Алексей Макеев

В волчьей стае

Баринова били ногами три раза в жизни. Первый – когда он был школьником и не отдал хулиганам двадцать копеек. Второй – когда его непосредственный начальник (а работал Баринов в то время в оперативно-следственной части областного УВД) застал сэра Баринова в постели своей жены совершенно обнаженным. И третий раз (уже после увольнения из органов вслед за упомянутым выше инцидентом) избили Баринова сегодня вечером в подворотне у родной пятиэтажки.

Избили жестоко. Били и смеялись, а после содрали с него кожаную куртку и ушли, пританцовывая от радости легкой победы. Эдакие двадцатипятилетние юноши-переростки, наглые, уверенные в себе спортсмены-бойцы. Один из нападавших все время, пока Баринова пинали подельники, боксировал, посылая град ударов в воздух и наслаждаясь какой-то мелодией, посылаемой в мини-наушники МР3-плеером.

Избили Баринова, конечно, не профессионалы боевых искусств, но люди тренированные и организованные, кичившиеся в областном центре своим грозным прозванием «вазеловские». Пьяные или обкуренные. Было их пятеро, в модных водонепроницаемых куртках и джинсе. Избили, забрали кожанку и ушли.

«Какие хорошие ребята…» Злости не было на негодяев, была обида на себя, на свою предрасположенность к неудачам и бедам. Что случилось сегодня – неудача или беда, было не так важно. Хрен редьки не слаще.

Баринов отер кровь с разбитого рта, с трудом поднялся и побрел к родному подъезду. Требовалось умыться и чего-нибудь поесть. Было больно, а в душе крепла досада – видно, судьба ему выходила сегодня лишиться кожаной куртки и бумажника в ее внутреннем кармане…

После увольнения из УВД Баринов, опираясь на профессиональные связи, зарегистрировал частное сыскное агентство и промышлял по мелочам привычным делом – искал, следил, составлял отчеты и давал объяснения.

Сегодня днем он закончил слежку за неверной супругой владельца мясной лавки. Клиент, пылая жаждой мщения к дряни-жене, легко отдал Сергею (Баринова все звали Сергеем) пятьдесят тысяч рублей.

Теперь, из-за наглого грабежа, он опять оказался на финансовой мели…

А ведь такой беспредел начался не так давно. Еще лет пять назад в Степногорске, гордящемся вторым (после московского) университетом военных разработок, о «вазеловских» никто слыхом не слыхивал. Да и не могли они объявиться. Несмотря на общий развал «лихих девяностых», университет имел важное государственное значение, а ФСБ не дремала, не сильно позволяя местным бандгруппам распоясаться. Положение изменилось в конце «пустых-двухтысячных», ибо из мест «не столь отдаленных» явился в город ожесточенный казематами известный авторитет в определенных кругах, Африкан Иноземцев. Столь удивительным именем он был обязан директорше приюта, куда малютку скинула в свое время его непутевая мамаша. Африкан был славянин, но во время празднования дня рождения директора приюта половину суток новости трещали о боях в Анголе между доблестными кубинцами и захватчиками из ЮАР, а потому пьяная женщина наделила новоявленного подкидыша таким именем. Кто-то говорил, что оно дурацкое, но Африкан таким умникам умел прикрыть рот, ибо верил, что имя его ничего общего с Африкой не имело и не могло иметь, так как было простым старым русским именем. Потом Африкана «выпустили в свет» из детдома, естественно, не предоставив жилья и всего положенного – он бегал по инстанциям несколько лет, пока перестройка, введенная Горбачевым, не смела всех законов, оставив только закон силы. Тогда Африкан, подтянув нескольких таких же отброшенных жизнью в кювет детдомовцев, «навел» свой порядок в городе и нескольких прилегающих районах. С той «великой поры», которую ныне так возносило телевидение как торжество правды, воли и демократии, и появились «иные» – жестокие рэкетиры и убийцы Африкана Иноземцева.

Поговаривали (в милиции «поговаривали», когда там еще служил Сергей, на оперативных совещаниях, между разносами и заданиями), что из двухмиллионного населения столицы Степного края больше тысячи человек обоих полов состояли на службе у Африкана Иноземцева и носили гордое прозвание «иных».

Этнические наглые диаспоры, привыкшие повелевать на рынках в российских городах, тут же ушли сами – люди Африкана с ними не церемонились, оставшиеся – подчинились «иным». Независимость сохранили только Паша Степной, потому что его авторитет был даже выше авторитета Африкана (но он не был таким жадным «хапальщиком»), и прибалт Инвар, промышлявший в области еще со времен социализма.

«Иные» взяли верх без разборок и доказательств своего превосходства – так решили смотрящие федерального округа. Спокойствие в городе было похоронено – «иные» подчинили себе наркобизнес, проституцию, рэкет, запрещенную игровую индустрию.

Банды молодых негодяев сделали невозможным продвижение по улицам в вечернее время без свирепой собаки на поводке и газового пистолета в кармане. Сводки УВД пестрели цифрами грабежей и драк. Степногорцы тихонько ворчали, боялись, но терпели. Терпел и частный сыщик Баринов.

Стерпел и в этот раз – утерся, умылся дома, вздохнул о потерянных деньгах и куртке (хоть в рубахе ходи по улице в апреле!), сел в кресло перед телевизором и загрустил. Новых дел на горизонте не маячило, а питание организму требовалось уже завтра утром, на худой конец – завтра в обед…

Сергей потер лоб. Достали всех бандиты Иноземцева. И тут же усмехнулся – Африкан Иноземцев был умным злодеем, потому и выбился в крутые авторитеты. Его мафию называли по его имени, но основная масса населения злилась на «сторонних» «бригадиров», которым Африкан разрешил именовать собственные шайки своими прозваниями, потому такой огромной тысячной мафиозной организации как бы не существовало. Все думали, что отдельные бригады ведут разрозненную политику, и спецслужбы считали обстановку в областном центре «стабильной». Из всех бригадиров Иноземцева особняком стоял некий Вазелин. Он слыл самым беспощадным бандитом, хотя прямых компроматов на него силовики не имели. Как бы там ни было, Вазелина все в городе боялись, ибо он, и без опоры на Африкана, был круто скручен…

В прихожей громко и протяжно затрезвонил дверной звонок. Сергей вздрогнул. Какого черта?! Ощущая странное волнение, похожее на страх, он потащился к двери. Звонок все трезвонил.

Злясь, он открыл дверь и обомлел. Перед ним, выпятив вперед полную нижнюю губу, стоял огромный, выскобленный налысо сорокалетний славянин, в дорогущем кожаном плаще нараспашку, под которым был модный, фирменный, дорогущий же костюм. Дополняли наряд визитера крутые кожаные туфли, чистенькие, нисколько не выпачканные в грязи – приехал на машине.

За лысым шептались две белобрысые шлюшки в скрипящей коже и синтетического цвета париках. Еще дальше стояли три крепко скроенных высоких парня с длинными волосами, заплетенными в косички, и два низеньких мужика-азиата.

Сергей испугался так, что затряслось в самом низу. «Убьют!»

Крутой «лысак», не спрашивая позволения, шагнул в прихожую и, тесня Баринова грудью, проследовал в гостиную к телевизору. Там он опустился в кресло, резко бросив на журнальный столик куртку Сергея. Сопровождавшие столпились за спинкой кресла и смотрели на Сергея выжидающе, не скрывая презрения.

– Сергей? – спросил лысый.

– Да, – машинально отозвался Баринов, ожидая самого плохого.

«Лысак» полез в свой внутренний карман, извлек бумажник Сергея, подозрительно распухший, и тоже бросил на журнальный столик.

– Я Вазелин, – визитер сделал ударение на средней гласной букве, и Сергей понял, что Вазелин – не прозвище авторитета, данное за некую черту характера, а природная фамилия, которую все произносили неправильно, словно название крема. Хотя дела это не меняло.

«Точно убьют», – понял Сергей…

* * *

Георгий Петров, или просто Жора, родился в Самарканде в те тихие сытые времена, когда Узбекистан назывался Узбекской Советской Социалистической Республикой и входил в состав огромного государства под названием СССР. Мать Жоры была русской женщиной, попавшей в Самарканд по распределению после института, отец тоже русский, но местный, проживший в Средней Азии безвылазно и считавший себя больше узбеком, чем сами узбеки. Мусульманской веры он не принимал, но уклад жизни в семье поддерживал в сугубо азиатском духе. Жора был шестым ребенком в бедной семье, в жизни ни ему, ни его братьям и сестрам ничего путного не светило, так как в Узбекистане усиленно продвигались наверх лишь настоящие национальные кадры. И как бы отец ни старался сделать детей узбеками, для всех вокруг они были русскими. Детей в семье прибывало с каждым годом, так как отец исповедовал патриархальные правила – узбекская семья должна быть большой. Ютиться в глинобитной мазанке, считавшейся домом, было адом – дети росли и спешили улизнуть в большой мир – в Россию или хотя бы в Казахстан. А там уже свирепствовали «лихие девяностые», разделившие людей на бандитов и лохов. «Простых» заставляли работать почти бесплатно, всячески притесняли и обижали, но все-таки это была цивилизация – при определенной пронырливости можно было пристроиться, как-то жить.

Старшие сестры Жоры начинали самостоятельный путь продавцами на барахолках, за копейки простаивая от зари до зари и в зной, и в стужу над хозяйским товаром, частенько не брезгуя подрабатывать проституцией, после выходили замуж за обычных простаков и рожали детей. Братья Жоры устраивались копать землю, воровали, дрались, бомжевали. Но и лихие девяностые подходили к концу.

Жора Петров ринулся в жизнь, имея в голове конкретную цель – раздобыть российское гражданство и стать богатым и счастливым. Он начал сколачивать капитал, не брезгуя ничем – организовывал рандеву любителям молоденьких мальчиков, торговал наркотой у школ, доносил силовикам на друзей за мизерное вознаграждение, мало ел и копил, копил, копил. Вырос он высоким, поджарым и злым на весь мир молодым волком.

Преступный мир затягивал его все глубже в бездонный, холодный омут. Помимо гоп-стопов и банального воровства, Жора приторговывал наркотой у студенческих общежитий. Хозяева-наркодельцы требовали увеличения выручки, не раз били. Жора вынужден был идти на риск, предлагая пакетики с героином все новым и новым клиентам. Однажды у него купил героин законспирированный агент безопасности. В следственном изоляторе отдела по борьбе с наркоторговлей Жору Петрова выявили, несмотря на славянскую наружность, как скрытого иммигранта из уже независимого Узбекистана. Его заперли в отстойник с негодяями, авантюристами и бродягами, пробравшимися в Россию из Средней Азии. Через трое суток предстояла принудительная депортация. Жору и еще трех отпетых бандюг в Узбекистане ждала тюрьма с ее лютыми азиатскими порядками. На историческую родину задержанные совершенно не стремились, потому решили бежать – разобрав ночью деревянный потолок сарая-отстойника, четверка бросилась в темноту. Пули охранников уложили двоих наповал. Жора и сорокалетний контрабандист Сева Густ скрылись.

Трое суток они отлеживались в притоне у городской свалки. Когда облава улеглась, Густ собрался пробираться в Приуралье, где у него были покровители, которым он возил афганский героин в обмен на камешки (необработанные изумруды). Жора уговорил Густа не бросать его, а взять с собой и замолвить словечко перед «начальством». Густ согласился, но за это всю ночь жадно насиловал Жору, утоляя свою извращенную похоть.

«Когда-нибудь я убью тебя», – решил Георгий.

В Приуралье они пробрались с огромным трудом, избегая дорожных постов ГИБДД и шарахаясь от всех встречных в форме УВД. «Большие люди», на которых работал Густ, расспросив Жору о его прежнем житье-бытье, милостиво оставили парня в своей организации. Два года он был курьером, жил на съемных квартирах, питался чем придется и беспрекословно выполнял любые приказы. Однажды, когда резиновая лодка перевернулась и чемоданчик с грузом наркоты ушел на дно, Жора, пренебрегая ледяной водой, не раз нырял, рискуя жизнью, пока не поднял драгоценную «почту».

Убедившись в способностях молодого человека, боссы снабдили его купленным российским паспортом и на транспортном самолете с грузом отправили в Степной край. Жора не просто сопровождал груз бытовой техники – на самом деле в тайнике самолета лежала партия наркоты, которую следовало сдать на руки уже работавшим в Степногорске сбытчикам для реализации и проследить за работой сети мелких торговцев.

Была зима. Падал снег. Жоре понравилось в Степногорске.

Осмотревшись полгода, он «женился» на проститутке и принял ее фамилию, став Вазелиным, а для всех Вазелином. Торговля наркотиками, сводничество, рэкет в среде гастарбайтеров быстро набили его карманы «зеленью», а тощая задница привычно освоилась в удобном кресле подержанной «девятки».

Такое это было лихое время, зацепившее Жору на самом излете бандитских кровавых разборок. Алчностью, неистовством и жестокостью Вазелин подогнул под себя бандитскую «верхушку» одного из районов Степногорска. Но, чтобы чувствовать себя по-настоящему уверенно, Жоре требовалось покровительство настоящего местного авторитета, и он рассудил, что раз в городе рулил некий Африкан, ему к нему прямая дорога. Так к империи Африкана Иноземцева добавилась новая боевая единица – бандиты Вазелина, «вазеловские». Единственное, что периодически сжимало ужасом душу Георгия, – это боязнь, что прежние «грешки» юности могли всплыть на поверхность, особенно «общение» с Севой Густом… За такой обман Африкан бы не простил и не помиловал – не мог авторитет иметь дел с «петухами». Но Африкан не знал прошлого Вазелина и никак не мог его узнать, даже если бы захотел.

* * *

У Вазелина был «брат». Саша Игрок.

Высокий парень из Белоруссии очутился в России по линии спорта. Он вяло учился в университете Гомеля и держался на факультете лишь благодаря своей сноровке в баскетбольной игре. Так случилось, что степногорский СКА проводил сборы в Минске, тренеры приметили Сашу на товарищеском турнире и сделали заманчивое предложение: «штука» баксов в месяц, машина, квартира и продолжение учебы в Степногорске. Для Саши в то время это была манна небесная – играть в российском клубе и грести такие бабки! Он переехал в Степногорск, получил обещанное, успешно влился в команду, а через три месяца женился, приняв российское гражданство. В «лихие времена» это не было проблемой! И тут все лопнуло – Сашу сбила машина.

Три месяца он валялся в больнице, в то же время команда СКА потерпела финансовый крах из-за разборок среди хозяев. Саша лишился квартиры, машины, зарплаты, а заодно и жены. Когда он вышел из больницы с третьей группой инвалидности, у него не было денег, чтобы подать в суд на команду и требовать выполнения условий контракта. Да и никто бы не разбирал его иска – времена-то были «лихие»! Саша устроился в одной из гастарбайтерских общаг и начал зарабатывать на житье торговлей марихуаной у Дворца спорта.

В то время Вазелин уже давно был «на коне». Один случай сблизил этих двух разных людей. Так случилось, что балтийская группировка, державшая район у Дворца спорта, решила полностью вытеснить «левых» с контролируемой территории. Вазелин с бригадой на двух «девятках» приехали к Дворцу на разборку – Сашу и еще трех мелких торговцев балтийцы повязали с товаром. Вазелин приехал забрать своих людей и товар и требовать свободы торговли в этом районе. В переговорах он собирался опираться на свою «крышу» – Африкана Иноземцева.

Авторитет Инвар, здраво рассудив, что Африкан не развяжет кровавой бойни из-за розничной точки, устроенной людьми Жоры Вазелина на свой страх и риск, полез в бутылку. Поглядывая на своих спесивых молодчиков, нагло обвинил Вазелина в заносчивости.

– Ты много на себя берешь, «крем», – тыча пальцем в Вазелина, грубо заявил маленький, плюгавый Инвар.

Саша и его товарищи по несчастью стояли здесь же, в окружении боевиков Инвара.

– Тебе нужен товар, Вазелин? Тогда отсоси! Давай! – кипятился Инвар.

Вазелин, не меняя выражения лица, вдруг смачно плюнул на лоб авторитету. Слюны было много, и она медленно потекла по лицу. Опешивший от унижения Инвар онемел.

В мгновенье ока он выхватил из-за пазухи пистолет и выстрелил. Саша успел закрыть Вазелина собой – пуля пробила плечо, чуть выше сердца. Боевики Вазелина смели балтийцев шквальным огнем из автоматов.

Раненого Сашу повезли к профессору Касогову, знаменитому хирургу, который не раз за большие деньги оперировал бандитов на дому, скрывая кровавые следы разборок.

– Ты спас меня, – смеялся Георгий. – Смелый. Давно торгуешь?

– Не очень, – хрипел от боли Саша.

«Девятка» неслась по вечерним улицам. Чтобы раненому легче дышалось, опустили стекла во всех окнах.

– Ничего, вылечим, – уверенно говорил Вазелин. – Я ценю преданных людей. Кто за меня кровь свою не жалеет, тому и я свою отдам!

Саша посмотрел на него, словно собака на хозяина. Этот взгляд, полный боли, проник в жестокое сердце Вазелина.

Узнав о расстреле балтийской банды, Африкан орал на Георгия, пихая ему в лицо крепко сжатые кулаки – только новой криминальной войны не хватало; но Вазелин улыбался (Африкан «пыхтел» для приличия, в душе радуясь такому исходу – весть о расправе над Инваром облетит всю страну, и авторитет Африкана только укрепится от этой новой победы).

РУБОП (была тогда такая структура в органах внутренних дел) на второй день арестовало трех «вазеловских», совершенно не причастных к стрельбе у Дворца спорта. Вазелин велел им взять вину на себя, подарив семьям арестованных по три тысячи долларов. В то время эти суммы были внушительны.

Выздоровевший Саша, получивший кличку Игрок из-за своего баскетбольного прошлого, стал держать отбитый у балтийцев район. Вазелин на бандитских сходках открыто подчеркивал свое расположение к Игроку. Сам «великий крестный отец Африкан» милостиво хлопал Игрока по щеке, словно фюрер нового верного младшего бойца.

– Мой брат, – смеялся Вазелин, трепля Сашу за плечо.

За прошедшие годы они сблизились еще больше. Саша Игрок стал вторым лицом в организации Вазелина…

Три дня назад Сашу Игрока нашли зарезанным посреди двора, окруженного слепыми пятиэтажками. Он лежал на асфальтовой площадке в белом спортивном костюме, незряче глядя в серое утреннее небо.

На похоронах Саши Игрока было не менее тысячи человек. Траурная процессия проследовала через весь город, парализуя движение автотранспорта. На кладбище, после торжественной панихиды, все плакали. Даже Африкан Иноземцев, прибыв на церемонию и кинув ком земли в могилу, встряхнул Вазелина за плечи.

– Крепись, мальчик. Мы отомстим. Страшно отомстим.

– Кому? – глядя перед собой ничего не видящими от горя глазами, спросил Георгий.

Африкан не нашелся, что ответить, еще раз встряхнул «жестокого полководца», выражая тем свою душевную поддержку, и пошел к веренице машин роскошного кортежа.

На поминках Георгий сидел чернее тучи. Он снова ощутил себя одиноким. Вазелин всего достиг сам, один. С появлением Саши он ощутил тепло дружбы. А теперь опять обуял холод одиночества – окружение чтило и боялось, женщины любили только за деньги (шлюху-жену Вазелин задушил три года назад, чтобы не позорила фамилии, с той поры оставался вдовцом), детей не было. А теперь и друга зарезали…

– Кто? – вдруг очнулся Вазелин, оглядев жующих и пьющих, отодвинул от себя стакан с водкой.

– Что кто, Георгий?

– Кто убил моего брата?

– Полиция ищет. Мы ищем.

– Ни полиция, ни вы не найдете, – уверенно заявил Вазелин. – А я хочу знать: кто и за что?..

Вечером в роскошно обставленной квартире Георгий подавленно размышлял над несправедливостью жизни. Он лежал на широченной кровати, с ним была очередная пассия – Женя, длинноволосая блондинка.

– Мне нужен профессионал, – процедил сквозь зубы Вазелин.

Женя, откинув волосы с лица, сказала:

– Я знаю, кто тебе поможет. Баринов Сергей. Он найдет иголку в стоге сена. Он ужасно дотошный.

– Кто он?

– Сыщик. Раньше работал в УВД, многих авторитетов повязал, не одну банду упрятал за решетку. Теперь сам по себе.

– Я поеду к нему! Покажешь, где он живет.

– Я не могу…

Вазелин напрягся.

– Почему не можешь? – строго спросил.

Женя виновато улыбнулась.

– В прошлой жизни он кое-что значил для меня. Прости, я не могу сказать больше. – Она помедлила, на ее лице возникла болезненная гримаса. – Не хочу об этом говорить.

– А-а… – протянул Георгий. – Ты его еще любишь. Понятно.

* * *

Вазелин смерил взглядом Сергея, постучал пальцем по толстому бумажнику.

– Здесь двести тысяч рублей. На расходы. Ты хороший сыскарь. Найди, кто убил моего брата. Его зарезали у дома, где он снимал квартиру. Выясни, кто и почему.

Сергей почесал затылок. Он понял, что отклонить приказ авторитета «вазеловских» не сможет – найди, и баста! К тому же Вазелин ходил под Африканом Иноземцевым, а с этим злым и могущественным дядькой ссориться не стоило ни при каких обстоятельствах.

– Машина есть? – спросил Вазелин.

– Нет.

– Возьмешь «десятку» Демона, – Вазелин оглянулся, кивнул на высокого парня с экзотической, состоящей из множества мелких косичек, шевелюрой. – Он будет все время с тобой, во всем поможет; что нужно, расскажет, сведет с людьми.

– У меня есть свой напарник.

– О’кей. Впряги и его, работайте сразу в нескольких направлениях. Как появятся результаты – ко мне. – Вазелин вздохнул, оперся сильными ручищами о подлокотники кресла, встал, поправил свой плащ. – Сделай все как можно быстрее.

С этими словами он покинул обиталище ошарашенного Сергея. В подъезде затихли шаги сопровождающих. Только заплетенный парень в кожаной куртке с заклепками уже сидел в кресле перед телевизором, нажевывая жвачку и переключая пультом каналы.

– Я позвоню? – неуверенно спросил Сергей.

– Делай, что считаешь нужным, – дружелюбно заявил парень. – Я только на подхвате. Меня зовут Дима. Димон. Демон. Вообще-то полное имя Дмитрий Павлович, но обращаться ко мне по имени-отчеству считаю пока излишним. Ха-ха.

– Почему? – Сергей понял, что соглядатай человек не спесивый и задаваться перед ним не собирается, и, если сразу сойтись с ним накоротке, особых проблем дальше не будет.

– Я моложе тебя, это во-первых; а во-вторых, мне нравится титулатура Демон. – Парень упер пальцы в нижнюю губу и задумчиво произнес: – Демон, Демон… Да, Демон звучит хорошо.

Он протянул свою пятерню. Сергей ее крепко пожал. Тоже представился, хотя Демон и так знал, кто он:

– Сергей Баринов.

– Каков план действий? – улыбнулся соглядатай.

«Прыткий парень», – ухмыльнулся про себя Сергей, а вслух пояснил:

– Я вызову своего напарника Сашу Филиппова, потом поедем на место убийства.

– Хорошо.

Сергей мельком глянул на окно – там была чернота.

– Хм. Уже ночь… Ну, ничего, что-нибудь придумаем. У тебя есть его фотография? Я имею в виду «брата» твоего шефа.

– Игрока?

– Его прозвище Игрок? Что-то знакомое. Вроде слышал о нем.

– Да. Погоняло у него Саша Игрок. Официальное имя – Александр Пряха. Есть фотографии, Вазелин специально дал, чтобы ты ознакомился.

– Почему шеф решил привлечь меня к расследованию? Полиция сделает все, как надо. Если есть зацепки, могут раскрыть дело по горячим следам.

– Им это надо? Бандюки режут друг друга – и слава богу. Их девиз. А шефу нужен реальный убийца, чтобы наказать…

– Предложил бы им денег…

– Ментам? – Демон презрительно заулыбался. – Не веришь, что они стали все честными после переименования в полицейских?

Сергей с улыбкой повел плечом – какая разница, во что он верит, это к делу не относится.

– После проведения переаттестации? А? – продолжал щериться Демон. – Деньги они возьмут без проблем, только какой толк… Думаешь, реально станут искать? Привлекут первого попавшегося бедолагу, выбьют показания чистосердечные или так припрут, по-другому, чтобы тот все взял на себя. А после сдадут шефу – мол, деньги отработали… Ха-ха! Фуфло все это! Такое мы уже проходили, и не раз. Тут правда нужна. Нужен настоящий виновник.

– Понятно.

– Вот фотографии.

Демон извлек из внутреннего кармана пачку цветных любительских фото, сделанных не цифровым аппаратом, а обычной китайской «мыльницей» – Сергей определил это сразу. Набирая номер напарника, он внимательно изучил лицо убитого. Лицо как лицо, простое, без характерных черт деловитости и злобы, какими обладали нынешние криминальные деятели; только глаза красные, как у вампира, но это основной недостаток фотографий, сделанных китайскими аппаратами. Странно, что такие крутые ребята все еще плетутся в хвосте прогресса, пользуясь дешевым китайским ширпотребом. Логичнее было бы увидеть фотографии на экране модного ныне айпэда или, на худой конец, смартфона. А тут так – обычные фотографии, напечатанные на фотобумаге.

– Алло, Саша? Привет. Сергей говорит. Срочно приезжай ко мне, я дело взял. Нет, время не терпит. Ничего, что уже спишь. Кушать хочешь? Поэтому не рассуждай, садись в такси – и ко мне. Я заплачу. Да, при деньгах – клиент выдал на следственные мероприятия. Про гонорар я не разговаривал… Сашка, не ной! Я тебе сейчас десятку дам, тебе на продукты хватит. Хватит! И за Интернет хватит заплатить. Что, я с тобой все это должен по телефону обсуждать? Филиппов, время идет, а ты все еще без денег.

В трубке четко прозвучало слово: «Несусь!».

«Курица», – хмыкнул про себя Сергей, но вслух повторять мысль не стал – тридцатилетний Филиппов был юношей ранимым.

Покончив с разговором, Баринов снова внимательно рассмотрел все фотографии, вернулся к журнальному столику, на котором лежали его кожаная куртка и бумажник, взял и то и другое.

– Дмитрий Павлович, чай будешь?

– Демон.

– Тогда уж Димон. Демоном человека называть как-то непривычно.

– Можно.

– Что? Чай?

– Можно чай. Можно Димон. И Дима тоже можно. Но желательно Демон.

В прихожей Сергей повесил куртку на крючок, расстегнув бумажник, полюбовался на кипу наличности в банковской упаковке. Тут же лежали его пятьдесят тысяч от мясника. Он оставил в кошельке тридцать тысяч – десять сразу отдаст Филиппову. Остальное, завернув в целлофановый пакет, спрятал в туалете за сливным бачком. Спустив воду, чтобы Демон не догадался, что он прятал деньги, Сергей прошел на кухню, включил в розетку электрочайник. Из еды были хлеб, полбанки шпротов и сахар.

В прихожей звякнул особым кодом дверной звонок – Филиппов. Открыв дверь, Сергей ухмыльнулся.

– Ты правда несся. Не раздевайся, сбегай в ночной магазин, купи что-нибудь пожрать, дома шаром покати, – он протянул Филиппову тысячу рублей.

– И за такси.

– Тут хватит.

– А мои десять тысяч?

– Возьми, возьми их, не тяни душу, – Сергей выдал Сашке обещанную сумму.

Тот перебрал новенькие купюры в руках, посмотрел на свет, закачал головой:

– Что, крутой клиент попался? Такая срочность, аж ночью вызываешь…

– Узнаешь все, не переживай… Не тяни время, иди за жратвой!

Пока Филиппов бегал в ночной магазин, чай вскипел. Сергей же не находил себе места. Как ему теперь следовало себя вести? Каким образом можно было обернуть ситуацию себе на пользу? Как вообще можно было выбраться из этой неожиданной истории?

Ужинали втроем за журнальным столиком – сыр, колбаса, булочки, йогурты, бутылка дешевого бренди местного розлива. Выпили по три рюмки. Горло драло, словно наждачной бумагой.

– Дим, кто мог убить Игрока? – начал наводить первые линии расследования Сергей.

Сашка Филиппов, наевшись, курил и рассматривал фотографии погибшего. Демон ел маленькой ложечкой фруктовый йогурт. Услышав вопрос, он вытер рот белым носовым платком.

– Любой. Жизнь авторитета висит на волоске.

– А ты не боишься?

– Чего?

– За свою жизнь. Висит на волоске.

– А! Ха-ха! – рассмеялся Демон, облизывая ложечку. – Я еще не авторитет. Так, обычный бандит. Стану авторитетом, тогда посмотрим.

– А Игрок был авторитетом?

– В своем роде. Сережа, зачем задавать риторические вопросы? Для Вазелина он брат – этим все сказано.

– Понял тебя. Значит, так. – Сергей глубоко вздохнул и начал излагать свои мысли: – Его могли убить конкуренты из других организованных групп, могли убить завистники или обиженные из вашей среды, могли убить по причинам, совсем не связанным с вашим «бизнесом», и могли убить без всяких причин… Как в общеизвестной фразе: «просто так, ни за что ни про что».

Демон улыбнулся.

– Говоришь убедительно.

Он снова облизал ложечку, смял баночку из-под йогурта и посмотрел на Сергея.

– Если бы Игрока убили наши конкуренты – балтийцы или боевики Паши Степного, – его бы просто застрелили. Открыто, не таясь, чтобы всем ясно было, кто это сделал. Свои? Тогда бы его удавили втихую, а труп спрятали. Пропал Игрок, и все – ищи ветра в поле. Нету. А убит он или слинял, кто знает… Мне кажется, надо искать убийцу вне нашего бизнеса. Может, он у кого шлюху отбил или там на хрен послал кого из простых, а тот психом оказался. А убивать без причины… Если его убили без причины, тогда найти виновного будет невозможно.

– При желании и финансовом обеспечении можно все, – сказал Сергей. – Будем проверять все четыре вероятности… Поели? Тогда поехали на место преступления; посмотреть хочу, как он лежал, и вообще…

– Нас там копы не повяжут? – Демон ухмыльнулся. – Или как их теперь называть? По-старому: менты? До сих пор никак не привыкну, что они у нас полицейские… В общем, я про то… Говорят же, мол, преступников тянет на место злодеяния. А мы тут как тут, тепленькие!

– Не повяжут. В полиции и ФСБ меня все знают, и я вне подозрений – веду законопослушный образ жизни…

– А мы? – усмехнулся Демон.

– А вы со мной, значит, тоже вне подозрений!

* * *

Как только «десятка» отъехала от дома Сергея, ливанул хороший весенний дождь. Все в салоне ощутили физически, что дождь – это сырость и холод. Сергей поежился, застегнул куртку на «молнию», нахлобучил кепку, поднял воротник. Глядя на него, Демон хохотнул.

– Рано выходить собрался. Еще минут пятнадцать шпарить.

– Не боишься ехать выпившим? Права отнимут.

– Денег дам – не отнимут.

– А попадется принципиальный, тогда что? Сейчас ведь реформа.

– Я верю в русский народ. Его никакие реформы не сломают.

– А попадется тебе татарин или хохол на дороге?

– Сережа, я умоляю…

– Ну, – Сергей резвился, – какой-нибудь дорожный полицейский из Грузии. Я читал в «Российской газете», что в Грузии дорожные полицейские мзды не берут. Ну, взяли его на практику… Показать пример нашим, так сказать…

– Сейчас, из Грузии, на практику?

– Я гипотетически предполагаю. Вдруг…

– Вазелину позвоню, он договорится. Или даже Африкан. Сережа, не бойся, нас «дорожные вымогатели» не трогают. От нас денег не поимеешь, зато будет масса проблем. Зачем это им?

– Мудро ты все излагаешь, – заметил Сергей.

Демон усмехнулся.

– У меня талант к словоблудию.

– Почему тогда не пошел в политику? Умело швырять словесную шелуху – там это ценят, – отозвался с заднего сиденья Сашка Филиппов.

– Точно говоришь, там без умения вещать, ничего не сообщая конкретно, делать нечего, – согласился Демон и улыбнулся, блеснув сияющими зубами, недавно отшлифованными в зубной клинике и еще не успевшими снова пожелтеть. Добавил не то в шутку, не то всерьез: – Стану постарше, может быть, попробую себя и в политике.

Чтобы не скучать, он врубил магнитолу с рыкающим негритянским рэпом. «Десятка» помчалась на ста двадцати километрах. Из-под колес летели бурные фонтаны воды.

– Взлетать собрался? – спросил Сергей.

– Да! Да! Е! Е! Да! Да! Е! Е! – ревели динамики.

Демон, ко всему прочему поймав кайф от музыки, задвигал плечами, стал резко поворачивать голову и делать шеей, как гриф. Три рюмки бренди сделали свое дело.

– Да! Да! Е! Е!

– Он нас разобьет, – уверенно заявил Филиппов.

Песня неожиданно оборвалась, а Демон нажал на тормоз.

– Приехали.

В тишине было отлично слышно, как ливень стучит каплями об асфальт. «Дворники» сметали с лобового стекла мутные потоки.

– Как назло, – сказал Сергей.

«Десятка» стояла посреди заасфальтированного двора, образованного двумя пятиэтажками. Кое-где светились окна. Лавочки у подъездов блестели мокрыми деревяшками. По обе стороны асфальтированной площадки возвышались баскетбольные стойки с кольцами, чуть с краю ржавели хоккейные ворота с искореженной железной сеткой.

– Он лежал там, – кивнул Демон на одну из баскетбольных стоек.

– Ты видел сам?

– Сам не видел, но знаю, что там. Лежал и смотрел в небо пустыми зрачками.

– Во сколько его грохнули?

– Рано утром. Большего не знаю.

– Понятно. Что ж, Саша, за информацией придется к твоему дяде обращаться, – обернулся к Филиппову Сергей.

Филиппов вздохнул и пожал плечами. Капитан Апостолов уже не раз выручал своего племяша, передавая информацию, которой располагало официальное следствие.

– Демон, вы сами опрашивали жильцов?

– Нет. Никто ничего не делал.

– Ладно, сделаем по-умному. Сейчас свяжемся с Апостоловым и попросим его оказать посильную помощь.

Сашка Филиппов покорно покинул автомобиль и ушел в шумящую дождем черноту – звонить из телефона-автомата любимому дяде. Свой сотовый телефон он в очередной раз сдал в ларек в заклад, когда пьянствовал. Скорее всего, это было вчера. А звонить со своего сотового Сергей никому не разрешал, чтобы не светить номера, особенно это касалось Сашки.

– У Игрока была подруга? – спросил Демона Сергей.

– Шлюхи были. Разные и много. Он ведь спортсменом был, женился на местной ради гражданства российского, мечтал до сборной нашей с годами дорасти, а как влетел – инвалидность, нищета – жена его бросила.

– Надо бы с ней побеседовать, с женой, которая бросила.

– Сделаем.

Вернулся мокрый Филиппов. Он уселся на заднее сиденье и, кряхтя от холода и сырости, долго не произносил ни слова, наконец закурил и блаженно заявил:

– Ха… Ну и погодка… Поговорил. Он как раз дежурит. Сейчас приедет, пообщаемся. Заодно в хате пошарим.

– С меня причитается! – заявил Сергей.

– Это он тебе сам скажет.

Через двадцать минут рядом с мокрой, истекающей ручьями «десяткой» затих полицейский «уазик». Из машины вылезли трое.

– Пошли, – сказал Сашка, толкая дверцу.

Сергей оказался под дождем. Перед ним стояли веселые Апостолов, Коля Оленшайнц и Петька Матвеев. Все бывшие коллеги.

– Баринов, ты нам обязан по полставки выплачивать! – с ходу заявил смеющийся Петька. – Чуть что, бежишь к нам, нос свой любопытный суешь в официальные дела…

– Тайну следствия я не нарушаю. Я только хочу помочь определить истину. Как можно быстрее.

– Мы тебе собираемся помочь, а не ты нам, – пожимая руку Сергею, уточнил Апостолов.

– Точно. А то выдает себя эдаким Шерлоком Холмсом, а мы – глупые, ни к чему не годные Лестрейды.

Лестрейды от такого сравнения весело заржали.

– Ладно, я буду Лестрейдом. Выкладывайте, что знаете, гении сыска.

