие адреса.

– Чьи конкретно?

Я уже собиралась назвать фамилии подозреваемых, но в последний момент передумала. Не доверяла я Теплову, пока не понимала, почему, но не доверяла.

– Валерий Валерьевич, может быть, вы просто проводите меня в отдел кадров и попросите тех, кто там работает, оказать мне содействие? – попросила я.

– Татьяна, я имею право знать, на кого пали ваши подозрения! – Замдиректора встал в начальственную позу.

– Вы имеете право знать окончательный результат расследования, а не промежуточный, – заметила я.

– Поймите, я отвечаю здесь за безопасность, в том числе информационную. Вы в курсе, что передавать кому-либо паспортные данные без согласия тех лиц, которым они принадлежат, запрещено? – Теплов сощурился.

– Вы предлагаете оповестить подозреваемых, что они находятся на крючке? – усмехнулась я.

– Нет, достаточно того, что вы назовете их фамилии мне.

До меня вдруг дошло, почему Теплов выбрал такую позицию: он вел свое собственное расследование и пока в нем не преуспел.

– Татьяна, ну что вы так скрытничаете? У нас ведь с вами общая цель. И я, и вы заинтересованы в том, чтобы найти негодяя, затесавшегося в наши ряды. Давайте работать вместе, – предложил Валерий Валерьевич.

Это был момент истины! Замдиректора по безопасности понял, что сам не способен раскрыть преступление. Расписываться в собственной несостоятельности он не хотел, поэтому решил примазаться ко мне, чтобы потом не краснеть перед директором.

– Я считала, что мы с вами уже работаем вместе. Но раз вы отказываетесь помочь мне в таком пустяковом вопросе, как предоставление доступа к личным делам некоторых сотрудников, то я уже начинаю сомневаться в этом. А знаете, я, пожалуй, пойду к Артему Юрьевичу! Думаю, он решит этот вопрос за считаные секунды. – Я развернулась и протянула руку к двери.

– Ну хорошо, – сдался-таки Теплов, – пойдемте в отдел кадров. Зачем беспокоить Косицына по таким пустякам? У него и без этого дел хватает. Кстати, вчера к нам приехала комиссия из Росцирка. Она могла бы обнаружить Урала…

Замдиректора не стал дальше распространяться на эту тему. Я и сама догадалась, что у Косицына могли быть неприятности из-за того, что он не сообщил об уральской находке. Но, как говорится, нет худа без добра. Хотя эта поговорка была бы к месту только в том случае, если Урал был еще жив. Но уверенности в этом у меня заметно поубавилось. Скорее всего, от него осталась одна шкурка, которую Антон собирался набить опилками.

Мы зашли в отдел кадров, и Валерий Валерьевич попросил женщин показать мне личные дела некоторых сотрудников.

– Кто именно вас интересует? – поинтересовалась та из женщин, что сидела рядом с сейфом.

– Для начала дайте мне дела тех, чьи фамилии начинаются на буквы «А», «Б» и «В».

– Хорошо, – кивнула кадровичка, – присаживайтесь сюда, за свободный стол. Я сейчас дам вам эти папки.

Я села на предложенное место, а Теплов подошел к женщине, сидящей около окна, и стал задавать ей какие-то бессмысленные вопросы. Он явно искал повод, чтобы здесь задержаться.

На первую букву алфавита начинались фамилии пяти сотрудников цирка. Все они когда-то были у меня под подозрением. Только Абросимов и братья Алиевы проживали далековато от улицы Алексея Толстого. Ветеринар был зарегистрирован в Трубном районе, на проспекте Энтузиастов. Тимур Алиев жил в пригороде Тарасова, в Березиной речке, а трое его братьев – в Волжанском районе, но по разным адресам. Отложив эти папки в сторону, я стала просматривать личные дела тех, чьи фамилии начинались на вторую букву алфавита. Их было всего три. Для пущей важности я пролистала личное дело буфетчицы Басовой. Она была прописана в малосемейке на Пушкинской улице. Затем я поинтересовалась биографией фокусника Льва Бирмана. Тот оказался чуть ли не моим соседом – жил в доме напротив. Когда я открыла личное дело Екатерины Евгеньевны Быстрининой, Теплов подошел ко мне и стал усердно делать вид, что рассматривает течь на потолке. Все его вопросы к сотрудницам отдела кадров исчерпались, а вот интерес к моим подозреваемым не пропал, а только усилился. Кадровичка, сидящая рядом с сейфом, предложила:

– Валерий Валерьевич, может, вам чайку налить?

– Спасибо, Юля, не откажусь, – с радостью согласился тот.

– А вы чай будете? – обратилась она ко мне.

– Нет, я работаю, – ответила я, уткнувшись взглядом в личное дело Быстрининой.

Екатерина Евгеньевна проживала далековато от мастерской Хмелькова, что меня ничуть не удивило.

Затем я стала изучать личные дела сотрудников, чьи фамилии начинались на третью букву алфавита. Мне хотелось сразу же заглянуть в папку Вырубова, но я находилась под наблюдением Теплова, поэтому работала без суеты, просматривала подряд все папки, лежащие строго в алфавитном порядке.

– Вы что же, и Варецким не доверяете? – усмехнулся Валерий Валерьевич, размешивая сахар. – Это же ваши клиенты.

Я проглотила его язвительное замечание и положила перед собой личное дело Маргариты Великановой, дрессировщицы собачек и пеликанов. Мне сразу бросилось в глаза, что она зарегистрирована на улице Алексея Толстого, как и ее муж, Роман Великанов, вместе с которым она выступала в первом отделении циркового шоу. Неужели все мои прежние изыскания оказались далекими от истины? В кражах Аркаши и Урала оказались замешаны люди, не входившие в круг моих подозреваемых? Да как же эти артисты, сами работающие с животными, могли снабжать таксидермиста необходимым ему материалом!?

– Вы там что-то обнаружили? – поинтересовалась кадровичка.

– Нет, вам показалось, – ответила я как можно непринужденней.

Я не смогла справиться со своими эмоциями, и Юлия это заметила. Впрочем, не только она, но и Теплов. Хоть он промолчал, но определенно намотал себе на ус, что супруги Великановы заинтересовали меня больше, чем все предыдущие сотрудники цирка, личные дела которых я уже изучила. Вглядевшись внимательнее в их адрес, я поняла, что мои выводы были преждевременными. Да, эти дрессировщики проживали на той же улице, что и Антон Хмельков, но соседями их уж точно нельзя было назвать. Таксидермическая мастерская находилась в начале улицы, а дом, в котором были зарегистрированы Маргарита и Роман, располагался в конце. Между ними было кварталов шесть-семь. Сама не желая этого, я ввела замдиректора в заблуждение, и меня это даже позабавило. Пролистав еще несколько папок и не найдя в них ничего заслуживающего внимания, я наконец положила перед собой личное дело Геннадия Станиславовича Вырубова, коверного. Валерий Валерьевич уже не так пристально наблюдал за мной. Я бегло прочитала автобиографию Вырубова, а когда дошла до места его жительства, то не поверила своим глазам – Геннадий жил на Старой набережной. В другом документе было подчеркнуто, что адрес регистрации совпадает с фактическим местом его жительства. Так что соседом Хмелькова он никак не мог быть. Это меня одновременно радовало и огорчало. С одной стороны, мне меньше всего хотелось, чтобы злодеем оказался Вырубов. Но, с другой стороны, я поняла, что мое расследование забуксовало.

– Будьте добры, – обратилась я к Юлии, – дайте мне дела на буквы «Г» и «Д».

– Хорошо.

Женщина сначала убрала все просмотренные мной папки, а затем положила передо мной новые.

– Ладно, я, пожалуй, пойду. – Теплов наконец перестал вертеть в руках давно опустевшую чашку и направился к выходу. Задержавшись у двери, он сказал: – Татьяна, если я вам еще понадоблюсь, то обращайтесь. Я буду у себя.

– Хорошо, – ответила я, не поднимая на Теплова глаз.

Пересмотрев без особого энтузиазма новые папки, я сказала:

– Пожалуй, я схожу в буфет, перекушу.

