Марина Серова

Шаг влево, шаг вправо

Глава 1

У меня нет офиса, но не потому, что я не в состоянии позволить себе арендовать помещение, обустроив его по последнему слову дизайнерской моды и компьютерной техники. Он мне просто-напросто не нужен. Вряд ли бы я появлялась там и задерживалась надолго, ведь моя работа – это слежки, погони, общение с различными людьми, очень часто неформальное. Далеко не все бывают откровенны с частным детективом, но случайному человеку люди часто выбалтывают абсолютно все, даже то, где записан PIN-код их банковской карты. К каждому человеку нужен свой особый подход. И уж тем более – к клиенту. Никто не хочет афишировать, что он обратился к услугам частного детектива. Был бы у меня офис, заказчики наверняка приходили бы туда в черных очках на пол-лица, чтобы их ненароком не узнали случайные прохожие. Другое дело – деловая встреча в кафе. Именно в подобных нейтральных местах я чаще всего встречаюсь со своими клиентами. Впрочем, иногда они приходят ко мне домой. Или я – к ним, в их офис или домой. Бывает, что мы беседуем в машине или в парке на скамье. Все зависит от обстоятельств.

Сегодня обстоятельства сложились таким образом, что мне предстояла встреча с новым заказчиком в больнице. Точнее, в частной клинике «Сантэ». Мне уже доводилось там бывать. Нет-нет, со здоровьем у меня все в порядке. В клинику положили одного из моих бывших клиентов. Он чувствовал себя так плохо, что доктора категорически не хотели меня к нему пускать. Мне пришлось, не раскрывая никаких подробностей, доказывать главному врачу, что мой визит повлияет на его пациента исключительно благотворно. Так и случилось. Хорошая новость оказалась сильнее лекарств. Александр Николаевич Полозов, главврач, даже поинтересовался – не экстрасенс ли я? В ответ я протянула ему свою визитную карточку. Он был немало удивлен, узнав, кто я на самом деле. И вот вчера он позвонил мне и попросил прийти – по делу. Я попыталась узнать по телефону хоть какие-то детали предстоящего мне расследования, но тщетно. Доктор оказался немногословным. Заручившись моим согласием явиться на встречу, он сразу же отключился.

Итак, я приехала в клинику «Сантэ», понятия не имея, каким делом мне предстоит заняться. Несмотря на то, что мне было назначено конкретное время, главврача на месте не оказалось. Секретарша сказала, что его вызвали к тяжелому больному, и предложила мне чашечку кофе. Я не стала отказываться, ведь кофе – это моя слабость. Мне кажется, что я достаточно долго смогу прожить только на этом напитке, а вот без него не протяну и дня. Нет, конечно, я не умру в прямом смысле слова, но это точно будет неполноценный, потерянный день.

Секретарша включила кофемашину, и вскоре приемную наполнил густой аромат «Арабики». Надо же, даже сорт мой любимый!

– Пожалуйста. – Девушка подала мне чашечку кофе.

Я пила его мелкими глоточками, растягивая удовольствие и скрашивая любимым напитком ожидание. Едва лишь моя чашка опустела, как пришел Александр Николаевич и распахнул дверь кабинета.

– Простите, Татьяна Александровна, что заставил вас ждать, – извинился он. – Проходите, присаживайтесь.

– Спасибо. – Я села за стол, слева от кресла хозяина. Однако Полозов расположился напротив меня и начал издалека:

– Знаете, Татьяна Александровна, один раз вы уже совершили в этих стенах чудо. Надеюсь, вы сделаете это и во второй раз. Не секрет, что многие болезни – от нервов. Если человек находится в состоянии длительного стресса, то это обязательно проявится каким-нибудь заболеванием. Чтобы лечение было успешным, надо устранить раздражающий фактор. Вы со мной согласны?

– Вам виднее, – ответила я, не понимая, к чему он клонит. – Давайте перейдем ближе к делу.

– Хорошо. Я постараюсь быть кратким. Дело в том, что к нам недавно поступил с гипертоническим кризом один пациент. Он здесь уже несколько дней, но нам никак не удается нормализировать его давление. Когда я лично с ним пообщался, он признался, что у него очень сложные семейные обстоятельства. Настолько сложные, что впору нанимать частного детектива.

– Жена, что ли, изменяет? – Я испытала разочарование, потому что слежка за неверными супругами – это самое нелюбимое мое занятие.

– Насколько мне известно, его супруга умерла около года тому назад. К тому же пациент уже в годах… Я сам не знаю, в чем дело, но, по словам Степанова, все очень сложно и запутанно. Я сказал, что у меня есть на примете частный детектив, и он проявил к этому неподдельный интерес, а на следующий день попросил меня связаться с вами.

– Ну что ж, – кивнула я, – я готова встретиться со Степановым.

– Тогда пойдемте!

Мы вышли из приемной и направились по просторному светлому коридору, свернув вправо. Надо сказать, что эта частная клиника, расположенная в тихом центре Тарасова, больше была похожа на элитный санаторий, нежели на больницу. На стенах висели картины в золоченых рамах. В холле, в окружении финиковых пальм, стоял большой плазменный телевизор. Негромко транслировались передачи по музыкальному каналу.

Главврач остановился около двери в палату номер двадцать два. Прежде чем ее открыть, он предупредил меня:

– Татьяна Александровна, не забывайте, что ваш будущий клиент – пациент нашей клиники. Будьте с ним поделикатнее. А если вы заметите, что Степанов не в состоянии контролировать свои эмоции, немедленно сворачивайте общение и позовите кого-нибудь из персонала. Там есть кнопка.

– Хорошо, – кивнула я, вникнув в ситуацию.

Александр Николаевич распахнул дверь. Около приоткрытого окна, спиной ко входу, стоял и курил высокий седоволосый пациент в синем спортивном костюме. Услышав легкий скрип двери, он выбросил сигарету за окно, повернулся к нам и начал оправдываться:

– Я решил свежим воздухом подышать…

– Сергей Федорович, ей-богу, вы как ребенок! Ведь знаете же, что в палате курить нельзя, но все равно курите здесь, – пожурил его врач.

– Я больше не буду, – пообещал пациент, которому, на мой взгляд, было уже за семьдесят.

– Вот, познакомьтесь. Это – Татьяна Александровна, сыщица, можно сказать, вытащившая одного из наших пациентов с того света. Надеюсь, общение с ней и вам пойдет на пользу.

– Я тоже на это надеюсь, – выразил уверенность мой клиент.

– Ну что ж, не буду вам мешать. – Александр Николаевич еле заметно подмигнул мне, напоминая, чтобы я, насколько это возможно, постаралась эмоционально не перегружать пациента.

– Степанов Сергей Федорович, – официально представился тот, сделав шаг в мою сторону. – Так, значит, вас зовут…

– Иванова Татьяна Александровна. Сергей Федорович, давайте не будем терять время даром. Расскажите мне: что вас тревожит?

– Да, меня действительно кое-что сильно тревожит, настолько сильно, что я даже попал сюда. – Я заметила, как задергалась синяя тонкая вена под его правым глазом. – Честно говоря, я даже не знаю, с чего начать…

– Начните с главного. – Эту фразу я говорила своим клиентам очень часто, но далеко не все следовали моему совету.

– С главного? Вот это как раз и есть самое сложное! Понимаете, для того, чтобы картина произошедшего была полной, я должен поведать вам о событиях более чем двадцатилетней давности. Я много лет хранил молчание, и мне очень непросто сейчас решиться раскрыть эту тайну. Поймите, я ни в коей мере не хочу оскорбить вас своим недоверием. Вас рекомендовал доктор Полозов, и у меня нет оснований ему не доверять. Он – лицо незаинтересованное. Моя нерешительность вызвана исключительно щепетильностью моей проблемы. – Вена под глазом моего собеседника запульсировала сильнее.

– Сергей Федорович, если вы еще не готовы к диалогу, я оставлю вам номер своего телефона. – Я открыла сумку и поискала визитную карточку, решив, что начало расследования следует перенести к моменту выздоровления Степанова. – Вот, пожалуйста, моя визитка. Позвоните мне, как только поправитесь.

Пожилой человек взял ее и положил в нагрудный карман «олимпийки», не разглядывая.

– То есть вы сейчас уйдете? – уточнил Сергей Федорович, и я утвердительно кивнула в ответ. – Тогда я опять останусь один на один со своей проблемой… Ладно, тянуть дальше с ее решением нет смысла! Надо наконец взять и разрубить этот гордиев узел. Я пытался сделать это сам, но не смог.

На лбу у моего визави проступили капельки пота. Ему было нелегко посвящать постороннего человека в свои проблемы, но их неразрешенность явно давила на него тяжким бременем. Я все-таки взяла на себя смелость продолжить разговор. Расположившись в кресле, стоявшем слева от тумбочки, я попыталась подтолкнуть Степанова к дальнейшим откровениям:

– Итак, я вас слушаю.

Клиент присел на койку, застеленную голубым пледом, и, потирая руку об руку, начал рассказывать:

– Сейчас я пенсионер, а работал когда-то в прокуратуре, следователем. Как это ни парадоксально, но двадцать с лишним лет назад я вполне мог бы оказаться за решеткой. – Степанов искоса посмотрел на меня, ожидая какой-то реакции.

Несмотря на то, что его слова произвели на меня определенное впечатление, я постаралась не показать виду, что удивилась.

– Продолжайте, – сказала я самым будничным тоном, дабы не погасить эту волну откровений.

– Так вот, я вел тогда одно очень запутанное дело о краже экспонатов из фондов нашего художественного музея. Если бы туда не пришел новый директор, то, может быть, еще не скоро бы выяснилось, что в запасниках отсутствуют некоторые ценности, а в выставочных залах кое-какие предметы старины заменены качественными, но все-таки – подделками.

– Речь идет о картинах? – уточнила я.

– Нет, это были предметы роскоши, которые некогда принадлежали не только знатным дворянам, но и членам царской семьи. Большинство этих вещей были поистине уникальными. Например, золотой футляр для карманного молитвослова, инкрустированный сапфирами… Песочные часы, корпус которых был изготовлен из золота с рубинами и горного хрусталя, а внутри пересыпался отнюдь не речной силикатный, а золотой песок!

– Интересные, должно быть, вещицы! – впечатлилась я.

– Да, в советские времена они были гордостью нашего музея. В перечне похищенных музейных экспонатов значились также медальоны, шкатулки, портсигары, посуда и оригинальные ювелирные украшения. Я не буду вам рассказывать о том, как мы вышли на след исполнителей этих дерзких похищений. Это долгая песня, да она и не имеет особого отношения к событиям сегодняшнего дня. Важно то, что мы не нашли львиную долю похищенного и не установили имя заказчика. Все задержанные по этому делу упорно молчали. Признаюсь, работали мы с подследственными жестко, но это не принесло особых результатов. И если бы не было среди задержанных некой Натальи Хрековой, работницы музея, следствие еще долго топталось бы на месте.

– Вот как? Та женщина все-таки раскололась? – предположила я.

– Не совсем так. Дело в том, что Наталья была подружкой другого подозреваемого, Николая Бирюлина, и, как оказалось, ждала от него ребенка. На одном из допросов Бирюлин шепнул мне, что сдаст заказчика, если я пообещаю отмазать Хрекову. Дескать, он не хочет, чтобы его ребенок родился в неволе, и только я могу сделать так, чтобы этот малыш появился на свет в нормальных условиях, то есть в городском родильном доме, а не в тюремной больнице.

– Ну что ж, мне его мотив вполне понятен.

– Поначалу предложение Бирюлина показалось мне вопиющей наглостью, и я, не раздумывая, отказался от этой глубоко сомнительной сделки. Но потом, хорошенько поразмышляв над обстоятельствами дела, я понял, что готов принять это предложение. Как ни странно, но мне импонировало благородство Бирюлина. Он понимал: если заговорит, то получит гораздо больший срок, зато его гражданская жена останется на свободе и ребенок тоже родится на воле.

– А почему он должен был получить гораздо больший срок? – уточнила я.

– Пока Бирюлин молчал, мы могли инкриминировать ему только один эпизод. Причем он утверждал, что украл из запасника пару шкатулок спонтанно, просто потому, что они там «плохо лежали». Такую же песню пели все другие задержанные. На всех очных ставках они утверждали, что не знают друг друга. Хотя по всему было видно, что действия каждого из них четко спланированы и что они являются звеньями одной цепи. Стоило в деле появиться заказчику, как все действия Бирюлина, равно как и других подследственных, сразу переквалифицировались бы в участие в преступной группе. Собственно, так и случилось. А это уже другая статья и другой срок.

– Понятно, – кивнула я. – И вы все-таки пошли на сделку с Бирюлиным?

– Татьяна Александровна, вы – второй человек, которому я в этом признаюсь. Первой была моя супруга, которой я рассказал правду перед самой ее смертью. Только не подумайте, что она умерла от шока, узнав, что я не так идеален, как она себе представляла! Нет, у Лидии был рак. Она чувствовала, что вот-вот отойдет в мир иной, и попросила меня пролить свет на кое-какие события, мысль о которых уже давно мучила ее. Вы позже поймете, о чем речь. – Мой собеседник бросил на меня беглый взгляд и, вновь уставившись куда-то прямо перед собой, признался сдавленным голосом: – Да, я пошел на должностное преступление, но, поверьте, сделал это из самых благих намерений!

– Вы хотели взять крупную рыбу – заказчика, а мелкую рыбешку, такую, как Хрекова, можно было и отпустить, – прокомментировала я. – Так?

– Именно так, – подтвердил бывший следователь, – я рискнул превысить свои должностные полномочия ради высшей справедливости. Да и, по правде говоря, жалко мне было беременную женщину. Наталья, ослепленная любовью к Николаю, толком и не понимала, во что именно втянул ее приятель. Во всяком случае, мне так тогда казалось. Изучив материалы дела несколько в другом ракурсе, я понял, что можно сделать для Хрековой. Подозрения против нее основывались главным образом на свидетельских показаниях, и мне пришлось еще раз вызвать того, кто их давал, в прокуратуру. Я построил допрос таким образом, что тот человек запутался и изменил показания, даже не подозревая, что вводит следствие в заблуждение. Затем я «потерял» кое-какие справки, еще не подшитые к делу, и после этого мне осталось только извиниться перед гражданкой Хрековой и отпустить ее домой.

– То есть все прошло гладко?

– Я бы так не сказал. – На лбу у рассказчика вновь выступили капли пота. – Дело в том, что Скобцов, опер, работавший по тому делу, никак не хотел поверить в ее невиновность. Леонид был тогда еще молодым, горячим, вот он и не унимался, пытаясь убедить меня, что я совершил серьезную ошибку, отпустив Наталью. Когда же он понял, что я не намерен прислушиваться к его доводам, он обратился напрямую к моему начальству. На тот момент у меня была безупречная репутация, поэтому зампрокурора города, выслушав мои доводы, сказал, что у него нет оснований мне не доверять, и на этом разбор полетов закончился.

– Знаете, Сергей Федорович, я ведь какое-то время тоже работала в прокуратуре, поэтому представляю себе, как и чем вы рисковали. Надеюсь, дело того стоило? Бирюлин сдержал свое обещание?

– Да, когда Хрекову выпустили из СИЗО, Николай заговорил. Его показания стали настоящей бомбой! Оказалось, что заказчик не кто иной, как Кучаренко! – Степанов с пафосом произнес эту фамилию и посмотрел на меня.

Впрочем, никаких эмоций на моем лице не отразилось. Ну не знала я, кто такой Кучаренко! Когда происходили те события, я была еще в детсадовском возрасте.

– Простите, Сергей Федорович, но я впервые слышу эту фамилию, – не стала лукавить я.

– Ну да, конечно, вы ведь еще так молоды… Это раньше все знали Олега Аркадьевича – от школьника до пенсионера, ведь он был крупным тарасовским чиновником, а именно – начальником областного комитета культуры. Дня не проходило, чтобы он не мелькал в местных теленовостях.

– Понятно. И что дальше? Вы взяли этого Кучаренко?

– Взять-то мы его взяли, только бо́льшую часть похищенных драгоценностей он уже успел сбыть за границей, где часто бывал в служебных командировках. Кучаренко сам ведь не являлся коллекционером. Антиквариат ему нужен был лишь как средство обогащения. Зато мы нашли у него дома валюту, да в таком количестве, что ему грозила вышка. Время-то было еще советское, валютные преступления очень тяжко карались. Это теперь можно держать у себя дома доллары, евро и всякие там йены, и все… в рамках закона. – После некоторой паузы Степанов продолжил: – Уже после задержания Кучаренко произошло то, чего я никак не мог предвидеть. Осведомитель доложил Скобцову, что Хрекова – уже после того, как ее выпустили из следственного изолятора, – встретилась в парке с водителем Олега Аркадьевича, и тот передал ей какой-то сверток.

– То есть тот опер так и не поверил в невиновность Хрековой? – уточнила я.

– Не поверил, – подтвердил бывший следователь. – Леня доложил об этом на расширенном совещании, и мне волей-неволей пришлось запросить у прокурора санкцию на повторный обыск в квартире Хрековой. Так вот, мы поехали к ней, пригласили соседей в качестве понятых. Наталья вела себя очень спокойно, вероятно, потому, что была уверена – у нее ничего противозаконного не найдут. Мы проводили обыск по часовой стрелке, начиная от входной двери. В санузле и в кухне ничего не обнаружили и занялись спальней. Оставалась еще гостиная с лоджией и кладовка в прихожей. Мне безудержно хотелось курить, но в присутствии беременной женщины я не мог себе этого позволить, поэтому отправился в лоджию. Там мне в глаза бросилась коробка из-под обуви. Черт меня дернул посмотреть, что в ней… Татьяна Александровна, вы позволите, я закурю?

Я кивнула, понимая, что Степанову необходимо как-то снять стресс. Пенсионер подошел к окну, приоткрыл его и щелкнул зажигалкой.

– Неужели там оказалось именно то, что могло заинтересовать следствие? – я не удержалась от этого вопроса, потому что Сергей Федорович явно вздумал меня поинтриговать.

Сделав несколько быстрых затяжек, он выбросил сигарету на улицу, прикрыл окно и сел обратно на кровать.

– Вы не поверите, – продолжил бывший следователь, – но в той коробке лежали музейные экспонаты – те самые песочные часы и футляр для молитвослова, о которых я вам рассказал. Они даже не были ни во что завернуты, просто прикрыты тряпочкой.

– Похоже на подставу, – смекнула я.

– Вот я именно так сразу и подумал. Если бы к Хрековой попали в руки эти вещички, уж она-то спрятала бы их понадежнее. Я не стал долго задерживаться в лоджии, вернулся в спальню, прикидывая, что же делать дальше. Мой мозг работал на бешеных оборотах, но достойного выхода из этой ситуации я придумать никак не мог. Времени было в обрез – счет шел на минуты. Вскоре обыск в спальне был закончен, и все перешли в гостиную. Еще какие-то полчаса, и все дошли бы до лоджии. Чем ближе мы к ней подбирались, тем больше я проникался уверенностью в том, что должен что-то предпринять. Если бы мы нашли ценности, Наталья в тот же день вернулась бы в следственный изолятор. Начались бы новые разборки, возникли бы вопросы: на каком основании я ее отпустил? Всплыли бы на поверхность уничтоженные мною справки, развенчивающие ее алиби. Да и Бирюлин какой-нибудь фортель выкинул бы, например, взял бы и отказался на суде от своих показаний.

– Да, вполне, – согласилась я, мысленно поставив себя на место Бирюлина.

– Тогда бы я точно оказался в полном дерьме. Уж простите меня за такое выражение.

– Ничего страшного. Как говорится, из песни слово не выбросишь. – Я дала клиенту понять, что извиняться, в сущности, не за что. – Дальше-то что было?

– Понимать-то я понимал, что надо спасать не сколько Хрекову, сколько самого себя, но не мог ничего придумать. В тот момент, когда мы уже собирались идти осматривать лоджию, меня наконец осенила простая в своей гениальности идея. Я сказал Скобцову, чтобы он позвонил в райотдел и кое-что уточнил. Леня отправился в прихожую, где находился телефонный аппарат, а я снова вышел в лоджию – покурить. Улики были слишком объемными для того, чтобы спрятать их в карманы моего кителя, поэтому я не нашел ничего лучшего, как осторожно перекинуть коробку в соседскую лоджию. Окно там было занавешено, и моих манипуляций из комнаты не увидел бы никто, – пояснил Сергей Федорович. – Вскоре обыск был возобновлен, но ничего интересного для следствия, как вы понимаете, мы не нашли. Хрекову это нисколько не удивило, не то что Скобцова. Тот явно был разочарован впустую проделанной работой.

– А что же с антиквариатом случилось? – поинтересовалась я. – Неужели он так и остался у ничего не подозревавших соседей?

– После обыска мы вышли из дома и направились со Скобцовым в разные стороны. Он – в райотдел, а я – в прокуратуру, но с полпути вернулся назад и зашел к соседям Хрековой. Ими были супруги, которых мы приглашали в качестве понятых. Я сказал им, что мне надо уточнить кое-какую информацию, и пенсионеры охотно согласились ответить на все мои вопросы. Хозяйка предложила попить чайку, на что я без раздумий согласился. Пока она хлопотала в кухне, я немного пообщался с ее супругом, а потом попросил разрешения выйти в лоджию. Поскольку был уже вечер, на улице заметно похолодало, и я взял в прихожей и накинул на плечи свою куртку. В лоджии я даром времени не терял: засунул в один карман песочные часы, а в другой – футляр для молитвослова. Они с трудом там поместились. Я даже порвал подкладку, за что потом получил нагоняй от жены. Но старики, кажется, не заметили, как раздулись карманы моей куртки… Татьяна Александровна, я ни секунды не сомневался, что обязательно верну эти ценности в музей, – как бы оправдываясь, заметил бывший следователь.

– И вам это удалось? – спросила я, догадываясь, что ответ на этот вопрос, скорее всего, окажется отрицательным.

И я не ошиблась. Поерзав на кровати и как-то неестественно покашляв, желая оттянуть неприятный момент, Степанов все-таки признался:

– Нет, я так и не вернул их в музей, но вовсе не потому, что у меня при виде золота снесло голову и я решил извлечь из этого выгоду! Конечно, вещицам этим цены нет. Точнее, цена-то есть, но только на преступном рынке. Законно на аукцион их выставлять нельзя, они ведь в черном списке. Но это и не входило в мои планы, я ведь хотел, чтобы и песочные часы, и футляр для молитвослова снова стали достоянием народа. Увы, найти такой способ, при котором раритеты вновь не попали бы в корыстные руки, было непросто. Да и подставляться, как вы понимаете, мне не хотелось.

– Сергей Федорович, и где же вы спрятали футляр для молитвослова и песочные часы?

– Я укрыл эти ценности в Калиновке, в доме моих родителей, которые в те годы еще были живы. Они как раз тогда пристраивали летнюю кухню, и мне было нетрудно сделать тайник в кирпичной стене.

– Понятно.

– Татьяна Александровна, раз уж у меня с вами завязался такой доверительный разговор… – Степанов с некоторой опаской посмотрел на дверь, – я должен вам признаться, что был один момент, когда я хотел продать песочные часы. Это случилось в середине 90-х годов. Я тогда только-только вышел на пенсию, на нее-то мы и жили всей семьей. Лидия, супруга моя, в те годы работала в проектном институте, там зарплату по несколько месяцев не платили. Арина, наша дочь, родила, не будучи замужем. Ее жениха в Чечне убили… А Костик, наш сын, учился тогда в школе и рос не по дням, а по часам. В десятом классе у него уже был рост один метр девяносто два сантиметра. Мы еле успевали покупать ему новые вещи. В общем, финансовое положение нашей семьи было критическим, и тогда я пообещал родным, что скоро у нас появятся деньги. Много денег!

– Наверное, каждый поступил бы так на вашем месте, – сказала я, чтобы как-то приободрить пенсионера, терзаемого угрызениями совести.

– Ну, не знаю, каждый, не каждый, но я начал зондировать почву. Мне были известны фамилии тарасовских коллекционеров, которых могли бы заинтересовать антикварные вещи царской эпохи, и я попытался наладить с ними контакты. И выяснилось, что один из них не так давно умер, второго посадили, а третий уехал за границу. Короче, ничего путного с реализацией антиквариата у меня не получилось. К счастью, ситуация с деньгами как-то разрешилась сама собой. Жене выдали зарплату, дочь пошла работать, я же сидел с внуком. – После недолгого молчания Степанов продолжил рассказ: – С тех пор прошло уже больше десяти лет. Знаете, со временем я как-то стал забывать про музейные экспонаты, спрятанные в Калиновке… Во всяком случае, я уже не думал каждую минуту – как бы их вернуть в наш тарасовский «Эрмитаж»? Вспомнить о них мне пришлось три года тому назад, когда дочь решила построить загородный дом. Она ведь у нас еще в начале века в бизнес ударилась, начала стройматериалами торговать, причем весьма успешно. Мои родители к тому времени умерли, вот Арина и задумала их дом снести, а на его месте поставить современный коттедж. Она спросила мое мнение на этот счет. Я не возражал, хотя снос дома был неизбежно сопряжен с хлопотами – предстояло куда-то перепрятать мой клад.

– Неужели после смерти ваших родителей драгоценности так и лежали в пустом доме? – удивилась я. – Вы не боялись, что их случайно найдет какой-нибудь бомж?

– Не боялся. Родительский дом стал нашей дачей. С весны по осень мы жили там с Лидией, дети приезжали к нам на выходные. Зимой, конечно, туда могли залезть погреться бомжи. Но с чего бы эти непрошеные гости принялись разбирать стену? Да и соседи приглядывали за нашим домом.

– Понятно, – кивнула я, давая ему понять, что можно двигаться дальше.

– Я долго думал, где бы обустроить новый тайник, а потом решил, что не стоит сильно мудрствовать, все равно никто не знает, что я обладаю такими несметными сокровищами, – Степанов чему-то горько усмехнулся, – поэтому и искать их никто не будет. В общем, я на какое-то время забрал футляр для молитвослова и песочные часы в городскую квартиру и положил их в ящик письменного стола, закрывавшийся на ключ. Правда, ключ я старался всегда держать при себе. Лида что-то такое заподозрила и поинтересовалась, что я храню в столе. Я попытался отшутиться, но она принялась настаивать на том, чтобы я показал ей, что лежит в ящике. Естественно, я отказался. Мне пришлось бы тогда рассказать жене о том, как попали ко мне эти музейные экспонаты, но я не был готов к таким откровениям. Супруга моя сдалась и перестала об этом спрашивать, но, как потом выяснилось, не забыла об этом инциденте.

– Представляю, как тяжело вам было хранить столько лет эту тайну, – посочувствовала я ему.

– И не говорите! – Сергей Федорович убедился, что нашел в моем лице единомышленницу, и продолжил рассказ: – Прошло еще несколько лет. Дочь с внуком переехали в Калиновку. Сын несколько лет тому назад окончил академию права и работал в милиции. У моей жены обнаружили онкологическое заболевание. Она угасала не по дням, а по часам… А тут еще Костик преподнес мне сюрприз, спросив: «Папа, а это правда, что много-много лет тому назад ты расследовал одно антикварное дело?» Отрицать это было бы бессмысленно, и я подтвердил, что случилось в моей практике и такое дело. Сын, надо сказать, уже хорошенько выпил, поэтому язык у него развязался настолько, что он не постеснялся спросить – брал ли я взятку, чтобы выгородить одну подозреваемую?

– Сергей Федорович, скажите, сын вас об этом один на один спросил или в присутствии других членов семьи? – уточнила я.

– В том-то и дело, что при всех – при матери, которая уже на ладан дышала, при сестре, для которой я всегда был непререкаемым авторитетом, и даже при своем четырнадцатилетнем племяннике. Такого я от родного сына никак не ожидал услышать! «Я взял крупную взятку, чтобы выгородить одну подозреваемую», – эта формулировка никак не соответствовала действительности! – возмутился Степанов и схватился рукой за сердце.

Я не знала, достиг ли уже его рассказ кульминации или впереди будет еще что-то более волнительное, поэтому спросила:

– Сергей Федорович, как вы себя чувствуете? Может, нам лучше прерваться?

– Ну нет, – возразил пенсионер, – раз уж я решился все вам рассказать, то прерываться не буду. Признаюсь, сердце немного кольнуло, но сейчас отпустило. На чем мы остановились?

– На щекотливом вопросе вашего сына, – напомнила я. – Что вы ему ответили?

– Признаюсь, я тогда сильно вспылил. Костик понял, что сболтнул что-то не то, и поспешил извиниться передо мной. Я полагал, что инцидент на этом исчерпан, но оказалось, что всем домашним та история глубоко запала в душу. Как-то случайно я подслушал, что Саша, внучок, спрашивал у своей матери – как, по ее мнению, я уже продал антиквариат или нет? Правда, Арина осадила его. Мол, не болтай глупости, а то еще дед услышит и рассердится! А сама потом с матерью шушукалась – могло ли быть такое на самом деле?

Я слушала Степанова, и у меня в голове вертелся один очень важный вопрос. Как только клиент сделал передышку, я сразу же его и задала:

– Сергей Федорович, как вы думаете, откуда ваш сын узнал о том антикварном деле? Я так поняла, что никому доподлинно не было известно, что вы забрали из квартиры Хрековой улики.

– Я тоже задавал себе этот вопрос и достаточно быстро нашел на него ответ. Я знал, что Леня Скобцов все еще работает в органах, вот и решил, что это он просветил моего сына. Леонид ведь тогда, после неудачного обыска, опять-таки не мог успокоиться и все пытался на чем-нибудь подловить меня, чтобы уличить в пособничестве уголовникам. Но я вел себя очень осторожно, и он в конце концов остыл. Выходит, что не совсем!

– Да, теоретически это вполне возможно – что информация пошла от Скобцова. Только интересно, зачем ему вдруг понадобилось подставлять вас перед сыном спустя столько лет? – размышляла я вслух. – Тем более он же не мог знать наверняка, что вы забрали драгоценности.

Степанов развел руками:

– Если б я знал! Наверное, он просто решил досадить мне… и, надо сказать, у него это получилось. Разговоры о том антикварном деле у нас дома не замолкали. Лида перед смертью попросила раскрыть ей правду, и я не смог ей солгать и просто промолчать – тоже. Она мне напомнила, как в 90-е годы я пообещал принести домой кучу денег, как что-то прятал в письменном столе, и я… раскололся.

Я быстро уточнила:

– Ваш разговор никто не мог услышать?

– Нет, мы тогда были дома вдвоем, но я все-таки потом перепрятал антиквариат подальше. После смерти жены сын вновь начал досаждать мне своими вопросами. И самое обидное – Константин, по долгу службы обязанный блюсти закон, даже и не думал меня осуждать! Он не раз заверял меня, что поступил бы так же. Не дай бог ему оказаться на моем месте! – Степанов от злости сжал кулаки. – А еще сын сообщил, что он не понимает, почему я до сих пор не реализовал ценности, и предложил самому заняться этим. Мол, ему нужна отдельная квартира и новая машина, а на деньги, вырученные от продажи царских побрякушек, все это легко можно будет купить. Я на это не повелся и сказал – мол, мечтать невредно. Костя остался при своем мнении, я – при своем. Продавать антиквариат в мои планы не входило. По моему твердому убеждению, и золотой футляр для молитвослова, и песочные часы должны были вернуться в наш музей.

Я подумала: если бы Степанов так уж сильно хотел все вернуть, за двадцать-то лет он нашел бы какой-нибудь способ и передал ценности музею! В конце концов, отправил бы бандероль почтой. Хотя… в этом случае не было никаких гарантий, что человек, открывший посылку, не оставил бы ее содержимое себе.

– …После этого разговора с сыном я принял предложение дочери переехать к ней в Калиновку. Антиквариат перекочевал со мной. Арина отвела мне две комнаты в новом двухэтажном особняке. В одной я оборудовал библиотеку, а в другой – спальню. Мне не составило особого труда обустроить там тайник. Дочь до поры до времени даже не заикалась о том, что я, возможно, являюсь хранителем клада. Но месяца три-четыре тому назад у нее начались проблемы в бизнесе, и она принялась как-то слишком уж откровенно намекать на то, что ей нужна материальная помощь. Я предложил ей свои пенсионные сбережения, но она сказала, что это не спасет ее от банкротства. Требовались гораздо более серьезные вливания в бизнес. Знаете, я был свидетелем того, как моя дочка своими руками налаживала собственное дело, и мне было неимоверно обидно, что все в одночасье может рухнуть из-за какого-то мужика, решившего воспользоваться ее доверчивостью. – Степанов потянулся за пачкой сигарет, которую он прятал под подушкой.

– Кого вы имеете в виду? – уточнила я.

– Понимаете, влюбилась она в своего сотрудника, а он получил на время ее командировки право подписи и кинул мою Аринушку на кругленькую сумму, – пояснил Сергей Федорович, помял пачку сигарет и убрал ее обратно под подушку.

– Бывает, – понимающе вздохнула я.

– Знаете, Татьяна Александровна, так мне стало жалко дочку, что я едва не рискнул и не выставил на продажу через Интернет свои сокровища! Вовремя одумался, а точнее, меня внук просветил, что, как ни шифруйся на просторах Всемирной паутины, тебя в случае необходимости все равно найдут.

– Сергей Федорович, неужели вы поделились с внуком своим секретом?!

– Ну что вы? – Степанов даже обиделся. – Я ничего конкретного ему не сказал, только уточнил кое-что. Сам-то я в компьютерах не слишком силен, а вот Сашка у нас – продвинутый пользователь. Он каждый год на олимпиадах по информатике призовые места занимает. В общем, послушал я его и понял, что все это – пустая затея, и отказался от продажи антиквариата. Умом-то я и раньше понимал: если всплывут ценные экспонаты, некогда похищенные из музея, проблем не оберешься, но сердце склонялось к тому, чтобы помочь дочери. Однако – не получилось. После этого я, наконец, принял важное решение… В общем, я понял, как мне надо поступить со своим кладом.

– Как? – спросила я.

– Я решил сделать завещание в пользу Тарасовского художественного музея, подробно описав, откуда у меня взялись принадлежащие ему экспонаты и где они хранятся. Это было, на мой взгляд, единственно верным решением. После смерти-то мне уже бояться будет нечего, а раритеты вернулись бы туда, где им и следовало находиться.

– И вы написали это завещание? – уточнила я.

– Я все подробно изложил, описал суть дела и запечатал признание в конверт, и, прежде чем ехать к нотариусу, решил убедиться, что предметы, о которых идет речь, по-прежнему лежат на месте. Проверив тайник, я, к великому своему изумлению, обнаружил, что он пуст! Мне ничего не оставалось, как сжечь конверт с завещанием в камине и как-то вычислить, кто посмел забрать из-под моего носа то, что я столько лет так тщательно охранял, – Степанов тяжело вздохнул.

Я наконец поняла, в чем заключается суть предстоящего мне расследования. Оказывается, музейные экспонаты, не успев вернуться на место, снова были похищены!

– Позвольте задать вам несколько вопросов, – произнесла я, нарушив затянувшуюся паузу.

– Да, конечно.

– Что представлял собою тайник?

– Моя спальня расположена в мансарде. Стены там обиты деревянными рейками. Выбрав момент, когда никого не было дома, я вынул несколько реек под окном, убрал теплоизоляционный материал и поместил туда небольшой сейф. Я его купил в магазине «Охотник». Он закрывался на кодовый замок. Я прибил рейки на место и убедился, что простым взглядом ничего нельзя было обнаружить, только с помощью металлоискателя. Тем удивительнее для меня, что сейф был все-таки найден и вскрыт!

– Ну, допустим, кто-то действительно воспользовался металлоискателем, а как же злоумышленник открыл сейф? Подобрать код не так-то просто, да и время для этого нужно. Вы когда-нибудь надолго отлучались из дома?

Сергей Федорович кивнул:

– Частенько случалось, что я на весь день уезжал в город. Что касается сейфа, то он был вскрыт самым вандальным способом. Дверца его была раскурочена, вероятно, ломиком. А вот рейки приладили обратно очень аккуратно.

– Значит, некто имел возможность не только проникнуть в ваш дом, но и достаточно длительное время пробыть в вашей спальне, – размышляла я вслух. – Как обстоят дела с охраной?

– Ворота и входная дверь стоят на сигнализации, они под видеонаблюдением, а вот в доме никаких камер нет. Собак у нас тоже нет. Когда-то, еще в городской квартире, у нас жила колли по кличке Лада, но, когда она умерла, мы поняли, что потеряли не просто собаку, а члена семьи. К сожалению, у братьев наших меньших очень короткая жизнь. Вновь переживать потерю четвероногого члена семьи никому не хотелось.

– Понятно. Сергей Федорович, вы просматривали записи с видеокамер?

– Нет, – признался он. – А зачем?

– Вы правы, только идиот будет светиться перед камерами. Скорее всего, посторонний человек проник в дом незамеченным… Сергей Федорович, вы же наверняка знаете какие-нибудь слабые места в системе охраны, так ведь?

– А посторонние здесь совершенно ни при чем! – вымолвил он с надрывом. – Дело в том, что я подозреваю в этой краже своих детей! Причем, и сына, и дочь. Скорее всего, они были в сговоре.

– У вас есть доказательства?

– Только косвенные. Сын в последнее время избегал общения со мной, а дочь всякий раз при встрече отводила глаза в сторону. А еще я случайно подслушал один телефонный разговор… – Наткнувшись на мой скептический взгляд, Степанов поправился: – Вообще-то, не совсем случайно, а нарочно! Мне не оставалось ничего другого, и я прислушивался и присматривался к тому, что происходит в доме. Так вот, из телефонного разговора дочери с ее подругой я понял, что финансовое состояние ее фирмы стабилизировалось, потому что Арина где-то раздобыла деньги.

– Ваша дочь говорила по телефону, что она выручила деньги от продажи антиквариата? – уточнила я.

– Нет, но я догадался, что все было именно так. Ей просто неоткуда еще было их взять, – твердо заявил Сергей Федорович. – А на прошлой неделе мне позвонил сосед по городской квартире и сказал, что меня разыскивал какой-то человек. Он оставил соседу номер телефона. Я позвонил по нему и попал в областной следственный комитет, к следователю Лопухину, и тот попросил меня зайти к нему. Я не стал с этим медлить и в тот же день отправился в Тарасов, на улицу Григорьева. Лопухин сказал, что обращается ко мне как к своему коллеге, который когда-то занимался расследованием краж из нашего художественного музея. Но заметьте, Татьяна Александровна, он спрашивал меня исключительно о золотых песочных часах и футляре для молитвослова, хотя – стараниями покойного Кучаренко – бесследно исчезли и другие раритеты. Нет, вы только не подумайте, что Лопухин меня в чем-то обвинял! Он просто задавал мне вопросы, на большинство из которых я отвечал с частицей «не». «Не помню», «не знаю», «не видел», «не слышал». А что мне еще оставалось?!

– Да, признаваться в чем-либо вам не было никакого резона, – согласилась я.

– Вот-вот, своим признанием я бы подставил детей. Какие они ни есть, но все-таки они – мои дети… Да и сам я виноват, что ввел их в искушение. Мне не стоило так затягивать с возвращением ценностей в музей. – Степанов потер рукой вспотевший лоб. – На следующий день после визита в следственный комитет я все-таки решил поговорить с Костей и Ариной о случившемся. Играть дальше в молчанку было уже невозможно. Я позвонил сыну и пригласил его приехать в Калиновку по срочному делу. Он сказал, что очень занят и в ближайшие дни у него не предвидится свободного времени. «Предметный» разговор с дочерью тоже не состоялся.

– Почему? – поинтересовалась я.

– Когда она вернулась с работы, я повел беседу издалека. Арина почувствовала, к чему я клоню, и занервничала. Она то и дело перебивала меня и порывалась куда-то убежать – то в магазин, то в кухню… Потом пришел Сашка, внук, а при нем продолжать разговор мне не хотелось. Вся эта нервотрепка привела к тому, что мое артериальное давление подскочило до критической отметки, и дочь тут же положила меня в эту клинику… Каждую секунду я думаю о своих детях! Нет, я нисколько не виню их в краже, хотя, признаюсь, я такого никак от них не ожидал. Я боюсь, что их привлекут за незаконный сбыт антиквариата! Чтобы как-то помочь им, я должен знать правду. Но, похоже, ни Константин, ни Арина по собственной воле ни в чем не признаются. Они ведь характером в меня пошли! А правда мне необходима. Я не могу больше жить во лжи, поэтому я охотно принял предложение Полозова обратиться к частному детективу. Что вы скажете мне, Татьяна Александровна? Вы прольете свет на то, что произошло? Мне важно знать, кто из них был инициатором – сын или дочь. Я также хочу знать, кому они сбыли ценности.

– Сергей Федорович, а вдруг вы все же заблуждаетесь? Что, если сейф вскрыли вовсе не ваши дети?

– Кроме них, некому, – отрезал Степанов.

– Так… у вашей дочери есть прислуга?

– Да, у нее есть приходящая домработница. Работает в нашем доме уже три года, но она не заглядывает в мои комнаты. Я категорически отказался от того, чтобы Антонина у меня прибиралась. Не привык я к такому барству, да и сил мне до сих пор хватало застилать постель.

Я подумала, что заинтересованное лицо могло истолковать поведение старика по-своему, – если он не пускает к себе посторонних, в том числе домработницу, значит, что-то скрывает. Озвучивать эти мысли вслух я не стала, но уточнила:

– Кроме Антонины, другой прислуги в доме нет?

– Прислуга! – ухмыльнулся бывший следователь. – Слово-то какое буржуазное… Никогда не думал, что оно вновь будет у нас в ходу. Нет, другой постоянной прислуги у моей дочери нет, но она периодически нанимает работников для выполнения тех или иных задач. Садовник, например, весной занимался благоустройством участка. Я сам собирался обрезать деревья и вскопать клумбы, но дочь категорически воспротивилась этому. Оказывается, мода и на сад с огородом распространяется, а я в этой моде – не в зуб ногой, – посетовал пенсионер. – Строительная бригада до недавнего времени у нас работала. Дочь решила баньку с бассейном построить. Но все эти люди работали у нас до того, как мой сейф взломали.

– То есть вы периодически его проверяли? – спросила я.

– Не совсем так… Кроме антиквариата, там лежали мои награды, наши с Лидой обручальные кольца и кое-какие документы. Все это осталось нетронутым. Примерно за месяц до того, как я обнаружил пропажу, мне понадобился один документ, и я заглядывал в сейф. Все было на месте. Строители у нас тогда уже не работали. Садовник – тем более.

– Если постоянно выдергивать и прибивать обратно рейки, это может броситься кому-то в глаза, – заметила я. – Это как кнопки кодового замка – нужные затерты, поэтому и обращают на себя внимание.

– А кто вам сказал, что я постоянно этим занимался? С тех пор, как был оборудован тайник, я всего-то два раза в него лазил. Плюс – еще кто-то, кроме меня.

Так, Степанов уже не утверждает, что это сделали его дети. Похоже, мне удалось заронить в его душу некие сомнения. Но стоило ли это делать? Вдруг все было именно так, как и преподнес мне первоначально клиент, – его ограбили собственные дети? Или кто-то один – сын или дочь? Больше похоже на сына. Именно он первый узнал о том, что отец когда-то припрятал улики, продав которые он существенно повысил бы свое материальное благополучие, и парень никак не мог успокоиться, злился из-за того, что старик не понимает очевидной выгоды этого дела. Да и взлом сейфа – это занятие, скорее, мужское, нежели женское. Идем дальше: Константин в последнее время упорно избегает встреч с отцом… Впрочем, снимать подозрений с дочери тоже нельзя. Во-первых, она – хозяйка дома в Калиновке, и она быстрее и легче брата обнаружила бы тайник. Во-вторых, у Арины появился веский мотив – ей срочно понадобились крупные денежные вливания в бизнес. В-третьих, она косвенно подтверждала свою вину, опуская глаза во время встреч с отцом и избегая в разговорах с ним острых углов.

У моего нового клиента были все основания, чтобы заподозрить своих детей в краже, но я все же не исключала, что драгоценности прибрал к рукам кто-то другой. Кто? Да хотя бы и тот опер, тоже работавший по антикварному делу.

– Сергей Федорович, расскажите мне о Скобцове, – попросила я.

– Я ожидал, что вы спросите о нем, – признался Степанов. – Только мне и сказать-то нечего. Мы с ним не виделись с тех пор, как я вышел на пенсию, а это было без малого семнадцать лет тому назад. О том, что он в настоящее время работает замначальника ОВД Трубного района, я узнал примерно год назад – увидел его по телевизору. Костя служит под его началом, но сын никогда о Скобцове дома не распространялся.

– Ясно: оба работают в Трубном райотделе, – я сделала для себя соответствующие выводы.

Послышалась приглушенная мелодия мобильного телефона. Сергей Федорович вытащил из-под подушки аппарат и ответил:

– Алло!.. Я понял, спасибо, что предупредили… Татьяна Александровна, с минуты на минуту придет моя дочь. Хорошо, что Полозов встретил ее в коридоре и проводил к моему лечащему врачу. Иначе она уже была бы здесь. Я не хочу, чтобы Арина застала вас у меня в палате!

– Да, это неизбежно породит ненужные вопросы. – Я встала и направилась к двери.

– До встречи! – Клиент прощально махнул рукой.

Я вышла из палаты, но покидать клинику не спешила. Дойдя быстрым шагом до холла, я расположилась в кресле перед телевизором, поджидая Арину Сергеевну. Надо составить собственное впечатление об этой особе. Вскоре я увидела высокую, немного склонную к полноте женщину лет сорока. Она уверенным шагом шла по коридору, поправляя одной рукой уложенные в пучок светло-русые волосы, а другой – набирая номер на мобильном телефоне. Остановившись в непосредственной близости от меня, женщина приложила аппарат к уху.

– Андрей Валентинович, здравствуйте! Это Степанова. Ваши деньги сегодня поступили на наш счет. Можете забирать первую партию металлочерепицы… Нет, без оплаты я все вам отдать не могу! Ну и что из того, что мы уже больше пяти лет сотрудничаем с вами? Сейчас времена другие… Значит, завтра с утра придут первые машины? Договорились. До свидания! – Закончив разговор, Арина Сергеевна набрала другой номер, но он не ответил, и она убрала мобильник обратно в сумку, висевшую на плече, и пошла дальше по коридору. У двери в двадцать вторую палату посетительница приостановилась. Прежде чем открыть дверь, она о чем-то с полминуты поразмышляла, затем взялась за ручку, приоткрыла дверь и спросила – совершенно другим тоном:

– Не спишь? Ну, здравствуй, папа! Как ты себя чувствуешь?

Когда Арина Степанова скрылась за дверью, я поднялась и направилась к выходу.

Глава 2

Минут через пять я ехала в своем «Ситроене» к городскому управлению внутренних дел, располагавшемуся в соседнем квартале. Раз уж фигуранты моего нового дела работали в полиции, то первым делом я решила навести о них справки у полковника Кирьянова, моего хорошего знакомого. Припарковавшись через дорогу от горуправы, я позвонила Владимиру Сергеевичу на служебный номер. Он был занят, и это порадовало меня. Значит, Киря на месте. Включив опцию автодозвона, я терпеливо дожидалась, когда мой приятель наконец ответит. Вскоре мое терпение было вознаграждено бодрым откликом:

– Слушаю вас!

– Добрый, день, Володя! У тебя прямо Смольный!

– И не говори, Танюша. Еле успеваю отвечать на звонки – собираю данные для отчета. Даже пообедать не могу отойти, – устало пожаловался Владимир Сергеевич.

– А я как раз хотела пригласить тебя в кафе, – мигом сориентировалась я, – и даже подъехала к твоей конторе.

– Танечка, ну какое кафе! У меня нет времени пакетик чая кипятком залить…

– Володя, нельзя так наплевательски относиться к своему здоровью! Хочешь, чтобы у тебя снова гастрит обострился? – набросилась я на Кирьянова. – Ничего с твоего работой не случится, если ты все-таки сделаешь перерыв на полчасика. Тут напротив новое кафе открылось…

– Толку-то, – вздохнул Киря. – Там в обед столько народу, что не протолкнешься. Вокруг столько офисов развелось!

– Володя, давай я займу очередь, а когда она подойдет, позвоню тебе, – предложила я.

– Я все понимаю: дело вовсе не в том, что тебе нужна компания за столом, – прозорливо подметил мой приятель. – Скорее всего, у тебя, Таня, ко мне есть еще какой-то интерес.

– Не стану этого отрицать.