– Не гони гусей, Серега. Зайдем в жилое помещение, согреемся, а там определимся.

– Понял. – Сергей обернулся к Филиппову, протянул ему две полутысячные купюры. – Беги, Саня, в ларек за водкой.

– Икры не забудь, – пожелал Апостолов.

– На икру получите отдельно, – отшутился Сергей.

Апостолов заметил Демона.

– Меня зовут Диман! – радостно сообщил тот, поменяв ради полиции одну гласную в своем прозвище, протягивая руку для пожатия.

Опера крепко поздоровались с ним. Демон удивленно покачал головой:

– Железные герои?

– Бандит? – в ответ поинтересовался Апостолов.

– Начинающий, – сознался тот.

– Если на днях не убьют, милости просим в наш изолятор. Там хорошо, спокойно, – пошутил Коля Оленшайнц.

Все засмеялись и пошли в подъезд.

Апостолов сорвал с двери опечатанной квартиры полоску бумаги с печатями городского УВД, быстро прокрутил ключ в щелкающем замке. Толкнув дверь, он шагнул в темную прихожую.

Все вперлись следом и долго дышали друг на друга – никак не могли нащупать выключатель. Он оказался на противоположной стене. Вспыхнувший свет представил на обозрение аккуратное жилище в спартанском стиле – пустая прихожая, в гостиной старый полированный трехдверный шкаф, тумбочка от трюмо, но без зеркал – на ней стоял большой телевизор, у стены – диван и кресло-кровать, на полу покоился потерявший естественный цвет от старости и стирок синтетический палас.

– Здесь он жил, – сказал Демон и сам удивился скудости обстановки.

– Наездами жил? – усмехнулся Апостолов.

– Наездами.

Опера уселись на заскрипевший диван. Петька Матвеев врубил телевизор – на экране возник задумчивый плюшевый медвежонок Пух. Он почесал свой набитый опилками затылок и удивленно спросил у зрителей, почему ему нравится мед.

Все хрюкнули. Дурацкий вопрос в двенадцать часов ночи.

По другим каналам показывали: пристойный секс, герой реслинга Сержант Мясо размазывал по рингу Джо из Чикаго, сборная России по футболу в драматическом поединке со сборщиками бананов из Тринидада вела один – ноль. Одержимый жаждой меда Пух, весь в дерьме, висел, держась за воздушный шарик, у пчелиного гнезда. Он опять спросил, не заметят ли пчелы под шариком его.

– Сейчас узнаешь, – отозвался Матвеев.

Выходивший в подъезд Оленшайнц вернулся с окончательно промокшим Сашкой Филипповым. Последний обнимал бумажный пакет с бутылками водки и закуской. Из кухни, такой же бедной, притащили шатающийся на ножках стол, откупорили водку, наломали куски хлеба и колбасы.

– Поехали! – скомандовал Апостолов.

Пластиковые стаканчики вмиг опустели. Наполнили заново. Опять выпили и теперь закусили.

– Итак? – принялся за дело Сергей. Он уже обшарил взглядом жилье Игрока и понял – ничего интересного здесь найти не удастся.

Апостолов шмыгнул носом.

– Что тебе сказать, Сережа? Зарезали этого парня быстро, как свинью. Не знаю только, визжал он или нет. Ножа на месте преступления не найдено, опрос жильцов ничего не дал – в момент убийства все спали – было очень рано. В этой хибаре обнаружить ничего не удалось – пусто. Следов никаких. Ясно одно – убили его не за то, что он играл по утрам в баскетбол во дворе…

– Да, он баскетбол ненавидел, – подтвердил Демон. – После выхода из больницы ни разу за мяч не брался и по телевизору этот вид спорта не смотрел. Он говорил, что этот спорт его обманул.

– Он был философ, – сказал Апостолов. Посмотрев на Демона, всего в русых тонких косичках, он перевел взгляд на Сергея. – На словах, покойный являлся вторым лицом в организации Жоры Вазелина. Торговал наркотой, потом выслужился и жил сибаритом. В причастности к убийствам и ограблениям замечен не был. Самый главный босс у них наш знаменитый Африкан Иноземцев.

Выпили еще по стаканчику. Сергей пошел в туалет. В квартире ничего для дела он не почерпнет. Придется начинать с самого начала, хотя хотелось бы сразу узнать все, без долгого копания в залежах многолетнего навоза.

* * *

После неудачи с получением информации у официального следствия, за неимением таковой, Сергей наметил движение в сторону бывшей супруги Игрока – Тани Крючковой. Вышел наш супергерой из больницы нищий, хромой и сопливый, а тут родная женушка дает от ворот поворот. И что дальше? Все так и завершилось? Пошел вон, Саша! И Саша пошел?

Пьяные, вернулись на «десятке» Демона домой к Сергею. На обратном пути Демон «шалил» за рулем еще больше – водка гоняла шарики в его мозгу с бешеной скоростью, но Сергей и Сашка теперь плевали на риск – им было уже все «по большому барабану»…

Утром встали в половине одиннадцатого. Умывшись и напившись крепчайшего кофе, понеслись допрашивать Таню. К своему удивлению, Сергей узнал от Демона, что Таня является киноактрисой, звездой местной студии (даже студия есть!), и организовал ей это процветание не кто иной, как отвергнутый супруг.

– Вазелина попросил, тот сделал, – пояснил Демон, управляя «десяткой».

Машина лавировала в плотном потоке движения, из динамиков магнитолы неслось: «Да! Да! Е! Е!». Сашка Филиппов испуганно жался на заднем сиденье – езда Демона ему совсем не нравилась (Сашка был еще молод, тридцать лет разве возраст? – и хотел жить).

Когда «десятка» припарковалась у выкрашенной в экономичный зеленый цвет ограды детского сада, Сергей подумал, что Демон пошутил, говоря о вдове Игрока как об актрисе – на детской площадке играли малыши, воспитательницы бесстыже ржали в беседке в компании двух хозяйственных рабочих.

– За мной, – скомандовал Демон.

Они проследовали в здание, по узким коридорам пробрались к спортивному залу. У дверей зала толпились задумчивые мужчины. Здесь было много проводов, светили юпитеры, жевали, пили сок, говорили, писали бумажки, сновали операторы с видеокамерами. Шла съемка. Сергей смутился – надо же!

И тут одна из дверей в коридоре отворилась, и оттуда вышел огромный мускулистый детина в алой тунике, в шлеме и в стянувшем торс золоченном поясе, но голоногий. На боку его болтался короткий римский меч.

– Привет, рыжий! – обрадовался ему Демон.

Друзья обнялись. Геракл жевал жвачку и пританцовывал, видимо, уже не сдерживая актерского темперамента. Он действительно был рыжеволос – из-под шлема вились огненные локоны, и даже кучерявые заросли на груди были с апельсиновым оттенком.

– Ты чего здесь? – спросил он Демона.

– Таню надо. Поговорить.

– Ждите. Сцену снимем, выйдет.

Хлопнув Демона по плечу, актер прошествовал в зал.

– Че снимают? – спросил Демона Сашка.

– Фильм «Спартак».

– Ого. А этот чувак кого играет?

– Спартака.

– Дак он рыжий!

– А кто сказал, что Спартак был не рыжим? – остался невозмутимым Демон. – Историки до сих пор спорят о его облике.

– Да это…

– Короче, Вазелин сказал, что Спартака должен играть Арсений, и баста!

– Понял, – успокоился Филиппов. – А посмотреть можно?

– Смотри.

Сергей и Филиппов протиснулись сквозь толчею внутрь зала – посреди зала был сооружен круглый помост, обтянутый алым бархатом. Там и тут валялись подушки. Два студента-таджика в набедренных повязках, изображая индусов, обмахивали опахалом замершего изваянием, совершенно обнаженного, но в шлеме Спартака. Он смотрел в потолок спортзала и обдумывал предстоящую битву с римскими легионами. У его ног сидела на коленях голая белая женщина и трудила свои губы минетом. Как понял Сергей, это и была Таня Крючкова. Вот, значит, как отомстил за отвергнутую любовь Александр Пряха, он же Саша Игрок – упросил Вазелина опустить бывшую супругу в порнопроститутку…

– Она? – спросил он у протиснувшегося в зал Демона.

Тот заулыбался во весь рот.

– Да. Играет императрицу. Императрица тайно приехала предупредить Спартака о западне.

– Как же она предупредит, если ее рот занят? – ехидно спросил Сашка. – И восстание Спартака было во времена Римской республики, тогда еще императоров не было.

– Я не знаю. Рассказываю, что прочитал в сценарии. Сейчас Арсений пропялит ее со всякими выкидонами.

– Фу, – скривился Филиппов. – И все на это будут смотреть?

– А вы не будете? Это еще что! – загорелся Демон. – Потом император узнает об измене и накажет императрицу – наказывать сексом будут вон те парни. Всей толпой!

Сергей посмотрел на ожидающих своей очереди «актеров» и спросил Демона:

– Кто может рассказать подробно, как жену Игрока заставили такое делать перед камерой?

Демон вдруг стал серьезным.

– Она могла отомстить Игроку?

– Могла, – согласился Сергей.

– Игрок попросил Вазелина наказать жену, босс поручил дело Халяве…

– Халява кто такой? – спросил Сергей, запнулся. – Тоже «актер»?

– Еще какой! – оскалился Демон.

– Сегодня можно с ним побеседовать? Я хочу, чтобы он рассказал, что было… Как Крючкова смирилась со своей долей… Или не смирилась?

– Все узнаешь.

– Его можно увидеть?

– Увидеть хочешь? – Демон хмыкнул. – Нет проблем. А с ней, значит, говорить расхотелось?

Сергей мельком глянул на вошедшую в образ актрису.

– У нее рот занят.

– У нее все занято на ближайшие годы.

Из детсада поехали за город. Сергей опять удивился, когда «десятка» въехала в кладбищенскую ограду.

– Приехали, – объявил Демон.

– Он что, здесь работает?

– Он здесь отдыхает. Пошли.

Они долго шагали меж оградок с могилами, пока Демон не замер перед величественным погребением, выполненным из гранитных плит. Блестящий серый обелиск украшал барельеф – мужчина во весь рост в костюме, мизинец покойного украшал массивный перстень. Эпитафия гласила: «Оглянись вокруг. Здесь лежит много незаменимых парней».

– Кто его сюда определил? – спросил Сашка.

– Господь Бог. Нашли мертвым за рулем любимого «Мерседеса» без признаков насильственной смерти. Сердечный приступ.

– Его бесчинства переполнили чашу терпения Бога на небе, – констатировал Филиппов. – И как он расскажет нам историю про Таню Крючкову?

– Халява был весельчак. Любил таскать с собой оператора и все запечатлевать для истории. Едем ко мне, у меня есть флеш-карта с видеозаписью.

– У тебя и пообедаем, – нашелся Сашка.

– Согласен, – не стал жмотиться Демон.

На обратном пути он ритмично дергал головой и покачивал плечами.

– Да! Да! Е! Е! – ревели динамики.

* * *

Демон приготовил королевскую снедь: аппетитно урчащие горячим жиром румяные толстые сардельки, салат из морепродуктов и фрукты на десерт: виноград, персики и несвежий ананас. Сашка Филиппов, не церемонясь, первым делом схватил из вазы сочный персик, надкусил его и повалился в глубокое кресло перед огромным плазменным телевизором.

Демон вытащил из зеркальной тумбочки аккуратную флеш-карту, вставил ее в разъем навороченного DVD-рекордера, с функциями компьютера. На экране возникла чужая квартира. Сергей узнал покойного – Халява, в расстегнутой пестрой рубахе и шортах, сидел в кресле, а два его молодца держали за плечи зареванную Крючкову. Крючкова была голой и сопливой.

– Пойми, твоя участь решена – ты будешь трахаться, а мы на этом загребать бабки, – вводил в ум Крючкову Халява. Он был абсолютно спокоен и даже весел.

– Кто эти? – кивнул Сергей на молодцев, исполнявших черновую работу.

Демон уже сидел за журнальным столиком с закусками и жевал сардельку. Он отвлекся на мгновенье, отозвался полным ртом:

– Коротко стриженный – Васька Болт, слева который – Гусь. «Быки».

– Где они теперь?

– После смерти Халявы они оказались как бы сами по себе. Болта недавно грохнули.

– Когда? – Сергей насторожился.

Демон задумался и стал серьезен:

– Да за день до убийства Игрока.

Сергей многозначительно покачал головой.

На экране Крючкова кричала – Гусь бил ее ладонью по щекам, но несильно. Крючкова щерилась, дергалась пиявкой в сильных ручищах Болта.

– За что? – не понимала она.

– За то, что ты сука! – внушал правду Халява, возмущаясь непонятливостью жертвы.

Гусь врезал посильнее, и Крючкова завалилась на пол.

– Зачем они это снимали? Попади запись в полицию, всей троице не поздоровилось бы, – сказал Сергей, обернувшись к собеседникам.

– Халява ментов не боялся. Дальше в записи Крючкову прошуруют по всей программе и впустят наших «беспощадных сексуальных маньяков» – Пепса и Бычьего Члена, – хрюкнул Демон. Увидев постные лица собеседников, посмеялся. А потом заговорил строго: – Слыхали легенду о Бычьем Члене? Про индейцев. Еще во времена…

– Ты не отвлекайся от темы.

– Короче, Крючкову опустили безжалостно, и где ее перли Пепс и Бычий Член (перли профессионально – они это умеют), размножили отдельным фильмом. «Мрачные игры». Не смотрели? Диски во всех ларьках были в продаже. Полторы тысячи штук только в нашем городе разошлось. А через Интернет сколько роликов продали! Стала наша Таня порнозвездой. Первое время Халява ее эксплуатировал, держал взаперти, а потом, когда привыкла, стал выпускать. Она уже не пытается слинять – все равно поймают. Работает.

– Это мы видели. Надо разузнать, почему грохнули Болта. Может быть такая связь – Болт, Игрок, а причина – наша Таня громко плачет. Кстати, что с Гусем?

– Гусь какое-то время слонялся без дела, потом пошел к Паше Степному. Ошивается у автосалона «Степь-Автолэнд».

– Организуешь с ним беседу?

– О’кей.

– А кто такие Пепс и Бычий Член?

– Наши студенты. Делают, что велят.

– Кто велит?

Демон закатил глаза к потолку, имея в виду бандитское начальство.

– Они живы? – спросил Сергей.

Демон хмыкнул.

– Сегодня утром были живы. Что им сделается? Они только в порно снимаются да марихуаной приторговывают на факультете, а так – лохи.

– Они насиловали Крючкову, вот что!

– Кто ее только не насиловал…

– Они опускали. Гусь, Болт, Пепс и Член.

– Нет, Серега, слишком просто – месть. Убит один Болт, остальные – живы, – заявил Сашка Филиппов, пожирая сардельку.

– Живы они или уже не живы, мы пока не знаем, – спокойно заметил Сергей, принимаясь за еду.

Видео выключили, чтобы не портить аппетит – картина беспредела была ясна.

– Сейчас «стрелку» с Гусем забьем, – цыкая зубом, сказал Демон, вставая из-за стола. – Если на месте, сейчас и поговорим.

Он достал из кармана рубашки мобильный телефон, набрал номер, долго слушал пустые гудки. Ухмыльнувшись, набрал другой номер.

– Кеша! Демон говорит. Гусь у вас? Разговор к нему есть. Вазелину надо кое о чем его расспросить. Что? Ни хре… Не может… Мы подъедем!

Демон убрал мобильник в карман, ошалело обернулся к обедающим сыщикам.

– Гуся замочили! Два часа назад.

– Кто?

– Не видели. На автостоянке. Выстрелы слышали, и все.

– Так, – Сергей отодвинул тарелку. – Надо срочно ехать к вашим студентам. Гусь от нас улетел окончательно, а этих можем застать живыми.

– Да не может быть, чтобы из-за этой стервы людей грохали! – возмущенно заявил Демон.

– Никогда не говори «никогда».

Демон быстро позвонил в общежитие, велел найти Пепса и Члена, и чтобы они сидели в своей комнате и ждали их приезда.

– Эти хоть живы? – усмехаясь, спросил Филиппов.

Озабоченный Демон убрал мобильник, стал надевать куртку.

– Не знаю, черт бы их побрал. Они в общаге, но на этаже их нет…

* * *

До студенческого общежития было минут двадцать быстрой езды. Ехали в тишине – Демон свою любимую мелодию не крутил, мучился дурными предчувствиями. Сергей был спокоен, но напряжен.

– Пепс – тоже кличка? – спросил Сергей.

Демон повел плечами, словно испытывая озноб, отозвался преувеличенно громко:

– Естественно. Мы мало кого по имени зовем… У него папашка – «старейшина» деревни в Сибири. Что удивились? А как еще именовать вурдалака, который сам сосет изо всех кровь? Сидит он на лесозаготовках. У него все там в его липких руках. Половину тайги китайцам продал на бревна. Пепс из Таежного района. Папашка, по их местным меркам, великий мафиозник – распределяет квоты на рубку леса. Удивились? Хотите возразить – квоты дает Москва? Кому дает Москва, а остальным – такие папашки Пепсов. Руби и вывози, сколько влезет; главное, не попадайся. Они там Крезы – дяденьки, управляющие сибирской тайгой. И еще. Не всяких диких монстров, типа горных козлов, амурских тигров и там приморских леопардов, можно хреначить. По закону эти существа – собственность государства, которую оно (государство) как бы охраняет. Такие пиар-кампании проводят, что прослезишься… А лесные Крезы чхали на политические реалии – все зверье разделено между ними лично, и никто им не указ. Кому надо, организуют охоту с вертолета… Господи, что я вам секреты Полишинеля рассказываю? – Демон вдруг сбился и настороженно вопросил: – Вы знаете, кто такой Полишинель и в чем его секрет?

– Демон, не отвлекайся от рассказа. Секрет Полишинеля – это секрет, который ни для кого не секрет. Уймись и рассказывай.

Демон удовлетворенно хмыкнул.

– Что хмыкаешь? – недружелюбно спросил Сергей.

– Образованные, – объяснил одним словом Демон.

– Дурень! Я ментом был. Не просто сержантом с улицы, а окончил высшее учебное заведение. Я по любому знаю больше тебя!

– Ой-е-ей! Ты книжек читал больше, а больше меня ты знать не можешь! Я – практик.

– Э! Практики, теоретики! – подал голос сзади Филиппов. – Прекратили спор – не время. Демон, что же дальше о Пепсе?

– Пепс из тайги в город выехал, охренел от «великолепия цивилизации», там ему по ушам настучали шустрые ребята – сгинешь в глуши, всю свою короткую жизнь пробегаешь в охотничьем камуфляже и болотных сапогах, скажи пахану, пусть сдаст десяток муфлонов, и езжай куда хочешь, учись, вернешься – боссом будешь, хозяином жизни. Пепс – к папашке – ныть. Тот согласился. Шустрые ребята привезли америкосов, отстегнули положенные бабки егерям, чтобы под ногами в тайге не путались, и – «сибирская охота» по всем правилам! Всей деревней пили самогонку до умопомрачения вместе с «высокими» гостями, а потом выгоняли живность под выстрелы туристов-охотников. Пепс теперь здесь. Студент.

– Не жалеет?

– Куда там! Его отсюда палкой не выгонишь. Ему Вазелин обещал квартиру трехкомнатную сделать. Нашли одного пьянчужку, которого можно вывезти в глухомань и забыть…

– А Бычий Член? – Сергей не хотел терять темпа откровений от Демона.

– Он же Харви Райнот. Эстонец. Родаки из состоятельных корпоративных служащих. Какая-то мегакорпорация. Приехал с папой, учился пай-мальчиком. Потом наши посадили его на иглу. А когда вызнали о его сокровище в штанах, вылечили (хоть он и упирался) и определили в порноактеры.

– Папа не против?

– Папа все время в корпорации, круглые сутки. Хочет заработать много «денежков». Вопрос: для кого, если близкие люди ему побоку?

– Для кого? – усмехаясь, спросил Филиппов.

– А я не знаю! – преувеличенно громко отозвался Демон, словно был очень возмущен невниманием отца к погрязшему в пороках отпрыску.

– Вернемся к сыну. У него член большой? – усмехнулся Сергей.

– Огромный. А Бычий – это из-за легенды. Сказание про американских индейцев. Жили-были индейцы на тихоокеанском побережье южнее Аляски, но севернее Калифорнии – побережье принадлежало России и громко называлось Русская Америка.

– Ты прямо как в книге излагаешь, – заржал Филиппов с заднего сиденья.

– Чтобы не возникало сомнений в правдивости повествования. Дело началось в 1834 году. Старейшина племени Мудрый Орел как-то оттаскал за ухо шкодливого пацана, а тот пробрался к нему в вигвам и, пока старейшина спал, вымазал ему лицо птичьим дерьмом. Мудрый Орел затаил злобу на паренька и, когда пришло время посвящения в охотника, дал ему имя Бычий Член. Опустил, короче.

Демон посмотрел на слушателей и рассмеялся.

Филиппов строго повелел:

– Излагай дальше.

– Бычий Член стал суперохотником, и собой был красив, а несчастен – девушки не хотели иметь мужем Бычьего Члена. Тогда он пошел к Мудрому Орлу и попросил изменить ему имя. Мудрый Орел, мучимый гордыней, отказал. Несчастный Бычий Член отправился куда глаза глядят – в русский поселок. Там он представился своим именем. Русские – народ понятливый, особенно женщины. Некто графиня Замойская опробовала достоинство Бычьего Члена. Через неделю он ублажил всех графинь в поселке, мещанок и даже двух нерадивых монахинь. К нему стали приезжать специально, даже заворачивали круизные каравеллы. Стал он богачом – свой дом из бревен в два этажа, жратва, огненной воды – прорва. Когда Мудрый Орел униженно притащился к нему выпросить на нужды деревни пару пачек кирпичного чая и ящик патронов для ружей, Бычий Член (теперь свое имя он носил с гордостью) послал его подальше единственным словом, которое выучил по-русски: «Мудак». Вождь так и умер под новым именем: «Орел-Мудак».

– А Бычий Член? – Филиппов был заинтригован старинной историей.

– Зарезали. Местный купчина – Злой Иван. Бычий Член пару раз трахнул дочь Злого Ивана, тот и зарезал. Тьфу… Такая же история. Зарезали! – обалдел Демон. – Вот сатана!

– Вот, вот, – подтвердил Сергей.

Демон сильнее надавил педаль газа, и «десятка» птицей понеслась к студенческой общаге.

* * *

Пепс и Член были живы. Они покорно ожидали, сидя на продавленной кровати, спрятав руки между коленями. «Как гомики», – подумал Сергей, проходя в комнату.

– Это наш Пепс, а это Бычий Член, – представил их Демон.

– Сам ты член! – возмутился Бычий Член, горя негодованием.

Демон зло расхохотался.

– Прости, я пошутил. Это Харви. Наш милый, хороший Харви.

И сразу же Демон убрал с лица веселость.

– Короче, парни, надо рассказать этим строгим дядям, как вы опустили Таню Крючкову. Запись мы видели, но хотелось бы знать, что осталось за кадром. – Демон оглядел сыщиков и пояснил студентам, удивляясь: – Такие у них желания. – Даже плечами пожал, как бы сожалея.

Студенты заулыбались, расслабились.

– А что за кадром? Все в кадре, – заявил Бычий Член, он же Харви. – Халява приказал ее поиметь для фильма. Она стала отбиваться, орать, вся вспотела, на сопли изошла. Болт ей влепил несколько горячих. С нами Гусь тогда был. Он ее с самого начала плюхал, еще до нас.

– Знаем.

– Оператор снимал.

– Кто был оператором?

– Не знаем. У Халявы всегда были какие-то левые операторы, необщительные типы, видимо, иногородние, делавшие разовую работу.

– Она угрожала потом, после съемки? – спросил Сергей.

– Нет, просто плакала.

– А первое время кто ее… перед камерой?

– Разные парни. Знакомые знакомых, всякие молодые охламоны, падкие до сладкого. Халява ее не выпускал из квартиры, где снимали «кино». Привезут жеребцов, и давай работать. У нее режим был: спать, жрать, трахаться. Как машина.

– Ее били?

– Первое время. Но аккуратно, чтобы синяков видно не было.

– Кто бил?

– Я бил, он бил. Гусь бил.

– Халява бил?

– Халява не бил. Он только орал матом да водку хлестал.

Сергей перевел взгляд на молчавшего Пепса. Тот качнул головой, подтверждая все сказанное своим собратом.

– Больше вы с ней не сталкивались?

– Как же! Сталкивались. Еще как! Когда надо сниматься – идем, работаем.

– Она не выглядела обиженной, не упрекала вас?

– Вообще не разговаривает с нами. Игнорирует до сих пор. Стерва!

– Может убить? – прямо спросил Сергей.

– Может.

Сергей посмотрел на Демона. Тот пожал плечами – что тут возразишь?

Из общежития они поехали к месту гибели Гуся.

– Теперь нам ясно, что Крючкова до сих пор держит камень за пазухой на своих обидчиков. Их становится все меньше. Хотя самым главным был Игрок, это ведь он попросил Вазелина опустить свою бывшую супругу. Он был ее главным врагом. И она убрала своего главного врага!

– Все это предположения, – отозвался Демон, внимательно управляя машиной.

– Пока у нас только предположения, ты прав, – согласился Сергей. Возражать Демону и что-то доказывать он пока не собирался.

Перед автостоянкой у салона «Степь-Автолэнд» все уже было вымыто, полиции не наблюдалось, и вообще никаких следов недавней гибели человека не присутствовало. Мирная автостоянка – машины, скучающие облезлые псы, амбалы в нечистом трико – охранники или местная братва (непонятно). Увидев Демона, один из амбалов пошел навстречу. Несмотря на прохладную погоду, он был в красной майке, не скрывавшей его мускулатурного великолепия, в грязном трико и шлепанцах на босу ногу. На могучей шее висела массивная серебряная цепь.

– Это Кеша, – пояснил сыщикам Демон. – С ним я говорил по телефону.

– Он кто? – спросил Сергей, меряя взглядом плотного малого.

– Он на подхвате. Мирный юноша, но по мелочи помогает братве Паши Степного. Вроде бандит, и в то же время сам по себе. Рыкнет – мало не покажется…

– Привет! – Кеша пожал руку Демона, стрельнул изучающим взглядом на сыщиков, но руку для пожатия не протянул. Сергей и Сашка молча, кивками, поздоровались.

– Ну что? – спросил Демон.

– В смысле? – ухмыльнулся Кеша.

– Что нового про Гуся?

– Про Гуся? – удивился Кеша, но сразу расслабился. – Отлетался ваш Гусь. Что нового? Ничего нового. Поляки понаехали…

– Какие поляки? – удивился Демон.

– Полицейские. Теперь их поляками зовут! Так вот, они всех опросили, никто ничего не видел, тряпкой мокрой асфальт замыли, труп увезли…

– Кеша, я серьезно. Из-за чего его грохнули? Кто?

– Демон, ты задаешь много вопросов. Я могу подумать, что его завалил кто-то из ваших, а вы сейчас нам мозги пудрите: кто, за что?

– Нам зачем его убивать? Он в вашей братве, а вы с нами в мире живете. Всегда. Ни одного конфликта за все годы!

– Разберемся во всем… Тебе от Гуся что было надо?

В этот раз усмехнулся Демон.

– А ты что, остался представлять его интересы на планете Земля?

– Ха-ха-ха, – рассмеялся Кеша, обнял волосатого Демона за шею, прижал к себе, сжав кулак, угрожающе-шутливо погрозил, словно собираясь ударить в лоб. – Ух, и хитрые вы, интеллигенты. Нам, простому народу, против вас никак не устоять! Так или не так?

Демон благоразумно промолчал.

Отпустив его, Кеша стал серьезным, засунул ручищи в карманы трико и заявил:

– Правду говорю – никто ничего не видел, и никто ничего не знает: кто, за что и почему. Убили, и все. Мешал кому-то. Не понравился. Ха-ха-ха.

– Веселый ты, – мрачно признал Демон, не пытаясь противоречить Кеше.

– А мне что… Так же завалят, и знать не буду…

– Ладно, поедем мы, бывай. Не простудись – ходишь голяком.

– Да я в будке сижу, там тепло. Чай горячий.

– Ты дежуришь?

– Да. С этой заварухой придется завтра в ментовскую идти, писать объяснительную, почему я ничего не видел, когда рядом с вверенной мне территорией автостоянки убивали человека. А может, я занят был, не до того…

Кеша пошлепал обратно к будке охраны.

Демон повернул ключ зажигания, мягко развернул «десятку».

– Куда теперь?

– Теперь… Скажи, Дима, в каком районе убили Болта?

– В Заводском.

– В Заводском. – Сергей оглянулся назад, где сидел расслабленный безмятежный Филиппов. – Кто у нас числится в друзьях в Заводском райотделе?

– Все.

– Правильно… Гони, Дмитрий, в Заводское, переговорим с парнями, которые дело Болта крутят.

– Опять полиция?

– Привыкай. Без полиции никуда. Ни нам – частным сыщикам, ни вам – братве.

– Мы не братва, мы – бандиты.

– В чем отличие?

– Братва беспредел девяностых развела, а мы спокойный бизнес делаем.

– Вы организованы, и бизнес ваш малозаконен. Такие сообщества принято именовать коротко: братва.

– Понял.

– Дмитрий…

– Демон!

– Демон, ты не знаешь, как убили Болта?

– Зарезали.

– Как Игрока?

– Как – не знаю; знаю, что ножом убили.

– Никого это не насторожило? Режут Болта, на другой день – Сашу Игрока. А? Может, кто-то, хотя бы шепотом, высказывал свои мысли на эту тему? Разговоры же были!

– Болта мог зарезать кто угодно. Он после смерти Халявы тусовался сам по себе, дурил, пил с бомжами, бомжих трахал, банки с огурцами солеными из кладовок воровал, по мелочи тряс молодых лохов в парке – быковал. Опустился ниже плинтуса. Это его закономерный финал. Естественный.

– Ясно. Но слишком уж складно получается: унижают Крючкову, проходит определенное время, и начинается – все виновные в ее теперешнем рабстве мрут, как мухи – Халява, Болт, Игрок, Гусь.

– Пепс и Член живы.

– Они могут идти не в счет.

– Или еще не вечер, – заметил Сашка.

– Согласен! Может статься, их очередь на подходе.

– Халяву не убили, – уточнил Демон.

– Ты уверен? – Сергей ухмыльнулся. – Сейчас множество химических соединений, которые вызывают смерть с признаками сердечной недостаточности и полностью рассасываются в крови, не оставляя следа в организме жертвы. Халяву могли отравить. Этот вариант не следует отбрасывать!

– Почему других не отравили?

– Пока не знаю. Но очень много совпадений – это настораживает.

* * *

Дело Болта было еще «свежим» и крутилось в оперативном отделе Заводского РОВД. Бравые опера Каськовский и Маев, завидев Сергея и Филиппова, оскалили хитрые рожи в улыбках.

– Какие люди!

– Приветствую служителей закона, – ухмыляясь, пожал шершавые ладони оперативников Сергей, без приглашения усаживаясь на единственный в кабинете мягкий стул – на него усаживали подозреваемых (бравые опера протирали задницы на жестких стульях). Сашка Филиппов остался стоять у двери.

– Че приперся, Серега? – не теряя веселости, перешел к делу Маев. – Али решил нас угостить? Ты ужасный человек! Всех подкупаешь, а мы потом испытываем моральные терзания – стоило идти на незаконное сотрудничество с частником? А? Не продешевили ли?

Все в кабинете рассмеялись.

– За пивом и водкой дело не станет, – сказал Сергей. – Могу и денег дать.

– Обижаешь! Ты знаешь – мы честные менты, денег не берем, только натурой…

– Договорились! Меня очень интересует один «мокряк».

– Ах ты, деляга, за счет наших дедуктивных способностей хочешь озолотиться? Небось подцепил клиента, а к нам прибежал за информацией, – заключил Каськовский. – Хитроумие, Баринов, никого до добра не доводило.

Сергей поднял вверх ладонь, требуя внимания.

– Алик, ты не прав. Я кручу одно дело, но оно не имеет к этому «мокряку» никакого отношения.

– Почему тогда ты здесь?

– Из любопытства. Мои клиенты, видя полное сходство этого «мокряка» и моего, абсолютно не испытывают волнения. А я испытываю. Как охотничий пес.

– Легавый, – подал голос от двери Сашка Филиппов.

– Что за «мокряк» ты ведешь? – насторожились опера.

– Он не в вашем районе. Не хочу загружать ваши и без того усталые мозги.

– Ты гад! – шутливо возмутился Маев. – У нас усталые мозги… Алик, гони его в шею!

– Правильно говоришь, сейчас мы вышвырнем этих частников из госучреждения! Какой «мокряк» тебя интересует, Сережа?

Баринов скривил рожу, собираясь продолжать беседу в шутливом тоне, но его пресек громовой хохот Маева.

– Алик, Баринов похож на Джима Керри. Такой же кривлячий, только маленький. Тот высокий, а наш – поменьше. Эйс Вентура идет по следу украденного хомяка. Ха-ха. Эйс! Баринов, мы будем звать тебя Эйс!

Только вчера, в честь какого-то события, один из ведущих центральных каналов показал два старых фильма про зоологического помощника зверью в беде Эйса Вентуру, со всеми кривляниями и жестокими шутками неподражаемого Джима Керри.

Сергей поскучнел – если это не пресечь, скоро вся полиция будет обращаться к нему не иначе как Вентура.

– Стоп веселье! Хочу узнать, кто убил гражданина по кличке Болт.

– А-а, ты про него. Дело плевое… Его убил один хлыщ – Васька Тополев, обалдуй, двадцати шести лет, неработающий, ранее не судимый.

– Он у вас?

– Нет, где-то бегает, прячется по подвалам.

– Ищете?

– Нам это надо? Сам придет. Такие долго не выдерживают.

– Откуда узнали, что он?

– Мамаша его сказала. Все сошлось. Нож кухонный нашли с его отпечатками пальцев. Короче, Болт погиб по пьяни, бухал с этим Тополевым… Мамаша Тополева говорит, что-то они не поделили, а что – не уточняет. Хотя пьяные найдут, что не поделить.

– Адресок мамашки дадите? Хочу переговорить с ней.

– Бери. Но мы тебе все рассказали. Обычная бытовуха, Эйс.

Из Заводского РОВД поехали по адресу Тополева.

Демон, узнав, что Болт погиб в пьяной ссоре, еще сильнее укрепился в мысли, что версия мести бывшей супруги Игроку несостоятельна.

– Ты притягиваешь факты за уши друг к другу. Да, погибли или умерли люди, причастные к опусканию Крючковой, но это произошло не по воле одного человека, тут не связанная единая цепочка, а простые совпадения, – управляя машиной, говорил Демон. – Надо начинать прорабатывать новые версии. Крючкова – это тупик.

– Согласен с тобой, – отозвался Сергей.

– Согласен, что тупик?

– Согласен, что пора прорабатывать новые версии. Надо параллельно прорабатывать несколько вариантов.

«Десятка» замерла у облезлой хрущевки. Сергей и Филиппов покинули машину, хлопнули дверцами. Филиппов взглянул на часы, с деловым видом поинтересовался:

– Ты прорабатываешь Болта для очистки совести, Эйс?

Сергей ужаснулся – дурак Сашка решил мотать ему нервы этим гадким прозвищем? Ну нет!

Он сунул Филиппову кулак под нос:

– Я не похож на Джима Керри. Я не Эйс Вентура и расследую не смерть енота, а убийство человека. Если будешь меня бесить дурацкими прозвищами, я тебя уволю без выходного пособия.

– Понял, – согласился Филиппов. – Ты босс, и ты прав!

Убийца Тополев жил в однокомнатной квартире на первом этаже. То есть квартира принадлежала его матери – алкашихе и грязнуле, а он, не вникая в причины вечного маминого праздника, философски пил с ней за компанию.

Пьяная мамаша пустила Сергея с Филипповым безбоязненно, хлопала ресницами и ничего не могла объяснить. Квартира была абсолютно пуста – старые обои, обшарпанный, давно не крашенный пол, разбросанные по полу старые, истоптанные газеты, на подоконнике кружки, стаканы, пустые консервные банки, полные окурков, полбутылки самопальной водки.

– Ничего не знаю. Ничего, – бубнила мамаша, отступая в глубь комнаты. Она была так пьяна, что не могла смотреть – ее веки непроизвольно смыкались.