– Как знаете, – пожала плечами Юлия.

– Я еще вернусь, – предупредила я, выходя из отдела кадров.

Дамы этому не слишком обрадовались, но и не возражали. Я зашла в буфет и увидела Ольгу Варецкую с помощницей Танечкой. Они ели йогурты. Взяв кофе с коржиком, я присоединилась к ним. Дрессировщицы смотрели на меня во все глаза, ожидая новостей. Конечно же, приятных.

– К сожалению, пока ничего утешительного я вам сказать не могу.

– Мы с Таней так и поняли, – вздохнула Ольга. – А у нас комиссия из Росцирка. Артем Юрьевич вертится как белка в колесе.

– Наверное, ему здорово бы влетело за Урала, – предположила я, вернувшись к первой версии, возникшей с подачи воздушной гимнастки.

– Ну что вы, – возразила Варецкая. – О приезде проверяющих было заранее известно. Мы бы на время забрали Уралушку домой. У нас ведь частный дом. Люда, Юрина сестра, ухаживала бы за ним.

– Понятно. А что с лошадьми? Прояснилось, почему они внезапно заболели перед вчерашним выступлением?

– С этим полные непонятки, – сказала Ольга. – Саша Абросимов предполагает, что Офелию и Князя кто-то накормил снотворным, правда, в очень маленькой дозе. Они не заснули, но их реакции были заторможены.

В моей сумке завибрировал мобильник. Я достала его и по номеру, высветившемуся на дисплее, поняла, что это Кулько.

– Да, Света, я тебя слушаю.

– Таня, я встретилась с Антоном. Он показался мне очень симпатичным молодым человеком. Даже не верится, что Хмельков способен безжалостно убивать животных ради того, чтобы сделать из них чучела, – протараторила журналистка.

Варецкая взяла свою помощницу за руку, давая ей понять, что не стоит слушать чужой разговор. Проявив деликатность, они вышли из буфета.

– Знаешь, маньяки тоже производят положительное впечатление на свое окружение, – негромко сказала я, глядя им вслед.

– Не знаю, с ними я еще не встречалась. Короче, я задала таксидермисту все вопросы, которые мы с тобой наметили, и даже добавила парочку своих. Не волнуйся, они были совершенно невинными. Понимаешь, Антон меня едва не раскусил, – вдруг призналась Кулько. – Похоже, он что-то заподозрил, поэтому стал спрашивать, кто у «нас» главный редактор, где находится редакция и дальше в том же духе. Хорошо, что я подготовилась и навела справки о «Тарасовском вестнике». Правда, один его вопрос все же застал меня врасплох.

– Какой?

– Хмельков стал обсуждать статью Анны Лифановой примерно месячной давности. Где он ее только нашел!

– Наверное, этот номер у него случайно дома завалялся, – предположила я.

– Наверное. Кто же знал, что он макулатуру всякую собирает! Я не знала, что говорить. Хорошо, мне как раз Миша эсэмэску прислал, а после того, как я ему ответ написала, мы уже не вернулись к этому вопросу. Я стала задавать Антону свои. В общем, все прошло более или менее гладко, – успокоила меня Света.

– Молодец! До чего же вы договорились?

– Ну так, – моя собеседница замялась. – Понимаешь, Таня, хотя я придерживалась делового стиля общения, Хмельков все время пытался меня кадрить. Он то в ресторан меня звал, то на шашлыки к себе на дачу. Разумеется, я отказывалась. Мне, кроме Миши, никто не нужен. А вот к себе в мастерскую он меня так и не пригласил. Сказал, что я могу увидеть его работы в стрелковом клубе «Арамис», в рыболовном магазине «Три пескаря» и в Покровском краеведческом музее. Туда я обязательно зайду прямо сегодня же, это ведь рядом с моим домом.

– Света, а он тебе не сказал, где у него дача?

– Где-то на Волге. А что?

– Да так, ничего.

– Я сказала Хмелькову, – продолжила журналистка, – что сфотографирую его работы, сделаю набросок статьи и тогда позвоню ему.

– Ладно, Света, пока этому сценарию и следуй. Я с тобой созвонюсь. Пока!

Поговорив с Кулько, я пригубила эспрессо. Он безнадежно остыл. Я допила его, но потом заказала еще одну чашку горячего напитка. Попивая его мелкими глотками, я анализировала услышанное. Мое внимание привлекло одно, казалось бы, малозначительное обстоятельство. Антон приглашал понравившуюся ему журналистку на дачу. Может, это сосед по даче поставлял ему животных? Хмельков жил не в многоквартирном доме, а в отдельно стоящем, частном, так что у него на улице Алексея Толстого с близкими соседями была напряженка. Надо было выяснить, есть ли дачи у Абросимова и Вырубова и где они находятся. В личных делах такая информация не содержалась, так что возвращаться в отдел кадров не было никакого смысла. Стоило поговорить об этом с Варецкими. Я уже собиралась вставать из-за стола, когда в буфет зашли супруги Великановы. Оба они явно были не в себе, Рита чуть не плакала. Я догадалась, что Теплов времени даром не терял. Выйдя из отдела кадров, он сразу же позвал к себе этих дрессировщиков и стал обвинять их в краже Урала. Я невольно улыбнулась его непрофессионализму и вышла из буфета.

В гримерной был только Варецкий.

– Проходите, Татьяна, – неприветливо сказал он, когда я к нему заглянула. – Я как раз хотел с вами поговорить.

Я села в кресло перед зеркалом и повернулась к своему клиенту. Такое же суровое выражение лица у него было на арене, когда он работал с хищниками.

– Да, Юрий, я вас слушаю.

– Татьяна, вы уже пятый день занимаетесь расследованием, но подвижек как не было, так и нет, – начал он, глядя мне прямо в глаза. – Вы можете сообщить мне что-нибудь конкретное?

«Если не можете, то я вас увольняю», – пролонгировала я ход мыслей своего клиента. Мне не хотелось посвящать кого бы то ни было во все детали расследования до тех пор, пока я не выясню, кто же все-таки украл Урала и жив ли он. Варецкий был настроен весьма решительно. Его можно было понять – он платил деньги и имел право знать, впустую они потрачены или нет. У Юрия создалось впечатление, что впустую, поэтому он решил сменить тактику. Все, как в работе с животными – если пряник не помогает, надо использовать кнут. Поразмыслив несколько секунд, стоит ли вводить дрессировщика в курс дела, я все же решила, что стоит. Точнее, что нет смысла молчать.

– Мне наконец удалось выяснить, для каких целей был похищен Урал.

– И для каких же? – уточнил Варецкий.

Я собралась с духом и сообщила:

– Он понадобился одному таксидермисту.

– Кому? – Дрессировщик то ли не расслышал меня, то ли не поверил своим ушам. А может, он просто не знал, что это за профессия.

– Изготовителю чучел, – пояснила я.

– Значит, мы Урала больше не увидим, – Юрий заметно расстроился.

– Пока утверждать это со стопроцентной уверенностью рано. Помните, вы в первый день спросили меня, какие шансы найти тигренка? Я сказала, что пятьдесят на пятьдесят. Теперь шансы стали намного меньше. Не исключено, что таксидермист уже законсервировал полосатую шкурку.

– Да, скорее всего, так и есть, – обреченно произнес Варецкий. – Вот Ольга с Танечкой расстроятся.

– Юрий, я вам сейчас все это рассказала, чтобы хотя бы вы были готовы к трагическому исходу и смогли морально поддержать женщин. Хотя, я повторяю, шанс найти Урала живым все еще есть.

– Не успокаивайте меня! Прошла почти неделя со дня его исчезновения. Вряд ли кто-то будет терять силы и деньги на временное содержание животного. Урал хоть и маленький еще, но он все-таки хищник, уход за ним не так-то прост. С кормлением в его возрасте тоже большие проблемы. И потом, его где-то держать надо…

– Я думаю, если Урал жив, то его держат не в городе, а, скорее всего, на даче.

– Да какая разница! Проще, как вы выразились, законсервировать шкурку… Татьяна, вам удалось выяснить, кто из наших, цирковых, в этом замешан?