– Ладно, все равно от тебя так просто не отвертишься. Ты не успокоишься, пока своего не получишь! Давай договоримся так: отвечу еще на пару звонков, а потом забегу в кафе, но учти – ненадолго. У меня найдется для тебя максимум десять минут.

– Десять так десять, – согласилась я и отключилась.

Владимир Сергеевич был прав – в обеденное время во всех точках быстрого питания выстраиваются огромные очереди. Да и серьезные разговоры вести при такой скученности посетителей нежелательно, ведь кругом полно любопытных ушей. Я нашла альтернативный способ накормить моего сверхзанятого приятеля – забежала в мини-маркет на автобусной остановке и купила еще горячие слойки с мясом и пакет апельсинового сока. Когда я вышла на улицу, полковник стоял около моего «Ситроена» и нетерпеливо озирался по сторонам.

– А, вот где ты, – обрадовался он, увидев у меня в руках прозрачный пластиковый пакет с провиантом. – Слоеные пирожки! Ты просто читаешь мои мысли.

– Я бы и твои сводки почитать не отказалась, – скаламбурила я.

– Предупреждать надо, я ничего с собой не захватил, – сказал Киря, располагаясь на пассажирском месте.

– Я знаю, что у тебя отменная память. Давай, угощайся, – предложила я.

Володька взял пакет сока, открыл крышку и, утолив жажду, потянулся за слойкой.

– Горячий еще, – заметил он, с аппетитом уплетая слоеный пирожок.

– Владимир Сергеевич, ты наверняка в курсе, что недавно всплыли некие ценности, лет двадцать тому назад похищенные из нашего музея? – Я не стала из-за дефицита времени долго ходить вокруг да около.

Кирьянов мотнул головой из стороны в сторону, что означало – он слышит от меня об этом в первый раз. Это меня удивило, ведь Степанов утверждал, что его вызывали в следственный комитет и интересовались раритетами, которые он больше двух десятков лет хранил у себя в различных тайниках. Проглотив пирожок, Володька спросил:

– Таня, ты ничего не путаешь? Ни о каких музейных ценностях в сводках за ближайшее время ничего не говорилось. Я обязательно запомнил бы, если бы там о чем-то таком упоминалось. Это ведь не типичное преступление! И на совещаниях ничего подобного не обсуждалось. Танюша, ты, как всегда, бежишь впереди паровоза. – Последняя фраза прозвучала практически как комплимент.

Я была несколько озадачена таким поворотом событий. Секунду-другую поразмышляв, я пришла к выводу, что следственный комитет опирался лишь на слухи. А кто их распускает? Первой я вспомнила фамилию нынешнего заместителя начальника Трубного РОВД. Я уточнила:

– Владимир Сергеевич, скажи, ты со Скобцовым знаком?

– С Леонидом Семеновичем? – уточнил полковник.

– С ним, – подтвердила я.

– Ну, разумеется, я его знаю. А в чем дело? Тебе нужна моя протекция? Не проблема, могу прямо сейчас ему позвонить и попросить во всем тебе содействовать. – Киря достал из кармана мобильник.

– Нет, что ты, – отмахнулась я, – вот этого как раз делать не стоит! Дело в том, что мне нужно знать как можно больше об этом человеке. Вот я и решила к тебе обратиться.

– Таня, это имеет какое-то отношение к твоему первому вопросу?

– Косвенное, – ответила я, не вдаваясь ни в какие подробности.

Отпив пару глотков сока, Кирьянов начал описывать своего коллегу:

– Скобцов примерно моего возраста, может, чуть постарше. Добрую половину своего милицейского стажа он оттрубил опером, все в том же райотделе, потом перевелся в полк патрульно-постовой службы, а когда его расформировали, вернулся в родной РОВД, но уже заместителем начальника.

– Это когда примерно было? – уточнила я.

– Где-то с год тому назад.

– Понятно, – кивнула я, сделав соответствующие выводы. – Володя, что-нибудь еще ты можешь о нем сказать?

– Где и с кем живет Скобцов, я, к сожалению, не знаю. – Заметив, что я разочарована скудостью этой информации, Киря задумался. – Да, вот еще что вспомнил! В 90-х Леонид Семенович несколько раз был в горячих точках, его даже наградили орденом Мужества. Его фотография на Доске почета в областном УВД висит.

– Герой, значит?

– Да, он из храброго десятка, – подтвердил полковник, не уловив моей саркастической интонации. – Вообще, я назвал бы его фанатом своего дела. Скобцов – человек бескомпромиссный, непримиримый, так сказать, борец за справедливость.

Я подумала, что человек с таким характером вряд ли когда-нибудь успокоился бы, зная, что много лет тому назад следователь прокуратуры, с которым Леонид работал, нарушил Уголовный кодекс. Как только возник повод, он не преминул напомнить Степанову о той старой истории.

– Ну, насчет Леонида Семеновича я все поняла. А Константина Степанова, опера из того же РОВД, ты знаешь?

– Само собой, – кивнул Киря, доедая последний пирожок.

– Тогда охарактеризуй мне и его, – попросила я.

– Как оперативник, Костя Степанов вполне на своем месте. – Владимир Сергеевич прервался, чтобы отпить еще сока. – Насколько мне известно, он не одного преступника лично вычислил и задержал. А вот моральный облик у него так себе… Потому он до сих пор в старших лейтенантах ходит.

– Так себе? Что ты имеешь в виду? – заинтересовалась я.

– Пару лет тому назад я дежурил по городу. Ночь была на редкость спокойная, и я поехал с инспекцией по районам, начал как раз с Трубного. Так вот ты не поверишь, но я застал в кабинете Степанова, но не одного, а с молодой симпатичной девушкой! Чем они там занимались, можно было судить по наспех натянутой одежде, размазанной губной помаде и растрепанным волосам девицы.

– И как ты на это отреагировал?

– Я сказал молодежи, что появление начальства надо уметь предвидеть всегда, это в их же интересах, и ушел. Таня, ну не смотри ты на меня так! Я что, по-твоему, ханжа? Кстати, девица эта тоже нашей сотрудницей оказалась и к тому же дочкой начальника городского ГИБДД. Я тогда и подумал – дело молодое, любовь-морковь, и не стал выносить сор из избы. Потом до меня как-то дошла информация, что Степанов закрутил шуры-муры со свидетельницей по одному громкому уголовному делу. В общем, влюбчивый молодой человек! Впрочем, женщины таких, как он, любят.

– Это каких – таких? – игриво поинтересовалась я.

– Высокий блондин с голубыми глазами и накачанными мышцами, этакий славянский богатырь с картины Васнецова, но без доспехов. От таких все девчонки с ума сходят.

– Володя, ты бы лучше не обобщал! Кому-то нравятся кареглазые брюнеты среднего роста и с накачанными кошельками.

– Это ты о себе?

– А почему нет? – рассмеялась я, но тут же посерьезнела и вернулась к делу. – Значит, Степанов-младший – отпетый ловелас?

– Да, именно так. Погоди, ты сказала «младший», выходит, ты знаешь старшего? – Киря откинулся на спинку сиденья и задумался. – Кажется, я догадываюсь, что все твои вопросы объединяет! Антиквариат, Скобцов, Степанов… Таня, неужели те драгоценности наконец-то всплыли?!

– Какие? – уточнила я с пуленепробиваемым выражением лица.

– Похоже, ты лучше меня знаешь, какие! Недаром ты сперва поинтересовалась, не светились ли в последнее время в сводках вещички, похищенные когда-то из нашего музея? Я вот только сейчас вспомнил про одно давнишнее антикварное дело. Когда я только начинал работать в органах, ходили слухи о том, что следователь Степанов получил взятку предметами антиквариата за то, чтобы кого-то выгородить. Я подробностей уже не помню, но одно точно – Скобцов тоже работал по тому делу…

– И подобные слухи распускал этот бескомпромиссный, непримиримый борец за справедливость? – уточнила я не без язвительности.

– Чего не знаю, того не знаю. Столько времени с тех пор прошло! Но в одном я уверен – это были лишь ничем не подтвержденные слухи. В противном случае Сергея Степанова не только выперли бы из прокуратуры, но и посадили бы – как минимум лет на десять. Но он, насколько я знаю, доработал до пенсии и с почетом ушел на заслуженный отдых. – Кирьянов взглянул на часы. – Ну вот, я собирался на десять минут вырваться, а уже двадцать прошло! Таня, у тебя еще вопросы есть?

– Вопросов пока что больше нет, но есть просьба – если ты услышишь что-то где-то о тех ценностях, – и описала их в общих чертах, – дай мне знать. Ладно?

– Всенепременно. Только мне интересно: кто же тебя нанял? – Владимир Сергеевич пристально посмотрел на меня.

– Руководство музея, – не раздумывая ни секунды, соврала я. Хоть у нас с Кирей и доверительные отношения, я не могу выдавать своих клиентов.

– Понятно. – Кирьянов лукаво прищурился, и я догадалась, что он мне не поверил. – Спасибо за пирожки, очень вкусные.

– Пустяки. Тебе спасибо за информацию.

– Все, пока, – Владимир Сергеевич вылез из «Ситроена» и быстро направился к своей конторе.

Я поехала к знакомому антиквару, у которого был свой магазин-скупка в центре города, в районе набережной Волги. Петр Алексеевич Милявский был фигурантом одного из моих прежних расследований, и, если бы я сочла нужным, его фамилия появилась бы в протоколах уголовного дела. Но я, подобно моему теперешнему клиенту, пошла на небольшую сделку с законом. Правда, в отличие от Степанова, именно я выступила ее инициатором. В итоге, Милявский помог мне с информацией, а я не рассказала следователю, что Петр Алексеевич грешит скупкой краденого.

Припарковавшись у магазина, я вышла из машины и открыла тяжелую входную дверь, стилизованную под старину. Зазвенел колокольчик. Из подсобки вышел пожилой мужчина с ухоженной бородкой и, удостоив меня лишь беглым взглядом, принялся заводить большим ключом напольные часы. Я поняла, что Милявский меня не узнал.

– Добрый день, Петр Алексеевич! – обратилась я к нему.

Антиквар неторопливо обернулся, надел на нос очки, висевшие на цепочке, пристально взглянул на меня и, узнав, вежливо ответил:

– Здравствуйте, Татьяна Александровна! Чем обязан вашему визиту?

– Хотелось бы поговорить с вами об одном деле.

Милявский скосил глаза в сторону, и я заметила, что мы здесь не одни. В углу стоял невысокий, неброско одетый мужичок и, сложив руки на груди, завороженно любовался женским портретом. Лишние уши мне были не нужны, поэтому я замолчала.

– Николай Трофимович, голубчик, – обратился к посетителю хозяин магазина. – Давайте поступим так: я немного придержу этот портрет, а когда у вас появится необходимая сумма, вы его приобретете.

– Хорошо, Петр Алексеевич, я и сам хотел попросить вас об этом. – Мужичок попрощался и направился к выходу.

Милявский последовал за ним, повесил на дверь табличку «Перерыв», закрыл дверь на засов, вернулся за прилавок и произнес:

– Ну-с, я весь внимание!

– Петр Алексеевич, я не буду долго ходить вокруг да около. Скажу сразу – меня интересуют две антикварные вещицы. – И я достаточно подробно обрисовала, какие именно.

– Если я не ошибаюсь, они некогда были экспонатами нашего художественного музея? – проявил осведомленность антиквар.

– Не ошибаетесь, – подтвердила я. – Вам что-нибудь известно о том, где они сейчас?

– К сожалению, нет. Они исчезли лет двадцать тому назад. Просто как в воду канули! Знаете, у этих вещиц очень интересная судьба. Они ведь уже не в первый раз пропадают, а потом появляются через несколько десятилетий!

– Вы так хорошо знаете их историю? – удивилась я.

– Татьяна Александровна, голубушка, я ведь когда-то работал в нашем «Эрмитаже», так что еще и не такое знаю.

– Когда именно вы там работали? – поинтересовалась я. Милявский назвал годы, и выяснилось, что он уволился из музея примерно за пять лет до тех событий, о которых мне рассказал Степанов. – Надо же, прошло больше тридцати лет, а вы столько интересного помните! У вас завидная память, – польстила я ему.

– Просто я не забиваю мозги ненужной информацией.

– Петр Алексеевич, прошу вас, дайте мне знать, если эти вещицы вдруг где-нибудь всплывут, – попросила я его.

– Они должны всплыть? – заинтересовался антиквар.

– Я не уверена, что это произойдет именно в нашем городе, но очень надеюсь получить сигнал.

– Татьяна Александровна, если кто-то надумает продать антикварные песочные часы и футляр для молитвенника, это станет событием, какого давно не бывало в Тарасове! Однако должен заметить, что в последнее время действительно заслуживающие внимания предметы старины все чаще и чаще реализуются через Интернет. Глобальная сеть отбивает у нас хлеб, – пожаловавшись на технический прогресс, Милявский уточнил: – У вас номер телефона не изменился?

– Нет, он остался прежним. Сразу же звоните мне, как только у вас появится хоть какая-то информация по этому вопросу, – настоятельно попросила я, и, чтобы как-то мотивировать антиквара, добавила: – Я в долгу не останусь.

– Я позвоню, не сомневайтесь, – пообещал Петр Алексеевич.

На том мы попрощались, и я вышла из магазинчика. У входа топталось несколько человек, терпеливо ожидавших, когда скупка откроется. Я села в «Ситроен» и поехала домой.

У меня не было оснований не доверять Милявскому. Потомив меня немного, он непременно рассказал бы, пытался ли кто-либо реализовать через него золотой футляр для карманного молитвослова и песочные часы. Мне не давал покоя другой вопрос – что послужило толчком для вызова моего клиента в следственный комитет? Если бы по факту обнаружения некогда похищенных музейных экспонатов было заведено уголовное дело, полковник Кирьянов наверняка знал бы об этом. Но Владимир Сергеевич был не в курсе. Почему же следователь Лопухин вызвал к себе Степанова? Неужели он предполагал, что у Сергея Федоровича столько лет незаконно хранились эти драгоценности? Но откуда у него эта информация? Ничего нового, кроме мысли, что Скобцов вновь принялся мутить воду, мне в голову не пришло. Меня заботил вопрос: с чего это вдруг он активизировался именно сейчас? Но ответа у меня пока что не было.

Приехав домой, я наскоро пообедала, а затем, смакуя вкуснейший черный кофе, продолжила размышления. Толковых версий мне выстроить не удалось, и тогда я решила поискать информацию о похищенных раритетах в Интернете. Я включила ноутбук и начала поиск интересовавшего меня антиквариата. Переходя с ссылки на ссылку, я вскоре нашла то, что искала. На одном из популярных – в определенных кругах – сайтов к продаже предлагался золотой футляр для карманного молитвослова, инкрустированный сапфирами. Объявление о продаже этого изделия, созданного в начале XIX века неизвестным автором, было проиллюстрировано фотографией. К сожалению, я никогда не видела раритет, о котором мне рассказывал Степанов, поэтому не могла утверждать, что в объявлении речь идет именно о том футляре для молитвослова. Может, их было много, к примеру, как яиц Фаберже? Я кликнула по ссылке, предложенной продавцом для обратной связи. Увы, меня постигло разочарование – страница не открылась. Я проверила значок на панели инструментов в нижнем правом углу монитора – связь с Интернетом имелась. Тогда я вернулась назад, еще раз щелкнула мышкой по ссылке и вновь провалилась в «никуда». Похоже, продавец уже нашел покупателя и обратная связь ему больше не требовалась, вот он и удалил свою страницу. Я распечатала фотографию золотого футляра, чтобы показать ее на следующий день клиенту, и продолжила поиски, но ничего, заслуживающего внимания, больше не нашла. Эксклюзивные песочные часы никто через Интернет не продавал.

Сварив очередную порцию кофе, я села в свое любимое кресло и, попивая мелкими глотками горячий ароматный напиток, принялась анализировать всю имевшуюся у меня информацию. Мне ни в коей мере не хотелось уличить своего клиента в корысти. Скорее всего, Степанов перебросил бы в соседнюю лоджию любые улики, даже не представлявшие практической ценности. Он понял, что Наталью Хрекову кто-то подставляет, и решил еще раз помочь беременной женщине. Сам собой напрашивался вопрос – кто ее подставлял? Также сам собой возникал и ответ – Скобцов! Но в этом случае Леонид Семенович должен был знать, где конкретно находятся улики, а он, по всей видимости, был не в курсе. Иначе он не позволил бы следователю оставаться с ними в лоджии один на один. Более того, Скобцов предложил бы начать обыск именно оттуда.

Кстати, о лоджии. Очень удобное место, чтобы что-то туда подбросить, не заходя в квартиру. Надо будет уточнить у Степанова, на каком этаже жила Хрекова, не было ли поблизости пожарной лестницы и не росло ли рядом какое-нибудь дерево? Хотя зачем мне эта информация? Я немного подумала и пришла к выводу, что не надо морочить себе голову событиями двадцатилетней давности. Следует восстановить картину недавнего прошлого.

Итак, впервые в доме Степановых заговорили о драгоценностях чуть больше года тому назад. Дочь клиента уже к тому времени жила со своим сыном в Калиновке. Супруга Сергея Федоровича пребывала в одном шаге от смерти. А их сын работал под началом Скобцова. Как утверждает Кирьянов, Степанов-младший – парень любвеобильный, но, поскольку он жил с родителями, он не имел возможности приводить к себе девушек. Неудивительно, что Костя хотел обзавестись отдельным жильем, и реализация антиквариата открывала перед ним такие возможности. А отец упорно твердил, что никаких ценностей у него нет, – и при этом что-то прятал в ящике письменного стола, а ключ носил при себе. Выкрасть музейные экспонаты из письменного стола было бы намного проще, чем из сейфа, спрятанного в отцовской спальне в калиновском доме. Если к краже приложил руку Константин, то почему он пошел самым сложным путем?

Понятно, что при жизни матери он просто не осмеливался на такой дерзкий шаг. Последние месяцы она лежала, прикованная к постели страшной болезнью. После ее смерти Костя вновь попытался вызвать на откровенность своего родителя, но тот опять-таки ни в чем не признался. Более того, между отцом и сыном возник конфликт, в результате которого Степанов-старший даже решил сменить место жительства. Сергей Федорович переехал к дочери и внуку в Калиновку и драгоценности увез с собой. Спрятал он их на новом месте достаточно надежно, только все равно сейф кто-то отыскал и взломал, постаравшись на какое-то время «замазать» следы преступления – аккуратно прибив на место рейки, за которыми скрывался тайник. Может, взломщик оставил на месте преступления отпечатки пальцев? Пока мой клиент остается в клинике, я лишена возможности это проверить.

Мысленно вернувшись к фигуре опера-ловеласа, я пришла к выводу, что, рискнув поднять щекотливый для отца вопрос, он – в любом случае – кое в чем выиграл. Дело в том, что Сергей Федорович не захотел жить с сыном и переехал к дочери. Константин же остался один в городской квартире, но от своих материальных притязаний не отказался. В разговоре с отцом он упоминал, что мечтает о приличной машине. Что ж, Костя вполне мог объединиться со своей сестрой в стремлении заполучить отцовский клад, когда у нее возникли проблемы в бизнесе. Двое против одного – счет явно не в пользу Сергея Федоровича.

Меня вдруг посетила шальная мысль – а не ограбил ли Степанова бывший хахаль его дочери? Где одно преступление, там и другое! Пока Арина была в командировке, он не постеснялся вывести из оборота крупную сумму, воспользовавшись данным ему правом личной подписи. Так почему же он не мог бы взломать сейф? Если он жил с Ариной в Калиновке, то наверняка мог слышать «байку» об антиквариате и задаться вопросом – а вдруг это вовсе и не байка, а самая настоящая правда?

Почему же я сразу не заподозрила этого человека? Может быть, потому, что клиент упомянул о нем как-то вскользь, и только теперь, когда я все разложила по полочкам, фигура бывшего Арининого бойфренда показалась мне гораздо более значительной.

Я посмотрела на часы – еще не было и пяти часов вечера. Вполне удобно еще раз навестить Степанова и обсудить с ним то, что мы не успели обговорить из-за визита его дочери. Недолго думая, я собралась и поехала в клинику «Сантэ».

* * *

Сегодня утром, в первый раз придя в больницу, я сказала администратору, что направляюсь к главврачу. Теперь мне пришлось назвать фамилию пациента.

– Так вы тоже к Сергею Дмитриевичу? – уточнила она, и я кивнула в ответ. – У него сегодня прямо день посещений! В первой половине дня дочь к нему приходила, теперь у него сын. А вы кем ему приходитесь?

– Племянницей, – соврала я и поднялась на второй этаж.

На площадке между этажами стояли двое – высокий блондин с голубыми глазами и симпатичная девушка в коротком халатике с логотипом клиники «Сантэ» на нагрудном кармане. Я невольно подслушала их разговор.

– Девушка, так вы отведете меня в кардиологию? – театрально прижав руку к груди, спросил молодой человек, похожий по описанию Кирьянова на оперативника из Трубного райотдела. – У меня сердечный удар!

– Вы так молоды, а уже жалуетесь на сердце, – не без кокетства заметила сотрудница клиники. – А вы уверены, что вам надо именно в это отделение?

– Ну, я не знаю… А вы сейчас куда направляетесь? – поинтересовался молодой человек. – С вами я хоть на край света пойду!

– В урологию, – ответила та. – Пойдете, у нас там очень хорошие врачи.

– Спасибо, вы так добры, но я, пожалуй, сам поищу кардиологию. – Блондин почему-то потерял интерес к девушке в коротком халатике и пошел вниз по лестнице.

Я не сомневалась, что это был сын моего клиента. Их сильное внешнее сходство сразу же бросалось в глаза. Еще мне показалось, что Константин не слишком-то переживает по поводу отцовской болезни. Настроение у него было игривое.

Тем временем я подошла к нужной палате и, приоткрыв дверь, увидела, что больной лежит на койке и задумчиво смотрит в потолок. Мне показалось, что он выглядит очень расстроенным. Неужели еще что-то произошло за эти полдня?

Раскрыв дверь пошире, я сказала:

– Это снова я, Сергей Федорович. Не ожидали?

Степанов встрепенулся, похоже, я оторвала его от серьезных размышлений.

– Татьяна Александровна? Да, я действительно не ожидал увидеть вас сегодня во второй раз. – Пенсионер приподнялся выше на подушке. – Заходите. Вы вовремя. От меня только-только сын вышел! Приди вы на пару минут раньше – и столкнулись бы с ним. Хорошо, что этого не случилось.

– Я в курсе, что Константин был здесь. Мне сказали на рецепции. Видите, сын все-таки нашел время, чтобы вас навестить, – заметила я.

– Толку-то, – горько усмехнулся мой клиент. – Он пришел сказать, чтобы я не спешил отсюда выписываться, и еще про санаторий намекал. Дочь говорила то же самое, слово в слово: «Папа, лечись хорошенько, спешить с выпиской не надо! А мы потом тебя в самый лучший санаторий отправим». Татьяна Александровна, вы же понимаете – сплавить они меня из Тарасова хотят, чтобы подальше оттянуть объяснение. Нет чтобы во всем признаться, покаяться! Не могу смотреть в их лицемерные лица.

Расположившись, как и утром, в кресле, я мягко спросила:

– Сергей Федорович, а если вы насчет ваших детей все же заблуждаетесь?

– Вы что же, уже успели найти доказательства их непричастности к вскрытию сейфа? – в голосе моего клиента прозвучал неприкрытый скепсис. – Рад бы обмануться, но это маловероятно.

– Нет, никаких доказательств я пока что не нашла, но у меня возникла альтернативная версия.

– Слушаю вас, – заинтересовался Степанов и потер руку об руку.

– Вы сказали, что фирму Арины ограбил ее хахаль. Так вот, я и подумала, может, кража антиквариата – это тоже его рук дело?

Бывший следователь прокуратуры не спешил опровергать мое предположение. Он молча анализировал его.

– Версия неплохая, – наконец заговорил он. – Денис мне никогда не нравился, но я не вмешивался в личную жизнь дочери. Она его любила и не замечала его очевидных недостатков. Да и с Сашкой он вроде бы ладил… У них были общие увлечения – компьютер, футбол… Когда я переехал в Калиновку, Евтеев даже не скрывал, что он от этого далеко не в восторге. Хотя, казалось бы, чем я ему мешал? Дом большой, места всем хватало. Занудством я вроде тоже не страдаю. Другой бы на моем месте допросы каждый день устраивал: почему мой так называемый зять пришел домой выпивши, когда он собирается официально оформить отношения с Ариной, и так далее. Я же молчал. Даже дочь ни о чем не спрашивал, хотя видел, что у них не все идет гладко.

– Они ссорились, выясняли отношения? – поинтересовалась я.

– Нет, при мне ничего такого не было. Дело в том, что примерно полгода тому назад Денис от нас съехал, мотивировав это тем, что ему надо проводить больше времени с больным отцом. Арина не углядела в этом никакого подвоха. А вот я сразу почувствовал, что это вранье, и на всякий случай решил проверить, так ли это. Я знал, где Денис был прописан, съездил туда, поговорил с соседями и выяснил, что Евтеев-старший – вполне в добром здравии. Кроме того, мне сказали, что Денис там как прежде не жил, так и сейчас не живет. Значит, от Арины он ушел к другой бабе, простите, к женщине, – поправился Степанов. – Дочери я об этом не сказал. Зачем ее попусту расстраивать?

– И то верно, – поддакнула я.

– Другую, в общем, он себе нашел, но Арине в этом признаваться не хотел, боялся, что она его с работы уволит. Вот и поддерживал с ней связь, а сам, похоже, планы вынашивал, как ее кинуть. И кинул…

– То есть в то время, когда вскрыли ваш сейф, Денис уже не жил в коттедже?

– Так точно. Он стал бывать у нас все реже и реже. Я вот что думаю – знал бы Евтеев про драгоценности, уж наверняка он задержался бы у нас в Калиновке подольше, чтобы обо всем вынюхать. Так что, Татьяна Александровна, версия у вас хорошая, но неправильная. По срокам не сходится. Сейф-то не ранее как месяц тому назад вскрыли. Дениса уж и след простыл. После увольнения он в Москву подался.

– А вы откуда знаете?

– Константин это выяснил по просьбе Арины.

– Сергей Федорович, ваша дочь не пыталась привлечь Дениса к ответственности за то, что он снял со счета фирмы крупную сумму?

– Она сказала, что действия Евтеева скорее выглядят как неэффективное управление, нежели как воровство.

– А если поконкретнее? – пожелала уточнить я.

– В Аринино отсутствие Денис закупил стройматериалы в таком количестве и по такой цене, что распродать их даже с нулевой прибылью не представлялось возможным.

– Похоже, он получил за это хорошие откаты, – предположила я.

– Арина тоже так решила – и тут же уволила его. Вот такие дела.

– Насколько я поняла, этот Евтеев весьма тесно дружит со многими пороками. В связи с этим я не спешила бы снимать с него подозрения.

– Да, он – очень нечистоплотная личность, – согласился со мной клиент, – но это еще не доказательство его вины. Если бы артефакты лежали на поверхности, он, может быть, их и свистнул бы, но до моего тайника Денис не добрался бы. Дело в том, что за то время, пока он жил у нас в Калиновке, ничего тяжелее мобильного телефона он в руках не держал. Помнится, как-то Арина попросила его прибить гвоздь, чтобы повесить рамку с Сашиной фотографией, так он не только не смог его вбить, как следует, но еще и серьезно поранился. Представить, как Денис работает ломиком, сначала отрывая от стены рейки, а затем раскурочивая сейф, совершенно невозможно! Он изувечил бы себя до полусмерти еще в самом начале, отрывая рейки, а сейф ему и вовсе оказался бы не по зубам. А уж аккуратно прибивать рейки на место Евтеев бы точно не стал. Так что ваша версия абсолютно бесперспективна.

– Ну хорошо, вы меня убедили. Кстати, взгляните на это. – Я достала из сумки распечатку с фотографией золотого футляра для молитвослова и протянула ее Степанову. – Знакома вам эта вещица?

Сергей Федорович взял с тумбочки очки в металлической оправе, надел их и, внимательно рассмотрев фотографию, подтвердил:

– Да, это та самая вещь!

– Вы уверены? Может, просто похожа?

– Абсолютно! В правом верхнем углу футляра имеется потертость. Видите, на фотографии она тоже заметна? Скажите, Татьяна Александровна, откуда у вас этот снимок?

– Не беспокойтесь, не из уголовного дела, а из Интернета. – И я рассказала ему про объявление.

– А что с песочными часами?

– О них у меня нет никаких сведений. Да, вот что еще я выяснила – пока что никакого уголовного дела о незаконном обороте историко-культурных ценностей не возбуждалось.

– А почему же меня тогда вызвали в следственный комитет?

– Вначале я связала это со Скобцовым, но теперь у меня появилась еще одна версия. Насколько мне известно, существует специальная служба, отслеживающая публикации, в том числе и в Интернете. Думаю, продажа предмета старины, некогда похищенного из музея, не осталась без внимания этой службы.

– Значит, компетентные органы вышли на продавцов? – Степанов вернул мне снимок, и я заметила, как дрожит его рука. – Я знал, что до добра это не доведет! Ладно, Арина, но Костя-то как мог на такое пойти?! У него ведь юридическое образование, ему бы следовало понимать, к чему это приведет…

– Сергей Федорович, успокойтесь, пожалуйста. Вы же сами работали в прокуратуре, поэтому лучше меня знаете, как там разговаривают с подозреваемыми в каком-либо преступлении. Лопухин был с вами предельно вежлив, так?

– Так-то оно так, но покоя в душе все равно нет.

– Ваших детей на допрос не вызывали, так?

– Мне ничего об этом не известно, – глухо отозвался пенсионер.

– Вряд ли следственный комитет располагает доказательствами, что именно ваши дети выставили на продажу музейный раритет. Сами знаете, что именно за этим последовало бы.

Степанов задумался.

– Татьяна Александровна, вы сказали, что ссылку удалили. Наверное, можно выяснить, кто регистрировал ту WEB-страницу? – спросил он.

– Можно узнать, где находится конкретный компьютер, но, скорее всего, он стоит в каком-нибудь Интернет-кафе. Только дурак занялся бы подобными вещами у себя дома.

– Ну, не знаю, в состоянии эйфории многие становятся дураками, – философски заметил бывший следователь.

Сегодня я видела и Арину, и Константина. Сын Степанова выглядел счастливым, вполне довольным жизнью, и это – несмотря на то, что его отец слег с гипертоническим кризом. Может, у него как раз и была эйфория – после выгодной продажи раритета, двадцать с лишним лет пролежавшего в различных тайниках отца?

– Вот что: я попробую узнать, с какого компьютера открыли интересующую нас страницу. Думаю, вам будет спокойнее, если выяснится, что это все-таки сделали не у вас дома. Я имею в виду и квартиру, и коттедж.

– Вы выясните это? – обрадовался Степанов.

– У меня есть один знакомый, он в таких вопросах – профи. К нему-то я и обращусь.

– Татьяна Александровна, а ведь мы с вами еще не обсудили один очень важный вопрос…

– Какой? – спросила я, убирая распечатку в сумку.

– Финансовый. Видите ли, в чем дело, я не могу вам пока что заплатить: мои пенсионные сбережения хранятся в банке. Меня отвезли сюда в экстренном порядке. Я даже не подумал о том, что следовало захватить с собой пластиковую карту. Лечение ведь дочь оплачивает. – По его изменившейся интонации я поняла, что моего клиента сильно тяготит это обстоятельство. – Была бы у меня карточка при себе, я бы спустился вниз, к банкомату.

– Сергей Федорович, не переживайте из-за этого. Заплатите, как только сможете, – успокоила я его.

Степанов поинтересовался моими тарифами. Я назвала цены, и он удовлетворенно кивнул.

– Все нормально. Такая сумма имеется на моем счету. Я ведь практически ничего на себя не трачу…

Пенсионеру мои услуги оказались по карману, и это порадовало меня. Задав клиенту еще несколько важных вопросов, я была вынуждена с ним попрощаться – пришла медсестра, чтобы сделать ему укол.

В холле я встретила главврача.

– Вы еще здесь? – удивился Полозов.

– Нет, я приехала уже во второй раз. Надо было кое-что уточнить у Сергея Федоровича.

– Понятно, – кивнул он и вошел в палату.

Я спустилась, взяла в гардеробе куртку, сняла бахилы, вышла из клиники, села в машину и позвонила своему знакомому, программисту Диме Авельянову. Его мобильник был отключен, тогда я набрала номер его домашнего телефона. После нескольких длинных гудков пошли короткие. Похоже, кто-то снял и сразу же положил трубку. Авельянов был человеком бессемейным, поэтому я решила, что, кроме него самого, никто не мог это сделать: он явно не хотел, чтобы его отвлекали от какого-нибудь важного дела. Удостоверившись, что он дома, я поехала к нему.

Через каких-то полчаса я припарковалась в тихом тарасовском дворике, вышла из машины и направилась к угловому подъезду. Набрав на кодовом замке известную мне комбинацию цифр, я открыла дверь, вошла и спустилась вниз (Дима жил в полуподвале). Как ни странно, там горела лампочка, чего раньше никогда не бывало, я всегда подсвечивала лестницу мобильником, чтобы ненароком не оступиться и не переломать ноги. Удивившись порядку, царившему в полуподвале, я позвонила в одну из двух находившихся там квартир, она располагалась с правой стороны.

– Кто там? – послышался женский голос, что опять-таки меня удивило.

Дело в том, что я ни разу не видела в доме Авельянова женщин – ни матери, ни сестры, ни просто подружки. Ему часто звонили при мне, но всегда – мужчины. Со мной он никогда не флиртовал. Более того, я даже никогда не замечала, чтобы он обращал какое-то внимание на представительниц прекрасной половины рода человеческого. Словом, Дима был не из тех, кто повернул бы шею, провожая взглядом симпатичную девушку в мини-юбке. Все это наводило на определенные размышления. Однажды я рискнула и спросила у Авельянова, есть ли у него девушка.

– Девушка? – удивленно переспросил он, и я почувствовала себя так, будто сморозила какую-то глупость, и заподозрила, что он – гей. Но никаких фактов ни за, ни против моего предположения у меня не имелось.

– Кто там? – повторил женский голос.

– Здравствуйте! Дима дома?

– А вы кто ему будете? – поинтересовалась таинственная незнакомка.

– Татьяна Иванова, деловой партнер, – отрекомендовалась я.

Дверь распахнулась, и передо мной предстала невысокая девушка, одетая в яркое шелковое платье в китайском стиле. В таких обычно ходят узкоглазые официантки в суши-барах. Моя визави явно была европейкой, к тому же блондинкой.

– Я хочу вам сказать, – начала она, высоко задрав нос, на котором сидели очки в металлической оправе, – что у Димы сейчас совсем другая жизнь! Все его деловые партнеры остались в прошлом. Примите это, пожалуйста, к сведению, и больше не приходите и не звоните сюда.

– Простите, вы кто? – спросила я, заглядывая поверх ее головы. Квартиру совершенно невозможно было узнать, так она преобразилась. Мало того, что там не было привычного беспорядка – на стенах появились картины с восточной тематикой. На потолке вместо обычной рожковой люстры висел бумажный светильник с изображением дракона.

– Я – его жена, – гордо заявила девушка, но под моим пристальным взглядом несколько стушевалась и поправилась: – Почти жена. Мы уже заявление в ЗАГС подали! А еще Дима устроился на приличную работу, поэтому всякие левые заказы он больше не берет.

– Ну что ж, я вас поздравляю, – сказала я, все еще пребывая в некотором шоке из-за перемен в личной жизни Авельянова. Лихо, однако, взяла его в оборот эта любительница восточной культуры!

– Спасибо, – кивнула девушка и хлопнула перед моим носом дверью.

Мне не оставалось ничего другого, как подняться из полуподвала на улицу. Я уже собралась усесться в свой «Ситроен», как увидела Димку, неспешной походкой плетущегося к своему подъезду. Казалось, что он по собственной воле топает на каторгу. Мне даже жалко стало этого бедолагу. Я махнула хакеру рукой, он меня заметил боковым зрением и тут же сменил траекторию.

– Здравствуй, Таня! Ты ко мне? – спросил он.

– К тебе, – подтвердила я. – Дело одно срочное есть.

– Ну что ж, давай обсудим. – Потухшие глаза «жениха» мгновенно ожили. – Только я тебя к себе не приглашаю. У меня там… это… ну, как бы лучше сказать, страшный кавардак.

Можно подумать, я никогда не видела его кавардака! Нашел, чем меня испугать! Не хочет знакомить меня со своей невестой – и не надо. Я уже сама с ней познакомилась. Впечатления оставляют желать лучшего. Одно радует – у Димы традиционная сексуальная ориентация.

– Нет проблем, – сказала я, – давай поговорим в моей машине.

Авельянов охотно сел в «Ситроен» и, устроившись поудобнее, спросил:

– Ну, что у тебя на этот раз? Кого надо хакнуть?

Я достала из сумки компьютерную распечатку и протянула ему, прокомментировав:

– Это объявление с одного сайта.

– Вижу.

– А по этой ссылке, – я тыкнула пальцем в нужное место, – можно было связаться с продавцом…

– Но ссылка уже не работает, – догадался хакер.

– Именно так. Я хотела бы знать, кто и с какого компьютера разместил это объявление, связывался ли кто-то с продавцом – в общем, все, что можно выжать из этой информации.

– Понял, поработаю. Таня, только давай договоримся так – как только я закончу работу, сам позвоню тебе. Ладно?

– Да не вопрос, – согласилась я. – Аванс требуется?

– Вообще-то, не помешал бы, – признался Дима, и я поняла, что ему туго живется без левых заказов.

Вынув из кошелька пару не самых крупных купюр, я протянула их Авельянову. Эта сумма его несколько разочаровала. А что я могла? Мне клиент пока что ничего мне не заплатил. Очень редко я начинаю работать без какой-либо предоплаты, только в крайних случаях. Сейчас как раз именно такой и был – клиент лежал в больнице.

– Остальное – по факту, – пообещала я.

– Договорились, – безрадостно протянул Авельянов и взялся за ручку дверцы.

– Дима, у тебя все в порядке? – все же поинтересовалась я напоследок.

– Да, все нормально, – соврал он и открыл дверь. – Просто устал немного.

Дмитрий не захотел рассказать мне о внезапных переменах в своей личной жизни, которые, вне всякого сомнения, тяготили его. И как же угораздило Авельянова связать свою жизнь с девицей, с которой у него явно не было ничего общего? Она поселилась в его небольшой, но все-таки собственной квартире и начала безраздельно властвовать там, стараясь подавить его индивидуальность и навязывая Диме свои пристрастия к восточной культуре. Да, Димочка, ну, ты и попал! Я с искренним сочувствием смотрела своему знакомому вслед, пока он не исчез за подъездной дверью, после чего тронулась с места.

Сначала я хотела поехать домой, но потом решила свернуть в Трубный район, в котором жил и служил сын моего клиента. Чтобы понять, справедливы ли подозрения Сергея Федоровича, следовало какое-то время понаблюдать за Константином со стороны. Может, продав золотую безделушку, инкрустированную сапфирами, он ведет в свободное от работы время жизнь, достойную олигарха?

Официально рабочий день уже закончился, но оперативник все еще мог быть в райотделе. Подъехав к Трубному РОВД, я стала высматривать, нет ли поблизости синей «восьмерки», на которой ездил Константин. Такая тачка стояла недалеко от входа. Номера совпадали с теми, что мне назвал Степанов-старший. Я припарковалась через три машины от нее и стала ждать, когда выйдет старший лейтенант. Вскоре из райотдела вышла толпа мужчин, а точнее, пять человек. Все они были в гражданском. Один выделялся на фоне остальных своим высоким ростом. Когда расстояние до него сократилось, я разглядела черты лица и убедилась, что это Константин.

Толпа мгновенно рассеялась. Четверо, в том числе и объект моего наблюдения, сели в разные машины, а один пошел через дорогу, пешком. Я пристроилась за синей «восьмеркой». Она вырулила на проспект Молодых Энтузиастов и направилась в сторону, противоположную от центра. Через несколько кварталов Константин притормозил на автобусной остановке, и в машину села высокая девушка с длинными черными волосами. Еще через пару кварталов синяя «восьмерка» остановилась около продуктового супермаркета. Из нее вышел только водитель и отправился за покупками. Припарковавшись у соседнего здания, я стала ждать, что будет дальше. Минут через десять Степанов-младший вышел из магазина со скромным пакетиком, сел в свою машину и поехал по проспекту дальше. Когда он свернул в Алтайский переулок, я проехала прямо. Все-таки Константин – оперативник, он вполне может обнаружить «хвост». Да и смысла следить за ним дальше не было, ведь я уже поняла, что он пока что не шикует. Может, конспирируется? Доехав до перекрестка, я свернула налево и другой, более короткой дорогой поехала домой.

Лучше бы я возвращалась тем же путем, потому что на Демократической улице из-за ДТП возникла пробка, и до дома я добиралась едва ли не два часа. Впрочем, это время нельзя было считать совсем уж потерянным, потому что мой мыслительный процесс ни на секунду не останавливался. Я анализировала аргументы, которые привел мне Степанов, обвиняя собственных детей в краже, и все в большей степени склонялась к мнению, что они надуманные. Просто у старика не было никакой другой версии, вот он и зациклился на одной-единственной, лежавшей на поверхности. Раз уж его дети догадывались о том, что он прячет драгоценности, значит, именно они их и взяли. Тем более и сын, и дочь нуждались в деньгах. Арине требовалось спасти свой бизнес, а Константину как минимум купить новую тачку. Кстати, трое его коллег отъехали от райотдела на иномарках, пусть и не самых дорогих, а он – на старой отцовской «восьмерке».

Кто-то, скорее всего, полковник Скобцов, дал Константину наводку на отцовскую «заначку». Мотив прибрать ее к рукам у Степанова-младшего был, у его старшей сестры – тоже. Кроме того, у них имелась теоретическая возможность обнаружить и вскрыть тайник (старик частенько надолго отлучался из коттеджа). Только меня все это как-то не убеждало. Да, я не исключала возможности, что Сергей Федорович прав в своих горьких подозрениях, но, будучи сторонницей концепции разумного сомнения, я пыталась выстроить и другие версии. Мысленно вернувшись к бывшему Арининому любовнику, я достаточно быстро поняла, что не стоит терять на него время. Аргументы Степанова в этом случае убедили меня на все сто процентов. Спросив себя, кто еще мог похитить ценности, я вдруг поняла, в какой плоскости стоит поискать ответ, и мысленно перенеслась в далекое прошлое, когда волею судьбы следователь прокуратуры стал хранителем музейных экспонатов, то есть к давнишнему обыску в квартире Хрековой.

Морально-этический аспект импульсивного поступка Сергея Федоровича меня не волновал. Что сделано, то сделано. Гораздо интереснее другое – как к Наталье попали эти артефакты? Действительно ли она не знала о том, что лежит у нее на лоджии в коробке из-под обуви? Может, она увидела в глазок, кто к ней пожаловал, и засуетилась, ведь возвращаться в СИЗО ей, конечно, не хотелось. В дверь звонили и звонили, и Хрекова успела только переложить коробку на лоджию. Затем, стараясь сохранять невозмутимость, беременная женщина вверила себя в руки судьбы, и та сжалилась над ней, подослав к ней доброго следователя.

Итак, Наталья вполне могла догадаться, что Степанов прикарманил золотое содержимое невзрачной карточной коробки. Поговорив с соседями, выступившими в роли понятых, Хрекова узнала, что Сергей Федорович к ним заходил после обыска и выходил один покурить на их лоджию. Это обстоятельство должно было окончательно убедить Наталью в том, что именно следователь и забрал драгоценности. Она могла кому-то рассказать о своих догадках. Например, водителю чиновника Кучаренко, который ей что-то передал в парке, возможно, как раз раритеты из музея… Хрекова могла получить свидание с отцом своего будущего ребенка, Николаем Бирюлиным, и рассказать ему о случившемся. Да мало ли с кем еще она могла поделиться своими соображениями! Пока шло следствие, потребовать у Степанова отдать драгоценности ни для кого резона не было, а вот по окончании судебного процесса кто-то мог предъявить свои права на песочные часы и футляр для молитвослова. Добровольно Сергей Федорович их не отдал бы – ежу понятно. Но, учитывая значительную стоимость антикварных вещиц, нетрудно предположить, что на следователя вполне могли оказать моральное и физическое воздействие. Если бы Степанову пригрозили, что разделаются с его женой, детьми или с престарелыми родителями, он наверняка сдался бы. Но ничего такого не было и в помине.

Уж слишком долго никто не проявлял интереса к драгоценностям, хранившимся у моего клиента! Может, заинтересованное лицо все это время находилось в местах не столь отдаленных? Первым мне на ум пришла фамилия заказчика. Но Кучаренко, кажется, приговорили к высшей мере наказания. Затем я вспомнила про Бирюлина, который и втянул Степанова в эту историю. Я прикинула, сколько ему могли дать – лет десять, не больше. Даже если Николай отсидел свой срок от звонка до звонка, он уже больше десяти лет гуляет на свободе. Однако о музейных ценностях кто-то вспомнил только сейчас…

Пробка на дороге наконец-то рассосалась, а вот мои размышления зашли в тупик. Наконец-то добравшись до дома, я решила спросить совета у гадальных двенадцатигранников. Достав из тумбочки в прихожей мешочек, в котором лежали мои помощники, я прошла в комнату, села в кресло и задумалась над формулировкой вопроса. Мне хотелось знать все и сразу, но двенадцатигранники не называют конкретных имен, они лишь указывают направление, в котором следует двигаться. От этого я и оттолкнулась, спросив у костей: «Стоит ли прислушаться к мнению клиента?» Косточки, брошенные на журнальный столик, немного покрутились и выдали комбинацию: «25+7+17», которая трактовалась так: «Ваши действия должны определяться вашими идеями». Сначала я решила, что получила отрицательный ответ на свой вопрос – не стоит слушать клиента. И только после ужина, точнее после нескольких чашек крепкого кофе, я поняла: было бы неправильно воспринимать совет двенадцатигранников как полный и бесповоротный отказ от версии Степанова. Просто пока что доводы Сергея Федоровича не слишком убедительные. Возможно, мне удастся найти собственные доказательства тому, что Арина и Константин пытаются обвести отца вокруг пальца.

Глава 3

Утром я поехала в фирму «Арина-строй». Примерно на полдороге я услышала звонок мобильника. Судя по мелодии, которую я для него установила, это был Степанов. Притормозив, я ответила:

– Да, Сергей Федорович, я вас слушаю.

– Здравствуйте, Татьяна Александровна, я хочу вам сказать, что собираюсь сегодня выписаться, – торопливо сообщил клиент. – Давление мне сбили, так что делать здесь мне больше нечего. Я вам звоню, чтобы вы зря в «Сантэ» не ездили. Когда у вас возникнет необходимость пообщаться со мной, позвоните мне на сотовый, договоримся о встрече.

– Значит, вас решили выписать? – удивилась я такому неожиданному повороту событий.

– Это я так решил, – поправил меня Степанов. – Чувствую я себя нормально, так что нет смысла и дальше в клинике валяться.

Конечно, вчера Полозов выражал надежду, что общение со мной подействует на Сергея Федоровича благотворно, но я даже не предполагала, что это случится так быстро. Мне показалось, что клиент что-то недоговаривает. Следует выяснить, что именно.

– Сергей Федорович, знаете, а я как раз к вам в клинику собиралась, – слукавила я. – В течение получаса буду у вас.

– Ну, если вы приедете так быстро, еще застанете меня, – заверил меня Степанов и отключился.

Я развернулась, поехала в обратную сторону и минут через двадцать была на месте. Заглянув в палату, я увидела, что пациент там не один. Около его койки, спиной ко входу, стоял невысокий мужчина в белом халате. Оставив дверь приоткрытой, я прислушалась к их разговору.

– Сергей Федорович, поймите, рано вам еще домой, – говорил доктор.

– Я здесь не останусь! – упрямствовал Степанов. – Подготовьте мои документы на выписку.

– Не понимаю, что на вас нашло? Ладно бы вы из муниципальной клиники домой рвались…

– Вот как раз оттуда я бы и не рвался!

– Так, – протянул доктор. – Сергей Федорович, если вас финансовый вопрос волнует, то совершенно напрасно. Ваше пребывание в нашей клинике оплачено на две недели вперед.

– Ну, уж две-то недели здесь валяться я точно не собираюсь.

– Во-первых, вы здесь не валяетесь, а лечитесь. А во-вторых, ваше лечение не закончено. – Доктор выдержал паузу, подыскивая третий по счету аргумент в пользу пребывания больного в клинике, но так и не нашел его. Зато у него возник вопрос: – Сергей Федорович, может, у вас есть претензии к кому-нибудь из нашего персонала?