Сергей задумчиво посмотрел на Филиппова. Все, как говорится, было понятно без объяснений. Сашка деловито заглянул на кухню и в туалет, но ничего, кроме грязи, не высмотрел.

Когда вышли из подъезда, он заметил:

– Она еще не старая.

– Запитая. Васька ее единственный сын, значит, родила его лет в двадцать. Сейчас ей лет сорок-пятьдесят.

– Выглядит на семьдесят.

– Алкоголь разрушает организм человека ударными темпами, особенно женский. А, Филиппов?

– Что?

– Бросишь теперь пить после увиденного?

– А я при чем? Я не женщина. У меня организм мужской, надолго хватит.

– Как ты упорен в своих пороках!

– Увы, босс, что есть, то есть, – не сопротивлялся Филиппов.

Они уселись в машину. Демон лучезарно улыбнулся, поблескивая белыми зубами:

– Ну, как? Успешно?

– Пока пусто. Слушай, Демон, опера говорят – этот Тополев, зарезавший Болта, прячется здесь, в районе. Надо бы его найти. Хочется узнать, чем его Болт рассердил. Вдруг причина была очень серьезная.

– Сделаем, – просто согласился Демон.

– Тогда начнем отрабатывать вторую версию – деловую. Хотелось бы узнать подноготную вашей организации – кто крутится рядом с супербоссом, кому мог мешать Саша Игрок.

– Ты не боишься, что слишком много узнаешь? – Улыбка Демона приобрела зловещий оттенок.

– Я вовремя остановлюсь. Я опытный в этих делах.

– Едем.

* * *

Демон привез сыскарей к одной из рабочих общаг. При социализме здесь «кантовались» заводские бесквартирные. В «лихие девяностые» общежития криминально приватизировали люди из заводоуправления, сделав многоэтажки частной собственностью. В последние годы здесь в основном селились гастарбайтеры. Хозяева, особо не утруждая себя заботами об аварийной собственности, не забывали собирать арендную плату.

Было немного жутковато входить в это убогое, пропитанное бедностью и криминалом здание. Половина окон не имела стекол, и рамы были забиты фанерой. Все балконы были завешаны стираным бельем. Молодые сыны Средней Азии, сидящие на корточках на крыльце, ели хищными взглядами – «чужих» здесь не любили.

Внутри было мрачно, шумели дети. Под потолком клубилась завеса табачного дыма. Где-то далеко играла цветастая таджикская мелодия. Демон молча вел сыщиков по длинному коридору к лестнице.

Они поднялись на третий этаж. Здесь дети уже не шумели, но кричал кто-то пьяный. Они зашли в просторную жилую комнату, чистую и хорошо обставленную. Демон кивнул на обеденный стол с чайными принадлежностями:

– Подкрепитесь. Я отойду на пару минут. Расслабьтесь и никого не бойтесь. Будут гундосить – сразу бейте в пятак, без разговоров! Я потом разрулю.

– Мы не боимся, – сказал неуверенно Сергей, усаживаясь за стол.

Демон ушел. Филиппов взял с тарелки свернутый в трубочку блинок, жадно откусил, с полным ртом произнес:

– Если жизнь в такой клоаке их прикалывает, представь, в каком дерьме они существуют у себя на родине!

У Сергея аппетита не было. Чувство опасности, пропитавшее организм, мешало думать. Ясно, что они приехали в одну из «малин» – бандиты Вазелина плотно контролировали общежития, селя здесь нелегалов, торгуя наркотой, содержа притоны, и это только начало, дальше предстояло узнать еще худшее.

Вернулся Демон, жизнерадостный и улыбчивый.

– Все о’кей. Через пару минут здесь будет шеф. Я говорил с ним по айфону. Он сам объяснит вам ситуацию в организации.

– Хорошо, – сказал Сергей. Другого он и не мог сказать.

Вазелин появился эффектно. Дверь с силой распахнулась, и он возник из мрака коридора – высокий, лысый, в белом костюме. Он был убийственно притягателен, как огонь свечи в ночной мгле.

У Сергея захолодело в груди. Сашка Филиппов, прекратив обжираться, непроизвольно встал, но Вазелин повелительно качнул ладонью, и он бессильно опустился обратно на стул.

Вазелин был один. Дверь комнаты закрылась, и магия исчезла. Он просто прошел к столу и сел на свободный стул.

Демон отошел к окну.

– Результатов еще нет? – нарушил тишину Вазелин.

– Некоторые наметки, – хрипло отозвался Сергей.

Вазелин ощерился в ухмылке.

– Демон говорит, ты работаешь усердно, полиция тебя знает, информацией делится…

В этот раз улыбнулся Сергей, окончательно расслабляясь и приходя в себя после шокирующего появления босса местной мафии – Вазелин сидит рядом, и ничего не происходит.

– Я с полицией информацией не делюсь, – как бы отвечая на скользкий намек авторитета, твердо сказал Сергей.

– Я верю. Иначе как частному сыщику тебе грош цена. Что ты хочешь знать о нашей организации?

– Саша был вашим ближайшим соратником…

– Понимаю. Ты предполагаешь, что кто-то из наших убрал его, чтобы самому занять его место. Что ж, такое можно предположить, на меня работает много честолюбивых людей. Но заметь, Саша был моим братом. Кровным братом – он пролил кровь за меня. Его место останется вакантным навсегда.

Вазелин помолчал, изучая свои наманикюренные ногти на холеных пальцах. Тонкий перстень с крупным бриллиантом на мизинце искрился волшебным светом. Вазелин залюбовался им, потом очнулся.

– Проверь Крольчонка, Васю Белого, Хавьера и Мауса. Каждый отвечает за свой сектор бизнеса, каждый мечтает стать моим замом. И кто-то станет.

– Саша помогал вам вести дела? – спросил Сергей.

– Помогал. Он был моим инспектором. Я ему доверял. Он не принимал решений, но он находил слабые места в нашей организации и указывал их мне.

– Это многое объясняет. У кого-то мог возникнуть с ним конфликт, этот кто-то мог испугаться, что Саша укажет вам на него, потому опередил.

Вазелин слушал и смотрел на свой перстень.

– Вы контролировали доходы Саши? Не мог он крутить финансовые потоки за вашей спиной? Однажды он потребовал себе большей доли, в противном случае грозя открыть вам карты, и «партнеры» его убрали?

Вазелин улыбнулся, потом улыбка растаяла, а взгляд стал жестким.

– Выясни и это.

Раздалась трель сотового телефона. Вазелин вытащил из внутреннего кармана пиджака мобильник, поднес к уху, буркнул: «Слушаю», долго слушал.

– Еду.

Спрятав сотовый в карман, он поднялся, указал на Сергея пальцем:

– Крольчонок, Вася Белый, Хавьер и Маус. Дальше не лезь.

После этого он ушел. Ушел вслед за ним и Демон.

Сергей и Сашка переглянулись.

– Что скажешь? – задумчиво спросил Сергей. Расслабленность, помогавшая вести беседу с боссом «вазеловских», ушла вместе с уходом Вазелина, нервные импульсы проявились в разных местах – появился запоздалый страх. Вазелин, даже добрый, внушал ужас.

– Опасный дядька, – дал ему характеристику Филиппов.

– А то ты не догадывался? А босс этого босса Африкан, тот вообще зверище!

– Во-о, влипли мы…

– Это все?

– А что еще? Ждешь от меня рассуждений по делу? Пожалуйста! Если Игрока хлопнула не его баба, то хлопнул кто-то из завистливых подельников-бандитов, или хлопнул кто-то из сторонних авторитетов, или хлопнул…

– Филиппов, ты туп, как пробка. Не понимаю, почему я держу тебя в своих помощниках и плачу тебе бабки.

– Разве много платишь?

Сергей вытащил свой раздутый бумажник, извлек пятитысячную купюру и вручил ее ошалелому Филипову. Тот не поверил. Он секунду держал ее перед своими глазами, потом резко спрятал.

– Я всем доволен, босс! Не расстраивайся. Со временем я наберусь опыта, и ты сможешь со мной советоваться. Но со временем.

– А пока ты посоветовать ничего не можешь?

– Нет.

– Давай пятерку обратно!

– Подожди. Я вот что думаю: проверим этих хмырей, на которых указал Вазелин, потом забьем «стрелку» с братвой Паши Степного, а заодно потрясем девочек, которых Игрок пялил в свободное от преступного бизнеса время. Думаю, таких было немало, и была одна фаворитка, которую он окучивал особенно часто…

– Уймись. Я все понял.

Вошел улыбающийся Демон.

– Итак? Куда едем?

– Пока никуда. Садись, Дима. Кто такие Крольчонок, Вася Белый, Хавьер и Маус?

– Это люди. Мужчины.

– Все, что ты можешь о них сказать?

– Говорить будут они или кто-то другой про них. Я вас только провезу по их «точкам». Они уже знают, что вы будете обнюхивать их задницы.

– Как же я смогу их раскусить, если вы их предупредили заранее о проверке?

Демон улыбнулся и пожал плечами.

– Твои проблемы. Шеф верит им и не желает обидеть.

Из общежития поехали к ближайшей «точке». Ею заведовал Маус. Это был жирный губастый мужик лет пятидесяти, коротко стриженный и свирепый. «Маус» по-английски значит «мышь». Он на мышь никаким ракурсом не походил. Увидишь такого и шарахнешься в ужасе. Эдакий палач-мясник. Он сидел за железными гаражами в беседке, в окружении десятка парней-студентов и здоровяков постарше, уже отбывших первые срока, с исписанными наколками пальцами. Увидев Демона и сыщиков, он кивком головы отпустил молодняк, вышел из беседки, поздоровался за руку со всеми. Руку Сергея он не выпустил, так и повел его к гаражам, сжимая ладонь и говоря:

– Я и Саша, Саша и я – мы не соприкасались. Я не мешал ему, он не мешал мне. Я продаю все, что можно продать, в основном стволы (Вазелин велел быть с тобой откровенным). Здесь ты ничего не найдешь, – прищурившись, Маус злобно усмехнулся. – Не вынюхаешь ничего, мент!

Сергей хмыкнул. Хотя дядька жирный и свирепый, но его он не испугал. Сергей настойчиво высвободил свою ладонь.

– Я не мент, я – сыщик. Частный сыщик.

– Вот и ищи… В другом месте. А я делаю свое дело, и делаю хорошо.

Из-за гаражей появились два высоких амбала, тащившие под руки упиравшегося молодого ухоженного мужика в длинном фирменном плаще. Увидев жирного, мужик побледнел, покорно расслабился. Его бросили к ногам свирепого Мауса.

– Маус, я не виноват. Я их не сдавал!

Маус махнул Сергею рукой – уходи, не до разговоров. Сергей покорно двинулся к машине Демона. Садясь, оглянулся.

Мужик в плаще, ползая на коленях перед жирным, плача, молил о пощаде.

– Я предупреждал тебя, Сергей, – пророкотал басом жирный. Он задрал свитер, выхватил из-за пояса огромный, стального цвета пистолет, подставил ко лбу зажмурившегося рыдающего мужика…

Ба-бах!!! Выстрел тысячекратно отразился от железных гаражей. Сергей хлопнул дверцей, «десятка» понеслась прочь. Его вдавило в сиденье.

Сидевший впереди Филиппов ядовито заметил:

– Его тоже звали Сергей.

Баринову стало не по себе – только что убили человека, а Филиппову по барабану. Он точно тупой. И бесчувственный.

– О чем это говорит, Сашка? – хрипло спросил Сергей.

– Маус зря это сделал, – сказал Филиппов и задумался, видимо, стало доходить, что случилось.

– Тот урод заложил наших парней, – пояснил Демон. – Их взяли с поличным при передаче оружия покупателю.

– Маус зря это сделал при нас, – снова сказал Сашка. – Он убивает легко. Что-то не по его, и бах – проблема решена.

Сергей одобрительно улыбнулся – Филиппов начинает потихоньку шевелить извилинами, сказал:

– Правильно мыслишь. Пишем Мауса в подозреваемые.

– Маус может на вас обидеться, – хитро произнес Демон.

– Ты ему об этом не скажешь.

– Как знать…

– Пока Вазелин хочет узнать правду о гибели Саши Игрока, ваши нас не тронут.

– Как знать, – снова повторил Демон, улыбаясь краями губ.

* * *

В сгустившейся темноте ночи Дворец спорта испускал ураган света. «Десятка», плавно тормозя, въехала на заставленную машинами автостоянку.

– Этот район контролировал Игрок, когда спас босса. Год назад босс сделал его инспектором, а «точку» взял Вася Белый. – Демон выключил двигатель и поставил «десятку» на ручник. – Пойдем во Дворец. Там весело сегодня.

– Белый там?

– Белый всегда там.

У входа во Дворец толпилось неимоверное множество молодых парней и тинэйджеров с фирменными шарфами болельщиков.

– Что тут сегодня? – спросил Сашка.

– Матч года, степное рандеву! – улыбаясь и крича (трубы болельщиков заглушали все вокруг), пояснил Демон. – Решается судьба баскетбольной весны. «Красные вепри» и «Монстры» из Приозерска.

– Ха-ха. Раньше команды проще назывались: ЦСКА, «Динамо», «Спартак», – засмеялся Сашка. – Как мы войдем?

– Через черный ход. – Демон повел сыщиков мимо главного крыльца.

Над стеклянными дверями Дворца спорта мерцал лампочками огромный дикий кабан – официальная эмблема степноградского баскетбольного клуба, где полностью заправляли бандиты Африкана Иноземцева – от игроков и тренеров до владельца Вазелина – при умелом руководстве баскетбол в России мог приносить огромные деньги! Все знали, что клуб принадлежал Вазелину лишь номинально, а настоящие владельцы были в Москве, осуществляя контроль через мощную мафию Африкана Иноземцева.

Сыщики подошли к маленькой дверце с торца здания. Демон постучал условным стуком.

– Черный ход для недобрых парней, – оскалился он. Ему нравилось постоянно бравировать своей криминальной сущностью, и Сергею становилось не по себе, словно он, обычный гражданин, обыватель, как все, уступал Демону в чем-то.

Дверь отворилась. Демон радостно полез обниматься к небритому амбалу, исторгавшему жгучий пивной перегар.

– Привет злодеям!

– Здорово, волосатый, – обнял тот Демона в ответ, потом сурово глянул на сыщиков, но Демон показал жестом, что они – свои люди.

Шагая по длинному коридору мимо раздевалок к трибунам, Демон философствовал:

– Мы, злодеи, везде умеем взять свое. Здесь – все наше. Злодеи всегда берут свое!

– А чужое? – спросил Сашка.

– Ха-ха-ха! – Демон рассмеялся, погрозил пальцем Филиппову. – Правильно излагаешь. Злодеи чужое делают своим.

– Потому долго не живут, – подсказал Сергей.

Демон задумался, потом заржал жизнерадостно.

– Не все! Ха-ха-ха. Многие живут очень долго. Ха-ха-ха.

– Ты веселый парень.

– Надо говорить: клевый, крутой парень!

– Разве бандиты так говорят?

– Бандиты всякие бывают.

Они поднялись по лестнице наверх, в ярко освещенный, до боли в глазах с непривычки, зал. Все места были заполнены, флаги и цветные вымпелы свисали с потолка, железные фермы, державшие свод Дворца, играли всеми цветами радуги – прожектора делали свое дело. Трибуны бурлили азартом: орали, махали шарфами. На огромном экране табло высвечивались лица игроков. Симпатичные девки из группы поддержки клуба, в коротких юбчонках и майках клубных цветов – белых и оранжевых, с пышными бубонами в руках, танцевали спортивный азартный танец, задирая ноги выше ушей, светили атласные трусики и доводили публику до исступления.

Сыщики оказались в специальной ложе, огороженной заборчиком, – тут сидели и улюлюкали разухабистые молодые мужики, судя по наглым рожам и спеси – боевики Вазелина. Увидев Демона, они приветливо заворчали. Сыщики их не разозлили – они ждали зрелища и были милосердны. Спортивные упругие фигурки танцовщиц они пожирали глазами, как голодные волки.

– Вот это телки! Круто!

– А где Шоколадка?

– Сегодня не видно.

– Шоколадку припасли на перерыв, если наши «свиньи» вдруг начнут проигрывать.

– Я Мусе его длинные ноги вырву, если он снова промажет трехочковым, как в матче с москвичами.

– Смотри, смотри, какая аппетитная! Та, с длинной косичкой…

– Это Машка Услимова.

– Эй, парни, а где Вася? – врезался в разговор Демон.

– Ха-ха. Вася повел Принцессу к Архипову. Ха-ха. Архипов за нее бешеные бабки отстегивает, а Вася дерет бесплатно…

Демон взял Сергея за локоть, наклонясь к уху, закричал сквозь шум:

– Пойдем, я знаю, где Вася Белый.

Они покинули ложу и спустились вниз, к раздевалкам. Демон постучал костяшкой пальца в один из кабинетов. Не дожидаясь ответа, уверенно толкнул дверь. Сергей и Сашка пошли следом. Против ожидания (а ожидал Сергей увидеть отвратительную сексуальную оргию), в малюсеньком тесном кабинете, где помещались один письменный стол и стул, сидел на стуле угрюмый мускулистый малый лет тридцати пяти и пил крепко заваренный чай из граненого стакана.

– Вася Белый пьет чай! – обрадовался Демон. – Привет, Василий!

Сергей понял, почему Васю звали Белым – клок волос в его жесткой шевелюре был седым. Видимо, бывал в ужасных переделках, раз стал таким пегим.

Василий недобро глянул на сыщиков, промолчал.

– Как дела, дружище? – пытался разговорить его Демон.

– Это они? – спросил Вася.

Демон обернулся на сыщиков, заулыбался во весь рот.

– Все нормально, Василий. Они зададут тебе несколько вопросов и тихо уйдут. Ты даже не успеешь допить свой чай.

Вася отхлебнул из стакана.

– Посмотрим.

За стеной послышались женские стоны.

– Принцесса натруживает свою дырочку? – весело спросил Демон. Весь он был само сладкое подобострастие; видимо, Васю он если не прямо боялся, то опасался.

– Архипов нахлебался пива за рабочий день, у него встал, и он опять здесь. Тысяча зеленых, как с куста, – Вася хлопнул себя по нагрудному карману. – Тридцать тысяч рубликов. Да, да. Тот самый Архипов, директор пивзавода. Кроме него, за Принцессу такие бабки платят только заезжие москвичи.

– Почему так дорого? – удивился Филиппов.

Демон повернул к нему свою искаженную улыбкой физиономию.

– Она настоящая принцесса. С Занзибара. Ее папа – король одного из племен. Здесь она учится на факультете энергетики.

– Почему тогда она всяким Архиповым дает? – спросил Сергей.

– Она дает тем, кому я укажу, – весомо заметил Вася Белый. – Многие готовы платить хорошие бабки за удовольствие поиметь настоящую принцессу.

– А если она пожалуется папе-королю?

– Не посмеет. Умрет быстро и тихо.

Сергей и Сашка переглянулись – все эти ребята, похоже, любят решать проблемы быстро и тихо: нет человека, нет проблемы. Саша Игрок мог быть для кого-то из них проблемой.

Говорить стоя с сидящим «подследственным» было неловко. Сергей огляделся, спросил:

– Может, поговорим в другом месте? Здесь тесновато.

– А ты садись. В ногах правды нет. Садись прямо на стол, – разрешил Вася.

Сергей присел на край стола.

– Я могу звать вас Василий?

– Валяй.

– До вас, Василий, Дворец контролировал Игрок?

– Да. Он здесь был царь и бог. Но при нем Дворец прозябал. Были кое-какие кружки и секции. До чего Саня был охоч, так до этого добра, – Вася Белый кивнул на соседнюю комнату, где стонала принцесса. – Всех баб во Дворце передрал, даже бабу Нюру, уборщицу. Ха-ха-ха. А когда ее муж прибежал разбираться, набил ему морду. Саня был крут и груб с простолюдинами.

Сергей про себя отметил: «О как! Они себя считают элитой, а остальной народ для них – стадо, с которого надо стричь шерсть. Простолюдины… Выражаются, как бароны в Средние века».

– После передачи «точки» вам он приезжал сюда?

– Саня? Довольно часто. Я поднимал руки, – Вася Белый показал ладони. – Делай, Санек, что хочешь – я твоя тень. Мы с ним жили мирно.

– А самолюбие?

– Ха-ха. Друг, у меня нет самолюбия. Ты зря давишь на меня. Каждому свое. Я не завидовал. Но я могу показать тебе парня, у которого мог быть зуб на Игрока.

– Кто это?

– Увидишь, – Василий поставил на стол стакан с чаем. – Пойдемте.

Они вышли в коридор. Минуя раздевалки, подошли к лестнице, ведущей в подвал.

– Нам туда, – пояснил Белый.

По узкой лестнице спустились в бетонный ход. Все стены здесь увивали толстенные шланги с электропроводкой. Тусклые лампочки на потолке еле освещали путь. Вскоре раздался какой-то шум. Он нарастал. Через несколько шагов Сергей отчетливо различил свист, улюлюканье и грязную матерщину. Он подумал, что они находятся под трибунами, где бушевали болельщики. Но коридор вывел в ярко освещенный небольшой зальчик – здесь тоже сидели зрители на лавках, а в центре зала два мужика ходили кругами, собираясь бить друг друга. Они были в модных брюках, водолазках и дорогих кожаных туфлях. Один был мускулистый, белобрысый, с хищным прищуром голубых глаз. Другой – его противоположность – кучерявый, похожий на цыгана, смуглый симпатяга. Рядом ходил судья в белой рубахе с черной бабочкой.

– Давай, влепи ему! Отбей ему почки и яйца! – орали зрители.

Сергей сразу понял, что публика здесь респектабельная, а бои – это тотализатор, где одновременно в виде ставок прокручивается не один десяток тысяч евро.

– Дай ему! Дай! Шотландец!

Белобрысый вдруг присел и выкинул вперед кулак, но чернявый ловко увернулся и с разворота влепил ногой в лицо белобрысому, чиркнув каблуком по бровям. Белобрысый тряхнул головой, увернулся от очередного выпада и в ответ послал крепкий кулак в почки противника. Чернявый выгнулся от боли.

– Ха-ха! Давай! Отбей ему все! – ревели зрители в восторге.

– Вон тот, – кивнул на белобрысого Вася Белый.

– Его прозвище Шотландец?

– Да, – усмехнулся Вася. – Когда он побеждает, он берет волынку и выдувает песенку горных пастухов. Двинутый на шотландской старине.

– Он боец?

– Да, его завербовал Вазелин. Шотландец дерется за босса.

– У него был конфликт с Игроком?

– Из-за бабы. Когда Шотландец начал драться за Вазелина, он пришел с белой крашеной шалавой. Санек в первый же вечер увлек ее в одну из раздевалок и трахнул. – Вася усмехнулся. – Эта шлюха ничего не сказала Шотландцу. Каждый вечер, когда он дрался, она трахалась с Сашкой и его дружками, а когда Шотландец засек их и мог состояться грандиозный мордобой (Шотландец чемпион Степного края по кикбоксингу), Игрок сказал Шотландцу, что Женя (так зовут шалаву) любит его (Сашу), а он – ее. Шотландец расслабился, а Саня стал открыто таскаться с шалавой.

Сергей помрачнел – он знал, кто такая Женя-шалава, но про это он никому не скажет, даже Филиппову. Он ступил на опасную стезю, и продолжать допрос о взаимоотношениях Саши Игрока и Жени-шалавы не стал, ибо знал все и так – Женю впоследствии заметил сластолюбивый Вазелин и забрал у Игрока себе. Сергей краем уха слышал, что она имеет определенное влияние на главаря бандитов.

– Все ясно. Шотландец мог иметь зуб из-за шалавы. Он ее любил?

– Хрен его знает. – Вася ощерился в улыбке. – Его спроси.

– Потом спрошу. Не сегодня.

В этот момент потный от напряжения Шотландец ловко ушел вниз от града кулаков чернявого и нанес сокрушительный удар. Еще секунда, и победитель Шотландец стоял над поверженным противником и под рукоплескания, рев и матерки бушующих зрителей выдувал из волынки утробные звуки песни горных пастухов.

«Псих», – подумал Сергей, уходя из зала.

Вася Белый остался в зале боев. Сыщики и Демон прошествовали по бетонному ходу до лестницы, поднялись на первый этаж и снова оказались у черного выхода из Дворца. Охранник получил от Демона поощрительный удар кулаком в печень.

– Пока, Привратник!

– Пока, волосатый!

* * *

Сергей проснулся от головной боли. Он застонал, повернулся на бок, стукнул подушку кулаком, но нет – спать, когда голова изнутри больше, чем снаружи (а было ощущение, что голова вот-вот лопнет), оказалось невозможно. Вчера, уже глубокой ночью (а вернее, уже сегодня), после вояжа во Дворец спорта, «следственная группа» прибыла на квартиру Демона, нажралась жареных сосисок и распила три бутылки водки. Сегодня самочувствие ясно доказывало, что ночное предположение о самопальном происхождении ларечной «Березовки» оказалось верным.

– Сашка-какашка, – простонал Сергей.

Филиппов еще спал – Демон уложил его на пол, Сергей ночевал на кресле-кровати, хозяин квартиры – на диване, но диван пустовал.

Демон, умытый и свежий, вышел из кухни. Он был одет в атласную, явно цыганскую, голубую рубаху, легкие летние штаны защищал белый кухонный фартук.

– Следаки, вставайте! Жареные куриные окорочка ждут!

Сергей снова застонал и ткнулся в теплую до отвращения подушку лицом. Какие окорочка! Сейчас бы таблетку от похмелья…

– Вставайте, вставайте. Забыл сказать главное – наши парни выловили убийцу Болта – Ваську Тополева. Сначала он запирался. Но ему дали по соплям, и он готов говорить.

«Я должен с ним поговорить. Должен», – приказал себе Сергей и рывком поднялся. Бросив взгляд на тело Филиппова, скрюченное под одеялом, толкнул его ногой.

– А… я…бо…бо… бу, – во сне произнес Сашка.

– Оратор. Вставай!

Филиппов разомкнул сонные вежды, Сергея не узнал и тут же уснул глубоко и счастливо.

Пока Сергей справлял малую нужду, умывался, чистил зубы и смотрел на свою опухшую от перепоя физиономию, Демон убедил Филиппова прекратить дрыхнуть.

– Говоришь, Тополев желает облегчить душу признаниями? – спросил Сергей за столом, глядя на бодрого Демона.

– Да. Надо успеть, пока он не передумал. Вот, выпей эту водичку – в ней растворена таблетка для алкашей.

– Спасибо.

Сергей проглотил жидкость, внушил себе, что сразу полегчало.

Пока ехали к месту встречи с Тополевым, ему действительно стало лучше. Он был готов расспрашивать и переваривать услышанное – новый день следствия начался.

«Арестованного» держали в однокомнатной квартире, снимаемой специально для всякого рода незаконных действий. По дороге Демон рассказал, что несколько месяцев назад там размещалась порностудия, где снимали на заказ отвратительные сцены с юными актерами.

– Порно у нас занимается Хавьер, он же снимает фильм про Спартака.

– Он не русский? Прозвище странное… Или это имя?

– Цыган, но очень похож на испанца. Его Вазелин окрестил Хавьером. Мол, выходец с Пиренеев. Хавьер очень падок до всякой сексуальной дряни. И занимается порнобизнесом с удовольствием.

– Игрок мог с ним иметь трения?

– Сам смекни. Поговоришь с ним – поймешь.

– Он на квартире, куда мы едем?

– Нет. Он сейчас возится со «Спартаком». Ты его видел в детсаду.

– Я не помню. – Сергей с досадой пожал плечами, припоминая физиономии, виденные им, но все было смутное, только ярким пятном выделялась Крючкова.

Сергей тряхнул головой, уткнулся взглядом в дорогу, несущуюся навстречу. Снова в глубине организма дернулась похмельная боль.

– А что стало с «юными» съемками?

– Пришлось срочно свернуть: пришла информация, что спецотдел полиции стягивает петлю – кто-то настучал. А заказы были… Много заказов. Не подозревал, что в мире так много педофилов…

– Для вас нет запретных тем, я так понял?

– Деньги не пахнут. Бизнес есть бизнес!

– А что с детьми, куда вы их дели?

– Бросили на вокзале – их менты сдали в приемник-распределитель, оттуда – к родителям.

– Родители-пьяницы?

– Нет, Сережа, технология была другой – высматривали у школ смазливых соплюх, хватали и запирали на квартире, где они «работали» по полной программе.

– Вы их похищали? – Сергею становилось все омерзительнее, не то от услышанного, не то от ночного отравления.

Демон странно посмотрел на него.

– Я не много тебе рассказываю? Ты обещал вовремя остановиться.

– Детский проект уже закрыт, значит, информация не секретная. Хочу понять стиль Хавьера – он ведь один из проверяемых. Значит, дети в конце концов вернулись к родителям.

– Не все… Трех, особенно понятливых, перевезли в Приозерск.

– Теперь студия там?

– А это уже закрытая информация.

Наконец приехали в один из тихих микрорайонов из кирпичных пятиэтажек, выстроенных квадратами. Оставив машину, поднялись в квартиру. Обычный притон «бичей» – облезлые стены, драный линолеум, на тесной кухне самодельная мебель, выкраденная из дачных домиков. Избитый Тополев сидел на табуретке, опустив голову. Его сторожили два мускулистых амбала. Увидев Демона и сыщиков, они молча ушли в комнату, оставив «следователей» наедине с пойманным.

– Ха, парень, ты крупно попал! – Демон задергал плечами и поднял вверх палец. – Мы не шутим, но мы добрые. – Он оглянулся на Сергея и Филиппова, усмехнулся, вдруг схватил рукой Тополева за немытые вихры, вздернул его голову. – Смотри на них, хмырь! Расскажи, почему убил Болта?

Тополев мерзко скривил разбитый рот, собираясь заплакать. Сергею стало до отвращения противно.

– Я, это… убил его.

– Не стони, сука.

– Дима, не ругайся, – остановил Демона Сергей. – А ты не ной, не в детсаде. Убил – значит, убил. Не ты, так другой убил бы его. Козлов рано или поздно убивают.

Глаза Тополева наполнились смыслом. Он понял, что сможет выкарабкаться из дерьма, в котором погряз.

– Расскажи, – велел Сергей.

Тополев вздохнул, перевел дух. Демон отпустил его волосы, отошел на шаг назад. Тополев опасливо скосил взгляд в его сторону, потом посмотрел на сыщиков и залпом, почти визгливо, заговорил:

– Я с ним сошелся случайно. На лавке во дворе поболтали, решили выпить. Пузырь выпили, пошли к нам домой. Там была моя мамаша. Выпили еще пузырь на троих. Болт стал лапать мать. Я сказал, чтобы прекратил. Тогда он озлился и послал меня – велел мне пойти и найти денег на еще одну бутылку самопала. Я возмутился, полез драться. Он меня избил. Сначала в лицо кулаками, потом ногами в живот, спину. Бил сильно. Я зажался в угол, а Болт стянул с себя штаны и пошел к матери. – Тополев здесь не выдержал и захныкал, торопливо смахивая выступившие слезы. – Гад. Убил его сразу. Когда я встал, он уже имел ее – загнул и орал от радости. Я схватил нож с пола – мы пили, постелив на пол газеты, а ножом резали хлеб. Убил его.

– Что мать?

– Материться стала, ушла умываться в ванную. Я убежал.

Тополев отер грязной ладонью сопли.

Филиппов многозначительно молчал, курил, стряхивал пепел красивым движением пальцев на батарею. Сергей развернулся и пошел прочь из квартиры – ему очень хотелось как можно скорее переговорить с дядькой Филиппова капитаном Апостоловым.

Демон кивнул амбалам на Тополева:

– Выкиньте гада, откуда взяли. Пусть менты сами его ищут.

Из микрорайона поехали в центр. Демон был спокоен, крутил баранку, переключал скорости, но магнитофон молчал, не изрыгая из динамиков отвратительные выкрики под звук барабанов.

– Смерть Болта тоже не укладывается в цепочку, которую ты пытался собрать, отталкиваясь от мести Крючковой своему мужу, – сказал он Сергею.

– Значит, эта версия закрыта, и мы можем теперь переговорить с Таней Крючковой о Саше Игроке, – согласился Баринов. – Будем прорабатывать названные боссом кандидатуры на проверку. Маус, Вася Белый, теперь Хавьер…

– Вася тебе ясно указал на Шотландца.

Сергей поморщился: если начать возиться с Шотландцем, всплывет информация о шалаве, которую звали Женя, – это не входило в его планы. Совсем не входило.

– Шотландца оставим на потом… Мы едем в детсад, где снимается «Спартак»?

– Они уже не в детсаде – площадки меняют чаще перчаток.

Приехали на гравийный карьер – он был прямо в городской черте, вокруг росли тополя и сосны. Рядом с высоченными кучами наваленного экскаватором гравия стояли белые трейлеры, три джипа «Ниссан» и два автобуса. Высились осветительные прожектора на треногах, тянулись электрические кабели, под навесами сидели на складных стульчиках суетливые «киношники». Сергей определил в спесивом, ухоженном цыгане в затемненных очках пресловутого Хавьера.

Тот повернул лицо в его сторону. Блестящие на жарком весеннем солнце очки скрывали выражение его глаз, но Сергей знал, что они внимательно его изучают.

У Демона в кармане запиликал сотовый телефон. Он отозвался на звонок, вслушался, тут же построжал.

– Это босс. Посекретничайте, парни, в сторонке, мне надо кое-что ему сказать. Базар не для ваших ушей.

Сергей с Филипповым послушно отошли.

– Сашка, надо срочно связаться с Апостоловым. Ты слышал про детское порно? Они воровали детей, измывались над ними. – Сергей с ненавистью метнул взгляд на Хавьера. Тот пил кофе из белого пластикового стаканчика, посматривая в их сторону. – Апостолов и Колька Оленшайнц полгода назад вели это дело, пока его не забрал Следственный комитет. Ты слышал – трое еще у них. Бедные родители…

– Сергей, это же явная ловушка. Проверка для нас на вшивость – «настучим» мы или нет.

– Вполне возможно.

– Ясно как божий день. Демон закинул наживку. Он говорил – у них есть информатор в органах. Мы сообщим о словах Демона, это мгновенно всплывет, и нам отрежут головы.

– Мы сообщим не кому попало. Не боись, твой дядя тебя любит, рисковать твоей шкурой напрасно не станет. Пусть Апостолов сообщит, кого из детей не нашли. Мы здесь копнем, нащупаем притон – и хап! Всю студию под корень.

– Если сдавать, то всю организацию Вазелина, а не одну порностудию. Иначе нам смерть.

Демон закончил телефонный разговор и шел к ним. Сергей улыбнулся, но сказал жестко:

– Мы уничтожим их всех. Или частями, или сразу, но всех.

– Ты сумасшедший.

– Ты помнишь, отчего я стал им!

– Помню. Тем более удивительно, что Вазелин тебя не узнал.

– Он меня раньше никогда не видел. Ты думаешь, я бы стал искать, кто убил его подонка, если бы не мечтал отомстить? Я их всех выведу на чистую воду – взорву мафию изнутри!

– О чем спор? – улыбаясь во весь рот, подошел Демон.

Сергей сощурил глаза, но тут же расслабился.

– О том, что главный здесь я, и я решаю, какую версию вести первой, а какую не следует рассматривать вообще.

– Нет, Сергей, ты не прав. Босс велел работать по разным направлениям. Твой помощник может копаться по своему плану.

Это Сергею и требовалось – услать Сашку с глаз надсмотрщиков, чтобы связался с Апостоловым.

– Ну, иди! Пошел! – притворно зло сказал он Филиппову.

Тот хмыкнул и пошел прочь.

– Может, его подбросить? Машин много, я скажу парням, – предложил Демон.

– На автобусе доберется.

– А что у него?

– У него есть обязанный ему парень в банде Степного.

– Ого! Так, может быть…

– Вот и пусть он… Я еще не говорил с Крючковой и не видел глаз Хавьера.

– Ха-ха. Тебе нужно видеть его глаза? Хм, кстати, у него взгляд неприятный.

Сергей в последний раз посмотрел на карабкавшегося по гравию Филиппова и пошел вслед за Демоном к навесу, где сидели режиссер, операторы, звуковики и другие представители киношных профессий. Тут же стоял улыбающийся «Спартак». Он был в шлеме, кожаном панцире, алой накидке и спортивном трико. Как понял Сергей, перед камерой он скинет трико, выставив на обозрение свое «римское достоинство».