– Я не могу назвать вам конкретную фамилию, но я почти уверена, что у этого человека имеется дача на Волге.

– Во всяком случае, у Сашки Абросимова ее точно нет, – заверил Варецкий, не дожидаясь моего вопроса. – Он целыми днями торчит здесь, а жена сидит дома с двумя детьми. Им не до дачи. Что касается других ваших подозреваемых, то тут я ничего сказать не могу. Мне это неизвестно. Вот что, Татьяна, мы с Олей попробуем выяснить, кто из подозреваемых является дачником.

– Ну, все семеро меня уже не интересуют. Селиванова, я думаю, можно исключить, так же как Косицына. Насчет Абросимова вы уже сказали. – По идее, меня интересовал только Вырубов, но я сознательно не стала сужать круг до одной кандидатуры. Не хватало того, чтобы дрессировщик устроил разборки с коверным. Это могло иметь необратимые последствия.

– Я это учту, как только у меня будут новости, я вам позвоню. А сейчас, извините, мне надо идти.

– Не буду вас задерживать.

* * *

Сев в машину, я поехала на улицу Алексея Толстого. По дороге мне пришла в голову мысль о том, что надо раздобыть распечатку телефонных разговоров Хмелькова как с мобильного, так и со стационарного телефонов. Сначала я хотела позвонить Кирьянову, но потом передумала – он решал такие вопросы не самым оперативным образом, потому что делал официальные запросы операторам связи. Гораздо быстрее раздобыть подобную информацию мог Дима Авельянов. Припарковавшись за углом таксидермической мастерской, я позвонила знакомому программисту.

– Алло! – ответил тот.

– Дима, привет! Я тебя не отвлекаю от важных дел?

– Ну так, – протянул он. – Я, конечно, работаю, но ты, наверное, тоже не от скуки звонишь.

– Конечно, нет. Мне надо бы детализацию звонков по одному номерочку раздобыть. Причем срочно.

– Диктуй номер.

– Записывай, – я назвала десять цифр федерального номера, затем добавила: – А еще я хотела бы узнать номер домашнего телефона Хмелькова Антона Николаевича, проживающего на улице Алексея Толстого, десять, и, если можно, расшифровку его звонков с этого номера, ну и соответственно на него.

– С тех пор как кабельную телефонию перевели на цифру, это стало возможно. Таня, а за какой срок тебе нужна информация?

– За две последние недели.

– Ладно, сейчас я свою работу закончу и займусь твоим вопросом. Тебя устроит, если я тебе на мыло сброшу обе распечатки?

– Да, вполне, – поговорив с Авельяновым, я включила прослушку.

В наушниках была полная тишина. Сначала я решила, что в мастерской никого нет, но минут через пять раздалась мелодия звонка мобильного телефона.

– Алло! – ответил Антон. – Слушай, я сейчас занят. Давай как-нибудь на следующей неделе созвонимся? Хорошо, я сам тебе позвоню. Пока.

Я поняла, что Хмельков работает, вероятно, над лесной диорамой. Ждать здесь было нечего, поэтому я поехала домой. Вся надежда была на распечатки его телефонных переговоров.

* * *

Дома мне попался на глаза мешочек с гадальными двенадцатигранниками, и я решила спросить у них, насколько близок финал моего расследования. Достав косточки, я бросила их на стол. Двенадцатигранники немного покрутились и застыли, сформировав следующую числовую комбинацию: «5+36+17». Ее трактовка оказалась философской: «Продолжать смеяться гораздо легче, чем окончить смех». Ну, как тут было не подумать о коверном? Когда я на улице спросила Геннадия, зачем он украл Урала, тот стал смеяться громко и безудержно. Включить свое профессиональное умение ему было намного легче, чем сказать мне что-то вразумительное. Пока Вырубов хохотал, он размышлял над достойным ответом, но ничего толкового не придумал. Тем не менее неприятная ситуация, в которую я его поставила, была сглажена этим истерическим хохотом. Разобрав эту мизансцену, я мысленно перекинулась на другую, которая разыгрывалась уже на арене цирка. Коверный весело хохотал над зрительницей, безуспешно пытавшейся лопнуть шар, чтобы узнать, какая у него начинка. Геннадий продолжал смеяться даже тогда, когда к нему присоединилась добрая половина зрительного зала. Ему было гораздо проще продолжать хохотать, чем остановиться. Наверное, такое происходит каждый раз во время его реприз, и эту тактику Вырубов перенес за пределы цирка. Как ни крути, но мое расследование закончится только тогда, когда я заставлю коверного «окончить смех».

Я убрала кости в мешочек и вдруг усомнилась в правильности своих выводов. А если все-таки не Геннадий украл тигренка? Зачем ему это? Материальных проблем он не имеет, так как не обременен семьей и имеет возможность подзаработать на корпоративах. Может, он в чем-то зависит от Хмелькова? Вряд ли. Скорее сам Геннадий способен манипулировать другими людьми. Я была вынуждена признать, что все-таки попала под влияние Вырубова. Он дважды подкидывал мне версии, далекие от истины. Впрочем, это тоже не являлось доказательством его вины. Любой человек имеет право на собственное мнение, в том числе на ошибочное. Не ошибается тот, кто ничего не делает, в данном случае ни о чем не думает. Я тоже ошибаюсь, но отношусь к этому философски – отработав каждую неверную версию, я приближаюсь к единственно верной.

Версия о том, что директор замешан в исчезновении тигренка, попавшего в цирк нелегальным путем, была не такой уж нереальной. Особенно если учесть, что в Тарасов вот-вот должна была приехать (и приехала!) комиссия из Росцирка. Варецкие тоже не исключали, что такое возможно, но промолчали, чтобы я в начале своего расследования не оказалась в шорах предубежденности. Пообщавшись с Артемом Юрьевичем и прослушав его разговоры, я пришла к выводу, что он не лицемерит. За глаза говорит то же, что и в глаза. Для меня этого было вполне достаточно, чтобы убедиться в его невиновности.

Вторую версию, сам того не подозревая, мне подкинул лысый дядечка, разыскивавшей в малосемейке своего пингвина. Его короткое замечание о том, что некий Городецкий забирает к себе «непослушных мальчиков», меня заинтересовало настолько, что я попыталась выяснить, кто же он такой. Оказалось, что он – покровский бизнесмен, устроивший на территории своей загородной усадьбы зоопарк. Возможно, я не ухватилась бы руками и ногами за эту версию, если бы не юбилей Городецкого, для которого нет лучше подарка, чем новый питомец. Поскольку Урал пропал за несколько дней до этого знаменательного события, то выводы напрашивались сами собой. Мне пришлось пообещать своему бывшему однокласснику Володьке Коврову, нашедшему способ попасть на эту закрытую вечеринку, собрать материал для статьи. Только я не нашла у Городецкого ни тигренка, ни каких-либо фактов, вписывающихся в формат скандальной газеты «Покровская волна».

Третью версию мне подсказал Венчик Аякс. Неважно, что он бомж, со здравым смыслом у него все в порядке. Я многократно убеждалась в этом. Правда, в этот раз Вениамин несколько перемудрил, но я не так уж много времени занималась разработкой версии о том, что тигренок понадобился для научных экспериментов в области генной инженерии.

Выяснение, правдива ли четвертая версия, подкинутая мне Геннадием, тоже не заняло много времени. Я пообщалась со своей клиенткой и поняла, что подозрения против Ивана Селиванова-Зельцер вовсе не беспочвенны. Этот акробат уже не раз устраивал Ольге подлянки из чувства ревности. Только Селиванов-старший разгромил эту версию в пух и прах. Я убедилась, что Иван не причастен к исчезновению Урала, к которому так привязалась его бывшая возлюбленная. Более того, акробат еще и поспособствовал тому, что Варецкие обратились ко мне за помощью.