– Нет.

– Точно?

– Точно, Юрий Васильевич, точнее не бывает!

– Сергей Федорович, вероятно, у вас возникли какие-то срочные дела в городе. Но неужели они не могут подождать? Поймите, здоровье – это самая главная ценность, – продолжил свои уговоры доктор.

– Самая главная ценность – это чистая совесть, – философски изрек Степанов. – Выписывайте меня, выписывайте! Иначе я сбегу.

– Вы как ребенок, ей-богу! Я должен кое с кем поговорить. – Юрий Васильевич стремительно вышел из палаты.

Я еле успела отскочить в сторону. Проводив доктора взглядом, я приоткрыла дверь и спросила:

– Можно?

– Заходите. – Степанов стоял, наклонившись к открытой тумбочке, вынимал оттуда свои вещи и складывал их в дорожную сумку.

– Домой собираетесь? А я случайно подслушала, что доктор не хочет вас выписывать.

– Конечно, не хочет! Я ему деньги приношу, причем немаленькие, – пенсионер поставил сумку на пол и сел на кровать, – недосуг мне здесь валяться, когда такое происходит.

– А что происходит? – поинтересовалась я. – Я чего-то не знаю?

Мне не меньше, чем лечащему врачу Степанова, хотелось знать, в чем причина такого демарша.

– Я стал помехой для родных детей! Вчера Арина попросила Юрия Васильевича, чтобы он как можно дольше меня здесь продержал, и деньги за мое лечение авансом внесла. А позже, как я вам уже сказал, она собирается отправить меня в санаторий. А оттуда и до дома престарелых недалеко, – в голосе Степанова отчетливо слышалась горечь. – Нет, я не позволю им реализовать эти планы! Да и не хочу я, чтобы Арина оплачивала мое лечение. В конце концов, я могу и в городскую больницу лечь. Между нами говоря, мне здесь просто не по статусу находиться.

– Ну и с чего вы это взяли?

– Да разве это не так? Я простой пенсионер, а в соседних палатах чиновники и бизнесмены лежат, а то и бандиты! Одного я перед самой пенсией на зону за мошенничество отправил. Он уже освободился и успел сколотить состояние. Ходит здесь королем, на меня посматривает и ухмыляется…

– Сергей Федорович, в муниципальной клинике у вас еще больше шансов своих бывших подследственных встретить, – заметила я.

Клиент не нашел возражений. Проанализировав ситуацию, я поняла, что ничего особенного со вчерашнего дня не произошло. Просто в старике заговорило самолюбие. Ему не понравилось, что дочь оплатила его лечение в частной клинике и, возможно, сделала это на деньги, вырученные от продажи заполученных музейных ценностей.

– Я все обдумал, мое решение окончательное и обжалованию не подлежит! – безапелляционно заявил Степанов. – Если что, я и дома могу полечиться. Только вот я уже и не знаю, где мой дом. Прописан-то я все еще в Тарасове, в Алтайском переулке. Туда бы я и хотел вернуться, только Костя явно мне не обрадуется… Он ведь там себя уже единственным хозяином чувствует!

– В Калиновку вы возвращаться тоже не хотите? – уточнила я.

– Не хочу, – подтвердил Степанов. – Не хочу ничем быть обязанным Арине, раз уж она за полного дурака меня держит! Думает, я не понимаю, откуда она деньги взяла…

– Так, я что-то запуталась! Ни с сыном, ни с дочерью вы жить не хотите. Куда же вы поедете после выписки?

– К приятелю. Он сейчас на даче живет, квартира его свободна. Я уже с ним по телефону обо всем договорился. Он скоро за мной приедет. Вот такие дела.

Мне не понравилось настроение Степанова. Еще вчера он рассуждал вполне логично, а сегодня его захлестнули эмоции. Можно подумать, за тот короткий период времени, что мы не виделись, к нему попали новые доказательства виновности его детей. Как Сергей Федорович мог раздобыть их, лежа на больничной койке? Вероятно, он просто накрутил себя. Старику показалось, что дети хотят оттянуть его возвращение домой на как можно более поздний срок. Хотя, почему – показалось? Они действительно этого хотят! Только что ими движет? Желание, чтобы отец хорошенько поправил здоровье, или им просто надо на время сплавить его подальше?

– Татьяна Александровна, по телефону вы сказали, что хотели о чем-то со мной поговорить, – напомнил клиент.

– Да, хотела. Сергей Федорович, вы не знаете, как сложилась судьба людей, проходивших по антикварному делу? – спросила я, но услышать его ответ не успела, потому что в палату вошли двое врачей – Звонарев и Полозов.

– Так, девушка, – обратился ко мне Юрий Васильевич, – нам тут серьезный разговор предстоит. Оставьте нас, пожалуйста.

Полозов кивнул мне, я вышла из палаты и села в холле перед телевизором. Подслушивать смысла не было, я и так знала, что доктора попытаются уговорить Степанова остаться в клинике. Главврач пробыл в палате недолго, уже через пару минут он вышел и позвал меня в свой кабинет.

– Татьяна Александровна, вы можете мне объяснить, что происходит? – строго осведомился он. – Надеюсь, это не вы надоумили Сергея Федоровича прервать лечение?

– Нет, это решение он принял самостоятельно. Я удивлена не меньше вас.

– Я совершил ошибку, пригласив вас сюда, – посетовал главврач. – Надо было повременить с этим до полного выздоровления Степанова! Татьяна Александровна, поймите, рано еще ему выписываться. Давление-то скачет! Это очень опасно!

– Понимаю, – кивнула я.

– А раз понимаете, уговорите его остаться! – не попросил, а скорее потребовал Полозов.

– Я уже пробовала, но Сергей Федорович настроен очень решительно.

– Ну что ж, тогда мне придется позвонить Арине Сергеевне. Она тоже женщина решительная, насколько я понял, возможно, она втолкует отцу, что надо довести лечение до конца. – И Полозов потянулся к телефону.

– Погодите, не спешите, – попросила я. – У меня возникла одна идея…

– Слушаю вас. – Главврач убрал руку с трубки.

– Александр Николаевич, вы на дому больных обслуживаете?

– Конечно.

– А если пациент проживает за чертой Тарасова, например, в Калиновке?

– В Калиновке так в Калиновке. Вы думаете, Степанов согласится продолжить лечение на дому? Я так понял, что он хочет разорвать с нами контракт, только никак не возьму в толк, почему?

– Считайте, что это просто стариковский каприз. В этой клинике он точно не останется, а вот лечиться дома – под вашим наблюдением, – думаю, согласится. Во всяком случае, я попробую его уговорить, – пообещала я.

– Ну что ж, попробуйте. Даю вам еще один шанс, но если у вас ничего не получится, мне придется позвонить Арине Сергеевне.

Я вернулась в палату. Лечащий врач Степанова все еще был там и на мое появление отреагировал самым негативным образом:

– Это снова вы? Разве вы не видите, что у нас плановый осмотр? Выйдите, пожалуйста!

Похоже, Звонарев тоже уверовал, что именно я уговорила Сергея Федоровича отказаться от услуг клиники.

– Юрий Васильевич, – обратилась я к нему, – вас Александр Николаевич просил срочно зайти.

Кивнув мне, доктор повернулся к своему пациенту и назидательно проговорил:

– И все-таки, Сергей Федорович, еще раз подумайте над моими словами! Со здоровьем не шутят, тем более в вашем возрасте.

Степанов демонстративно отвернулся к стене. Доктор бросил на меня недружелюбный взгляд и вышел из палаты.

– Ну, вы однозначно решили, что здесь не останетесь? – уточнила я.

– Точно так, – подтвердил пенсионер.

– А вы уверены, что поступите правильно, поселившись у приятеля?

– А что мне остается?

– Мне кажется, после такого шага ваши отношения с детьми окончательно испортятся. А ведь пока что нет стопроцентной уверенности, что именно они вскрыли тайник. Мое расследование может затянуться. Другое дело, если бы вы вернулись в Калиновку… – И я поделилась со Степановым своими дальнейшими планами.

– Вы правы. Так мы гораздо быстрее все узнаем. Раз того требуют обстоятельства, я согласен вернуться в Калиновку и продолжить лечение на дому, тем более что оно уже оплачено. – Степанов вынул из кармана мобильник, позвонил своему приятелю и дал отбой, не вдаваясь ни в какие объяснения.

Я отправилась к Полозову, чтобы утрясти кое-какие вопросы.

* * *

Примерно через час из ворот частной клиники выехала карета «Скорой помощи», в которой находился Степанов. Я поехала на своем «Ситроене» следом за ней. Через час с небольшим микроавтобус с красным крестом и логотипом «Сантэ» на борту остановился у дома номер тридцать семь по Волжской улице. Я объехала его и припарковалась за углом, чтобы не светиться перед камерами видеонаблюдения. Вышла из машины, взяла с заднего сиденья фирменный халатик и чемоданчик с аптечкой, любезно выданные мне Полозовым для конспирации, и захлопнула дверцу машины. Больной уже стоял у ворот и разговаривал с медбратом, державшим в руках его сумку.

– Ну что ж, можете звонить, – сказала я, поправляя халатик.

Степанов нажал на кнопку видеодомофона. Из переговорного устройства послышался женский голос:

– Сергей Федорович, это вы?

– Да, Антонина, это я.

– Но как? Вы же в больнице, – с недоумением сказала домработница, вовсе не спеша впустить хозяина в дом.

– Как видите, я здесь. Да откройте же, наконец! – прикрикнул на нее хозяин.

– Сейчас. – Щелкнул замок, и дверь открылась.

Мы вошли в небольшой ухоженный палисадник и направились по гаревой дорожке, усыпанной листьями, опавшими с раскидистой груши, к коттеджу. На пороге показалась женщина лет тридцати пяти.

– Почему Арина Сергеевна не сказала мне, что вас сегодня выписывают? – спросила домработница, когда мы приблизились к ней.

– Потому что она сама об этом еще ничего не знает, – ответил ей Степанов. Прислуга продолжала неловко топтаться на пороге. – Антонина, что происходит? Вы нам, наконец, дадите войти? Это персонал из клиники. Разве вы не видите?

– Понимаете, я не знала… Если бы меня предупредили… – промямлила домработница, посторонившись. Ее странное поведение объяснилось в полной мере, когда мы, сняв верхнюю одежду и переобувшись, вошли в гостиную. Там повсюду – на диване, в креслах, даже на полу – валялись женские вещи. Похоже, Тоня, уверенная, что ее никто не потревожит, решила примерить хозяйские наряды. Надо сказать, что обе женщины были примерно одного роста и комплекции.

– Что здесь происходит? – строго спросил Степанов.

– Понимаете, Арина Сергеевна попросила кое-какие вещи в химчистку отнести, вот я их тут и сортирую, – пояснила домработница, и ее щеки запылали ярким румянцем.

– Где Саша? Он еще не вернулся из школы?

– Нет. У Санечки сегодня теннис, а после секции он собирался к вам в больницу сходить. Вот он удивится, увидев, что вас там нет!

– Антонина, приберитесь здесь и ступайте в химчистку, – Степанов повернулся к ней спиной, но через секунду оглянулся и добавил: – Арине Сергеевне не звоните! Я сам с ней свяжусь.

– Хорошо, – ответила домработница и начала собирать разбросанные платья, юбки и блузки.

Мы с Гошей, так звали медбрата, повели нашего пациента в спальню. Вообще-то он вполне мог передвигаться самостоятельно, но для пущей важности мы разыграли перед домработницей небольшой спектакль.

– Это моя библиотека, – похвалился Сергей Федорович, когда мы вошли в комнату, заставленную от пола до потолка книжными стеллажами. – Да хватит вам держать меня под руки! Я же не инвалид! Моя спальня на втором этаже. Прошу!

Мы поднялись в мансарду. Надо сказать, Степанов довольно шустро взобрался наверх по достаточно крутой винтовой лестнице, у него даже дыхание не участилось. Тем не менее Гоша сказал:

– Сергей Федорович, давайте измерим вам давление.

– Это еще зачем? Мне сегодня его уже раз пять мерили.

Гоша повернулся ко мне, взглядом ища поддержки. Мне пришлось выступить в роли третейского судьи:

– Сергей Федорович, не возражайте! Это его работа. Гоша должен удостовериться, что вы нормально перенесли дорогу.

– Ладно, надо так надо. – Степанов сел на кровать и закатал рукав.

Медбрат взял прибор для измерения давления и занялся делом. Я подошла к окну и пригляделась к окружавшему дом пейзажу.

Гоша покачал головой и спросил:

– Сергей Федорович, утром какое у вас давление было?

– Такое же.

– Я укольчик вам сделаю…

– Не надо мне никаких уколов! – воспротивился Сергей Федорович, но под моим строгим взглядом сдался.

Гоша отправился в ванную комнату, находившуюся за стеной, помыть руки, а я негромко спросила:

– А если снять с сейфа отпечатки пальцев? У меня с собой все необходимое для этого имеется.

– Бесполезно, – отмахнулся Степанов. – Тот, кто его взломал, либо работал в перчатках, либо стер свои отпечатки. Я извел едва ли не целый рулон скотча, но никаких следов не переснял.

Вернулся медбрат, и я вновь уставилась в окно.

– Ну вот, теперь я с чистой совестью могу вернуться в клинику, – сказал Гоша, сделав инъекцию. – Да, чуть не забыл: вот эти таблетки вам надо выпить на ночь.

Когда молодой человек ушел, я поинтересовалась:

– Сергей Федорович, соседи к вам часто в гости приходят?

– Можно сказать, никогда. Я раньше общался с Трифоновыми, они за родительским домом присматривали, – сказал он, – но в прошлом году они переехали в город, к сыну. Их дом уже почти развалился. Видите?

– Вижу. Справа от Трифоновых кто живет?

– Пока никто. Раньше там Огурцовы жили, но несколько лет тому назад все они буквально друг за другом перешли в мир иной. Их дочь, вступив в права наследства, очень быстро продала участок с домом какому-то тарасовскому бизнесмену. А он подогнал бульдозер и снес огурцовскую хибару, а новый коттедж начал возводить только через год. Видимо, у него были финансовые проблемы, а потом все наладилось.

– Значит, с соседями вы не общаетесь?

– Не с кем было. Там, – Степанов махнул рукой в другую сторону, – чиновник какой-то хоромы, повыше и побольше наших отгрохал. А рядом с ним пьянчуга местный живет, Вася Сизов. Уж сколько раз он по пьяни горел – и не сосчитать. В последний раз дом выгорел дотла, так он теперь в сарае ютится. Так что наша Калиновка – поселок контрастов. А лет через пять тут старожилов совсем не останется. – Он замолчал, услышав чьи-то шаги на лестнице.

– Ложитесь, – шепнула я, и Степанов покорно улегся на кровать.

Я взяла его за запястье, сделав вид, что считаю его пульс. В дверь постучали, и хозяин ответил:

– Открыто.

Антонина просунула голову в приоткрытую дверь и спросила елейным голосочком:

– Сергей Федорович, вы обедать будете? Где вам накрыть – в гостиной или сюда принести?

– Тоня, не беспокойтесь. Я пока не голоден, если что, Татьяна меня покормит.

– Понятно, – кивнула домработница, но не ушла. Немного помявшись, она виновато спросила: – Сергей Федорович, вы ведь ничего не расскажете Арине Сергеевне?

– О чем? – Степанов лукаво прищурился.

– Ну, о том, что я ее платья… сортировала?

– Сортировала или примеряла – мне нет до этого дела. Антонина, вы на сегодня свободны.

– Спасибо… До свидания. – Тоня закрыла за собой дверь.

Я подошла к окну, желая проследить за уходом Антонины. Из окна были видны ворота. Домработница не стала задерживаться – минут через десять она стремительным шагом покинула дом.

– Ну вот, теперь можно приступить к делу. Сергей Федорович, вам не трудно будет провести для меня экскурсию по коттеджу, чтобы я определилась, где лучше поставить «жучки»?

– Конечно, нетрудно. – Сергей Федорович поднялся с кровати. – Скажите, Татьяна Александровна, неужели вы заранее знали, что попадете сегодня в мой дом?

– Нет, я всегда ношу в сумке все самое необходимое, например, подслушивающие устройства.

– Предусмотрительно, – заметил Степанов. Когда мы спустились на первый этаж и прошли в гостиную, он посоветовал мне: – Поставьте один «жучок» здесь. Тут постоянно кто-нибудь вертится.

– Так и сделаю. – Оглядевшись в поисках укромного местечка, я подошла к напольной вазе, из которой торчали искусственные лилии, и воткнула «жучок» в середину одного из цветков. – Если не возражаете, я бы непременно взяла на прослушку спальню Арины Сергеевны.

– Дожил, – пенсионер тяжело вздохнул, – шпионю за родными детьми! Но, похоже, другого способа узнать всю правду нет.

Планировка дома оказалась очень оригинальной. Наверх вели четыре деревянные лестницы, а не одна, как это обычно бывает. На втором этаже не было единого пространства. И Сергей Федорович, и его дочь, и внук – каждый имел там свою собственную обособленную территорию. У Арины она была намного больше, чем у всех остальных. Будучи женщиной, я не могла не позавидовать ее обширной гардеробной.

– Барство, – высказал свое мнение по этому поводу Степанов.

«Норма», – подумала я. Мне бы тоже хотелось, чтобы моя одежда не мялась в тесном шкафу, а свободно висела на мягких плечиках, укрытая от неизбежной пыли индивидуальными полиэтиленовыми чехлами. Живут же люди! Есть где развернуться.

Мы прошли через гардеробную и оказались в спальне. Она тоже была просторной, но какой-то мрачной. Мне всегда казалось, что интерьер будуара должен быть выдержан в светлых, пастельных тонах, а золото в сочетании с цветом шоколада – эти оттенки больше подходят для гостиной. Однако хозяйка дома имела свое мнение на этот счет. Я приладила «жучок» к резной темно-коричневой раме овального зеркала.

– Знаете, я бы еще установила прослушку в стационарный телефон. Вы не против?

– Пожалуйста, – разрешил Степанов и подал мне трубку, лежавшую на туалетном столике. – Правда, Арина постоянно забывает ставить ее на зарядку.

– Лучше поставить «жучок» на базу. Это даст возможность прослушивать разговоры со всех трубок.

– Она в гостиной.

Мы вышли из спальни другим путем (не через гардеробную). Оказавшись в холле второго этажа, я заглянула из любопытства на балкон и обратила внимание, что он в доме не единственный. Перехватив мой взгляд, Сергей Федорович пояснил:

– Здесь есть еще две комнаты для гостей. Они соединены между собою единым балконом. В одной из них обычно Костя останавливается.

– А Сашина территория где? – уточнила я.

– Если смотреть в горизонтальном срезе, то по диагонали от моей. У него также две комнаты. Внизу – компьютерный класс, а наверху – спальня.

– Да, мудреная у вас тут планировка!

– Согласен, но мы к ней уже привыкли.

После того как я поставила домашний телефон на прослушку, у меня остался еще один «жучок», и я пристроила его в кухне. Это была вотчина домработницы, которой, как я и предполагала, нельзя полностью доверять.

– Когда я работал в прокуратуре, техника была совсем другой, – вспомнил Степанов. – Рядом с прослушиваемым объектом мы ставили автомобиль с закрытым кузовом. Там стояли бобинные магнитофоны, они все подряд записывали, а при необходимости послушать разговоры в режиме реального времени техник надевал громоздкие наушники. Их в дамской сумочке не спрячешь.

– Да, сейчас все по-другому. – Перехватив взгляд пенсионера, я достала из своей сумки миниатюрные наушники, похожие на продающиеся в комплекте с мобильниками, и небольшое портативное устройство, позволяющее записывать звуковые сигналы и переключать волны. – Сергей Федорович, сейчас я научу вас пользоваться этим хозяйством. Это совсем не сложно.

– Ну что ж, я всегда открыт новым знаниям, – Степанов уселся в кресло и начал внимательно следить за всеми моими манипуляциями.

– Вот смотрите, если вы хотите послушать, о чем говорится в гостиной, – включаете эту кнопку. В спальне – вот эту.

– А на кухне – эту? – Пенсионер достаточно быстро усвоил правила пользования современной аппаратурой. – В принципе, я все понял, но было бы неплохо закрепить результат. Давайте я сейчас пойду к себе, а вы останетесь здесь или, к примеру, зайдете в кухню и скажете мне несколько слов, а я попробую вас запеленговать.

– Хорошо, давайте так и поступим.

Степанов отправился в свою спальню, а я осталась в гостиной. Выждав минут пять, я начала декламировать детские стишки о своей громко плачущей тезке с мячиком. Почему-то именно они первыми пришли мне на ум. Затем я решила перейти в другое помещение, но услышала звук открывающегося замка и осталась на месте.

– Вы кто? – спросила Арина Сергеевна, влетев в гостиную.

– Медсестра. Меня зовут Таня, – представилась я. – А вы, наверное, Арина Сергеевна?

– И как это вы догадались! – съязвила хозяйка коттеджа. – Где папа? Что с ним?

– Не волнуйтесь, Сергей Федорович у себя в комнате. Отдыхает.

В гостиную вошел светловолосый паренек и с интересом присмотрелся ко мне.

– Да как же мне не волноваться! Мы приезжаем в клинику, а нам говорят, что папы там нет! Вы понимаете, что я подумала в первую секунду?

– А что вы подумали? – наивно спросила я, захлопав ресницами.

– Неважно, – ушла от ответа Степанова. – Значит, в клинике карантин?

– Да, – подтвердила я. – Ветряная оспа.

– Папа ею не болел.

– Вот-вот, он нам так и сказал. Всех, кто не был в контакте с группой риска, выписали домой, в том числе Сергея Федоровича. Все необходимое лечение ваш папа получит здесь, дома.

– Вы у нас поживете, пока дед не вылечится? – подал голос Саша.

– Нет, мы работаем по графику и только днем, – пояснила я.

– Жаль.

– Чего тебе жаль? – напустилась на него мать. – Стоишь, глазки строишь! Иди к себе в комнату!

– К себе так к себе, – фыркнул паренек и направился к одной из дверей.

Открыв ее, он оглянулся и подмигнул мне. Чтобы еще больше расположить к себе молодого человека, я ответила ему самой обворожительной улыбкой. Арина Сергеевна наших заигрываний не заметила.

Степанова бросила плащ в кресло и сказала:

– Пойду к отцу, посмотрю, как он там.

Хоть я и не получила приглашения, все равно последовала за хозяйкой. Она не возражала. Поднявшись по лестнице, Арина Сергеевна, как и в больнице, немного замешкалась перед дверью и, приоткрыв ее, спросила ангельским голосочком:

– Не спишь?

– Нет, Арина, заходи. Ты почему сегодня так рано?

– Ну, здравствуй! – Подойдя к отцу, лежавшему на кровати, и чмокнув его в щеку, Арина поинтересовалась: – Как ты перенес переезд?

– Нормально.

– У тебя опять накурено. – Арина помахала рукой, разгоняя дым. – Разве врачи тебе не запретили курить?

– Если бы это было так просто – бросить, я бы уже давно бросил, – ответил ей отец.

В комнате повисла напряженная тишина. Можно было подумать, что отцу с дочерью было больше не о чем разговаривать.

– Простите, – подала я голос, – Сергею Федоровичу пора принимать лекарства.

– Хорошо, я зайду позже. – Мне показалось, Арина втайне порадовалась тому, что у нее появился повод уйти, ведь ее общение с отцом явно не заладилось. Сергей Федорович, сказав дочери несколько слов, демонстративно отвернулся от нее к окну.

Как только мы остались одни, Степанов достал из-под одеяла наушники.

– Надо полагать, вы слышали мой разговор с Ариной? – спросила я.

– Слышал, – подтвердил клиент, – и лишний раз убедился, что мои подозрения вполне справедливы.

– Да что же вас могло в этом убедить?! – Я всплеснула руками от удивления. – Да, возможно, ваша дочь не слишком обрадовалась тому, что вас выписали, но не более того. В конце концов, она заплатила немалые деньги за полноценное лечение и имела полное право надеяться на то, что вы все двадцать четыре часа в сутки будете находиться под квалифицированным медицинским присмотром.

– Да разве вы не поняли, что мое появление дома спутало Арине все карты?

– Я ничего такого не заметила. По-моему, вы грешите субъективностью, – как можно мягче произнесла я.

– Хорошо, если так.

– Сергей Федорович, – я перешла на полушепот, – мне хотелось бы вернуться к вопросу о фигурантах того старого антикварного дела. Может, это кто-то из них вычислил, что драгоценности остались у вас? Например, Хрекова, Бирюлин или даже Кучаренко?

– Кучаренко? – Степанов бросил на меня удивленный взгляд. – А разве я не сказал вам, что он повесился в камере накануне суда?

– Нет, я впервые слышу об этом!

– Да, чиновник не смог выдержать такого позора и покончил жизнь самоубийством. Он скрутил из простыни веревку, привязал ее к решетке и… В общем, тюремный врач констатировал смерть от удушья.

– А как насчет других фигурантов?

– Ну, если вам это интересно, – Степанов пожал плечами. – Николая Бирюлина тоже нет в живых.

– То есть вы интересовались его судьбой?

– Нет, – возразил бывший следователь, – специально не интересовался. Где-то году в 92-м или 93-м – сейчас уже и не вспомню точно – я случайно встретил Наталью Ивановну. Честно говоря, я даже не узнал ее поначалу, так сильно она изменилась за эти годы – располнела, прическу изменила… Раньше у нее были длинные светлые волосы, а потом она подстриглась коротко и покрасилась в темный цвет. В общем, Хрекова подошла ко мне в Крытом рынке, около медовых рядов, поздоровалась. Я спросил у нее, как дела. Не то чтобы меня это сильно интересовало, так, для приличия. Наталья сказала, что родила девочку, а Николай умер на зоне.

– От чего?

– Я не спросил. Знаете, разговор наш как-то не клеился, поэтому мы попрощались, и я пошел своей дорогой, она – своей. Все – больше мы не виделись. Но вот ее прощальный взгляд я помню – в нем светилась благодарность.

– Благодарность?

– Да, именно так. Татьяна Александровна, а почему вас это так удивляет?

– Сергей Федорович, как вы думаете, за что именно она вас благодарила?

– Как это – за что? За то, что благодаря мне она перешла из разряда подозреваемых в разряд свидетелей!

– Не конкретно ли за то, что вы спрятали улики? – уточнила я.

– Мне так не показалось.

– А водитель чиновника Кучаренко? Вы что-нибудь о нем помните?

– Полещиков проходил по делу как свидетель. Думаю, он и половины того, что знал, ни на следствии, ни на суде не выдал. Только я бы не стал его подозревать в краже антиквариата. – Степанов кивнул в сторону окна, под которым некогда строил тайник. – Полещиков тогда был уже в возрасте, а сейчас, если он и жив, то уже стал глубоким стариком.

– Понятно. – Я задумалась над следующим вопросом, но мои размышления прервал телефонный звонок. Достав из сумки мобильник, я ответила.

– Таня, это я, давай сегодня встретимся. Есть что обсудить, – торопливо проговорил Авельянов.

– Хорошо, давай. Когда и где? – спросила я.

– Может, в кафе «Заправка» через час? – предложил хакер. – А то у меня дома… это…

– Кавардак? – подсказала я, вспомнив его предыдущую отговорку.

– Хуже. У меня там всемирный потоп, соседи нас сверху залили, – нафантазировал Авельянов.

Не было никакого резона уличать его во лжи. Напротив, я выразила ему глубочайшее сочувствие по поводу коммунальной неурядицы. Отключившись, я обратилась к клиенту:

– Сергей Федорович, мне программист отзвонился, у него есть информация по тому объявлению.

– Понял. – Степанов поднялся с кровати, подошел к комоду, выдвинул верхний ящик, достал несколько крупных купюр и протянул мне их со словами: – Пока возьмите это, больше наличных у меня нет. Завтра я дойду до ближайшего банкомата и сниму оставшуюся сумму. Сегодня у меня это не получилось.

Мы обсудили с Сергеем Федоровичем еще кое-какие организационные вопросы, и я пошла на первый этаж.

– Уже уходите? – спросила Арина, неожиданно появившись рядом со мной.

– Да, все необходимые процедуры я сделала. Сергею Федоровичу останется только выпить на ночь таблетки. Напомните ему, пожалуйста, – сказала я, снимая халатик.

– Я напомню, – пообещал Саша, выглянув из своей комнаты.

– Тогда, молодой человек, я могу быть спокойна. До свидания!

– Я вас провожу. – И Арина Сергеевна пошла со мной до входной двери.

Мне показалось, что она хочет о чем-то спросить меня, но Степанова промолчала. Под ее зорким глазом я надела куртку и переобулась. Затем, попрощавшись с хозяйкой, я вышла из дома и направилась по гаревой дорожке к воротам, чувствуя ее взгляд, обращенный на меня из окна. Может, Арина выяснила, что на самом деле никакого карантина в клинике «Сантэ» нет? По идее, не должна была, ведь Александр Николаевич обещал мне поддержать эту легенду. Створки ворот отъехали в сторону настолько, чтобы я смогла выйти, и быстро сдвинулись обратно. Я пошла к «Ситроену».

Глава 4

Зайдя в кафе, я сразу заметила Авельянова. Он сидел за одним из центральных столиков и задумчиво потягивал минералку.

– Привет! – Я подсела к нему. – Давно ждешь?

– Не очень, – ответил мой приятель и перевел взгляд на подошедшую к нам официантку.

– Что будете заказывать? – поинтересовалась она, даже не дав мне возможности изучить меню.

– Пожалуйста, два эспрессо… – начала я.

– Нет-нет, я ничего не буду! – перебил меня Дима.

– Как знаешь. Это я себе. Итак, два эспрессо, – повторила я, – и кусочек тирамису.

– Хорошо. – Официантка сделала пометку в блокнотике и удалилась.

– Так, Дима: не томи меня, говори сразу, что тебе удалось выяснить, – поторопила я его.

– Человек, разместивший объявление, зарегистрировал страницу для обратной связи не с компьютера, а с мобильного телефона. Номер я узнал, только он не отвечает, точнее он постоянно отключен или находится вне зоны доступа.

– Ну, это понятно – конспирация, – ничуть не удивилась я. – За кем он числится?

– Сейчас. – Авельянов вынул из кармана бумажку и положил ее передо мной.

Я пробежала глазами по строчкам, отметила два весьма важных обстоятельства. Во-первых, Лычагова Дарья Дмитриевна родилась в 1933 году и в силу своего возраста вряд ли хорошо ориентировалась в виртуальном пространстве Интернета. А во-вторых, она проживала на проспекте Кирова, где полно салонов связи. Старушке не пришлось бы куда-то далеко бежать за своим паспортом, чтобы помочь какому-нибудь прохожему получить симку.

– Это вся информация? – уточнила я, стараясь не показать своего разочарования.

– Почти. Могу еще сказать, что на объявление откликнулись трое. Двое не из нашего региона, предположительно из Москвы, а один – местный. Только мне идентифицировать пользователя не удалось. А это значит, что он далеко не чайник, может, даже человек из спецслужб.

– Вот как? – я сделала определенные выводы. – Кто был последним потенциальным покупателем?

– Как раз наш зашифрованный земляк.

Официантка принесла заказ и отошла к соседнему столику.

– Ну что ж, Дима, ты со своей задачей, как всегда, справился. – Я достала из сумки деньги, полученные от Степанова, и вручила их Авельянову.

– О’кей. – Дима мотнул головой, пересчитав купюры. Убрав их в карман, он поинтересовался: – Больше заданий для меня нет?

– Погоди, надо подумать. – Я отпила несколько глотков горячего кофе. – Вообще-то, есть одна работа, но я не знаю, насколько реально ее выполнить при том минимуме информации, что у меня на данный момент имеется.

– Говори! – Хакер подался всем телом вперед, демонстрируя заинтересованность. Чем сложнее задание, тем сильнее азарт. В этом мы с Димкой похожи.

Поставив на стол пустую чашку, я сказала:

– Есть одна фирма. Я знаю ее название и местоположение. Еще мне известно, что не так давно у нее были финансовые трудности, но потом баланс вроде бы выровнялся. Было бы неплохо выяснить, откуда поступили деньги на расчетный счет этой фирмы?

– Фирма тарасовская? – уточнил Авельянов, и я кивнула. – Еще что-нибудь можешь о ней сказать?

– Предприятие называется «Арина-строй». Его владелец – Степанова Арина Сергеевна, она же – директор. – Когда Авельянов вбил в память своего мобильника соответствующую заметку, я продолжила: – А занимается фирма оптовыми продажами строительных материалов. Находится она на Вакуровском тракте. Это все, что мне известно.

– Информации предостаточно, – заверил меня хакер. – Ну что ж, Таня, как только выясню что-то стоящее, сразу же позвоню.

– Буду ждать твоего звонка.

– Ну, я пойду? – Дима поднялся. – А то мне еще надо разгребать последствия потопа. Там, наверное, изо всех тазиков и кастрюль вода уже через край выливается!

Я не стала задерживать Авельянова, хотя догадывалась, что никаких емкостей, наполненных водой, у него дома нет и в помине. Он ушел, а я, наконец, приступила к тирамису. Подкрепившись, я решила, что все еще не так безнадежно. Может, эта пожилая дама, Лычагова, вовсе и не постороннему человеку помогла получить симку, а какому-нибудь родственнику или соседу? В любом случае с ней требуется побеседовать, и я, выйдя из кафе, пошла на проспект. Именно пошла, а не поехала, потому что проспект Кирова – это пешеходная зона, иначе говоря, тарасовский Арбат. Найти место для парковки на прилегающих к нему улицах – всегда проблема, вот я и оставила «Ситроен» около кафе.

Дойдя почти до середины проспекта, я остановилась у дома номер семнадцать. На первом этаже располагался магазин спортивной одежды, а на втором – салон свадебного платья. Впрочем, мне-то был нужен дом семнадцать «А», стоявший в глубине двора, но пройти туда было весьма проблематично. Раньше между домами имелся свободный проход, но совсем недавно там установили металлические ворота с домофоном.

Вопрос к Дарье Дмитриевне у меня был деликатный, и вряд ли я удовлетворила бы свой интерес через переговорное устройство. Желательно поговорить со старушкой с глазу на глаз. Потоптавшись у ворот в тщетном ожидании, что кто-нибудь откроет их с той или другой стороны, я все же решила забросить пробный камень и нажала на нужные кнопки.

– Кто там? – спросил писклявый женский голос.

– Извините за беспокойство, – начала я, подыскивая на ходу нужные слова. – Дело в том, что у меня к вам есть одна просьба…

– Какая еще просьба? – не слишком дружелюбно осведомилась моя невидимая собеседница.

– Понимаете, здесь, напротив вашего дома, одна акция – очень выгодная – проходит: можно бесплатно подключиться к мобильному оператору да еще эксклюзивный подарок получить, а у меня с собой паспорта нет. Может быть, вы меня выручите?

– Девушка, а почему это, интересно, вы именно ко мне с такой просьбой решили обратиться? – удивилась женщина с писклявым голосом. – У нас в доме пятнадцать квартир, мои кнопки самые красивые, что ли?

– Честно говоря, вы уже не первая, к кому я обращаюсь. Кого-то дома нет, а кто-то просто отказался мне помочь… Я вас очень прошу, выручите меня, пожалуйста! – жалобно попросила я. – Я студентка, мне такой шанс упускать не хочется!

– Была бы охота – просто так из дома выходить, – буркнула старушка, но не отключилась.

– А если не просто так, а за некоторое вознаграждение?

Мое предложение пенсионерку явно заинтересовало, и она спросила:

– Сколько дашь?

– Пятьдесят рублей. Больше не могу, да и смысла нет иначе подключаться.

– Ну, ладно, постой там. Только деньги вперед! Знаю я вас, студенток… Свое получите, а потом поминай как звали!

– Это не про меня, – заверила я старушку, отошла в сторонку и остановилась в ожидании обладательницы писклявого голоса.

Минут через десять из ворот вышла худая низенькая старушонка в цветастом шелковом платке, сером старомодном плаще и поношенных туфлях. Я шагнула к бабушке и сказала:

– Это я вам звонила.

– Я так и поняла, – беззубо улыбнулась бабуля.

– Вас как зовут? – спросила я.

– Для тебя – тетя Даша, – представилась собеседница, и я убедилась, что ко мне вышла именно та женщина, за кем числилась сим-карта.

– Тетя Даша, извините, ради бога, но акция уже закончилась. Прямо на моих глазах палатку свернули и ушли!

– Жалко, – разочарованно вздохнула старушка.

– Скажите, вам уже доводилось кого-нибудь так выручать? – поинтересовалась я, будто бы невзначай.

– Ну, доводилось, а тебе-то что? Вот не хотела я из дома выходить, так нет же, все-таки пошла! И зачем мне, спрашивается, это было надо? – разворчалась бабуля.

– Да, неловко получилось, но я готова вам это как-то компенсировать. Вот, возьмите. – Я протянула ей обещанный полтинник.

– Не пойму, это за что же ты мне платишь? – Лычагова не спешила брать деньги. Ее явно что-то насторожило.

– За справку, тетя Даша, за справку! Скажите, когда и кому вы помогли получить сим-карту?

– То есть ты меня обманула?! Из дома выманила, чтобы вопросы свои задать? – пожилая женщина обиженно нахмурилась.

– Каюсь, именно за этим, – призналась я. – Вы ведь через домофон не стали бы со мной об этом разговаривать, так?

– Не стала бы, – подтвердила тетя Даша. – Чего зря языком трепать.

– Ну, а так не зря, – и я всучила-таки ей купюру.

Бабуля спрятала ее в карман старомодного плаща и сказала:

– Да, было такое, месяца два тому назад, в конце лета. Я шла из булочной домой, и вот как раз на этом самом месте парень ко мне подошел и прямо, как ты, попросил его выручить. Сказал, мол, паспорта у него с собой нет, а без него симку не продают. Я сходила домой за документом, и мы быстренько все оформили. А что случилось-то?

Проигнорировав вопрос тети Даши, я задала ей свой:

– Описать того парня вы можете?

– Да самый обыкновенный, никаких особых примет я у него не заметила – ни очков, ни усов, ни бороды. Он не хромал и не заикался.

– Тетя Даша, попробуйте все-таки вспомнить, как он выглядел, – настойчиво попросила я, но моя собеседница лишь неопределенно пожала плечами. – То есть вы не можете вспомнить ничего конкретного?

– Почему не могу? – возразила она. – Могу. Он водителем маршрутки работает!

– Это он сам вам так сказал? – уточнила я.

– Ничего он мне не говорил, хотя я сразу подумала, что где-то его раньше видела. А недавно сажусь я в пятьдесят четвертую маршрутку и вижу, что за рулем мой парень и сидит!

– Номер маршрутного такси вы случайно не запомнили?

– Так я же сказала – пятьдесят четвертый. – Лычагова сделала акцент на цифрах.

– Да я про номер самого микроавтобуса спрашиваю! Ну, знаете, у всех машин сзади и спереди есть госномера…

– Знаю. Только мне-то зачем его было запоминать? Подошла «Газель», на ней написано «Речпорт – Ж/д вокзал», я в нее на улице Чапаева села и поехала к железнодорожному вокзалу. Дочь ко мне из Камышина приезжала, вот я ее встречать и ездила.

– Какого цвета была «Газель»?

– Белая, – выдала бабуля, но тут же призадумалась: – А может быть, голубая. Нет, вроде бы белая.

– Тетя Даша, давайте все-таки попробуем сделать словесный портрет водителя.

– При встрече я бы его узнала, а вот описать, боюсь, не смогу. – Лычагова повернулась к воротам, давая мне понять, что разговор закончен.

– Погодите. – Я остановила ее, осторожно взяв за руку. – Я попробую вам помочь.

– Как? Фотографии его, что ли, покажешь? – предположила Дарья Дмитриевна.

– Нет, я задам вам наводящие вопросы, – пояснила я. – Скажите, тот парень был славянской наружности?

– Пожалуй, – подтвердила моя собеседница, не особо задумываясь, – белобрысый такой, не стриженный.

– Значит, блондин… с длинными волосами?

– Ну, не совсем с длинными, – возразила тетя Даша, – но в парикмахерскую ему сходить бы не помешало.

– Ясно, – кивнула я. – Какого он был роста?

Бабуля пригляделась ко мне и сказала:

– С тебя, не выше.

Я задала очередной вопрос-подсказку:

– Какая у него была комплекция?

– Чего? – переспросила старушка.

– Ну, может быть, он был толстым, с пивным брюшком или, наоборот, очень худым?

– Нет, не толстый, но и не худой. Вон, видишь, парень идет? – Бабуля кивнула в сторону проходившего мимо нас молодого человека. – Примерно такого же и тот был телосложения. А почему ты им интересуешься?

– Да, может, это вовсе и не тот, кто меня интересует… Сколько ему, по-вашему, лет? – В ответ на этот вопрос Лычагова лишь пожала плечами. – Ну, как вы думаете, тридцать ему уже есть?

– Поди, помоложе будет, – произнесла старушка, немного подумав, а затем уточнила: – Скорее, лет двадцать пять – двадцать семь.

– Вот видите, как много вы вспомнили о том молодом человеке, – я решила подвести наш разговор к логическому концу, потому что поняла – больше ничего из этой старушки не вытянешь.

– А ты мне так и не сказала: чего он натворил-то? – продолжила допытываться она.

– Да так, шутки всякие он любит устраивать по телефону… Вот что, тетя Даша: если вы вдруг снова увидите его в маршрутке, запомните номер машины и позвоните мне, пожалуйста! – Я достала из сумки блокнот, вырвала оттуда листочек и написала на нем номер своего мобильного телефона.

– Я нечасто на той маршрутке езжу, но если вдруг такое случится, обязательно позвоню, – пообещала Лычагова.

На том мы и расстались. Я пошла обратно. Уже садясь в «Ситроен», я заметила на другой стороне улицы Диму под ручку с подружкой. Похоже, они шли прогуляться по проспекту. Откровенно говоря, я не понимала, почему Авельянов сделал такую тайну из своих отношений с этой любительницей восточной культуры. Впрочем, у каждого в голове свои тараканы.

Я вырулила с парковки, но поехала не домой, а на конечную остановку пятьдесят четвертой маршрутки. По пути я обогнала белую «Газель» и обратила внимание, что ее водителем был толстомордый мужик лет сорока. Потом мне навстречу попалась еще одна маршрутка, за рулем ее сидел черноволосый паренек лет двадцати двух – двадцати трех, не больше. На конечной стояли две «Газели», белая и голубая. К сожалению, оба водителя даже близко не подходили под описание тети Даши. Я припарковалась и стала ждать следующего микроавтобуса, затем – другого, и так далее. Между делом я позванивала по номеру телефона, зарегистрированного на Дарью Дмитриевну Лычагову, но – безрезультатно.

Больше часа я провела на Музейной площади. Маршрутки пошли уже по второму кругу, но ни в одной из них не было водителя, похожего на человека, которого я искала. Только трое были блондинами, но один – очень тучный, другой – высокий и лысыватый, а третий – предпенсионного возраста. Неужели бабушка что-то напутала или сознательно ввела меня в заблуждение?

– Вы не могли бы мне помочь? – Я вышла из машины и обратилась к очередному водителю, высаживавшему пассажиров.

– С удовольствием, – ответил мужчина средних лет кавказской внешности, высунувшись в окно.

– Понимаете, – кокетливо начала я, – недавно я ехала в маршрутке и кое-что там случайно выронила.

– В моей машине выронила? – уточнил водитель, говорил он с южным акцентом.

– Нет, но на вашем маршруте. Мне бы найти ту «Газель», поговорить с водителем…

– Сочувствую: если ты, красавица, что-то потеряла в салоне, пассажиры твое добро сразу к рукам прибрали, это точняк. Водитель тебе ничем не поможет, поверь мне.

– В том-то и дело, что я сидела не в салоне, а рядом с водителем. Да и вещь такая, что она никому, кроме меня, не нужна…

– Ну, а от меня-то ты, красавица, что хочешь? – Кавказец уставился на меня абсолютно непонимающим взглядом.

– Помогите мне, пожалуйста, найти того водителя! – И я подкрепила свою просьбу очередной обаятельной улыбкой.

– Ладно. Почему не помочь красивой девушке? Ну и как он выглядел? – спросил мой собеседник.

– Лет двадцать пять – двадцать семь, среднего роста, нормального телосложения, волосы светлые, – перечислила я приметы.

– Не знаю такого, – покачал головой кавказец. – Может, он с другого маршрута? Иногда в час пик к нам с восемьдесят второго или сто пятого машины перебрасывают. Я там почти никого в лицо не знаю. Люди часто меняются.

– Скажите…

– Извини, у меня график, – водитель кивнул мне, закрыл окошко и газанул с места.

Скорее всего, он понял, о ком идет речь, но решил выгородить своего коллегу из соображений корпоративной солидарности. Мне ничего не оставалось, как сесть в свою машину и поехать домой. По дороге я невольно обращала внимание на водителей всех маршрутных такси. За рулем сто пятой маршрутки, ехавшей мне навстречу, сидел белобрысый парень. На всякий случай я запомнила ее номер. Водитель следующей маршрутной «Газели» тоже был блондином лет двадцати пяти. Может, кавказец вовсе и не обманул меня? Вдруг тетя Даша ехала к железнодорожному вокзалу в час пик, поэтому на пятьдесят четвертом маршруте были «Газели» с менее загруженных направлений? Как бы то ни было, но единственная зацепка ускользнула из моих рук. Я поняла, что найти человека, для которого Лычагова оформляла на свое имя симку, будет непросто. Хотя не так уж это и невозможно.

Я ехала домой, стараясь не думать о деле. Самое лучшее в тупиковой ситуации – это на какое-то время абстрагироваться от нее, переключиться на что-то совершенно другое. И я переключилась – сначала на дорогу, потом на приготовление ужина, затем на телевизор. В местных новостях по иронии судьбы говорили о том, что пора менять «Газели» на микроавтобусы большей вместимости, и я невольно вернулась к своему нерешенному вопросу. Для начала я позвонила по телефону, с которого кто-то выходил в Интернет, чтобы открыть WEB-страницу, необходимую для связи с потенциальными покупателями золотого футляра для карманного молитвослова. Бесстрастный голос автоответчика сообщил мне, что абонент находится вне зоны действия сети или отключен. Но кто же этот загадочный абонент? Неужели водитель маршрутки? Одно радует – номер был зарегистрирован не на Константина и не на Арину. Впрочем, делать окончательные выводы еще рано. Дети Сергея Федоровича могли взять себе в помощники водителя маршрутного такси. Но почему именно его? Что общего может быть с этим человеком у опера и бизнес-леди? С первого взгляда – ничего.

Мне вспомнилось вчерашнее предсказание гадальных двенадцатигранников о том, что мои действия должны определяться моими же идеями. А мои идеи шли вразрез с мыслями клиента. Я по-прежнему не слишком-то верила, что Константин и Арина замешаны в краже антикварных ценностей из отцовского сейфа.

Сегодня мне довелось познакомиться с дочерью Степанова. Конечно, душкой я ее не назвала бы. А с чего бы ей источать в мой адрес любезность? Молодость у Арины Сергеевны, можно сказать, прошла. Она уже разменяла пятый десяток. Много ли счастья было в ее жизни? Не очень. В двадцать пять она стала вдовой, так и не успев выйти замуж. Арина была беременна, когда ее жених погиб в Чечне, так что ребенка она растила без мужа. Бизнес свой Степанова строила собственными руками, без чьей-либо поддержки. Тут уж ей было не до личной жизни. Когда все более или менее наладилось, ее мать слегла с тяжелой болезнью и через полгода умерла. Любимый человек ее предал… Ладно бы, он просто ушел к другой, так он еще едва не довел ее бизнес до полного разорения… Сегодня я видела глаза уставшей женщины – именно уставшей, а не чувствующей за собой какую-либо вину. Каждый раз перед тем, как зайти к отцу, она мысленно вживалась в другую роль, ей не хотелось показывать больному отцу, что у нее есть какие-то проблемы. А вот Сергей Федорович вдолбил себе в голову, что она виновата, и даже не пытался что-либо разглядеть в ее взгляде. Он попросту отворачивался от дочери.

Но кто же тогда, воспользовавшись отсутствием Степанова, похозяйничал в его комнате? Моя версия, что это был кто-то из фигурантов старого антикварного дела, пока что не нашла никаких подтверждений. По словам бывшего следователя, практически никого из деятелей той поры не осталось в живых. Что касается Хрековой, то, встретив через несколько лет после суда Сергея Федоровича на территории Крытого рынка, она могла бы поинтересоваться судьбой пропавших у нее улик, но она не сделала этого. Вероятно, Наталье их подкинули, о чем она даже не подозревала. Кто?