– Хо, привет звездам! – полез обниматься к Спартаку Демон.

Тот расплылся в улыбке.

– Привет, парень!

Хавьер сделал вид, что прибытие «следователя» его не касалось. Он поднес ко рту мегафон и прорычал:

– Мотор! Начали!

Операторы включили видеокамеры. Девка-ассистентка щелкнула черной доской с номером сцены и дубля:

– Сцена десять, дубль один!

Из автобуса с завешанными окнами попрыгали девки-студентки в прозрачных накидках, совершенно не скрывавших их прелестей, и, противно визжа, заметались перед гравийной кучей. Их прыщавые белые ягодицы производили отталкивающее впечатление. Следом из автобуса выбежали четверо парней-азербайджанцев. Они были в черных футболках, талии стягивали широкие штангистские ремни, в кучерявых волосах торчали рожки. Ноги их от природы покрывала приличная шерсть. Все они были без плавок и абсолютно готовы к «подвигам». Девки заметались активнее. Парни, рыча и ругаясь по-азербайджански, кинулись их ловить.

Сергей догадался, что снимают сцену насилия фавнов над нимфами. При чем здесь Спартак, было пока не ясно.

Девки-нимфы покричали еще пару секунд, потом послушно сбились в кучу, фавны начали выдергивать их из круга и ставить в позу. Когда все нимфы встали в известную всем дамам позу ровно по очерченной кем-то по гравию линии, фавны принялись за дело.

Неожиданно из-за кучи вылезли римские воины с мечами. Они легко и безжалостно покололи фавнов мечами, а нимфами занялись сами. Тут камера ушла в сторону, и Сергей увидел лежавшего на гравии Спартака (когда успел уйти из-под навеса!). Спартак протер глаза. (Спал. Все это ему приснилось.)

– Стоп! Снято! – рявкнул в мегафон Хавьер.

Сергей усмехнулся – наворочено тут у них. Интересно, сколько они отстегивают студентам за «работу»?

Демон хлопнул Хавьера по плечу.

– Хавьер, извини, что отвлекаем. Это Сергей. Ты должен с ним поговорить об Игроке.

Хавьер снял свои очки. Сергей увидел его глаза – пустые и холодные, глаза убийцы.

– Я знаю. Я не имею никакого отношения к смерти Игрока…

– Эй, Демон! Де-мо-он! – к киношной группе, махая мобильником, бежал молодой азиат.

Демон, кривясь, оглянулся, а за ним и все, включая Хавьера и Сергея. Парень остановился, показал на сотовый в своей руке.

– Демон… Звонил Маус. Бригада Степного налетела на нашу общагу – там такая гасиловка была…

– Что? Как это?

– Хреначили всех битами. Искали Пепса и Члена. Пепса насмерть забили. Член сбежал.

– Где он?

Парень пожал плечами.

Демон посмотрел на Хавьера.

– Сворачивайтесь. Мало ли что. – Посмотрев на Сергея, дернул головой. – Едем.

Площадка в одно мгновенье превратилась в бурлящий суетой муравейник – киношники сворачивали провода, убирали оборудование. Охранники-боевики, споро прыгая в джипы, готовились мчаться вместе с Демоном к месту погрома.

Демон сел за руль «десятки». Сергей – на заднее сиденье.

– Зря твоего напарника отпустили.

– Ничего. Он как раз может вызнать, почему «степняки» на вас обрушились.

– Мы это и сами узнаем. Наверное, Кешка: «Хи-хи, ха-ха», а сам натрепал, что мы приезжали и хвостом крутили… Зря подъезжали к автостоянке после убийства Гуся.

– Кто думал, что они такие нервные…

– Странно все это.

Несущийся во весь опор кортеж – «десятка» и два джипа – сигналил, требуя уступить дорогу – попутные машины шарахались к обочине. Инспектора ГИБДД, обретаясь рядом с бело-синими «Жигулями», не посмели остановить наглецов. Сергей, вжимая голову в плечи, ухмылялся – какой на дорогах будет порядок, если инспектора боятся беспредельщиков, только безропотных обывателей давят…

У Демона запиликал сотовый. Он отвлекся, вытаскивая айфон из кармана – «десятку» повело. Сергей резко вскинулся, через сиденье выкрутил руль – «десятка» юркнула в промежуток между двумя машинами – чуть не врезались.

– Димон, мать твою!

– Извини.

Сергей еще пару секунд держал левой рукой руль. Демон, улыбнувшись, посмотрел на него, приложил айфон к уху, перехватил руль.

– Алло… Да, мчимся к общаге. Да, я найду Члена… Хорошо.

Убрав сотовый, пояснил Сергею:

– Маус и его люди поехали на Главный завод. Нам велено быстренько опросить студентов и найти дурака Члена. Пепс уже в морге. По общаге сейчас менты ходят, вынюхивают…

Сергей молча нахлобучил кепку, поднял воротник кожаной куртки. Менты ходят… А кому еще быть, если человека убили? Толку, правда, мало от этих походов – никого из братков Паши Степного не привлекут, а вот Маус на заводе многих постреляет, как пить дать.

Еще не доезжая до своего подконтрольного района, два джипа с боевиками резко обошли «десятку» и через площадь ушли на восток по проспекту.

– Пошли на подмогу, – сказал Демон.

– Зря Маус полез воевать, не выяснив, почему…

– Хватает, что они посмели дернуться на нас!

Сергей хотел возразить, но передумал – давать советы бандитам последнее дело, тем более в пору криминальной войны. Раз люди Вазелина решились огрызнуться на Пашу Степного, значит, их главный босс Африкан Иноземцев был «в теме» и велел дать достойный ответ степным. А повод найти легко, когда руки чешутся атаковать.

«Десятка», расплескивая лужи на ухабах, ворвалась во двор общежития. Полицейский «УАЗ» прополз навстречу – отработали. Сергей про себя ухмыльнулся: «работнички».

Громко хлопнув дверцами, вышли из машины. Демон посмотрел на часы.

– Что, Сережа, начнем?

Сергей пожал плечами – он вообще-то нанят искать убийцу Игрока, но промолчал.

Они вошли через черный ход. По ступенькам, усеянным битым стеклом, поднялись в коридор первого этажа. Здесь крашеные стены в нескольких местах были измазаны кровью, валялись разломанные стулья, многие фанерные двери были пробиты ногами. Навстречу Демону и Сергею из муторной суеты (все ходили туда-сюда, говорили друг другу отрывисто и не слушая друг друга) вышел «держало» общаги, молодой таджик Рахмон.

– Хоп, старик! – хлопнул его по плечу Демон. – Как у вас? Много потерь?

– Пепса вашего убили.

– Знаю. Сколько их было?

– Человек восемь. Здоровые. А у нас что – хлюпики, ни одного бойца. Да и работяги все на объекте, их привезут со стройплощадки поздно вечером.

– Ладно. Члена нашли?

– Нет.

– Блин. Может, они его выкрали?

– Нет. Где-то спрятался. Они тут орали в истерике: «Найдем, убьем!»

К ним подошел еще один таджик, молодой парень с тонкими ногами в джинсе. Сергей по его «стеклянным» глазам понял, что он обкуренный.

– Рахмон… Ха-ха-ха. Ищи, где воняет дерьмом. Член от страха обделался!

– Иди на хрен! Не суйся не в свое дело, Буджан.

– Сам ты урод!

Демон дружелюбно подтолкнул обкуренного парня в грудь.

– Иди. Мы разберемся. Иди, парень.

Парень замахнулся на Рахмона, хоть тот был здоровее его, и пошел, ругаясь на родном цветистом языке.

– Поганый нарк, – процедил ему вслед держало. – Житья от них не стало.

Демон хрюкнул – наркоманы его забавляли, и только. Их было не жаль, даже когда они на глазах облевывались после передозировки и дохли в корчах.

– Скажи ему, пусть сдаст кровь на СПИД. Нарки – главные переносчики ВИЧ-инфекции. Дозы он где берет? У Рэмбо? Откуда только деньги у таких? Как ни приедешь в общагу, он здесь ошивается.

– Родители ему высылают.

– Другие на родину сами деньги отсылают, а этот из семьи сосет.

– Он же здесь учится!

– Учится! Ха-ха! На кого?! Пойдем, Сережа.

Демон и Сергей двинулись в глубь коридора к лестнице на второй этаж.

– Дима, как у вас получается быть чистыми от ВИЧ? Половина гастарбайтеров Степнограда – наркоманы.

– Вазелин раз и навсегда повелел пресекать ВИЧ. Когда выявляется зараженный, его быстренько отправляют на небеса. Кто тонет в реке или ванне, кто вываливается из окна высотки, кто лезет в петлю от «тоски по дому». Получается без криминала. У нас такой принцип: наркоманишь – наркомань (нам же надо на этом бабки поднимать!), но оставайся «чистым».

– Безнравственно все это…

– Конечно. У нас не баптистская секта, а крутая организация, которая со временем наберет ох какую силу! Где же этот поганый Член?

На втором этаже его тоже не было.

Члена нашли в малюсенькой комнатенке, где хранились старые, провонявшие плесенью матрацы. Он сидел на стопке матрацев и рыдал. Демон влепил ему пощечину. Сейчас он не походил на всегда улыбчивого, доброго парня. Вообще за последний день Сергей уяснил, что Демон имел внушительный вес в организации Вазелина.

– Заткнись!

– Ы-ы-ы-ы, – давился соплями Член.

– Заткнись, гад! Дешевка! Слякоть!

Член, подрагивая, вытирая кулаками глаза, икая, начал испуганно успокаиваться.

– Все, Харви, успокойся и внятно расскажи: почему тебя и Пепса хотели выцепить люди Паши?

Член молча моргал. Демон ждал, потом вытащил из кармана айфон, набрал нужный номер.

– Алло, это я. Нашел… К заводу? Понял.

Убрав айфон, Демон сгреб за шкирку Члена и рванул с матрацев.

– Пошли. Шеф требует.

– Не-е, не пойду.

– Пойде-о-ошь. Сережа, помогай.

Сергей и Демон подхватили упиравшегося Члена под мышки и, словно мешок, поволокли по коридору. Бычий Член дергал ногами, стараясь тормозить, но его подошвы скользили по бетонному полу.

Жильцы общежития испуганными взглядами провожали Члена, словно приговоренного к смерти. Сергей терзался любопытством: что эти два скота натворили, что так сильно рассердили братву Паши Степного, а потом и своего босса Вазелина?

Бросив Члена на заднее сиденье «десятки», не щадя машины, рванули со двора. Движок ревел. Оглядываясь назад, Демон серьезно спросил:

– Что сотворил, ублюдок? Пепса убили, на хрен!

Член вздрогнул, стал смотреть в окно, потом вдруг резко, визгливым голоском, закричал:

– Шалаву одну опустил!

– Какую шалаву?

– Дочь профессора Устинова. Он мне пару влепил за пропуски, мразь. Урод! Козел! Мы с Пепсом к нему подвалили, унижались – нет, он принципиальный. Мы тогда его курву выцепили на улице, надавали пощечин и стали бабахать в подворотне. Она стонала на весь двор, аж папашка услышал. Выскочил в одних тапках, фуфел, стал орать, ментами грозить. Его сучка свернулась в комок, ревет. Устинов орет: «Вы отчислены! Вам хана!» Ну, Пепс не выдержал, врезал ему кулаком в нос. Устинов упал. А Пепс говорит: «Не убивать же козла теперь! Мы так сделаем, что он у нас на коротком поводке остаток жизни будет. Сам дочь свою к нам водить станет и красные дипломы оформит». Содрал с него штаны от пижамы и впер ему.

– Че, вы Устинова опустили?! – Демон скривился, не веря услышанному.

– А что было делать? Решили – опустим, и он наш, не рыпнется никуда. На мобильник снимали это дело. Оттрахали. Его курва увидела, заорала, как умалишенная, убежала куда-то.

Демон судорожно сжимал руль, смотрел на дорогу. Сергей ошалел – в голове не укладывался такой беспредел – за двойку запетушили! Вот так вот…

Скоро показались сосновые аллеи у ворот Главного завода. «Десятка» вынеслась на широкую площадку, где теснились знакомые Сергею джипы «вазеловских», джипы и «Мерседесы» братвы «степных». Вопреки его предположению, «вазеловские» не бросились слепо «гасить» степных, а собрались на «стрелку». Давно минули времена диких девяностых, когда, словно в Чикаго тридцатых годов прошлого столетия, сначала стреляли, а потом и разбираться не требовалось. Сейчас в бандитской среде смертоубийство применялось только в самых крайних случаях, и все это оформлялось таким образом, чтобы не портить городу отчетности по преступлениям – сплошь несчастные случаи да бытовухи.

Затормозив, Демон вышел, не глуша двигатель. В машине остались Сергей и трясущийся Бычий Член. Сергею было ясно, что Вазелин ради мира готов откупиться головой Харви Райнота – порноактера.

– Харви, как зовут дочь Устинова? – спросил Сергей.

– Анжела.

– Сколько ей лет?

– Лет двадцать. Не знаю.

– Почему вам пришла в голову мысль отыграться на дочери профессора?

– А на ком еще? Моральное удовлетворение хотели…

– Да… А Степной за кого вступился – за профессора или его дочь?

– Не знаю. Профессор повесился ведь. От стыда.

– Как повесился? Да вы что! – Сергей вновь испытал шок. – Когда?

За машинами тесно толклись боевики Вазелина и Паши Степного, все вооруженные. Всех вместе человек пятьдесят. Там же были и сами главари. Судя по тому, что очень уж перемешанно стояли члены двух преступных группировок, немедленной яростной разборки не предполагалось.

Голос Харви звучал сзади Сергея приглушенным фоном:

– Когда повесился? Вчера. Мы пытались найти его дочь, чтобы она не успела настучать… Но мы думали, она к ментам кинется, а она сбежала в фашистскую деревню.

– Какую? – обернулся к нему Сергей, снова испытав удивление. Что творится в родном городе! Он жил своей маленькой жизнью и никак не предполагал, даже работая «ментом», такого разгула.

– Холуево. Фашисты там живут. Туда азиаты, гастарбайтеры и другие не-славяне – ни ногой, первый же встречный прямо посреди улицы топором зарубит.

Сергей удивлялся все больше – никогда не подозревал, что пригородная деревня Холуево населена расистски настроенными селянами. Деревня скинхэдов – это номер!

– Эй, Член! – замахал из толпы боевиков Демон.

– Прощай, – выдавил мрачно Член, толкнул дверцу и шагнул из машины.

Сергей видел, что парень двигается, как лунатик. Вот он вошел в толпу, продираясь к центру. У Сергея вспотели ладони – его сейчас убьют, этого порнопридурка, пусть и беспредельщика, но Сергею вдруг стало его жалко – по-человечески.

– Не позволю российских профессоров! – прогремел раскатистый бас.

Бах!

Выстрел вспугнул сорок с берез. Боевики проворно потопали к своим машинам. На враз опустевшей площадке осталось лежать тело Харви Райнота, носившего скотское прозвище Бычий Член.

Вместе с Демоном к «десятке» пришел Вазелин. Он сел сзади. «Десятка» сразу сорвалась с места. Следом покатили джипы с боевиками. Вазелин молчал, сопел. Сергей не знал, имеет ли право прервать тишину.

Вазелин заговорил сам:

– Как дела, Сережа?

– Продвигаются. Говорил с Маусом, Васей Белым. С Хавьером не успел. Филиппова отправил проработать вариант наезда группировки Степного – они могли убить Сашу.

– Могли, – спокойно согласился Вазелин.

О казни Члена не было сказано ни слова.

Вазелин вышел в центре города. Демон повел «десятку» к дому, где располагалась квартира Хавьера – там же обреталась и Таня Крючкова. Сергей хотел поговорить с ними.

* * *

Подъезжая к дому, где была квартира Хавьера, Сергей вдруг спросил Демона:

– Сколько человек вы убиваете?

– То есть?

– Все дни, что я кручу дело Игрока, обязательно кто-нибудь умирает. У вас всегда так?

Демон усмехнулся, но не ответил.

– Закрытая информация? – тоже усмехнулся Сергей.

– Сейчас всем тяжело.

– По-моему, это хитрая легенда.

– Нет, правда тяжело. – Демон хрюкнул, выворачивая руль. «Десятка» сошла с проезжей части и завернула в микрорайон. – Вот и приехали. Дом Хавьера.

– Веселый ты парень, Демон. Все воспринимаешь с радостной ухмылкой.

– Пошли, пошли. Какой смысл ныть, если жизнь все равно трясина дерьма? А какая задача, если ты попал в трясину? Не утонуть. Тут все средства хороши.

– Зачем же ты туда полез, в трясину?

– В трясину не лезут, в нее толкают.

– Тебя кто толкнул?

– Вопрос риторический. Жизнь толкнула.

Оставив машину у подъезда, поднялись по лестнице на третий этаж. Демон продавил кнопку звонка. Дзын-дзын-дзын. Дзы-ы-ы-нь. И два раза влепил кулаком в дверь.

Их впустили. Прихожая была отделана с помпезной роскошью. Здесь были тяжелые бархатные занавеси, мебель в стиле ампир – белые с позолотой полукресла, столик, заваленный дорогими секс-журналами, телефон под старину с малахитовой инкрустацией, большие зеркала. Стены покрывала шелкография, потолок – зеркальные фрески.

Сергей мысленно присвистнул – если такая прихожая, что же в комнатах?

В комнатах было еще роскошнее. Сергей даже не пытался прикинуть стоимость ремонта этой расселенной коммуналки, превращенной в пещеру Аладдина.

Во всех комнатах были мужчины – азиаты и кавказцы, цыгане и славяне. Преступный бизнес – дело интернациональное. Хавьер сидел в просторной гостиной на диване перед столиком из черного стекла, пил чай, сервиз был дизайнерский, с позолотой, ложечки – старинное серебро.

– Присаживайтесь, – пригласил Хавьер, указывая Сергею на стул.

Демон, ухмыляясь, вышел, закрыл за собой двойную белую дверь. Они остались вдвоем.

– Я слушаю, – сказал Хавьер.

Он был в голубой атласной рубахе с открытой грудью. Были видны скрученные кучерявые волоски и массивная золотая цепь ручной работы, с хитрым ажурным заворотом. Пальцы Хавьера, тоже покрытые редкими черными волосками, были тонкие, с красивыми ухоженными ногтями. Глаза, уже раз виденные, снова поразили Сергея – неживые, тусклые.

– Расскажите все об Игроке.

– Хорошо. – Хавьер отхлебнул чай, мило улыбнулся. – Вам налить? Варенье у меня великолепное – из якутской голубики. У меня очень хорошие друзья в Якутии. Есть такой городок, называется Кысыл-Сыр, там живут газовики – добывают газ. Городок маленький – девять тысяч жителей. Как положено – рядом река, вокруг тайга и озера, а по берегам озер растет голубика. Целые плантации дикой голубики. Это не та искусственная, что продают нам в супермаркетах, из фермерских хозяйств Финляндии.

Сергей пропустил эту лабуду мимо ушей – обычный прием, чтобы сбить человека с мысли – увести разговор в сторону. Хавьер наполнил позолоченную чашку уже заваренным чаем из вытянутого фарфорового чайничка, передал ему чашку.

Сергей сделал глоток, подцепил ложкой варенье с блюдца, ощутил во рту необычный вкус с ароматом хвойной тайги.

– Вкусно? – спросил Хавьер.

У Сергея было ощущение, словно с ним говорит автомат – ненастоящая улыбка…

– Необычно.

– Попробуйте другое – из брусники. А вот тропическое – из манго. Свежее – сегодня сварили.

– Спасибо. Так что все-таки об Игроке?

Хавьер залпом допил свой остывший чай, отер рот льняной салфеткой, откинулся на спинку дивана, раскинув руки в разные стороны.

– Забавный был молодец, хотя полное ничтожество. Его приблизил Вазелин только потому, что Игроку взбрела сумасбродная мысль прыгнуть под пули. А так мне он не нравился… Я всегда это говорил Вазелину. Но их личные отношения не моего ума дело. Для меня Игрок как был никто, так и оставался этим никто, как бы его Вазелин ни возвеличивал. Вазелин твердил на каждом шагу – Игрок ему брат… Мой бизнес, он компактен. Есть люди, которые выискивают смазливых девочек и молодых бесстыжих трахалей, я придумываю сюжет и руковожу съемкой, другие люди – сбывают фильмы на носителях или через Интернет. Остальное меня не касается. Я режиссер. Я честно делаю дело, и Вазелин честно откидывает мне оговоренный процент с прибыли от фильмов.

– Вы работали с женой Игрока. Бывшей.

– Да… какая она жена? Проститутка. И была ею.

Сергей удивленно молчал – смело излагал Хавьер.

– Приезжие из бывших союзных республик здесь первых попавшихся шлюх цепляют и женятся на них ради гражданства. Вазелин – не исключение. Он свою жену задушил. Да, да. Вазелин уже был крутым, а она все трепалась направо и налево.

– Зачем вы это говорите?

– Что?

– Про Вазелина, про его жену?

– Я говорю все сразу, а ты сам выбирай, что тебе нравится. Я еще раз подчеркиваю, чтобы ты вник – я сам себе хозяин. Но работаю на Вазелина. Ха-ха. Вот я цыган. И мне начхать, что Вазелин преподносит меня как испанца. Я цыган. Я живу по законам цыган. Мой табор меня защитит, и Вазелин это знает. Поэтому я независимый – на цыган полезть у Вазелина кишка тонка! И у Африкана кишки не хватит на цыган полезть, хоть он и держит город. А что думал или говорил обо мне Игрок – мне наплевать. Он хотел, чтобы его бывшую жену опустили – ее опустили. Ее трахали все. И я трахал. Я не мог с Игроком повздорить, не из-за чего было. У меня своих дел сверх всякой меры – режиссерских. Надо актеров просмотреть. У меня все студенты города переснимались. Сейчас нравы стали простые, молодежь пошла без комплексов…

– И Принцесса снималась?

– Ты слышал про Принцессу? – Хавьер ухмыльнулся. – Нет, ее я не трогаю принципиально. Мне по хрену, что там творит с ней Вася Белый – сам ее трахает, продает за бабки… Он дурак.

– Кто?

– Вася Белый… Его убьют.

– Почему?

– Потому, что Принцесса – все-таки настоящая принцесса, а ее папа – настоящий король.

– Вы не имели точек трения с Игроком… Кто имел?

– Мне это надо? Это надо тебе – ты и ищи.

– Это надо Вазелину.

– Сказать слово легко, только оно дорого стоит – жизнь. Вазелин долго разбираться не станет… А вдруг я ошибаюсь?

– Я поговорю с Крючковой.

Сергей поставил чашку с недопитым чаем на стол, вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Демон разговаривал по сотовому телефону. Увидев Сергея, он закруглился, убрал айфон в карман, подошел, заинтересованно глядя.

– Как?

– Пусто.

– А что ты ожидал от Хавьера?

– Не знаю. Чего-то ждал. Теперь надо переговорить с Крючковой.

– Пойдем. Тут есть комнатка, где ночуют шлюхи.

Демон провел Сергея через просторный коридор в дальнюю комнатку – два на два метра. Тут не было кровати и стола – пол устилали атласные одеяла, были разбросаны подушки, стоял маленький столик для еды в постели. Рядом с задумчивой Крючковой, загримированной, в прозрачном розовом пеньюаре, сидела молодая женщина в кожаном купальнике и высоких блестящих сапогах. Обе курили.

– Здравствуйте, – кивнув головой, неуверенно поздоровался Сергей. Как себя вести с такими? Всегда терялся рядом с шалавами.

– Здрасьте! – шлюха в купальнике, скрипя кожаными ремнями, поспешно поднялась и направилась вон.

Демон сердито посмотрел Крючковой в глаза, оглянулся на Сергея и тоже вышел.

– Располагайтесь, – кривя губы, повела рукой Крючкова. – Сигарету, коньяк?

– Спасибо. – Сергей, глядя на расслабленно лежавшую на боку Крючкову, решил, что будет уместнее тоже прилечь. Он подмял под локоть пару подушек. – Я сыщик Сергей Баринов. Расследую убийство вашего бывшего мужа.

Крючкова, глядя на него из-под пушистых ресниц, не выразила никаких эмоций, снова красиво поднесла сигарету к своему накрашенному рту и сделала затяжку. Пауза становилась тягучей. Крючкова, усмехаясь, выпустила дым.

– Я уже и забыла, что была женой Саши.

– Что вы думаете о своем нынешнем положении?

– А, вы решили, что это я отомстила ему… Ха-ха. Нет, я слаба для мести. Это сильные натуры могут мстить – мобилизуют себя ради отмщения. А я… Слабая баба. Поплакала, поплакала, а потом привыкла, втянулась. Живу я неплохо. Лучше, чем до моей нынешней профессии. Меня не бьют, у меня несколько квартир в городе, машина, тряпки, деньги, мужики… Много мужиков. Это хорошо, когда жизнь – сплошной секс.

Сергей пытался уловить во взгляде Крючковой живую искру – он чувствовал, что она играет, что напускная вальяжность сойдет, как только он выйдет из комнаты.

– Вы, может, не совсем в курсе, почему я вас тоже имею в виду, нащупывая нити расправы над Сашей. Все люди, кто участвовал в… как бы выразиться поточнее… Кто вас обидел? Я видел видеозапись, где Халява и его архары били вас.

Крючкова замерла, потом опять расслабилась, снова затянулась дымом. Сергей ждал ее реплики – она промолчала.

– Все эти люди, так или иначе, погибли. Халява умер от сердечного приступа, Болта зарезали, Гуся застрелили, Пепса и Харви Райнота убили люди из Степной группировки… Можно сказать, Бог покарал их.

Крючкова усмехнулась.

– Я их всех простила.

– И своего бывшего мужа?

Она загасила окурок в хрустальной пепельнице в виде черепахи, посмотрела Сергею прямо в глаза и не отозвалась.

Сергей поднялся.

– До свидания.

Крючкова кивнула головой.

Выйдя в коридор, Сергей долго смотрел на уже беззаботного Демона – расправа «степных» над Пепсом и Членом давно выветрилась из его головы, и он вновь был прежним весельчаком.

– Тоже ничего? – спросил Демон.

Сергей пожал плечами.

– Зато у меня есть кое-что. Ребята вынюхали, что Анжела Устинова (дочь профессора, которую опустили Пепс и Член) дружит с Танькой. Они встречались вчера.

– Их видели? – насторожился Сергей.

– Видели. Они в кафе сидели за одним столиком и разговаривали. Иди, спроси у нее, о чем они шептались.

– Не торопи меня, Дима. Слушай, давай съездим к этой Анжеле. У нее я все и выспрошу – толку больше будет.

– Ха-ха. Хочешь, чтобы меня замочили чокнутые бородатые мужики? Она из села Холуево носа не кажет.

– Я русский, меня там не тронут.

– Я за холуев поручиться не могу.

– Хорошо, я возьму с собой пару ментов.

– Не нравится мне, Сережа, что ты так тесно с ментами общаешься.

– Это уже ваши проблемы. У меня все друзья в полиции. Если бы я не переспал с женой своего начальника, я бы до сих пор служил.

– Тебя выгнали за бля…во? Ха-ха! – Демон расхохотался. – Ты даешь, парень!

– А ты думал – за что?

– Думал, за алчность. Взятки брал, братков отпускал за мзду.

– Я не иуда. Я честный. Меня не купишь.

– Мой босс тебя купил.

– Откуда ты знаешь мои мотивы?

Демон обнял Сергея за плечо, тряхнул. Они пошли по коридору к выходу из квартиры, где сидели в полукреслах боевики.

– Мотивы, Сережа, у всех нас одни – бабки! Зелень. Ха-ха-ха. Когда бабок много, жизнь становится слаще.

– Ты говоришь, жизнь – дерьмо.

– Даже в него насыпь побольше сахара, и уже можно жрать. А? Ха-ха-ха.

– Откуда знаешь?

– Догадываюсь. Ха-ха-ха. Не пробовал, но догадываюсь. Ха-ха-ха.

* * *

Дома у Сергея сидел жующий Филиппов. С ним делил трапезу Петька Матвеев – подручный Апостолова. Увидев Петьку, Сергей обрадовался, хлопнул по плечу.

– Ты свободен?

– Ближайшие восемь часов.

– Пистолет с собой?

Матвеев хлопнул себя по карману.

– Проводишь меня в село Холуево, поохраняешь. Ты да вон Филиппов.

Вошедший на кухню Демон молча пожал Матвееву руку, сел за стол, придвинул к себе тарелку холодных пельменей.

– А ты че? – Матвеев ухмыльнулся, кивнул Демону. – Не охраняешь?

Тот хрюкнул.

– Я отдыхаю.

– Ха-ха, понимаю. Боишься в Холуево светиться со своей прической? Там таких модных парней не любят… Сергей, садись хавать!

– Пойду руки помою. Филиппов, ты мыл руки?

– Нет.

– Спасибо тебе! Хватал ручищами дерьмо и за еду, а потом глисты! А я с тобой вместе питаюсь. Ты, гад, меня заразить собрался?

Демон заржал. Он воспринял ворчание Сергея, как и требовалось – Сергей разыгрывал обиженного начальника, которого плохо слушается подчиненный.

– Какое дерьмо я брал руками? – незлобиво возмутился Филиппов, не собираясь выходить из-за стола.

Его тупость Сергея взбесила – не понимает, козел, что ему надо с ним посекретничать в ванной!

– Иди, мой! – потащил он Филиппова силой.

– Чего он с цепи сорвался? – толкнул в бок Демона обжиравшийся дармовой колбасой Матвеев. Он уцепился за Филипповым в управлении, где тот что-то бурно обсуждал со своим дядей-капитаном. Что – не сказали ни тот ни другой. Матвеев подумал – что-то личное, родственное, и напросился обедать.

– А, ну их. Они команда. Сами разберутся, – вылавливая скользкие пельмени из миски пальцами, отмахнулся Демон. Он только сейчас осознал, как голоден, и, кроме насыщения, его уже ничто не интересовало.

В ванной, пустив воду, Сергей спросил тупого Филиппова:

– Сказал Апостолову о детском порно?

– Сказал. И про трех ребятишек, которые еще где-то маются, тоже сказал.

– Ну? Есть информация?

– Дядя сам все вызнает и потом сообщит.

– Что вызнает, что сообщит? – бесился Сергей.

Филиппов задумался, а потом сказал:

– Все.

После этого он принялся мыть руки антибактериальным мылом.

Отобедав, выехали в село Холуево. Демон вел «десятку» в мрачном настроении. У дорожного знака «Холуево. 2 км» он нажал на тормоз и вывел машину на обочину.

– Дальше пешком, – сказал он.

– Правильно. Туда таким, в косичках, путь заказан, – весело отозвался Матвеев с заднего сиденья.

– Это феодализм! Это, как его… – Демон пытался подобрать еще слово, потом сердито обернулся к Матвееву и Сашке. – Возмутительно. А ты, мент, еще и радуешься такому обстоятельству!

– Но-но, – построжал Матвеев.

Увидев замешательство Демона от своего афронта, совершенно довольный собой, он толкнул дверцу и вышел из машины, следом вышел Филиппов и последним Сергей.

До села хлюпали в жидкой грязище. Матвеев шел в добротных сапожках, ему было все равно, а Сергей с Сашкой изрядно промочили ноги. Еле нашли дом, где квартировала Анжела Устинова, – подсказал встречный бухарь в телогрейке, кирзовых сапогах и семейных трусах.

Пройдя во двор, долго стучали в дверь веранды. Дом был бревенчатый, старый. Вышла задумчивая тетка лет пятидесяти.

– Чего вам?

– Нам Анжелу, – сказал Сергей.

– А вы кто?

– Мы друзья.

Сергей успел заметить, что на одном из окон дрогнула занавеска – Анжела наблюдала за ними в щелку.

– Скажите, мы от Татьяны Крючковой. Нам надо поговорить с ней. Всего десять минут, – торопился убедить тетку Сергей.

– Ждите здесь.

Сергей обернулся к своим сопровождающим. Матвеев переминался с ноги на ногу с совершенно безмятежным спокойствием. Сашка, наоборот, чуть пританцовывал, словно очень хотел по-маленькому. Сергей не питал особых надежд на визит к Анжеле Устиновой, просто по ходу дела возникла возможность выяснить, какие отношения у группировки Вазелина с братвой Паши Степного. Из виденного прежде следовало, что «степные» с «вазеловскими» ладили, а споры решали мирно (малой кровью).

Дверь отворилась, и на улицу вышла, в накинутой на плечи шали, эффектная, чуть полноватая молодая женщина.

– Вы хотели со мной поговорить? – спросила она.

– Меня зовут Сергей Баринов, я сыщик – частный детектив. Я расследую одно частное дело и по ходу его вышел на Пепса и Харви Райнота.

Анжела вздрогнула при упоминании имен своих обидчиков.

– Они погибли, – поспешил сказать Сергей. – Вы знаете?

– И что? – уже отчужденно спросила Анжела. – Они обидели меня и отца. Отец из-за них…

– Я знаю. Все знаю. Я, собственно, не из-за них здесь. Кто вам посоветовал обратиться за помощью к Паше Степному?

– Вам какое дело? – возмутилась Устинова.

– Самое прямое! – вдруг грубо вмешался Матвеев, оттеснив Сергея, и впихнул Анжеле в лицо свое развернутое удостоверение. – Оперуполномоченный Матвеев. Ты, сука, навела бандитов – они убили человека!

– Они напали на меня и отца! – взвизгнула Устинова.

– В полицию почему не заявила? Самосуд организовала? На хрен увезу сейчас в наручниках, и сядешь лет на десять!

Устинова побледнела, хватала ртом воздух, не зная, как ей быть.

– Быстро колись: кто тебя к Пашке отправил?! Ну? Я же по глазам вижу, что ты в этих делах не сечешь, тебя научили… А это подстава! Скажи: кто? И сиди себе на хрен в этой деревне до окончания века!

– Мне Таня посоветовала. Таня! – она уже обращалась к Сергею, ища в его глазах защиты.

Сергей в душе порадовался – Матвеев ему здорово помог. Не будь его, ушел бы он ни с чем восвояси. Оказывается, Крючкова научила подругу искать правды у бригады «степных». А какая у бандитов правда? Или ограбят, или убьют. Значит, она хотела смерти Пепса и Члена. Хотела. А говорила: «Я слабая женщина, я их всех простила…»

Когда шагали по грязи обратно, Филиппов дернул Сергея за рукав.

– Получается, Крючкова – организатор всех убийств?

– Как ты догадался? – изобразил удивление Сергей.

– Сложил два и два.

– Никому не говори, что ты слышал из уст Анжелы.

– Почему?

– Прежде всего – презумпция невиновности. Надо проверить все варианты. И потом, у меня другие планы в этом расследовании.

– Помню… Но ты собираешься найти убийцу Игрока?

Сергей молча посмотрел на Филиппова. Сашка понял, что молчание не всегда знак согласия.

– Вот. Найдешь ты убийцу, и что дальше? – мягко спросил Филиппов.

– Дальше будет видно, – сказал Сергей.

Неожиданно он повернул голову к Матвееву, попросил его отправить какую-то телеграмму, дал ему бумажку с адресом и деньги.

Сердитый Демон стоял рядом со своей машиной, толкая ногой левое переднее колесо.

– Демон, я не говорил только с Крольчонком. Кто он?

– Он король азартных игр. Его ребята контролируют два подпольных игровых клуба.

– Почему Крольчонок?

– В смысле? – не понял вопроса Демон.

– Почему его зовут Крольчонок? – уточнил вопрос Сергей.

– Трахается быстро, как кролик. Тык-тык-тык-тык.

– Гы-гы-гы-гы, – задергал шеей Матвеев. Ему понравилось сравнение. Заметив скошенный взгляд Демона, примирительно заверил: – Я ничего не слышал… Вы меня до управления подбросьте.

– Зачем тебе в управление? – насторожился Демон. – Говорил, что свободен…

– Надо мне. Ты, бандюк, крутого из себя не строй. Когда я злой – бью больно, долго чесаться будешь.

– Он шутит, Дима, – сказал Сергей, усаживаясь в кресло «десятки».

– Верю, – буркнул Демон.