Пятую версию я выдвинула сама, зацепившись во время антракта за слово «чучело», в сердцах брошенное зрительницей. Она употребила его в переносном смысле, но я подошла к рассмотрению вопроса прямолинейно и не ошиблась. Подслушав разговор единственного в нашем городе, да и в области таксидермиста с его бывшей преподавательницей, я поняла, что тигренок был похищен из цирка для Хмелькова. А сделал это его сосед…

Я подумала, что прошло уже достаточно времени для того, чтобы Димка успел вскрыть интересующие меня базы данных и сбросить информацию на мой электронный ящик. Открыв свою почту, я обнаружила там несколько писем, в том числе от Авельянова. Бегло проверив всю корреспонденцию, я загрузила в компьютер файл, который хакер прикрепил к своему письму. Прежде чем заняться детальным изучением расшифровки телефонных звонков таксидермиста, я взяла небольшой тайм-аут для того, чтобы сварить себе кофе. Минут через пятнадцать, смакуя мелкими глоточками горячий ароматный напиток, я принялась за работу, от которой зависел финал моего расследования. Антон наверняка связывался по телефону со своим соседом. Осталось только вычислить нужный номер.

Мне сразу бросилось в глаза, что Хмельков чаще всего общался с одним и тем же абонентом, причем как по городскому телефону, так и по мобильному. Я предположила, что это могла быть Лазарева, и тут же решила проверить свою гипотезу. Поскольку городской телефон у меня был с антиопределителем номера, я им и воспользовалась.

– Алло! Слушаю вас! Алло! Вас не слышно, – этих фраз, сказанных голосом, очень похожим на мужской, было вполне достаточно для того, чтобы я смогла убедиться в правильности своих предположений. С Таисией Вениаминовной Антон связывался гораздо чаще, чем с другими абонентами. Я выделила строчки с номером ее телефона курсивом, чтобы больше на них не отвлекаться.

Предположив, что таксидермист разговаривал со своим соседом перед похищением тигренка и сразу после него, я стала изучать звонки, зафиксированные в прошлую среду. По мобильному телефону Хмельков разговаривал в тот день только один раз, с Лазаревой, а вот на его домашний телефон поступило два звонка. Один был в 21.02, а второй – около полуночи. Время слишком красноречиво свидетельствовало о содержании разговора. В девять вечера начинается второе отделение, в котором выступают Варецкие. Так что злоумышленник мог не опасаться, что встретит в изоляторе дрессировщиков. Сделав последние приготовления, он отзвонился заказчику. А около полуночи, уже после того как передал Урала через окно швейного цеха посреднику, он еще раз связался с Хмельковым. Вор наивно полагал, что звонки на домашний телефон невозможно отследить. Подняв курсор выше, я увидела, что Антон не раз звонил этому же абоненту из дома.

Итак, дело осталось за малым – набрать этот номер и попытаться по голосу узнать человека. Допив последний глоток кофе, я позвонила предполагаемому похитителю. Увы, номер был отключен. Может, этот абонент в данный момент очень сильно занят, поэтому просто отключил свой мобильник? Свой… А кто сказал, что вор звонил таксидермисту с номера, зарегистрированного на свое имя? Не так уж и сложно заполучить левую симку. Возможно, она больше вообще не будет использоваться. Я снова набрала тот же номер телефона, но ничего не изменилось – он по-прежнему был отключен. Только я подумала о том, что надо все-таки выяснить, на кого зарегистрирована эта симка, как зазвонил мой мобильный.

– Алло! – ответила я.

– Таня, я тут кое-что вспомнил, это касается нашего последнего разговора о дачниках, – напомнил Юрий. – Когда я отработал в цирке первый сезон, Станислав Сергеевич отслужил последний. Он устроил грандиозную загородную вечеринку по поводу завершения карьеры и пригласил к себе на дачу буквально всю труппу, и меня в том числе. Дача у него была как раз на Волге, в поселке Сосенки. Уж не знаю, что стало с ней после его смерти, может, сыновья ее давно продали…

– Так, если я правильно поняла, то Станислав Сергеевич – это отец Геннадия Вырубова, известный в прошлом клоун? – уточнила я.

– Да, он самый. Станислав Сергеевич, пожалуй, единственный артист на моей памяти, который ушел не только с арены, но и вообще из цирка.

– А что так? Здоровье не позволяло работать дальше?

– Скорее амбиции. Вырубов-старший был заслуженным артистом СССР, лауреатом многих премий. Для него только одна должность подходила – директора цирка, но из Министерства культуры ему такого предложения не поступало. А униформу он надеть не мог.

– Юрий, вы сказали, что у Станислава Сергеевича два сына. А второй тоже имеет какое-то отношение к цирку?

– Андрей пошел по стопам матери, которая была травматологом. Она умерла еще до того, как Станислав Сергеевич ушел на пенсию. Что касается Андрея, то он в девяностых бросил практическую медицину и ударился в коммерцию – стал распространять биодобавки. Он на них чуть ли не весь цирк подсадил. Тогда это модно было. Мы с Людой, моей сестрой, тоже кое-какие БАДы у него покупали. Затем фирма, поставляющая эти биодобавки, закрылась, и Андрей остался без работы. Генка даже пытался пристроить его к нам в цирк травматологом, но старший брат надолго у нас не задержался. Он не привык к постоянным разъездам, поэтому после первых же гастролей уволился. Больше я ничего о нем не знаю.

– Юрий, объясните мне, как найти дачу Вырубовых, – попросила я.

– Таня, я был там пятнадцать лет назад. Тогда она была в первом ряду от Волги, но сейчас, возможно, кто-то еще ближе свои коттеджи поставил. Таня…

– Да, – отозвалась я.

– Неужели это Генка украл нашего тигренка?

– Не исключено.

– Вот так работаешь рядом с человеком и не знаешь, чего от него ожидать. Сегодня он животных ворует, а завтра киднеппингом займется, так что ли?

– Юрий, давайте не будем делать преждевременные выводы. Помните, как я с Городецким просчиталась?

– Да, тогда и у нас с Олей абсолютно не было сомнений, что Урал попал к нему в зоопарк… Таня, вы не переживайте, я никому ничего пока не скажу. Удачи вам!

После разговора с Варецким я сразу же поехала в Сосенки. Мне давно не давал покоя вопрос о том, кто же является посредником между коверным и таксидермистом. Теперь появилось предположение, что этим мужиком в костюме, который договаривался с бомжем принять птицу через забор, был брат коверного. Возможно, в этот раз Андрей сам забрал у Геннадия тигренка через окно. Но вот передал ли он его таксидермисту, было пока неясно. Может, Урал ждет своей печальной участи за городом?

Глава 11

Дачный поселок Сосенки располагался на живописнейшем берегу Волги. Мне доводилось бывать там не раз, поэтому я неплохо ориентировалась на местности. Доехав до центра поселка, я припарковалась на стихийной стоянке, образовавшейся около продуктового магазина. На поиски дач Хмелева и Вырубовых я решила отправиться пешком. По дороге мне встретилась миловидная женщина лет пятидесяти пяти, и я обратилась к ней:

– Здравствуйте! Вы не подскажете, как найти дачу Вырубовых?

– Не знаю таких, – мотнула она головой из стороны в сторону. – Они давно ее купили?

– Давно. Тогда Станислав Вырубов еще в цирке работал, клоуном.

– Да, здесь многие работники культуры дома имеют, поначалу для них тут дачный кооператив и организовали, а потом все, кому не лень, стали в Сосенках коттеджи строить. Вон видите, шпиль с петушком? – Женщина показала рукой, куда смотреть. – Это дача художника Кузнецова, его вдова там музей организовала. А рядом с ним совсем заброшенный участок, хотя раньше там отдыхал Михаил Федоров, артист нашего драмтеатра. С тех пор как он в Москву уехал, там все заросло. Не понимаю, почему он дачу не продал. Может, к старости на родину вернуться думает?

– Возможно, – я пожала плечами, не зная, как отвязаться от словоохотливой дачницы. Она, кажется, знала все, кроме того, что меня интересовало.

– А еще здесь дача нашего известного тенора Ивана Хмелькова, – вдруг сказала собеседница. – После его смерти она все время сдается. Ни дочь, ни внук почему-то не хотят здесь жить, на лето постояльцев пускают.

– А что, дача-то у него большая? – поинтересовалась я.