Кроме Скобцова, ни одна фамилия не пришла мне на ум. Это ему осведомитель принес информацию, компрометирующую Хрекову. Это он инициировал повторный обыск в квартире Натальи и очень расстроился, узнав, что ничего криминального там не нашли. Итак, Скобцов… подполковник милиции, воевавший в горячих точках, награжденный орденом Мужества, бескомпромиссный, непримиримый борец за справедливость. Кирьянов дал ему такую положительную характеристику, что я засомневалась в том, что кража антиквариата лежит на совести у Скобцова. А не спросить ли мнение на этот счет гадальных двенадцатигранников? Достав косточки из мешочка, я мысленно задала им вопрос: «Стоит ли брать в разработку подполковника Скобцова?» Мои пальцы разжались, косточки упали на стол, покрутились и поочередно остановились, и я взглянула на числа, обозначенные на их верхних гранях: 13+3+25. Эта комбинация трактовалась более чем однозначно: «Вы понапрасну растрачиваете свое время и средства». Я привыкла доверять гадальным косточкам – в отличие от людей, они меня никогда не обманывали. Так что нужно поискать другие версии.

Убрав двенадцатигранники в мешочек, я отправилась в кухню, чтобы сварить кофе. Но даже после двух чашек бодрящего напитка в мою голову не пришла ни одна свежая мысль. В мозгу крутились все те же имена и фамилии. Я в очередной раз позвонила по номеру, который дал мне Авельянов. Он по-прежнему был отключен. Возможно, водитель маршрутки уже навсегда избавился от этой симки. Тогда я включила ноутбук и вышла в Интернет, чтобы узнать, не продает ли кто-то песочные часы в золотом корпусе, инкрустированном рубинами. Посетив десятка полтора различных сайтов, на которых могло появиться подобное объявление, я ничего подобного не нашла. Более того: даже объявление о продаже золотого футляра для карманного молитвослова кто-то удалил.

Глава 5

На следующий день я поехала в Калиновку. Надо было лично проверить прослушку, ведь Сергей Федорович мог упустить нечто важное или интерпретировать услышанное по-своему. Степанов хоть и работал когда-то следователем, но теперь был пенсионером, грешившим субъективностью по отношению к членам своей семьи. Оно и понятно – он сам столько лет обманывал своих близких, точнее, не говорил им правды, поэтому допускал, что и родные вполне способны поступить с ним точно так же. Таков неписаный закон бумеранга – как ты обращаешься с людьми, так и они с тобой.

Как и накануне, я оставила «Ситроен» вне зоны видимости камер видеонаблюдения и направилась к дому номер тридцать семь по улице Волжской. Позвонив, я услышала голос домработницы:

– Вы к кому?

Вот странная женщина! Она ведь видела меня вчера, но все равно устраивает допрос, поднимая собственную значимость в моих глазах.

– К Сергею Федоровичу, – достаточно четко произнесла я, но никакой реакции на это не последовало, поэтому мне пришлось добавить: – Я – медсестра из клиники «Сантэ». Откройте, пожалуйста!

– Проходите. – Антонина наконец щелкнула замком, ворота приоткрылись, и я вошла в палисадник. Прислуга встретила меня на крыльце и сообщила: – А сегодня уже приезжали из больницы и меня не предупреждали, что будет кто-то еще.

– Вас и вчера не предупредили, что Сергей Федорович едет домой, – заметила я не без язвительности, чтобы домработница не слишком зазнавалась.

Антонина впустила меня в дом. Я сняла полупальто и подала его домработнице, она демонстративно отвернулась. Пришлось мне самостоятельно повесить его на вешалку. Я переобулась, надела белый халатик и направилась к своему «пациенту». Поднявшись на второй этаж, я постучала. За дверью была тишина. Я приоткрыла дверь и увидела, что Степанов лежит на кровати, но с открытыми глазами. В спальне было сильно накурено.

– Можно? – спросила я достаточно громко, и, только услышав мой голос, пенсионер встрепенулся и повернул голову в мою сторону.

– Заходите, раз пришли, – произнес он с какой-то обреченностью в голосе.

– Здравствуйте! Что-то случилось? – спросила я, подойдя к окну и приоткрыв его.

– Случилось, – подтвердил Степанов, но объяснил причину своего подавленного настроения отнюдь не сразу, а только после длительного интригующего молчания. – Да, Татьяна Александровна, случилось, причем самое страшное! Я ожидал чего угодно, только не этого… В общем, теперь я знаю, кто вскрыл сейф и дал объявление в Интернете.

– Кто? – живо спросила я.

– Сашка! Да-да, не смотрите на меня так. Это сделал мой внук! Удивлены?

Я ни разу не думала о Саше в этом ракурсе, поэтому слова Степанова хлестнули меня, словно пощечина. Как я могла упустить из виду этого паренька?! Внук не хуже других родственников знал семейную «легенду» об антиквариате и, видимо, допускал возможность, что это вовсе не легенда, а быль. Саша имел возможность обшарить весь дом, не вызывая ни у кого подозрений, найти тайник и вскрыть его. Он – паренек рослый, теннисом занимается, так что ломиком, в отличие от своего несостоявшегося отчима, наверняка умеет работать без ущерба для собственного здоровья. А когда я вспомнила, что Александр – неоднократный победитель школьных олимпиад по информатике, то поняла, что ему вполне под силу разместить объявление в глобальной сети, соблюдая всю необходимую конспирацию. Хотя без помощника он все же вряд ли обошелся. Сим-карты попросту не продают несовершеннолетним.

– Сергей Федорович, как вы это узнали? – спросила я – вовсе не потому, что не догадывалась, каким образом к клиенту попала эта шокирующая информация, а потому, что мне надо было как-то подтолкнуть его к дальнейшим откровениям.

– Вот, – Степанов подал мне наушники. – Вы это очень хорошо придумали – разместить в доме «жучки». С ними все очень быстро прояснилось, но я не представляю, что теперь мне с этим делать, как жить дальше! Сашка ведь буквально на моих руках вырос! Я своим детям столько времени не уделял, сколько внуку… Когда родились Арина и Константин, я работал по двенадцать часов в сутки и практически без выходных. К сожалению, преступники занимали в моем сознании больше места, чем родные дети. А пятнадцать лет тому назад я вышел на пенсию и смог наверстать упущенное. Я Сашке подгузники менял, кормил его, сначала из бутылочки, а потом с ложечки. Я купал его и ходил с ним гулять по два раза в день, ведь Арина и Лидия работали. И вот он, результат… Меня обокрал собственный внук!

Я заметила, что на глазах пенсионера проступили слезы обиды. Мне захотелось как-то утешить его, и я спросила:

– Сергей Федорович, вдруг вы что-то не так поняли, неправильно истолковали?

– Да все я, как надо, понял, – с горечью в голосе возразил мне Степанов и взял с тумбочки пачку сигарет. Она оказалась пустой. Помяв пустую пачку, он положил ее обратно. – Когда вы ушли, я поставил прослушку в режим записи и, признаюсь, задремал. А потом, уже поздним вечером, когда все заснули, я прослушал записи и практически сразу наткнулся на один телефонный разговор, который все и прояснил. Вы должны его послушать.

Я надела наушники и, переключая тюнер, начала искать нужную запись.

– Так, это Арина Сергеевна разговаривает… Тут ничего интересного. Это Сашин голос, но тоже не о том. А вот и другой звоночек…

Я прокрутила запись немного назад и внимательно вслушалась в каждое слово.

– Санек, привет! – произнес басовитый голос. – Ты куда пропал?

– Да никуда я не пропадал, – возразил внук моего клиента, но как-то нерешительно.

– А чего мобилу не берешь? – осведомился владелец.

– А ты что, звонил? – не очень натурально удивился Саша. – Да, точно. Три звонка пропущено. Понимаешь, я звук отключил, когда к деду в больницу ходил, вот и не слышал. А что за дела? Чего ты названиваешь?

– Ну, ты даешь, Санек! Это я у тебя хочу спросить, что за дела? Ты когда мне бабосы отдашь?

– Макс, ну мы же с тобой договаривались – я все верну первого числа, а оно наступит через неделю.

– А я вот сомневаюсь, что вовремя получу свои бабосы обратно. Ты ведь уже не раз срок переносил!

– А ты не сомневайся, я тут одно дело замутил, вот доведу его до конца, у меня такие бабки появятся, что тебе даже и не снилось!

– Брось понты кидать! – усмехнулся обладатель баса. – Какое дело ты можешь замутить?

– Так я тебе и сказал!

– Ладно, сейчас можешь заливать, сколько угодно, но через неделю разговор у нас будет короткий – либо платишь, либо отдаешь свой планшет, – заявил Макс тоном, не терпящим возражений.

– Не дождешься! – уверенно возразил Александр. – Через неделю я тебя с потрохами куплю.

– Санек, не смеши меня! Все, я тебя предупредил! Не отдашь деньги первого числа – разговор будет совсем другой. И не вздумай трубку отключать, я тебя все равно найду!

Я еще раз прослушала вторую часть диалога, сняла наушники и принялась рассуждать вслух:

– Пока что ясно только одно – у вашего внука есть какой-то долг, причем немаленький. Но Саша нашел какой-то путь решения своей проблемы.

– Татьяна Александровна, не надо меня успокаивать! Давайте посмотрим правде в глаза.

– Давайте, – согласилась я. – Итак, мы с вами узнали, что у Саши образовался какой-то долг, он сразу не мог его отдать и попросил рассрочку.

– Вот-вот, – подтвердил Степанов. – Внук не может отдать долг уже длительное время, а драгоценности из моего сейфа тоже не вчера пропали.

– Ну, допустим. Саша вспомнил про «клад», о котором говорил Константин, начал искать его и, как ни странно, нашел.

– Конечно, нашел, – уверенно заявил дед подростка. – Ясно, что удачно сбыть антиквариат за один день невозможно. Был бы Сашка совершеннолетним, он мог бы банально отнести музейные ценности в скупку или в ломбард…

– Ну, знаете, я думаю, в Тарасове нашлась бы скупка, где и у подростка с удовольствием взяли бы эти вещицы, – заметила я.

– Взяли бы, – согласился Сергей Федорович, – но дали бы за них мизерную часть их реальной стоимости. Естественно, выставлять их на продажу в собственном магазине они не стали бы, толкнули бы на черном рынке. Уж я-то эту кухню знаю! Но мой внук тоже не дурак, поэтому он принялся искать покупателя в Интернете. Конечно, его и в этом случае облапошат, как только увидят, с кем имеют дело, но этого он, похоже, не понимает. Да что там облапошат – его убить могут, чтобы завладеть антиквариатом! Я уже хотел было утром задержать Сашку, вразумить его, но он рано в школу уехал.

– Где ваш внук учится? – поинтересовалась я.

– В тарасовской гимназии номер пять.

– Как же он отсюда добирается?

– По-разному. В основном его мать на машине подвозит, а когда у нее не получается, Сашка либо с приятелем договаривается, тот тоже в Калиновке живет, на соседней улице, и его водитель каждый день в школу и из школы возит, либо едет сам, на маршрутке. Они через каждые пятнадцать минут ходят.

– На маршрутке, говорите? – Я вспомнила о водителе «Газели», о котором мне вчера рассказала Лычагова.

– А что вас так удивляет? – пенсионер нахмурил брови.

– Дело вот в чем. Мой приятель выяснил, что продавец футляра для карманного молитвослова выходил в Интернет не с компьютера, а с мобильного телефона. Симка зарегистрирована на подставное лицо, а именно – на бабулю, проживающую на проспекте Кирова. – И я передала Степанову суть нашего с ней разговора. – Только на пятьдесят четвертом маршруте я похожего водителя не нашла. Может, у него вчера выходной был, а может, он на другой маршрут перешел.

– Да, дела… – задумчиво протянул Сергей Федорович. – И как же Сашку угораздило связаться с этим человеком?

– Погодите, лично я пока что на все сто процентов не уверена, что ваш внук ко всему этому причастен. Кстати, тот басовитый голос, с которым Саша разговаривал, вам, случайно, не знаком? – поинтересовалась я.

– Нет, я никогда его раньше не слышал. Да и ни про какого Макса Сашка никогда не рассказывал. Судя по тембру, это уже не школьник, а взрослый человек, – заключил бывший следователь.

– Да, скорее всего, – согласилась я. – Сергей Федорович, вы можете предположить, зачем Александру понадобилась крупная сумма денег?

– Я думал об этом, и мое предположение – весьма удручающее. Я даже боюсь произносить это вслух. – Степанов покосился на дверь, а потом произнес еле слышным шепотом: – Вероятно, Сашка… стал употреблять наркотики! Для чего ему еще могли понадобиться деньги? Мать ведь ни в чем ему не отказывает. Новую ракетку надо – нет проблем, планшет – пожалуйста! А сколько он дисков покупает?! Счету нет… Если Сашка не попросил у матери денег, как обычно, значит, знал, что на подобные цели она ему не даст. А это, как ни крути, могут быть только наркотики. Когда я работал в прокуратуре, то всякий раз, когда по делу проходил подросток-наркоман, его родственники в один голос утверждали, что их сынок не может употреблять запрещенные препараты. Многие из них говорили вполне искренне. Я каждый раз удивлялся – как можно жить под одной крышей и не знать, что происходит с собственным чадом? Оказывается, можно. Я сам оказался слепцом!

– Что-либо еще указывает на то, что ваш внук начал употреблять наркотики? – уточнила я, потому что вчера сын хозяйки дома отнюдь не показался мне похожим на наркомана. – Вы, случайно, не заметили каких-нибудь изменений в его поведении?

– В том-то и дело, что заметил, но слишком поздно. Я всю ночь лежал и не мог сомкнуть глаз, все думал, анализировал… В общем, в последнее время Сашкино поведение стало каким-то странным. Я ранее полагал, что это издержки переходного возраста, хотя у Кости в этом возрасте ничего подобного не наблюдалось, – заметил пенсионер.

– А если поконкретнее?

– Понимаете, – все так же шепотом проговорил клиент, – внук стал чаще закрываться у себя, перестал с кем-либо из нас контактировать по вечерам. Наскоро поужинает – и уходит к себе. Иногда из его комнаты доносится какой-то дурацкий смех. Когда находишься в гостиной, его прекрасно слышно. Я говорил Арине, что это очень странно, но она отмахнулась от меня, сказав, что Саша, наверное, комиксы читает. Ладно, подумал я, комиксы так комиксы. Еще Сашка в последнее время стал часто есть сладкое, хотя раньше никогда ни к тортам, ни к конфетам не притрагивался.

– Да, у наркоманов бывает тяга к сладкому, – подтвердила я.

– И в глазах у него появился какой-то блеск одержимости. А вот вен его, признаюсь, я не видел, он все время в одежде с длинными рукавами ходит.

– Даже летом?

– Нет, ну, летом он в майке ходил, и мне ничего предосудительного в глаза не бросилось. Но ведь не обязательно же колоться! Сколько сейчас всякой гадости появилось! Да, похоже, упустили мы парня, упустили… Татьяна Александровна, я вот уже восьмой десяток разменял, а как поступить в данной ситуации – не знаю. Может, сначала с Ариной поговорить?

– Ну, не знаю… Вы ведь еще вчера подозревали в краже ее, – напомнила я.

– Да, вы правы, подозревал. Она ведь ведет себя так, будто скрывает от меня нечто очень и очень серьезное… Только теперь мне кажется, что дело совсем в другом. Вдруг Арина догадывается насчет Сашки, вот и юлит?

– Это опять всего лишь предположение. Сергей Федорович, вы все вчерашние записи прослушали?

– Нет, я дошел до того разговора и больше уже ничего не мог слушать, – признался Степанов. – Да и какой в этом смысл?

– Ну, мало ли. – Я взяла наушники.

– Погодите. – Клиент остановил мой порыв, – надо срочно что-то решать. Вы же понимаете, что Саша ввязался в очень опасную игру… Тут замешаны такие деньги, что его и убить могут, и все это будет на моей совести! Если бы я не решился тогда забрать улики, то сейчас не было бы этих проблем. Пожалел совершенно постороннюю мне женщину и нажил себе хлопот не на один десяток лет! Ведь знал же, что нельзя относиться к расследованию, как к личному делу, но пренебрег этим правилом. И вот результат! Мой внук теперь в большой беде. Надо его как-то спасать. Раз уж я вам доверился, Татьяна Александровна, давайте вместе выработаем какой-нибудь план.

– Да, хороший план не помешает. Нельзя просто так в лоб взять и спросить Александра – это ты украл музейные экспонаты, чтобы расплатиться с долгами? Он в любом случае будет все отрицать, а потом, не дай бог, наделает каких-нибудь глупостей. Тут нужен тонкий подход, – я замолчала, задумавшись над тем, как вывести паренька на чистую воду.

– Ремня ему хорошего надо всыпать, – возразил пенсионер.

– Когда Саша должен сегодня вернуться домой? – спросила я.

– Так, сегодня пятница, тренировки у него нет. Значит, часа в три он должен быть дома, если, конечно, не сегодня собирается довести до конца то дело, которое он… «замутил», – процитировал дед слова внука.

– Не думаю. Саша обещал расплатиться со своим приятелем первого числа, а оно наступит только через неделю. Сергей Федорович, ваша домработница во сколько обычно уходит?

– По-разному. Честно говоря, я не знаю, какие задания Арина давала ей на сегодняшний день. А почему вы об этом спрашиваете? У вас уже появился какой-то план?

– Прежде чем что-либо предпринимать, я хотела бы пообщаться с вашим внуком. Желательно без посторонних.

– Не проблема. Я отпущу Антонину домой, как только он вернется из школы.

– Хорошо, – кивнула я. – Ну, а пока у нас есть время, я послушаю и остальные записи. – Только я собралась надеть наушники, как где-то внизу послышались голоса. Я встала, приоткрыла дверь и услышала Сашин голос. – Сергей Федорович, он вернулся. А вы говорили, что раньше трех он не придет.

Степанов поднялся с кровати и сказал:

– Пойду узнаю, в чем там дело.

На лестнице послышались шаги, и Сергей Федорович улегся обратно. Я спрятала прослушивающую аппаратуру под одеяло и взяла аппарат для измерения давления. Саша ввалился в спальню без всякого стука.

– Дед, привет! Ты как тут? – Переведя на меня взгляд, он запоздало кивнул: – Здравствуйте!

– Добрый день, – ответила я, взглянув пареньку в глаза, но ничего предосудительного в них не заметила.

– Ты почему так рано? – осведомился дед.

– У нас двух уроков не было, училка по литературе заболела. А ты все лежишь?

– Как видишь.

– Ну, ладно, я пойду, не буду вам мешать. – И Саша поспешил уйти.

– Знаете, Сергей Федорович, – начала я, когда его шаги стихли, – по внешнему виду вашего внука не скажешь, что он сидит на наркотиках. У меня глаз на это счет наметанный! Хотя, если он совсем недавно на них подсел, то это с ходу не определишь… Пожалуй, я знаю, как проверить ваше предположение.

– Рассказывайте, что вы придумали, – попросил Степанов.

Я поделилась с клиентом своими соображениями, и он их одобрил. Приступить к воплощению моего плана мы решили после обеда. Кстати, за обедом Сашка вел себя не совсем адекватно, бросался от одного блюда к другому, но, в итоге, не доел ни борщ, ни овощное рагу, зато съел три куска черничного пирога. После чего сказал, что у него много уроков, попросил не беспокоить его и ушел к себе. Ну просто мальчик-ботаник какой-то! Сергей Федорович похвалил Антонину за вкусный обед и отпустил ее домой.

Когда прислуга ушла, я спустилась, заглянула в комнату, где Сашка сидел за компьютером, и, оставив дверь туда немного приоткрытой, села в кресло, достала мобильник и принялась болтать со своей подружкой, точнее создавать видимость, что разговариваю с ней. На самом же деле это был заранее продуманный монолог.

– Лен, привет! Как дела?.. Понятно. У меня тоже ничего. Вот сейчас я в Калиновке, за одним пенсионером ухаживаю… Нет, этот не лежачий. Просто он должен был у нас в клинике лечиться, но там карантин, и его домой отпустили, и мне приходится за ним присматривать. Мало ли что… Да, скучновато. А вечером мне к тому парализованному надо, о котором я тебе рассказывала… Лен, ну зачем я от работы буду отказываться? Мне за нее хорошо платят. За паралитика – вдвойне. Знаешь, я думаю, он больше месяца не протянет. У него такие боли начались, наркотики уже не помогают. Но я все равно колю, только у него уже места живого нет… Да, прямо отсюда к нему и поеду. Так что сегодня мы не встретимся… Что? Завтра ты не сможешь? Ладно, тогда в воскресенье созвонимся.

Если Сашка пристрастился к запрещенным препаратам, он наверняка «западет» на то, что у меня с собой имеются наркотические вещества. Дав ему время переварить эту информацию, я на несколько секунд включила проигрыватель, имитируя звонок.

– Да, Игорь, привет! Я на работе. Да, все еще в Калиновке… Ты не шутишь? А где ты остановился? Около аптеки? Это за углом. Я сейчас к тебе выйду, если меня, конечно, пациент отпустит.

Я глянула в библиотеку и нарочито громко спросила:

– Сергей Федорович, можно я минут на десять-пятнадцать отлучусь?

– Не возражаю, – ответил тот.

– Спасибо. – Я вновь вошла в гостиную, положила в кресло чемоданчик с аптечкой, а напротив него, в гущу монстеры, пристроила видеокамеру, затем сняла халат и, заглянув к Саше, попросила:

– Ты не закроешь за мной? А то у вас там, на воротах, замок какой-то мудреный…

– Да-да, сейчас. – Паренек встал из-за стола и пошел со мной в прихожую. Я заметила, что он бросил быстрый взгляд на мой чемоданчик. – А вы что, еще вернетесь?

– Да, ко мне тут приехали… Я ненадолго. – Я повесила халат на вешалку и надела полупальто.

– Понятно. Вот, смотрите: на эту кнопочку нажимаете, и ворота открываются.

– Оказывается, все так просто!

– Теперь вы знаете почти все наши секреты, – паренек улыбнулся явно чему-то своему.

Я вышла на улицу и направилась к своей машине. Села в салон, достала из кармана мобильник, включила его, и вскоре на мониторе появилось изображение с видеокамеры, установленной в гостиной Степановых. Как ни странно, Сашу не заинтересовал чемоданчик с «наркотиками». Он прошел мимо, даже не взглянув на него, и скрылся за дверью своей комнаты. Просидев в машине минут пятнадцать, я пошла обратно. Тинейджер впустил меня в дом и сразу же ушел к себе. Прихватив по пути чемоданчик, я поднялась наверх, в спальню Сергея Федоровича.

– Никакой возни внизу я не слышал, – сообщил мне клиент.

– Ее и не было. Ваш внук на мою приманку не клюнул. Уверяю вас, наркоман не выдержал бы такого искушения. Его мысли были бы заняты только одним – как бы незаметно стащить у медсестры наркоту. А тут все так благоприятно сложилось – я вышла из дома и оставила аптечку без присмотра, но она Сашу совершенно не заинтересовала. Короче, моя провокация не сработала. – Я немного подумала и сказала: – Придется приступить к плану Б.

– А вы мне о нем ничего не говорили! – По выражению лица пенсионера было видно – он силится понять, что я еще задумала.

– Я просто пойду и пообщаюсь с вашим внуком, попробую его как-нибудь разговорить.

– Удачи вам, – пожелал мне Сергей Федорович.

Я спустилась вниз, заглянула в Сашину комнату и спросила:

– Можно к тебе на минуточку?

Парень даже не дернулся, потому что сидел в наушниках. Я подошла ближе, Саша резко обернулся, увидел меня и снял наушники.

– Как там дед? – спросил он.

– Заснул.

– Понятно. Скучная у вас работа, – посочувствовал мне Александр.

– По-разному, – ответила я. – Все зависит от пациента, точнее, от его диагноза.

– Ясно.

– Саша, я вот о чем у тебя спросить хотела, – сказала я, усаживаясь в кресло, стоявшее у стены. – У меня небольшая проблемка с компьютером, а в ремонт его отдавать не хочется.

– Что за проблема? – по-деловому осведомился тинейджер.

– Понимаешь, что-то грузиться он долго стал, а у меня терпения ждать не хватает. Это вирус, да?

– Не обязательно. Может, у вас оперативка под завязку загружена, а виртуалки тоже не хватает.

– Может быть. И как это проверить?

– Сейчас покажу. – Саша махнул рукой, приглашая меня подойти к нему. Я встала и пристроилась рядышком с ним. Паренек активно заработал мышкой. – Захо́дите сюда, нажимаете эту закладку, и вот здесь сразу будет видно, какая у вас оперативная память и насколько она загружена. Если свободной памяти мало или практически уже совсем нет, то надо просто-напросто ее освободить.

– Саша, ты так здорово в компьютерах разбираешься! – Я взлохматила парню волосы. Его это ничуть не смутило, по-моему, даже понравилось.

– Да это пустяки, – сказал он, расплывшись в улыбке.

– Нет, не пустяки. – Я кивнула на грамоты, висевшие в рамках на стене. – Я смотрю, ты два года подряд первые места в городской олимпиаде по информатике занимал. Круто! Для меня – это как космос.

– Зато вы с дедом отлично ладите. Он ведь у нас человек непростой. С ним сложно найти общий язык, а в последнее время – особенно. Антонина говорила, что дед утром с врачом разругался в пух и прах, а у вас все тихо и мирно.

– Это потому, что я стараюсь не докучать Сергею Федоровичу, сижу себе и играю на мобильнике.

– Много у вас там игрушек? – поинтересовался подросток.

– Только встроенные. – Я достала из кармана телефон.

– А хотите, я вам что-нибудь эксклюзивное закачаю?

– Конечно, хочу. А что у тебя есть?

– Да у меня всего полно! Вам что-нибудь на логику, чтобы мозги как следует размять, или что-нибудь попроще – время занять?

– Попроще, чтобы время занять, – я прикинулась совершеннейшей дурочкой, что для натуральной блондинки было абсолютно нормально.

Парень взял со стола свой мобильник и начал копаться в приложениях:

– Эх, жаль «Зайцы» вместе со старым мобильником ушли…

– Куда ушли? – непринужденно поинтересовалась я.

– Да я тут недавно мобильник потерял, точно такой же, как этот. Только вы никому ничего не говорите! – предупредил меня Саша.

– Оно мне надо? Где же ты его посеял?

– Сам не знаю. Самое обидное, что мне мать его только-только купила, – признался тинейджер.

– Представляю, как она тебя ругала, – посочувствовала я. – Арина Сергеевна – женщина строгая! Во всяком случае, мне так показалось.

– Вот поэтому я ей ничего и не сказал.

– Кто же тогда тебе новый телефон купил?

– Я сам, – с чувством собственного достоинства произнес Александр.

– На завтраках, что ли, сэкономил? – Я осторожно попыталась вызвать его на откровенность.

– Скажете тоже, – усмехнулся парнишка. – Одними завтраками тут не обойдешься!

* * *

Примерно через полчаса я поднялась в спальню к Сергею Федоровичу.

– Ну что там? – спросил Степанов. – Я ничего не расслышал. О чем вы разговаривали?

– Саша тут ни при чем. – Я закрыла дверь поплотнее и продолжила: – Дело в том, что около месяца тому назад ваш внук потерял новый мобильник. Признаться матери в этом он не решился, поэтому занял у Макса деньги и купил точно такой же аппарат.

– Кто такой этот Макс?

– Саша занимается вместе с ним в спортивной секции.

– Ну, допустим. А как же он отдавать долг собирался?

– Ваш внук написал одну компьютерную программу, за которую рассчитывал получить даже больше того, чем занял у Макса.

– Ну, в том, что Сашка может написать компьютерную программу, я не сомневаюсь. Мне непонятно – кому он собирается ее продать? И вообще, что это за программа? Хакерская, что ли? – насторожился дед.

– Нет, не хакерская. Это компьютерная игра, аркада, но достаточно оригинальная.

– Кто же ее купил? – поинтересовался дед.

– На одном сайте объявили конкурс. За первое место было обещано вознаграждение пятьдесят тысяч рублей, за второе – двадцать пять, а за третье – десять. Ваш гениальный внук написал программу, послал ее на конкурс и занял второе место. Конечно, он рассчитывал на первое, но и двадцать пять тысяч его вполне устроили. Правда, это не реальные, а виртуальные деньги.

– Что значит – виртуальные деньги?

– Понимаете, ими можно расплачиваться только в виртуальном пространстве, например, заказывать какие-нибудь товары через интернет-магазин. Если бы Саша не поторопился занять деньги у Макса, он купил бы мобильник на виртуальные рубли, а теперь перед ним стоит проблема их обналичить. Он было договорился со своим тренером – тот собрался купить новые шины в интернет-магазине, – но тренер в последний момент передумал и купил «резину» в обычном магазине, за наличку. Тогда Саша начал искать другие варианты, но до сегодняшнего дня так и не нашел их.

– Как? – удивился Сергей Федорович. – Он же уверял этого Макса, что до первого числа у него деньги появятся.

– Уверял, – подтвердила я, – потому что другого выхода у него не было, а вот надежда получить живые бабки была. Саша охотно пошел со мной на контакт. А знаете, почему?

– Почему?

– Ваш внук поинтересовался, не собираюсь ли я что-нибудь купить через интернет-магазин? Я призналась, что как раз присмотрела себе в виртуальном каталоге пуховик и сапожки, но зарплата у меня только на следующей неделе, поэтому мы отложили сделку до вторника.

– С ума сойти! Нет, я еще могу понять, что Сашка матери не захотел о потерянном мобильнике рассказывать. Но почему он со мной не поделился своей проблемой?

– Саша проговорился, что в последнее время обстановка в доме была очень напряженной, и ему не хотелось добавлять семье новых проблем. Александр решил, что он со всем справится самостоятельно, но все оказалось не так-то просто. Теперь вы понимаете, почему ваш внук вел себя в последнее время не совсем адекватно?

Степанов сел на кровати и закрыл лицо руками. Я могла представить себе, что сейчас творилось в его душе. Сергей Федорович заподозрил своего внука-подростка в употреблении наркотиков и в краже со взломом, но его версия оказалась очень далекой от истины. К счастью, старик ошибся. Однако следующий вопрос клиента меня удивил.

– Татьяна Александровна, вы уверены, что Саша сказал вам правду? – спросил он тоном искреннего сомнения.

– Лично я не сомневаюсь, но, если вы настаиваете, мы сейчас это проверим. – Я достала из кармана мобильник, вышла на сайт, о котором мне рассказывал компьютерный гений, и удостоверилась, что Александр Степанов занял второе место в конкурсе игровых компьютерных программ. – Вот, Сергей Федорович, посмотрите.

– Да, похоже, все так, – пенсионер призадумался. – Погодите, еще одна неувязочка вырисовывается! Если у Сашки украли мобильник, то наверняка с сим-картой. Как же он восстановил ее, ведь номер за Ариной числится?

– Наверное, попросил мать получить новую симку, потому что старая повредилась. Знаете, такое частенько случается.

– Не знаю, у меня уже пять лет одна и та же симка. – Степанов лег на кровать и отвернулся к стенке.

– Я послушаю другие разговоры. Вы не возражаете?

Сергей Федорович не проронил больше ни слова. Я расценила его молчание как знак согласия и надела наушники.

Накануне Арина Сергеевна много разговаривала по телефону, как по мобильному, так и по стационарному. На сотовый ей звонила какая-то Рита, и я услышала только одну часть их диалога, звучавшую из уст Степановой. Среди всей ее болтовни меня заинтересовала только следующее:

– Рит, вот скажи, почему мне так не везет в последнее время в финансовом плане? Куда ни вложу деньги, все не впрок! Даже за лечение отца напрасно деньги отвалила – его из стационара домой выпихнули, из-за карантина…

«Все не впрок», – мысленно повторила я. Сергей Федорович слышал, что его дочь нашла деньги, пустила в оборот, после чего ситуация в ее бизнесе стабилизировалась. Выходит, что ненадолго. Или я что-то не так поняла?

Еще больше меня заинтересовал Аринин разговор по домашнему телефону.

– Алло! – ответил ей мужской баритон.

– Привет! Я весь вечер не могу до тебя дозвониться, – посетовала Степанова.

– Это и неудивительно. Я только пришел домой, а сотовый еще в обед сел, – пояснил мужской голос, показавшийся мне знакомым.

– Костя, ты не поверишь, но сегодня отец домой вернулся! – сообщила брату Арина.

– С чего бы это вдруг? – удивился Константин.

– В больнице карантин. Мы с Сашкой в пять часов приехали туда, а нам говорят, что отца выписали.

– Ну, выписали и выписали. Почему ты так разнервничалась?

– Костя, мне кажется, папа обо всем догадался! – в голосе сестры прозвучала неподдельная тревога.

– С чего ты взяла? Этого просто не может быть!

– Папа смотрит на меня с таким осуждением, будто уже все знает, и разговаривает со мной явно через силу. – Арина не грешила против истины.

– Ты знаешь, когда я вчера был в больнице, он вел себя примерно так же, – признался Константин. – Я с ним разговариваю, а он смотрит в потолок, будто я вовсе не к нему обращаюсь. Я решил, что отца лекарствами перепичкали, вот он и не в адеквате.

– Нет, здесь дело явно не в лекарствах. Папа не просто сонный или заторможенный, нет! С медперсоналом он вполне бодро общается, даже покрикивает на докторов, а с нами – через силу. Я его бойкота просто не выдержу!

– Если уж ты ввязалась в эту драку, крепись, сестренка. Кому сейчас легко? – риторически заметил брат.

– Скажи, Костя, как у тебя дела продвигаются? Надеюсь, ты понимаешь, о чем я?

– Ну, я установил один контакт, теперь все будет зависеть от того, как этот человек сработает.

– Поторопить его никак нельзя?

– Арина, это не тот случай, когда следует спешить. Работа должна быть проделана качественно, иначе мы потеряем в деньгах.

– Хорошо. Я поняла. Костя, ты завтра к нам приедешь?

– Завтра? Нет, Арина, завтра не смогу.

– Но ведь завтра же суббота!

– Ну и что? У меня уже давно было запланировано одно мероприятие.

– Какое еще мероприятие? – недовольно осведомилась Арина.

– Завтра в «Манеже» открывается автовыставка. Я не могу пропустить это событие.

– Костя, ты должен навестить отца. Иначе он обидится, и наладить потом с ним отношения будет очень сложно.

– Арина, признайся: ты просто боишься остаться завтра с ним с глазу на глаз.

– Да, боюсь, – не стала отпираться Степанова. – Слушай, а может, лучше ему во всем признаться?

– Ни в коем случае! – воспротивился Константин. – Это просто его убьет.

– Ладно, буду молчать, – согласилась с ним Арина. – Может быть, ты все-таки выкроишь завтра час-другой и подскочешь к нам, например, вечером?

– Не получится. Вот в воскресенье, если меня на работу не вызовут, заеду. Ладно, сестренка, спокойной ночи!

– Спокойной ночи, – ответила Арина и отключилась.

Прослушав все записи, я стерла последнюю, чтобы она и в самом деле не убила старика.

– Ну, что там? – поинтересовался Степанов.

– Так, ничего толкового, – соврала я, беспокоясь о здоровье Сергея Федоровича. Мне надо сначала выяснить, о чем именно говорили Костя с Ариной, а потом уже сделать окончательные выводы. – Если вы не возражаете, я поеду в город.

– Да, конечно, вы ведь весь день провели здесь. – Пенсионер резко поднялся с кровати. – Татьяна Александровна, подождите меня, пожалуйста, внизу. Я переоденусь и провожу вас.

– Это лишнее.

– Ничего и не лишнее. Я ведь так и не дошел до банкомата. Как раз сниму деньги и расплачусь с вами.

Я не стала возражать. Деньги мне были нужны. Небольшой аванс, выданный Степановым, уже ушел на накладные расходы, но серьезной отдачи пока что от этого не последовало. Спустившись, я зашла к Саше, немного поболтала с ним, а потом в комнату заглянул Сергей Федорович.

– Вот вы где? – спросил он. – Я уже готов. Пойдемте!

– Дед, ты куда? – удивился внук.

– Подышу немного свежим воздухом, заодно и Татьяну Александровну провожу, – пояснил Сергей Федорович.

– Ты только недолго. Мама звонила, сказала, что она выезжает домой, – предупредил своего прародителя Александр. – Ты же ее знаешь: не застанет тебя – запаникует.

– Знаю, – подтвердил дед, вздохнув. – Я скоро вернусь. Дойду до остановки, куплю сигареты и обратно.

– Пока. – Я махнула Сашке рукой.

Когда мы вышли на улицу, клиент обратился ко мне:

– Татьяна Александровна, спасибо вам за то, что вы так быстро развеяли мои подозрения насчет внука! Представляю, каким идиотом я выглядел бы, если бы, не разобравшись, что к чему, обвинил его в употреблении наркотиков… Знаете, я немного полежал, подумал и пришел к выводу, что вы, возможно, правы, – продолжил Степанов. – Вора, скорее всего, надо искать за пределами нашего дома. Наверное, я зря грешу на детей. Мне даже как-то неловко перед вами.

– Сергей Федорович, у вас появились какие-то иные предположения?

– Нет, пока что никаких конкретных мыслей у меня нет, но теперь я уже сильно сомневаюсь, что драгоценности выкрали Арина с Костей.

Вот ведь как бывает! Когда клиент уверял меня, что его родные дети способны на кражу, я не хотела в это поверить. Теперь он принялся искать другие версии, а у меня появились зацепки, свидетельствующие о том, что первоначальное предположение клиента, возможно, было верным.

– Сейчас первоочередная задача – отыскать водителя маршрутки. Вот этим я и займусь в ближайшее время.

– Да-да, было бы неплохо его найти и расколоть. Если мы узнаем, с кем он связан, – со Скобцовым, с Хрековой, с нашей домработницей или еще с кем-то, о ком я ни разу пока даже не вспомнил, – все сразу встанет на свои места. – Степанов грустно вздохнул. – То ли за те годы, что я нахожусь на пенсии, мои сыщицкие способности куда-то испарились, то ли я, подобно сапожнику без сапог, просто не в состоянии разобраться в том, что происходит у меня под носом…

Сергей Федорович остановился около банкомата, огляделся по сторонам, убедился, что поблизости никого, кроме меня, нет, вставил пластиковую карту в щель и набрал PIN-код. Сняв деньги, он передал их мне.

– Но здесь больше той суммы, о которой мы договаривались, – заметила я.

– Больше, но вы ведь собираетесь пойти на незапланированные траты, пообещав Сашке купить что-то в интернет-магазине? Я просто обязан это вам компенсировать.

– Ну почему же – незапланированные траты? Я на самом деле собиралась обновить гардероб. – И я вернула клиенту несколько купюр. Обирать пенсионера в мои планы не входило.

– Как знаете. – Степанов не заставил себя уговаривать и спрятал деньги в нагрудный карман куртки. – Татьяна Александровна, я больше не буду прослушивать разговоры членов моей семьи. Это так унизительно! Даже не знаю, как я на это согласился.

Как согласился? Сам же был уверен, что его обокрали дети, и хотел побыстрее получить доказательства, а теперь удивляется! Выходит, после конфуза с внуком его взгляд на ситуацию резко изменился. Умничать я не стала. Старик и так был слишком удручен произошедшим.

– Давайте поступим так: в следующий раз я заберу «жучки», ну, а пока что пусть приемная аппаратура работает в режиме записи. – Наткнувшись на скептический взгляд Сергея Федоровича, я пояснила: – Может, домработница о чем-нибудь проговорится? Я сама в следующий раз прослушаю все записи.

– Договорись. Вас когда теперь ждать?

– Пока что не могу сказать ничего определенного. Я вам позвоню завтра или послезавтра.

– Хорошо.

Сев в «Ситроен», я помахала Сергею Федоровичу рукой и поехала в Тарасов. Мне не давал покоя вопрос – о чем же говорили по телефону брат с сестрой? Арина была уверена – отец догадывается о том, что она совершила нечто, идущее вразрез с его мироощущением. Что касается Константина, он без излишней конкретизации понял намеки сестры, потому что является ее соучастником. По его собственному признанию, он установил контакт с каким-то человеком, который должен принести им деньги. Неужели речь шла о водителе маршрутки, давшем в Интернете объявление о продаже золотого футляра для карманного молитвослова?.. Объективно взглянув на ситуацию, я поняла, что просто подгоняю факты друг к другу. Арина с Костей могли обсуждать по телефону какой-то совершенно другой вопрос. Но какой? После некоторых размышлений меня посетила одна догадка. По просьбе сестры Костя мог предъявить счет ее бывшему сожителю – не сам, а через посредника. Денис Евтеев уехал в Москву, и Константин, будучи сотрудником полиции, имел возможность обратиться за помощью в его розыске к своим столичным коллегам. Только если бы отец узнал об этом, он вряд ли осудил бы своих детей за то, что они собираются восстановить справедливость. Стало быть, Арина совершила нечто другое, то, чего Сергей Федорович однозначно не мог одобрить.

Уже подъезжая к дому, я вспомнила о том, что завтра Константин собрался посетить автовыставку. Интересно, это простое любопытство или он хочет присмотреть там себе новое авто?

Глава 6

На следующий день я отправилась в манеж Дворца спорта и приехала туда минут за десять до открытия выставки. Мне прежде не доводилось посещать подобные мероприятия. Ни времени лишнего не было, ни особого интереса к данному вопросу. Очень скоро я поняла, что получить удовольствие от созерцания красивых автомобилей будет весьма проблематично. Дело в том, что я не позаботилась заранее о пригласительном билете, а на входе с этим было строго. Прямо передо мной секьюрити решительно отстранил молодого человека, который пытался пройти в манеж, демонстрируя свои журналистские корочки. Без аккредитации его на выставку не пустили. Совать охраннику под нос лицензию частного детектива уж точно не стоило, поэтому я отошла в сторону и пригляделась, к кому бы пристроиться. Как водится, пригласительные были на два лица. Может, кто-то пришел без пары?

Осмотревшись по сторонам, я заметила Степанова. Он прибыл не один, а с девушкой, причем не с брюнеткой, которую он подхватил позавчера после работы на автобусной остановке, а с блондинкой. Это вполне оправдывало его репутацию заправского ловеласа. Константин вынул из кармана куртки пригласительный билет и вскоре скрылся вместе со своей спутницей в глубине манежа. Мне ничего не оставалось, кроме как ответить улыбкой импозантному мужчине лет пятидесяти пяти, то и дело стрелявшему глазами в мою сторону. Он подошел ко мне и поинтересовался:

– Мы с вами не могли прежде встречаться?

Я была абсолютно уверена, что вижу этого человека впервые, но решила слукавить:

– Да, вполне возможно…

– Я смотрю, вы здесь одна, и я тоже один. Может, нам объединиться? – предложил мужчина, читая мои мысли.

– Это в каком смысле?

– Ну, вы ведь хотите попасть на выставку?

– Да, очень хочу, – я сложила губки бантиком, – но у меня нет пригласительного билета.

– Зато у меня есть, а вот спутницы нет. Мне кажется, сама судьба свела нас вместе. Прошу! – Мужчина взял меня под локоток и повел ко входу. Когда мы зашли в манеж, он поинтересовался: – Вас как зовут?

– Таня, – скромно представилась я.

– А меня – Виталий Валерьевич. Расскажите мне, Танечка, что именно так влечет вас на эту выставку?

Я не стала придумывать что-то оригинальное, ограничилась самым простым ответом:

– Конечно же, машины!

Следующий вопрос не заставил себя ждать:

– Это личный интерес или профессиональный?

– Скорее, второе.

– Позвольте, я отгадаю, – предложил мой новый знакомый, – вы журналистка?

– Нет, – сказала я, выискивая глазами Константина.

– Тогда вы – страховой агент, так?

– Я похожа на страхового агента?! – остановилась я, опешив от такого предположения.

– Простите, я сказал глупость. – Виталий Валерьевич оказался очень самокритичным. – Конечно, Танечка, вы не похожи на страхового агента. Это я так пошутил. Вероятно, вы занимаетесь рекламным бизнесом?

– Нет, тоже мимо, – усмехнулась я.

– Ну, тогда я теряюсь в догадках. Танечка, хоть намекните мне, в какой сфере вы работаете?

Увидев машину со звездным небом, изображенным на капоте, я молниеносно придумала ответ:

– Я занимаюсь аэрографией!

– Танечка, а куда вы все время смотрите? – наконец-то заметил мой спутник. – Кого-то ищете?

– Да, ищу.

– Кого, если не секрет?

Виталий Валерьевич уже достал меня своими вопросами! Я была благодарна ему за то, что он помог мне сюда попасть, но на этом его миссия закончилась.

– Простите, – сказала я, отстраняясь от него, – мне тут надо с одним человеком поговорить, по делу.

– Хорошо, не буду вам мешать, – ответил мой новый знакомый упавшим голосом.

Вырвавшись, наконец, из цепких рук этого донжуана не первой свежести, я подошла поближе к Константину. Он разглядывал со всех сторон внедорожник немецкого производства. Его спутница ходила за ним и поддакивала всякий раз, когда он что-то ей говорил. Все выглядело так, будто Степанов нашел машину своей мечты и готов прямо отсюда на ней уехать. Но не тут-то было! Описав несколько кругов вокруг «немца», парочка развернулась и направилась в глубину павильона, где были представлены автомобили японского производства. Константин вновь присмотрелся к внедорожнику, причем далеко не самому дешевому. Теперь блондинка не разделяла его восторга и поглядывала в сторону серебристого автомобиля представительского класса. Ей даже удалось на какое-то время привлечь внимание своего спутника к так понравившейся ей модели, цена которой зашкаливала за два миллиона, но – ненадолго. Степанов вернулся к джипу и начал задавать вопросы менеджеру. Подойдя ближе, я поняла, что он интересуется, можно ли пройти на этом авто тест-драйв? Намерения у Константина были вполне серьезными.

– Танечка, вот вы где! – рядом со мной нарисовался Виталий Валерьевич. – А я вас совсем потерял из виду. А хотите угадать мою профессию?

– Нет! – достаточно категорично ответила я и устремилась за Степановым. Он явно был раздосадован из-за того, что нельзя сесть за руль того «японца», и продолжить поиски машины своей мечты.

– Танечка, подождите! – Виталий Валерьевич не отставал от меня ни на шаг. – Признаюсь, я снова сморозил глупость. К чему эти загадки? Я сам с удовольствием расскажу вам, чем занимаюсь.

– Ну и чем же? – бросила я на ходу.

– Я директор кадрового агентства! – не без гордости представился мой собеседник. – Но здесь я не по служебным делам, а так, ради любопытства. Хочу посмотреть, какие новинки появились на нашем авторынке.

– Ну так смотрите! Зачем вы за мной ходите? – сорвалась я, потеряв из виду Константина и его спутницу.

– Как это – зачем?! После того, как мы с вами познакомились, машины меня уже мало интересуют. Я хочу узнать о вас как можно больше!

Было бы несправедливо долго водить этого папика за нос, поэтому я решила, что лучше уж сразу лишить его всяческих иллюзий и дать ему возможность получить удовольствие хотя бы от автовыставки, но – не успела. В моей сумке зазвонил мобильник. Я достала его и ответила:

– Да, Дима, я тебя слушаю.

Виталий Валерьевич отошел в сторону на пару шагов и начал рассматривать спортивное купе.

– Таня, привет! – крикнул мне в ухо Авельянов. – У меня все готово. Мы можем встретиться с тобой в течение часа?

– А попозже нельзя? – уточнила я.

– Честно говоря, я хотел бы пересечься с тобой пораньше. Потом у меня одно мероприятие намечается.

Я вспомнила о Димкиной невесте и поняла, что бессмысленно соперничать с ней. Это раньше, когда Авельянов был свободным человеком, он находил для меня время в любое время суток и откладывал все другие дела. Теперь его личная жизнь доминировала над работой, к тому же не слишком законной. Точнее, совсем незаконной.

– Ну, хорошо, Дима, я готова ради тебя изменить свои планы. Где мы встретимся? – нарочито громко произнесла я.

– Там же, в «Заправке».

– Хорошо, я буду в кафе через полчаса. – Не успела я убрать мобильник в сумку, как Виталий Валерьевич был уже тут как тут.

– Танечка, неужели вы уходите? – опечалился он.

– А вам никто не говорил, что подслушивать чужие разговоры некрасиво? – холодно бросив эти слова в лицо навязчивому кавалеру, я резко развернулась, чтобы направиться к выходу.