Доставив Матвеева к областному управлению внутренних дел, оттуда напрямую помчали к бывшему казино «Домино», ныне, после запрета на игорный бизнес, оно называлось «лотерейный клуб». Чем отличалось первое от второго, было не ясно никому, но первое запретили, а второе процветало и прибавляло в оборотах. «Лотерейный клуб» работал не круглосуточно, как другие подобные заведения в городе, а с восьми вечера до восьми утра, но и днем за зеркальными окнами теплилась жизнь – персонал прибирался, в баре мылись стаканы, загружались полуфабрикаты в холодильник кухни, в тесном кабинете управляющего братва подсчитывала ночные барыши.

Демон провел Сергея беспрепятственно в кабинет (Филиппов остался в баре, заказав себе окорочок-гриль). Посреди кабинета, на полу, стояла большая картонная коробка из-под унитаза, наполненная доверху тысяче– и пятитысячерублевками. Вокруг на стульях, согнувшись, сидели славяне и кавказцы в белых рубашках, классического покроя серых брюках и цветных подтяжках (ни много ни мало – мафиози из Чикаго!) и считали деньги. Набирая пачки по сто купюр, перетягивали цветными резинками и передавали их худому мужику лет сорока в белом костюме. Он укладывал рыхлые пачки в распахнутые титановые чемоданы. Некоторые пачки, непонятно как отбираемые, мужчина укладывал в старинный саквояж из рыжей кожи.

Саквояж удивил Сергея – какой-то раритетный, сейчас такой и за очень большие деньги не достанешь!

– Это Сергей, – громко сказал Демон, на мгновенье прерывая слаженную работу.

– Ваня, займись деньгами, – велел Крольчонок одному из русских и посмотрел на Сергея с веселым интересом. – Я к вашим услугам. Пройдемте в зал.

Сергей послушно вышел за Крольчонком в узкий коридор, а оттуда в помещение бара с низким потолком. У оригинальной стойки располагалось несколько столиков – здесь выпивали и закусывали в перерыве игры. Крольчонок присел на полукруглый диванчик и указал на место против себя.

– Выпьете что-нибудь?

– Нет, спасибо.

– Итак, я могу рассказать про Сашу Игрока не много – он наезжал в наш «клуб» – в этот и в другой, которыми я управляю, наезжал, когда вздумается – проходил в кабинет, открывал сейф, пересчитывал наличность и сверялся с отчетностью. С ним никто никогда не спорил. А он был очень вежлив – мои люди дела ведут честно. Вазелину на нас обижаться не за что – в общак мы отстегиваем положенное, без утайки.

– Он играл у вас?

– То есть?

– В рулетку там или блэк-джек? Играл?

– Нет. Никогда. Он не был игроком.

– Можно, я похожу здесь, порасспрошу персонал?

Крольчонок убрал с лица любезность, насупленно посмотрел на Сергея, но утвердительно кивнул.

– Больше я вам не интересен? – Он ухмыльнулся.

Сергей простодушно улыбнулся на все его подозрения. Глупо расспрашивать человека о его темных делишках и надеяться, что он тут же сознается в собственных преступлениях. Единственный вариант, если человек сам захочет поведать о себе. Но Крольчонок каяться в грехах не собирался. А то, что Крольчонок и Саша Игрок были в одной связке, словно два альпиниста, было понятно как дважды два. Почему? Под Крольчонком был игровой бизнес «вазеловской» организации, а Игрок отвечал за верную отчетность – при обоюдной договоренности они легко могли укрывать от Вазелина какие-нибудь «мелочи» в миллион-другой евро… Сергею именно хотелось нащупать тайный изъян в святом ореоле Игрока, пусть Вазелин почувствует укол в душе – друг и брат был не таким преданным, как ему казалось! А где легко стянуть бабки? Конечно, в подконтрольном тебе казино, даже если оно теперь называется «лотерейный клуб».

Сергей оглянулся – Демона видно не было. Сашка Филиппов, сидя на высоком табурете у стойки бара, хрустел куриными костями над стальной тарелкой. Рядом стоял пригубленный бокал с коньяком.

– Пьешь на работе? – подсел к нему Сергей, забрал бокал и допил коньяк.

Сашка расстроенно скривился.

– Что? – спросил Сергей.

– Улучшает пищеварение.

– Дальше.

– Дальше я ел и слушал, и никого ни о чем не расспрашивал.

– Плохо, Филиппов. Очень плохо.

– Не спеши ворчать. Видишь вон тех холуев у зачехленного стола?

– О! – Сергей удивился, здесь даже рулетка функционирует – основной признак «казино», но тут же понял, что раз все здесь хорошо, значит, кто-то очень важный из властителей, поважнее самого главного авторитета Африкана Иноземцева, покрывает это «хозяйство». Ведь множество подобных мест в Москве и Питере также процветают, про них писано-переписано во всех СМИ, о них знают все властители и… ничего. Вот тому подтверждение…

Филиппов ничего не понял из его переживаний, но продолжил:

– Вон те холуи…

– Зачем их называть холуями?

– Как хочу, так называю. Вон те холуи, о чем они говорят?

Сергей прислушался.

– Главное, держать язык за зубами. Здесь все стучат. Ты понял, Сокол?

Сергей посмотрел на Филиппова.

– Да, шеф, – сказал Сашка, вытирая масляные пальцы о салфетку. – Я кое-что слышал. Когда ты прошел в кабинет, здесь все зашушукались, что Крольчонка прихватят за паленую задницу. У того столика, рядом с окном, шептались охранники, и один другому поведал, что Игрок был в доле с Крольчонком; он приводил сюда некоего Курка, и тот брал блэк-джек, а иногда и рулетку. Курок или баба, что с ним приходила. Или просто бабы, коих предварительно светил здесь Курок. Потом Игрок делил «выигрыш» с Крольчонком.

– Саша, такой вопрос… ты над ним подумай, прежде чем дать мне ответ: это они специально нашептали рядом с тобой, чтобы ты услышал и мне передал?

Филиппов не удивился, не возмутился и не проявил других эмоций – его физиономия выражала только грусть по выпитому Сергеем коньяку. Он смиренно, словно молоденький послушник в монастыре, сказал:

– Может, специально, а может, не думая обо мне. Народ-то знает только тебя – сыщика. Я-то никто. Пустое место. «Шестерка» – тупой и никуда не годный.

Сергей хмыкнул.

– Какой ты хитрый. Имидж себе выбрал: Мистер «Никто». Деньги давайте, а в остальном – пустое место!

– Ради дела.

– Не заливай, Филиппов. Тебя, кроме «бабок», ни хрена не интересует. Прости за резкость. Еще есть коньяк?

– Закажи.

Сергей кивнул бармену – тот наполнил до половины два стеклянных бокала. Выпили. Понюхав пальцы, Сергей спросил:

– Я на чем остановился?

Филиппов добродушно пояснил:

– Ты ругался. И дальше ругайся… Ругайся, ругайся, только этот раунд за мной. Тебе-то Крольчонок не очень много рассказал.

Сергей усмехнулся – Филиппов был прав. Кивнул на стальную тарелку с обкусанным окорочком:

– Ты кушай, Саша. А я погуляю здесь пока, может, тоже что-нибудь услышу.

Как и предполагал Филиппов, служащие «лотерейного клуба» стойко держали язык за зубами. Выходя на улицу, Сергей внимательно проел глазами «болтливых» охранников. Их специально научили пошептаться недалеко от Филиппова или они обычные лопухи?

У входа в клуб был небольшой фонтанчик, украшенный цветными булыжниками. Демон задумчиво сидел на лавочке у фонтана, еще пустого и неработающего по причине ранней весны, и бросал на грязное дно камушки. Сергей подсел к нему.

– Демон, ты знаешь человека по кличке Курок?

– Не.

Естественно, Игрок использовал человека, неизвестного остальной братве.

– А что? – безмятежно спросил Демон.

– Есть люди, которые его знают. Надо бы их порасспросить.

– Кто знает Курка?

– Два охранника этого заведения.

– Их пощупать в открытую?

– Вопрос риторический.

– Не понял.

– Твой вопрос не требует ответа – и так ясно, что пощупать их надо тихо.

– Сменятся, я их выцеплю. Что, сейчас домой?

– Можно.

– Где Санек?

– Не знаю.

– Подожди, я его найду, и поедем домой.

Демон вернулся в клуб. Буквально через минуту из клуба вышел взлохмаченный Филиппов.

– Где Диман? – спросил он.

– Пошел тебя искать. Ты где был?

– В туалете. Ты мне скажи лучше, что за телеграмму ты велел Матвееву отправить?

– Надо мне. Попросил. Он не перетрудится.

– Дак ты ему столько бабок отвалил на телеграмму!

– Все ты успеваешь заметить, Филиппов. Не раздражай меня. Вон и Демон. Поехали домой. Демон обещал к ночи притащить обоих говорливых охранников. Узнаем, кто такой Курок и где его найти.

– Зачем?

– Хочу вывести на чистую воду Крольчонка.

– Зачем?

– У него могли возникнуть разногласия с Игроком – они делали общую пакость Вазелину. Игрок мог пригрозить Крольчонку, что откроет карты.

– Почему?

– Откуда я знаю? Это я так комбинирую.

– Едем домой? – подошел Демон.

– Едем, – поднялся с лавки Сергей. – Я хочу копнуть под Крольчонка.

– Почему ты хочешь копнуть под Крольчонка? – удивился Демон, еще не ведающий, для чего Сергею нужен Курок.

– Потому, что Вазелин рекомендовал его проверить, – не стал открывать свои задумки Сергей раньше времени.

До вечера сидели дома у телевизора. Демон позвонил своим архарам, они все поняли и уже часов в одиннадцать ночи, когда совсем стемнело, вышли на связь. Демон убрал айфон, сказал, хитро прищурясь:

– Ребята ждут.

– Поехали, – с готовностью поднялся Сергей.

– Можно я останусь? – попросил Филиппов.

– Зачем?

– Посплю.

– Поспишь в машине.

Поехали по ночным улицам куда-то в центр, где мрачные пятиэтажные трущобы постройки сталинских времен зловеще давили на психику чернотой своих окон.

– Что здесь так не освещено? – ворчал Сашка.

– Потому что здесь не живут, – пояснил Демон. – Закончили расселение, всю нищету в новые панельные десятиэтажки на окраине вывезли, а это великолепие снесут и отгрохают элитный жилой район для богачей. Может, и я здесь пару квартирок прикуплю.

Демон вытащил айфон из кармана, позвонил своим архарам:

– Мы на месте… Хорошо. – Посмотрел на сыщиков: – Выходим, парни. Нас ждут.

Вздохнув, покинули машину. Демон уверенно двинулся к входу в подъезд. Следом задумчивый Сергей и тоскующий Филиппов. В полнейшем мраке топали по ступеням бетонных лестничных маршей. Воняло мочой и дохлыми кошками.

– Третий этаж. Это здесь, – сказал Демон. – Осторожнее, тут дерьмо.

Впереди открылась дверь, и сноп света осветил площадку.

В брошенной квартире, в центральной комнате, на подоконнике горела керосиновая лампа – ее фитиль давал мало света, но глаза скоро привыкли. Окна были завешаны грязными старыми одеялами. Посреди комнаты на двух стульях сидели задержанные охранники лотерейного клуба – у обоих на головах были плотные мешки, а руки сцеплены наручниками за спинками стульев. Пятеро бандитов в масках прохаживались кругами, не произнося ни слова. Демон взмахом руки велел им идти в другую комнату. Кивнув Сергею на задержанных, дал понять, что можно приступать.

– К вам есть два вопроса, – сказал Сергей монотонно.

Один из охранников, услышав речь, вдруг зачихал, затряс головой и сквозь плач попросил:

– Не убивайте. Пожалуйста.

Сергей не знал, что творили бандиты с охранниками до их прибытия – били, угрожали смертью, а может, ничего не делали, просто привезли и усадили, ничего не объясняя, потому решил не говорить лишних слов.

– Первый вопрос: кто такой Курок?

– Он игрок. Завсегдатай игровых клубов, – подвывая, объяснил охранник.

– Это не ответ. Фамилия, имя, возраст, внешние данные.

– Федоров. Фамилия – Федоров. Возраст – лет тридцать, русский, волосы светлые, соломенные, длинный чуб, глаза карие, рост метр семьдесят, хорошо одевается.

– Где его найти?

– Не знаю.

Сергей толкнул другого охранника, который все время молчал.

– Ты говори!

– Ничего не скажу.

Сергей метнул взгляд на Филиппова, резко толкая упрямого охранника в укрытую мешком голову, велел:

– Убить его!

– Нет! – взвизгнул трусливый. – Не надо!

– Говори ты, – разрешил Сергей.

– Найдите Таисью. Русская баба, лет тридцать – тридцать пять, красивая, эффектная, грудь большая, задница. Она всегда тусуется в лотерейном клубе «Амадеус». Она проститутка. Она знает, где бывает Курок.

– Хорошо. Успокойся, – опустил ему руку на плечо Сергей, а упрямцу, снова его толкнув в голову, сказал: – А ты дурак! За чужую задницу под пулю свою тупую башку подставляешь.

Посмотрев на Демона, Сергей кивнул на выход – идем.

Спускаясь по ступеням лестницы вниз, на этот раз светили под ноги дисплеями телефонов, стараясь не угодить в бомжовское дерьмо.

– Демон, ты их отпустишь?

– Кого?

– Не дурачься. Этих охранников.

– Это ты задаешь глупые вопросы. Не в расход же их пущу! С ними пусть Крольчонок сам разбирается.

– Значит, говорливого убьют – тот «бык» преданный сдаст его.

– Обоих убьют. Крольчонок с быдлом не церемонится. Но время у тебя есть, Сережа, сделать свои дела – их отпустят только утром.

– Меня это радует.

Они вышли на улицу.

– Слава богу, свежий воздух, – Сергей постоял секунду, вентилируя легкие ночным, насыщенным кислородом воздухом.

Бог даст, сегодня отыщут Курка и сдадут Вазелину – пусть рвет жилы из афериста, а там и Крольчонка прижмут. Сергею и выдумывать не требовалось грехи – бандюги сами себя передавят, когда он позволит всему дерьму, так отчаянно укрываемому на дне, всплыть на поверхность. Много он, Сергей Баринов, за свою служебную карьеру видел благополучных бандитских организаций, где «все ровно» и «все по-честному», а на поверку оказывалось, что бандит – он всегда бандит, и у него только один кодекс поведения: «Обмани ближнего своего и возрадуйся!»

Погрузившись в «десятку», помчали к лотерейному клубу «Амадеус». Филиппов был прилично одет, ко всему ни Сергей, ни Демон не могли светиться, поэтому Сашке велели проникнуть в игровой зал под видом игрока (Сергей выдал три тысячи рублей на симуляцию игры – минимальная ставка была двести рублей, и на сто граммов коньяка в баре). Филиппов просто обязан был обнаружить в «Амадеусе» упомянутую охранником Таисью и вывести ее к машине.

– Как я ее выведу? – задал тупой вопрос Сашка.

– Очаруй. Пригласи к себе, ха-ха. Не забывай – она шлюха, намекни, что быстренько полюбишь ее в этой машине и, не скупясь, расплатишься.

Вздыхая, Филиппов ушел в клуб.

– Что он узнал о «степных»? – вдруг спросил Демон.

– О «степных»? – Сергей совсем забыл, что он отправлял Филиппова к «языку» в группировку Паши Степного – так считал Демон, а значит, и Вазелин, требовалось быстро и правдиво солгать. – Ничего. Он не нашел своего парня. Как раз была разборка. Помнишь, у завода?

– Кто он?

– Не скажу.

– Почему? – Демон смотрел куда-то вдаль, словно был отрешен и его не интересовал ответ Сергея. Но Сергей знал, что тот ждет ответа и обдумает его как следует.

Сергей постарался успокоиться – надо вести себя уверенно, тогда любую ложь легко выдать за правду.

– Как ты любишь говорить – закрытая информация.

– От нас? Почему?

– После расследования гибели Игрока я рассчитываю вести другие дела, и моя неболтливая репутация – гарантия моего процветания.

Про себя Сергей подумал: «И гарантия моей жизни».

На эту тираду Демон никак не отозвался.

Ожидание закончилось быстро – двери клуба распахнулись, и дурака Филиппова на пинках вышибли с крыльца в пыль. Сергей хрюкнул. За что идиота выкинули охранники? Скорее всего, Филиппов, увидев Таисью, прямо на весь зал заорал о желании с ней сбилизиться и расплатиться, да еще схватил за сиськи. В приличных местах так не поступают.

Выйдя из машины, Сергей с минуту смотрел на стоящего на карачках Филиппова.

– Достойная поза.

Филиппов виновато опустил голову.

– Она там?

– Да.

– Деньги разменял?

– Да.

– Давай все сюда и шуруй в машину.

Открывая двери клуба, Сергей услышал, как Демон весело осклабился, встречая Филиппова:

– Привет, Саня, давно не виделись!

В вестибюле клуба, недавно числившегося престижным казино, таковым и остающимся после смены названия, было помпезно, роскошно, но безвкусно. «Покажем класс Филиппову», – подумал Сергей.

Охранники в черной униформе ощупали взглядами его фигуру, но он был в пиджаке и брюках, без куртки, невзирая на весеннюю сырость, значит, на машине. Сергей заплатил за вход, приобретя липовые «лотерейные билеты», и прошел в игровой зал. Стены салатной зеленью рождали в мозгу удивление: какой шутник оформлял помещение? Тем не менее вокруг были пальмы в кадках, ворсистые ковры, рулеточные столы стояли зачехленные (когда играли проверенные клиенты, без свидетелей – крутили рулетку), а публика тусовалась у восьми столов «спортивного» покера. Кто-то отдавал дань азарту в рядах игровых автоматов, расположенных в отдельном зале, – автоматы теперь назывались лотерейными. Бар работал бесперебойно, то и дело к столам подносилось шампанское. За столиком у стены сидел начальник игровой смены – босс и зорко следил за игрой на всех столах.

Таисью Сергей увидел у рядка лотерейных автоматов, выставленных рядом с зачехленными рулеточными столами. Она не сидела на табурете, а стояла, периодически просовывая билеты в зев автомата и нажимая кнопки. И явно скучала. Было ясно – играла она только для виду.

Он сразу понял, что именно она – та женщина, которую описал один из охранников. Крупная, но не полная, в соблазнительном облегающем платье. Ее обтянутые материей бедра мгновенно будили желание.

Сергей встал чуть позади нее, несколько минут наблюдал за ее игрой.

Таисья обратила внимание на него, дважды взглянула, округляя рот – у нее совпало несколько ягодок, и она кое-что выиграла.

– А вы? – вдруг спросила Таисья. – Почему не играете?

Ее голос, с грудным придыхом, явно говорил о желании близкого знакомства. «Снимала» тех, кто побогаче. Требовалось убедить, что он при деньгах.

– Сегодня мне не везет, – сказал Сергей и пожал плечами. Он вытащил несколько «лотерейных» билетов, купленных на входе, впихнул один в соседний автомат, наугад остановил комбинацию – пусто.

– Раньше я вас не встречала в клубах.

– Вы заядлый игрок? – любезно осведомился Сергей, повторяя проделанную операцию на своем автомате. Пусто. Ему вправду не везло.

– Играю, когда становится совсем скучно. Муж всегда в делах.

Сергей про себя ухмыльнулся: «Как же, муж!»

Он исчерпал свой лимит, впихнул в зев автомата новый билет. Снова пусто. Так все деньги можно проиграть!

– Не везет, это точно, – сказал он, сокрушаясь по-настоящему.

– А мне везет! – захлопала в ладоши Таисья – у нее вновь сыграла комбинация.

– Пойду выпью коньяка, – вздохнул Сергей.

– Можно составить вам компанию? – совсем непринужденно спросила Таисья.

«Ловко работает», – одобрил ее игру Сергей.

– С удовольствием!

Таисья сделала жест рукой – один из администраторов зала подошел и снял ее выигрыш. Стерва неплохо огребла. А рассчитывает «сдрючить» с Сергея еще больше! Выходит, она клюнула на его внешний вид. Тем лучше. Он покажет Филиппову, как надо проворачивать «знакомства», втопчет его в грязь своим умением «работать».

Они прошли к стойке бара, сели на табуреты. Сергей заказал два коньяка по пятьдесят граммов. Бармен нацедил в рюмки пойло и отошел к другим клиентам.

– Можно узнать, как вас зовут? – Сергей обворожительно улыбнулся.

Шлюха ответила не менее пылкой улыбкой, подняла рюмку.

– Выпьем?

– Да, с удовольствием.

Выпив коньяк, она облизнула губы (нестирающаяся помада).

– Хотите любви? Вот так – с незнакомкой, быстро и страстно?

– В машине? – подсказал Сергей. Только выйди, курва, быстро получишь по похотливым губам. Любовь она предлагает. А потом выставит астрономический счет!

– Какая у вас машина?

– «Десятка». Устроит?

– Устроит любая. Можно и не в машине. Стоя, у стены, в подворотне…

– Нет, на заднем сиденье уютнее.

– А вы не романтик. Идемте?

– У меня нет презерватива.

– Я предвидела, что сегодня встречу вас, – хитро прищурилась Таисья, показывая на свою сумочку. – У меня несколько упаковок.

– Отлично.

Они вышли из клуба. Порыв влажного ветра резанул по голым плечам и телу Таисьи. Она поежилась, пригнулась.

– Как здесь холодно! Где ваша машина?

– Вон, с краю стоит.

– Быстрее, мне холодно.

Они подошли к «десятке», и тут Таисья обнаружила, что в машине сидят двое мужчин.

– Что это значит? – испуганно обернулась она к Сергею.

– Говори, где найти Курка?

– Какого Курка?

– Не кривляйся. Говори, иначе буду держать на холоде, пока не сдохнешь. – Сергей крепко сжал руку женщины.

– Сумасшедший! Пустите меня! Я буду кричать, позову охрану!

– Тихо, ты. Мы тебя не тронем. Скажи, где Курок?

– Я не понимаю!

– Таисья, не зли нас!

– Я не Таисья. Меня зовут Мария. Мария Егоровна Подбышева. Мой супруг президент акционерного общества «Урожай».

– Бо-бо-бо! – выглянул из машины Демон. – Подбышев – это владелец третьего хлебозавода.

– Да, – женщина высокомерно обернулась к Демону, но, оценив его экзотическую прическу из мелких косичек, вдруг восторженно вскрикнула: – Вы дизайнер! Вы человек искусства!

Демон поскучнел, но разочаровывать женщину не стал:

– Типа того.

– Тем лучше, – обернувшись к Сергею, она выдернула руку. – Оставьте меня, я не Таисья. Она шлюха! Разве я похожа на шлюху? Таисья в черном платье с рубиновой брошкой на груди.

– Понял. Извините. – Сергей убрал свои руки, недоумевая. Какой прокол! А он совсем не обратил внимания на бабенку в черном платье.

Подбышева, уже повернувшись к Демону, нагнувшись к открытому окну, говорила:

– Дружок, ты можешь трахнуть меня? Я тебе заплачу. Я вся горю. Муж вечно в делах. Я тайно приехала сюда, думала кого-нибудь подцепить, а все заняты шлюхами. Хотела этого… А ты такой в косицах весь. Как певец какой-нибудь. Я мечтаю о сексе с таким парнем! Ну, мне холодно, соглашайся.

– Дело не трудное, – хмыкнул Демон. Обернувшись к Сашке, спросил: – Хочешь тетку?

– У вас друг? Если он хочет, я и ему уступлю.

– Нет, спасибо, – перепугался Сашка.

Сергей, пожав плечами – ну, и дела, не соскучишься с этими богатеями, пошел в клуб на второй заход. Сколько денег зря просадил! Потянув дверь клуба за ручку на себя, услышал, как, ворча, вышел на ветер Филиппов и как юркнула в салон жена владельца третьего хлебозавода, и сразу же заскрипели рессоры – Демон принялся за дело без всяких прелюдий.

Вновь заплатив за вход покупкой лотерейных билетов, Сергей вошел в игровой зал. Свяжешься со шлюхами – столько денег спустишь! А хотелось потратить как можно меньше, чтобы себе оставить большую часть из выданных Вазелином на следственные мероприятия.

Увидев Таисью, отходящую от бара, уже изрядно набравшуюся, Сергей преградил ей дорогу.

– Привет.

– Тебе чего? Хочешь угостить?

– Я от Курка. Он срочно требует доставить тебя к нему.

– Курка? Какого лешего ему надо?

– Узнаешь. Поехали.

– Поехали, – вдруг легко согласилась Таисья.

Сергей расслабился – в этот раз прошло без помех. Таисья в гардеробе получила длинную песцовую шубу, выходя, взяла Сергея под руку.

– А ты ничего, – сказала с пьяной развязностью. – Есть бабки? Могу дать.

– Бабки дать?

– Ха-ха. Дурачок. Фуфло подставлю.

– Пойдем, – потянул Таисью к машине Сергей. – Курку это предложи.

Подбышева, уже удовлетворенная Демоном, выйдя из «десятки», оправляла прическу, не обращая внимания на холод. Самодовольного Демона, вышедшего следом, она страстно обняла и что-то горячо зашептала ему, потом резко отстранилась и пошла не к дверям клуба, а к красной спортивной машине.

Сергей подвел Таисью к Демону. Тот сверху вниз посмотрел на проститутку, спросил сурово:

– Где найти Курка?

– Какой Курок? Не знаю никакого Курка, – дурачилась Таисья.

Демон вдруг резко, неожиданно влепил проститутке пощечину. Сергей вздрогнул. Таисья заморгала, заохала.

– Где Курок, сука? – прохрипел Демон и сдавил рукой лицо женщины. – Задавлю, дрянь, а шубу себе заберу.

– Пусти! – замахала руками Таисья, не смея ударить Демона, зная, чем такое кончается.

– Говори! Убью!

– Дома он. Я не знаю, если его дома нет.

– Где он живет?

– Старопушкинский переулок, дом четыре, квартира двенадцать. Это в центре.

– Знаю. Поедешь с нами, – Демон толкнул Таисью к машине.

Она без лишних слов полезла на заднее сиденье, где уже сидел хмурый Филиппов.

Приехав к Курку, оставив Таисью под присмотром Филиппова, Сергей и Демон вошли в подъезд, поднялись по широкой лестнице на третий этаж. Дверь квартиры номер двенадцать была опечатана полицией.

– Какого черта? – с досадой возмутился Демон.

Сергей не нашелся, что сказать.

Демон зло забарабанил в дверь соседней квартиры. Залаяла собачонка, а потом раздался сонный старческий голос:

– Кто? Что надо?

– Где жильцы из двенадцатой квартиры? – спросил через дверь Демон. Идиотский вопрос в полночь.

– Молодой человек, вы с ума сошли!

– Говори! Дверь разнесу!

– Я полицию вызову!

– Козел старый! Урод! – Демон, теряя терпение, дважды врезал в дверь старика ногой.

Жилец не на шутку испугался, а его пес зашелся в истеричном лае. В третьей на площадке квартире тоже пару раз гавкнул волкодав.

– Падлы! Животные! – орал Демон. Его буйство не понравилось Сергею – накурился «травки», что ли? Или на него так плохо повлияла близость с Подбышевой?

– Убили его! Убили! – выкрикнул из-за двери старик.

– Когда? – враз остыл Демон. Он с недоумением оглянулся на Сергея.

– Неделю назад. Больше ничего не знаю.

Сергей кивнул – пойдем.

Выйдя на улицу, встали в нерешительности. Демон ковырялся в носу.

– Уже интересно. Курка убили неспроста. Неужто Крольчонок причастен к гибели Игрока?

– Надо найти шлюх, с которыми Курок потрошил лотерейный притон Крольчонка.

– Как потрошил?

– Курок и его шлюхи «выигрывали» в клубе Крольчонка с его ведома крутые бабки.

– Обманывали Вазелина?

– Как ты догадался?

– А ну, пойдем! – Демон заспешил к машине, рывком открыл заднюю дверцу, выдернул на улицу перепуганную Таисью. – Ты че, курва, не сказала, что Курок убит?

– Убит? – проститутка перепугалась еще больше.

– Неделю назад!

– Я не знала! Честно! О боже! – Таисья зажала рот рукой и переводила взгляд с одного похитителя на другого.

– Ты ходила с ним играть в «Домино»? – спросил Сергей.

– В клуб «Домино»? Нет. Он туда с Киской и Микой ходил.

– Кто такие?

– Девчонки. Работают у гостиницы «Полтавская».

– Они там?

Таисья пожала плечами.

– Не знаю. Должны быть.

– Поехали.

Погрузившись в «десятку», рванули к «Полтавской», где у череды сияющих огнями киосков тусовались девки в длинных париках и коротких песцовых шубках. К тормознувшей «десятке» подошли три «бабочки».

– Как дела, мальчики? Желаете отдохнуть?

Заметив в салоне Таисью, проститутки удивились.

– Девки, Тайка с ними!

– Алло, девочки, Мику с Киской позовите, – велела Таисья.

– Мы чем плохи?

– Парни не трахаться с ними собрались – поговорить.

– О-о. Эй, Мика! Киска! Гребите сюда!

Две разбитные шалавы в синтетических париках и коротких бобровых шубках, в высоких замшевых сапогах, большеротые и полногубые, с длинными хищными наращенными ногтями, пересмеиваясь, подошли к машине.

– Чего вам?

– Садитесь, – кивая назад, велел Сергей.

– У вас и так тесно.

– Садитесь.

Мика и Киска, ухмыляясь, покорно полезли в салон.

«Десятка» рванула с места – все откинулись на сиденья.

– Девочки, они искали Курка, – сказала Таисья.

– Да? Но его грохнули… еще неделю назад, – хлопая ресницами, наивно отозвалась Мика.

– Кто? – дернулся Демон.

– Мы-то откуда знаем!

– Вы ходили с ним в лотерейный клуб?

– Ходили. Курок платил нам, как за секс, но вел просто играть и пить. Парень был с прибабахом. Ему требовалось сопровождение. Мы, конечно, одевались прилично и вели себя соответственно.

– Как леди, – хмыкнула Киска. – А Курок здорово выигрывал. Почти всегда.

– Вы и одни не раз выигрывали, – холодно усмехаясь, сказал Сергей.

– Что? Э, куда вы нас везете?

– К Вазелину. Курвы, он из вас жилы вытянет, – оглядываясь, осклабился Демон, блеснув в темноте белейшими зубами. – Кто вам бабки сдавал? Крольчонок? Кто из его людей?

Мика зыркнула на Таисью.

– Сука! – и хлестанула ее по лицу ногтями, вмиг разодрав щеки.

– О-у-у! – взвыла Таисья, облившись кровью. – Тварь! – и в ответ вцепилась в волосы Мики.

На резком повороте Киска неожиданно толкнула дверцу и сиганула из салона.

– Тормози! – взвизгнул беспомощно Филиппов, сжатый дерущимися шлюхами.

– Тварь! Падла!

– Сука! Тебе смерть, Тайка!

Демон, держа одной рукой руль, вдруг с разворота впихнул в глаз Мике пистолет. Сергей ошарашенно вздернулся.

– Тихо, дрянь! – Демон отщелкнул предохранитель. – Убью.

Мика сжалась, тут же получив несколько оплеух от Таисьи.

– Кто тебе делал выигрыш на рулетке?

Машина клюнула носом и встала. Сергей толкнул дверцу. Выскочил на улицу подобрать Киску – она при падении должна была здорово расшибиться. Так и было – она лежала на асфальте без движения в пятидесяти метрах от затихшей «десятки». Он сделал шаг, другой.

Из потока ночного движения к обочине выскользнул джип «Ленд Крузер», отворились дверцы, Сергей застыл на месте – четверо здоровенных кавказцев, с пистолетами в руках, прыгнули на асфальт. Первый нагнулся над Киской. Посмотрел на нее и крикнул Сергею:

– Стой на месте!

– Она? – спросил второй.

– Киска.

Второй молча выстрелил Киске в голову – тело дернулось.

Сергей развернулся и бросился к машине.

– Ходу! – заорал он, прыгая в салон, ожидая пули в спину.

– Суки! Крольчонок охамел! – прорычал Демон, выжимая сцепление.

Бах! Бах!

«Десятка» понеслась.

Бах! Бах! Бах!

– А! – Таисья вдруг выгнулась и осела – ее взгляд потускнел.

– Гони! – визжал Филиппов.

Мика плакала. Сергей, щурясь, оглядывался – кавказцы – бойцы Крольчонка, нырнув в «Ленд Крузер», мчали следом.

Демон нервно кинул айфон Сергею.

– Звони Вазелину! Угрохают нас здесь, и никто не узнает!

«Бах! Бах!» – дважды хлопнули выстрелы далеко.

Демон вывернул в проулок. Джип не отставал. Демон, резко выворачивая, назвал Сергею номер сотового Вазелина. Тот быстро набрал номер. Демон взял трубку – «десятка» уже вылетела на широкий освещенный проспект, вокруг теснились легковушки всех мастей, джип увяз в движении и начал отставать.

– Шеф, Крольчонок тебя обманывал! Он утаивал бабки! Серега его вычислил – нас ведут, стреляют!.. Понял. На площадь? …Понял!

Бросив айфон Сергею, Демон возбужденно загоготал.

– Им конец, парень! Шеф нас прикроет!

Сзади взвыла милицейская сирена.

– Менты! – дернулся Филиппов. – А у нас труп!

– Гоним! – Демон утопил педаль газа – «десятка» полетела, еле успевая проскальзывать между попутными машинами. Вой сирены приближался.

Сергей тупо смотрел вперед, вдавившись в кресло. Теперь ему никак не объяснить всему управлению, почему его, честного сыщика, обнаружили в «десятке» с проститутками, одна из которых убитая.

«Десятка» пробилась в ряд, идущий вдоль обочины. Мелькали чугунные решетки паркового забора. Демон обернулся назад, в глазах – безумие.

– Мика, тварь, вываливай труп!

– Как?! Я не могу! Она тяжелая! – орала, рыдая, Мика.

– Я помогу! – прохрипел Сашка.

– …остановитесь! – где-то позади захлебывался милицейский мегафон. – Повторяю! «ВАЗ» сто десять, номер…

– Быстрее! – рычал Демон.

Тело Таисьи уже перевалили через очумелую, испуганную Мику к двери. Сергей умудрился, изгибаясь и вытягивая руки из-за сиденья, открыть заднюю дверь. «Десятка» ухнула в яму, в это же мгновенье тело Таисьи вытолкнули наружу и тут же захлопнули дверцу. Демон выжал газ – машина полетела.

Он передал Сергею пистолет.

– Туда же!

Сергей взял оружие двумя пальцами, отер своим носовым платком и выкинул в окно.

– Тра-та-та-та-та! – распорола воздух предупредительная автоматная очередь.

Демон мгновенно утопил педаль тормоза.

– Приехали.

«Десятка» встала.

Полицейская «Лада», захлебнувшись стихшей сиреной, подрезала стоящую «десятку». Лихие автоиспектора с короткими автоматами бросились наружу. Уже рвали на себя дверцы машины, готовые, заламывая назад головы, тащить пассажиров криминального авто на улицу, стукая железом автоматов под дых, пиная, укладывая лицами в ледяной весенний асфальт.

Бах! Бах! Бах! Бах! Бах! – разбилось боковое стекло над ухом Демона. Инспектора, выгибаясь, падали, сраженные пистолетными пулями – из подлетевшего «Ленд Крузера» палили из всех стволов боевики Крольчонка.

– Ходу! – взвизгнул Филиппов. Окно рядом с ним порвали несколько пуль.

Мика охнула и завалилась.

– е! – взвыл Филиппов. – Убили!

Демон, вдруг став спокойным, врубил задний ход, отъехал от места побоища и, круто развернувшись, понесся прочь.

Сашка плакал, Сергей сидел, крепко сжав челюсти. Вот так расследование – смерть за смертью! И это не голливудский боевик – это реалии большого российского города.

– Убили ее? – спросил Демон.

Ему не ответили.

Минут десять мчались посреди ярко освещенной широкой, насыщенной движением улицы. Она вылилась в просторную площадь.

Три джипа с боевиками Вазелина увидели сразу. Демон осадил «десятку» перед головным джипом.

– Круто вас потрепали, – рядом с джипом стоял губастый Маус. – Перелезайте в «Крузер». Мы «десятку» отгоним.

Сашка, Сергей и Демон, торопясь, перебрались в головной «Ленд Крузер». Джип сразу сорвался с места. Водитель жевал жевательную резинку с резким клубничным ароматом. Из динамиков ненавязчиво гыкал речитативом рэп.

Вазелин, сидя в переднем кресле, снял очки с темными стеклами.

– Кто был в доле с Крольчонком?

– Саша, – выдохнул Сергей.