– В свое время домик добротный был, а сейчас здесь таких коттеджей понастроили, что его и не заметишь. А садик? Раньше ухоженный был, а теперь так, бурьяном не зарос и ладно. А ты не снять ли дачу хочешь? – предположила дачница.

– Хочу, – подтвердила я. – Раз вырубовскую не нашла, взгляну на хмельковскую. Вы не подскажете, как мне ее найти?

– Отчего ж не подсказать? – Женщина четко и доходчиво рассказала, как найти дачу известного тарасовского тенора. Поблагодарив ее, я пошла по этому маршруту.

Минут через десять я была у цели. Одноэтажный деревянный домик с верандой, наследником которого стал Антон, терялся на фоне соседних коттеджей. Остановившись около сосны, растущей перед самым входом на его дачный участок, я стала анализировать, с какой же стороны Хмельков соседствует с Вырубовыми. Впрочем, долго размышлять на эту тему мне не пришлось – из калитки вышел мужчина, похожий на Геннадия. Недолго думая, я направилась ему навстречу, а когда мы почти поравнялись, я ойкнула, сделав вид, что оступилась.

– Девушка, что с вами? – тут же отреагировал дачник.

– Кажется, я ногу подвернула. – Я стала усердно делать вид, что не могу самостоятельно и шагу ступить.

– Давайте я вам помогу, – предложил мужчина лет сорока, аккуратно взяв меня под руку. Я уже не сомневалась, что это Вырубов. У Геннадия и Андрея был один и тот же, несколько сужающийся книзу овал лица, одинаковый разрез темных глаз. Только у Генки в глазах все время играли смешливые искры, а глаза Андрея были трагически печальными. Если младший брат был всегда идеально выбрит, то старший не брился уже дня два-три.

– Спасибо, но я не хочу быть вам обузой. – Я скривилась, имитируя нестерпимую боль в щиколотке.

– Не говорите так. Помочь вам – это мой долг, ведь я врач. Давайте мы пройдем ко мне в дом, я осмотрю вашу ногу и окажу первую помощь. Если перелома нет, то тугой повязки будет достаточно. А еще у меня есть мазь, которая снимает болевой синдром. – Андрей смотрел мне прямо в глаза, ожидая моего решения.

– Благодарю вас за предложение, но я как-нибудь сама. – Я легонько отодвинула руку медика и попыталась сделать самостоятельно несколько шагов.

– Напрасно вы отвергаете мою помощь. Поверьте, у меня нет в голове никаких посторонних мыслей. Я же вижу, вам больно наступать на ногу. Так к чему упрямиться? – У Андрея был тот же тембр голоса, что и у брата. – А знаете что? Не хотите заходить в дом – не надо. Я могу осмотреть вашу ногу в саду. У нас там есть столик, скамеечки. Ну, что скажете?

– Похоже, у меня нет выбора. Мне действительно нужна медицинская помощь, – сдалась-таки я. – Вряд ли я найду здесь другого врача, а из города «Скорая» приедет через час, не раньше.

– Пойдемте. – Андрей повел меня к своей калитке. Легонько наступая на свою «травмированную» левую ногу, я кое-как доковыляла до забора, а затем и до скамейки.

– Вы подождите меня, я сейчас вымою руки и принесу аптечку. – Вырубов зашел в дом. Это был двухэтажный сруб с обширной резной верандой. Неподалеку от него стоял кирпичный гараж. Я подумала, если Урал здесь, в Сосенках, то, скорее всего, он в этом гараже.

Андрей Вырубов был дипломированным врачом, поэтому при осмотре моей ноги он мог понять, что я симулирую травму. Надо было что-то предпринять, дабы он не уличил меня во лжи и не заподозрил, что я появилась здесь не случайно. Моей фантазии хватило лишь на то, чтобы растереть левую щиколотку до покраснения. Только я закончила эту процедуру, как доктор вернулся.

– Как вас зовут? – запоздало поинтересовался он.

– Лена, – ответила я, мило улыбнувшись.

– А меня – Андрей Станиславович. Можно просто Андрей. – Вырубов присел передо мной на корточки. – Вы не могли бы снять обувь и поднять джинсы?

– Могла бы. – Я скинула с левой ноги балетку и, несколько смущаясь, естественно для проформы, немножко подняла левую штанину.

– Так больно? – спросил Андрей, пальпируя мою ступню.

– Нет.

– А так? – Вместо ответа я ойкнула. – Понятно. А так?

– Очень больно, – процедила я сквозь зубы.

– Могу вас, Леночка, успокоить, перелома нет. Скорее всего, это растяжение сухожилия. В городе вам надо будет обязательно обратиться в травмпункт и сделать снимок.

– В город еще попасть надо. – Я посмотрела на гараж.

– Я бы вас отвез на своей машине, – стал оправдываться Андрей, перехватив мой взгляд, – но у меня ее брат забрал на время, пока его «Форд» в ремонте.

– Тогда придется такси вызвать. – Я стала расстегивать «молнию» на сумке.

– Погодите, я сейчас намажу область травмы мазью, а затем наложу повязку. Вы не против?

– Вы же профессионал, – польстила я самолюбию Андрея, – вам видней, насколько мне необходимы эти манипуляции.

– Необходимы, – подтвердил тот и стал с превеликим удовольствием втирать мазь в мою щиколотку.

Послышался звук, который вполне мог быть рычанием тигренка, и Вырубов едва не выронил из рук тюбик.

– Что это за звук? – поинтересовалась я.

– Вы знаете, Лена, это соседи собаку держат взаперти, вот она и бунтует, особенно по ночам, – не слишком уверенно соврал травматолог, махнув при этом головой в сторону хмельковского дачного участка.

– Понятно. – Я не стала дальше развивать эту тему, чтобы притупить бдительность Андрея, хотя рычание явно доносилось не со стороны соседей, а от гаража. Мне во что бы то ни стало надо было задержаться здесь, поэтому про такси я пока не вспоминала. Когда доктор закончил натирать мазью мою ногу, я принялась его нахваливать: – Андрей Станиславович, у вас такие легкие руки. Пациенты, наверное, от вас без ума.

– Вы знаете, я последние годы не практикую, – признался Вырубов. – Только не спрашивайте, почему. Так сложились обстоятельства. Но моя работа связана с медициной, я пишу статьи для одного научно-популярного журнала. Лена, а вы кем работаете?

– Учительницей, – соврала я. Назвавшись именем своей подружки, я решила придерживаться ее биографии. – Преподаю французский.

– Мне всегда нравился этот язык… А хотите чаю? – спросил Андрей после длинной паузы.

– Лучше кофе.

– У меня только растворимый, – признался Вырубов.

– Ну что ж, растворимый так растворимый, – согласилась я. Это был тот редкий случай, когда я все-таки могла снизойти до этого напитка.

– С молоком? – уточнил мой новый знакомый.

– Нет, черный.

– Тогда я пойду и поставлю чайник, а вы тут не скучайте, – Андрей улыбнулся мне впервые за все время нашего общения и пошел в дом.

Я смотрела ему вслед и думала, что же предпринять дальше. Мне хотелось, чтобы финал расследования был эффектным, но для этого надо было вызвать сюда Геннадия, причем так, чтобы он ни о чем не догадался.

– А вот и я. – Вырубов принес поднос с банкой кофе, сахарницей и двумя чашками. – Извините, у меня не оказалось ничего к чаю. Я как раз в магазин собирался сходить.

– Так, значит, я помешала вашим планам?

– О чем вы говорите! Я даже рад, что все так случилось. – Со стороны гаража снова донеслось рычание. Андрей неестественно закашлялся, дабы заглушить этот звук, а затем продолжил: – Нет, я не тому рад, конечно, что вы ногу потянули, а тому, что мы с вами познакомились. Знаете, здесь пока мало дачников, общаться совершенно не с кем.

– А ваша семья? – спросила я, насыпая в чашку кофе. – Она в городе?

– Семья? Я в разводе, – признался Андрей после некоторых раздумий. – Общаюсь я в основном с младшим братом.

– Он тоже здесь живет?

