Екатерина Казакова

КОММАНДОС ИЗ ДЕМИУРГОВ

ПОСВЯЩАЕТСЯ МОЕМУ ДРУГУ ЯРОСЛАВУ

ГЛАВА 1

Всегда найдется сволочь, которая придет и обломает всю малину.

Неизвестный закон Мерфи

Отпуск… как много в этом звуке для сердца русского слилось, как много в нем отозвалось. И ведь правда, друзья мои, разве может какой-нибудь немец, англичанин или японец несколько дней в году отрываться так, чтобы потом приходить в себя одиннадцать месяцев? Кто из нас с вами не пил водку под палящим солнцем Египта или не просил турецких аниматоров спеть «Подмосковные вечера» душной антальской ночью? А рыцарские турниры на родине корриды, где мы дружно вопим: «Шайбу, шайбу»? А несчастные католические священники в Ватикане, которые лихорадочно начинают молиться, когда мы, дыхнув на них перегаром, нетрезвым голосом требуем подвести нас к иконе «Неупиваемая чаша»? А бедные жители Канарских островов, которых, как дятлы, долбим: «Где у вас тут канарейки гнездятся?» Что, нахлынули воспоминаньица? Потянуло на отдых? Смотрите не умрите от зависти: у меня отпуск длится уже пять лет.

Да-да, прошло уже пять лет, как я закончила свой квест в одном весьма далеком от фэнтезийных канонов мире, и все это время мы с моим верным псом ведем жизнь богачей. Но обо всем поподробнее. Зовут меня Дарья, а вон ту толстую таксу, что с блаженным видом храпит на диване — Сосискин. Некоторое время назад я, будучи в состоянии алкогольного опьянения, подписала контракт с тремя демиургами, и по условиям оного подвизалась на роль Избранной в одном сказочном мире. (Запоминанием чуждых простому русскому человеку названий и имен я себя не заморачивала и тут же нарекла этот мир Лабудой, а всех его обитателей, встречающихся мне по ходу продвижения, переименовывала на свой манер).

Ничего из волшебных девайсов мне не досталось — ни магической силы, ни суперамулетов, ни ехидного меча, ни влюбленного в меня до колыхания ушей эльфа. Да еще творцы миров прикололись и дали мне в нагрузку страдающего одышкой и постоянным голодом пса Сосискина, снабдив его возможностью говорить.

И пошли мы с моим другом, солнцем палимые, ветром гонимые, козьими тропами — воевать против великого и ужасного Темного лорда. По пути нам попались демиург-экономист, сильно пьющий единорог, криминальный авторитет из дроу, император, имеющий в отношении меня матримониальные планы (еле отмазалась от предложения руки, сердца и захудалой империи), дракон-коммерсант и один сексуальный орк, оставивший в моей душе неизгладимый след. Ну, это не считая троллей-оружейников, гномов-эстетов, эльфов-барыг, оборотней-трактирщиков и ни на что не годных волшебников.

Ну, насчет пошли, это я приврала. Стопроцентной городской жительнице, у которой в попутчиках числится наглый пес с проснувшейся коммерческой жилкой, совершать пеший тур совершенно не хотелось. Да и повторять подвиги бесчисленных Мери Сью, лихо гарцующих на лошадях, мне показалось верхом глупости. Оно мне надо, сражаться со всякой нечистью, падкой до человеческого мяса? Вот поэтому до жилища нашего вероятного противника мы долетели на драконах, ставших к тому моменту моими кровными братьями и подаривших мне весьма затейливый подарок в виде драгоценных камней, проявляющихся на моем теле в момент смертельной опасности.

Прибыв на место, обнаружили оставленного родителями фактически на произвол судьбы подростка шестнадцати лет, а не великого и ужасного злодея. Вот такой вот пердимонокль вышел. Вместо того чтобы снести голову «мировому злу», я принялась воспитывать найденыша, параллельно наводя порядок в Темной империи. Мы бы до сих пор так и сидели бы на казенных харчах, если бы я не защекотала их Черного властелина, ставшего с моей легкой руки Темкой, до признания моей победы.

Вот так, не пролив и капли крови, я исполнила условия кабального договора. Когда вскрылась правда о придуманном юными демиургами развлечении — «малыши» решили отправлять девушек на смерть ради увеселения толпы, — старшие товарищи осерчали. Да так сильно, что не без моей помощи отправили в один весьма отсталый мир трех вдохновителей проекта: повторять наш с Сосискиным крестный путь. И, надо сказать, пока они безуспешно топчутся на самом первом уровне. Ну а нас с псом главный из Совета демиургов с их ученым секретарем — Тринадцатой — вернули домой, позволив прихватить с собой наш выигрыш. А вы что думали, я за идею там шороха наводила?

По возвращении домой, обнаружив в письменном столе кредитные карточки и кучу банковских документов, я зашла в Интернет и проверила счет. На следующий день уволилась с работы, справедливо рассудив, что с такими деньжищами, как у меня, разрушать себе мозг нетленками про попаданок — это уже верх жадности. Сосискин, глядя на меня, тут же выкинул из головы все мысли о своей бульдожке, заявив, что с его капиталами самые элитные сучки мира будут валяться у его лап. Вы не ослышались, он так прямо мне и сказал. По какой-то причине я все так же могу не только понимать любой язык, но и разговаривать на нем, а мой продуманный дружок не лишился способности говорить.