– Они не поделили украденные у меня деньги?

– Этого не знаю – не выяснили, – честно признался Сергей. – Может быть.

– Кто помогал Крольчонку?

– Конкретно – крупье, но знали все люди Крольчонка, – сказал Демон.

– Доказательства?

– Нету. Все исполнители со стороны Игрока погибли.

Вазелин набрал на сотовом телефоне какой-то номер, дождавшись ответа, велел:

– Блокируйте клуб «Домино», Крольчонка схватить, остальных – в расход: мол, проигравшийся придурок завалил всех от отчаянья, а потом себя самого… Не мне тебя учить, как все должно выглядеть…

У Сергея брови поползли вверх – сегодня будет очень много крови, причем за бесчинства Крольчонка ответят своими жизнями «шестерки» и лохи-исполнители. Он хотел предложить Вазелину смягчить гнев, но не посмел открыть рот. У бандитов выяснения отношений имели всегда один финал – летальный.

Выключив телефон, Вазелин почесал им волевой подбородок.

– Ты знаешь, кто хотел смерти Саши, – сказал он загадочно.

– В смысле?

– Не темни, парень. Это Крючкова.

– Стопроцентных доказательств нет, – хрипло отозвался Сергей – он не желал, чтобы Вазелин, шалея от крови, уничтожил вдову Игрока.

– Все люди, которые ее опускали, мертвы… Она сегодня сбежала.

– Как?

– Очень просто. Заранее продала свою недвижимость, сняла деньги со счета и где-то затаилась. Она не пришла сегодня на съемку, бросились ее искать – поздно. Она давно готовила свой побег. Мои люди ее ищут. Так что… Сережа, мне нужно знать точно: она погубила Сашу? Ведь единственный, кто еще жив и в долгу перед ней – это я…

– У меня нет доказательств, – повторил Сергей. – Только косвенные, то есть – ее заинтересованность.

– Плохо, Сергей! Плохо!

* * *

За квартал до дома Сергея «Ленд Крузер» притормозил. Вазелин сказал:

– Сережа, ступай домой. И напарника прихвати. Демон поедет со мной. Утром он будет на месте.

– До свидания, – покинув салон, кивнул Сергей.

– До свидания, – попрощался с бандитами Сашка жалким детским голосом – сегодняшнее приключение его порядком потрясло. Он вдруг почувствовал, что твердая корка бесчувственности к чужому горю стала очень тонкой – ему уже не хотелось острить, ощущение было такое, будто он выкупался в болотной жиже и чудом не захлебнулся.

Джип бандитского барона умчался. Сергей ощутил, как холодно стоять на ветру апрельской сырой ночью. Он зыркнул на помятого, очумелого Филиппова.

– Время скажи.

– Часа три.

– Потопали домой. Надо позвонить твоему дядьке и посекретничать.

– Чаю надо горячего в первую очередь.

– Каждый о своей болячке…

– За нами не следят? Позвоним, а нас – бац!

– Им не до нас – Вазелин давит Крольчонка.

Добравшись до дома, сбросили в прихожей верхнюю одежду. Сергею захотелось немедленно погрузиться в горячую ванну и таять, но требовалось звонить Апостолову – слишком разыгрались страсти. Филиппов уже гремел кастрюльками на кухне – он не только чаю в первую очередь захотел.

Пройдя в гостиную, Сергей рухнул в кресло, подвинул к себе телефонный аппарат. Набрав номер, долго ждал ответа – безуспешно. Пришлось звонить дежурному.

– Дежурный? Мне нужен капитан Апостолов.

– Кто говорит? – в трубке сквозь хрипы пророкотал бесстрастный голос.

– А ты кто?

– Не ты, а вы. Старший лейтенант Горов.

– О, Семеныч! Баринов на связи. Мне нужен дядя Алеша. В кабинете его нет.

– Баринов? Давно не виделись. Подержи трубку, я сейчас выясню, в управлении он или отдыхает.

– Он точно не отдыхает, я бы сюда не звонил.

Минут через пять в трубке отозвался Апостолов:

– Сережа? Что-то стряслось?

– Ты выяснил насчет похищенных детей?

– Выяснил. Но по телефону всего не скажешь.

– Давай увидимся, и прямо сейчас.

– Где?

– У-у… Сейчас прикину. В пиццерии «Милан». Она открыта круглосуточно.

– Через пятнадцать минут я там. Платишь ты.

– Излишне напоминать.

Опустив трубку, Сергей расслабил вытянутые ноги, закрыл глаза. Чай пить он не будет – попьет в пиццерии. Если нагрянут «вазеловские», объяснит свое отсутствие желанием закусить посреди ночи свежеиспеченной пиццей с грибами и анчоусами, в приятной обстановке кафе.

– Сашка! – позвал громко, не открывая глаз.

– Чего? – судя по голосу, Филиппов уже что-то жрал.

– Я сейчас уйду. Ты сиди здесь, можешь завалиться дрыхнуть. Придут бандюки, скажешь – я побежал за пиццей и коньяком.

– Пиццу же заказать можно!

– И коньяк заказать?

– Ты правда коньяк принесешь?

Сергей ухмыльнулся, открыл глаза, нехотя, но резко встал.

– Алкаш. Пей чай, и спать. Завтра трудный день.

– Куда труднее! – возмутился Сашка, обжираясь чем-то.

Подходя к наружной двери, Баринов хмыкнул:

– Интересная работа у тебя, денежная, а ты ноешь, как сука.

Сашка возмущенно выглянул из кухни:

– Тебе пора бы отвыкнуть от ментовского жаргона!

– Поучи меня, – проворчал Сергей, выходя из квартиры. Спускаясь по ступеням лестницы в темном подъезде, возмущался про себя – терпит в помощниках полного идиота!

До пиццерии «Милан» было десять минут быстрого хода через темные дворы. Подняв воротник и нахлобучив кепку, Баринов заспешил по тротуару, стараясь не залезть в лужи и собачье дерьмо.

Миновав две длинные десятиэтажки, он оказался у заброшенного разграбленного общежития. Дальше был узкий проход на другую, тоже совершенно темную улицу, вдоль которой тянулись деревянные заборы старых частных домишек, а уже за ней начинался освещенный проспект, и пиццерия «Милан» заливала округу мягким голубым свечением.

– Стой, козел! – Хриплый окрик, как выстрел в спину из темноты.

Сергей вздрогнул – по телу пробежал озноб испуга, но быстро ушел в землю. Он обернулся. От черной громады общежития на него двигались силуэты двух мужчин. Или бомжи, или дворовая шелупонь.

И снова Сергей испытал сожаление, как тогда, когда его подловили в подворотне подонки Вазелина, – хоть он и служил одно время в органах, драться, как киношный полицейский, не научился. Конечно, вдвоем они его уделают, и деньги отберут, а денег полный кошелек…

Сергей набрал побольше воздуха в легкие и сиганул прочь.

– А-га-га! – обрадовались хулиганы. – Стой! Удавим!

Сергей несся так, что ветер свистел в ушах. Топот ног преследователей неотступно раздавался за спиной. Вот он уже выскочил на улицу, где из-за темных заборов залаяли злые дворовые кобели, вон уже виден горящий ярким светом проспект… Еще сто метров, пятьдесят, десять…

Он выпрыгнул прямо на проезжую часть и пробежал еще с десяток метров. Никто не вырвался из темного проулка. Отстали. Сергей перевел дух – вот приключение! Ночью свободно по городу не пройдешь. Успокоившись, он посмотрел на притягательные бегущие огоньки пиццерии. И тут же боль обожгла его – тупой тяжелый удар рубанул в спину. Сергей выгнулся от боли, схватился за поясницу – подонки из темноты метнули в него обломок кирпича.

Входя в почти пустой зал пиццерии, Сергей продолжал держаться одной рукой за спину – было все еще очень больно.

Апостолов порадовался его скорченному лицу.

– Ага, Серега, тебе тоже перепадает на орехи!

– Шпана ночная, твари, – выругался Сергей, присаживаясь за столик. – Заказал пиццу?

– И пиццу, и по двести граммов водочки.

– Выкладывай информацию, мне некогда.

– Пойдешь второй бок подставлять?

Официантка принесла две тарелки с пиццей и два граненых стакана с водкой.

– Ничего лишнего, – одобрил натюрморт Апостолов. – Выпьем, Баринов, чтобы жизнь стала лучше.

– Давай, за здоровье.

Опрокинув в рот полстакана водки, Сергей долго нюхал кусок пиццы – хорошо. Боль сразу притупилась, а в желудке стало горячо-горячо.

– Итак?

– Итак, смотри сюда, – Апостолов полез во внутренний карман. – Те, кто тебя интересует.

Апостолов разложил на столе перед Сергеем три фотографии. Симпатичные девчоночьи мордашки.

– Запоминай. Одолжить не могу. Это Люда Гордеева, двенадцать лет. Таня Убонко – одиннадцать лет, а темненькая – Стоклова Полина, ей уже четырнадцать. Есть подозрение, что они были похищены для участия в порносъемках. Одну из них видели на площадке. В беседе с найденной девчушкой та указала на фото Стокловой – они вместе снимались.

– Ты понял, за кем надо следить? За Хавьером – цыган крутой.

– Знаю. Но дело ведет другой отдел.

– Передай им наводку.

– Давай.

– Что? – не понял Сергей.

– Ты сказал, денег им передашь на водку.

– Ха-ха-ха.

– А если серьезно, не могу им ничего скидывать…

Сергей возмутился:

– Тут такое дело, а у вас свои личные дрязги!

– Остынь. Не уверен я в тех парнях. А вдруг сдадут вас с племяшом «вазеловским», что тогда? Вас сразу на ремни порежут!

– Обо мне не переживай.

– Я больше о нем переживаю.

– А-а, я понял, в кого Сашка такой хам и бесчувственный – в дядю.

Апостолов заулыбался, забрал фотографии, упрятал их обратно в карман.

– Ну, а ты, Баринов, можешь поделиться интересной информацией о своих «подопечных»?

– Хочешь, чтобы я стучал?

– Стучи. Куда тебе деваться – бандитов покрывать?

Допили содержимое стаканов, посидели молча, глядя на тарелки с обкусанными кусками пиццы.

– В лотерейном клубе «Домино» погром.

– Кто наехал на игроков? – заинтересовался Апостолов.

– Вазелин давит Крольчонка… Сегодня бригаду автоиспекторов расстреляли, слышал?

Апостолов поскучнел, откинулся на спинку стула, махнул официантке.

– Любезная, еще водки – два по сто.

– Я думал, ты сразу озвереешь.

Апостолов взял водку прямо с подноса, резко выпил, осторожно поставил стакан на стол, посмотрел на Сергея:

– Там корешок мой погиб – Паша… Кто их?

– Люди Крольчонка. Они же убили трех шлюх: Таисью, Киску и Мику.

– Плевать мне на шлюх! – взорвался яростью Апостолов. – Почему сразу не сказал? Крутишь что-то, поди?

– Я сразу тебе позвонил, чтобы увидеться.

– Значит, все черти в клубе «Домино».

– Дядя Леша, пока ты здесь размышляешь и водку хлещещь, там людей убивают. Пусть и бандитов, но это тоже против закона.

Апостолов кивнул, соглашаясь, встал, с минуту смотрел молча на Сергея, потом велел:

– Расплатись за все тут, – и пошел прочь.

* * *

Вернулся Сергей кружным путем – подонки, напавшие на него у общежития, могли все еще бродить в темноте, поджидая одиноких прохожих.

Бандитов в квартире не было. Филиппов спал, по-детски разметавшись на разложенном диване. Сергей, пересиливая сон, принял горячий душ – вода накалила тело, но спать захотелось еще больше. Он наскоро разобрал кресло-кровать и мгновенно уснул, только коснувшись подушки.

Разбудил Сергея настырный дверной звонок. Продрав глаза, пошел открывать.

Демон был озабочен. Пройдя в гостиную прямо в грязной мокрой обуви, сел на постель Сергея.

– Собирайтесь! Шеф зовет. Вчера ночью такое было… Проклятый Крольчонок, из-за него все вляпались. Мы клуб брали штурмом, стрельба, драка, а тут менты (успели им позвонить, суки) налетели, давай всех вязать. У всех парней оружие, кастеты… Да, круто влипли. Маус успел пробраться в кабинет к Крольчонку, схватил гада за горло и выволок через «черный» ход. Теперь с ним Вазелин по душам говорит. Поехали быстрее, у босса нет времени – из-за разгрома клуба придется залечь на дно, пока менты не успокоятся. Губернатор по телевидению выступал, возмущался, что у нас в городе разгул бандитизма, мафиозные группировки – дело по «Домино» взял на заметку. Спустить на тормозах будет не так просто, хотя… Деньги, деньги все решают… Придется раскошеливаться как следует!

Сергей чистил зубы и ухмылялся про себя – немножко поприжали мафию Вазелина. Основную массу боевиков, судя по рассказу Демона, повязали в клубе, многие отмажутся, но кто-то и сядет за хулиганство, незаконное хранение и ношение оружия, разбой.

Вытираясь полотенцем, Сергей вышел из ванной – взлохмаченный Сашка Филиппов только проснулся и таращился на Демона, словно увидел впервые. Хоть бы не ляпнул о ночном походе Сергея в пиццерию, дурак.

– Зачем мы Вазелину? – спросил Сергей. – Он дал вчера указание заняться Крючковой.

– Главное, что интересует шефа, – кто убил Игрока и за что. Ты же бывший мент, следак. Посмотришь на Крольчонка, определишь, правду он говорит или умудряется и на дыбе мутить…

– Вы его на дыбу подвесили?! – изумился Сергей. Дикость средневековая!

– Да Крольчонка следует не за руки, а за яйца подвесить.

Быстро одевшись, вышли на улицу. У подъезда ждал джип «Ленд Крузер». Молча погрузившись, поехали на конспиративную квартиру, где пытали Крольчонка.

Квартира располагалась в доме напротив областного управления внутренних дел, чему Сергей немало подивился – умно придумали «вазеловцы», ни у кого из следаков и оперативников не хватит ума профильтровать дом у себя под носом.

Поднявшись на третий этаж, Демон постучал в дверь условным стуком. Открыли без спроса. Сергей вошел вслед за Демоном и уже в прихожей ощутил тошнотворный запах мочи, пота и жженого мяса. А еще тихо стонал человек в дальней комнате.

Демон завернул в гостиную. На диване и в креслах сидели хмурые, сосредоточенные боевики Вазелина – пять человек, один из них армянин, смотревший по телевизору любовный женский телесериал. На журнальном столике валялись огрызки яблок, кожура от семечек облепляла шкурки бананов.

– Где босс? – спросил Демон.

Один из боевиков кивнул за стену.

Пошли в другую комнату. Войдя, невольно содрогнулись.

На табуретке у двери сидел мрачный Вазелин, на большом блестящем лбу собрались морщины. Рядом суетился распаренный, в расстегнутой белой рубахе амбал Маус – он колдовал над раскаленным мангалом – красные угли потрескивали, чад ел глаза, стальные прутья, словно шампуры, лежали на мангале и посинели от накала. У закрытого одеялом окна был подвешен к потолку посеревший от боли Крольчонок – его губы стали пепельными и потрескались, глаза прикрыты, голова бессильно склонилась. Вывернутые плечевые суставы приносили Крольчонку неимоверную боль, но еще большие страдания причинял ему бывший соратник – верный пес Вазелина Маус прижигал обнаженное тело Крольчонка раскаленными прутьями, а иногда, когда ответа долго не было или Крольчонок впадал в забытье, он пронзал его острым штырем довольно глубоко – кровь из ранок сочилась алыми струйками и по ногам стекала в таз.

– Останься только ты, – велел Сергею Вазелин.

Демон и Филиппов послушно вышли.

Сергею стало совершенно очевидно, что он слишком глубоко увяз в преступных делах «вазеловцев», – Вазелин перестал таиться перед ним, видимо, решив в самом конце разделаться с ним, как избавлялся от всех, ставших неугодными. Что ж, тем лучше, теперь незачем кривляться перед собой и уверять, что он действительно расследует смерть Саши Игрока. Он вскроет, словно гнилые нарывы, все грехи Вазелина и его подручных.

– Скажи, лжет он или говорит правду, – велел Вазелин.

Маус прижег Крольчонку живот. Тот взвыл, выгнулся, потянулся вверх на руках.

– Говори! Сашка воровал мои деньги?

– Да.

– Лжешь! – Вазелин дернулся, как от пощечины.

– Убей меня, шеф. Просто убей. Не мучай!

– Говори. Почему ты убил Сашку?

– Я его не убивал.

Вазелин глянул на Сергея. Тот напряженно молчал – кровавая пытка сдавила мозг страхом и неуверенностью – как поступить?

Вазелин понял его молчание как желание еще послушать словоизлияния истязуемого. Он кивнул Маусу, тот вонзил под печень Крольчонку раскаленную спицу.

Крольчонок издал дичайший вопль. Сергей вздрогнул, задышал тяжело. Что делать? Как прекратить беспредел?

– Ты все равно сдохнешь, Крольчонок, – сказал Вазелин. – Облегчи душу правдой.

– Ты священник, чтобы меня исповедовать? – вдруг улыбнулся Крольчонок.

– Он еще шутит! – поразился Маус и врезал Крольчонку кулаком в почки. Крольчонок выгнулся на дыбе.

– Ты убил Игрока? – гремел Вазелин.

– Нет! Нет, черт вас подери! Веришь ментовской ищейке, а мне, верному псу…

– Пес и есть! Вор! Брата моего скурвил на бабки… Зачем ему были деньги? Он все имел, что хотел!

– Он готовил тебе подарок.

– Подарок?

– Да. Он заказал в Германии «Мерседес», внес половину суммы на завод…

– Ха-ха-ха. Лжешь, тварь.

– Правда.

– Зачем убили Курка?

– Курка убил Игрок. Курок мог раскрыть тайну.

– Что вы воровали мои деньги?

– О подарке…

Вазелин метнул горящий взгляд на Сергея.

Сыщик, торопясь, почти выкрикнул:

– Вроде правду говорит!

– Не так громко, Сережа, – весело осклабился Вазелин.

Весть о верности Игрока расслабила его, душевная рана, которая открылась после вести о проделках Саши в лотерейном клубе, исчезла. Сергей даже подумал, что Вазелин может помиловать Крольчонка за добрую весть.

Вазелин поднялся с табуретки, обнял Сергея за плечо и увлек вон из комнаты.

– Что, менты так не пытают? – спросил шутливо. – Значит, Крольчонок не убивал моего брата. Я и не верил в это, просто хотел узнать, зачем Саша втайне от меня доил лотерейный клуб. Выходит, брат собирался подарить мне новый «мерс». – Вазелин убрал с лица веселость, глаза пыхнули на Сергея мертвенным холодом. – А какая-то сука его убила. Ты до сих пор ни хрена не нашел! Ты уверен, что Танька не причастна?

– Не уверен.

– Езжай и ищи ее. Найдешь след – позвонишь мне вот по этому номеру. Возьми бумажку. Скажешь человеку, что ты, что нашел, и объяснишь, где она. Я пока… Ты понял… Пока не улягутся страсти, уеду по делам.

– Да, все ясно.

– Бери своего подручного, и валите отсюда.

– А Демон?

– Демон нужен мне здесь.

Сергей вошел в гостиную – Филиппов покорно сидел на стульчике и, как все, пялился в экран телевизора. Демон дернулся, выскочил в прихожую к Вазелину. Сашка молча кивнул: что? Сергей так же молча кивнул: на выход.

Он резко обернулся на скрип входной двери. Демон с Маусом вытаскивали большой серый целлофановый мешок, из которого виднелись голые ступни. Сердце Сергея екнуло – Крольчонка удавили. Да, все правильно. Вазелин убивал не разбирая, и они с Сашкой тоже кандидаты в покойники, как только дело о гибели Саши Игрока будет расследовано или Вазелину надоест корчить из себя безутешного старшего «брата».

Сашка не вставал со стула, и Сергей молча выжидал – пусть спустятся с трупом и упрячут его в багажник джипа.

Голос Вазелина подстегнул:

– Вы идете?

Сашка вскочил. Сергей пошел первым.

Когда они спустились и вышли на улицу, джипа не было – уехали прятать труп.

– Что, Филиппов, пойдем на автобусную остановку?

– Пойдем… А здорово они своего братка… прижигали.

– Его же убили.

– Сергей, что мы кочевряжимся, как шлюхи вокзальные? Вон управление, пойдем напрямую – ни одна падла из квартиры удрать не успеет…

– И что? Труп-то увезли, умник.

Когда до остановки оставалось не больше десяти метров, грязная, канареечного цвета «Калина», болтаясь на ухабах и стукаясь брюхом о кочки, вылетела из-за поворота, пропорола громадную лужу и, окатив Филиппова ледяной водой с головы до ног, выскочила на асфальт и ушла, ревя движком.

Мокрый Сашка, подпрыгнув от негодования, заорал:

– Вот сука! Сука-а!

– Не ругайся, дурак, люди кругом.

– Насрать на людей! Бери такси – я мокрый.

Поехали к Сашке домой. Дверь открыла его родительница – Мария Анатольевна. Она была чем-то раздражена и сразу же напустилась на непутевого сына.

– Все шляешься!

– Мама, я же работаю, – обиженно возмутился Сашка.

– Здравствуйте, Марья Анатольевна, – смиренно поздоровался Сергей, проходя в комнату, – как бы за компанию с Филипповым не получить нагоняя!

Жил Сашка с матерью в однокомнатной квартире, в спартанской меблировке – кровать у стены, кровать у второй стены, сервант для посуды и книг, шкаф для белья и в углу два старых телевизора, поставленных один на другой – нижний говорил, но не показывал, а верхний наоборот – показывал исправно, но был нем. Сашка посадил их на сдвоенную антенну и пользовался двумя телевизорами сразу – один давал звук, другой излучал изображение. Как шутила Мария Анатольевна в редкие минуты душевного спокойствия – теледвойка.

– Здравствуй, Сережа, – поздоровалась с Сергеем мать Сашки и снова принялась за сына: – Какие сутки пропадаешь бог весть где!

– Работа такая, – скучно огрызнулся Филиппов.

– А позвонить что, руки отвалятся?

– Ладно уж…

– Работа… Толку от твоей работы! Сколько твердила – поставим пластиковые окна. «Нет, мама, денег мало, я эти заделаю, сквозить не будет!» Слава богу, топили зимой хорошо. Бездельник! Пока отопление было, еще ничего, но сейчас – на улице холодно, а трубы уже холодные, отопительный сезон завершен. Спать в шапке ложусь! Холодище! С пенсии денег не пожалела, ирод, строителей-ремонтников по объявлению в газете вызвала. Пришли трое. Два дня возились – такие же бездельники, как и ты!

– Что ругаться, окна-то теперь заделаны. – Сашка скоренько переодевался в сухое.

– Заделаны… Я не глядя, дура старая, деньги им отдала за работу, они уже уходить – я окна посмотрела, а отсюда, вот, сам полюбуйся, сквозит, аж ветер. Из-под подоконника. Я к их бригадиру: «Здесь же ветер дует настоящий!», а он: «Ветер, ветер, ты могуч», и ушел, – мать Сашки всплеснула руками и посмотрела на Сергея. – Представляешь, Сережа, до чего бессовестные!

– Вызови из жилконторы плотника, он пропенит все, – посоветовал Сашка.

– На какие шиши? От твоей работы одна прибыль – кормить тебя не надо!

– Вот, возьми аванс. – Сашка щедро вручил матери пять тысяч рублей.

– Пять тысяч! – Мария Анатольевна враз повеселела. – Зайчик ты мой! Первые деньги за три месяца.

– Да ладно, мама. Скоро еще деньги будут. Дело тут одно провернем…

– Ты готов? – поторопил Филиппова Сергей.

– Готов. Мама, к обеду не жди и к ужину тоже!

Покинув филипповское обиталище, сразу свернули к кафе «Гранат». Сергей заказал по миске плова и по салату из свежих огурцов. Сашка начал обжираться. Сергей задумался, подперев щеку кулаком.

Требовалось крепко обдумать слагающийся пасьянс. Почему Вазелин показал пытки и убийство, что желал этим внушить? Ясно одно, он звал их не для дурацкого вопроса: правду глаголил Крольчонок на дыбе или лгал, как пойманный фашистами партизан? Вышло, что Саша Игрок не совсем вор, так как брал деньги из кассы без спроса, чтобы купить на них подношение Вазелину. Такой любящий брат. Ну и что? Все равно Крольчонка вынесли вперед ногами.

– Что не ешь? – спросил Сашка – изо рта посыпались рисинки на куртку.

Сергей кивнул на стакан с салфетками.

– Утрись, свинья.

– Что, мысли нерадостные в черепушке? – не обиделся на резкий тон Сашка.

– Санек, только такой бронелоб может жрать и не беспокоиться о будущем. У меня голова уже скоро лопнет от мыслей!

– Ты думаешь, бандиты нас убьют, чтобы не платить гонорар?

– Того, что они дали, хватит вполне. Меня не деньги волнуют, а то, что Вазелин действительно задумал загасить нас в скором времени.

– Может, кто из ментов нас сдал?

– Не думаю. Что-то другое навело его на эту мысль.

– Он же бандит и мыслит стандартно: «Убить!»

– Съешь мой плов, не лезет в меня… Что мы выяснили за время расследования дела Игрока? Таня Крючкова – самая заинтересованная фигура в его смерти – сбежала. Вазелин теперь думает на нее. Или говорит, что думает. Почему он так думает? Потому, что все, кто опустил Крючкову, – мертвы. Но расследование показало – умерли все они не по воле Крючковой. А?

– Мы не знаем, по чьей воле завалили Гуся у автостоянки.

– Не знаем, – согласился Сергей. – Но на этот эпизод тратить время, думаю, уже нет смысла. Краткий опрос ближнего окружения Вазелина ничего не дал: Маус убийца и палач, Вася Белый – организатор боев без правил и сводник, Хавьер – извращенец, растлитель. Крольчонка уже нет. А хорошо было бы, Сашка, всех этих ублюдков надолго упрятать за решетку… Как думаешь?

Сашка заулыбался, продолжая есть. Он закусывал плов огурцами.

– Расследование зашло в тупик, – констатировал Сергей. – Поехали домой. Нужна мысль, чтобы сдвинуть дело с мертвой точки, а ее нет…

Сидя в своем кресле, у своего телевизора, Сергей никак не мог решить, что предпринять теперь. Может, просто сидеть и ничего не делать? Он тыкал пальцем по кнопкам каналов на пульте – на экране сменялись картинки: убийства, убийства, драки, беспорядки. Филиппов, сидя за компьютером, тоже кого-то азартно убивал; из динамиков неслись громкие выстрелы помпового ружья и стоны поверженных монстров.

– Пах! Пах! А! А! Пах! Пах! А!

Оглянувшись на Сашку, Сергей вздохнул – его безмятежному спокойствию можно только позавидовать. Надо, как он, временно сбросить с себя груз проблем и переживаний, отвлечься. Сергей снова стал «скакать» по каналам. Внимание привлекли местные новости: закончился процесс по делу маньяка-насильника. Вот он, улыбающийся убийца. Его освободили еще в прошлом месяце – двенадцать замученных женщин, девушек и девочек. Суд первой инстанции признал организацию следствия неправильной – маньяк, скаля изъеденные кариесом зубы, покинул здание суда победителем под вспышки камер фотокорреспондентов. Прокуратура настояла на рассмотрении дела во второй инстанции, но и городской суд, отпустив маньяка, отправил дело на повторное расследование.

– Ну и морда… Я знаю одну тетку – этот тип у нее дочь замучил, – сказал Филиппов, на время прекратив убивать своих чудовищ.

– Странно, Саша. Все знают, что он убийца, а отправить в зону не могут.

– Ничего странного. У нас везде так и всегда!

Тем временем диктор новостей с восторгом рассказывал трогательную историю о местном поэте:

– Виктор Алболдин выпустил свою первую поэтическую книгу. К поэзии Виктор обратился, находясь в местах лишения свободы, – под влиянием стихотворного творчества он пересмотрел свое отношение к жизни и решил отказаться от криминального прошлого…

Сергей оглянулся на Филиппова.

– Сашка, слетай во двор – я видел в газетном киоске книжонку этого Алболдина…

Филиппов вернулся с книгой через три минуты. Книга была в твердой глянцевой обложке, название хлестко било по глазам: «Роза за решеткой». Открыв страницу наугад, Сергей прочел первые попавшиеся строки:

Злые уркаганы отнимали шубу,

Лярва ментовская плакала навзрыд…

Он захлопнул книгу.

– Все ясно… Я знаю, кто убил Сашу Игрока.

– Кто? – дернулся Сашка.

– Тот ублюдок-маньяк. Сажать его не хотят. А если его не изолировать, он продолжит насиловать и убивать.

– Но это… так нельзя, – растерялся Филиппов.

– Почему? «Вазеловцы» его в три минуты на куски порвут. Всем будет хорошо – Вазелин утолит жажду мести, маньяк понесет заслуженную кару, а твой дядя Леша арестует бандитов за убийство.

– Это не по закону.

– А я уже не в полиции работаю, я – частный сыщик. Все зависит от моей совести и моего личного понимания справедливости.

Филиппов хотел еще что-то сказать, но передумал, вернулся к компьютеру:

– Шеф, я же твердолобый. Делай, как считаешь правильным.

– Значит, решили. Но Крючкову надо найти – для очистки совести, спросить: почему она сбежала? Она же уверяла меня, что своей работой довольна и всех старых обидчиков простила.

– Сейчас начнем искать? – Филиппов скривился – бросать компьютерную битву с монстрами очень не хотелось.

– Не сегодня. Давай, Сашка, сегодня просто посидим дома, как обыватели.

Остаток дня и вечер из квартиры не отлучались. Сергей смотрел телевизор, Филиппов освобождал очередную галактику от звездных захватчиков, изредка бегая в туалет и на кухню. На душе было пусто…

* * *

Рано утром телефонный трезвон заставил Сергея разлепить веки. Начался новый день. Он протянул руку, снял трубку. Приложил к уху.

– Баринов слушает.

– Серый, узнал меня?

– Оленшайнц? Привет. Что надо?

– Приезжай – Апостолов велел.

– Он что, начальство мне?

– У нас интересно.

– Пошел ты! Я спать хочу.

– Баран бестолковый. Приезжай – тройное убийство. Дядя Алеша говорит, это касается твоего бандитоса – Игрока.

– О-е-е… Куда ехать?

– К парку Ленина. Наша группа едет на мокряк, мы вас с Филипповым подберем. Дядя Алеша уже на месте.

Сергей совсем проснулся – новые смерти. Когда это кончится? Наверное, когда не станет Вазелина или его – Сергея Баринова. А может, когда не станет самого главного «держалы» – Африкана Иноземцева? Дак сразу новый «Африкан» найдется – мафия, она ведь, согласно крылатой фразе, бессмертна…

Сергей растолкал Филиппова.

– Вставай, напарник. Едем на тройное убийство.

– О-о-о-о, – Сашка застонал, перевернулся на другой бок. – Как на службе в полиции: с утра – на тройное убийство…

– Волка ноги кормят, Филиппов. Вставай, а то зарплату уменьшу.

– По фигу. Спать хочу…

Тем не менее через пять минут, не позавтракав, Сергей и Филиппов вышли из подъезда. Быстро сговорились с соседом подбросить их к парку Ленина. Ехали в дребезжавшем гнилом «Москвиче-412», который все еще был на ходу, хотя, по всем законам физики и химии, еще лет пять назад должен был рассыпаться трухой. Сосед – старый пенсионер, весь путь давил на мозги рассуждениями о политике. Когда до парка оставалось метров триста, Сергей нетерпеливо оборвал:

– Все, дядя Вася, здесь тормозни нам. Спасибо. Держи.

– Нет, нет – это много. Только на бензин.

– Хорошо. Держи сотню.

Битый рыдван укатил. Сашка поежился на утреннем холоде, поправил воротник кожаной куртки.

– Зачем здесь вылезли? Он бы прямо к воротам подвез.

– Достал он меня. Бу-бу-бу, бу-бу-бу, бу-бу-бу…

– Босс, а ты нервный.

Пока шли, подгоняемые порывами ветра, к воротам парка подлетел «УАЗ» оперативно-следственного отдела. Задняя дверца отворилась, и нетерпеливый Колька Оленшайнц заорал:

– Э, гуси, гребите лапами энергичнее! Я думал, вы давно здесь…

Пришлось пробежаться. Сергей и Филиппов втиснулись на заднее сиденье. «УАЗ» сорвался, помчал, включив для смеха сирену и мигалки.

Когда неожиданно вылетели к Дворцу спорта, Сергей посуровел – он уже догадался, кто убит. Сашка толкнул его локтем. Сергей кивнул.

Попали в здание через центральный вход. По узким темным коридорам прошли куда-то вглубь, и здесь Сергей сориентировался – тут они уже были, ведомые Демоном. Да, вон каморка, где их принимал Вася Белый. Но Оленшайнц шел дальше. Он завернул в просторную раздевалку. Тут уже были медики, дядя Алеша и дежурный следователь, участковый инспектор, испуганные сотрудники стадиона, обнаружившие тела.

Глазам предстала ужасная картина. На полу лежал крепкий русский мужик лет пятидесяти, в рубахе и носках, но с голыми ногами. Его закостенелый член пронзал лоно шоколадной мулатки, безвольно лежавшей на нем, а сверху, завершая позицию «сэндвич», заваленным кабаном громоздился Вася Белый. Он был в футболке и без трусов – могучий член Васи покоился в анусе девицы.

– Одной пулей всех, – констатировал Апостолов. – Вон оттуда, из верхнего окна – видишь дырку от пули в стекле?

– Это Принцесса! – воскликнул Сашка, тыча пальцем в труп девицы, и пояснил дяде: – У нее папа – король одного из племен на острове Занзибар.

– Знаю, – сказал Апостолов. – Убийство произошло в семь утра, сейчас – десять. Три часа назад.

– Почему не убрали трупы? – спросил Сергей.

– С видеокамерой прокол, а надо все снять. Колька вот новую камеру привез. Когда нам сообщили о тройном убийстве, мы опознали убитых. Верхний – Василий Попов, служащий стадиона, он же Вася Белый. Тот – директор пивзавода Архипов. Подумали, может, разборки коммерческие? А потом всплыла эта принцесса. У нас с ФСБ отличные неформальные отношения, ребята нам сообщили – позавчера в Степноград прилетели четыре гражданина Танзании, подданные короля Кайсуяра с острова Занзибар. А сегодня, в восемь утра, они благополучно отбыли на родину. Кто-то сообщил королю о нравственном падении его дочери. Вот финал.

Сергей не стал больше задерживаться на месте расправы, пожал Апостолову руку.

– Спасибо, дядя Леша, только я не вижу никакой связи между этим убийством и смертью Саши Игрока.

– Нет так нет. Думал – это тебе поможет.

Когда шагали домой по сырой улице, Филиппов мрачно сказал:

– Это ты дал знать папаше-королю о падении дочери. Ты попросил Матвеева отослать телеграмму, отвалил за нее бешеную зелень – я помню!

– И что?

– Ничего. Как я говорил – тебе видней… И что ты сообщил?

– Коротко: «Честь короля в опасности».

– И обратный адрес, – добавил Филиппов. – Странно, что они не вывезли принцессу.

– Видимо, мафия держала ее в жестком обороте. Они выбрали единственно возможный вариант.

– А Маус и Хавьер, как с ними? У Вазелина еще много боевиков.

– Не торопи меня.

– Ты правда хочешь взорвать мафию изнутри? Рехнулся? Африкан, если узнает, что мы причастны к этому разгрому, вырежет нас в полсекунды. Шкуры с живых снимет!

– Не боись. Ты племянник полицейского – неси свою родственную честь с гордостью! Нашел кого бояться – самого жестокого авторитета нашего города!

– Тебе еще смешно! – поразился Филиппов неожиданному спокойствию Сергея. Обычно всегда было наоборот. Он ляпнул обиженно: – Сдохнем из-за твоей глупости! По-другому надо было!

– Как по-другому? Научи.

– Может, рыбу купим? – вдруг отвлекся Филиппов. – Пожарим дома. Камбала вон…

Рыбу продавали с передвижного холодильника, установленного на автомобильном прицепе, под ярким пологом. Тут же была автобусная остановка.

Когда Сергей с Сашкой стали переходить дорогу, чтобы совершить покупку, их подрезала бывшая «десятка» Демона – в ней теснились амбалы-боевики, за рулем бычился Маус.