Виталий Валерьевич схватил меня за руку, притянул к себе и, отбросив прежнюю деликатность, прошипел:

– Кинуть меня решила, курочка?!

Обращение «курочка» меня покоробило. Почему именно эта птица, а не зайка, киска или рыбка? Хотя, все эти анималистические словечки, обращенные в мой адрес, никогда не ласкали мой слух. Но «курочка» – это уже за гранью!

– Папочка, вы, вообще-то, понимаете, где находитесь? Отпустите руку! Видите, на нас уже обращают внимание? – Виталий Валерьевич огляделся по сторонам и, наткнувшись на строгий взгляд секьюрити, отпустил меня. – Вот так-то лучше. Гуд бай, папаша!

Бросив на прощание директору кадрового агентства обворожительную улыбку, я направилась к выходу. Правда, на середине пути мне пришлось задержаться. Я увидела Степанова: он вернулся к немецкому внедорожнику и теперь не просто разглядывал его, а беседовал с менеджером.

– Вы хотите приобрести этот автомобиль в кредит? – поинтересовался у Константина молодой человек с бейджиком на кармане пиджака.

– Нет, за наличный расчет, – ответил, не задумываясь, оперуполномоченный Трубного РОВД.

То, что на жалованье старшего лейтенанта полиции такую машину нельзя купить, – яснее ясного. А вот если продать хотя бы одну раритетную вещицу начала XIX века, то вполне можно приобрести ни одно такое авто! Мне показалось, что Костя уже начал учиться тратить деньги с беспечностью состоятельного человека. Я узнала все, что хотела, поэтому со спокойной душой могла ехать на встречу с хакером.

* * *

Дима снова пришел в кафе первым, но на этот раз он изучал меню. Выходит, решил подкрепиться вне дома.

– А вот и я. – Присев напротив своего приятеля, я спросила: – Ты уже выбрал, что закажешь?

– Да, возьми. – Авельянов передал мне кожаную папку. Я бегло пролистала ее, выбрала салатик с морепродуктами и грибной жюльен и заказала их подошедшей официантке. – Ну, и конечно же, кофе-эспрессо.

– А вы, молодой человек, что закажете? – Девушка в кружевном переднике повернулась к моему спутнику.

– Салат такой же, плюс свинину по-французски с картофелем фри и кружку темного пива. – Димка высказал свое пожелание и откинулся на спинку стула.

Я узнала прежнего Авельянова и слегка удивилась такой метаморфозе. Неужели он расстался со своей пассией? Впрочем, это его проблемы.

– Так, и что тебе удалось выяснить? – поинтересовалась я, как только официантка отошла.

– Я распечатал кое-какие бухгалтерские документы фирмы «Арина-строй», они мне показались весьма любопытными. – Хакер передал мне бумаги, скатанные в трубочку. – Сама разберешься?

– Попробую. – Я развернула документы, оказавшиеся бухгалтерскими отчетами, и попыталась с ходу в них въехать.

– Тань, да подожди ты! Успеешь еще изучить все это. Мне надо с тобой посоветоваться.

– Да, Дима, я тебя слушаю, – сказала я, не отрывая глаз от бумаг.

– Не слушаешь ты меня, – обиженно возразил Авельянов.

– Ну, прости. – Я подняла на него глаза. – Спрашивай! Что ты хотел у меня узнать?

– Таня, я хочу поговорить с тобой как с женщиной, – произнес Дима донельзя серьезным тоном.

– Ну, пожалуйста, я вся внимание.

– Понимаешь, один мой друг познакомился в социальной сети с девушкой, потом встретился с ней в реале, – мой собеседник говорил медленно, чувствовалось, что он тщательно продумывает каждое слово. – Отношения у них стали развиваться очень стремительно… В общем, они подали заявление в ЗАГС. До регистрации осталось меньше месяца, но он вдруг понял, что поспешил. Ну, не готов он еще стать семейным человеком! Понимаешь?

– Понимаю, – кивнула я. – А от меня-то что требуется? Я ведь даже не знаю ни твоего друга, ни его невесты.

– Да это неважно, – отмахнулся Авельянов. – Понимаешь, приятель со мной посоветовался, а я не знал, что ему сказать. У меня такой ситуации в жизни еще не было. Я решил, что надо спросить твое мнение. Таня, как ты думаешь: что ему делать в сложившихся обстоятельствах?

– В смысле, жениться или нет?

– Нет, он уже решил, что не женится, – поправил меня хакер. – Вопрос в другом – как бы поделикатнее сообщить об этом девушке?

– Дима, ты сейчас шутишь, да?

– Нет, – на полном серьезе ответил тот.

Подошла официантка и принялась расставлять перед нами заказанные блюда. Когда она удалилась, я спросила с напускной укоризной:

– Ты думаешь, что существует какой-то деликатный способ сказать невесте, что она напрасно купила свадебное платье и разослала всем своим родственникам и подружкам приглашения на свадьбу?

– Ну, во-первых, это не я так думаю, а мой друг. – Авельянов в очередной раз поддержал свою легенду, и я сделала вид, что безоговорочно поверила в нее. – А во-вторых, они не собирались торжественно отмечать это мероприятие, поэтому нет никакого платья с фатой и приглашений.

– Это ничего не меняет. Отказ, в какой бы вежливой форме он ни будет преподнесен, неизбежно приведет к слезам, истерике и, не дай бог, к перерезанным венам.

– Вот этого не надо! – испугался «жених». – Ну неужели всего этого никак нельзя избежать?! Неужели нет способа расстаться цивилизованно?!

– Вообще-то есть один способ. – Я загадочно улыбнулась и пригубила кофе.

– Какой? – нетерпеливо спросил Дима.

– Твой приятель просто не хочет официально оформлять отношения или же он ошибся в выборе девушки?

– Скорее, ошибся в выборе, – признался хакер и выпил одним махом едва ли не полкружки пива. – Вообще-то, она девчонка неплохая, к тому же любит его. Во всяком случае, мне так показалось. Но они совершенно разные люди. Я даже удивляюсь, как они могли сойтись… Ну так что ты посоветуешь?

– Если твой друг, – я сделала акцент на слове «друг», – твердо решил остаться холостяком, но у него не хватает смелости объясниться со своей девушкой…

– Смелости у него хватает, – поправил меня Авельянов, – просто он боится за возможные последствия… Понимаешь, у нее натура очень тонкая, чувствительная…

Я вспомнила свою встречу с девушкой, которая представилась мне Димкиной невестой. Внешне она была хрупкой, но явно с характером. Низкорослая блондинка в очках достаточно жестко дала понять, что не позволит мне общаться со своим женихом – даже по делу. Скорее всего, она ничего не сказала Авельянову о моем визите, иначе бы он так не юлил – то у него бардак дома, то его соседи залили, то он спешит куда-то, то некий друг обратился к нему за советом… Поскольку никаких допросов и истерик Димке эта любительница восточной культуры не устраивала, она явно знала себе цену. Раз так, воздействовать на нее следовало хитростью.

– Короче, надо сделать так, чтобы не твой приятель передумал жениться, а чтобы девушка сама расхотела выходить за него замуж.

– А как же этого добиться?!

– Да очень просто! Надо создать видимость, что она у него не одна. Например, как бы случайно оставить в компьютере открытой его переписку с другой девушкой или даже с несколькими. Можно еще – тоже как бы невзначай – подбросить ей информацию о том, что он в долгах, как в шелках – потребительские кредиты, алименты, исполнительные листы по возмещению ущерба в результате ДТП, – перечисляла я, загибая пальцы, – и все такое прочее. Если она поймет, что ее будущий муж еще лет в течение пяти лет будет едва ли не всю свою зарплату отдавать в счет погашения долгов, у нее сразу отпадет охота связать с ним свою жизнь.

– Первый вариант мне нравится больше! – оживился Авельянов, невольно выдавая себя с головой.

– Но ты все равно своему другу оба варианта предложи. Может, ему как раз второй способ больше понравится, – я с трудом сдержала улыбку.

Впрочем, Дима не уловил моего сарказма. Он получил совет, который его вполне устроил, и, успокоившись, с аппетитом налег на свинину. Что же касается меня, я поняла, что переборщила с заказом. Есть мне совершенно не хотелось, а хотелось поскорее разобраться с бухгалтерией «Арина-строй». Я могла бы встать и уйти, но у меня остался еще один нерешенный вопрос – надо было расплатиться с Авельяновым, вознаградить его хакерские труды. Отвлекать его от вкусной еды я не стала. Он ел с такой жадностью, будто сидел в последнее время на голодном пайке. Запихнув в себя через силу салат, я попробовала жюльен. Он безнадежно остыл, поэтому я отодвинула его в сторону и допила остатки кофе.

– Ты почему не ешь? – удивился Димка. – Здесь такая вкусная кухня, а главное – никаких суши, роллов, сашими и прочей восточной дребедени.

– Аппетита нет. – Я достала из сумки несколько купюр и протянула их хакеру. – Это тебе за работу.

– О’кей, – Авельянов удовлетворенно кивнул.

– Дима, если у тебя вопросов больше нет, я пойду. – Я положила на стол еще одну банкноту.

– Убери. Сегодня плачу я.

– Как знаешь. – Я забрала деньги и, поднявшись, спросила: – Ты идешь?

– Нет, я, пожалуй, закажу себе еще пива.

– Пока, – бросила я Авельянову на прощание и пошла к выходу.

Мне не терпелось поскорее изучить документы, поэтому я поехала домой. Когда я уже въезжала во двор, зазвонил мобильник. Припарковавшись, я вынула из сумки мобильник и обратила внимание, что номер звонившего мне незнаком.

– Алло! – ответила я.

– Татьяна Александровна, здравствуйте! Это Милявский, – представился антиквар. Похоже, у него изменился номер мобильного телефона.

– Добрый день, Петр Алексеевич! – обрадовалась я, понимая, что просто так, от скуки, он не позвонил бы.

– У меня есть для вас новости, – сообщил он, – не ахти какие, но все же…

– Я сейчас к вам подъеду, – моментально отреагировала я.

– Хорошо, я вас жду. – Милявский отключился.

Аудит финансового состояния фирмы «Арина-строй» вновь откладывался на неопределенное время. Я развернулась и поехала в район старой набережной. Минут через десять я уже парковалась перед входом в антикварный магазин.

* * *

В магазине было много посетителей, поэтому мне едва ли не полчаса пришлось ждать, когда Милявский освободится. Меня снедало любопытство – что же он собирается мне сообщить? Я даже забыла про бухгалтерские отчеты фирмы «Арина-строй».

– Ну что ж, голубушка, вот мы и остались одни. – Петр Алексеевич, наконец, повесил на дверь табличку «Перерыв» и закрыл ее на засов. – Мне неловко, что вам пришлось так долго томиться ожиданием, тем более что информация у меня очень скудная.

– Я вас слушаю.

– Знаете, сегодня здесь произошел достаточно комичный случай. Ко мне пришла дама, принесла несколько весьма посредственных вещичек, среди которых были и песочные часы. – Упреждая мой вопрос, Милявский пояснил: – Нет, не те, о которых мы с вами говорили, но тоже уже перешедшие в разряд антиквариата. Я начал оценивать каждый предмет – утюг, медную сковородку, латунный самовар, фотоаппарат… Даму вполне устроили цены, но когда я взял в руки песочные часы и сказал, что больше ста рублей за них не дам, она взбеленилась и даже обозвала меня скупердяем. Женщина почему-то возомнила, что песочные часы – сейчас самый ходовой у нас товар. Я поинтересовался, с чего она это взяла, и тогда дама рассказала мне, что несколько дней назад она была в скупке на Соляной и случайно подслушала один разговор.

– Что за разговор? – спросила я.

– Некая девушка показала оценщику фотографию и спросила, сколько может стоить предмет, который на ней изображен, хотя бы приблизительно. Мой коллега сказал, что он затрудняется ответить на этот вопрос, ведь этим песочным часам поистине нет цены. Дама не видела фотографии, но решила, что за песочные часы, пылившиеся у нее в кладовке, можно получить хорошие деньги, и поспешила домой. Я же смекнул, что молодая особа приносила на Соляную фотографию именно тех песочных часов, которыми вы, Татьяна Александровна, интересовались.

– Возможно, – сказала я. – А где именно находится та скупка? Я часто езжу по Соляной улице, но никогда не замечала, чтобы там была какая-нибудь антикварная лавка.

– Это и неудивительно. Ведь она открылась совсем недавно, в подвальчике с торца здания. С дороги ее и не заметишь. Но та дама как-то наткнулась на ту скупку и зашла прицениться. Крупные числа на ценниках ее вначале обрадовали, но, когда она услышала, по какой цене они готовы взять имевшийся у нее ассортимент, сразу же сникла. – Петр Алексеевич повернулся к стеллажу и сказал: – Вот ее товар. Мы сошлись в цене по всему ассортименту, кроме песочных часов. Дама пожелала оставить их себе, решив, что их время еще не пришло.

– Как мне ее найти? У вас наверняка ее адресок имеется? – Милявский замялся, и тогда я положила на прилавок несколько крупных купюр. Антиквар взял их с таким вздохом, будто в первый раз, причем из-за великой нужды, поступается правилами конфиденциальности. – Учтите, я делаю это только ради высокого искусства! Уверен, вы распорядитесь этой информацией во благо.

– Ну, разумеется, – подтвердила я. – Как же иначе?

Петр Алексеевич открыл журнал, полистал страницы и продиктовал мне адрес Бузановой Аллы Анатольевны. Я поблагодарила его и направилась к выходу. Милявский проводил меня до двери и выпустил на улицу. Я села в машину и достала карту города, чтобы определить, где находится Осенний проезд. Всю жизнь живу в Тарасове, но никогда не сталкивалась с таким адресом. Оказалось, что он совсем недалеко от улицы, на которой я в тот момент находилась, поэтому я решила сначала пообщаться с Бузановой, а потом уже с оценщиком из скупки на Соляной.

Минут через десять я припарковалась около нужного дома. Это было четырехэтажное кирпичное строение начала прошлого века, каких еще много осталось в историческом центре нашего города. На подъездной двери был кодовый замок, и я, зная, что в таких домах бывают проходные подъезды, заглянула во двор. Как я и предполагала, черный ход был открыт. Поднявшись на второй этаж, я подошла к крайней левой двери, обитой деревянными рейками. На ней красовалась ромбовидная табличка с цифрой «пять», а под ней горел свет в глазке. Я нажала на квадратную кнопку звонка. Сначала до моего слуха донеслась пронзительная трель звонка, потом послышались шаги, затем свет в глазке исчез, и через несколько секунд женский голос спросил:

– Кто там?

– Частный детектив, – ответила я.

– Плохая шутка! – оценила жительница пятой квартиры.

– Это не шутка, – возразила я, достала из сумки лицензию и поднесла ее к глазку.

– Ниже опустите, – попросила дама. Я так и сделала. – Еще ниже… А теперь поднимите.

Выполнив все требования бдительной женщины, я опустила лицензию и, уставившись прямо в глазок, спросила:

– Я могу поговорить с Аллой Анатольевной?

Дверь открылась на ширину цепочки, и выглянувшая в проем седоволосая дама предпенсионного возраста поинтересовалась:

– А что вам от меня нужно? Я ни в каких криминальных делах не замешана! О чем вы собираетесь со мной беседовать?

– Мне нужны ваши свидетельские показания.

– Ладно, проходите. – Бузанова впустила меня в квартиру, но не дальше прихожей, и даже прикрыла дверь в комнату. – Так, и о чем же вы хотели у меня спросить?

– Это правда, что недавно вы были в скупке на Соляной и невольно услышали разговор о стоимости песочных часов, изображенных на некоей фотографии? – осведомилась я.

– Ну, правда, – подтвердила Алла Анатольевна, несколько растерявшись. – А вы откуда об этом знаете?

– Видите ли, я ведь занимаюсь частным сыском…

– Это я уже поняла. Не возьму только в толк: зачем вы за мной следите? – встревожилась Бузанова.

– Успокойтесь. Я всего лишь хочу, чтобы вы описали мне женщину, которая показывала антиквару фотографию песочных часов.

– Ну, допустим, я ее опишу, только что с того? – Женщина ухмыльнулась чему-то, только ей понятному. – Это вам ничего не даст!

– Уж позвольте мне самой решать, даст мне это что-то или нет, – возразила я.

– Ну, ладно. – Бузанова вновь ухмыльнулась. – В парике она была, в черном, и в очках на пол-лица, тоже черных, хотя в тот день было пасмурно. Ясное дело – конспирировалась она! Блондинка она на самом деле или шатенка – неизвестно. Я даже не скажу, сколько ей лет. Может, восемнадцать, а может, и тридцать пять.

– А какого роста она была?

– Среднего. Между прочим, если вас переодеть, то вы за нее вполне сойдете. Голос немного не такой, так и его изменить можно. – Алла Анатольевна интригующе замолчала.

Я поняла, что она мне что-то не договаривает, и решила ее мотивировать, сообщив:

– Знаете, Алла Анатольевна, за ценную информацию полагается вознаграждение!

– Какое? – осведомилась дама.

– В зависимости от ценности сведений. Мне пока что неизвестно, какой информацией вы располагаете, поэтому я не могу назвать вам конкретную цифру.

– А если я скажу, в какую машину та краля села? – попыталась заинтересовать меня Бузанова.

– Одинаковых с виду машин в городе полно! Вы номер запомнили? – спросила я, и моя собеседница кивнула.

Я не исключала, что Алла Анатольевна запросто может и соврать, поэтому не спешила озвучивать размер «гонорара». Примерно с минуту мы сверлили друг друга глазами, и моя визави сдалась первой, сказав:

– В «Газель» белую она села, в маршрутное такси.

– То есть вы вышли из скупки первой, а потом увидели эту девушку на остановке? – уточнила я.

– Немножко не так дело было, – качнула седой головой моя собеседница. – Я вышла из подвальчика первой, да, завернула за угол и остановилась. Мне приятельница позвонила, а я на ходу не люблю разговаривать по мобильнику. Стою я, значит, слушаю, что Зина мне говорит, а тут эта, в очках, из-за угла выворачивает и садится в «Газель». Только никакой остановки там нет. Она приехала на этой маршрутке – ведь машина ее поджидала!

Услышав про белую «Газель», я поняла, что Бузанова сказала мне правду, но пока не всю.

– Какой же номер был у той машины?

– Скажу, но только после обещанной платы!

Ну, какие же все корыстные! Хоть один человек согласился бы помочь расследованию безвозмездно, нет, все так и норовят получить хоть какую-то выгоду. Я достала из сумки пятьсот рублей и подала их свидетельнице со словами:

– Только не надо больше торговаться!

– А я и не собиралась. – Алла Анатольевна взяла банкноту и сказала: – В общем, номер был такой: Х 013 АМ. Я еще подумала – как можно с таким ездить? Мало того, что в нем чертова дюжина, так еще и сочетание букв самое дурацкое – «хам»!

– Да, забавное сочетание, – согласилась я. – С какого маршрута эта «Газель», вы случайно не заметили?

– То ли с пятьдесят четвертого, то ли с сорок пятого, точно не помню. Хотя ни тот, ни другой там не проходят. Залетная маршрутка была!

Я поняла: все-таки Лычагова не ошиблась, сказав, что к ней подходил насчет симки водитель с пятьдесят четвертого маршрута.

– Ну что ж, спасибо. – Я повернулась к двери. – До свидания.

Бузанова открыла замок и выпустила меня.

Я спустилась, вышла на улицу и села в «Ситроен». Теперь уже не имело смысла ехать на Соляную. Вряд ли антиквар знает больше, чем Бузанова. Найти микроавтобус, зная его госномер, уже не будет такой большой проблемой, но ловить его на конечной остановке или на маршруте я больше не собиралась и решила вновь побеспокоить Кирьянова. Приехав домой, я позвонила ему на мобильник.

– Володя, привет, ты, случайно, не на работе?

– Уже уходить собрался. А что?

– У меня есть номер одной «Газели», но перехватить ее на маршруте мне никак не удается. Я хочу узнать все данные на ее водителя.

– Видишь ли, Таня, в чем дело… Как правило, все маршрутные микроавтобусы находятся в собственности индивидуальных предпринимателей, а управляют ими наемные водители, причем посменно. Редко и владелец, и водитель – одно и то же лицо, – пояснил Кирьянов. – Сегодня я смогу узнать только данные владельца.

– Меня это вполне устроит.

– Ладно, говори номер.

– Записывай – Х 013 АМ.

– Хам, да еще и тринадцатый! – усмехнулся Кирьянов. – Сейчас пробью его по базе и перезвоню тебе.

– Хорошо, жду.

Володька перезвонил минут через пять.

– Записывай, – сказал он. – Головня Сергей Петрович, пятьдесят четвертого года рождения, зарегистрирован по адресу: улица Нескучная, дом три, квартира восемнадцать.

Я поблагодарила Кирьянова и отключилась. Владелец «Газели» проживал недалеко от меня, но я решила отложить визит к нему на завтра.

* * *

У меня юридическое, а не экономическое образование, но я неплохо разбираюсь в бухгалтерских тонкостях. В моей частной практике это было уже далеко не первое расследование, когда требовалось изучить финансовое состояние какого-нибудь предприятия. Сегодня под мой пристальный аудит попала фирма по продаже строительных материалов, принадлежавшая дочери моего клиента. Она даже не подозревала, что вся ее бухгалтерия может быть доступна посторонним людям. Следует лучше защищаться от хакеров! Хотя Авельянов способен взломать любую защиту, ну, или почти любую. Правда, он не слишком злоупотребляет своим талантом, иначе уже давно жил бы не в Тарасове, к тому же не в полуподвале пятиэтажной хрущевки, а в собственной вилле, к примеру, на Багамских островах.

Разложив документы, которые принес мне Дима, в хронологическом порядке, я углубилась в их детальное изучение. Первым был полугодовой отчет, и, просмотрев его, я увидела достаточно радужную картину. Таким прибылям могли позавидовать многие тарасовские бизнесмены. Но вот третий квартал оказался для фирмы «Арина-строй» провальным. Проблемы начались уже в июле, когда резко возросло количество товарных запасов. Они осели мертвым грузом на складе, потому что реализация была практически нулевой. В результате фирма Степановой просрочила налоговые платежи и не выплатила вовремя заработную плату своим сотрудникам. В августе уровень реализации товара несколько повысился, фирма выплатила старые долги, но к концу месяца возникли новые как по платежам в бюджет, так и по зарплате. К тому же вылезла еще и кредиторская задолженность перед одним поставщиком. В общем, «Арина-строй» начала сентябрь, будучи в глубоком минусе, но в середине месяца некая фирма «Калина-С» приобрела у нее стройматериалы – примерно на четыре миллиона рублей, – что позволило закрыть третий квартал в небольшом, но все-таки плюсе. Кризис, искусственно организованный Денисом Евтеевым, бывшим финансовым директором «Арины-строй», был преодолен. Далее при умелом управлении вполне можно было постепенно улучшить финансовые показатели, но, судя по разговору с подругой – Маргаритой, Арину Степанову ситуация отнюдь не радовала. У меня в голове так и вертелись ее слова: «Рит, вот скажи, почему мне так не везет в последнее время в финансовом плане? Куда ни вложу деньги, все не впрок». Если бы она что-то подобное сказала в июле-августе, это было бы верно. Но теперь, в начале октября, жаловаться ей вроде бы было не на что. Или я чего-то не понимаю?

Я решила немного отвлечься и отправилась в кухню. Готовить что-то серьезное на ужин мне не хотелось, поэтому я ограничилась бутербродами. А вот кофе сварила побольше и покрепче, чтобы как следует простимулировать свою мыслительную деятельность. После двух чашек тонизирующего напитка мои извилины вновь заработали. Прежде чем вторично заглянуть в бумаги, я попыталась систематизировать уже имеющуюся у меня информацию.

Итак, «Арина-строй» оказалась на грани разорения: чтобы выйти из кризиса, фирме требовались крупные денежные вливания. Отец предложил отдать Арине свои пенсионные сбережения, но ей была необходима сумма намного бо́льшая. Сергей Федорович развел руками, тогда дочь вспомнила про клад. Отец в очередной раз сделал вид, будто он не понимает, о чем речь, только Арина ему не поверила и, возможно, обратилась за помощью к брату. Тот тоже был отнюдь не против улучшения своего материального уровня, например, купить иномарку, поэтому решился на крайние меры. Дождавшись, когда отец на весь день уедет в город, брат с сестрой обыскали весь дом и нашли то, что Сергей Федорович прятал больше двадцати лет. Но это было еще полдела. Самое главное – продать драгоценности, да еще не продешевить при этом и не попасть в поле зрения правоохранительных органов.

Допустим, Костя при посредничестве случайных людей (водителя маршрутки и бабушки Даши) обзавелся симкой и дал с мобильника объявление о продаже футляра для карманного молитвослова. Почему именно его, а не песочных часов или не обоих раритетов одновременно? Предположим, Косте или Арине показалось, что золотая коробочка, инкрустированная сапфирами, дороже, чем другой музейный экспонат, а засвечивать обе вещи до поры до времени им не хотелось. На объявление откликнулись трое покупателей – двое из Москвы, а один – местный. Стоп! Местным, скорее всего, был не покупатель, а представитель некой спецслужбы. Авельянов не смог вычислить, где именно находится его компьютер.

Примерно в это же время Степанова-старшего вызвали в следственный комитет. Но Лопухин его ни в чем не обвинял, а лишь задал несколько вопросов – как следователю, который вел давнее дело о кражах музейных ценностей. Обдумав это обстоятельство, я лишний раз убедилась, что Дима оказался прав – на объявление откликнулся вовсе не местный коллекционер. Возможно, продавец почувствовал неладное и удалил свою WEB-страницу.

Продавец… Я поймала себя на мысли, что перешла от конкретных личностей к какому-то абстрактному лицу. Почему? Потому что это подсказала мне интуиция. Прислушавшись к своему внутреннему голосу, я поняла, что надо отделить интернет-продавца от детей Степанова. В этом случае выходило, что Арина с Константином тут совсем ни при чем, а кража – на совести водителя маршрутки.

Но о чем же тогда брат с сестрой говорили по телефону?

Этот вопрос не давал мне покоя со вчерашнего дня. Я не могла придумать никакого толкового объяснения, пока не включила телевизор и не увидела рекламный ролик, в котором семья брала кредит на развитие бизнеса под залог своего загородного дома. А что, если Арина тоже взяла кредит под залог недвижимости, то есть под залог своего загородного коттеджа и… открыла вторую фирму под названием «Калина-С»? Я вспомнила, что в разговоре Степановой с подругой несколько раз упоминалась какая-то «Калина», но я не придала этому никакого значения, решив, что речь идет о машине «Лада Калина», на которой ездила Арина.

Я вылила в чашку остатки кофе и, отпив несколько глотков, задумалась: зачем ей вторая фирма, если и с первой проблем выше крыши? Меня вдруг осенило – новому предприятию положены налоговые льготы, вот Степанова и решила временно переложить финансовое бремя с одной своей фирмы на другую! Это была сложная схема, к тому же рискованная, ведь можно потерять абсолютно все, включая и дом, находившийся в залоге. Арина это поняла и приняла важное решение самостоятельно, не поставив в известность отца – расстраивать его ей не хотелось. Характер-то у него сложный, да и здоровье стало пошаливать… Сергей Федорович неизбежно задал бы дочери вопрос – а чем ты отдашь кредит, если дела, вопреки твоим ожиданиям, не пойдут в гору? Похоже, так и случилось, поэтому Арина решила все-таки взыскать долг с Евтеева, хотя раньше не собиралась этого делать.

Что касается драгоценностей, то их выкрали посторонние люди – водитель маршрутки, просившей Лычагову оформить на себя симку, и девушка в очках, интересовавшаяся стоимостью песочных часов. Абсолютно ничто не указывало на то, что они как-то связаны с Костей или Ариной. Но что эти двое занимались реализацией похищенных ценностей – бесспорно.

Я почти уверовала в то, что дети Степанова непричастны к краже, но потом вспомнила про автовыставку. Константин пришел туда явно не за тем, чтобы просто полюбоваться на «игрушки для взрослых», а желая купить одну из них, причем далеко не самую дешевую. Я хоть и не была налоговым инспектором, но меня сильно заинтересовал один вопрос – откуда у него деньги на престижный внедорожник?

Глава 7

Воскресным утром я решила навестить владельца «Газели». Мне казалось, что в это время у меня будет больше шансов застать его дома, нежели в будний день. Поскольку Головня жил на соседней улице, я отправилась туда пешком. По дороге я прикидывала, как лучше повести разговор – представиться частным детективом или пассажиркой, обронившей в маршрутке какую-нибудь вещицу? В итоге, я решила действовать по обстоятельствам.

На подъездной двери был домофон. Едва я собралась нажать на кнопку, как дверь распахнулась и из парадного вышла молодая женщина с девочкой лет пяти. Я воспользовалась этим обстоятельством, вошла и поднялась в лифте на пятый этаж. Реакция на мой звонок в нужную квартиру последовала незамедлительно – дверь открылась без всяких вопросов. Передо мной стояла высокая девушка, одетая в красную дутую куртку и обтягивающие черные леггинсы. В одной руке она держала туго набитую спортивную сумку, тоже красного цвета. «Баскетболистка, что ли?» – невольно подумала я.

– Вы к кому? – запоздало спросила она, глядя на меня сверху вниз.

– К Сергею Петровичу.

– А здесь таких нет. – Девушка переступила через порог и захлопнула дверь, на которой был металлический ромбик с номером «восемнадцать» внутри.

– Ну как же нет? – удивилась я. – У меня есть данные, что Сергей Петрович Головня проживает на Нескучной улице, в доме номер три.

– Так это, наверное, хозяин квартиры или бывший квартирант, а я здесь комнату снимаю. – «Баскетболистка» нажала на кнопку, вызвав лифт.

– Вы что же, не знаете, у кого снимаете жилплощадь? – засомневалась я.

– Вообще-то, я заключала договор с риелтером, потому что хозяин квартиры живет в другом городе. – Открылись дверцы лифта, и девушка вошла в кабинку.

Я последовала за ней и нажала на кнопку первого этажа. Затем спросила:

– То есть вы не знаете, как связаться с хозяином квартиры?

– Понятия не имею, – пожала плечами «баскетболистка».

– Номер телефона риелтера вы мне можете дать?

– У меня его с собой нет. – Девушка выскочила в открывшиеся дверцы и устремилась к входной двери. У парадного ее ждало такси, она запрыгнула в него и была такова.

Начало воскресного дня оказалось не слишком удачным, но я не очень расстроилась по этому поводу. Следующим пунктом моего плана на сегодняшний день была поездка в Калиновку. Я вернулась домой, села в «Ситроен» и поехала за город.

* * *

В дом меня впустил сам клиент. Как оказалось, у Антонины был выходной, Саша уехал в город на тренировку, а Костя с Ариной уже больше часа общались в ее комнате. Сергей Федорович, по его собственному признанию, твердо держал данный себе обет – больше не подслушивал разговоры своих детей. И мне показалось, что он с этим легко справляется. Я же, узнав, что брат с сестрой ведут разговор, не предназначенный для отцовских ушей, хотела сразу же включить прослушку, но мне пришлось с этим повременить. Едва мы поднялись в спальню, как клиент спросил меня о том, как продвигается расследование.

– В деле обозначилась еще одна фигура, – и я рассказала Сергею Федоровичу о девушке, которая приезжала на маршрутке на Соляную улицу. – Так что теперь у нас есть двое вполне конкретных подозреваемых за пределом круга вашей семьи. Не факт, что именно они побывали в этой комнате. Возможно, они – лишь посредники…

– Да, их роль пока что до конца непонятна, – согласился со мной бывший следователь и попросил: – Татьяна Александровна, опишите мне их, пожалуйста, еще раз! Вдруг кто-то придет мне на ум.

– Начну с водителя маршрутного такси. Это молодой человек лет двадцати пяти – двадцати семи. С меня ростом, нормального телосложения, со светлыми волосами. Что касается девушки, то у нее примет еще меньше. Известно только, что она того же роста, как я, и это, собственно, все. – Заметив удивление, написанное на лице клиента, я пояснила: – Черный парик и темные солнцезащитные очки не позволили свидетельнице разглядеть черты ее лица. Даже ее возраст остается загадкой – где-то в диапазоне от восемнадцати до тридцати пяти лет.

– Да, не густо. – Степанов углубился в размышления, потирая руку об руку. – Вы знаете, один из рабочих, который весной строил здесь баню, подходит по приметам. Но вы же понимаете – подозревать его только потому, что он похож в общих чертах на того водителя, нельзя.

– Но и игнорировать это обстоятельство тоже недопустимо, – заметила я.

– Согласен.

– Сергей Федорович, откуда взялись те рабочие? – поинтересовалась я.

– Их Арина нашла, а вот каким образом, я не знаю, – клиент пожал плечами.

– Можете узнать у нее, как связаться с этими рабочими? Зацепка хоть и слабенькая, но пренебрегать мы ею не будем.

– Хорошо, я прямо сейчас спрошу об этом у дочери. – Степанов потянулся за мобильником, лежавшим на комоде.

– Погодите, если это ваш аппарат, то чей же тогда лежит на столе в библиотеке? – уточнила я.

– Честно говоря, я не обратил на него внимания, но, скорее всего, это Костин. Когда он был у меня, ему кто-то позвонил, и сын спустился вниз, в библиотеку. Не захотел при мне разговаривать. А потом его Арина увела к себе.

– Сергей Федорович, я не могу упустить такой шанс и не поинтересоваться телефонными контактами вашего сына! Вы меня подстрахуете?

– Татьяна Александровна! – Клиент посмотрел на меня с такой укоризной, будто это не он подбросил мне версию о причастности его детей к краже антикварных ценностей, а я придумала ее сама, причем с бухты-барахты.

– Я же не предлагаю, вам лично покопаться в записной книжке вашего сына. Это действительно идет вразрез с правилами этикета. А для частного детектива, согласитесь, это самое обычное мероприятие. – После этих слов выражение лица у моего собеседника стало уже не столь критичным, и тогда я привела ему еще один аргумент: – Кроме того, узнав все телефонные контакты Константина, мы сможем лишний раз убедиться, что он тут ни при чем.

Интуиция подсказывала мне обратное, но клиенту пока что знать об этом было необязательно.

– Ну, хорошо, – сдался-таки Сергей Федорович, – я поднимусь к Арине и задержу Костю, если он вдруг вспомнит про мобильник и пойдет его искать. Заодно и узнаю о том, где дочь нашла рабочих и как с ними можно связаться.

Мы спустились в библиотеку. Степанов взглянул на мобильник, оставленный Костей на столе, и подтвердил, что он принадлежит его сыну. Затем клиент отправился в покои своей дочери, а я, не теряя времени даром, взялась за работу.

Три конверта в верхнем левом углу дисплея свидетельствовали о трех пропущенных вызовах. Все они были от Ремериной Кати. В последний раз она звонила буквально пять минут назад. Мобильник стоял на вибрации, поэтому звонков не было слышно. Я записала номер ее телефона и просмотрела историю всех звонков. С Катей Константин разговаривал частенько, но вот вчера телефонного контакта у них не было. Я предположила, что он именно с ней был на автовыставке, то есть их общение происходило вживую. А вот Лариса Петрова вчера несколько раз пыталась связаться со Степановым, но он упорно манкировал ее вызовы, число которых дошло до пяти. Это вчера он игнорировал Ларису, а на прошлой неделе опер сам набирал ее номер несколько раз, в том числе и в тот вечер, когда я вела его от Трубного РОВД до Алтайского переулка. Костя звонил ей примерно за час до встречи. Похоже, Петрова была брюнеткой, подсевшей к нему в машину на автобусной остановке.

Были и другие женщины, не считая родной сестры, с которыми Степанов периодически созванивался. С кем-то чаще, с кем-то реже. Впрочем, с мужчинами он тоже много общался по телефону. Едва ли не каждый день Константин беседовал с Виктором Чеботаревым, примерно через день – с Никитой Седых, с остальными – пореже. Возможно, среди этих абонентов были и мои подозреваемые – водитель маршрутной «Газели» и девушка с фотографией песочных часов. Я зафиксировала фамилии и номера всех знакомых, с которым контактировал сын моего клиента в последнее время.

Затем я перешла к записной книжке, чтобы расширить круг Костиных связей, и, когда дошла до одной фамилии, чуть не выронила мобильник из рук. Оказывается, оперуполномоченный Трубного РОВД был знаком с… Хрековой, но не с Натальей, а с Ольгой! Может, это просто совпадение? Мало ли однофамильцев на свете? Хотя это не такая уж распространенная фамилия. Я прикинула, сколько лет должно быть сейчас дочери Натальи, и по моим подсчетам вышло, что уже больше двадцати. Так что наш ловелас вполне мог закрутить с ней роман. Насколько я поняла, он из числа тех мужчин, которые, познакомившись с блондинкой, отнюдь не спешат расстаться с брюнеткой. Я записала номер телефона Ольги Хрековой. Возможно, это была самая важная информация, которую я почерпнула из мобильника Константина Степанова, но вовсе не последняя.

Только я собралась покопаться в его эсэмэсках, как услышала в недрах дома голоса. Громче всех говорил Сергей Федорович, явно предупреждая меня, что пора сворачивать шпионскую деятельность. Я вышла из меню, положила мобильник на стол и тихонечко поднялась наверх. Вернувшись в спальню, Степанов-старший осведомился:

– Ну, и как ваши труды, Татьяна Александровна? Нашли что-нибудь интересное?

– Увы, – я решила пока не говорить ему про Хрекову.

– Вот, – Степанов вынул из кармана бумажку, – это номер мобильного телефона бригадира строителей, работавших у нас весной. Я сказал Арине, что мне приятель позвонил и спросил, как с ними связаться. Дочка нашла этот номер, но как именно она на эту бригаду вышла – мне выяснить не удалось. Я дважды ей этот вопрос задал, но она его оба раза проигнорировала, словно и не расслышала меня. А потом Костя отправился за мобильником, и мне пришлось пойти с ним.

– Понятно. – Я не спешила звонить бригадиру, размышляя, как бы выудить у него нужную информацию, не вызвав никаких подозрений. Вдруг вся бригада замешана в краже?

– Бригадира Иваном Павловичем зовут. Ему где-то лет пятьдесят пять, – припомнил Степанов. – Второму примерно столько же, а третий похож на водителя маршрутки. Его имени я не помню.

– То есть у вас всего три человека на строительстве бани работали? – уточнила я, и Сергей Федорович кивнул. – И долго они ее строили?

– Недолго, недели две.

– Так быстро? – удивилась я.

– В общем-то, да. Они просто смонтировали сборную конструкцию. Арина как раз такими торгует. Между прочим, один мой приятель действительно интересовался рабочими. Только он не баню, а хозблок хочет на даче поставить, чтобы инвентарь там хранить.

– Это не у него ли вы хотели поселиться, выписавшись из больницы? – на всякий случай спросила я.

– У него, – подтвердил клиент. – Признаюсь, я тогда чуть не сглупил. Сам не знаю, что на меня нашло! Хорошо, что вы меня отговорили. А почему вы спросили про Мишу?

Я ответила вопросом на вопрос:

– Он часто у вас в гостях бывает?

– Нечасто, но бывает. – Судя по моей интонации, Степанов понял, к чему я клоню, и насупился.

– Сергей Федорович, вы же когда-то следователем работали, поэтому не можете не понимать, что проверять надо всех, даже тех, на кого подозрение падает в наименьшей степени.

– Я понимаю, – подтвердил пенсионер. – Только Миша, определенно, не имеет к произошедшему никакого отношения! Мы с ним познакомились лет десять тому назад, в санатории. Я там с Лидией отдыхал, а он со своей супругой, тоже Лидией. Ни о каких драгоценностях, конечно, я с ним никогда не говорил. Миша здесь в последний раз весной был. Все лето он с семьей на даче живет.

– У него большая семья?

Сергей Федорович насупил седые брови:

– Вы хотите спросить, не похожи ли его дети на тех, кого мы ищем? Скажу прямо – не похожи! Его сыну уже под сорок, он хоть и блондин, но с лысиной на затылке. И работает Толя не на общественном транспорте, а в банке. Что касается его дочери, то она – женщина в теле, троих внуков Мише с Ниной подарила. Сноху и зятя описывать?

– Не надо. – Я поняла, что это, скорее всего, ложный путь.

Ни к чему распыляться, особенно сейчас, когда у меня в руках наконец-то появилась сразу две зацепки – знакомство Константина с Ольгой Хрековой и сходство одного из рабочих с водителем маршрутной «Газели». А вот прослушать, что именно так долго обсуждают Костя с Ариной, непременно стоило. Я сказала об этом Сергею Федоровичу, и он полез в комод за моей аппаратурой. Только воспользоваться ею в тот же момент мне не пришлось. На лестнице послышались шаги, и я взяла в руки аппарат для измерения давления.

В дверь легонько постучали.

– Входи! – подал голос мой «пациент», засучивая рукав клетчатой рубашки.

– Здравствуйте, – обратилась ко мне Арина. – Ну, и какое у нас давление?

– Сто сорок на восемьдесят, – сказала я, считав показания с монитора. Пользоваться электронным измерителем давления было проще простого. – Как видите, сегодня цифры уже ниже. Идем на поправку!

– Ну вот, папа, скоро и для санатория можно будет карту оформить, – обрадовалась Арина.

– Не хочу я в санаторий! – воспротивился Сергей Федорович.

– Папа, я не понимаю, почему ты так упрямишься?

– Арина, ну как же ты не понимаешь? Раньше я с Лидой в санатории ездил, а теперь ты меня одного туда направляешь.

– Если ты боишься печальных воспоминаний, то совершенно напрасно. Я же не настаиваю, чтобы ты, как раньше, в «Голубые дали» поехал. Санаториев по твоему профилю множество! Таня, ну, хоть вы ему скажите. – Арина Сергеевна взглядом попросила у меня поддержки.

– Сергей Федорович, действительно, для вас это было бы неплохо сменить на время обстановку. – Я не могла не поддержать дочь, проявившую заботу об отце.

– Я подумаю, – сдался пенсионер. – Саша уже вернулся?

– Нет, он только что мне звонил и сказал, что задержится в городе, зайдет после тренировки к однокласснику. Так что обедать будем без него. Спускайтесь в столовую через пять минут. И вы, Татьяна, тоже, – обратилась ко мне хозяйка коттеджа.

– Спасибо, но мне как-то не хочется.

– Как знаете, – Арина Сергеевна не стала ни на чем настаивать. – Папа, я тебя жду!

– А что Костя? Он еще здесь? – уточнил Сергей Федорович.

– Нет, он уже уехал. Ты же знаешь, с его работой он даже в выходные дни себе не принадлежит. – Арина скрылась за дверью.

Я вдруг поймала себя на мысли, что не заметила у дома синей «восьмерки». Впрочем, нового внедорожника поблизости тоже не наблюдалось. Интересно, на чем же Костя приехал и уехал отсюда? Неужели на маршрутке? Степанов-старший не сумел удовлетворить мой интерес. Он сам удивился тому, что Костя сегодня был без машины.

* * *

Сергей Федорович пошел обедать, а я взяла прослушивающую аппаратуру и спустилась в библиотеку. Я могла не опасаться, что Арина догадается, чем я занимаюсь. Со стороны все выглядело так, будто я слушаю музыку через плеер. Надев наушники, я начала переключать тюнер с одной волны на другую, пытаясь отыскать запись сегодняшнего разговор брата и сестры. Так, вот он. Послушаем…

«– Ну что за нетерпение? – осведомился Константин. – Я еще с отцом толком не пообщался. Он сегодня на удивление в хорошем настроении.

– Да, я тоже это заметила. Похоже, папа идет на поправку. Правильно говорят, что дома и стены помогают, – Арина вздохнула. – Костя, я с ужасом думаю, что могу все это потерять!

– Ты серьезно? А как же твоя «Калина»?

– Все оказалось гораздо сложнее, чем я думала. Вторая фирма помогла первой справиться с кризисом, но теперь и она загибается. Еще с месяц «Арина» с «Калиной» продержатся на плаву, а затем… Боюсь даже думать, что будет потом…

– О чем же ты раньше думала, когда брала кредит под залог этого дома? – спросил брат.

– Разве у меня есть еще что-то, подо что мне дали бы кредит? Или, по-твоему, мне следовало бы пойти на признание банкротства?! – набросилась на Костю сестра.

– Не знаю. Я в экономике не силен. У меня, как ты знаешь, другая специальность. Между прочим, я тебя насчет Дениса предупреждал – он тебе не пара.

– Предупреждал, – согласилась Степанова. – Но я даже не предполагала, что за сволочь этот Евтеев! Представляешь, он закупил материалы, которые совершенно никому оказались не нужны!

– В смысле?

– Костя, понимаешь, я никогда не работала с ними, поэтому даже не подозревала, что они настолько неликвидны. – Степанова откровенно призналась брату в собственной недальновидности.

– То есть твой дружок мало того, что вбухал все деньги в товар, так еще и закупил откровенный хлам?

– Можно сказать и так. Костя, на тебя – моя последняя надежда! – взмолилась Арина. – Только не говори, что все глухо!

– Не глухо. Нашли мы твоего Евтеева. Он сожительствует с некой гражданкой Поляковой, – брат сделал паузу, вероятно, что-то припоминая, – Еленой Николаевной, если я не ошибаюсь, восемьдесят второго года рождения.

– Значит, она моложе меня?! – В Арине явно заговорила ревность.

– Это здесь совсем ни при чем. По-моему, важен лишь тот факт, что Полякова – владелица фирмы по продаже оборудования для салонов красоты. Денис туда устроился финансовым директором. Есть предположение, что он повторит ту же схему.

– А что нам дает эта информация? – спросила Степанова.

– Пока что – ничего. Если бы ты хотела его посадить, надо было бы просто терпеливо подождать, когда он повторит ту же откатную схему. Не думаю, что у него хватит ума на что-то другое. Но тебе, Ариночка, думаю, это ничего не даст.

– Да, мне нужна компенсация ущерба, – подтвердила сестра, – и как можно быстрее!

– Надо было сразу начать суетиться, пока он еще в Тарасове был, – назидательно заметил Константин. – Я ведь предупреждал тебя, а ты в благородство поиграть вздумала. И вот – результат!

– Костя, ну как ты можешь? Ты же знаешь, в каком я была тогда состоянии! – голос Арины предательски дрогнул.

– Извини, сестренка, я не хотел тебя обидеть. В общем, есть одна задумка… Я не хочу пока раскрывать тебе всех подробностей, но, если дело выгорит, Евтеев сам принесет тебе все, что украл, на блюдечке с голубой каемочкой. По крайней мере, половину. За большее нам придется серьезно побороться.

– А если ничего не выгорит? – Мне показалось, что Арина вот-вот расплачется.

– Ну, тогда придется поискать другие варианты. Только я думаю, что все у нас получится с первого раза. Прошу тебя, доверься мне. – Константин, определенно, умел воздействовать на женские сердца, подбирая нужные слова и интонации. Арина была старше, но и она попала в плен обаяния брата, поверив ему безоговорочно.

– Костенька, как хорошо, что ты у меня есть! – запела она уже совсем другим голосом. – Надеяться ведь мне больше совершенно не на кого… Отец уже стар и слаб. После маминой смерти он сильно сдал… Скажи, как ты вчера на автовыставку съездил?

– Откровенно говоря, я ожидал от нее большего. Далеко не все популярные модели там были представлены. Так что выбор был ограничен, пришлось довольствоваться тем, что есть. Я говорил Катьке, что надо немного подождать, но она уперлась – я, мол, уеду отсюда только на своей машине! В общем, купила она «японца» за полтора миллиона, хотя я ей совсем другую машину рекомендовал. Цвет ей, видите ли, у «японца» больше понравился! – разгорячился Константин.

– У тебя с ней серьезно? – поинтересовалась сестра, забыв на время о своих проблемах.

– С кем, с Катькой, что ли? – переспросил брат. – Ну как тебе сказать…

– Честно!

– Арина, давай сменим тему.

– Ну почему же? – не унималась та.

– В моей жизни самое серьезное – это работа. Только женщины почему-то меня к ней сильно ревнуют, а Катька – больше других… Так, – вдруг протянул Костя, – а где мой мобильник?

– Откуда же я знаю, где ты его бросил?

– По-моему, я его у отца в библиотеке оставил. Пойду, схожу за ним.

– Не помешал? – раздался голос Сергея Федоровича».

– Ну что ты, папа, как ты можешь помешать? – ангельским голосочком пропела Арина.