– Нет, Генка живет в городе, но часто меня навещает. Вот завтра собирался приехать, вернуть мне машину.

– Вечером, после работы? – уточнила я.

– Нет, с утра. Вечером он как раз работает. Я пойду за чайником, наверное, он уже закипел.

Мне даже не пришлось прилагать большие усилия, чтобы вытянуть из Андрея нужную информацию. Обстоятельства складывались как нельзя лучше: Генка сам собирался приехать завтра утром в Сосенки.

Вскоре Андрей принес электрический чайник и открытую пачку печенья.

– Вот, в шкафу завалялась, – сказал он. – Вроде срок годности не закончился. Вы как к овсяному печенью относитесь?

– Нормально. – Я подставила чашку, и Вырубов стал наливать в нее кипяток. При этом он умудрился пролить воду на стол. Чувствовалось, что Андрей нервничает. Может, поразмышляв, он заподозрил, что я не случайно здесь появилась?

– Лена, а у вас здесь тоже дача или вы к кому-то в гости приехали? – поинтересовался Вырубов.

– В гости, но не застала этого человека, – ляпнула я первое, что пришло мне в голову.

– Вот как? И кто же он? Может, я его знаю?

– Может быть, но я не хотела бы о нем говорить. Это личное, – я пригубила растворимую бурду. – Андрей, лучше расскажите, что за статьи вы пишете?

– Это так скучно, – отмахнулся Вырубов.

«Скучно»! Наверное, в лексиконе, да и в жизни его младшего брата такого слова не было. Ему всегда было весело, даже на грани провала. Я прямо спросила Геннадия, зачем он украл тигренка, а он лишь расхохотался. Если Андрей внешне был на него похож, то по характеру и темпераменту они были полной противоположностью друг другу. Тем не менее Вырубовы стали соучастниками двух эпизодов одного преступления. Венчик рассказывал, что мужик в приличном костюме, а это определенно был Андрей, строго-настрого предупреждал бомжа, чтобы он молчал о том, что ему передали птицу через забор. Ну кто, если не родной брат, будет заботиться о безопасности своего подельника больше, чем о собственной?

– Если вы считаете, что скучно, то я не настаиваю. – Я откусила печенье и чуть не сломала зуб. После этого у меня был потерян интерес не только к тому, чем потчевал меня дачник, но и к общению с ним.

– Леночка, о чем вы думаете? – поинтересовался Вырубов после длительной паузы.

– Как добраться до города.

– Оставайтесь здесь до утра, – предложил вдруг Андрей. – Нет-нет, не подумайте ничего плохого! Комнат в доме много… А завтра я сам отвезу вас в Тарасов.

– Спасибо за предложение, но мне завтра рано утром надо быть в школе.

– Нет, завтра утром вам надо к травматологу и на рентген, – возразил мой собеседник.

– Вы знаете, ваша мазь подействовала, я уже не чувствую боли.

– Это временный эффект. Я настоятельно рекомендую вам обратиться к специалисту.

– Конечно, я завтра схожу к врачу, но во второй половине дня.

– Вы совсем не заботитесь о своем здоровье, – пожурил меня Андрей и замкнулся.

Ему явно не хватало тем для непринужденного разговора, да и вообще навыков общения с противоположным полом. Он даже клеил меня как-то неумело, по-дилетантски. Низкокачественный кофе, засохшее печенье и пресное общение никак не повышали его рейтинг.

– Пожалуй, я вызову такси. – Я достала из сумки мобильник.

– Лена, но, может, вы все-таки останетесь?

– Андрей, я же объяснила вам, что мне завтра на работу. Мы с вами еще встретимся, возможно, очень скоро. Дайте мне номер своего телефона, – попросила я.

Вырубов тут же продиктовал мне его. Я записала этот номер в память мобильника, а затем позвонила в фирму «Алло». Машина приехала минут через сорок, которые показались мне невероятно долгими. Время ведь течет по-разному в зависимости от того, в какой компании его проводишь. Нуднее собеседника, чем Андрей, я в своей жизни еще не встречала. Наконец на улице раздался звук клаксона. Опираясь на руку Вырубова, я доковыляла до такси. Андрей посадил меня в машину с шашечками и сказал, что будет с нетерпением ждать моего звонка.

Я собиралась пересесть в свой «Ситроен», но когда мы доехали до центра поселка, увидела, что он заблокирован со всех сторон другими тачками. Пришлось оставить его здесь до завтра. По дороге в Тарасов я думала о том, как не похожи братья Вырубовы. У меня не было сомнений, что именно Геннадий втянул Андрея в обе авантюры с кражей животных, а не наоборот. Старший брат был совершенно безынициативен. Он, хоть и не был лишен милосердия, все же потворствовал преступлениям, скорее всего, потому, что материально зависел от Геннадия. Ну сколько Андрей мог заработать написанием своих статей? Скорее всего, только на растворимый кофе и овсяное печенье.

Приехав домой, я первым делом сняла с ноги тугую повязку, которую наложил мне бывший травматолог, а затем позвонила Варецкому.

– Алло! – ответил он.

– Юрий, я знаю, что вам вот-вот выходить на арену, но у меня есть хорошие новости. Я нашла Урала.

– Он жив?

– Да, он жив. Я предлагаю поехать за ним завтра, но мне надо кое-что у вас уточнить.

– Да-да, – с готовностью произнес мой клиент.

– Вы случайно не знаете, какой завтра график работы у Вырубова?

– Так, значит, это все-таки он? – В голосе дрессировщика послышались угрожающие ноты. – Да я его…

– Спокойно, Юрий, спокойно! – попыталась я охладить пыл дрессировщика. – Я вас очень прошу, никому об этом пока не говорите, а главное – не пытайтесь самостоятельно разобраться с коверным. Как бы он не дал отмашку брату, чтобы тот избавился от улики.

– Я понял, разборки оставим до завтра. А Ольге можно сказать, что Урал нашелся?

– Если она не проболтается.

– Она умеет держать язык за зубами. Татьяна, вы спросили, какой завтра у него график, – вспомнил Варецкий. – В первой половине дня у него репетиции нет, это точно. Его уже и не ставят в утренний график, ведь Генка все время опаздывает. А к часу дня Косицын собирает всю труппу.

– Ясно, если мы приедем в Сосенки часам к десяти, то не опоздаем. – Я обсудила с клиентом наши планы на завтрашний день и отключилась.

* * *

На следующий день я пришла в цирк к девяти часам и сразу направилась к заместителю директора по безопасности. Дверь в его кабинет была приоткрыта, но я все равно постучалась.

– Да-да, – произнес Теплов, копаясь в своем портфеле.

– Доброе утро, Валерий Валерьевич!

– Татьяна? – Хозяин кабинета вскинул на меня удивленный взгляд. – Вы? Ну, здравствуйте! У вас опять ко мне какая-то просьба?

– Я собираюсь ехать за Уралом. Вы со мной? – спросила я, не вдаваясь ни в какие подробности.

– Так, – протянул Теплов, анализируя услышанное. – Вы это сейчас серьезно или как?

– Конечно, серьезно.

– Таня, давайте вы присядете и все обстоятельно мне расскажете. Где вы нашли тигренка? В каком он состоянии? Кто его похитил?

– Валерий Валерьевич! У нас совершенно нет времени на разговоры. Если вы хотите участвовать в задержании преступников, то решайтесь на это поскорее, если нет, то так и скажите!

– Ну конечно, я хочу в этом участвовать, только у меня сейчас совещание. Может, мы поедем после него?

– Совещание придется отменить, – уверенно заявила я.

– Ладно, тогда я предупрежу Косицына. – Теплов взялся за телефонную трубку. – Или он уже обо всем знает?

– Нет, Артем Юрьевич пока не в курсе. О том, что тигренок нашелся, кроме вас, знают только Варецкие. Юрий поедет с нами. Больше никого посвящать в наши планы не стоит, дабы не было утечки информации.

– Ладно. А куда надо ехать?

– За город, причем на вашей машине.

– Вы знаете, что у меня есть машина? – растерялся Теплов.