– Что менты говорят о смерти Васи Белого?

Сергей перепугался от неожиданности – сердце екнуло; он секунду приходил в себя, глядя в наглую, самоуверенную физиономию Мауса.

– Спишь, что ли? Мы вели вас от самой квартиры. У тебя много друзей в ментах… Не нравишься ты мне. Скользкий угорь… Смотри, удавлю, если… Говори.

Сергей, ощущая неприятную робость перед злодеем Маусом (перед глазами все еще стояла расправа Мауса над торговцем Сергеем за гаражами и пытки Крольчонка) хрипло отозвался:

– Белого убили из-за Принцессы. Король узнал.

– …Всегда говорил Ваське, что он дурак… связался с настоящей принцессой… Почему тебя менты позвали во Дворец спорта?

– Демон тебе все расскажет.

– Демона нет в городе. И Вазелина нет. Пока их нет, в городе главный я!

– Куда они делись?

– Не кривляйся, – Маус говорил отрывисто, агрессивно. – Не воображай много о себе. Ты клоп. Ты – никто!

О чем-то думая, Маус покачал головой и смягчился. Сказал с улыбкой крокодила:

– Будешь отчитываться передо мной. Как тебе велел Вазелин – по телефону. Вазелин с Демоном полетели на Урал по делам. Вернутся через пять дней. Так вот, даю тебе на все твои расследования эти пять суток. Найди Крючкову и виновного в смерти Игрока.

– А не найду? – спросил с вызовом Сергей.

Маус молча передернул рычаг переключения скоростей, выжал сцепление и «газ» – «десятка», продавливая дорожную грязь, помчала прочь.

– Темные люди, – хмыкнул Сашка. – Бандиты.

Рыбу, конечно, уже не купили. Душа и мозг кипели от переживаний. На автобусе поехали по городу.

– Куда едем? – надоедал Филиппов.

– Не торопи меня. Я рассуждаю, с какого конца крутить дело.

– Какое? Я уже запутался в твоих планах.

– Саши Игрока. Мы же расследуем его дело.

– По официальной версии…

– И что?

– Ты сказал, что сдашь «вазеловским» вместо реального убийцы Игрока того маньяка. Что же трясешься? Сказал бы Маусу, что нашел убийцу – сидели бы остаток недели, пили пиво.

– Филиппов, ты снова подтверждаешь репутацию тупого человека. Скажи им – маньяк убил Игрока… – Сергей собрался объяснить дурню, почему не следовало сейчас так говорить, но Сашка нетерпеливо перебил:

– И скажу! Игрок часов в пять утра вышел во двор постучать баскетбольным мячом по площадке. Стук-стук, стук-стук. Маньяк – он ведь дерганый, его достало – схватил нож, и бац Игрока! Все, деньги за раскрытое дело наши, мой процент плюс наградные за идею.

– Какую идею? – вскипел Сергей. – В пять утра темень страшная! Это тебе не лето. А маньяка я придумал. Это первое. Саша Игрок ненавидел баскетбол после своей травмы и подставы от клуба – это второе. А остальное? Где живет выдуманный нами маньяк, и где жил Игрок? Как маньяк оказался в доме Игрока, чтобы тот его напряг? Кто тебе все это рассказал, про пять утра и стук-стук? Как ты это выяснил? Где свидетели? Завершать дело еще рано, Сашка. Не руби сплеча. Пиво мы и так попьем… Ты забываешь, что главная цель расследования – это не правда о гибели Игрока, а торжество справедливости!

– Дай еще десять тысяч.

– Ты охренел! Одни деньги на уме…

– А у тебя? Ну, дай! И еще скажи, где их прячешь. Ту сумму, что выдал Вазелин. Бандюки тебя завалят, а я что, останусь без гонорара?

– За твою работу, Сашка, тебе в морду надо дать, а не денег. Просто я люблю тебя, обормота, словно сына, и плачу из жалости, чтобы ты с голоду не помер от своей лени и чтобы твоя мама в тебе до конца не разочаровалась… Держи, шантажист!

Филиппов взял две красные купюры, с улыбкой поглядывая на Сергея, понюхал их и быстро убрал в карман брюк.

– Приехали, – объявил Сергей. – Выходим.

– Куда ты меня завез? – удивился Сашка.

Он огляделся. Выйдя из автобуса, вперил взгляд в огромную нарядную вывеску, сооруженную из объемных латинских букв:

– «Приват клиника». Частная клиника. И что?

– Филиппов, поговорку знаешь: молчание – золото?

Сергей уверенно потянул на себя дверь клиники, вошел в сырой, выложенный белым кафелем вестибюль. За столиком с табличкой «регистратура» сидела сердитая толстая врачиха.

– Извините, я хочу узнать часы приема, – обратился к ней Сергей.

– К какому доктору вы хотите обратиться? У вас есть направление терапевта из поликлиники по месту прописки?

– Мне к профессору Касогову. Направления нет.

– С направлением у нас обслуживание со скидкой.

– Я хочу поговорить с профессором.

– Сейчас он принимает больных по направлениям. Вас могу записать только на послезавтра. В одиннадцать устроит?

– Вполне.

– Прием стоит пятьсот рублей.

– Каждый прием?

– Каждый.

– Понял, – Сергей оглянулся на Сашку, кивнул ему на дверь, а врачихе сказал: – Я потом запишусь.

Врачиха презрительно хмыкнула, решив, что клиника Касогова робким мужикам не по карману.

На улице Сашка спросил:

– Зачем мы сюда заходили?

– Комбинирую. Давай, дорогой, позвоним твоему дяденьке.

– Сначала я тупой, теперь – дорогой…

– А разве дешевый? Сколько денег уже вытянул!

– У меня сим-карта заблокирована. Где твой сотовый?

– Не дерзи.

– А ты не быкуй! Мне Демон говорил, сколько Вазелин на дело отвалил.

– Уймись! Сначала нужно сделать дело, деньги будем делить потом. Прогуляемся пока – спешить некуда, где-нибудь терминал оплаты найдем, оживим твою симку.

– С твоего проще позвонить!

– Я не хочу свой номер светить.

– А то он великая тайна для дяди Леши!

– А вдруг мой телефон на прослушке? – привел убийственный довод Сергей.

Сашка сразу сник.

Уличный платежный терминал обнаружили через пятьсот шагов. Рядом краснел металлическими боками киоск «Мальборо», но продавались в нем не сигареты, а цветы.

Разблокировав сим-карту Филиппова щедрой оплатой, Сергей позвонил Апостолову с Сашкиного телефона.

– Дядя Алеша, это опять Сергей. Как начальство приняло версию тройного убийства?

– Ты не поэтому звонишь. Говори быстрее, мне некогда.

– Мой клиент на Урал улетел. Проверь, пожалуйста, правда это?

– Дальше.

– Что, сильно отвлекаю? Еще мне нужен адрес проживания того маньяка, ну, которого никак не посадят – наш новый Чикатило. Это все.

– Спасибо тебе за новую заботу. А я все маялся, чем заняться… Перезвони через час.

Сергей вернул телефон Филиппову.

– Что дядя Леша? – спросил Филиппов.

– Через час велел перезвонить.

– Пойдем пожрем?

– Нет, поедем к дому, где завалили Игрока.

– Зачем?

– Уже объяснял – комбинирую. Притягивать за уши факты совсем не легко. Легче по-настоящему все раскрыть.

– Поедем снова на автобусе?

– Ты считаешь меня окончательно оформившимся быком?

– Приехали мы сюда на автобусе, со своего сотового ты не звонишь из-за грошовой экономии, оправдываясь несуществующей слежкой, а денег у тебя много… Да, ты бычара.

– Спасибо, Сашка, за правду.

На такси доехали до микрорайона, где окончил свой бренный путь Саша Игрок.

– Вроде здесь, – сказал Сергей, с сомнением оглядывая из такси баскетбольную площадку между домами.

– Да, здесь. У меня память на местность, – уверенно заявил Филиппов. – Выходим.

Расплатившись, вышли на свежий воздух.

– Вот здесь он лежал, – бодро подбежав к баскетбольной стойке, указал на грязный асфальт Сашка.

– Ты так говоришь, словно сам завалил Игрока, – ухмыльнулся Сергей.

Он задумчиво воззрился на асфальт. Здесь лежал Игрок. Как говорил Демон – убийца всадил нож в тело Игрока, и тот рухнул, уперев остановившийся взгляд в утреннее черное небо.

– Чего это? – спросил Сашка.

Сергей опомнился – таксист с интересом наблюдал за ними. Заметив их взгляды, загазовал и сорвался с места – из-под колес «Волги» полетели ошметки грязи.

– Запомни номер на всякий случай, – велел Филиппову Сергей. – Сашка, подумай и скажи теперь, как маньяк убил Игрока?

– Ножом.

– Это всем известно. Я о другом спрашиваю. Почему они столкнулись на площадке в раннее утро?

– Маньяк вышел на свою охоту за одинокими прохожими.

– Ладно, вышел. Может быть такой вариант – очень часто людей грабят и убивают именно ранним утром, когда улицы еще пустынны. Но кто рассказал нам об этом? Откуда мы узнали? Где найти лжесвидетеля?

– Обойдемся без свидетелей. Пусть Вазелин сам выспрашивает у маньяка, что правда, а что ложь. Как с Крольчонком.

– Маньяк скажет: ничего не знаю…

– Он сидит в своей квартире за толстенной железной дверью и трясется за свою шкуру – все его знают, и существует много желающих его порвать.

– Однако до сих пор не порвали.

– Наверное, его негласно охраняют, берегут для нового судебного разбирательства. Скажем бандюкам, что маньяк физически не выносит братков и поведал он нам о расправе над Игроком лично – в состоянии аффекта. Мол, и других «вазеловцев» грозился порешить, если встретит.

– Да, можно так сказать. Можно. Ладно, я вижу телефонный автомат – позвоним дяде Алеше с него.

– Ты правда думаешь, что люди Мауса могут нас прослушивать? – удивился Сашка.

– Я уже ничему не удивлюсь. А умирать что-то не хочется.

Телефонный аппарат был привинчен к стене старого гастронома, порванного на куски новыми малюсенькими заведениями – витрины заложили кирпичом и навтыкали дверей с вывесками: «Фотолаборатория», «Мясо, фрукты и молочные продукты», «Магазин бензопил «Бжик-Бжик!», «Русский хлеб», «Аптека Великанова».

– Сашка, ты не чувствуешь себя новым Остапом Бендером? – вставив в проем автомата карточку и набирая номер, спросил Филиппова Сергей.

– В Рио-де-Жанейро я не планирую уехать. А что?

– Посмотри вокруг – это же атмосфера «Двенадцати стульев» и «Золотого теленка». Новый НЭП. Все торгуют и воруют, а мы, частные сыщики, комбинируем… Алло! Алло, дядя Леша, это Баринов.

– Сережа, некогда. Говорю то, что ты просил узнать: твой Вазелин действительно вылетел в Челябинск. А маньяк прописан и реально проживает: улица Летчиков, тридцать четыре, квартира четыре.

– Где это?

– Да там же! Там, Сережа, где снимал хату Саша Игрок. Ты головастый, я всегда тебя ценил. Когда Петька Матвеев вернулся из адресного бюро и показал адрес маньяка, я вскрикнул: ай да Серый, ай да сукин сын! Ты что, «вазелов» на маньяка натравишь?

– Не торопи события, дядя Алеша… Ладно, с меня магарыч.

Повесив трубку на рычаг аппарата, Сергей громко зачмокал губами.

– Что это за неприличные звуки? – удивился Филиппов.

– Сашка, ты гений! Возвращаемся обратно – маньяк и наш Игрок жили в одном доме. Твоя версия событий – идеальная!

– То-то же, начальник! Ха-ха. Премия мне обеспечена!

Они заторопились обратно к дому, но не дошли – путь им преградил полицейский «уазик».

– Стоп! – Сердитый сержант, оставив руль, спрыгнул в грязь, придерживая болтающийся за спиной короткий автомат.

Второй сержант гостеприимно отомкнул замок на задней дверце «уазика».

– Лезьте сюда, голуби!

– За что? – изумился Сашка.

– Объяснить? – угрожающе потянулся за резиновой дубинкой пэпээсник. – В отделении разберемся.

Сергей знал, что пререкания бесполезны. Он первым влез в разделенное решеткой лоно «уазика», следом впихнули Сашку. Дверца закрылась, и щелкнул замок. Сергей посмотрел на белый свет сквозь решетку.

– Что за мутота? – недоумевал Филиппов.

– Таксист настучал. Он, наверное, в курсе дела Игрока. Номер тачки запомнил?

– Запомнил.

– Выйдем из отделения, выловим таксиста.

«Уазик», грохоча по ухабам, выбрался дворами к районному отделению.

– Выходим, – суровый сержант открыл заднюю дверцу.

Сашка Филиппов, потом Сергей покинули клетку, прошествовали в здание райотдела. Дежурный майор за стеклянной перегородкой говорил по телефону. Сержанты встали рядом с задержанными, ожидая, пока дежурный снизойдет до исполнения служебных обязанностей.

– Колян, оформи друганов, – попросил сержант.

– Тш, – шикнул майор на сержанта-панибрата, снова залопотал в трубку: – Зайка, ты меня не так поняла. Я правду говорю. Ничего, кроме правды… Я так страдаю… – С грохотом швырнул трубку на аппарат. – Сучка! – Насупившись, он придвинул к себе журнал регистрации задержанных. – Фамилия, имя, отчество.

– Слышь, майор, позвони в областное управление. Мы капитану Апостолову помогаем. Дело…

– Мне это надо?

– Раз не надо, совсем отпусти. Зачем нас повязали?

– Повязали… – проворчал сержант. – Вас никто не вязал. Задержали для выяснения.

– Я объясняю…

– Все! – майор сурово хлопнул ладонью по столу. – Фамилия, имя, отчество, где проживаете, где работаете… Или я вас…

– Пошел ты! – огрызнулся Сергей. Его спокойствие медленно рассасывалось в нарождавшемся раздражении.

– А ну, к стене! – Один из сержантов врубил Сергею ребром ладони по шее.

Сержанты профессионально развернули задержанных к противоположной стене лицом, пинками заставили расставить ноги, руками упереться в холодный беленый бетон. Сильные руки прощупали тело Сергея.

– Оба-на! Что в карманах?

Руки нагло проникли в карманы Сергея, выгребая содержимое.

– Ух ты, кошелек упитанный! – Один из сержантов проверил содержимое, показав полное купюр нутро «подельникам». У дежурного и второго сержанта в зрачках полыхнули алчные огоньки.

Обобранных Сергея и Сашку зарегистрировали и отвели в камеру.

– Беспредельщики, – вяло возмутился Филиппов, лишенный денег и сотового телефона. Оказавшись посреди камеры, обернувшись к Сергею, сказал: – Денег точно не досчитаемся потом.

– Эй, фраерок, утихни, – подал голос сидевший на подстилке хмурый, плохо выбритый уркаган лет сорока пяти.

Только сейчас Сашка заметил, что в камере томятся несколько варнаков, явных уголовников.

Сергей не стал пререкаться, сел на пол у стены. Сашка пристроился рядом.

В углу двое подростков, сидя на корточках, играли в карты. Один из малолеток, прекратив игру, гадливо улыбаясь, расхлябанной походкой подошел к вновь прибывшим. Сергей его не заинтересовал, зато к Сашке возникли претензии:

– Ты! Я сейчас скажу ментам, что ты меня за задницу хватал!

Урки грохнули хохотом.

– С ума сошел! – обалдел Сашка, испуганно озираясь на Сергея.

Лязгнул засов на двери, в камеру вошел офицер. Он оглядел присутствующих. Малолетка, чуть согнувшись, заюлил:

– Начальник, защити! Этот хмырь хочет меня запетушить!

Офицер ощерил рот в улыбке, упер взгляд холодных глаз в Сашку. Филиппов совсем перепугался, вжал голову в плечи. Офицер вдруг заулыбался, глаза ожили.

– Баринов! Ха-ха! Ты ко мне за что?

– Проходил мимо, пригласили, – отозвался Сергей. Это был Вася Дронов, бывший опер из центрального управления, ныне, за крутой нрав, влачивший службу в райотделе.

– Что ты трепал про Апостолова?

– Работаю на него. Братка одного завалили в вашем районе.

– Работаешь… Ха-ха. Это Апостолов на тебя пашет! Нам на вас таксист настучал – бдительный, сука… Твой хлыщ? – Дронов кивнул на Филиппова.

Сергей встал, пожал протянутую руку Дронова.

– Может, в другом месте поговорим?

– Выходите…

На выходе из камеры Дронов толкнул Филиппова в плечо.

– Мальчиками интересуешься? Ха-ха.

– Он сам.

– Са-ам! Испугался? Ха-ха. А то смотри, срок за мужеложество организуем, без проблем.

– Веселый ты, – оглянулся на Дронова Сергей.

– А что? Служба тихая, щеки да задницу отъедаю.

У Дронова был тесный кабинетик, куда еле вмещались три стула, письменный стол с тумбой и несгораемый шкаф.

– Васек, дай данные на таксиста, – попросил Сергей, усаживаясь на стул.

– Зачем? Побьешь?

– Серьезно прошу. Мы осматривали место убийства, а он сообразил, в чем дело. Думаю, он мог что-то видеть.

– А не дам? – резвился Дронов.

– Сами найдем. Номер тачки мы запомнили.

– Тогда дам. Только ручку придется позолотить. Время сейчас такое – коррупция! Дежурный намекнул, у тебя полный кошель для «оперативных расходов».

– Таковы реалии, – вздохнул Сергей, глядя на самодовольного Дронова.

– Да, – согласился Сашка.

Отделение Сергей и Сашка покинули, имея точные сведения о таксисте-стукаче.

– Денежки в кошельке пересчитал? – волновался дотошный Филиппов.

– Дронов же предупредил – коррупция, значит, что-то взяли, – хмуро отозвался Сергей. Дронов лично сходил к дежурному и передал Сергею и Сашке их сотовые телефоны и кошелек.

– Проверь, сколько взяли, – настоял Сашка.

У остановки такси Сергей вынул кошелек, пересчитал тысячные купюры – четырех не хватало.

– По косарю на брата, – закивал головой Сашка.

Его радовало, что «пощипали» только наличность Сергея, его деньги вернули в сохранности.

Сергей со вздохом закрыл кошелек. Не ожидал от Дронова столь хамского отношения. Люди на «хлебных» местах с течением времени меняются не в лучшую сторону – кабанеют.

Погрузившись на заднее сиденье «Тойоты» частного извозчика, Сергей велел:

– В первый таксопарк.

По пути Сашка молча дул губы – никак не мог избавиться от негативных впечатлений, обретенных в камере. Его глаза быстро бегали, иногда вспыхивая огоньками ярости – он «после драки махал кулаками», представляя, как дерется с урками, а малолетняя шелопонь жмется с рыданиями к стенам. В мечтах получалось все, как в киношном боевике – Филиппов оказался крутым жиганом, с урками расправился, полицию ввел в трепет своей крутизной, а Сергей, кичившийся до задержания, проявил себя обыкновенным фуфлом.

Баринов по-доброму улыбнулся, догадавшись, куда увели Сашку боевые мечты.

У проходной первого таксопарка он велел извозчику ждать, Филиппова оставил сидеть в салоне машины, а сам пошел на разведку.

У разговорчивого диспетчера на проходной удалось выяснить, что таксист Антонов сейчас в гараже. Сергей рассказал к месту анекдот и угостил диспетчера (добродушного мужика предпенсионного возраста) сигаретой. По громкоговорителю таксиста вызвали к проходной.

– Кто меня спрашивал? – Антонов улыбался, но, увидев Сергея, враз потемнел, начал нервно оттирать черные от мазута руки ветошью.

– Привет. Помнишь меня?

– И что? – Таксист был выше Сергея на полголовы, шире в плечах, но заметно робел.

– Поговорить надо.

– Говори.

– Выйдем на улицу.

– Давай выйдем.

У двери проходной Сергей показал таксисту пачку сигарет.

– Будешь?

– Не курю…

– Молодец… Ты зря на нас настучал. Мы – менты, а вот к тебе сразу возникли вопросы. Ты видел, кто убил того мужика? – Сергей улыбался. Таксист мог потребовать предъявить полицейское удостоверение, которого у Сергея не было, и послать очень далеко. – Не тушуйся! Говори, кого видел, когда?

– Я слышал про убийство, вот и все…

– Не ври, – посуровел Сергей. – Ты сразу сообразил, в чем дело. Видел?

– Не видел.

– Парень, мне надо будет, я тебя затаскаю на свидетельские беседы, и ты мне напишешь под мою диктовку, что ты «видел». Но я хочу просто знать, без всяких протоколов: ты видел, кто убил?

– Мужик какой-то. Ехал я на вызов, было очень рано, выворачивал и случайно заметил. Мужик вроде другого пырнул. Потом, через пару дней, по слухам узнал – точно, убийство.

– Я тебе покажу фотографию, узнаешь…

– Как я узнаю? Далеко было, темно и быстро все.

– Не бойся. Просто посмотришь карточку. Мне от тебя большего не нужно – крути свою баранку. Все вы, обыватели, хотите, чтобы был порядок, чтобы как в теплице жить, а попросишь помощи – в кусты, мочитесь в штаны от страха за свою дешевую шкуру. Иди, завтра еще раз подъеду.

Таксист, упорно протирая руки мазутной тряпкой, опустив голову, ушел. Сергей ухмыльнулся – здорово он стукача обработал. Трус, козел, а смотри-ка, сработало в его душе что-то – донес, когда увидел двух мужиков на месте убийства. Ладно, бог с ним и с его терзаниями, главное ясно – есть человек, который ВСе видел! На него Сергей собирался кивать, когда ткнет рылом Вазелина в физиономию маньяка: он видел! И расскажет правду, как нашел свидетеля. Тут никак не прикопаешься.

Вернувшись в машину, велел извозчику ехать к месту отправления.

– Ну, – нетерпеливо подтолкнул Филиппов.

– Он все видел.

– Ну! Что видел? – Филиппов обалдело открыл рот. Страсти из кутузки его бронемозг уже пережевал и выплюнул – он был спокоен и туп.

– Приедем на место, узнаешь.

Покинув машину у места гибели Саши Игрока, снова с интересом смотрели на грязный асфальт.

– Какие мысли приходят в голову? – спросил Сашка.

– Нудные. Ладно, Сашка, идем к маньяку, будем стучать в бронированную дверь.

– У него бронированная дверь?

– Понятия не имею.

Когда вошли в подъезд, действительно обнаружили очень внушительную железную дверь с номером четыре. Звонка рядом с дверью не было.

– Лежбище монстра, – констатировал Сашка. – Стучать?

– Колоти, – разрешил Сергей.

Филиппов принялся долбить кулаком в железо. Гул ударов таял где-то в глубине квартиры.

Через пару минут за дверью раздраженно спросили с хрипотцой в голосе:

– Чего надо?

– Полиция, – солгал Филиппов.

Видимо, солгал неубедительно, потому что маньяк за дверью не взроптал, а грозно рявкнул:

– Пошли на хрен!

Сергей ухмыльнулся.

– Теперь что? – растерянно обернулся к нему Филиппов.

– Пошли, куда послали.

Пришли они в Заводское РОВД. Сашка заходить в здание отказался, присел на лавочку у входа.

– Здесь подожду.

– Боишься уже?

– Ну их.

– Скажем им, что ты племянник Апостолова; знаешь, как они тебя зауважают!

Филиппову эта идея пришлась не по душе.

– Меньше будут знать, я буду лучше спать.

– Не гордишься ты родством с великим дядей-полицеймейстером. Это очень плохо.

– Я здесь буду сидеть! Что я там не видел!

– Нравишься ты мне, Филиппов, когда покорен.

Войдя в райотдел, Сергей попросил дежурного вызвать на пару слов своего давнего знакомого Сазонова. Дежурный капитан по внутренней связи созвонился с отделом оперативного реагирования.

– Сазонов спрашивает, ты пиво принес? – спросил, улыбаясь, капитан.

– Скажи, принес.

– Покажи.

– Сазонов выйдет – покажу.

Капитан хохотнул, приложился к трубке:

– Алло, Сазонов, он говорит, что пиво есть, но не показывает… А-а… Ха-ха-ха. Понял.

Опустив трубку на телефонный аппарат, дежурный подмигнул:

– Сейчас спустится.

– Спасибо.

Сазонов, вальяжный толстяк, вышел в вестибюль, насвистывая, держа руки в карманы джинсов.

– Баринов, я не вижу пива.

– Здорово, Костя!

– Здорово.

Рукопожатие было крепким.

– Что-то важное?

– Отойдем в уголок, пошепчемся.

Сергей взял Сазонова за локоть, увлек подальше от навострившего уши капитана.

– Такое дело, Костян, нужно мурло маньяка.

– Фото?

– А что еще? Сгодится черно-белая фотография.

– У меня нет фотографий этого ублюдка. Вырежи из газеты – он у нас городская знаменитость.

– Нет, мне нужна нормальная качественная фотография. Сазонов, ты меня расстроил.

Сазонов пожал плечами, мол, он тут ни при чем. Но мысль он подал верную.

Покинув РОВД, Сергей бодро крикнул:

– Филиппов, подъем!

Сашка вскочил с лавочки.

– Беги к газетному киоску и купи газету с фотоизображением маньяка. Вперед, времени мало!

Сашка действительно побежал. Сергей усмехнулся – доверчивый, как ребенок.

Через три минуты Филиппов уже стоял перед Сергеем с пачкой всех городских газет. Первые полосы газет украшали всевозможные фотографии улыбающегося, кривящегося, орущего, дующего губы маньяка. Сергей забраковал все изображения.

– Очень подвижная физиономия, – сказал он с досадой. – Это все? Плохо! Сашка, нам нужна фотография, где маньяк спокоен. Рот прямой, взгляд прямой. Такое официальное фото. Тебе задание – погуляй по городу, может, в каком из киосков остались старые газеты, где маньяк изображен не идиотом, а нормальным человеком. Посети редакции газет. Найдешь фото, вырежешь и зайдешь с ним в салон компьютерной графики – пусть они обработают изображение и отпечатают на принтере. Эту фотографию мы предъявим «свидетелю» расправы над Игроком – таксисту Антонову. Он видел мельком, что кто-то кого-то мочит. Покажем фотографию, спросим: «Ты уверен, что убил не этот хлыщ?» Антонов пожмет плечами – не уверен. Он вообще ни в чем не уверен. «То есть, может, и он убил?» – «Может, и он». А Вазелину скажем – Антонов назвал маньяка. Если Вазелин окажется чересчур щепетильным и устроит нам очную ставку с Антоновым, мы спросим того в упор: «Ты ведь не отрицал, что убил маньяк?» Но я надеюсь, Вазелин не станет ничего проверять, поверит мне на слово.

– Зачем тогда возиться с фотографией?

– Надо делать свою работу добросовестно.

– Добросовестно – это когда найдешь настоящего убийцу, а тут чистой воды надувательство.

– Филиппов, иди вон. Тебе еще учиться и учиться, чтобы стать настоящим сыщиком.

* * *

Сергей дождался темноты.

Он сидел за рулем старой «восьмерки», одолженной на вечер у Петьки Матвеева за тысячу рублей. Колеса есть колеса, без них никуда.

Вокруг было тихо и спокойно, прохожие не маячили. Пальцы нервно барабанили по кожаной оплетке рулевого колеса. Сергей был в перчатках из тонкой кожи. Итак, надо расслабиться, выдохнуть воздух и невозмутимо взяться за исполнение намеченного плана. На все про все три минуты. Почему три? От ближайшего пункта охраны, если мчаться во весь опор, езды минут пять. Он аккуратно отомкнет замок, сработает сигнализация на пульте охраны, секунд пятнадцать дежурный милиционер будет ждать сигнала, что срабатывание «санкционированное». Сергей уже будет в нужном кабинете. Дежурный нажмет сигнал тревоги: «Группа, на выезд!» Так как до места срабатывания от передвижных пунктов (машин, в которых дежурят оперативные экипажи) дальше, чем от центрального поста, поднимут бойцов резервной смены. Бойцы, толкаясь в дверях оружейной комнаты, похватают автоматы, каски, бронежилеты, выскочат на улицу к спецмашине (Сергей уже успеет осмотреть помещение и принять решение), машина сорвется с места – время пошло!

Баринов посмотрел на свои часы. Итак… Вышел из машины, дверцу закрывать на ключ не стал – дорога будет каждая минута, он плюхнется за руль и помчится прочь.

Сергей посмотрел на вывеску: «Приват клиника» – частная клиника профессора Касогова. Он впихнул ключ в замочную скважину, провернул два раза. Все. Стоит потянуть дверь на себя, и цепь сигнализации разомкнется.

Сергей готовился к этому визиту очень давно. Изучил расположение комнат, снял слепки со всех замков, заказал ключи, составил хронометраж возможных действий полиции. Пришло время осуществить все на практике.

Он резко дернул дверь на себя, вошел в темный вестибюль. Освещая путь тонким лучом фонарика-карандаша, пошел к кабинету профессора Касогова. Сейчас на пульте охраны уже запульсировала лампочка оповещения. Дежурный будет ждать не больше пятнадцати секунд. Сергей впихнул ключ в замок. Щелк. Вошел в кабинет. Все, дежурный понял, что в здании чужой. Тревога – бойцы понеслись получать боекомплект.

Сергей лихорадочно оглядел кабинет – луч фонарика дергался, выхватывая из темноты столы, стулья, комод с выдвижными ящиками, компьютер, кушетку, мойку, кафельную плитку на стене. Куда? Все, время пошло – он включил на своих часах секундомер – через три минуты зуммер пискнет, Сергей все аккуратно запрет, как было, выйдет на улицу, сядет в машину и уедет. Через полторы минуты после его отъезда у клиники затормозит «уазик» отдела охраны. Полицейские упрутся в закрытые двери, откроют замок своим ключом, обследуют вестибюль и коридоры, подергают запертые двери кабинета и вызовут Касогова или его администратора. Касогов осмотрит, злясь на чересчур бдительную полицию, кабинет – все на месте. Бойцы охраны пожмут плечами – шутки техники, самопроизвольное срабатывание. Старинное оборудование, которое использует полиция, такие выкрутасы проделывает регулярно. Все успокоятся. А Сергей будет самодовольно потирать руки.

Сыщик шагнул к столу Касогова, откатил в сторону кожаное кресло. Куда? Столик для монитора компьютера. Он переставил монитор на письменный стол, вытащил два тяжелых ящика с бумагами. Сам столик оказался легким. Он перевернул его колесиками вверх.

Расстегнув небольшую сумку с инструментами, Сергей приложил две полоски жгута, наколол их шилом, в розетку включил намагниченную электроотвертку, открыл баночку с шурупиками. Отвертка поймала шурупик. Сергей упер шурупик в отверстие, нажатие на ручку отвертки – ж-ж-ж – шуруп прочно прижал конец жгута к днищу столика. Две секунды – второй жгут тоже привинчен. Сергей вздохнул, глянул на секундомер (потерял три секунды). Профессионализм – это точное выполнение всех технологических операций плюс оснащенность инструментами. Хорошая у него электроотвертка.

Из сумки Сергей извлек длинную колбаску в целлофановой упаковке. Ласково погладил ее – пластит. Где же ты его добыл, Сережа? Где добыл, там добыл – профессиональная тайна, все-таки бывший мент.

Усмехаясь, Сергей изогнул колбаску несколько раз, уложив ее на днище столика. А что такое пластит? Пластит – это такая штука… пластит!

Сергей натянул жгут, притягивая пластит к днищу. Проткнул шилом. Отвертка в баночку, шурупик в дырочку, ж-ж-ж. Готово. Ж-ж-ж. Готово.

Сергей быстро побросал в сумку инструменты. Перевернул столик в нормальное положение. Потяжелел, однако. Выдвижные ящики на место, монитор на место, кресло на место и вообще все на место. Выдохнув, осмотрел кабинет – никаких следов не оставил? Никаких. Можно было не смотреть – потерял еще пять секунд.

Сергей замкнул дверь кабинета, подрагивая, подошел к входной двери, вышел на улицу, быстро провернул ключ в замке. Все. Теперь в машину и ходу отсюда!

Сергей сбежал по ступенькам…

Машины не было.

Он растерянно встал, тяжело дыша. Что за ерунда? Так не бывает!

Машины не было!

Улыбаясь по-идиотски, он помчался бегом прочь от больницы, то и дело поправляя болтающуюся сумку с инструментами. Это что, шутка чья-то с «восьмеркой» Матвеева? Не могли же ее угнать за те три минуты, пока он возился в клинике Касогова! Кому она нужна, эта ржавая хрень?!

Сергей бежал по темной улице и чувствовал себя дураком. Впереди бушевал пульсирующий красным-желтым-синим электрический оазис – ночная закусочная.

Остановившись, Сергей вошел в кафе, посмотрел на усталых, замотанных продавцов за стойкой в фирменной амуниции, зыркнул на себя в большое настенное зеркало – не подозрительно ли он выглядит (все-таки ночь!). Нет, обычный мужичок, ночью пожрать захотел.

Сергей заказал два хот-дога и стакан горячего какао. Нервно отхлебнув, пошел к телефону-автомату. Набрав «02», сказал удивленно:

– Алло, у меня машину угнали… Когда? Только что. Зеленая «восьмерка»…

Заявление приняли, обещали сообщить всем постам ГИБДД, а утром велели лично подать письменное заявление об угоне.

После этого Сергей позвонил Матвееву домой. Сонный Петька враз стряхнул дремотную негу.

– Баринов, урод! Козел! Как?

– Да поесть зашел в харчевню… Я уже заявил от твоего имени…

– Ты меня не зли. Это что, шутка дурацкая? Кому он нужен, рыдван ржавый?

– Правда, угнали.

– Серый, я ничего не знаю, ничего не слышал. Ты взял машину; в оговоренный срок или верни машину в целости и сохранности, с полным бензобаком, или шестьдесят тысяч.

– Что так много?

– Ты шутишь, и я шучу.

– Да не шучу я, вот глупый. Правда угнали!

– Все, я ничего не знаю.

– Ладно, спи дальше, если сможешь.

Сергей повесил трубку, вернулся за столик и жадно поел. Главное, дело с пластитом сделано. Все-таки кому же понадобилась Петькина «восьмерка»? Пацаны какие-нибудь обкуренные взяли покататься – надо было запереть дверцу, маху дал…

Домой пришлось возвращаться на такси. Приняв душ, Сергей нервно уснул. Всю ночь мозг терзали кошмары. Какой-то покрытый коростой вурдалак тянул к нему когтистые жилистые лапы, Сергей кричал, отбивался, бежал по лестнице на улицу – зеленая «восьмерка» была на месте, но за рулем… за рулем кто-то сидел. Он обернулся. Это был маньяк. Он ощерился в гнилозубой улыбке.

Сергей вздрогнул и проснулся. Физиономия маньяка была серьезная, он смотрел на Сергея в упор.

– Ну, как, хорошая работа?

Филиппов, самодовольно ухмыляясь, убрал от лица Сергея отличного качества фотографию маньяка.

– А-а… – Баринов, кряхтя, поднялся, спустил ноги, сдавил рукой лоб – было ощущение неимоверной усталости, словно ночь он не спал, а предавался алкогольным и иным забавам. – Чай есть?

– Все готово, босс, чай, яичница, сыр, ветчина. Надеюсь, мой подхалимаж при расчете будет щедро вознагражден.

– Надейся, – разрешил Сергей, направляясь в ванную.

Холодная вода из душа смыла сонную усталость. Плотно поев, Сергей сказал Сашке:

– Надо наведаться к Хавьеру. Плохо, что Демона нет. Не верю я дяде Апостолову, что он самолично дороет дело с детским порно. Сбежала Крючкова – это повод снова оказаться на съемной квартире, может, что новое вынюхаем…

– Ты кидаешься из одного в другое.

– Я профессионал.

– Ты?! – не поверил Филиппов.

– Маус велел найти Крючкову? Я приступаю к ее поиску. Начало – логово Хавьера.

– Босс, где оно, это логово? Они же всегда в движении.

– Свяжемся с Маусом. У нас есть телефон, куда можно звонить.

Прежде чем звонить на условленный номер, Сергей позвонил в клинику профессора Касогова. Раздраженная регистраторша вежливо объяснила, что прием начнется после обеда. Сергей сказал, что он близкий знакомый профессора и хочет сказать Касогову несколько слов по телефону.