Я включила быструю перемотку, потому что слушать, о чем разговаривал отец с детьми, не имело смысла. Мне это и так было известно. Я немного прокрутила запись вперед и услышала:

– Катюша, я не понимаю, почему ты так кипятишься? Не слышал я твоих звонков! В Калиновке вообще связь плохая. Все, успокойся. Лучше приезжай сюда поскорее за мной, а то моя тачка сегодня не завелась, пришлось ехать в поселок на маршрутке… Нет, не сегодня. Отец еще плох, ему не до новых знакомств. Как-нибудь в следующий раз. Жду, любимая!

Я сняла наушники. Благодаря моим «жучкам» многое прояснилось. Как я и предполагала, Степанова взяла в банке кредит под залог недвижимости и открыла фирму «Калина-С», но это кардинально не решило ее проблем, лишь отсрочило банкротство предприятия «Арины-строй». Ее последняя надежда – взыскать долг с Евтеева. Константин занялся этим вопросом, и небезуспешно. Но кое в чем я все-таки ошиблась. Вчера опер не для себя присматривал новый автомобиль, а для своей богатенькой подружки Кати Ремериной! Я предположила, что она – дочка нашего бензинового короля, Виктора Борисовича Ремерина. Так что для нее купить новую машину – все равно, что для меня сумочку: еще одна никогда не помешает.

Можно было бы снять с детей Степанова все подозрения, если бы не одно «но» – Константин знаком с Ольгой Хрековой, но в последнее время не общался с ней. Или он сразу же удалял из памяти мобильника ее звонки?

* * *

– Татьяна Александровна, вы хотя бы кофе попейте, – предложил мне Сергей Федорович, входя в библиотеку.

– От кофе я не откажусь.

– Ну так ступайте в столовую. Дочь вас там ждет.

Я отдала наушники и приемное устройство Степанову и пошла в столовую. Арина складывала тарелки в посудомоечную машину. Кофе там даже и не пахло.

– Таня, – обратилась ко мне хозяйка, – мне сейчас надо на часок уехать в город. Вы побудете с моим отцом?

– Да, конечно, – охотно согласилась я. – У меня рабочий день еще не закончился.

– Чай? Кофе? – предложила Арина Сергеевна.

– Кофе, – без всяких раздумий ответила я.

Арина поставила передо мной банку гранулированного кофе и сахарницу. Я взяла чашку, насыпала в нее две ложки кофе и налила кипяток. Добавила ложку сахара. Это был совсем не тот напиток, который я могла бы назвать любимым, но в данной ситуации выбирать не приходилось. Степанова относилась ко мне как к обслуживающему персоналу и варить специально для меня свежесмолотый кофе не собиралась.

– Таня, скажите мне честно – отцу действительно стало лучше? – осведомилась она.

– Вне всяких сомнений, – ответила я и поднесла чашку к губам.

– Вы все-таки поговорите с ним насчет санатория! Почему-то он слушает только вас, – в голосе Арины Сергеевны послышались нотки ревности.

– Сергей Федорович прислушивается к рекомендациям своего лечащего врача, а я выполняю все указания Юрия Васильевича. Мне скоро пора будет сделать вашему отцу очередную инъекцию. – Это была лишь легенда, оправдывавшая мое присутствие в этом доме. На самом деле Степанов пил таблетки.

Дальнейший разговор с его дочерью как-то не клеился. Я допила кофе, Арина взяла у меня из рук пустую чашку и поставила ее в посудомоечную машину.

– Спасибо. – Я вышла из столовой и пошла к своему «пациенту». Дверь в спальню была приоткрыта, и я заметила, что Сергей Федорович курит, стоя у окна. – Можно?

– Да, входите, – Степанов погасил сигарету. – Татьяна Александровна, может быть, вы прямо сейчас позвоните бригадиру?

– Я как раз собиралась этим заняться, – ответила я, – но чуть позже, когда Арина Сергеевна уедет.

– Действовать надо аккуратно, – начал учить меня бывший следователь, – чтобы никого не спугнуть! Вдруг они все трое в этом замешаны? Давайте продумаем, как лучше выстроить разговор.

– Мы, конечно, можем изобрести какие-то заготовки, но нельзя заранее продумать все ответы другой стороны. Без импровизации все равно не обойтись.

* * *

Степанова уехала на своей «Ладе Калине» минут через пятнадцать. Я достала из кармана мобильник и набрала нужный номер.

– Алло! – ответил мужской голос.

– Здравствуйте! Я звоню вам насчет строительных работ, – забросила я наживку.

– Да-да, слушаю вас, – заинтересовался бригадир.

– Мне надо смонтировать на дачном участке хозблок из готовых деревянных конструкций, – сказала я, и Сергей Федорович одобрительно кивнул.

– Это можно. За месяц мы вам его как раз установим, до холодов.

– Как за месяц? – удивилась я. – Люди, которые мне вас рекомендовали, сказали, что вы поставили им баню за две недели!

– Ну, тогда мы, наверное, втроем работали, а сейчас нас двое. Нет, если вы очень торопитесь, то недели за три мы, может быть, и справимся. Скажите, куда подъехать, я на месте посмотрю, и тогда мы с вами точно определимся по деньгам и срокам.

– Значит, говорите, вас двое? А куда же третий делся? – поинтересовалась я.

– А что – третий? Он с нами недолго работал. Двое нас осталось – я да Васильич.

– Вы еще кого-нибудь найти можете? – спросила я. – Желательно, с опытом. Понимаете, надо бы побыстрее собрать конструкцию.

– Да, в общем-то, найти рабочих – не проблема. Все зависит от того, сколько вы заплатите, – откровенно признался бригадир. – Ну так что, хозяюшка, как мы договоримся?

– Вы сегодня свободны? – поинтересовалась я.

– Отчего же нет?

– Ну, мало ли, все-таки, воскресенье…

– Если заказы есть, мы работаем без выходных, – пояснил Иван Павлович.

– Хорошо, тогда давайте встретимся в городе, доедем до места и там обсудим условия контракта, – предложила я.

– Говорите, где и когда.

– В четыре часа, в районе автобусной остановке «Шестой квартал», вас устроит?

– Отчего же нет? Я буду на бежевой «четверке», – бригадир назвал номерной знак своего «универсала».

– Тогда до встречи, – отключившись, я обратилась к Сергею Федоровичу: – Третий работник куда-то пропал. Остались только бригадир и Васильич.

– Я уж понял. Татьяна Александровна, что вы намерены предпринять дальше? – поинтересовался Степанов.

– Встречусь с бригадиром, прощупаю его, а дальше буду действовать по обстоятельствам.

– Сразу отзвонитесь мне, – попросил Степанов.

– Конечно. Только я обещала Арине Сергеевне посидеть с вами, пока она не вернется.

– Вот еще! Я что, маленький? Не надо со мной сидеть!

– Время еще есть, я все-таки дождусь вашу дочь.

Арина вернулась даже раньше, чем обещала, и не одна, а с сыном. Сказала, что подхватила его на остановке.

– Здравствуйте, – кивнул мне Сашка. – Ну, как мои игрушки?

– Классные, особенно «змейка», – ответила я, догадываясь, что тинейджера на самом деле интересует, остается ли в силе наш уговор насчет обналички его виртуальных денег. Спросить напрямую об этом при матери и деде он не решался. Я украдкой подмигнула ему, давая понять, что все о’кей. Сашка широко улыбнулся – от уха до уха – и ушел к себе.

Глава 8

Оставив «Ситроен» в квартале от места встречи, я пошла дальше пешком. На обочине, неподалеку от автобусной остановки, была припаркована бежевая «четверка», ее номера совпадали с теми, что назвал мне по телефону бригадир строителей. Надо сказать, тачка выглядела, как рабочая лошадка, которую хозяин нещадно эксплуатирует – задний бампер разбит, багажник на крыше перекорежен, краска на задней дверце поцарапана. Рядом с «четверкой» стоял крепкий мужик, одетый в рабочую спецовку, поигрывая ключами, он оглядывался по сторонам. На мне его взгляд не зафиксировался. Вероятно, он иначе представлял себе свою будущую работодательницу.

– Здравствуйте, – обратилась я к нему, подойдя со спины. – Вы Иван Павлович, правильно?

– Он самый. – Бригадир повернулся и слегка склонил голову, приветствуя меня. – А вы – заказчица?

– Да, это я вам сегодня звонила, – ответила я, – и у меня к вам будет очень серьезный разговор. Скажите, у вас есть лицензия на проведение строительно-монтажных работ?

– Ну, как вам сказать? – замялся Иван Павлович, но достаточно быстро нашелся: – С собой – нет. Забыл документ дома.

– Плохо… я хотела взглянуть на вашу лицензию…

Мое замечание ничуть не смутило строителя. Он просто принялся себя пиарить:

– Вы же по чьей-то рекомендации мне позвонили, правильно? Вам кто-то дал мой номер, значит, нашей работой этот человек остался доволен. Главное – опыт, и он у меня есть, а бумажки – это так, формальность!

– Да, я позвонила вам по рекомендации, – подтвердила я. – Однако взглянуть хоть на какой-то документ не помешает.

– Водительское удостоверение вас устроит?

– Устроит, – кивнула я.

Бригадир полез во внутренний карман синей спецовки и достал свои права.

– Варфоломеев Иван Павлович, – прочитала я и, вынув из кармана просроченное удостоверение сотрудницы прокуратуры, представилась: – Татьяна Иванова, следователь!

Строитель хотел было рассмотреть его получше, но я уже сложила «корочки» и убрала их в карман полупальто.

– Слушаю вас, – обреченно вздохнул он.

– Иван Павлович, у меня есть к вам несколько вопросов, и от того, насколько откровенно вы на них ответите, будет зависеть, сможете ли вы и дальше заниматься строительными работами, – заявила я со всей строгостью.

– Мне скрывать нечего. Спрашивайте! Между прочим, могли бы и по телефону представиться, а не играть со мной, как с каким-то мальчишкой, – упрекнул меня Варфоломеев.

Я не собиралась перед ним оправдываться и объяснять, почему мне пришлось прибегнуть к хитрости, приступила к опросу:

– Иван Павлович, вы работали в Калиновке, у Степановой Арины Сергеевны?

– Да, – подтвердил тот, – мы собирали баню из готовых деревянных конструкций.

– В каком составе вы там трудитесь?

– Я, Васильич, ну, в смысле, Порязанцев Андрей Васильевич, и Миша, Михаил…

– А фамилия у этого Михаила есть? – поинтересовалась я.

– Есть, конечно, только я ее не знаю, – признался Варфоломеев, немного смутившись.

– Очень интересно! Бригадир не знает пофамильно своих немногочисленных работников? – усмехнулась я. – Как вы это прокомментируете?

– Да никак. Не знаю, и все тут!

– Ясно: вы отказываетесь отвечать на мои вопросы в неформальной обстановке. Придется вручить вам повестку в прокуратуру…

– Да я и там больше, чем сейчас, не скажу! Не знаю я того парня, – настаивал на своем Иван Павлович. – Мы с Мишкой всего один раз работали, причем он сам же нам ту халтуру и подкинул.

– Так, пожалуйста, с этого места – поподробнее! – насторожилась я.

– Я периодически даю объявление в газете о том, что выполняю любые строительные работы. Вот он и позвонил, представился Михаилом. – Варфоломеев почесал висок. – Сначала я думал, что это на его даче надо баню собрать, но, когда мы встретились и все обсудили, расклад несколько иным оказался. Впрочем, это меня вполне устроило, и мы ударили с Мишей по рукам. Потом я созвонился с Васильичем, и на следующий день мы уже были в Калиновке.

– В общих чертах понятно, но конкретики мало. Расскажите поподробнее, что за расклад предложил вам Михаил, – попросила я.

– Подробнее так подробнее. – Иван Павлович переложил связку ключей из одной руки в другую. – Михаил сказал, что обычно работает один, выполняет отделочные работы: плитку кладет, обои клеит. А тут ему кто-то подкинул очень выгодный заказ – монтировать сборную конструкцию. Один он все не потянул бы, вот и решил найти себе помощников через газету. Теперь все понятно?

– Более или менее. А кто решил, что именно вы будет бригадиром?

– Да Миша и предложил. Мол, я старше всех по возрасту, поэтому будет справедливо, что все оргвопросы с хозяйкой именно я и буду решать. Я согласился.

– Понятно. – Я кивнула и продолжила: – Как вы связывались с Михаилом?

– По телефону. Как же еще? В основном он мне звонил. Если надо, я дам вам его номер, – предложил Варфоломеев, не дожидаясь моей просьбы.

– Давайте!

– Минуточку. – Бригадир достал мобильник, просмотрел записную книжку и, продиктовав мне Мишин номер, хотел было убрать телефон обратно.

Но я попросила, точнее мягко потребовала:

– А теперь позвоните ему и скажите, что есть одна халтурка. Договоритесь с ним о встрече.

– Когда? Где? – уточнил Иван Павлович.

– Это не очень важно. Например, завтра утром. С местом определитесь сами, по ходу разговора.

Варфоломеев подумал о чем-то несколько секунд, затем нажал на кнопку посыла вызова.

– Телефон абонента не отвечает или находится вне зоны доступа, – вскоре сообщил он и для большей удивительности поднес свой мобильник к моему уху.

– Я предполагала, что этот номер не ответит. Больше звонить ему не надо. Скажите, Иван Павлович, как Миша работал? – Наткнувшись на непонимающий взгляд своего собеседника, я конкретизировала вопрос: – Выкладывался ли он полностью на стройке или халтурил?

– Халтурил, – подтвердил бригадир. – Да к тому же с прислугой вздумал шашни крутить!

– Так, это уже интересно!

– Да ничего там интересного не было, – возразил Иван Павлович. – По-моему, Мишка больше Тониной стряпней интересовался, чем ею самой. Между нами говоря, она баба малопривлекательная, да и старше Михаила лет на десять. Мы-то с Васильичем с собой обеды брали – бутерброды, чай в термосе, а Миша с пустыми руками приезжал. Вот он и охаживал домработницу. Как только хозяева из дома уезжали, он сразу же к прислуге подкатывал. Она-то, наверное, не сразу поняла, что к чему, а когда догадалась, что не интересует его как женщина, моментально дала ему от ворот поворот. Но мы тогда уже заканчивали сборку, и Мишка голодным недолго проходил.

Я поняла, что Михаил волочился за Антониной не сколько из-за харчей, сколько из-за возможности выведать у нее какую-нибудь информацию. Прислуга наверняка проболталась, что отец хозяйки, несмотря на свой пенсионный возраст, убирается у себя сам, а ее на свою территорию не пускает. Не исключено, что Тоня даже провела для Миши экскурсию по дому, включая библиотеку и спальню Сергея Федоровича.

Больше ничего интересного Варфоломеев не вспомнил, и я его отпустила, но для пущей важности предупредила, чтобы он не распространялся о нашей встрече, – мол, в любой момент он может быть вызван в следственный комитет для дачи показаний под протокол.

Благодаря искреннему желанию Ивана Павловича помочь следствию кое-что прояснилось, но далеко не все. Я по-прежнему не знала фамилии основного подозреваемого. Имя Михаил, скорее всего, вымышленное, а телефон он оформил на подставное лицо. Правда, у меня была другая зацепка – маршрутная «Газель». В том, что ее водитель и строитель, волочившийся весной за домработницей Антониной, – одно и то же лицо, я почти не сомневалась. Неужели мне так и придется гоняться по всему городу за микроавтобусом с номерным знаком Х 013 АМ? Я решила еще раз побеспокоить Кирьянова и, сев в свою машину, позвонила ему на мобильный.

– Да, Таня, я тебя слушаю, – ответил он.

– Здравствуй, Владимир Сергеевич!

– Какой официоз! – рассмеялся он. – Не иначе, у тебя ко мне еще целая куча вопросов возникла.

– Ты, как всегда, прав, – подтвердила я. – Ты уж прости, Володя, что я и в выходные тебе покоя не даю…

– Выходные? А что это такое? – не без иронии вопросил полковник.

– Так ты сейчас на работе?

– Нет, уже дома, но в любую минуту меня могут в контору вызвать.

– Понимаю, – посочувствовала я ему.

– Ладно, говори, что тебя на сей раз интересует?

– У меня есть два мобильных номерочка. Один вроде бы принадлежит Ольге Хрековой, а второй – некому Михаилу. Но я не исключаю, что они на самом деле числятся совсем за другими людьми.

– Как у тебя все сложно, – заметил Владимир Сергеевич.

– Да не у меня! Это у преступников. – И я продиктовала Володьке два телефонных номера. – И еще. Адрес Ольги Хрековой мне необходимо знать в любом случае!

– Ольга Хрекова? – переспросил Кирьянов. – Где-то я уже слышал это имя…

– Где? Когда? По какому поводу? – буквально забросала вопросами я Володьку.

– Так, с наскоку, я и не вспомню. Какие у тебя еще данные на нее есть?

– Ее отчество, предположительно, – Николаевна. – Антикварным делом Степанов занимался больше двадцати лет тому назад, и я назвала приблизительные годы рождения Ольги. – Записал?

– Записал, – подтвердил Кирьянов. – Кстати, ты водителя «Газели» нашла?

– В том-то и дело, что нет. Ее владелец, оказывается, в Тарасове не живет. Так что придется мне отлавливать водителя на маршруте.

– Ладно, попробую навести справки через диспетчерскую службу. На каком маршруте он работает?

– На пятьдесят четвертом.

– Таня, надеюсь, ты понимаешь, что все это я только завтра выясню?

– Понимаю, – подтвердила я. – Заранее спасибо. Пока!

– Пока.

Был воскресный вечер, и я решила взять тайм-аут до завтрашнего утра, поэтому дала себе установку – не думать о деле. Заехала в продуктовый супермаркет и закупила продуктов на неделю. Дома я первым делом разобрала пакеты. Едва я все рассовала по полкам, как зазвонил мобильник. Судя по мелодии, это был мой клиент. Я обещала ему позвонить после встречи с бригадиром строителей, но не сделала этого. Откровенно говоря, я просто забыла.

– Алло, – ответила я.

– Таня, я волнуюсь! У вас все в порядке? – осведомился Сергей Федорович.

– Да, все нормально. Я как раз собиралась ваш номер набрать. – И я в общих чертах пересказала клиенту содержание своего разговора с Варфоломеевым, а вот об Ольге Хрековой, с которой был знаком его сын, по-прежнему не промолвила ни слова.

– Может быть, мне завтра с Антониной поговорить? – предложил Степанов. – Вдруг она что-то еще про этого Мишу расскажет?

– Попробуйте, – согласилась я. – Мне-то расспрашивать вашу домработницу об этом строителе как-то несподручно. Развенчивать легенду о том, что я не медсестра, пока что рано.

Поговорив с Сергеем Федоровичем, я вернулась в кухню и в кои-то веки собралась побаловать себя плотным ужином, приготовленным собственными руками, как вновь зазвонил мой мобильник. Как ни странно, это был Кирьянов.

– Алло! – ответила я.

– Не ожидала? – рассмеялся он.

– Честно говоря, нет.

– Я как чувствовал, что мне придется на работу вернуться. Пока тут суд да дело, я решил время зря не терять и твоими вопросами заняться. Пробил я по базе номерочки, которые ты мне дала. Один из них, как ты и предполагала, числится совсем за другим человеком – за Марией Петровной Лукьяненко, тридцать второго года рождения. – Киря назвал мне ее адрес. – А второй номер действительно зарегистрирован на Хрекову Ольгу Николаевну. Она проживает…

– Подожди, не так быстро, – попросила я, не успевая записывать данные, которые диктовал мне Киря. Он повторил адрес, и я машинально его записала. – Владимир Сергеевич, ты вспомнил, где уже слышал это имя?

– Нет. Что-то такое вертится в голове, но я никак мысль не поймаю… Да и мозги, честно говоря, совсем другим забиты.

– Ладно, а что насчет маршрутки?

– Какая ты шустрая, Танюша, – усмехнулся Володька. – Это уже совсем другая база данных. Я до нее только завтра доберусь. Сейчас наши серийного убийцу приведут, они его час тому назад задержали. Будем колоть его по горячим следам.

– Ну, тогда удачи тебе! Спасибо за информацию, – поблагодарила я и отключилась.

Итак, в памяти Костиного мобильника имелся номер Ольги – дочери Натальи Хрековой и Николая Бирюлина. Вероятно, от нее-то Константин и узнал об антикварном деле, которое еще в советское время вел его отец, а вовсе не от своего начальника. Недаром гадальные двенадцатигранники сказали мне, что заниматься этим человеком, Скобцовым, – значит понапрасну растрачивать свое время и средства.

Кулинарное вдохновение, и без того редко меня посещавшее, моментально испарилось, стоило только появиться новой информации, касавшейся расследования. Адрес, по которому проживала Ольга, показался мне до боли знакомым. Я несколько раз прочитала его про себя, затем произнесла вслух, и до меня наконец дошло, что в этом доме живет моя лучшая подруга, Ленка-француженка. Вот так удача! Я знала, что от любого человека нас отделяет не более шести контактов, но в данном случае выходило, что всего-то два. Недолго думая, я позвонила своей подружке.

– Алло, – сонно ответила та.

– Лена, привет! Как дела?

– Все нормально. А у тебя?

– Расскажу при встрече, если ты, конечно, пригласишь меня к себе в гости прямо сейчас. Пригласишь?

– Таня, что за вопрос? Я тебе всегда рада.

– Ну тогда жди! Через полчаса буду у тебя.

Раз уж я так бесцеремонно напросилась в гости, нельзя являться туда с пустыми руками. Открыв холодильник, я окинула взглядом его содержимое и достала ореховый рулетик. Быстро собралась, спустилась, села в «Ситроен» и поехала в Трубный район.

Мой мыслительный аппарат активно включился в работу. Я размышляла: случайно ли Костя познакомился с Ольгой? Интуиция подсказывала мне, что это произошло намеренно, причем именно по ее инициативе. При любвеобильном нраве Константина это было не так уж сложно. В отличие от Натальи, наверняка рассказавшей дочери о том, какую роль сыграл в их судьбе следователь Степанов, и испытывавшей к нему признательность, в душе у Ольги родилось отнюдь не чувство благодарности к этому человеку, а желание извлечь из полученной информации максимум прибылей. Узнав о подробностях жизни семьи Степановых, Хрекова-младшая поняла, что Сергей Федорович так и не «распорядился» незаконно изъятыми у ее матери драгоценностями. А поскольку они до сих пор не вернулись в музей и не попали в руки коллекционеров, которые непременно похвастались бы в определенных кругах своими приобретениями, нетрудно было предположить, что они все еще у Степанова. И Ольга, видимо, преподнесла Косте собственную интерпретацию тех далеких событий – Сергей Федорович якобы получил взятку антиквариатом, чтобы выгородить ее беременную мать. Константин спросил у отца, так ли это было на самом деле, но никакого подтверждения не получил, о чем и поведал Хрековой. Но девушка, скорее всего, не поверила ему. Золотой футляр с сапфирами для карманного молитвослова и песочные часы с золотым корпусом, инкрустированным рубинами, продолжали будоражить ее воображение, и она продолжила поиск, подключив к делу Михаила. Или как там на самом деле его зовут?..

В результате моих размышлений выходило, что роль Константина в краже драгоценностей невелика – преступники использовали его лишь на первом этапе, как источник информации. Ольга вполне могла выудить у него кое-какие сведения, например, о том, что Сергей Федорович переехал в Калиновку к дочери, а та собирается нанять рабочих для строительства бани. Но так ли все было на самом деле?

Я припарковалась у первого подъезда и вышла из машины. На входной двери висела табличка, информирующая о том, какие именно квартиры находятся в этом парадном. Если Ленкина квартира попадала в этот диапазон, то Ольгина – нет. Впрочем, меня это не слишком-то расстроило. Я нажала на кнопки и, обмолвившись с подружкой несколькими словами, вошла в парадное и поднялась на третий этаж. Дверь в ее квартиру уже была открыта.

– Проходи, дорогая. – Лена чмокнула меня в щечку и побежала в кухню, где у нее что-то шкворчало и булькало.

Сняв куртку, я повесила ее на вешалку, сбросила полусапожки, сунула ноги в мягкие тапочки, стоявшие у порога, и пошла на запах.

– А это – на десерт. – Я поставила на стол пластиковую упаковку с ореховым рулетом.

– Отлично! У меня как раз ничего сладкого нет. Ты бы заранее предупредила, что придешь! Я бы хоть шарлотку испекла, – скороговоркой проговорила Елена, колдуя над сковородкой. – И почему мы так редко видимся?

– Потому что много работаем.

– Это так, – подтвердила моя подружка, не переставая что-то помешивать. – Я с утра до вечера в школе пропадаю.

– Я тоже работаю с утра до вечера и без выходных. Если уж быть до конца честной, то я пришла к тебе по делу. – Состроив виноватую гримаску, я приготовилась выслушать Ленкины упреки, чтобы потом, когда она выскажет мне все, что обо мне думает, задать ей свои вопросы.

– Ты полагаешь, я не догадалась? – Реакция моей подруги была на удивление спокойной, хотя без легкого упрека все же не обошлось: – Таня, ты ведь никогда не звонишь мне просто так, а только когда тебе от меня что-то нужно. Ладно, давай, спрашивай! Что тебя интересует?

– Меня интересует твоя соседка, Ольга Хрекова.

– Понятия не имею, кто это такая. – Ленка достала тарелки из подвесного шкафчика.

– Она живет в соседнем подъезде, в тридцать седьмой квартире, – пояснила я.

– В тридцать седьмой? – Моя подружка задумалась. – Это, наверное, такая толстая тетка, она с рыжей лохматой собачкой гуляет.

– Пожалуй, это скорее ее мать, Наталья. А Ольга моложе нас.

– Таня, я ничем помочь тебе не могу. Ну, не знаю я эту Ольгу.

– Жаль, я думала, ты мне поможешь составить ее психологический портрет.

Моя подружка о чем-то задумалась и через минуту предложила:

– Слушай, в соседнем подъезде живет Татьяна Сергеевна, наша учительница истории. Уж она-то наверняка об этой Ольге что-нибудь знает. Я могу пригласить ее в гости. Уж мы-то ее допросим с пристрастием!

– Нет, мы попытаемся аккуратно ее расспросить, – я сделала акцент на слове «аккуратно», – настолько аккуратно, чтобы она не догадалась, зачем ты ее позвала.

– Можно и так, – согласилась Елена, взяла трубку и набрала нужный номер. – Странно, никто не отвечает! И куда все подевались в воскресный вечер? Она ведь не одна живет, а с мужем и сыном.

– Ну мало ли. Может, они в театр пошли, а может быть, в гости.

– Ладно, я им попозже перезвоню. Таня, руки помой, сейчас ужинать будем. – Я послушно отправилась в ванную комнату, а когда вернулась, Ленка меня спросила: – Вино будешь? У меня со Дня учителя полбутылки «Божоле» осталось.

– Заманчиво, конечно, но я за рулем.

– Вот так всегда! – расстроилась моя подружка. – Я ведь специально приготовила телятину с овощами. К этому блюду «Божоле» идеально подходит!

– Знаешь, твоя телятинка и без вина очень аппетитно выглядит. Ой, а сочная-то какая! – похвалила я свою хозяйственную подружку.

Надо сказать, что Ленкина стряпня мне безумно понравилась. Я даже поинтересовалась рецептом, хотя плохо представляла себе, когда мне еще захочется что-то приготовить, а главное, когда у меня будет для этого достаточно времени. Во время ужина моя подружка периодически отвлекалась на звонки своей коллеге, проживавшей в соседнем подъезде, но никто у них дома так и не появился.

Ленка принялась варить кофе, а я подошла к окну и увидела припаркованную в глубине двора белую «Газель». Когда я подъезжала к дому, ее там не было.

– Лен, я на балкон выйду, ладно?

– Зачем? Ты же курить давно бросила? – удивилась моя подружка и пошла следом за мной.

– Лена, здесь ведь пятьдесят четвертый маршрут не проходит? – уточнила я.

– Нет, но я частенько около дома эту машину вижу. Наверное, водитель здесь живет.

– Может, он здесь и живет – тоже, но вот его подружка, Ольга Хрекова, точно по этому адресу зарегистрирована!

– Какая у нее квартира?

– Тридцать седьмая, – напомнила я.

Ленка произвела в уме нехитрые расчеты и выдала результат:

– Это однокомнатная квартира. Втроем там будет тесновато.

– Однокомнатная, говоришь? – Я вспомнила, что двадцать с лишним лет назад Наталья Хрекова жила одна в двушке, в центре города. Похоже, нужда заставила ее сменить ту квартиру на меньшую, да еще и не в таком престижном районе. – Интересно, и как давно Хрековы сюда переехали?

– Понятия не имею. – Ленка пожала плечами.

– Жаль.

Нет, все-таки не два контакта отделяло меня от Ольги, а как минимум три. Вот если бы Татьяна Сергеевна оказалась дома, она наверняка смогла бы что-нибудь интересное рассказать о матери и дочери по фамилии Хрековы.

– Таня, я стесняюсь спросить – что же они натворили? Убили кого-то? – полюбопытствовала моя подружка.

– Нет, до этого пока что дело не дошло и, надеюсь, не дойдет.

– Ну ладно, пойдем кофе пить. – Ленка потянула меня в комнату.

Я заметила, что из соседнего подъезда вышли двое, девушка и молодой человек, и направились к микроавтобусу.

– Лен, извини, мне пора! – И я устремилась в прихожую.

– Не поняла – ты уходишь, даже не попив кофе?! – опешила Ленка.

– Да, я уезжаю, – подтвердила я, быстро переобуваясь.

– Вот я так и знала! – в отчаянии всплеснула руками моя подружка.

– Лена, спасибо за все! – Я чмокнула гостеприимную хозяюшку в щечку. – Созвонимся!

Когда я выскочила из парадного, «Газель» уже выезжала со двора. Запрыгнув в «Ситроен», я села ей на хвост. Возвращаться на линию пятьдесят четвертого маршрута водитель явно не собирался. Это выяснилось, когда он проехал мимо железнодорожного вокзала, где была одна из его конечных остановок. Интересно, у нас вообще кто-нибудь контролирует выход такси на маршрут или все пущено на самотек? «Газель» с единственной пассажиркой свернула на Университетскую улицу, где в вечернее время было не так уж много транспорта, и я, опасаясь обнаружить себя, припарковалась у круглосуточного супермаркета. Выждав несколько минут, я пристроилась за грузовичком с кузовом-будкой и попыталась догнать машину, в которой ехала Ольга Хрекова. Мне было очень интересно: куда же она направляется со своим приятелем в этот воскресный вечер? Возможно, ничего криминального они не замышляли и водитель просто вез Ольгу к себе домой. Тогда у меня был шанс наконец-то узнать его адрес, чуть позже – и фамилию.

Грузовик свернул вправо, и я увидела впереди белую «Газель». Между нами ехали несколько легковушек. Минут через пять объект моего преследования выехал на проспект Строителей, где движение было гораздо более оживленным, что, впрочем, облегчало мою задачу. Иногда я ругаю себя за то, что купила «Ситроен» красного цвета, ведь он сразу бросается в глаза. Не скажу, что я подбирала авто под оттенок лака для ногтей или цвет сумочки. Я просто влюбилась в него с первого взгляда и поняла, что «Ситроен» ответил мне взаимностью. Мы прекрасно с ним ладили, но вот когда приходилось за кем-то следить, меня иногда посещали сомнения – а правильный ли я сделала выбор?

Микроавтобус с номерным знаком Х 013 АМ свернул на улицу Антонова, и мне – в целях соблюдения конспирации – пришлось проехать прямо, до следующего перекрестка и уж затем свернуть вправо. Проехав два квартала по параллельной улице, я решила вернуться на улицу Антонова, поэтому вновь свернула вправо, а потом влево. Надо сказать, я вовремя проделала все эти маневры! Мне удалось заметить, что белая «Газель» заехала в один из дворов Гагаринского микрорайона. Я обогнула высотный дом с другой стороны и увидела, что микроавтобус зарулил на парковку напротив шестнадцатиэтажки. Я припарковалась за трансформаторной будкой и вышла из машины. Водитель «Газели» и его пассажирка направлялись к подъезду, расположенному в середине дома. Издалека мне не было видно, открыл ли молодой человек дверь, оборудованную домофоном, своим ключом или позвонил в нужную квартиру. Во всяком случае, дверь открылась быстро.

– Скажите, пожалуйста, эта «Газель» часто здесь останавливается? – обратилась я к какой-то девушке, выгуливавшей лабрадора.

– Нет, я ее в первый раз здесь вижу, – ответила она, окинув взглядом парковку.

– Может, вы просто внимания не обращали?

– Вряд ли. Я все местные авто знаю, сама машину перед домом оставляю. Эта точно не наша. – Удовлетворив мое любопытство, девушка пошла за своим питомцем, потянувшим ее к кустикам.

Значит, водитель «Газели» живет не здесь. Раз уж я приехала на ночь глядя на другой конец города, возвращаться обратно, не достигнув хоть какого-то результата, не стоит. Я села в «Ситроен», но из-за трансформаторной будки мне ничего не было видно. Тогда я чуть-чуть выехала вперед и приготовилась ждать. У меня не было никакой уверенности, что Ольга не заночует в этом доме со своим приятелем, но я надеялась, что они все-таки надолго здесь не задержатся.

Сначала я развлекалась тем, что считала, из какого подъезда выйдет больше собачников. Оказалось, из первого. Когда двор опустел, мне стало скучно, и я решила: подожду еще полчаса, а потом поеду домой при любом раскладе.

С трассы свернула во двор серебристая «Audi A8» и резко остановилась у торца здания. В свете фонаря я заметила, что водитель – молодой человек лет двадцати, эдакий мажор, а его спутница выглядела еще моложе. Я даже засомневалась, совершеннолетняя ли она. Мажор щелкнул брелоком, заблокировав дверцы, и, приобняв свою подружку за плечи, повел ее в крайний подъезд. «Зачем этому мальчику такая дорогая машина? – невольно подумала я. – Она по статусу крупным бизнесменам или чиновникам полагается, а уж никак не этому пижончику! Его уже ничем в этой жизни не удивишь. Если в двадцать лет у парня есть тачка стоимостью в три миллиона, то следующий этап – это, наверное, личный самолет».

Наблюдая за «Audi A8» и ее пассажирами, я проглядела, как Ольга со своим приятелем вышли из дома. Я заметила их, когда они уже подходили к «Газели». У меня создалось такое впечатление, что они ссорятся. Михаил (еще не зная его настоящего имени, я про себя называла его так, как он представился бригадиру строителей) экспрессивно размахивал перед лицом Ольги руками, пока девушка демонстративно не отвернулась от него. Тогда он сел в машину. Хрекова вовсе не поспешила последовать его примеру. Она полезла в сумку, достала сигареты и закурила. Водитель нажал на клаксон, дабы ее поторопить, и завел двигатель. Ольга никак на это не прореагировала. Она не села в «Газель», даже выбросив окурок. У Михаила явно лопнуло терпение: он вылез из микроавтобуса и принялся силой заталкивать свою подружку в салон, что ему довольно быстро удалось сделать. Громко хлопнув дверью, он обошел «Газель», сел на водительское место, резко дал по газам и рванул в мою сторону.

Далее произошло то, что просто не могло не случиться при подобном раскладе. Микроавтобус процарапал своим бампером всю левую сторону небрежно припаркованной иномарки – переднее крыло, обе дверцы и заднее крыло. Проехав вперед несколько метров, Михаил остановился и высунулся из окна, чтобы оценить степень ущерба, нанесенного «седану» премиум-класса, и через секунду рванул с места ДТП. Этой его кратковременной остановки мне вполне хватило, чтобы успеть сфотографировать мобильником всю сцену. А затем я и сама предпочла смыться побыстрее, не дожидаясь, когда во дворе появится водитель «седана». Этот мажор не вызвал у меня особых симпатий, так что подарка в виде моих свидетельских показаний он не заслужил. Во всяком случае, вот так, сразу. Пусть сначала понервничает! Он, можно сказать, сам спровоцировал подобный сценарий – не стоило ему оставлять автомобиль на самой дороге, у торца дома.

Преследовать «Газель» я не стала. В это время суток «хвост», преследующий кого-либо через весь город, был бы слишком заметным. Я поехала домой и оказалась в своей квартире уже после полуночи.

Воскресный вечер был потрачен на слежку за Хрековой и ее приятелем, но это не принесло сколько-нибудь ощутимых результатов. Я лишь предположила, что они ездили в Гагаринский микрорайон на встречу с покупателем антиквариата, но там что-то пошло не так. В результате Оля с Мишей поссорились, и, будучи на взводе, водитель «Газели» совершил ДТП.

Глава 9

Я легла в постель далеко за полночь и, решив, что могу позволить себе как следует выспаться, будильник не завела. Только вот телефон забыла отключить. Сквозь сон я услышала до боли знакомую мелодию, и в моем замутненном сознании промелькнуло – это Кирьянов. Моей следующей мыслью было – и чего это он вздумал звонить мне посередине ночи? Приоткрыв глаза, я увидела, что в комнате уже светло, и потянулась за мобильником.

– Алло, – сипло проговорила я и ужаснулась тому, как прозвучал мой голос.

– Доброе утро, Танюша! Я тебя разбудил, да? – догадался Киря.

– Честно говоря, да, – отрицать это было бессмысленно.

– Извини, просто уже десять часов…

– Володя, даже хорошо, что ты меня разбудил. Я верно понимаю – у тебя есть для меня информация? – Прикрыв рот рукой, я зевнула.

– Да, я выяснил в диспетчерской службе, что на интересующей тебя «Газели» работают два водителя. Один из них – Курко Илья Валерьевич, шестьдесят девятого года рождения. А второй – Наумов Михаил Антонович, восемьдесят пятого года рождения. Который из них тебя интересует?

– Наумов, он по возрасту больше подходит.

– Тогда записывай его домашний адрес.

– Володя, погоди. – Я встала, дошла до прихожей, где оставила сумку, и вынула оттуда ручку и блокнот. – Я готова. Диктуй.

– Улица Марины Расковой, – Киря назвал номер дома и квартиры. – Между прочим, Танюша, я вспомнил, кто такая Ольга Хрекова!

– Кто?

– Помнишь, я говорил тебе, что Константин Степанов крутил любовь с девушкой, проходившей свидетельницей по одному громкому убийству?

– Да, припоминаю.

– Так вот, это она и есть!

Эта информация моментально разогнала остатки моего сна. Наконец-то в деле наметился хоть какой-то прогресс – осколки различных событий начали соединяться в осмысленную картинку.

– Володя, можешь рассказать мне о подробностях того дела?

– Давай не по телефону. Когда ты подъедешь ко мне?

– Через час, не раньше.

– Ладно, не спеши, – проявил Володька понимание, – я все равно до обеда никуда не собираюсь. Приедешь к управе – позвони.

– Хорошо, – ответила я, отключила телефон и отправилась в ванную.

Володька подогрел мое любопытство, поэтому я все делала в ускоренном темпе – умылась, оделась, позавтракала. На сборы и поездку до городского управления внутренних дел у меня ушло не больше часа. Как мы и договаривались, я позвонила Кирьянову и сообщила:

– Я подъехала. Жду тебя, причем с нетерпением.

– Танюша, извини, – разочаровал меня полковник, – у меня тут одно срочное дело организовалось, я освобожусь не раньше, чем через полчаса. Если у тебя есть какие-то другие дела, давай перенесем встречу на вечер.

– Если ты точно через полчаса освободишься, я лучше подожду.

– Ну, тогда жди. – Послышались короткие гудки.

Чтобы не тратить времени даром, я позвонила своему клиенту:

– Сергей Федорович, здравствуйте. Как вы себя чувствуете?

– Сегодня уже намного лучше! – похвастался он. – Юрий Васильевич считает, что я иду на поправку. Он совсем недавно уехал. Татьяна Александровна, я как раз собирался вам позвонить. Нам есть что обсудить. Вы когда ко мне приедете?

– Сейчас у меня встреча с одним человеком, поговорю с ним и поеду в Калиновку.

– Хорошо, я вас жду. – И клиент отключился.

Владимир Сергеевич, как и обещал, вышел ко мне через полчаса.

– Таня, я все тебе расскажу, но не перебивай меня, поскольку я спешу, – предупредил полковник и начал излагать суть дела: – В начале прошлого года было совершено дерзкое нападение на аптеку «Столетник», расположенную на проспекте Молодых Энтузиастов. Прямо средь бела дня туда вошли двое молодых мужчин, дождались, когда остальные покупатели уйдут, расстреляли в упор двух кассирш из травматических пистолетов, обогнули прилавок, забрали выручку, а также наркотические и психотропные препараты, после чего преспокойно удалились. Когда в аптеку явился следующий покупатель, одна из кассирш была еще жива. Он услышал ее стоны, заглянул за прилавок, быстро сообразил, в чем дело, и вызвал «Скорую» и милицию. Приехавшая на место преступления опергруппа опросила жителей ближайших домов и работников магазинов и фирм, расположенных по соседству. А Константин Степанов общался именно с Ольгой Хрековой, она работала продавцом в магазине «Подарки». Покупатель разбил там какую-то вазу и поранился осколками, она побежала в аптеку за лейкопластырем, оказалась в «Столетнике» за пять минут до совершения преступления и даже запомнила лица всех посетителей. Степанов лично привез к нам эту свидетельницу, чтобы составить фоторобот предполагаемых убийц. По всему было видно, что Костя запал на Ольгу… Дело мы потом себе забрали, и мне пришлось еще раз с этой Хрековой встретиться. Я ее к себе в отдел вызывал, так она не одна приехала, а со Степановым. Он ее в коридоре ждал. Потом до меня слухи дошли, что у Константина с той девушкой бурный роман. Вот такие дела.

– Володя, ты уверен, что Ольга была лишь свидетельницей?

– Ну конечно. Если бы ваза не разбилась, Хрекова не пошла бы в аптеку. Да и не стала бы она описывать тех парней, будь она с ними заодно. Кстати, мы задержали убийц во многом благодаря фотороботам, которые она составила. Так что здесь все чисто. Все, мне пора. – Киря извинился за то, что не может уделить мне больше времени, и поспешил обратно в горуправу.

Я поехала в Калиновку и через час с небольшим была уже на месте. Антонина впустила меня в дом без лишних вопросов и даже помогла мне раздеться, чего прежде не бывало. Домработница считала меня такой же прислугой, какой была сама, вот и не собиралась мне угождать. Сегодня же она проявила невероятную услужливость, повесив мое пальто на вешалку, и даже сделала комплимент, заметив, как мне идет салатовая блузка. Такое поведение наталкивало на определенные выводы. Похоже, Тоня получила сегодня от Сергея Федоровича нагоняй, вот и выслуживалась даже передо мной.

Клиент ждал меня в библиотеке. Выглядел он бодрячком, и я порадовалась за него. Мы поднялись в его спальню, там можно было поговорить, не опасаясь, что Антонина нас услышит.

– Знаете, Татьяна Александровна, я сегодня, как говорят, тряхнул стариной, и весьма удачно. Да, не разучился я еще допросы вести! – Степанов приосанился, хвастаясь передо мною своими успехами.

– Антонина рассказала что-нибудь существенное?

– Да, благодаря ее показаниям наша версия о том, что сейф вскрыл строитель, практически подтвердилась. – Сказав главное, бывший следователь принялся смаковать подробности своего допроса. – Поначалу Тоня отказывалась мне что-либо о нем рассказать, мотивировав это тем, что она совсем не запомнила его. Тогда мне пришлось поинтересоваться, куда пропала за время моего пребывания в «Сантэ» бутылка коньяка, которая два года простояла у меня в шкафу. После этого к ней вернулась память. Сначала Антонина вспомнила, что молодого строителя звали Михаилом, а затем и другие подробности, но не сразу… Месяц с небольшим тому назад Арина не досчиталась какой-то детали своего гардероба – одной дорогой вещицы… Она грешила на Антонину, но спросить ее об этом не решилась – не хотела показаться мелочной. Мне пришлось сделать это за свою дочь, причем с некоторым опозданием. Тоня в краже белья не призналась, но зато вспомнила, что Миша интересовался нашим интерьером якобы с профессиональной точки зрения.

– И Антонина провела для него экскурсию по всему коттеджу?

– Именно так! – кивнул Сергей Федорович. – Домработница показала Мише все наши помещения, включая мою и Аринину спальни. Он даже простукивал стены. Представляете, каков наглец?!

– Да уж, – подтвердила я. – Наумов определенно, искал тайник и в конечном итоге нашел.

– Но это еще не все, что мне удалось вытянуть из прислуги. – Клиент продолжил: – Чуть больше месяца тому назад она видела Мишку у нас в поселке, но он сделал вид, что не заметил ее. Ей даже показалось, что он шел от нашего дома, причем в тот день никого из нас тут не было, да и у Антонины тоже был выходной. В руках у Мишки была большая спортивная сумка, в которой вполне мог поместиться и сложенный металлоискатель, и небольшой ломик. Так что все сходится – это Михаил обчистил мой сейф! Больше некому. Я уверен, он не стал рисоваться перед видеокамерами, проник на нашу территорию через участок соседей – либо через Огурцовых, либо через Трифоновых. А в дом попал через черный ход. Между прочим, Антонина как-то потеряла ключ от двери, ведущей из кухни в садик. Правда, потом она его нашла. Он якобы за шкафчик завалился.

– Это было в то время, когда строители возводили баню? – уточнила я.

– Да, именно тогда, – подтвердил Сергей Федорович. – Вероятно, Мишка выкрал ключ, сделал дубликат и на следующий день подбросил оригинал под шкаф. А вы, Татьяна Александровна, что мне расскажете в свою очередь? Что вам удалось узнать об этом человеке?

– Я выяснила, что имя водителя «Газели» – Наумов Михаил Антонович. Уверена: он-то и нанимался к вам в качестве строителя. Между прочим, Михаил – приятель Ольги Хрековой!

– Ольги?.. – растерянно переспросил Степанов.

– Да: девочка, которую некогда родила Наталья, выросла и превратилась в очень симпатичную девушку. Между прочим, ваш сын тоже знаком с ней.

– Костя?!

– Да, и я предполагаю, что он именно от Ольги Хрековой узнал о старом антикварном деле. Откровенно говоря, я вначале думала, что Ольга узнала от матери о драгоценностях, которые вы забрали с ее лоджии, и начала искать способы сближения с кем-то из членов вашей семьи. Но все было не так. – И я поведала клиенту об обстоятельствах, при которых Костя познакомился с продавщицей из магазина «Подарки». – Так что, если бы не убийство, совершенное налетчиками в аптеке «Столетник», Хрекова, скорее всего, не познакомилась бы с вашим сыном – со всеми вытекающими отсюда последствиями. Я имею в виду кражу раритетов.

Какое-то время клиент осмысливал эту информацию и, возможно, сопоставлял ее с фактами, которые он узнал от домработницы, а затем поинтересовался у меня:

– Татьяна Александровна, как вы об этом узнали?

– Сначала я нашла в Костином телефоне мобильный номер Оли Хрековой, потом попросила знакомого сотрудника полиции пробить его. Оказалось, что он на ее фамилию и зарегистрирован. Это означает, что изначально девушка не строила никаких криминальных планов. Вероятно, она назвала матери фамилию оперативника, отношения с которым вышли далеко за рамки официальных, и Наталья рассказала Ольге, какую роль вы когда-то сыграли в ее судьбе. Затем им пришло в голову вернуть ценности, вот Ольга и принялась добывать информацию через вашего сына…

– Так Костя не просто общался с Ольгой, как со свидетельницей, но и затащил ее в койку? – уточнил пенсионер.

– Я, конечно, свечку им не держала, но люди так говорят…

– Татьяна Александровна, почему вы еще вчера не сказали мне, что мой сын знаком с Ольгой? – строго осведомился Степанов.

– Я не исключала, что это просто однофамилица Натальи Хрековой. Но отчество Ольги – Николаевна – и год ее рождения убедили меня в том, что Ольга – дочь Натальи. Только живут Хрековы сейчас не в той квартире, где вы делали обыск, а в Трубном районе, причем в однушке. Вероятно, нужда заставила их сменить квартиру. Так что, Сергей Федорович, мне надо было выяснить всю подоплеку знакомства вашего сына с Ольгой, а потом уже вводить вас в курс дела. Теперь я смело могу утверждать, что Костя непричастен к краже так же, как и Арина.

– Я бы воздержался от подобных выводов. Согласен, мой сын познакомился с дочерью Натальи случайно, но вот дальнейшее могли спланировать вместе. Дети ведь явно что-то от меня скрывают, уходят от откровенного разговора!..

– Да, Арина действительно кое-что от вас утаивает, – подтвердила я, – но, поверьте мне, это не имеет никакого отношения к краже драгоценностей.