– Валерий Валерьевич, это же здесь ни для кого не секрет. Поверьте, в моем предложении нет никакого подвоха. Я, конечно, могу справиться и без вас, но…

– Хорошо, едем! – перебил меня замдиректора.

* * *

Едва мы с Варецким сели в джип Теплова, как он потребовал у меня подробностей.

– Валерий Валерьевич, мы сейчас едем в дачный поселок Сосенки. Знаете, где это?

– Конечно.

– А знаете, у кого из работников цирка там дача?

– Нет, – пожал плечами Теплов, выруливая с парковки.

– У Геннадия Вырубова.

– Ни за что не поверю, что Генка украл тигра. Таня, а вы ничего не перепутали? – В голосе замдиректора по безопасности слышался неприкрытый скепсис.

– Нет, я ничего не перепутала, – спокойно ответила я. – Валерий Валерьевич, мне понятны ваши сомнения. Я сама до последнего не верила, что Геннадий способен на такое. Но факты – вещь упрямая.

– И что же это за факты? – недоверчиво осведомился Теплов.

– Вы знаете, что Вырубов сразу попал в круг моих подозреваемых, поскольку камера зафиксировала его в коридоре, ведущем к изолятору приблизительно в то время, когда было совершено преступление. Затем я выяснила, что Урала передали кому-то в окно швейного цеха, а туда он попал через склад старого инвентаря. Как выяснилось, несколько месяцев назад коверный брал на вахте ключ от этого склада…

– Но позвольте, – возразил Теплов, – тогда этого тигренка не было не только в нашем цирке, но и вообще в природе. Он еще не родился.

– Да, тигренок еще не родился, но зато в голове у Геннадия уже созрел злодейский план насчет того, как в будущем можно тащить из цирка животных. Не удивлюсь, если он строил планы насчет детенышей Афины. – Услышав это, Юрий не смог сдержаться от нецензурного выражения своих чувств. Меня непечатными словечками в краску не введешь, и я как ни в чем не бывало продолжила: – Но тут подвернулся Урал, и Вырубов украл его.

– Но я все равно не понимаю, – говорил Теплов, не отводя взгляда от дороги, – зачем ему животные?

– Дело в том, что его сосед по даче – таксидермист.

– Ну и что? – все еще не мог въехать в ситуацию зам по безопасности.

– А то, – усмехнулась я. – Хмелькову для изготовления чучел нужен материал, и он обратился за помощью к своему соседу, точнее, соседям. У Геннадия есть старший брат Андрей…

– Я что-то о нем слышал. Он вроде бы врач…

– Андрей уже давно не практикует, пишет какие-то скучные статейки в медицинские журналы, я думаю, это не приносит ему больших доходов, скорее всего, он сидит на шее у брата. А тот хоть и зарабатывает прилично, но тратит тоже немало…

– Наверное, вы правы, – поразмыслив, согласился со мной Валерий Валерьевич. – Генка любит произвести впечатление на женщин дорогими подарками. Я как-то в буфете видел, что Светочка показывала своим подружкам кольцо с бриллиантом, которое ей Генка подарил.

– Ольга рассказывала, что Вырубов Веронике серьги с изумрудами на день рождения преподнес, – вспомнил Варецкий.

– А я всегда знал, что все преступления совершаются из-за женщин, – съязвил Теплов.

– Валерий Валерьевич, вы не правы, – возразил ему Юрий, но он в ответ лишь усмехнулся. – Я, конечно, тоже не думал, что это Вырубов похитил Урала, но когда других кандидатур не осталось, я вспомнил, что он к пеликанам нешуточный интерес проявлял.

– Даже фотографировал их на арене, – заметила я.

– А вы откуда знаете? – удивился Юрий.

– Нашла фотографию у таксидермиста. А вчера я побывала на даче, пообщалась с Андреем на отвлеченные темы и убедилась, что братья держат тигренка в гараже. Я слышала, как он там рычал.

– Конечно, это хорошо, что Урал жив, – заметил Теплов, – я только одного не пойму: почему его сразу не отдали таксидермисту. Все-таки держать тигренка у себя рискованно.

– Я вчера весь вечер думала об этом. По-моему, Хмельков, таксидермист, сейчас на мели. Ему просто-напросто нечем заплатить за «материал». Генка стащил тигренка, потому что подвернулся удобный случай, Антон же, хоть и заказывал «экзотику», оказался не готовым расплатиться с поставщиком.

– Значит, Вырубов пошел на это из-за денег, – подытожил Теплов. – Вот идиот!

– Мне кажется, у него был еще один мотив – жажда приключений или потребность в адреналиновом допинге. По-моему, Генке было очень интересно наблюдать со стороны, как все, сбившись с ног, ищут тигренка. Он мне дважды подбрасывал версии, далекие от истины. Снотворное лошадям, я думаю, тоже он дал.

– Это еще зачем? – осведомился Теплов.

– Чтобы сбить нас с вами, Валерий Валерьевич, с толку, заставив присмотреться к Абросимову и Алиеву.

– Возможно, – согласился со мной замдиректора. – Я стал всерьез ветеринара во всем подозревать.

За разговором мы даже не заметили, как подъехали к Сосенкам.

– Остановите, – попросила я, увидев свой «Ситроен». – Я пересяду в свою машину и покажу вам дорогу дальше.

– Вы оставили здесь на ночь свою иномарку? – удивился Теплов. – Рисковая вы, однако.

– Поверьте, это не самый лихой из моих поступков, – я улыбнулась и вышла из «Гранд Витары».

Вскоре мы подъехали к даче Вырубова. За невысоким забором из штакетника стоял черный «Форд». Я удовлетворенно вздохнула – все шло по плану. Мы припарковались, перекрыв выезд, а затем вышли из машин. Перед тем как захлопнуть дверцу, я нажала на клаксон, подав звуковой сигнал. Мы не собирались проникать на дачный участок тайком, как воры.

Братья вышли на крыльцо и увидели непрошеных гостей. Несколько секунд они стояли в немом оцепенении, из которого первым вышел Геннадий. Не придумав ничего оригинального, он расхохотался. Даже Андрей понял, что это не ко времени и не к месту, и одернул младшего брата за рукав, призывая остановиться.

– Зайти позволите? – сурово спросил Теплов.

Андрей еще раз дернул Генку за рукав. Он также резко прекратил свой оглушительный хохот, как и начал его.

– Проходите, раз приехали. Чем мы обязаны вашему визиту? – Геннадий пошел нам навстречу, а брата подтолкнул в сторону гаража.

– Андрей, не делайте глупостей, – попросила я, и тот застыл на месте, виновато потупив взгляд.

Коверный открыл щеколду и распахнул калитку. Он выглядел таким спокойным, что Теплов, усомнившись в правильности моих аналитических выкладок, вопросительно уставился на меня.

– Ну что, сволочь, сам покажешь, где Урал? – Дрессировщик угрожающе двинулся на Геннадия.

– Спокойно, спокойно. – Вырубов попятился назад. – Я уже сам собирался его вернуть. Комиссия из Росцирка уехала, теперь опасаться нечего.

Юрий не смог сдержать эмоции и накинулся на коверного с кулаками.

– Тише, тише, – бормотал тот, защищая лицо руками и отступая назад.

Варецкий вошел в раж. Размахнувшись, он съездил своему противнику по уху, затем саданул его своим увесистым кулаком под ребро. Вырубову впервые было не до смеха.

– Оставьте его! – Андрей резко вышел вперед. – Это я во всем виноват. Из-за меня Гена пошел на это.

– Молчи, дурак! – Младший брат оглянулся на старшего и в следующий момент, пропустив очередной удар, упал на дорожку.

Травматолог стал тут же суетиться около брата.

– Юра, по-моему, ты перестарался, – заметил Валерий Валерьевич. – Вдруг он кони отбросит?

– Гена, как голова? Сотрясения нет? – Андрей щелкал пальцами перед глазами брата.

– Да оставь ты меня! – Клоун поднялся с земли и сел на скамейку. – Ладно, ваша взяла! Забирайте свою кошку и убирайтесь вон!

– Ты поедешь с нами! – твердо заявил Теплов.