– Профессора нет в клинике. У него лекции в университете до полудня. Звоните туда.

– Спасибо.

Итак, Касогова до полудня в клинике не будет – как раз то, что требуется. Надо будет сим-карту с этим номером выбросить – в регистратуре мог стоять стационарный телефон с определителем. Но сначала с этого же номера Сергей позвонил на связной номер Мауса. В трубке пискнул сигнал – включилась запись разговора на автоответчике. Сергей отчетливо произнес:

– Маус, нужно поговорить.

Оставалось надеяться, что Маус подкатит до полудня, иначе план, который Сергей придумал в одну из бессонных ночей за чашкой крепкого чая, не сработает. А ради его осуществления Сергей, рискуя, лазил ночью в клинику Касогова, прятал там пластит, потерял чужую машину. Очень многое он делал ради осуществления разработанного плана, и все равно приходилось импровизировать, а тем и опасна импровизация, что может не удаться.

Сергей с напряжением стоял у окна. Выйдет, не выйдет? Если не выйдет, то одним рассчитанным ударом этой партии ему не завершить.

Сотовый телефон зашелся вибрационным гудением.

Сергей вздрогнул. Похоже, сработало.

– Алло.

– Сыскарь, это ты?

– Маус? Можешь заехать ко мне?

– Есть результат?

– Бензин жалеешь? Все тебе по телефону расскажи.

Маус хрипло рассмеялся, и в трубке пошли короткие гудки. Сергей обернулся к Филиппову.

– Коньяк у нас есть?

– Бутылка.

– Чай вскипяти. Сейчас приедут черти.

– Хочешь чертей чаем с коньяком задобрить?

– Чертей ничем не задобришь.

Десять минут в томительном ожидании тянулись, словно час. Дверной звонок рывками забрякал, потом нетерпеливо стали долбить кулаком.

Сашка пошел открывать. Его оттеснили. Маус хозяином прошел в гостиную – его грязные сапоги отпечатали на паласе черные следы. Он рухнул в кресло, раскинув руки в стороны, глядя исподлобья, спросил:

– Зачем звал?

– Чай? Коньяк?

– Говори дело. Не люблю кривляний!

Боевики Мауса расселись кто где – на диване, на стульях – шесть человек. Сашка притулился у дверного косяка.

– Я нашел убийцу Игрока.

Маус фыркнул, словно услышал дурашливую шутку.

– Не щерься, – повел наступление Сергей, повышая голос. Его сильно смутило, что Маус не поверил ему.

– Ты нашел того чувака, который зарезал Сашка?

– Да, нашел.

– А Крючкову? Ты нашел Крючкову?

– Далась вам эта Крючкова. – Сергей не понимал, почему Маус не ухватился за весть о найденном убийце. – Я начал ее искать. Хочу поговорить с Хавьером.

– Зачем?

– Как зачем? Она же от него сбежала.

– И что ж не поговорил? – Маус смотрел на Сергея с полным презрением.

Сергей старался выглядеть спокойным, в душе бурля гневом. На самом последнем этапе вдруг пошли нестыковки – он пытался обвести вокруг пальца бандита, но тот ему не верил. Неужели профессиональная хватка Сергея ослабла?

– Я не знаю, где он теперь.

– А-а. Ты позвал меня, чтобы я подкинул тебе адресок порностудии?

– Да. Вазелин доверил мне вести расследование и сказал, чтобы я плотно работал и с Хавьером.

– Я передам ему, что ты хочешь с ним «плотно» поработать.

– Ха-ха-ха-ха-ха!!! – разразились гнусным хохотом бандиты Мауса, поняв намек на свой манер.

– Слушай, Маус, или как там тебя…

Боевики Мауса напряглись – лица, глаза, губы – все выдавало закипевший в них праведный гнев – «ментовской фраерок» посмел рыкнуть на их супербригадира! Но Маус просто усмехнулся на выпад Сергея.

– Говори дальше.

– Я тебе сообщаю, что нашел убийцу Игрока, ты игнорируешь мои слова. Прошу встречи с Хавьером – опять игнорируешь. Странно.

– Зачем тебе Хавьер, если ты уже нашел убийцу?

– В вашей фирме до хрена другого дерьма!

– Тебе какое дело?

– Тебя Вазелин оставил порулить? И что, Вазелин ищет убийцу Игрока и лишь поэтому впускает меня в организацию? Все тайны наружу за просто так? Да?!

В глазах Мауса вспыхнула искорка – он поверил лжи Сергея. А как не поверишь – разгром игорного бизнеса и казнь Крольчонка, выявленные левые деньги в обороте Саши Игрока… Только глупец поверит в лабуду про подарочный «мерс» – Саша воровал для себя, все это поняли, а Вазелин, наоборот, напоказ стал выставлять мнимую любовь к нему погибшего «брата», чтобы самому не выглядеть обманутым лохом…

Маус смотрел на свои грязные сапоги и думал. Чтобы его подстегнуть, Сергей попер на рожон.

– Крольчонка казнили из-за украденных денег. Игрок хотел купить Вазелину «Мерседес»…

– Да, да, сейчас ты скажешь, что «мерс» – это липа! – зло стукнул обеими кулаками по ручкам кресла Маус. – Но ты должен знать, мент, что уже не выкрутишься, ты влез слишком глубоко в наши дела!

– Я говорю – ты ведешь себя неадекватно.

– Но-но! Следи за словами! Завалю вот неадекватно, что будешь делать?

– Это ты что потом будешь делать?

Слова Сергея немного отрезвили Мауса. Он глупо рыкнул:

– Ха-ха.

– Все воруют, и Вазелину это надоело. А «Мерседес» действительно заказан на заводе в Германии…

– Откуда знаешь?

– По своим каналам.

– Это не ответ.

– «Мерс» заказан, и заказана начинка. Наша начинка, российская. Хочешь ее пощупать? Попроси профессора Касогова.

– Касогова? Не понял. Говори проще, без загадок!

– Ты вообще хоть что-нибудь понимаешь?

– О’кей, парень! Я поеду к Касогову, а ты езжай к Хавьеру. Тебя проводят мои парни – Лева и Дуб. Если ты блефуешь, я уделаю тебя, не дожидаясь Вазелина. Мне это раз плюнуть!

Маус поднялся из кресла и стремительно ушел. Его «шестерки», недобро щуря глаза, ушли следом. Все. Сергей переглянулся с Филипповым – тот ничего не понимал. Он и не должен был понимать – игра перешла в такую стадию сложности, где правила стали известны только одному Сергею. Он их создавал, эти правила.

Сергей подошел к окну, смотрел, как бандиты вышли из подъезда. Маус что-то сказал двоим – они уселись в канареечного цвета «Ладу-Калина», остальные погрузились в «десятку», на которой прежде раскатывал Демон, и уехали. Канареечная «Калина» осталась на месте – это провожатые. Тем лучше, что они ждут там, на улице, а не здесь, в квартире.

Сергей позвонил Апостолову, потом стал продавливать на сотовом кнопки с номером факультета, где читал лекции профессор Касогов.

Сашка встрепенулся:

– Они не смогут прослушать?

– Ты слишком хорошего мнения об этой шантрапе. – Сергей услышал ответ в трубке. – Алло, это факультет? Преподавательская? Профессора Касогова Артура Артуровича можно попросить? Кто спрашивает? Александр Пряха. Да. Он знает!

* * *

«Калина» мчалась на скорости девяносто километров в час. Сергей молчал. Он сидел в переднем кресле, рядом с водителем. Сашка Филиппов томился на заднем сиденье, рядом с другим боевиком Мауса.

Сергей смотрел на мчащиеся мимо дома, тротуары. Вереницы пешеходов. Шел дождь. Из динамиков стереосистемы текла медленная мелодия «Шербурских зонтиков». На душе Сергея было спокойно и грустно. Он понял, что все – уже никто не сможет ему помешать.

Он сказал по телефону, что Касогова собираются отправить вслед за Крольчонком – Вазелин заметает следы накануне большой чистки. Единственная возможность сохранить жизнь – это нестись сломя голову в управление внутренних дел области и прятаться в камере следственного изолятора. Большего говорить не требовалось. Сергей опустил трубку и поехал на порноплощадку к Хавьеру.

Апостолов и группа спецреагирования, предупрежденная Сергеем, ждали на подходе к управлению. Касогов, трепеща от ужаса, сорвался из университета сразу после звонка Сергея. Маус, прибыв в клинику, отправил в университет своих боевиков за профессором; сам же, рыча от злобы, вломился в кабинет и все перевернул, ища обещанную Сергеем «начинку». Когда он нашел пластит, архары сообщили Маусу, что Касогов слинял с кафедры и прет на своей «Тойоте» в направлении УВД. Думать Маусу было некогда – поведение профессора яснее ясного доказывало его вину. Он ринулся на перехват. На центральной площади перед зданием областного УВД разыгралась бурная картина – «Тойоту» блокировали две бандитские машины, боевики Мауса выволокли визжавшего профессора. Как он хотел жить! А со всех сторон уже неслись оперативники и увешанные спецсредствами защиты омоновцы с автоматами. Маус все понял, но понял, что ловушку устроил Касогов, а не Сергей. У всех его боевиков были «засвеченные» пистолеты, в машине – пластит, кое у кого в карманах пакетики с героином. Погибать, так с музыкой!

– Падла! – Маус швырнул Касогова на асфальт и втолкнул ему в рот ствол своего пистолета.

– Стой! – кинулся к нему, вытягивая руку, капитан Апостолов.

Ба-бах! Голова Касогова взорвалась.

Бандитов валили на асфальт, заламывали руки за спину, ковали в стальные браслеты…

Сергей ехал и не знал, куда его привезут, но он чувствовал – сегодня финальный день.

– Приехали, – «Калина» затормозила у большого магазина.

Вышли в мрачный холодный дождь. Сергей задрал голову (ледяные капли ударились в щеки, лоб, губы, обжигая) – Петровский дом. Здесь многокомнатные квартиры, бывшие расселенные коммуналки, живет богатая шелупонь без статуса, но с запросами и показной роскошью, которая бесит весь город.

Лева и Дуб, сутулясь от холода, спасаясь от ледяной небесной воды, подняв воротники, заспешили к проему пешеходной арки – вход в квартиры был со двора.

Что удивительно, двери подъезда были не железные, а роскошные трехметровой высоты деревянные со стеклом – остались с брежневских времен. Консьержа на входе тоже не было, но Сергей наметанным глазом успел заметить массу миниатюрных видеокамер – все-таки где-то в доме находился пункт охраны (было бы удивительно, если бы местные «олигархи» отважно жили, словно простолюдины, надеясь только на свой нахрап и пьяную отвагу).

По широкой лестнице поднялись на второй этаж.

Все было, как прежде, когда Демон приводил сыщиков на конспиративную порноплощадку. Условный стук в дверь. Их изучили сквозь глазок и впустили без дополнительных расспросов.

Сергей дернул Филиппова за рукав, чтобы тот был всегда рядом. Мертвенная бледность Сашки могла навести злодеев на нехорошие подозрения. Сергей неожиданно легонько хлопнул его по щеке. Сашка вздыбился, тут же покраснел. То-то же! Сергей глазами указал ему, чтобы не пытался умереть раньше смерти.

Они прошли по коридору до большого, отделанного золоченой лепниной зала. Двое провожатых незаметно удалились. Из зала четыре двери вели в другие комнаты или коридоры (все двери были закрыты). Глянув на испуганного Сашку, Сергей подмигнул ему. Острый взгляд не нашел нигде камер слежения. Сергей стал поочередно приоткрывать двери и заглядывать в полумрак. В одной комнате было пусто и темно (а может, это был коридор), в другой (Сергей вздрогнул) сидела девочка, которую Сергей мгновенно узнал – он видел это лицо на фотографии из коллекции капитана Апостолова. Он ошалело закрыл дверь. Что это, ловушка? Его раскусили и…

Из комнаты, где скрылись Лева и Дуб, вышел смеющийся амбал-кавказец. Посмотрев на сыщиков, он посуровел, сказал с расстановкой:

– Хавьер сейчас подойдет.

У него в нагрудном кармане запиликал сотовый.

– Алло… Да.

Сергей лихорадочно соображал: что же делать? Он испытал легкое головокружение и слабость – все-таки неспроста ему перед общением с Хавьером показали девчонку… Или… или он поймал их за яйца.

– Где у вас тут туалет? – тронул злодея за локоть Сергей.

– Обделался? Ха-ха, – не скрывая презрения, сказал амбал. – Иди прямо по коридору, и задницу хорошенько вытри! – он указал на комнату, где гоготали боевики охраны.

Сергей кивнул Сашке, чтобы шел следом. А сам лихорадочно обдумывал слова амбала. Зачем он велел вытереть зад как следует? Опускать собрались перед казнью?

– Что такой потный? – прошептал сзади Сашка.

– Сам такой, – шикнул Сергей.

От обычной Сашкиной спеси не осталось и следа – он был слишком серьезен. Баринов сам чувствовал, что изнутри его начало колотить – инстинкт самосохранения, каким-то тридесятым чувством все оценив и сопоставив, вынес вердикт смертельной опасности и стал отодвигать мыслительные процессы на второй план.

«Что ж ты так рано включился?» – сетовал Сергей на свой инстинкт. Сейчас ему требовалось ледяное спокойствие и полное подчинение организма внешним импульсам мозга, называемым мыслями. Но страх близкой смерти сделал ноги ватными, под ложечкой посасывало, а в душе разливались, словно вязкий кисель, тоска и жалость к себе-неудачнику. Он лез в пасть смерти, лез упорно. А бортовой компьютер под древней маркой «мозг человеческий обыкновенный» усиленно сигнализировал: «Стой! Нельзя! Опасно! Дальнейшие действия ведут к выходу из строя всей системы!»

Они вошли в комнату, где сидели веселые охранники-кавказцы. Бандиты не обратили на сыщиков никакого внимания. Они говорили между собой на родном языке о чем-то очень смешном.

Сергей собирался открыть следующую дверь в коридор, но она сама отворилась – заглянул взволнованный парень, прокричал что-то своим – охранники сорвались, оттеснили сыскарей и унеслись по коридору. Сергей замер (это судьба!) – на журнальном столике, среди огрызков фруктов и кожуры семечек, лежал мобильник. Сашка проследил за его взглядом. Он испуганно сжал Сергея за локоть, но тот оттолкнул потную руку.

– Не дрожи. Так и так умирать.

Схватив мобильник, он увлек Филиппова дальше в коридор.

– Пойдем. Надо запереться в туалете, иначе нас здесь порвут. Думаю, нас уже раскусили.

Сергей нервно дергал за ручки все попадающиеся двери. Пятая в ряду подалась – туалет. Сергей вошел, Сашка – следом. Свет не включали, да и не смогли бы – в электропатроне под потолком лампочка отсутствовала. Закрылись на засов. Засов хороший, да и дверь старинная, реальная, не то что нынешние пустотки из ДВП. Было тесно и воняло.

– Посвети, – попросил Баринов.

Сашка чиркнул колесиком зажигалки. Сергей стал давить кнопки на мобильнике (старая бюджетная модель). Ни звука, и экран «неживой».

Сыщики посмотрели друг на друга. Батарейка!

Но Сергей не хотел сдаваться. Нет, это не ловушка. Бандиты Хавьера играют в его игру, а не наоборот. Иначе – смерть.

Сашка погасил зажигалку.

Сергей велел себе дышать ровно. Он отщелкнул крышку мобильника, выдавил батарейку.

– Свети еще, чтобы не потерять!

Батарейку поместили на крышку унитаза и, не тая громких звуков, стали стучать по ней стальным брелоком в форме кинжальчика, стараясь оставить вмятины. Или деформация емкости на некоторое время вернет батарейке жизнь, или убьет то, что и так мертво.

– Хватит! – прошептал Сашка.

По коридору торопливо прошли люди.

Сергей вставил батарейку на место. Телефон ожил. Теперь вопрос, есть код на сим-карте или она общедоступная. Он думал, что будет последнее, потому что не верил, чтобы боссы давали своим боевикам карты с кодами, ведь коды можно забыть, а «быки» редко отличались математическими способностями.

Так и есть!

Палец забегал по кнопкам. Пи-пи-пи– пи-пи-пи-пи-пи-пи.

– Аллоо-о, – голос дяди Леши еле пробивался в треске – туалет, видимо, находился в таком месте здания, что сигнал просачивался с большими помехами. И телефон подал голос: «Недостаточно энергии для поддержания вызова!».

– Это мы. Петровский дом, первый подъезд, квартира два. Здесь, – прохрипел Сергей.

Сашка вздохнул – мобильник сдох. Баринов выбросил телефонную трубку в унитаз, сам сел, опустив голову. Успел услышать его слова Апостолов или нет?

– Надо ждать, – сказал он мрачно.

– Что ждать? – усмехнулся Сашка. Сергей удивился его неожиданной стойкости в такой экстремальной ситуации. Сашка уточнил с сарказмом, что он ожидает: – Когда нас зарежут?

– Когда нас спасут, – отозвался Баринов, сам не веря своим словам. Но ему было жалко, что тупой Филиппов поплатится своей никчемной жизнью за… Сергей уточнил, сидя на унитазе с закрытыми глазами: – А если зарежут или порвут, как Крольчонка… за благое дело… все должны знать, Сашка, все, кем бы они себя ни мнили – закон покарает по всей строгости!

Сашка вдруг вскинулся обиженно:

– Ты за благое дело, а я за что? За те копейки, что ты выдавал, давясь от жадности?!.

– Фрукт ты, Филиппов.

– А ты овощ! Втянул меня… в самое дерьмо.

– Дерьмо в унитазе. А ты около унитаза. Так что радуйся.

– Я и радуюсь, – отозвался со злостью Филиппов.

– Тогда радуйся молча!

Сгустилась тишина. Говорить с Сашкой больше не хотелось – лучшие мысли о его героизме и выдержке теперь сменились яростью – Филиппова ничто не изменит, он дитя нового циничного времени.

Сергей чувствовал телом каждый шорох, каждое движение за стеной, отделявшей туалет от коридора. Прошел кот. За трубой шуршал паук. Нервы были напряженными тугими струнами.

Сколько прошло времени с той поры, как они затаились в туалете: десять минут, сорок? Кто-то подошел, дернул дверь туалета на себя. Дверь не подалась – заперто. Подошедший удивился.

– Кто там?

Сергей подобрался. В дверь пнули и ушли.

По коридору прошли двое. Пробежали люди. Опять дернули за ручку двери. Сашка в испуге навалился на Сергея. Тот не шевелился.

В дверь нетерпеливо забарабанили.

– Бум-бум-бум-бум!

Пробежали еще несколько человек. И вдруг…

– Сука-а! А-а…

В коридоре дрались.

– Сука! Вот сука! – надрывно стонал явно русский мужик.

– Эй, кто там?! Открывай, на хрен! Изрешечу! – В дверь стали бить ногами, а потом железом автомата. – Открывай, или сквозь дверь захреначу!

Сашку забила дрожь. Сергей сдавил его руки – молчи!

Хрясть! Дверь сорвалась с петель (шурупы от древности прогнили). Еще удар – вышибли.

Сашка зажмурился, повернулся спиной к снопу света из проема. Сергей увидел трех омоновцев в униформе и черных масках, скрывающих лица, с короткими спецавтоматами. Их тут же оттеснил, в мокрой от дождя зимней кожаной куртке с богатой волчьей опушкой, улыбающийся Матвеев.

– Ха-ха! Знакомые все лица. Как мне надоело вас извлекать из всевозможных туалетов… Педики, на выход!

Сергея затрясло – накатила внезапная слабость и муть. Он столкнул с себя Филиппова, бледного и потного, в полуобморочном состоянии.

– Сам педик! – огрызнулся он на Матвеева. – Детей нашли?

– Нашли. Прямо перед видеокамерой. Чистая работа, Сережа. Ты профи, я всегда это знал. Эй, Филиппов, ты можешь не выходить, оставайся, опростайся в унитаз, иначе в служебную машину не пущу. Ха-ха. Потный какой! А что вы все-таки делали в туалете в темноте?

– Петя, перестань, – попросил Сергей, выходя в коридор. – Не смешно.

Филиппов уперся лбом в холодную стену. Омоновцы провели нескольких боевиков, загибая им головы вниз. Матвеев закурил, сплюнул на ковровую дорожку в коридоре.

– Я понял, Баринов, ты помирать собрался. Твой Хавьер только что себе горло перерезал, когда понял, что попался с поличным…

– Я дядю Лешу ждал, а тебя нет…

– Конечно, ты мою машину спустил, что же ты меня ждать будешь!

– Верну я тебе долг!

– Надеюсь, Баринов. Только из-за этого и гнал спецгруппу, не щадя автотранспорт. А так бы… Ха-ха-ха!

– Дурак, – отозвался Сергей. Смеяться не хотелось. Хотелось сесть в уголке, закрыть лицо руками и расплакаться навзрыд…

Не оборачиваясь на Матвеева, Сергей вышел в просторный зал, обитый алым бархатом. Здесь сотрудники спецгруппы выворачивали нутро ящиков комодов и тумбочек. Щелкали затворы фототехники, полыхали вспышки.

– Привет, Сережа, – поздоровался фотограф, увидев Баринова среди бедлама.

Сергей вяло пожал его руку. Он до сих пор не верил, что вышел сухим из смертельной передряги. Мозг пульсировал предательской слабостью. Он жив, а студия Хавьера разгромлена. Он спас детей и пресек еще тысячи новых преступлений. Почему же так плохо, что блевать хочется?

Появился Апостолов, крепко пожал пятерню Сергея.

– Как ты? Белый весь.

– Плохо.

– Это нормально. Тебе выпить надо. Мой дурень в порядке?

Сергей только кивнул.

Апостолов обернулся к одному из омоновцев в маске:

– Алеша, здесь у них алкоголь должен быть… Парням выпить надо, видишь, колотит… – Он обратил свое внимание на Сергея. – Вазелин прилетает завтра, утренним рейсом. Мы установим наблюдение за последней конспиративной квартирой его банды – там пятеро охламонов сидят безвыходно, видимо, его «гвардия». Надеюсь, до прилета босса их никто не известит о твоих «проделках». Телефон в квартире им отключили – ведем «ремонтные» работы на линии. Но у них есть мобильники.

– Звонить им уже некому, – влез в разговор Матвеев.

– Будем надеяться, что так, – сказал Апостолов.

Сергей кивнул головой. Один из омоновцев в маске поднес ему большой бокал темного стекла, на две трети заполненный темной влагой. Сергей залпом выпил.

Матвеев воодушевился:

– Тут коньяк подают!

– Портвейн, «три семерки», сорок девять рублей за бутылку ноль-семь, – пояснил омоновец.

Сергей, еле удерживая рвотные позывы, пошел прочь из квартиры.

Больной от нового «смертельного приключения» Филиппов стоял на улице, у входа в подъезд, смотрел в дождь – капли били по лицу. Они обжигали ледяным холодом, но он с наслаждением ощущал их удары – он остался жить. Жизнь – это самое лучшее, что может быть!

* * *

К прилету рейса из Челябинска Сергей приехал в аэропорт. Он увидел телохранителя Вазелина. По словам Апостолова, всего «гвардейцев» пятеро. Троих Сергей знал в лицо, потом разглядел еще двух амбалов в модных солнцезащитных очках, черных костюмах (куртки нараспашку), блистающих бритыми полированными черепами, без головных уборов.

Вчера вечером Сергей обрадовал Филиппова, вручив ему еще пятнадцать тысяч рублей и отпустив отсыпаться на неделю. Петьке Матвееву он отдал сорок тысяч – справедливая цена его ржавому рыдвану. Матвеев сказал, что если его «карету» все-таки отыщут, он претендовать на нее не будет, пусть Сергей ездит на ней, сколько влезет, только надо будет переоформить документы, а он, Петька Матвеев, за полученные сорок тысяч немедленно купит себе давно присмотренную «девяносто девятую» в хорошем состоянии.

Апостолову и Оленшайнцу Сергей тоже кое-что подкинул за оперативную помощь. Хотелось бы больше, но денег на все щедроты не хватило. Во всяком случае, он закрыл все счета, чтобы не остаться должным в случае летального финала его последней криминальной эпопеи. А что эпопея будет последней, сейчас он был уверен на сто процентов.

Апостолов и спецгруппа Оленшайнца вышли на исходные позиции в условленном месте. Сергей взглянул на свои наручные часы. Он не упустит Вазелина. Ни за что.

Самолет уже выруливал на стоянку. К нему подали трап и автобусы для пассажиров.

В зале аэропорта прилетевшего немного усталого, еще несущего настроение от дел на Южном Урале Вазелина окружили встречающие боевики. Он им кивнул, бросил пару фраз. Сергей не видел рядом с Вазелином Демона. В душе дернулся живчик страха и слабости. Голова пошла кругом. Что сотворил зверь с веселым парнем в косичках?

Вазелин увидел Сергея. Мягко улыбнувшись, он помахал рукой, направляясь навстречу.

– Сережа… Ты меня встречаешь! Приятно…

– Есть информация.

Вазелин враз посуровел.

– Что-то стряслось? Я только с самолета и не в курсе наших дел. Извини.

– Я нашел убийцу Саши.

– Где он? – дернулся в показном гневе Вазелин. А может, это был искренний порыв – Сергей так и не понял. Вазелин схватил Сергея за ворот куртки. – Где он? В городе? Кто это?

– Зурев. Маньяк.

– Шеф, это тот гад, про которого газеты писали, – подсказал через плечо один из «гвардейцев».

– Он?! – Вазелин изумился и недоверчиво воззрился на Сергея. Он ожидал услышать любое имя, но маньяк, резавший женщин, в роли убийцы «младшего брата» его озадачил. – Маньяк?

– Точно.

– Но как ты на него вышел? Почему ты уверен…

– Есть свидетели. Саша снимал квартиру в том же подъезде, где живет Зурев. В то утро они пересеклись. У них до этого были бытовые «терки»…

– Что-о? Э, вы, – Вазелин гневно оглянулся на охрану. – Вы могли сами вычислить, если бы головой думали! Сергей, что, урод так и живет себе спокойно, или его уже загребли менты?

– Живет спокойно. Ходит не таясь. Никого не боится – его боятся.

Они вышли из аэровокзала. Двое боевиков сбегали на стоянку, пригнали два джипа. Все погрузились. Вазелин велел ехать на место гибели Саши Игрока, на что и рассчитывал Сергей.

– А где Демон? – спросил он, не удержавшись.

– Дима погиб, – сонно отозвался Вазелин. – Плыли по реке в резиновой лодке. Он вывалился. Было раннее утро, Демон, видимо, задремал… Там, знаешь, много водоворотов… на неприветливом Южном Урале. Мы ездили наказать одного гада. Очень давно я дал слово, что накажу того человека. Его звали Сева Густ. Я поклялся себе убить его. Надо держать слово, если ты дал его себе.

– Согласен, – задумчиво произнес Сергей.

Приехали. Джипы затормозили посреди баскетбольной площадки. Все полезли наружу. Сергей увидел Зурева. Он прогуливался перед подъездом, где жил, держа руки в карманах брюк. Маньяк находился под негласным надзором – его берегли для нового процесса, питая общественность надеждами на силу закона. Маньяк на законы чхал. Ну, впаяют ему пятьдесят лет тюрьмы, и что? Будет книжки читать в отдельной камере с туалетом и умывальником, богу молиться да давать интервью… Смертной казни ведь нет даже для самых ужасных ублюдков. Он хищник, а все вокруг – овцы, которых можно безнаказанно резать и резать, пьянея от крови.

Сергей попросил Апостолова упросить «охрану» Зурева прогулять его у подъезда, чтобы с ним смог пообщаться Вазелин.

– Это он, – сказал Сергей.

– Что? Кто? – не понял Вазелин.

– Это он убил Сашу. Вышел пьяный и ударил ножом. Отомстил за свои обиды.

– Что? Этот гад? Эй, ты, сука! – Вазелин, задирая подбородок, стремительно двинулся к маньяку.

Тот прищурился, безбоязненно глядел, как его окружают крупные, дерзкие мужчины, – он знал, негласная охрана не допустит беспредела. Ублюдки поорут и уберутся.

– Козел, ты убил моего брата! – Вазелин смотрел на маньяка, держа руки в карманах расстегнутого кожаного плаща.

– Убил?! Хер с ним! Я всех режу, – голос маньяка был с хрипотцой. Он вдруг рассмеялся и сказал серьезно: – А ты что, ругаться пришел? Ха-ха. Хочешь, я и тебя убью? Я волк, а вы все – стадо! Вы… х-х…

Удар был молниеносным. Вазелин выбросил вперед руку, сжимавшую длинный узкий нож, и всадил его до рукояти. Зурев хрипел, не понимая, что понес заслуженную кару за свое зло – смерть. Его никак не могли лишить жизни по закону, не имели такого права, его процесс должен был длиться годами, а он бы куражился и учил всех правильной жизни… Только высшие небесные силы устали от бессилия людских законов, сделав невозможное возможным, послав наказание руками людей, которые тоже не чтили юридических закавык.

Сергей стоял у джипа, завороженно глядя, как отовсюду (из подворотен, подъездов, кустов) выносятся оперативники, как валят охрану Вазелина, как самого босса разгромленной банды куют в наручники.

Вазелин, глядя исподлобья, оглянулся на Сергея. Сергей беззвучно, одними губами, произнес для него:

– Я дал себе слово.

Оленшайнц врубил Вазелину по бритому затылку, и того потащили к подъехавшей оперативной машине.

Сергей закрыл глаза. Все…

Эпилог

Все происшедшее как-то разом опустошило Сергея. Он почувствовал сейчас никчемность своей жизни особенно ярко. Жизнь, даже если удалась, жестокая штука, по-другому не скажешь!

Ощущая усталость, он пошел на автобусную остановку.

Автобус хрюкнул, открывая дверцы.

Войдя в полупустой салон, Баринов сел в холодное кожаное кресло. Когда это кончится, когда начнется весеннее тепло? Видимо, календарь погоде не указ! А ехать долго, больше часа.

Он устремил взгляд в окно. Поползли деревья проспекта, спешили прохожие, обгоняли юркие легковушки.

Итак, свершился праведный суд – маньяк-насильник убит, убийца схвачен полицией и будет осужден. Но не к этому стремился Сергей. Так долго мучившая его мысль, что жизнь никчемна, после свершившегося не пропала, а жгла так же сильно, как после того случая, той трагедии. Столько лет прошло…

Сергей Баринов был счастлив. У него была семья – жена, дочь и смышленый кот, у него была работа, которая его удовлетворяла своей значимостью – он ловил жуликов и бандитов, ибо болезненно чувствовал, когда жизнь права, а когда нет. И сутками пропадал на работе. Там же ему сообщили…

Жена забрала дочь из детсада, они спешили домой. Когда они переходили дорогу, огромный внедорожник, послушный рулю в неверных руках, дернулся носорогом и сбил девочку. Жена Маша взвыла раненой волчицей… Ребенок умирал, истекая кровью.

Джип вернулся. Тонированные стекла опустились. За рулем ухмылялся обкуренный и пьяный в доску Александр Пряха – Саша Игрок. Рядом смеялся Вазелин. Им было все равно.

– Помогите! – кинулась к ним несчастная мать, но, осознав, кто перед ней, обрушилась ураганом – в вихре проклятий и зла она дважды дотянулась и хлестанула по холеному лицу, расцарапав Игрока в кровь.

– Тварь! – скривился Пряха. Внедорожник умчался прочь.

С трудом, в потоке машин, остановив хоть одного, кто согласился помочь (водителя древней «копейки»), ребенка привезли в ближайшую больницу – частную клинику профессора Касогова. Там оцарапанного Игрока мазали бальзамом. Вазелин, поняв, какого ребенка требуют срочно оперировать, с ухмылкой велел Касогову отказать. Профессор, простодушно улыбаясь, развел руками.

Рыдающая от горя Маша снова ловит такси, причем с огромным трудом – таксисты не хотят связываться с несчастным случаем, дальше пробки, из «Скорой» отвечают, что им проще самим добраться до дежурной клиники, она рядом… Маша добралась, но… но…

Сергей бессильно сжал кулак и ударил себя по колену. Игрока даже не удалось обвинить – прорва денег Вазелина подняла его над законом.

Смерть ребенка, удар, от которого не оправишься (ты останешься сильным, если ты мужчина, но боль будет преследовать всю жизнь!).

Жена после похорон ровно сдурела. Запила, пошла по рукам, орала на Сергея, обвиняя во всем его, перекрасилась, став крашеной беловолосой шлюхой Женей. Она грозила, что подберется к этим ублюдкам и сама их накажет, а он тряпка и размазня.

«Наверное», – подумал Сергей, сжимая и разжимая кулаки. Он не виноват, что не плакал над гробиком и его лицо всегда выражало спокойствие, скрывая внутреннюю бурю чувств и эмоций.

А Маша, ставшая Женей, так ничего и не сделала из обещанного. Спала с ними, и они, Игрок и Вазелин, не могли даже в голову взять, что пользуются женщиной, у которой убили ребенка, а она им улыбается, смеется их шуткам и вообще душка.

Тогда-то Сергей и задурил с женой начальника. Получилось совсем по-свински, пришлось оставить работу. Потом было житье амебы. Он стал частным сыщиком, ел, пил и говорил себе: «Жизнь – дерьмо!»

«Ты тряпка и размазня!»

Сергей поежился. Холодно. Очень холодно. Это из-за дождя.

Он вышел из автобуса. Дождь кончился, но черные тучи клубились и готовы были в любую секунду разродиться новыми ледяными, моросящими потоками. По тропинке, через прутья кустарника, вышел к дыре в заборе.

Это было кладбище.

Она стояла у ее могилы. Она обернулась. Странно, что не беловолосая и не крашенная броско. Глаза припухшие. Это от слез.

– Ты? – удивилась она.

– Я.

– Я уезжаю. Хочу забыть этот город.

– Куда?

– Далеко.

– Понятно.

– Как ты?

– Плохо, – Сергей поежился. Он не хотел ее видеть сегодня, сейчас, именно в эту минуту, никогда.

– Поедем со мной, – вдруг предложила она.

Сергей не удивился и не взволновался ее предложением.

– Не могу. Мне еще надо кое-что здесь доделать. Когда-нибудь потом…

– Ясно… Прости меня.

– Ты передо мной ни в чем не виновата. Ты сама себя простишь?

– Не знаю.

Они постояли молча пару минут.

Она ушла быстро, не оборачиваясь и не прощаясь.

Сергей уперся лбом в мокрую чугунную оградку, посмотрел на портрет погибшей дочери на черном граните, подмигнул ей.

– Привет, пушистик!..

Он встретил Игрока случайно, ранним утром, возвращаясь от одной из блудливых клиенток. Он так долго жаждал этого момента. Так долго. Все произошло быстро, безрассудно, как во сне. Раз, и все…

Маша сразу поняла, кто убил Сашу Игрока, потому и отправила Вазелина к нему, чтобы уберечь от подозрений и дать возможность добить. И он добил. Добил супердоктора Касогова. Нанес удар Вазелину. Но он-то жив – человек, так легко принявший решение, жить дочери Сергея или умереть…

Сергей посмотрел на счастливое изображение дочери. Стало муторно до боли.

Он тоже уедет из этого города. Куда – все равно. Будет приезжать раз в год, приходить сюда, а жить здесь он не сможет.

Он посмотрел на часы. Вазелина сейчас крутят Апостолов и Коля Оленшайнц. Ему надо кое-что им сказать. Всего пару слов… Почему же так тяжело?

Прошлого не вернуть и не исправить, вот почему…

* * *

Через пять дней после ареста Георгий Вазелин по кличке Вазелин умер, вскрыв себе вены (официальная версия следствия)…

Из ФСБ пришла секретная информация о бурной гомосексуальной молодости Жоры, Оленшайнц «допустил» утечку информации – и люди Африкана Иноземцева задавили Вазелина и его людей. И словно не было никогда такой банды, ведь честь авторитета должна быть чиста, как горный хрусталь.

На сотовый Сергею позвонили.

– Слушаю, – номер Сергею был незнаком.

– Африкан говорит.

Сергей не испытал ни страха из-за возможной своей гибели за содеянное с «вазеловскими», ни злости на их могущественного покровителя.

– Да, – отозвался он покорно. Умирать так умирать – он свою месть совершил, остальное – дело десятое…

– Живи…

Адрес автора: alero10@mail.ru

Content

Алексей Макеев
В волчьей стае

Эпилог