Сергей Федорович ждал моих объяснений, а я колебалась, говорить ли ему о том, что Арина взяла кредит под залог этого дома? С одной стороны, он – мой клиент, заплативший мне деньги за то, чтобы я сдернула покров тайны с происходящих в его семье событий. Но, с другой стороны, он едва-едва оправился от болезни, и моя информация могла спровоцировать очередной гипертонический криз.

– Татьяна Александровна, вы ничего не хотите мне сказать? – спросил Степанов, устав ждать, когда я соизволю открыть рот.

Еще никогда я с такой силой не ощущала на себе воздействие закона единства и борьбы противоположностей. Да, клиент обязан знать правду, какой бы горькой она ни была. Но если этот клиент только-только выкарабкался из цепких лап болезни, может, не стоит все же его подталкивать к повторному заболеванию? Степанов продолжал сверлить меня испытующим взглядом, и я сдалась:

– Хорошо, Сергей Федорович, я все вам расскажу, только пообещайте, что вы постараетесь принять информацию спокойно, без нервов.

– Хватит меня уговаривать! – прикрикнул на меня клиент, уставший от этой затянувшейся интриги.

– Ладно, слушайте. Чтобы не допустить банкротства своей фирмы, ваша дочь взяла кредит в банке под залог этого дома. – Я заметила, как задергалась вена под правым глазом моего собеседника. Мне, возможно, следовало остановиться, но я, сказав «а», перешла к «б»: – К сожалению, это не решило в полной мере всех ее проблем.

– То есть вы хотите сказать, что банк может отобрать у нас этот дом?! – уточнил Сергей Федорович осипшим голосом.

– Такое возможно, но ваши дети делают все для того, чтобы этого не произошло.

– Вы сказали – «дети». А что же в этих целях делает Костя?

– Ваш сын по просьбе Арины Сергеевны пытается вытрясти долги из Дениса Евтеева.

– Каким образом? – заинтересовался Степанов-старший.

– Я точно не знаю, – уклонилась я от изложения конкретных деталей.

– Так уж и не знаете? – не поверил мне клиент.

– Всех подробностей не знаю.

– А если в общих чертах? – не унимался Сергей Федорович.

– Константин выяснил, что Евтеев сошелся с некой москвичкой, у нее своя фирма. Она не только поселила его у себя, но и взяла на работу финансовым директором. Есть предположение, что Денис попробует провернуть ту же откатную схему. Ваш сын установил… м-м… некий контакт, и тот человек пристально наблюдает за Евтеевым. Больше я ничего не знаю.

– Ну, нетрудно предположить, что именно Костя задумал. Если Денис кинет и эту мадам тоже, то его можно будет поставить перед выбором – либо он компенсирует убытки, либо против него заводится уголовное дело, – домыслил бывший следователь. – У Евтеева кишка тонка для долгой серьезной борьбы, и он, скорее всего, примет это предложение. Не скажу, что мне эта схема так уж нравится, но одно радует – к краже драгоценностей ни Костя, ни Арина не причастны. В противном случае, они надеялись бы получить деньги от реализации драгоценностей и не заварили бы такую кашу – кабальный кредит, шантаж на грани фола…

– Да, я уверена, что ваши дети к этому непричастны, – подтвердила я. – Все устроила эта парочка: Хрекова и Наумов.

– Погодите, а как же Костя? – запоздало опомнился Сергей Федорович. – Он больше не встречается с Ольгой?

– Вероятно, они расстались. Во всяком случае, на прошлой неделе я видела вашего сына с двумя другими девушками, поочередно. Одну зовут Катей, вторую – Ларисой.

– Бабник! – возмутился пенсионер и задумался о чем-то своем.

Я собиралась рассказать ему о том, что стала вчера свидетелем ДТП, совершенного Михаилом, и как это обстоятельство можно использовать, но Степанову это явно было бы совершенно неинтересно. Он прилег на кровать и, уставившись в потолок, принялся переваривать полученную информацию. Сергей Федорович пролежал так минут пятнадцать. Мне даже показалось, что он напрочь забыл о моем присутствии. В тот момент, когда я уже собралась выйти из комнаты, он встрепенулся и спросил:

– Татьяна Александровна, вы куда?

– Я хотела попросить Антонину сварить мне кофе. Она сегодня такая любезная!

– Я пригрозил ей увольнением, вот она и призадумалась – найдет ли другую работу без рекомендаций? Мы сейчас вместе пойдем в столовую. – Клиент поднялся на ноги. – Пришло время обеда, а Тоня, похоже, не решается меня побеспокоить.

Мы спустились в столовую. Домработница начала быстро накрывать на стол.

– Можно вас попросить? – обратилась я к ней, когда она поставила передо мной тарелку с грибным супом.

– Да, я вас слушаю, – прислуга застыла с выражением покорности на лице.

– Сварите мне, пожалуйста, крепкого черного кофе, – мягко попросила я.

– Хорошо, – Антонина поспешила в кухню.

Обедали мы с Сергеем Федоровичем в молчании. Чувствовалось, что он все еще осмысливает и переосмысливает все произошедшее. С одной стороны, его мрачные предположения не оправдались – драгоценности выкрали не его дети, а совсем другие люди. А ведь я же просила Степанова раскинуть мозгами насчет того, кто из посторонних был вхож в этот дом и мог подобраться к тайнику! Я также выдвигала версию о том, что кто-то из фигурантов того давнишнего антикварного дела замыслил отыскать драгоценности и претворил в жизнь свои планы. Однако Сергей Федорович вбил себе в голову, что, кроме Кости и Арины, никто не был в состоянии это сделать, и попал в ловушку собственных заблуждений. Постоянно размышляя о пропавших раритетах, он не видел, что на самом деле происходит в доме, чем живут члены его семьи. А происходило то, чего он никак не ожидал. Внук боялся признаться, что потерял новый мобильник, и залез в долги. Дочь взяла кредит, в результате чего она могла лишиться не только бизнеса, но и недвижимости. А сын, сотрудник полиции, не гнушался примитивным шантажом. Однако стоило ли обижаться на Сашу, Арину и Костю за то, что они не были с ним откровенными? Они ведь попросту пеклись о его здоровье…

Суп Сергей Федорович съел, в морковном салатике лишь поковырялся, а на тефтели с картофельным пюре его уже не хватило. Выпив стакан минеральной воды, он поднялся к себе, так и не проронив ни слова. А у меня проснулся аппетит, поэтому съела все, что подала мне Антонина, и теперь ждала кофе, надеясь, что он простимулирует интенсивную работу моих мозгов. Мне ведь тоже было о чем подумать! Я считала несправедливым обогащение Хрековой и Наумова за счет краденных (причем не единожды!) музейных экспонатов. Откровенно говоря, мне очень хотелось, чтобы раритеты вернулись в наш «Эрмитаж».

Кофе, сваренный Антониной, оказался напитком средней степени паршивости. Все-таки его приготовление требует участия души, поэтому для меня это – определенный ритуал, иначе говоря, священнодействие. Тоня в него, определенно, не была посвящена. Ну что ж, это – удел избранных! Я с трудом допила чашку, которая, кстати, была чайной, а не кофейной, и встала из-за стола. Говорить «спасибо» было некому – Тоня вышла на улицу, чтобы выбросить мусор.

Уже на лестнице я почувствовала запах сигаретного дыма. Ну что за привычка курить в спальне? Постучав, я вошла.

– Татьяна Александровна, я хочу вам сказать, что вы довольно быстро справились с работой, которую я вам поручил. Сумели-таки сорвать те нелицеприятные ярлыки, которые я навесил на своих детей. Я очень рад признать, что был не прав. Что же касается ошибки, которую вновь совершила Арина, то она… не смертельна. Если уж этот дом уйдет в счет уплаты банковского долга, мы вернемся обратно в нашу старую добрую квартиру в Алтайском переулке. Раньше ведь мы там жили – все впятером, значит, и вчетвером поместимся. И потом, сколько мне еще осталось времени?

– Сергей Федорович, не говорите так! – вставила я, прервав его монолог.

– Я говорю, как есть. Мой век подходит к концу… Ладно, не будем о грустном. Вернемся к делу! Поскольку расследование закончено, вы можете собрать все свои «жучки». Они нам действительно помогли, но больше уже не понадобятся. Антонина скоро уйдет, так что она не будет вам мешать.

– Погодите, а как же драгоценности? – растерялась я.

– А что – «драгоценности»? Вы же знаете, что они не являются моей собственностью. – Степанов потушил сигарету, но остался стоять у окна.

– Знаю, но разве вам не обидно, что они так и не вернулись в музей, а попали в чьи-то корыстные руки?

– Обидно – не обидно, это уже неважно. Сам виноват, что так случилось! Знаете, вся эта ситуация очень напоминает мне детскую сказку о Курочке Рябе. Подобно тому деду, да и бабке, я не сумел распорядиться золотым яичком, и тогда им по-своему распорядилась мышка, которую они и не звали… Ну что здесь поделаешь? Кусать локти бесполезно, остается только смириться с произошедшим. Вот и я намерен смириться с тем, что антиквариат… уплыл. Если честно, я сейчас – впервые за двадцать с лишним лет – почувствовал себя свободным! – признался Сергей Федорович. – Пока я был хранителем золотого футляра для молитвослова и песочных часов в драгоценном корпусе, я чувствовал свою ответственность за их дальнейшую судьбу. Теперь эта ответственность с меня снята. Спасибо вам, Татьяна Александровна, за все! Если бы судьба – в лице врача Александра Николаевича – не послала мне вас, я просто извел бы себя подозрениями. Но было бы гораздо хуже, если бы я решился предъявить Косте и Арине свои обвинения. К счастью, этого не произошло. Вся эта история заставила меня переосмыслить всю мою жизнь и понять, что семья – это самое главное, это то, ради чего мы живем. Не работа, не деньги, а именно семья! Надо доверять своим близким… Кстати, Антонина ушла.

– Хорошо, я пойду и соберу «жучки». Вы составите мне компанию?

– Нет, я вам полностью доверяю.

Я не могла настаивать на том, чтобы Степанов оплачивал продолжение моего расследования. В конце концов, он – пенсионер, стесненный в денежных средствах. Практически все, что он накопил, ушло на оплату моих услуг. Да и дальнейшая судьба музейных экспонатов его почему-то не интересовала. Основную задачу клиент считал выполненной – он убедился в невиновности своих детей. Что касается меня, то я испытывала некоторую неудовлетворенность, ведь преступники остались безнаказанными. Увы, мне оставалось лишь снять дом с прослушки, попрощаться с клиентом и вернуть в клинику «Сантэ» реквизит медсестры. Впрочем, было и еще одно незаконченное дело. Я обещала Сашке обналичить его денежный приз.

Собрав «жучки», я вернулась к клиенту и спросила:

– Когда ваш внук вернется домой?

– По понедельникам у него тренировка поздно заканчивается, так что Арина привезет Сашу к ужину.

– Придется, как мы и договаривались с Александром, приехать к вам завтра.

– Для вас, Татьяна Александровна, мой дом всегда открыт. – Клиент, теперь уже бывший, похоже, собирался польстить мне этим замечанием, но у него не получилось.

Мне бы хотелось услышать, что он намерен довести дело до конца – отыскать драгоценности, чтобы наконец передать их в музей, но он этого не сказал. Я уезжала из Калиновки с чувством глубокого неудовлетворения. Невольно вспомнилось последнее предсказание гадальных двенадцатигранников: «Вы понапрасну растрачиваете свое время и средства». Может, они это не про Скобцова сказали, а про все мое расследование в целом? В этот раз у меня не возникло ощущения завершенности дела. Правда, имелась слабая надежда на то, что в течение следующих суток Степанов изменит взгляд на ситуацию с антиквариатом, попавшим в корыстные руки.

* * *

На следующий день я приехала в Калиновку к двум часам дня. Саша был уже дома. Может быть, он даже удрал с последнего урока, чтобы поскорее получить вожделенный приз. После обеда мы уединились в его компьютерном классе. Виртуальный шопинг – вещь очень увлекательная, и я в последнее время активно им занимаюсь, поэтому точно знаю, каким именно интернет-магазинам можно доверять. Мне повезло: сегодня в одном из них были просто фантастические скидки, поэтому я бросила в мою покупательскую корзинку не только сапожки и пуховик, но еще и пару блузок. Компьютерный гений оплатил мою покупку своими виртуальными деньгами. Когда я вручила Сашке наличку, его глаза залучились от счастья, но быстро потухли. Вероятно, он осознал, что половину этой суммы ему придется отдать Максу.

– Не переживай! – приободрила я его. – Уверена, это не первый твой приз. Как знать, может, ты когда-нибудь Нобелевскую премию получишь!

– Скажете тоже, – поскромничал паренек.

– А что ты с оставшимися деньгами сделаешь, если это не секрет? – поинтересовалась я.

– Я еще не решил. Наверное, куплю какие-нибудь примочки для компьютера. Кстати, а что с вашим компом?

– Саша, ты оказался прав: мой компьютер был под завязку забит информацией. Кое-что я выбросила, что-то заархивировала, так что сейчас мой ноут стал нормально грузиться. Спасибо тебе за дельный совет.

– Пустяки. – Тинейджер крутанулся на своем винтовом стуле на триста шестьдесят градусов. – Обращайтесь, если что…

– Саша, а я ведь сегодня последний день у вас работаю.

– Почему? – В глазах паренька промелькнуло искреннее сожаление. Похоже, я была единственным человеком в этом доме, с кем он мог свободно и непринужденно общаться. Матери и деду в последнее время было не до него, а с домработницей у Саши просто не имелось общих интересов.

– Лечащий врач решил, что твой дед практически выздоровел. Уколы ему больше делать не надо. Саша, дай-ка мне свой телефончик, – попросила я. – Вдруг мне понадобится снова обратиться к тебе за скорой компьютерной помощью?

– Хорошо. – Подросток взял со стола свой телефон. – Говорите свой номер, я вам позвоню, потом запомните.

– Набирай! – И я продиктовала Сашке номер своего мобильного.

Я еще немного пообщалась с тинейджером, а затем поднялась к Сергею Федоровичу. Мы поговорили с ним о том о сем, но только не о продолжении расследования. Я поняла, что вчерашняя «точка» так и останется «точкой», и стала прощаться:

– Ну, ладно, я пойду. Наверное, мы с вами больше не увидимся?

– Вероятно, – подтвердил Степанов с грустной улыбкой на губах. – Мне было очень приятно с вами общаться, но дело закрыто. Да и с медицинской точки зрения я больше не нуждаюсь в постоянном наблюдении. Завтра утром я попрошу Юрия Васильевича, чтобы он поставил Арину в известность, чтобы ваше исчезновение не вызвало у нее никаких вопросов. Пойдемте, я провожу вас.

– Пойдемте.

Из Калиновки я поехала в клинику «Сантэ», чтобы отдать халатик и чемоданчик с аптечкой. С Полозовым мне пообщаться не удалось, он был на операции. Звонарев, которого я встретил в коридоре, сухо ответил на мое приветствие и сразу же скрылся в чьей-то палате. В результате я оставила свой «реквизит» секретарше главврача и покинула клинику.

Вечером мне позвонил новый клиент, точнее клиентка, и я втянулась в очередное расследование, с которым справилась за пару дней и получила полное удовлетворение от проделанной работы.

И вот в тот момент, когда я сидела в кафе и по случаю удачного завершения нового дела баловала себя ароматным кофе эспрессо и профитролями, зазвонил мой мобильник…

Глава 10

– Таня, ты уже в курсе, что вчера Наумова взяли? – осведомился Кирьянов без всяких предисловий.

– Какого еще Наумова? – удивилась я.

– Недавно ты все уши мне прожужжала насчет него, а теперь пытаешься меня убедить, что не знаешь, кто это такой? Это же водитель маршрутной «Газели» с номерным знаком Х 013 АМ, – напомнил мне Киря.

Я уже догадалась, о ком речь, мысленно переключившись с последнего расследования на предыдущее.

– Значит, Мишку арестовали? А за что?

– Как – за что?! За попытку сбыть антиквариат, а точнее, футляр для карманного молитвенника, похищенный из музея. Ты просила дать тебе знать, если что-то подобное произойдет, вот я и звоню. Или тебе это уже не интересно?

– Еще как интересно! – возразила я. – Ты знаешь какие-нибудь подробности?

– Пока нет. Этим делом соседний отдел занимается. Если хочешь, я поговорю с Волошко, узнаю, что там и как.

– Хочу! – подтвердила я.

– Его сейчас нет на месте, но, как только он появится, я сразу же поинтересуюсь у него обо всех деталях, – пообещал мне Кирьянов.

Я заказала еще одну чашку эспрессо. Мишкин провал стоило отметить! По крайней мере, один раритет вернется после суда в музей, а может быть, даже оба, если Наумов и его подружка еще не успели продать песочные часы в золотом корпусе.

Володька перезвонил мне часа через два, когда я уже вернулась домой, и спросил:

– Таня, ты сейчас где?

– Дома.

– Я как раз в твоих краях нахожусь. На чашечку кофе пригласишь?

– Да, и даже с коньяком. Жду!

Открыв подвесной шкафчик, я обнаружила, что арабика закончилась. Вот и попили кофе! Я хотела быстренько слетать в ближайший магазин, но не успела. Открыв дверь, я увидела Володьку, выходившего из лифта.

– Таня, ты что, меня в окно увидела?

– Ага, – кивнула я, открывая дверь пошире. – Кофейком, извини, я тебя угостить не смогу, кончился, зато коньяк остался. Будешь?

– Нет, спасибо, мне еще в контору возвращаться. Я забежал, чтобы кое-что тебе рассказать…

– Проходи, проходи, – я подтолкнула его к гостиной. – Что ты топчешься на пороге, как неродной?

Устроившись в кресле, Киря сказал:

– Похоже, не зря о Степанове-старшем байки ходили, будто он получил в качестве взятки от одной подследственной две антикварные вещицы! Никакие это не байки…

– Да? И откуда же у вас, ребята, такие сведения? Неужели бывший следователь сам во всем признался? – непринужденно поинтересовалась я.

– Какое там! – возразил полковник. – Старик слег с инфарктом, и врачи пока не разрешают следователю с ним пообщаться. Дочь Степанова отрицает, что, продав одну из тех вещиц, она дом в Калиновке построила, а вторую презентовала своему полюбовнику, но ничего, Лопухин ее расколет.

– Лопухин собирается колоть дочь Степанова?! – не поверила я.

– Собирается, – подтвердил Киря. – Правда, задерживать ее не стали. Она в одиночку воспитывает несовершеннолетнего сына, так что мои коллеги ограничились пока что подпиской о невыезде.

– Так, Володя, я что-то ничего не понимаю! Два часа назад ты сообщил мне по телефону, что вчера взяли Наумова, пытавшегося сбыть золотую коробочку-футляр, инкрустированную сапфирами. А теперь ты о нем не упомянул ни словом, зато несешь какой-то бред о дочери Степанова!

– Ну почему же бред? Ты слова-то подбирай, – обиделся полковник.

– Прости, возможно, я выразилась излишне резко, но ты пойми, я ведь тоже занималась… то есть занимаюсь, – поправилась я, – этим расследованием, и у меня совсем другая концепция!

– Не знаю, какая там у тебя концепция, ты меня в нее не посвящала. – Володька замолчал, ожидая, что я немедленно наверстаю упущенное и обо всем ему расскажу.

– Владимир Сергеевич, я не могу нарушить правила конфиденциальности, но поверь: про «бред» я неспроста сказала. Наумов вводит следствие в заблуждение!

– Допустим. А ты можешь объяснить, как попал к Наумову футляр, исчезнувший с горизонта в те годы, когда Мишенька еще играл в песочнице в далеком от нашего Тарасова Мурманске и от уважаемой Арины Сергеевны?

– Не могу.

– Не можешь или не хочешь? – Кирьянов лукаво прищурился.

– Володя, я не поняла – ты пришел меня допрашивать? – весело осведомилась я.

– Нет, мне просто интересно – где он его взял?

– Украл где-нибудь! Кстати, как его вычислили?

– Спецотдел, занимающийся отслеживанием преступлений, совершаемых в виртуальном пространстве Интернета, заинтересовался объявлением о продаже одной эксклюзивной драгоценности и взял продавца в разработку. Несколько недель с ним велись переговоры, он постоянно менял сайты и номера телефонов – перестраховывался. И вот вчера наконец-то состоялась сделка! Точнее под прикрытием сделки купли-продажи сотрудник этого спецотдела встретился с Наумовым. Золотая коробочка, как ты выразилась, была при нем, и получить за нее он собирался десять миллионов.

– Чего? – уточнила я.

– Рублей, конечно, – пояснил Киря, – не долларов же!

– По-моему, Мишка здорово продешевил, – усмехнулась я.

– Таня, ну кто же даст больше за раритет с инвентарным номером музея? Десять наших «деревянных» – очень хорошая сумма, тем более для Тарасова. Нет, Наумов, конечно, запросил гораздо больше, но с ним торговались, и в итоге цена упала в разы.

– Ладно, что было дальше?

– Когда задержанного привели в отдел, он сразу же дал признательные показания. Оказалось, что Наумов получил раритет от Арины Сергеевны Степановой, в доме у которой он работал – строил баню. Кстати, этот факт подтвердился. Арина Сергеевна признала, что она знакома с Михаилом, она наняла его для строительных работ. Но все остальное дама отрицала – и то, что состояла с ним в интимных отношениях, и то, что передавала ему на реализацию какой-либо антиквариат. Более того, она заявила, что никогда не видела ни футляра для молитвослова, ни часиков с золотым песочком. А согласно показаниям Наумова, Степанова построила загородный дом на деньги, вырученные от их продажи. Она сама ему об этом рассказала, так же, как и о том, что обе вещицы были семейными ценностями Степановых еще с дореволюционных времен.

– Ерунда все это! – Я стояла на своем.

– Ясное дело, она не сказала своему любовнику всей правды. Зачем же ей подставлять собственного отца? А про инвентарный номер она тоже что-то такое Мишке наплела…

– Чушь! Все было совершенно не так!

– А как? – поинтересовался Кирьянов.

– Этого я тебе пока что не могу сказать.

– Вот видишь, какой у нас с тобой неравноправный разговор получается – я раскрыл тебе все тайны следствия, а ты строго блюдешь конфиденциальность! По-твоему, это справедливо?

– Владимир Сергеевич, ты ведь лично не занимаешься этим расследованием, так?

– Ну, так, я ведь убойным отделом руковожу.

– Значит, для тебя все эти подробности не так уж важны. Я повторяю – Наумов нагло врет!

– Все, Таня, ты правильно заметила: не мое это дело, поэтому я не хочу больше ничего слышать ни о Наумове, ни об этих драгоценностях. Удачного раскрытия дела тебе! – выпалив все это на одном дыхании, полковник резко поднялся и направился в прихожую.

Вот и поговорили! Меньше всего я хотела ссориться с Кирьяновым. Мне было непонятно, почему он так завелся. Я и прежде далеко не всегда посвящала Володьку в подробности своих частных расследований, и он относился к этому с пониманием. Ну не могла я раскрыть тайну, которую доверил мне Степанов-старший!

Володька ушел, даже не попрощавшись. У меня стало так паршиво на душе, что я налила себе рюмочку коньяка, но в последний момент передумала и пить не стала. Ссора с приятелем на какое-то время затмила то главное, что он сообщил мне, – Сергей Федорович слег с инфарктом! Ну еще бы – он только-только уверовал в то, что ни Костя, ни Арина непричастны к краже, а тут – новый поворот событий! А вдруг я ошиблась, и Наумов действительно получил золотой футляр из рук Арины?

Чтобы как-то разобраться в этой ситуации, я поставила себя на место задержанного Наумова и поняла, что он был вполне готов к подобному варианту развития событий. Он очень продуманно повел себя на первом же допросе. Мишка свалил вину на свою бывшую работодательницу и при этом умудрился не засветить Ольгу. Чтобы следственная группа поверила, что именно Арина отдала ему на реализацию антикварную вещицу, он наврал, что у них были близкие отношения. Может, это он как раз таки стащил у Степановой нижнее белье, а не Антонина? Наверняка в квартире Наумова проведут обыск, но самое интересное, что там найдут, – это дорогое бельишко Арининого размера. Песочных часов в золотом корпусе, инкрустированном рубинами, там не может быть по определению. Мишка не напрасно рассказал следствию байку о том, что Степанова уже продала их несколько лет тому назад, чтобы построить коттедж в Калиновке. Он знал: Арина будет все отрицать, настраивая тем самым против себя следствие. При таком раскладе Степановой будет очень трудно отмазаться. А Наумов, начавший сотрудничать со следствием, имеет все шансы получить минимальный, а при хорошем адвокате – и условный срок.

Интересно, Мишка сам все это придумал или ему Ольга подсказала? Наверняка она, и не без помощи своей матери. И Хрекова оказалась в гораздо более выгодном положении, чем Наумов. Во-первых, следствие ничего не знает об ее участии в этом деле. Пока что не знает. А во-вторых, песочные часы, если они еще не были проданы, остались у нее. Конечно же, она держит их не у себя дома, а где-нибудь в укромном местечке.

Мои мысли невольно переметнулись на Сергея Федоровича. Я посчитала своим долгом навестить его и рассказать, что Арина ни в чем не виновата, что ее нагло подставили. Но для начала мне надо было выяснить, в какую больницу его госпитализировали. Я позвонила в приемное отделение клиники «Сантэ». Там мне сказали, что Степанова у них нет. Мобильный телефон Сергея Федоровича был отключен, и тогда я набрала номер Саши. Он долго не отвечал на мой звонок. Я уже хотела было отключиться, но вдруг услышала знакомый голос:

– Алло!

– Саша, привет! Это Таня, – представилась я. В трубке молчали, поэтому я продолжила: – Ну, помнишь, медсестра…

– Да, я понял. Опять с компом проблемы? – с некоторым раздражением спросил компьютерный гений.

– Да, я, похоже, все-таки подцепила вирус.

– У вас, что же, нет антивирусной программы? – холодно осведомился он.

Я поняла, что Сашка вовсе не рад моему звонку, тем не менее продолжила начатую им же компьютерную тему:

– Антивирус есть, но эту заразу почему-то пропустил. Может, ты мне что-нибудь посоветуешь?

– Знаете, я в этот раз не смогу вам помочь – уезжаю на соревнования.

– Ладно, не беда, я обращусь еще к кому-нибудь. – Я поняла, что тянуть дальше нельзя – паренек вот-вот отключится, поэтому перешла к основному вопросу: – Саша, как дела у Сергея Федоровича?

– Плохо. В больнице он.

– В какой? – уточнила я.

– Во второй городской. Его «Скорая» туда увезла, с инфарктом. А вы-то все говорили, что дед уже поправился! – В Сашином голосе послышалась неприкрытая обида на весь персонал клиники «Санте» – и на меня в том числе. – А ему только хуже стало.

– Очень жаль, что так случилось. Сергею Федоровичу действительно было лучше… Ладно, Саша, пока, – и я поспешила отключиться.

* * *

Узнав в приемном отделении, в какой палате лежит Степанов, я направилась к кардиологическому корпусу и едва не столкнулась у входа с Ариной. Правда, она на меня даже не взглянула. Сделав несколько шагов к воротам, Степанова резко развернулась и пошла по аллее, ведущей к терапевтическому корпусу. Я заметила, что она достала из сумки мобильник. Я накинула на голову капюшон куртки и пошла за ней.

– Костя, я только что была у отца… Плохо, все очень плохо! Он сказал мне «прости» и отвернулся. Ты понимаешь, что это означает?! Я не знаю, что мне делать дальше… Нанять адвоката? А у тебя есть на примете хороший адвокат? Леонтьев? Он все еще практикует? Хорошо, я сегодня же свяжусь с ним. Скажи, а из Москвы нет новостей? Я просто не могу об этом не спросить… Что? Тебя отстранили от всех дел?! Почему?! Ладно, я поняла. – Арина села на скамейку и закрыла лицо руками.

Я прошла мимо нее и, обогнув терапевтический корпус, вернулась к кардиологии. Прежде чем зайти в отделение, я посмотрела в глубину аллеи – Степанова уже ушла.

Оставив верхнюю одежду в гардеробе, я натянула на сапоги бахилы, накинула на плечи белый халат и поднялась на второй этаж.

– Вы к кому? – спросила меня медсестра и, услышав мой ответ, запротестовала: – Нет-нет, доктор распорядился никого больше к нему не пускать!

– Но я на одну минуточку, только загляну в палату, посмотрю, как он там, и сразу уйду.

– Девушка, вы что, не поняли? Я же четко сказала – к Степанову нельзя! Мы его и так еле-еле откачали после того, как он с родной дочерью пообщался. А вы, кстати, кто ему будете?

– Тоже дочь, – соврала я, не моргнув и глазом, – любимая!

– Нет-нет, девушка, все равно, пустить вас к Степанову я не могу. Пройдите, пожалуйста, на выход. – Медсестра встала из-за стола и указала на дверь.

– Все-все, ухожу. – Я направилась к выходу и, оказавшись на лестничной площадке, задержалась там.

Периодически заглядывая в щелку двери, я улучила момент, когда медсестра оставила свой пост, и проскользнула в палату номер двадцать восемь. Больной лежал под капельницей. Глаза у него были закрыты, но когда я подошла к нему, он приподнял веки. Не поворачивая головы, Сергей Федорович слабым голосом произнес:

– Татьяна Александровна, зачем вы пришли?

Мне было интересно, как он меня узнал, но я не спросила его об этом.

– Сергей Федорович, мне надо сказать вам что-то важное…

– Уходите, – сказал он ровным, спокойным тоном. – Я ни в чем вас не виню. Мы заблуждались оба. Как только ко мне пустят следователя, я все ему расскажу, возьму ее вину на себя…

– Сергей Федорович, вы должны знать – Арина ни в чем не виновата! Наумов наглым образом оговорил вашу дочь!

– Зачем?..

– Ему это выгодно. Посудите сами…

– Я не о нем, я о вас, – перебил меня бывший клиент. – Зачем вы снова хотите подарить мне пустую надежду?

– Это не пустая надежда. – Я заметила, что пузырек с лекарством для внутривенного введения вот-вот опустеет. Это означало, что с минуты на минуту сюда зайдет медсестра. Времени для того, чтобы подробно объяснить, зачем Мишка оговорил Арину, и рассказать, что я намерена предпринять, дабы вывести его на чистую воду, у меня практически не осталось. – Сергей Федорович, не давайте никаких показаний! Они обернутся против вашей семьи. Я заставлю Наумова отказаться…

– Девушка, я же вас предупреждала! – возмутилась появившаяся в эту минуту медсестра. – Мне что же, охрану позвать?!

– Я уже ухожу. – Я быстрым шагом направилась к двери и на прощание сказала: – Не падайте духом, Сергей Федорович! Все будет хорошо.

* * *

Я вышла из кардиологического корпуса и поспешила к своему «Ситроену». На улице уже заметно стемнело, а мне еще так много надо было сделать! Первым делом я должна была узнать, кому принадлежала «Audi A8», которую на моих глазах поцарапала «Газель». После сегодняшней ссоры беспокоить Кирьянова я не решилась и набрала номер Мельникова.

– Алло! Слушаю тебя, Таня, – отозвался Андрей.

– Привет! Ты мне номерок один не пробьешь?

– Телефонный?

– Нет, автомобильный. – Я назвала марку машины и ее госномер. – Андрюша, мне очень срочно нужно узнать, кому эта «Audi» принадлежит. Если можно, то и какую-нибудь дополнительную информацию о ее владельце узнай, пожалуйста. Это ведь наверняка не простой обыватель!

– Ну, ладно, пробью по базе и перезвоню. – Мельников отключился.

Я поехала на улицу Марины Расковой, на которой был зарегистрирован Наумов, чтобы пообщаться с его родственниками. Припарковавшись у нужного дома, я стала ждать звонка от Мельникова. Он позвонил мне минут через десять.

– Ну что, Таня, интересный, я скажу тебе, персонаж! Признайся, ты ведь предполагала, кому именно принадлежит та тачка, просто хотела уточнить, так?

– Не совсем. Я предполагала, что он – не развозчик пиццы и не дворник. Андрей, не томи, у меня времени нет, говори скорей, чья это машина?

– Лозманова Игоря Давидовича.

– Того самого Лозманова, который в 90-х промышлял рэкетом, в начале 2000-х – рейдерством, а сейчас стал одним из самых уважаемых людей нашего города?

– О том и речь, – подтвердил Мельников.

– Скажи, у него сынок есть?

– Имеется, – подтвердил Андрей. – Егор Игоревич, студент социально-экономического университета. В прошлом году этот малый совершил на джипе наезд со смертельным исходом, но суд признал виновным погибшего водителя «копейки». Таня, ты там с этими людьми поаккуратнее. С ними тягаться бессмысленно.

– Андрюша, не беспокойся, я с Лозмановыми тягаться и не собираюсь. Я, может быть, наоборот, помочь им хочу.

– Что-то мне с трудом в это верится, – засомневался Мельников. – Если бы владелец этой «Audi» был твоим клиентом, ты не спрашивала бы у меня, как его зовут.

– Да, он не мой клиент, но при удачном раскладе может оказаться моим союзником.

– Таня, это, конечно, твое дело, но не говори потом, что я тебя не предупреждал!

– Не скажу. Спасибо за информацию. Пока!

Я вышла из машины и направилась ко второму подъезду, где располагалась нужная мне пятьдесят девятая квартира. Нажав на кнопки домофона, я подождала ответа. Но никто не отозвался. На всякий случай я повторила вызов.

– Ну кто там еще? – недовольно пробурчал некто. Я даже не поняла, кому принадлежит голос – мужчине или женщине.

– Здравствуйте. Я частный детектив…

– Опять по поводу Мишки? Ну сколько можно?! Ходите и ходите! Я ничего о его делишках не знаю, – проворчала женщина (я поняла, что голос скорее, женский, нежели мужской), но все-таки открыла дверь.

Я вошла в парадное и вызвала лифт. Кабина быстро вознесла меня на шестой этаж. На площадке было темно, поэтому я не сразу сориентировалась, к какой двери надо подойти. Пришлось достать мобильник и подсветить им номера квартир. Нужная оказалась прямо напротив лифта. Я позвонила в дверь.

– Сейчас, – послышалось из-за двери. Пришлось подождать еще минуты две, прежде чем мне открыли. – Извините, я была не одета.

– Здравствуйте! Вы – Мишина мама? – спросила я у женщины, от которой явственно исходило алкогольное амбре.

– Тетка я этого негодяя! Я же вашим сто раз уже об этом говорила. – Женщина поправила на груди застиранный халатик и посторонилась, пропуская меня в квартиру. – Снова обыск делать будете?

– Скажите, где Мишины родители? – спросила я, стоя на пороге. Заходить в этот явный гадюшник мне совсем не хотелось.

– То есть как – где?! На том свете, а ведь не курили и не пили! В Мурманске их могилки. Мишка свою мать, сеструху мою Надьку, в прошлом году схоронил и сюда приехал. Работы там, видите ли, у них нет! – И тетка приправила свою речь крепким словцом.

Родственница Наумова производила впечатление законченной алкоголички, и я поняла, что общаться дальше с ней бессмысленно. Судьба племянника явно ее совершенно не волновала. Я задала ей еще несколько вопросов, но вразумительных ответов не получила и ретировалась к лифту.

Мне не оставалось ничего другого, как познакомиться с Хрековыми и попытаться как-то переиграть их. К этой встрече следовало подготовиться серьезно, поэтому я вернулась домой и принялась разрабатывать план предстоящей операции. Очень скоро я поняла, что мне предстоит действовать на грани фола. Без поддержки гадальных двенадцатигранников я не обойдусь.

Я взяла бархатный мешочек, перемешала косточки, встряхнула, обдумывая формулировку вопроса, и высыпала их на стол. Двенадцатигранники упали, образовав равнобедренный треугольник. Выпала числовая комбинация: «11+36+17». Она трактовалась следующим образом: «Как бы плохо вы ни думали о женщинах, любая женщина может подумать о вас еще хуже». А ведь я спрашивала у них – в чем слабое место Хрековых? Мое мнение об обеих дамочках и без того оставляло желать лучшего. Рискуя карьерой и даже свободой, Сергей Федорович сделал все, чтобы Наталью не привлекли к суду, чтобы она родила и воспитывала ребенка в нормальных условиях. И что же Степанов получил от Хрековых вместо благодарности? Удар в спину, плевок в лицо! Ладно бы Наталья с Ольгой просто организовали кражу. А они подставили Арину! В результате сердце у старика не выдержало, и он попал в больницу с инфарктом. На его дочь завели уголовное дело, а сына, оперуполномоченного Трубного РОВД, отстранили от работы.

С первой частью предсказания все было предельно ясно. А вот над второй мне следовало хорошенько поразмыслить. Как же использовать в свою пользу то обстоятельство, что Наталья с Ольгой способны подумать обо мне еще хуже, чем я – о них? Я сварила кофе и, еще не допив до конца первую чашку, поняла, какую линию поведения с Хрековыми мне надо выбрать. Пусть считают, что они умнее меня! Это притупит их бдительность, и тогда я нанесу им сокрушительный удар.

Глава 11

На следующее утро я отправилась в магазин «Подарки», расположенный на проспекте Молодых Энтузиастов. На рабочем месте Ольги не было, и я спросила у одной из продавщиц:

– Скажите, пожалуйста, Хрекова сегодня работает?

– Нет, она в отпуске, – ответила девушка.

– Давно? – поинтересовалась я.

– Со вчерашнего дня.

Я прошлась по магазину для отвода глаз, но, так ничего и не выбрав, вышла на улицу.

Сев в машину, я поехала к Хрековым. Мне очень не понравилось, что Ольга сразу же после задержания своего подельника взяла отпуск. Возможно, она одна – или вместе со своей матерью – уже уехала из Тарасова, прихватив песочные часы в драгоценном корпусе. Тогда мои планы летят ко всем чертям! Нет, конечно, бывает, что я в интересах расследования выезжаю не только за пределы родного города, но и страны, но сейчас – не тот случай. Мои «командировочные» просто-напросто никто не оплатит. Я и так занималась чистой благотворительностью и очень жалела, что прервала расследование. Тогда бы я этих преступниц уж точно не упустила!

До места я добралась быстро, но во двор заезжать не стала, припарковалась у соседнего здания. Войдя во двор, я заметила возле второго подъезда синюю «восьмерку». Подойдя ближе и разглядев номера, я удостоверилась, что это тачка Степанова. Такого поворота событий я не предусмотрела! Неужели Костя все-таки заодно с Ольгой?! Я прошла мимо машины, ломая голову – что же мне делать дальше? Спектакль, который я хотела разыграть, предназначался исключительно для женщин.

В глубине двора, в районе детской площадки, визгливо залаяла собака. Я невольно посмотрела в ту сторону и увидела сначала корпулентную даму в синем плаще, а потом – рыженькую лохматенькую собачку. Уж не Наталья Ивановна ли это? Ленка именно так описывала мне одну из жительниц квартиры Хрековых. Поскольку у Ольги был гость, ее мать вполне могла пойти на прогулку, чтобы не мешать молодым. Мне не хотелось перед ней светиться, поэтому я завернула за дом, обошла его с другой стороны и аккуратно выглянула из-за угла. Женщина с пышными формами уже топталась у своего парадного, поглядывая на припаркованную неподалеку «восьмерку». Начался противный мелкий дождь, но пойти домой дама так и не решилась: отошла от подъезда и продолжила прогулку, присоединившись к старушке, выгуливавшей таксу.

«Зачем, – прозвучал у меня в голове голос Сергея Федоровича, – вы снова хотите подарить мне пустую надежду?» Я не хотела напрасно его обнадеживать, поскольку еще вчера была на сто процентов уверена, что дети Степанова не имеют к краже никакого отношения. Теперь я иначе взглянула на все произошедшее. Мне вспомнился разговор Арины с братом после того, как она вышла из кардиологического корпуса. Костя посоветовал сестре нанять адвоката. Какой же он лицемер! Может, именно он и придумал, как ему вместе с Ольгой остаться в стороне, подставив сестру? В моей частной практике случались такие дела, когда близкие родственники ненавидели друг друга, сживали друг друга со свету и даже убивали. Неужели Степановы пополнят эту печальную статистику?

Минут через десять Константин вышел на улицу, немного постоял около своей потрепанной тачки, пребывая в хмурой задумчивости, сел в машину и, даже не прогрев двигатель, тронулся с места. Нетрудно было заметить, что общение с Ольгой не доставило ему радости. Может, я зря грешу на Костю? Вдруг он догадался, что именно Хрекова стоит за неприятностями, свалившимися на Арину, и пришел сюда, чтобы разобраться с ней?

Как только «восьмерка» отъехала, полная собачница распрощалась со старушкой и направилась к своему парадному. Я пошла в том же направлении.

– Оля, это я, – сказала дама в переговорное устройство домофона, – открывай!

Первой в распахнутую дверь юркнула собачка неопределенной породы, затем туда протиснулась Наталья, а потом вошла я. На площадке первого этажа Хрекова-старшая посторонилась, пропуская меня вперед. Я начала медленно подниматься по лестнице, стараясь не слишком опережать жительницу этого дома, но с каждым следующим этажом расстояние между нами увеличивалось. Тучной женщине подъем давался нелегко. Я была уже на последнем, пятом этаже, она же застряла где-то на середине пути. Шустро прибежавшую собачку Ольга уже впустила в квартиру и оставила дверь приоткрытой для матери. Я решила потянуть время и начала копаться в сумке. За этим занятием меня и застала Наталья Ивановна.

– Ой! – воскликнула я, когда она подошла к своей двери. – А мне, оказывается, к вам и надо!

– Да? И кто ты такая? – Хрекова-старшая смерила меня недружелюбным взглядом.

Я не представилась, но сообщила ей, к кому я пожаловала:

– Мне нужна Хрекова Ольга Николаевна.

Наталья Ивановна открыла дверь и крикнула:

– Оля, к тебе пришли!

Дочь вышла из ванной комнаты с собакой на руках. Опустив питомицу на пол, Ольга посмотрела на меня и удивленно спросила:

– Вы ко мне?

– Ну, по всей видимости, к вам. Разрешите войти?

– Оля, ты что, не знаешь ее? – осведомилась мать, перекрыв своим мощным телом вход в квартиру.

– В первый раз вижу, – ответила дочь, не скрывая растерянности.

Наталья Ивановна повернулась ко мне и строго спросила:

– Так, девушка, что вам надо от моей дочери?

Ответ мой давно был готов:

– Нам надо поговорить по поводу одного ДТП.

– Какого еще ДТП? У меня и машины-то нет. – Ольга заметно расслабилась.

– Да, у нас действительно нет машины, – подтвердила ее мать и попыталась закрыть дверь, решив, что на этом разговор закончен.

– Погодите, – я поставила ногу на порог, не желая уходить ни с чем, – я и не утверждаю, что у вас есть машина. Насколько мне известно, вы, Ольга Николаевна, были лишь свидетельницей…

– Была? – строго спросила Наталья Ивановна у дочери.

– Нет! – запротестовала Оля. – Я вообще не понимаю, о чем речь.

– Ну как же? Вы ведь были пассажиркой «Газели» с номерным знаком Х 013 АМ, которая в Гагаринском микрорайоне поцарапала машину «Audi A8»?

– Это какая-то ошибка! – продолжала настаивать на своем подружка Наумова. – Я никогда там не была и уж тем более ничего подобного не видела.

– Вы напрасно этот факт отрицаете, у нас имеются свидетели и распечатки кадров с камер видеонаблюдения.

– У кого это – у вас? – уточнила Наталья, поверх моего плеча озирая лестничную клетку. – Я, кроме вас одной, здесь никого не вижу.

– Я вам все объясню. Но, может быть, вы все-таки позволите мне войти? – Хрековы переглянулись, как бы спрашивая друг друга, что им дальше делать. – Нам надо утрясти лишь небольшую формальность, много времени я у вас не отниму.

– Ладно, проходите, – сдалась Наталья Ивановна.

– Спасибо. – Я перешагнула через порог и быстренько сняла куртку, хотя мне никто и не предлагал раздеться. – Куда можно пройти?

– В комнату, – Ольга указала на нужную дверь. – Только снимите обувь.

Я разулась и прошла в комнату.

– Ой, у вас такая собачка замечательная! – Я наклонилась к ней, чтобы погладить. – Это какая порода?

– Смесь пекинеса с дворняжкой, – ответила Ольга.

Наталья вошла в комнату и втиснулась в кресло-кровать со словами:

– Ну-с, мы вас внимательно слушаем!

Я присела на краешек дивана, положила сумку на колени и произнесла со всей возможной важностью:

– Я представляю интересы Лозманова Игоря Давидовича!

– Кого? – уточнила Наталья Ивановна.

– Пострадавшей стороны, владельца «Audi A8», поврежденной в результате ДТП. Вам необходимо знать, что специалисты оценили ущерб в семьсот семьдесят три тысячи рублей.

– Почти восемьсот тысяч за какую-то царапину?! – не поверила Ольга и ошеломленно опустилась на стул, стоявший рядом с креслом-кроватью.

– Значит, вы все-таки видели, какая именно была царапина, – заметила я. – Вероятно, вы просто плохо представляете себе, сколько стоит замена четырех деталей – двух дверей и двух крыльев в машине премиум-класса. Впрочем, вы и не обязаны все это знать. Есть специально обученные люди, они могут быстро, а главное, точно оценить любой ущерб. И они это сделали!

– Допустим. Что дальше? – осведомилась Хрекова-старшая.

– Мой клиент – очень серьезный человек, он намерен взыскать ущерб с виновника.

– Пусть взыскивает, – усмехнулась Ольга. – Я-то здесь при чем?

– Как выяснилось, виновник ДТП находится в настоящее время под следствием и содержится в СИЗО. Впрочем, для моего клиента это обстоятельство вовсе не является препятствием. Адвокат Лозманова встретился в следственном изоляторе с Наумовым и поинтересовался, каким образом тот собирается компенсировать ущерб? Михаил поначалу отрицал свою вину, но под действием неопровержимых доказательств был вынужден признаться в содеянном. – Я заметила, что обе женщины явно пребывают в смятении, и пояснила: – Я имею в виду ДТП. Что касается компенсации ущерба, Наумов предложил способ решения этого вопроса. Не сразу, а только полностью осознав, в каком невыгодном положении он оказался.

Я замолчала, дав обеим Хрековым возможность самостоятельно домыслить, каким образом Михаил собирается компенсировать этот материальный ущерб. Мать и дочь уставились друг на друга. В их глазах читался один и тот же вопрос: «Неужели у него хватило на это наглости?!» Первой подала голос Наталья Ивановна, спросив:

– И что же этот Наумов вам предложил?

– Да что он может предложить? – усмехнулась Ольга, наигранно хорохорясь. – Разве что разменять теткину квартиру? Зачем этой алкоголичке целых две комнаты?

– Да, действительно, – подтвердила ее мать, – у него ведь больше ничего нет.

– Вот Михаил так и сказал, что у него ничего нет, зато есть человек, который и погасит его долг.

– Какой еще человек?! – в один голос вопросили Хрековы, вероятно, догадываясь, чье имя я назову в следующую секунду. Собачка поддержала своих хозяек и залилась громким лаем.

Я не стала их разочаровывать и произнесла:

– Это вы, Ольга Николаевна.

– Я?! С какой стати?! Да как это вообще Мишке пришло в голову?.. Мы с ним едва знакомы! Почему я должна отвечать за его делишки? – распалялась Ольга, а мать лишь кивала, поддакивая ей.

Спокойно выслушав ее, я продолжила:

– Знаете, Ольга Николаевна, ни мне, ни Игорю Давидовичу нет никакого дела до того, кем именно вы приходитесь Наумову – женой, любовницей, деловым партнером. Важно лишь то, что он вам переадресовал свой долг.

– А если бы он папе римскому его переадресовал, вы бы в Ватикан поехали? – сострила Ольга, и я невольно улыбнулась ее шутке, но через секунду вновь приняла серьезный вид.

– Михаил предполагал, что вы начнете от всего отнекиваться, поэтому просил передать вам следующее – если вы не выполните его просьбу, а также то, что обещали ему до момента его ареста, он изменит свои показания по уголовному делу.

– Это что, шантаж? – догадалась Наталья Ивановна. – Да как вы посмели явиться сюда и шантажировать мою дочь?!

Собачка гавкнула и замолчала, ожидая моего ответа.

– Ну что вы, уважаемая, я никого не шантажирую, – возразила я совершенно невозмутимым тоном и взглянула на Ольгу. – Я лишь передала вам слова вашего знакомого. Итак, каков же будет ваш ответ?