– Где ключи от гаража? – спросила я Андрея.

– Эх, Лена, Лена, – вздохнул он, вынул из кармана брюк ключ и положил его на столик, за которым мы вчера пили кофе.

– Это не Лена, а Таня, – усмехнулся Геннадий. – Я ведь тебя предупреждал: никого посторонних в дом не води, тем более – частных детективов.

Варецкий взял ключ и пошел к гаражу. Я было отправилась за ним, но была вынуждена остановиться, услышав, как побитый клоун негромко спросил замдиректора:

– Сколько ты хочешь, чтобы все это замять?

– Ты такого наворотил, что уже не замнешь, – заметил Валерий Валерьевич.

– Ошибаешься, – Вырубов-младший вдруг повеселел, – я ведь могу твоей жене рассказать про Жанну.

– Шантажировать меня вздумал! – Теплов замахнулся на Геннадия.

– На Юрку я в суд подам за то, что он кулаки свои распустил, а сыщице колье с брюликами подарю, – продумал все Геннадий. – Ну, что скажешь?

– Да ты, тварь, тигра под нож чуть не пустил и еще смеешь условия нам ставить! – взъярился Теплов.

– Так не пустил же, – гнул свою линию Вырубов-младший.

– Зато пеликана пустил, – заметила я, сделав шаг в его сторону.

– Подумаешь, пеликан, – коверный ухмыльнулся. – Он все равно бы долго не протянул. И вообще, что вы гринписовцев из себя строите! Когда Варецкие хищников своих котятами кормят, это нормально. Да и вегетарианцев среди вас тоже нет, так ведь?

Юрий вынес на руках полосатого тигренка из гаража.

– Твое счастье, что Урал жив! – бросил Теплов коверному. – Хватит демагогию разводить! Поехали в цирк! – скомандовал замдиректора. – Расскажешь Косицыну, зачем ты это сделал.

– Нет, сначала мы в травмпункт заедем, и я сниму побои, – Геннадий злорадно оскалился. – А затем – в полицию. Я заявление на Варецкого напишу. А вот вам в полиции делать нечего, вы ведь не можете обвинить меня в краже тигренка, который в цирке не числится. Андрей, где тут ближайший травмпункт?

– Не стоит с этим суетиться, – заметила я, не дав старшему брату сказать ни слова. – У тебя, Гена, только один свидетель, и тот – родственник, а нас двое. Мы с Валерием Валерьевичем видели, что ты сам оступился и упал. Как ты думаешь, кому в полиции больше поверят, тебе или нам?

Теплов грамотно вывернул коверному руку и повел его к своему джипу.

– А я? Мне тоже с вами идти? – растерянно спросил Андрей, но на него никто не обратил внимания.

– Таня, можно мы с Уралом с вами поедем? – Варецкий погладил тигренка. – Не хочу я с этой тварью в одной машине ехать.

– Конечно. – Я распахнула перед Юрием заднюю дверцу.

– Не волнуйтесь, я захватил с собой документы Персея на тот случай, если нас гаишники остановят.

– Да я и не волнуюсь. – Перед тем как сесть в машину, я взглянула на Андрея. Он стоял у забора и выжидающе смотрел на меня. Ничего, кроме жалости, этот человек у меня не вызывал. Он мог быть хорошим врачом, но, погнавшись за большими деньгами, совершил профессиональное самоубийство.

* * *

Теплов доставил вора в кабинет директора. Благодаря своему жучку я слышала все, что там происходило.

– Полюбуйтесь на него, Артем Юрьевич! Это Вырубов выкрал тигренка и пеликана. А знаете зачем? Чтобы продать их соседу-таксидермисту!

– Так Урала больше нет? – Голос директора дрогнул. – Да как же ты, Гена, мог так опозорить доброе имя своего отца?

– Да жив ваш тигренок, жив! Давайте без этой патетики! Есть у вас бумага и ручка? Я напишу заявление на увольнение. Меня, между прочим, уже давно в столичный цирк зовут.

– Да, Гена, я с удовольствием подпишу твое заявление. Еще два года назад подписал бы… Только ты иллюзий понапрасну не строй, тебя не то что в столичный цирк, тебя в самое захудалое шапито не возьмут. Уж я об этом позабочусь, не сомневайся! – Косицын ударил кулаком по столу.

– А вот это вы, Артем Юрьевич, напрасно. Я ведь в налоговую могу сообщить о ваших денежных махинациях. – Вырубов снова прибегнул к шантажу. – Думаю, там заинтересуются, куда уходят средства, полученные вами от устроителей корпоративов. Вы ведь бросаете артистам, которые на них выступают, жалкие крохи, а остальное в карман себе кладете.

– Валера, убери его с глаз моих, иначе я за себя не ручаюсь. – Косицын на шантаж не повелся. – Правильно Татьяна говорила, деньги из кассы взял тот, кто считал, что гонорары распределяются несправедливо. А такой у нас только ты один. Это ты никогда не понимал, зачем мы нашим ветеранам помогаем. Эх, Гена, Гена, какой же корой равнодушия обросло твое сердце! Да и есть ли оно у тебя? Нам такие бездушные артисты не нужны. В общем, ты уволен с сегодняшнего дня. Вечернее шоу состоится уже без тебя. Да и вряд ли тебе еще когда-нибудь где-нибудь представится возможность выйти на арену.

Коверный вышел из кабинета директора, так хлопнув дверью, что, наверное, содрогнулся весь цирк.

* * *

В четверг я позвонила Антону и спросила:

– Ну что, вам удалось найти для меня экзотику?

– К сожалению, нет. Вернемся к стерлядкам? – уточнил Хмельков.

– Пожалуй, – согласилась я. – Кстати, моего брата заинтересовала композиция в духе Деда Мазая.

– Замечательно!

– Он интересуется сроками выполнения этого заказа.

– Оля, давайте поступим так: я сейчас свяжусь с одним человеком и узнаю, как быстро он сможет поставить мне материал. А вы подъезжайте ко мне, обсудим детали, – предложил Антон. – Если вас все устроит, то внесете предоплату, и я начну работу.

– Хорошо, буду у вас через час.

На самом деле я сидела в своей машине за углом таксидермической мастерской и могла бы там появиться минут через десять, но спешить мне было некуда. Надев наушники, я услышала:

– Здравствуй, Максим! Это Хмельков. Мне срочно нужны двенадцать зайцев. Я понимаю, что сейчас запрет на их отстрел. А если по двойному тарифу? Да, у меня очень выгодная клиентка. Хорошо, вперед так вперед. Я сегодня с ней встречаюсь, так что завтра деньги будут у тебя.

Эпилог

Хмелькова ждало большое разочарование – я не стала заказывать ни рыбную, ни заячью композиции. К нему в мастерскую я пришла лишь для того, чтобы забрать жучок. В тот же день, используя свои связи, я узнала, кому звонил таксидермист насчет несанкционированного отстрела зайцев. Оказалось, что Максиму Санникову, егерю Покровского лесничества. Этот факт очень заинтересовал журналистку скандальной газеты. Я помогла Светлане со сбором материалов, и уже в ближайшие дни на первой странице «Покровской волны» была напечатана ее статья под говорящим названием «Таксидермическое варварство». Антон Хмельков засветился-таки в СМИ, но вовсе не так, как мечтал. Не потенциальные заказчики, а прокуратура заинтересовалась таксидермистом и теми, с кем он был связан.

Все угрозы Гены Вырубова оказались беззубыми, он не привел в исполнение ни одну из них. А вот Косицын сдержал свое слово – обзвонил едва ли не все цирки и дал такие характеристики уволившемуся коверному, что ему было бессмысленно посылать туда свои резюме.

Афина родила двух детенышей, оба были самцами. Им дали клички Алтай и Тибет. Они подросли и подружились со своим «братом» Уралом. А вот то, кто и почему подбросил в цирковой трейлер тигренка, так и осталось загадкой. Наверное, Уралу было суждено стать цирковым артистом, и он им обязательно станет. Варецкие в этом уверены.

Content

Марина Серова
Цирк, да и только

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Эпилог