– Нет! – бросила мне в лицо Хрекова-младшая. – Я ничего платить за Мишку не буду! Слышите? Не бу-ду!

– Тише, тише. – Мать похлопала дочь по руке, сообразив, что все очень и очень непросто. – Девушка… простите, я не знаю, как к вам обращаться…

– Татьяна, – представилась я.

– Татьяна, понимаете, Наумов ввел вашего клиента в заблуждение. На самом деле нет ничего такого, что заставило бы мою дочь платить за него какие-то деньги. Вы же видите, как мы скромно живем… Сумма, о которой вы говорите, нам и во сне не снилась! Вы можете объяснить это Лозманову?

– Объяснить Лозманову? – удивленно переспросила я. – Вы шутите?! Где он – и где я? Я могу только выполнять поручения Игоря Давидовича и отчитываться перед ним о проделанной работе. Пока что мне, к сожалению, похвастаться нечем. Вы, похоже, еще не осознали, насколько все серьезно!

– Нам надо подумать, – сказала Хрекова-старшая.

– Хорошо, думайте. Даю вам ровно двадцать четыре часа и предупреждаю: не надо делать глупости. Мы вас из-под земли достанем! А чтобы вам не очень скучно было думать, я оставлю вам диск. Посмотрите кино, получше вникните в ситуацию. – Я встала, подошла к столу, открыла сумку, вынула конверт, в котором был диск, и как бы случайно выронила его оттуда. На самом деле все было спланировано. Мне не хотелось оставлять свои отпечатки, вот я и не прикасалась к диску. Убрав пустой конверт в сумку, я улыбнулась – весьма официально – и сказала: – Завтра я снова к вам загляну, в это же время. Скрываться не советую!

Я вышла в прихожую, надела полусапожки и куртку и, оглянувшись на ошарашенных хозяек, спросила:

– Вы мне откроете?

Первой очнулась Ольга: она подошла к двери и открыла замок.

– До свидания! – бросив Хрековым напоследок, я торопливо спустилась по лестнице.

Я была довольна своей игрой. Мне удалось попасть в квартиру Хрековых, оставить там два «жучка» (в прихожей, слева от вешалки, и в комнате, под валиком дивана, на котором я сидела) и дать этим женщинам понять, что Наумов может проговориться. Даже толстокожая Наталья прониклась всей серьезностью ситуации. То ли еще будет после просмотра диска! Откровенно говоря, то, что на нем было записано, не имело никакого отношения к Лозманову. Это была запись, которую я сделала скрытой камерой во время одного из моих расследований. На ней преступники обрабатывали виновника одного ДТП, которое они сами и спровоцировали. Лица там были видны плохо, зато хорошо слышны голоса и угрозы. Между прочим, пять человек отдали деньги, испугавшись физической расправы, а вот шестой обратился ко мне… А еще я записала на диктофон наш разговор, и там были очень интересные фразы.

«Да как это вообще Мишке пришло в голову?! Мы с ним едва знакомы! Почему я должна отвечать за его делишки? – возмущалась Ольга. – Я ничего платить за Мишку не буду! Слышите? Не бу-ду!» А Наталья Ивановна поддержала ее: «На самом деле нет ничего такого, что заставило бы мою дочь платить за него какие-то деньги».

Наверняка Хрековы обещали Михаилу нанять толкового адвоката, и он им поверил. Но, услышав, что они сказали мне, Наумов поймет, что не стоит их выгораживать.

* * *

Сев в машину, я достала из бардачка приемное устройство и наушники.

– Ма-ма, ну что ты молчишь?! – выла Ольга. – Если Мишка расколется, нам конец! Лично я сидеть в тюрьме не собираюсь!

– Не паникуй, дочка, раньше времени, по-моему, все это блеф, красиво разыгранный, но все-таки – блеф.

– Хорошо, если так. А ты знаешь, кто такой этот Лозманов?

– Фамилия знакомая, но я пока что не соображу, кто за ней стоит. Давай диск посмотрим, – предложила Наталья Ивановна, – может, что-то прояснится?

Пока Хрековы смотрели мое видео, я переключила тюнер, перемотала запись назад и вскоре уже знала все, что было сказано в их квартире сразу после моего ухода.

– И каким ветром к нам задуло эту заразу?! – подала голос Наталья Ивановна.

– Не знаю, но ты, мама, как всегда, права: это какая-то зараза! Никогда не знаешь, где ее подхватишь…

Я невольно улыбнулась. Как и предупреждали меня двенадцатигранники, у этих женщин сложилось не слишком лестное мнение обо мне.

– Оля, скажи, Мишка действительно врезался в крутую иномарку? – строго спросила мать.

– Врезался – это слишком сильно сказано. Так, чиркнул немного по левому боку…

– Откуда же тогда эта сумма – почти восемьсот тысяч?!

– Понятия не имею, с какого потолка эта зараза взяла такую сумму!

– Значит, какой-то ущерб на самом деле был. Ты сидела в «Газели», и тебя там кто-то видел. Оля, а почему ты мне раньше не рассказала об этом инциденте? – рассердилась мать.

– Да откуда же я знала, что так все обернется?!

После небольшой паузы Наталья подала голос:

– Ладно, с этим мы еще разберемся. Ты лучше скажи, с чем Костя ушел? Про самое главное мы едва не забыли!

– Я уж теперь и не знаю, что сейчас главнее. С Костей вроде бы все утряслось.

– Уверена?

– Ну, конечно, – подтвердила Ольга, – я сделала все так, как ты меня учила. Он должен был поверить, что мы с тобой так благодарны его отцу, что ты никогда не пошла бы на такое. Не то что его начальничек! В общем, я, как могла, валила все на Скобцова, даже наплела, как он нас преследовал, как меня домогался… Костя сказал, что припрет подполковника к стенке.

– Ну, пусть припирает, – с облегчением вздохнула Наталья Ивановна, – а к нам больше не вяжется. Нам и без него проблем хватает!

– Да, пришла беда, откуда не ждали… Мама, ну что ты молчишь? Если Мишка расколется, нам конец! Лично я сидеть не собираюсь!

– Не паникуй, дочка, раньше времени. По-моему, все это блеф, красиво разыгранный, но все-таки блеф.

– Хорошо, если так… А ты знаешь, кто такой этот Лозманов?

– Фамилия знакомая, но я что-то никак не соображу, кто за ней стоит… Давай диск посмотрим, может, что-то прояснится?

Судя по следующим репликам Хрековых, видео произвело на них сильное впечатление. Ольга даже расплакалась.

– Не реви! – прикрикнула на нее мать. – Еще и не из таких переделок вылезали! Тут, главное, все продумать надо, просчитать каждый ход. Но сначала пообедаем. Я пошла борщ разогревать, а ты сопли-то подбери, в таком состоянии и глупости какие-нибудь натворить недолго. Пошли на кухню, Леська, собаченька, за мной!

Собачка взвизгнула и, вероятно, побежала за хозяйкой на кухню. Некоторое время в наушниках была тишина, лишь слышалось отдаленное радостное повизгивание Леси. О чем Хрековы говорили за обедом, увы, осталось для меня загадкой, потому что «жучок», находившийся в прихожей, плохо улавливал звуки. Наверное, кто-то из женщин закрыл дверь в кухню.

Пока что самая главная информация – Константин все-таки непричастен к краже драгоценностей. Сегодня Ольга в очередной раз обвела его вокруг пальца, да еще и бросила тень подозрения на подполковника Скобцова. Или Костя Степанов лишь сделал вид, что поверил своей бывшей подружке?

Женщины пообедали, вернулись в комнату, но какое-то время они не говорили ничего существенного.

– Мама, может, ты со мной поедешь? – наконец подала голос дочка.

– Нет, Оля, одна из нас должна остаться. В противном случае Лозманов насторожится. Человек это, судя по всему, серьезный. Мне кажется, я вспомнила, кто это такой. В 90-е он был грозой всей Пролетарки… Но сейчас времена другие, теперь все решается путем переговоров. Я попробую поторговаться с этой его… заразой. Думаю, мне удастся значительно снизить первоначальную сумму и отодвинуть сроки выплаты.

– Мама, ты что, все-таки собираешься платить?! Это же глупо – пускать такие деньги на ветер ни за что, ни про что!

– Оля, иногда лучше заплатить за собственный покой, чем сидеть на деньгах и дрожать. Я в молодости тоже многого не понимала, поэтому чуть не заплатила за свою наивность свободой.

– Ты сейчас о моем отце говоришь?

– Нет: о жене Кучаренко. Она пришла ко мне и потребовала, чтобы я заставила Колю изменить показания. Мне надо было бы ей пообещать, что я все исполню, а потом сказать, что ничего не получилось, а я встала в позу – обвинила ее в том, что это из-за ее капризов Олег Аркадьевич никак не мог остановиться. Вот она мне те вещички и подбросила, как только я немного зазевалась! Она ушла, а через полчаса ко мне с обыском нагрянули.

– Нам с тобой повезло, что следак позарился на золото.

Правильно говорят, что люди судят о происходящем в меру своей испорченности. Сергей Федорович хотел в очередной раз выгородить Наталью. Ольга же, не без подачи своей матери, решила, что он захотел забрать драгоценности себе.

– Да, а с виду он весь такой честный был, принципиальный, – продолжила развивать эту тему Хрекова-старшая, – даже не подумаешь, что Степанов способен на такое! Я столько лет жила в неведении! А в 93-м встретила в поликлинике Янку Кучаренко, и она бросила мне в глаза: она, мол, не понимает – как же меня не посадили? Вот тогда я и призадумалась: что же она имела в виду? А в 95-м до меня слухи дошли, что бывший следак ищет каналы, чтобы сбыть музейные вещички. Вот тут все и сложилось в единую картинку!

Для меня тоже события того далекого прошлого тоже наконец-то сформировались в осмысленную картинку. Оказывается, драгоценности подбросила в квартиру Хрековой супруга Кучаренко, которого сдал Николай Бирюлин после освобождения своей гражданской жены. Во время обыска Наталья не знала, что у нее в лоджии лежат драгоценности, похищенные из музея, поэтому и выглядела такой спокойной. Когда Степанов встретил Хрекову на территории Крытого рынка, ее лицо вполне могло выражать благодарность, поскольку она все еще пребывала в неведении, что следователь спрятал улики. Но вскоре судьба свела Наталью с вдовой Кучаренко, а потом – с кем-то из тех барыг, через которых Степанов, доведенный до состояния крайней нужды, искал выходы на местных коллекционеров…

– Мама, а если бы я с Костей не познакомилась? – продолжала развивать тему Ольга.

– Значит, мы так и жили бы без всяких перспектив на будущее. К сожалению, моя дорогая Олечка, одной красоты мало, чтобы удачно выйти замуж! Богатые женятся на богатых. Ничего, будет и на нашей улице праздник! Хорошо, что мы обе вещицы разом не засветили. Первый блин вышел комом, но со вторым все будет иначе. Это вы, молодежь, заморочили мне голову своим Интернетом… И что из этого вышло? Нет, действовать надо старым, испытанным способом…

– А почему же ты тогда на своем не настояла? Жалко ведь – такие деньжищи уплыли, – посетовала Хрекова-младшая.

– А уж мне-то как жалко! – поддержала ее мать. – Эх, стареть я, видно, стала, слабину дала, послушала вас… Оля, я не поняла, ты зачем чемодан собираешь? Это ни к чему. Поедешь налегке.

– Ты думаешь, за нами следят?

– Не исключено. Та зараза сказала, чтобы мы не делали глупостей. Скорее всего, это для понта, но подстраховаться не помешает… Я вот что думаю – как стемнеет, ты выйдешь погулять с Лесей, осмотришься, нет ли «хвоста», а затем ее отпустишь. Леся сама домой прибежит, а ты на вокзал поедешь, а я завтра тебе посылочку экспресс-почтой отправлю. Вы на место одновременно доберетесь, а дальше – как договаривались. Боровский будет тебя ждать…

Ну вот, все и встало на свои места. Песочные часы Хрековы еще не продали, Ольга только собирается реализовать их в другом городе через какого-то Боровского. Но с собой она раритет не повезет: мать вышлет ей вдогонку посылочку. Вряд ли Хрековы держат песочные часы дома. А где же? Ну, не в банковской же ячейке! Это не в их стиле.

В наушниках послышался Олин голос:

– Мама, я пойду в ванную.

– Иди, дочка, иди, – после этих слов наступила тишина, и я сняла наушники.

Откинувшись на подголовник, я стала размышлять о том, что же мне делать дальше. Как не допустить этого – чтобы песочные часы уплыли из нашего города? Ольга уедет сегодня вечером налегке, завтра Наталья отправит ей посылку экспресс-почтой. До места они доберутся одновременно. Если Ольга сядет сегодня вечером в московский поезд, то завтра, уже в первой половине дня, она окажется в столице. Посылка же полетит туда авиапочтой и тоже прибудет в Москву к обеду. Красиво придумано, почти без изъянов! Хрековы предусмотрели практически все, кроме одного – что их разговоры прослушиваются. Мне вдруг показалось странным, что Костя поверил Ольге на слово. Он же опер! Мог бы, уходя от своей подружки, оставить в квартире «жучок», так, на всякий случай. А кто сказал, что он этого не сделал? Никто не говорил, но если бы Степанов-младший услышал, о чем говорят Хрековы, то давно уже появился бы здесь. Но он не вернулся.

Кто-то постучал в боковое окно и отвлек меня от этих размышлений. Я повернула голову влево, увидела мою подружку и открыла дверцу.

– Привет! Меня ждешь? – обрадовалась Ленка.

Мне очень не хотелось ее разочаровывать, но пришлось:

– Не совсем. Я тут по делам.

– Тань, ты бы хоть соврала для приличия!

– Тебе было бы легче?

– Конечно. – Подружка приподняла тяжелые сумки. – Может, все-таки зайдешь ко мне? Я что-нибудь вкусненькое приготовлю.

– Некогда, Лена, некогда. – Я показала подружке наушники.

– А я, между прочим, кое-что про жиличек из той квартиры узнала, – попыталась меня заинтриговать подружка. – Но тебе это, похоже, неинтересно…

– Лена, ну что ты стоишь! Немедленно садись в машину и рассказывай!

Подружка поставила свои сумки на заднее сиденье, неторопливо обошла машину, села рядом со мной и расправила полы пальто на коленях. Я терпеливо ждала, когда Ленка соизволит заговорить.

– Короче, я еще в понедельник подошла в учительской к Татьяне Сергеевне и деликатно навела справочки об этих Хрековых. Начала я с того, что ко мне во дворе якобы рыжая лохматая собачка подбежала, принялась заигрывать со мной и пальто мое испачкала. Историчка сразу поняла, что это хрековская Леся. Знаешь, это смесь пекинеса и дворняжки, ей уже два года…

– Лена, собачка меня не интересует! Давай ближе к делу, пожалуйста.

– Короче, обе Хрековы характеризуются исключительно положительно. Ольга раздала всему подъезду дисконтные карты магазина «Подарки», в котором она продавщицей работает. Тебя интересует, где этот магазин находится?

– На проспекте Молодых Энтузиастов, рядом с аптекой «Столетник».

– Уже знаешь, – расстроилась Ленка. – А о том, что Ольга в прошлом году помогла убийц поймать?

– Об этом я тоже знаю.

– Жалко. Это было самое интересное из того, что я узнала.

– А если узнала, то отчего не позвонила мне?

– Между прочим, кто-то трижды сбрасывал мои звонки! – Ленка уставилась в лобовое стекло, театрально надув губки.

Я вспомнила, что подружка действительно звонила мне, но очень уж не вовремя. Я тогда сидела в кафе и общалась с новой клиенткой, вот и сбрасывала все звонки. Потом я сразу же втянулась в очередное расследование, и там уж мне было не до пустой болтовни по телефону.

– Лена, извини, я так замоталась…

– Ладно, проехали. Тем более что мне больше сказать нечего. Думаю, диагнозы Натальи Ивановны тебе не интересны так же, как и ее благотворительные поступки.

– Какие поступки? – переспросила я, не поверив, что Хрекова в принципе способна на нечто подобное.

– Так она же за Тамарой Петровной из тридцатой квартиры ухаживает!

– Разве она медсестра?

– Нет, она преподавала живопись в Доме детского творчества, пока на пенсию не вышла. Знаешь, для того, чтобы продукты кому-то по пути домой занести, медицинское образование не требуется!

– Наталья носит продукты соседке… Забавно! Хрекова не из тех, кто станет заниматься благими делами, – размышляла я вслух.

– Может, она продукты ей за деньги таскает? – предположила моя подружка.

– Может, и за деньги, а может, и еще кое за что… Лена, что ты знаешь об этой Тамаре Петровне?

– Ничего толком не знаю.

– Это плохо. Придется еще раз к твоей историчке обратиться.

– Она еще в школе. У нее кружок… Таня, может, ты все-таки расскажешь мне – что происходит в нашем доме?

– Да ничего особенного у вас не происходит, просто у меня есть предположение, что Хрекова кое-что прячет в квартире Тамары Петровны.

– Зачем?

– Подальше положишь – поближе возьмешь. Знаешь такую пословицу?

– Знаю, конечно. Таня, и что ты намерена предпринять?

– Проникнуть в квартиру Тамары Петровны, только я пока что не знаю, как это сделать.

– А нельзя ли просто позвонить туда, представиться частным детективом, войти и все объяснить хозяйке?

– Лена, ты же сказала, что эта тетка парализованная.

– Я этого не говорила, ты сама все домыслила. Когда к Тамаре Петровне сын приезжает – он где-то на Дальнем Востоке служит, – он выносит ее на улицу, и она по двору с помощью ходунков передвигается. Так что по квартире она тоже ходит. Для нее лестница – непреодолимая проблема.

– Ну вот, а ты говорила, что ничего об этой тетке не знаешь!

– Я думала, тебя что-то другое интересует.

– Лена, ты даже не представляешь, насколько ценные сведения ты мне сообщила! – И я чмокнула подружку в щечку.

– Кстати, вон Татьяна Сергеевна идет. – Ленка указала на женщину в красном пальто, проходившую мимо машины.

– Лена, познакомь-ка меня со своей коллегой! Живо!

– Бегу уже. – Елена открыла дверцу и окликнула: – Татьяна Сергеевна, можно вас на минуточку!

* * *

Ольга все сделала так, как научила ее мать. Как только стемнело, она вышла на прогулку с Лесей. При ней была только небольшая дамская сумочка, так что никому и в голову бы не пришло, что она собирается в дальний путь. Хрекова описывала круги вокруг дома и не забывала постоянно оглядываться по сторонам, проверяя, нет ли за ней «хвоста». Меня она не могла увидеть – я наблюдала за ней из окон, переходя из одной комнаты в другую. Погуляв с полчасика, Ольга отпустила собачку с поводка и быстрой походкой направилась к автобусной остановке. Я вышла на улицу, села в «Ситроен» и поехала на железнодорожный вокзал.

Мне пришлось сделать несколько кругов по Привокзальной площади, прежде чем удалось найти свободное парковочное место. Нарезая эти круги, я заметила одну знакомую машину и поняла, что события развиваются по правильному сценарию.

Я зашла в здание вокзала и направилась к расписанию поездов. Сегодня вечером в Москву с интервалом в один час отбывали два поезда. Были и другие направления. Но что Ольге делать с редкой антикварной вещичкой в каком-нибудь Нижневартовске или Балашове? Удачно продать песочные часы можно только в одной из столиц, но в Питер поезд ушел днем. Изучив расписание, я заглянула в один зал ожидания, затем в другой. Ольги ни в одном из них не оказалось. Когда объявили посадку на фирменный поезд «Тарасов – Москва», я вышла на перрон и едва не столкнулась с тем, ради кого сюда и приехала. Нет, не с Ольгой, а с Константином. Ну не мог опер поверить в тот бред, который наплела ему Хрекова!

– Извините, вы здесь кого-то встречаете или провожаете? – обратилась я к нему.

Хорошо, что мне не довелось пообщаться с Константином в качестве медсестры «Сантэ». Подставлять Сергея Федоровича мне совсем не хотелось.

– Пока и сам не знаю, – ответил он, не спуская глаз с выхода на перрон. Вероятно, в любой другой ситуации Костя охотно поддержал бы разговор со мной, но сегодня ему было не до новых знакомств.

– Вы ведь Ольгу Хрекову ждете, не так ли? – спросила я открытым текстом.

– С чего вы взяли? – удивился Степанов. – Кто вы такая? Стоп! Я вас уже видел! На автовыставке. Вы что, за мной следите? Вы из УСБ?!

– Нет, что вы, я к полиции не имею никакого отношения.

– Так, и голос ваш мне тоже знаком! Так это вы приходили сегодня к Хрековым?

– Да, – подтвердила я, – и так же, как и вы, оставила там несколько маленьких черненьких «насекомых».

– Ну, и кто же вы на самом деле? – Константин с интересом разглядывал меня.

– Частный детектив.

– И на кого вы работаете? Только не говорите, что на Лозманова!

– А почему бы и нет? – усмехнулась я.

– В эту сказку могут поверить только Хрековы.

– Вы правы, на самом деле я действую в интересах благотворительного фонда: он занимается возвращением исторических ценностей государству. Знаете, не перевелись еще меценаты на Руси!

– Никогда не слышал о таком фонде. – Степанов не слишком-то поверил в мою легенду.

– Вы просто им не интересовались. Константин Сергеевич, вы хотите помочь нашему фонду?

– А что для этого надо сделать? – Опер вдруг притянул меня к себе и нежно прошептал на ушко: – Ольга идет! Она не должна нас видеть вместе.

– Костя, – сказала я, высвобождаясь из его объятий, – не дайте ей уехать!

– И это все?

– Задержите ее до завтрашнего утра, а потом отпустите домой. Сможете?

– Постараюсь. – Костя пошел вслед за Хрековой и догнал ее в тот момент, когда она уже садилась в десятый вагон.

Обняв Ольгу, он немного отодвинул ее от входа в вагон, отгородив от толпы пассажиров и провожающих. Со стороны все выглядело так, будто молодой человек не хочет расставаться со своей девушкой. Хрекова попыталась вырваться из крепких объятий своего бывшего бойфренда, но Константин был намного сильнее ее. Вскоре по радио объявили, что поезд «Тарасов – Москва» отходит с первого пути. Как только состав тронулся с места, Ольга перестала вырываться и обреченно последовала за Степановым. Тот довел ее до своей машины, усадил в нее и повез к себе.

Я села в «Ситроен» и позвонила Кирьянову на мобильник. Володька упорно не хотел отвечать на мои звонки. Вероятно, затаил на меня обиду. Тогда я послала ему эсэмэску с таким текстом: «Ты хочешь помочь соседнему отделу?» Минут через пять полковник перезвонил мне.

– Таня, – сказал он, – извини, я не ответил на твой звонок. Был занят.

– Я так и поняла. Владимир Сергеевич, ты хочешь помочь соседнему отделу раскрыть преступление? – повторила я свой вопрос, теперь уже вслух.

– Конечно, хочу. Надо так понимать, что ты готова поделиться информацией?

– Готова, – подтвердила я. – Ты можешь свести меня с Волошко или Лопухиным?

– Волошко еще в конторе. Мы только что закончили совещание.

– Володя, я сейчас приеду к вам.

– Хорошо, мы тебя ждем.

Через полчаса я уже сидела в городском управлении внутренних дел и разговаривала с начальником отдела, занимавшегося раскрытием крупных краж. Кирьянов представил меня своему коллеге и сел в сторонке, чтобы в случае необходимости оказать мне поддержку.

– Антон Романович, я знаю, у кого находятся песочные часы, похищенные из нашего музея, – начала я с главного.

– У кого?

– У Хрековой Натальи Ивановны.

– Это ей Арина Степанова продала их три года тому назад? – уточнил майор Волошко.

– Нет, что вы, – возразила я. – Степанова никогда их в глаза не видела, так же, как и футляр для карманного молитвослова. Ее подставили!

– Зачем?

– Дело в том, что Наталья Хрекова двадцать с лишним лет тому назад работала в музее и проходила по антикварному делу как свидетель, ее гражданский муж был осужден по тому же делу и умер в колонии. Наталья родила от него ребенка, дочь…

– Я не понимаю, какое это имеет отношению к сегодняшнему делу? – перебил меня Антон Романович.

– Прямое. Дело в том, что Наумов, задержанный за незаконный сбыт антиквариата, является любовником Ольги Хрековой, дочери Натальи.

– А он утверждает, что находился в интимной связи с Ариной!

– Это вымысел. Сами посудите: Арина старше Михаила лет на пятнадцать. Она – бизнес-леди, а он – водитель, который иногда подрабатывает на стройках. Эту сказку Наумов сочинил для того, чтобы выгородить Хрековых и подставить Степановых.

– Я все равно ничего не понимаю, – развел руками Волошко. – Зачем Наумову это надо?

– Наумову этого и не надо: он подыгрывает своей подружке и ее матери. Понимаете, Наталья затаила на следователя Степанова обиду за то, что тот посадил ее гражданского мужа. Поскольку он умер в колонии, она считает Сергея Федоровича косвенно виновным в смерти отца своей дочери. Судьба случайно свела Наумова и дочь Степанова. Михаил подрядился к ней на сборку бани, Хрековы узнали об этом, и в их головах созрел план на случай провала…

– Ну, допустим, – благосклонно кивнул мне Волошко. – А как насчет драгоценностей? У кого они столько лет хранились?

– Вероятно, у Хрековых.

– Но вы в этом не уверены?

– Я уверена лишь в том, что Степанова построила дом на средства, заработанные ею в результате предпринимательской деятельности. Три года тому назад ее фирма «Арина-строй» была очень успешной. А сейчас у нее в бизнесе начались проблемы, и, если бы Арина Сергеевна рассчитывала поправить свои финансовые дела, продав антиквариат, она не стала бы брать кредит в банке под залог дома. Вы можете все это проверить.

– Мы проверим, не сомневайтесь. Но хотелось бы насчет Хрековых узнать что-нибудь более конкретное, – сказал Волошко.

– Я дам вам послушать их разговор.

Я достала диктофон и включила заранее смонтированную запись.

«– Хорошо, что мы обе вещицы разом не засветили, – проговорила Наталья. – Первый блин вышел комом, но со вторым все будет иначе. Это вы, молодежь, заморочили мне голову своим Интернетом… И что из этого вышло? Нет, действовать надо старым, испытанным способом…

– А почему же ты тогда на своем не настояла? Жалко ведь, что такие деньжищи уплыли, – посетовала Ольга.

– А мне-то как жалко! – поддержала ее мать. – Эх, стареть я, видно, стала, слабину дала, послушала вас… Ты на вокзал поедешь, а я завтра тебе посылочку экспресс-почтой отправлю. Вы на место одновременно доберетесь, а дальше – как договаривались. Боровский будет тебя ждать…»

– Так, – заинтересовался майор, – выходит, эти женщины собираются вывезти песочные часы в другой город?

– Собираются, – подтвердила я, – но вы можете этому воспрепятствовать. Уверяю вас, если вы завтра нагрянете в квартиру Хрековых, то найдете там кое-что интересное.

– Татьяна Александровна, вы же понимаете, для того, чтобы произвести обыск, нужны основания. Ваша запись для этого не годится.

– Я понимаю. А вы допросите Наумова, дайте ему кое-что послушать, и он, уверяю вас, расколется!

– Что я могу дать ему послушать? «Реквием» Моцарта, что ли? – сострил Волошко.

– Это, конечно, вещь сильная, но у меня в запасе есть кое-что посильнее. – Я включила запись, из которой следовало, что Хрековы не собираются платить за Михаила.

– Антон, – включился в наш разговор Кирьянов, – я с Татьяной уже давно сотрудничаю, и никогда никаких проколов не было. Доверься ей, она дело говорит!

– Ну, хорошо, скиньте-ка мне эту запись, – согласился Волошко. – Завтра утром мы с Лопухиным как раз собирались допрашивать Наумова. Возможно, это сделает его более сговорчивым. Если он даст показания против Хрековых, мы получим ордер на обыск в их квартире.

– Только все надо сделать быстро, – предупредила я его, – иначе раритет может уплыть! Вы не слишком увлекайтесь подробностями, главное, пусть Наумов назовет имена своих подельниц, детали потом в протоколе зафиксируете, после очной ставки с Хрековыми.

– Татьяна Александровна, вы что же, собираетесь меня учить, как вести следственные действия? – усмехнулся Волошко.

– Нет, я не учу вас, просто боюсь, как бы мы завтра не опоздали.

На самом деле, я боялась другого. Мишка мог, не подумав, ляпнуть о том, что он вскрыл сейф, установленный в комнате Степанова. Тогда Сергею Федоровичу уже не отмыться.

Глава 12

В половине девятого утра Наталья Ивановна отправилась на прогулку с собачкой. Остановилась у тридцатой квартиры и нажала на кнопку звонка. Тамара Петровна не спешила открывать дверь, но Хрекова ждала, понимая, что больной женщине непросто добраться до двери. Леся сбежала вниз, безуспешно полаяла у входной двери и вернулась к хозяйке, чтобы та поторопилась выпустить ее на улицу. Наталья еще раз нажала на кнопку, позвонила три раза подряд, но за дверью по-прежнему была тишина. Тогда Хрекова достала из кармана ключ, который на всякий случай дала ей соседка, и вставила его в замок. Как ни странно, ключ не поворачивался. Это означало, что замок заперт изнутри. Наталья Ивановна занервничала – войти в квартиру, где она спрятала музейный раритет, не представлялось возможным. В голову ей пришла страшная мысль – Тамара Петровна очень не вовремя отдала богу душу! Леся отчаянно лаяла, требуя выпустить ее на прогулку, и женщина медленно спустилась по лестнице. Выйдя во двор, она то и дело поглядывала на окна тридцатой квартиры, надеясь заметить хоть какие-то признаки жизни, но так ничего и не увидела – шторы не шевелились, тени за ними не мелькали, свет не загорался.

Моцион для собаки оказался коротким. Наталья посадила еще не нагулявшуюся вдоволь Лесю на поводок и повела ее домой. Очередная попытка дозвониться и достучаться до Тамары Петровны ей тоже не удалась. Ключ, который, как казалось Хрековой, давал ей возможность забрать раритет в любое время дня и ночи, вдруг стал бесполезным. Полная женщина, тяжело дыша, поднялась на пятый этаж и вошла в свою квартиру.

Ситуация вышла из-под контроля, и Наталья собиралась предупредить об этом дочь, но у нее был отключен мобильник…

* * *

– Костя, и долго ты меня собираешься держать у себя? – спросила Ольга, глядя на то, как ее похититель жарит яичницу.

– Нет, сейчас мы позавтракаем, и я отвезу тебя домой.

– Домой?! – испугалась Оля.

– Да, именно домой.

– Мать меня убьет! – произнесла девушка, закрыв лицо руками.

– Можно подумать, ты в первый раз дома не ночуешь! Раньше ты у меня часто оставалась и даже не предупреждала маму. Что-то изменилось?

– Костя, но ведь мы с тобой расстались… Причем это ты меня бросил, – напомнила ему Хрекова.

– Я тебя не бросал, – возразил Степанов.

– Ты стал встречаться с той рыжей, как ее там… – девушка задумалась, – Ксюша или Юляша?

– Так ты ревнуешь? – Костя самодовольно улыбнулся.

– Вот еще! – фыркнула Ольга. – Просто я не привыкла с кем-то делиться. Не понимаю, откуда ты вчера взялся на вокзале и зачем привез меня сюда?..

– На, поешь. – Константин поставил перед Ольгой тарелку с яичницей.

– Не буду, пока ты не объяснишь, что происходит!

– Ну, твое дело. Не хочешь – не ешь. Лично я голоден, как пес, после такой-то ночи… Ты, как всегда, была великолепна!

– Ненавижу тебя! – бросив эти слова Косте в лицо, Хрекова выскочила из кухни. Вскоре из спальни донеслось: – Где мой мобильник? Какого черта ты копался в моей сумке?!

– Успокойся, отдам я тебе твой мобильник. Сядем в машину – и отдам, – попытался успокоить ее Степанов.

Меньше всего Ольге хотелось ехать домой. Она не знала, как объяснить матери, что она осталась в Тарасове. Противостоять натиску Константина у нее не хватило сил, тем более что она соврала ему, будто пришла на вокзал провожать подружку. Степанов сказал, что он тоже хотел проводить друга, но, увидев ее, забыл обо всем на свете. Костя ни в чем не обвинял Ольгу, не высказывал ей каких-либо подозрений, чтобы не сорвать операцию. Их якобы случайная встреча на вокзале превратилась в страстное свидание двух любовников, пусть и бывших. Теперь, не найдя в сумке мобильника, Хрекова засомневалась, что Костя привез ее к себе из-за внезапно вновь вспыхнувших чувств к ней…

* * *

Я сидела в «Ситроене», припаркованном около второго парадного, и ждала, когда Степанов привезет Ольгу. Ровно в десять утра он высадил ее у дома. С самым понурым видом она подошла к подъездной двери, достала из сумочки магнитный ключ и приложила его к пластинке домофона. Хрекова даже не успела опомниться, как я оказалась рядом.

– Вы?! – удивленно произнесла девушка.

– Да, Ольга Николаевна, это я. У меня есть для вас хорошие новости, поэтому я и пришла пораньше. Давайте поднимемся к вам, и я все объясню при вашей матушке, чтобы дважды не повторяться.

– Пойдемте, – безрадостно произнесла Хрекова. Когда мы поднялись на третий этаж, она покосилась на дверь в тридцатую квартиру и спросила: – Лозманов решил снизить сумму компенсации за ущерб?

Я ответила уклончиво:

– Вы скоро все узнаете.

Мы поднялись на пятый этаж. Ольга долго не решалась ни позвонить, ни открыть дверь своими ключами. Когда я поднесла руку к звонку, она вдруг сказала:

– Не надо, я сама!

Леся громким лаем возвестила о нашем приходе. Наталья вышла в прихожую и обомлела, увидев свою дочь. До меня ей вначале не было никакого дела.

– Оля, дочка, что случилось?! Почему ты здесь?! – вопросила Наталья.

– Мама, прости, я ни в чем не виновата, это все Костя… Мы случайно встретились с ним на вокзале, и он отвез меня к себе.

– Случайно ли?! – не поверила мать и обратила взор на меня: – А вы с моей дочерью сейчас встретились тоже случайно?

– Абсолютно, – твердо заявила я.

– Мама, она сказала, что у нее для нас хорошие новости.

– Ну, проходите. – Наталья повела дочь в комнату, оставив меня в прихожей с собачкой.

Я разулась, сняла куртку, повесила ее на свободный крючок на вешалке, отлепила свой «жучок» и убрала его в карман. Затем я подошла к зеркалу и начала прихорашиваться, прислушиваясь к разговору в комнате.

– Мама, а как же посылка? – шепнула Ольга. – Она обратно вернется?

– Все одно к одному! Посылку я не отослала, так что даже хорошо, что ты осталась в Тарасове.

– А почему ты ее не отослала?

– Не могу попасть к Тамаре. Похоже, она… того… преставилась, в общем.

– Да ты что?! Как же мы теперь заберем…

– Тсс… так, ну и где там эта з-з-з… – Наталья чуть не сказала «зараза», но вовремя опомнилась и поправилась: – Татьяна?

– Я здесь. – Я шагнула к дверному проему и заметила электронный «жучок», утопленный в стыке двух косяков. Это было не мое «насекомое» – вероятно, Костино. Ему было совершенно не обязательно слышать то, о чем я собиралась побеседовать с Хрековыми, поэтому я, исхитрившись, вытащила этот «жучок» и сжала его в кулаке. – Как я уже сказала Ольге Николаевне, у меня есть для вас хорошие новости. Игорь Давидович оценил тот факт, что вы не стали отказываться от возмещения ущерба, и решил снизить сумму своих претензий.

– Насколько? – осведомилась Наталья Ивановна.

– Все будет зависеть от вашего благоразумия. – Раздался звонок моего мобильника. Я достала его из сумки, посмотрела на дисплей и сказала: – О, как раз Лозманов звонит. Алло! Я вас слушаю.

– Таня, все идет по плану, – сообщил мне Кирьянов. – Санкция на обыск получена. Минут через двадцать следственная бригада будет на месте.

– Хорошо, Игорь Давидович, я все поняла. – Я отключила телефон, убрала его в сумочку, туда же бросила сломанный мною Костин «жучок», после чего обратилась к женщинам: – Как я уже сказала, сумма ущерба будет зависеть от вашего благоразумия. Мой клиент – человек, очень много повидавший на своем веку. Он способен оценить красивые, благородные поступки. Но есть и люди, на добро отвечающие злом…

– Я не поняла: вы к чему клоните-то? – Наталья прищурилась, силясь вникнуть в смысл моих философствований.

– Чтобы вам было понятнее, я приведу один пример. Когда-то – очень давно, больше двадцати лет тому назад, – один следователь, рискуя своей карьерой и даже свободой, отмазал беременную женщину от суда. А что он получил взамен?

– Как это что?! – вскрикнула Наталья. – Да он… в общем, это не ваше дело!

– Я рада, что вы поняли, о ком идет речь.

– Ну, допустим, поняла, только какое отношение это имеет к Лозманову? – осведомилась Хренкова-старшая.

– Косвенное, – ответила я. – Если вы все сделаете правильно, долг вам простят.

– Мама, о чем это она? – подала голос Ольга.

– Сама пока что не понимаю, – сказала ей Наталья и обратилась ко мне: – Может быть, вы потрудитесь все нам толком объяснить?

– Да, конечно. Ольга Николаевна, это ведь вы узнали от Константина Степанова, что его сестра собирается нанять рабочих для возведения бани, не так ли?

– Не так, – живо возразила Ольга.

– Еще скажите, что вы Костю не знаете! – усмехнулась я.

– Ну, допустим, знаю…

– При чем здесь какая-то баня? – с недоумением спросила Хрекова-старшая.

– Вероятно, это вы, Наталья Ивановна, – продолжила я свою психологическую атаку, – разработали план, как проникнуть в дом Степановых. Ваш план удался, но вот с реализацией предметов старины возникли проблемы. Наумова арестовали, и он начал – по вашему указанию – валить все на Арину Сергеевну Степанову.

Женщины молчали, никак не опровергая и не подтверждая мои слова. Наталья наклонилась к собачке, трущейся о ее ноги, а Ольга задумчиво уставилась в окно. Я осторожно вынула из сумки фланелевый мешочек и засунула его под диванную подушку. Затем выдернула из-под валика свой «жучок» и бросила его в сумку.

– Хороший план, правда? – усмехнулась Наталья, осознав, что отрицать что-либо бессмысленно.

– Плохой, – возразила я. – Зачем подставлять женщину, которую вы даже толком не знаете и которая ничего дурного вам не сделала? А вместе с ней – и ее отца, порядочнейшего человека…

– Этот порядочный человек позарился на золото и камни! Да за такие цацки он не только меня, но и Колю должен был отмазать! А Степанов пальцем для этого не пошевелил.

– Мой папа в тюрьме от туберкулеза умер, и я его никогда не видела, – вставила Ольга.

– Вот-вот, – подтвердила Наталья. – А его сын разбил сердце моей дочери! А его дочь… эта надменная богатая дамочка просто обязана была ответить за делишки своих родственников! И вообще, она купается в роскоши, в то время как мы с дочерью ютимся в этой убогой квартирке…

– Можете не продолжать, я поняла ход ваших мыслей. Вы готовы подставлять и использовать всех без разбора. Наумова вы тоже втянули в свои игры – и бросили на произвол судьбы. Думали, он никогда и не при каких обстоятельствах не назовет вашу фамилию?

– А ты что же, жизни меня учить собираешься? Поживи с мое, тогда и рассуждай о добре и зле! – бросила мне в лицо Хрекова. – Вон из моего дома!

– Не кипятитесь так, Наталья Ивановна, поберегите свое здоровье. Я уйду, – я встала и направилась в прихожую, – но напоследок хочу сказать, что вы – очень талантливая женщина, поэтому вам не составит труда придумать ответ на вопрос – откуда у вас взялись драгоценности и где вы столько лет их хранили? Не стоит рассказывать следователю о каком-то сейфе в доме Степанова. Оно вам надо – брать на себя организацию кражи со взломом?

– Ах ты, зараза! – в руках Натальи откуда-то появился собачий поводок, и она принялась хлестать им меня, норовя попасть по лицу. Леся, услышав крики хозяйки, выбежала в прихожую и попыталась укусить меня за ноги. Я с трудом отбивалась от той и другой. Нет, конечно, при желании я справилась бы с ними, но это в мои планы не входило. Я тянула время, позволяя Хрековой колошматить меня. – Я тебе покажу, зараза! Ишь, что удумала! Решила свалить все с больной головы на здоровую?! Получай, зараза! Вот так! Ольга, что ты стоишь?! Иди сюда! Мы сейчас вышвырнем отсюда эту заразу!

Ольга отлепилась от стены, бросилась к двери, открыла ее, бесцеремонно выбросила на лестничную площадку мою куртку и сапоги, после чего Наталья вытолкнула меня из квартиры и захлопнула дверь. Меня выставили вон, но я все равно чувствовала себя победительницей, даже несмотря на рваные колготки и ссадины на руках, которыми я закрывала лицо. Главное – мне удалось оставить в квартире мешочек с песочными часами, которые я довольно быстро нашла у Тамары Петровны. Татьяна Сергеевна представила меня ей как частного детектива, и старушка охотно согласилась мне помочь. Для нее мой визит и роль в этом «спектакле без слов» стали самым настоящим приключением, скрасившим ее однообразные будни.

Внизу громко хлопнула входная дверь, послышались торопливые шаги. Я догадалась, что это прибыла следственная бригада, и пошла ей навстречу. Обмолвившись с Волошко несколькими словами, я позвонила в тридцатую квартиру, сделав два коротких звонка и два длинных. Это был наш условный знак. Тамара Петровна открыла мне дверь…

* * *

Все вернулось на круги своя. Если однажды из квартиры Хрековой перед обыском таинственным образом исчезли драгоценности, то сегодня они там так же таинственно появились. И Ольга, и Наталья были задержаны и доставлены в городское управление внутренних дел. Им сразу же устроили очную ставку с Наумовым.

– Да, я его знаю, – первой заговорила Хрекова-старшая и, не дав никому опомниться, принялась излагать свою версию произошедшего. Она оказалась умной женщиной, поэтому прислушалась к моим советам. – Признаюсь: это я подсказала Михаилу, чтобы он все свалил на Арину Степанову. Обижена я была на эту семью! Сергей Федорович моего жениха засадил! Его сын, Костя, вскружил голову моей дочери и бросил ее, а Арина просто попалась мне под горячую руку. Я готова принести ей свои извинения.

– Хорошо, – кивнул следователь Лопухин, – а откуда у вас взялись драгоценные песочные часы и футляр для молитвослова?

– Полтора года тому назад мне подарила их Яна Владимировна Кучаренко, – соврала Наталья Ивановна. – Она пришла ко мне незадолго до своей смерти и сказала, что у нее никого нет, поэтому наследство, кроме меня, ей оставить некому. Мы ведь когда-то были подругами…

– Но вы ведь не могли не знать, что это предметы из музейной коллекции, – заметил следователь. – Вы ведь сами когда-то работали в нашем «Эрмитаже», да и на обоих экспонатах инвентарные номера выбиты. Почему же вы не вернули драгоценности в музей? Разве гражданский долг вас к этому не обязывал?

– Гражданский долг? Я вас умоляю! – усмехнулась Хрекова. – В прошлом году моя дочь помогла задержать убийц! Она своей жизнью, между прочим, рисковала! И что с того? Кроме страха, что ее в любую минуту уберут, как ненужного свидетеля, мы ничего не получили. На Западе мою дочь включили бы в программу защиты свидетелей, а у нас ведь все пущено на самотек! Могли бы, между прочим, какую-нибудь премию ей дать, после того, как убийц задержали, но Оля ничего, кроме повесток в суд, не увидела! Как к нам государство относится, так и мы к нему! Выживаем, как можем. Пенсия у меня маленькая, я на нее еле-еле концы свожу, зарплата у моей дочери тоже небольшая. А ей свадебку хотелось сыграть, чтоб все чин-чином было – ресторан, платье с фатой, свадебное путешествие… Вот и пришлось нам футляр продать. Это я предложила. Моя дочь тут совсем ни при чем, отпустите ее! И Михаил тут тоже ни при чем. Он просто хотел угодить будущей теще, вот и согласился дать объявление о продаже футляра…

Ольга, слушая мать, кивала головой, а Михаил непонимающе таращился на Наталью Ивановну, но возражать не стал. Больше всего он боялся, что всплывет кража драгоценностей из сейфа, но этого не произошло…

Ольгу отпустили домой в тот же день, поскольку ее мать взяла всю вину в незаконном сбыте историко-культурных ценностей на себя. Благодаря моим стараниям уголовное дело приобрело совсем другой оборот.

На следующий день Лопухин вызвал Арину Сергеевну в следственный комитет и принес ей свои извинения. Прямо оттуда она отправилась к отцу в больницу и рассказала ему, что ее оговорила некая Хрекова.

– Я так и думал, – сдержанно произнес отец. – Она обещала это сделать и сдержала слово.

Каждый из них по-своему понял эту фразу. Сергей Федорович говорил обо мне, а его дочь решила, что его слова касаются Хрековой.

– Папа, она тебе угрожала, да?! Какая же все-таки у тебя нервная была работа, даже на пенсии нет покоя! Папа, прости меня!

– За что?

– За то, что я поверила, что ты мог когда-то взять взятку.

– Не будем об этом, лучше скажи: как у тебя дела на работе?

– Потихоньку. Я нашла покупателя в соседней области, его заинтересовали мои товарные запасы. Конечно, это не решит в полной мере всех моих проблем, но я хотя бы сотрудникам зарплату выдам и налоги в бюджет перечислю. Начну расширять географию…

– Ты у меня сильная, поэтому справишься со всем. – Отец пожал Арине руку. – А как там Саша? Я без него скучаю.

– Он уехал на соревнования. Сегодня у него первая игра.

– Буду держать за него кулаки. – Сергей Федорович только хотел было спросить про сына, как дверь в палату отворилась, и на пороге показалась двухметровая фигура в белом халате.

– Здравствуй, папа, я смотрю, ты сегодня выглядишь молодцом! Признайся, положил глаз на какую-нибудь медсестричку?

– Узнаю сына, – расплылся в улыбке пенсионер. – Садись, рассказывай, как у тебя дела!

– Ну, с капитанским званием меня опять продинамили, а в целом – нормально. – Константин подмигнул сестре.

– Значит, говоришь, новое звание опять прошло мимо? – уточнил Сергей Федорович. – И чем же ты в этот раз проштрафился? Молчишь? Поди, опять завел какую-нибудь интрижку? Не пора ли тебе взяться за ум?

– Может, и пора, я подумаю об этом. Папа, можно, я у тебя Арину украду?

– Опять какие-то секреты от меня? – обиделся отец.

– Да так, пустяки, – отмахнулся сын.

– Папа, мы ненадолго…

– Ладно, идите, – сказал Сергей Федорович, догадываясь, что речь пойдет о Евтееве. Когда Арина вернулась в палату, отец понял, что Костя принес ей хорошую новость. – И отчего же ты вся так светишься?

– Папа, тут такое дело… в Денисе совесть заговорила, и он решил компенсировать мне ущерб.

– Совесть, говоришь? Ну-ну, – усмехнулся отец.

– Ну не совесть… Костя нашел способ прижать его к стенке, – призналась Арина.

– А отчего же он не вернулся в палату, ко мне?

– Его срочно на работу вызвали. Папа, я так рада, что ты снова улыбаешься!

Сергею Федоровичу очень хотелось сказать дочери, что ему долго не давал покоя шлейф из прошлого, а вчера он наконец от этого «хвоста» отделался. Но Степанов благоразумно промолчал.

* * *

Мне попалась на глаза газета с объявлением, обведенным в жирную рамку. Владелец «Audi A8» просил откликнуться очевидцев ДТП, произошедшего в Гагаринском микрорайоне. Я сразу догадалась, что Лозманов ищет свидетелей, но звонить ему не стала. Виновник того происшествия находился под следствием, да и компенсировать ущерб ему нечем.

Суд над Натальей Хрековой и Михаилом Наумовым состоялся через месяц. Поскольку оба признали свою вину и раскаялись в содеянном, то получили условные сроки. Золотой футляр для карманного молитвослова, инкрустированный сапфирами, и песочные часы в золотом корпусе с рубинами вернулись в Тарасовский художественный музей. Как только это произошло, я пригласила свою подружку в наш «Эрмитаж»: я не бывала там со своих школьных времен…

Content

Марина Серова
Шаг влево, шаг вправо

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12