Естественно, перед нами остро встал вопрос: как жить с говорящей собакой в доме? Я выдвинула Сосискину предложение снять какую-нибудь скромную квартирку, но он решительно отмел это, заявив:

— Пора избавляться от плебейских привычек и переставать выбрасывать деньги на ветер! Будем жить как все приличные люди!

Тут же был призван наш старый знакомый финансист Эдик, по недоразумению родившийся не в приличной семье банкиров, а среди демиургов. Он обрадовался нам, как родным, и, не стесняясь, вытирал скупые мужские слезы радости. Видать, без чуткого руководства Сосискина у него не так хорошо получались махинации, да и Совет демиургов лишил его доброй части состояния. Он с радостью подтвердил — все, что было нажито нами непосильным трудом, сохранено и продолжает преумножаться благодаря его стараниям. Наш верный соратник с ходу предложил Сосискину продолжить их тесное сотрудничество, и они хлопнули по рукам (ну, если это выражение можно применить к собаке). На заседании нашего триумвирата было единогласно принято решение: московская квартира, в которой не только постоянно проживают мои родители, но и периодически появляются прочие родственники и друзья, категорически не подходит для штаба.

И мы дружно поперлись смотреть особнячок на Рублевке. Продравшись через десять кордонов охраны, в сопровождении конвоя из сурового вида мальчиков, бесконечно переговаривающихся по рации, под прицелом хреновой тучи камер наблюдения, оставив за спиной четырехметровый забор с колючей проволокой, наша компания вступила на порог довольно скромного по местным меркам особнячка. Цена на жилье для честных граждан равнялась цене путешествия на МКС для космического туриста. Пока агент по элитной недвижимости устраивал нам экскурсию по архитектурному выкидышу и соловьем разливался о прелестях жизни в этом замечательном месте, я отчетливо поняла, что ни за что на свете не буду жить в этой дикой смеси из зоны для особо опасных преступников, глубоко засекреченного объекта Пентагона и каземата из мрамора и гранита. В таком месте точно завернут прямо в любимом тренировочном костюме еще на въезде к поселку — как потомственных голодранцев. Еще почему-то отчетливо виделась картина под названием «Расстрел Даши у дверей замка олигарха, когда она приперлась к нему по-соседски спросить соли».

Как вы уже догадались, недвижимостью в самом дорогом районе России-матушки мы не обзавелись. Сосискин с расстройства уломал меня слетать в Лондон, где нас подстерегало еще одно разочарование. Букингемский дворец не продавался, а ни в каком другом доме обнаглевший пес жить не захотел. От международного скандала с последующей депортацией меня спасло то, что Сосискин вовремя вспомнил: никогда не любил гулять под дождем. Возникли идеи о покупке домика в Альпийских горах, но тут мы припомнили, что за наши злоключения на Лабуде нам вроде как полагается остров в Карибском море. Быстро смотавшись туда, единогласно признали, что это место таки нам идеально подходит, и стали готовиться к переезду в теплые края. Но перед этим надо было что-то делать с моей семейкой.

Не мудрствуя лукаво, я просто наврала, что нашла клад, и показала побрякушки, подаренные мне правителем дроу (благодаря привычке все свое носить с собой и жуликоватым мордам охранничков Темки в момент переноса домой они оказались на мне). Когда восторги семьи при виде драгоценных изделий поутихли, я озвучила родственникам свой план по их дальнейшему времяпрепровождению за пределами Российской Федерации.

Не успела закрыть рот, как дедуля немедленно заикнулся, что все это надо отдать государству и лично он отказывается жить на нетрудовые доходы. Но моя кроткая бабушка, которая поддержала его даже в тот момент, когда в стране разваливались все НИИ и не разрешила деду встать к метро торговать сигаретами, на этот раз поднялась на дыбы. Она быстро напомнила супругу размер его пенсии, потом потрясла сберкнижками с девальвированными рублями, которые зачем-то до сих пор хранились у нее на полке с постельным бельем. Деда это мало впечатлило, и тогда она пригрозила уйти к золотозубому джигиту, который уже много лет строит ей глазки на продуктовом рынке, если потомок наивных чукотских жителей еще раз пикнет о выдаче ценностей компетентным органам. Дед все понял и осознал, а я с чистой совестью отправила часть моей семьи, ратующей за духовное развитие, в бесконечный тур по местам, о которых они много читали и видели по телевизору. Так что теперь они любуются всякими историческими развалинами, оглашают залы музеев своими восторженными охами и ахами и отбивают ладони в самых известных театрах мира.

Родителям я купила уютный домик и небольшой ресторанчик в одной из бывших социалистических стран. Мои предки с энтузиазмом кинулись потчевать посетителей блюдами национальной и русской кухни, а в свободное от работы время стали вести размеренную жизнь среднего класса.

Но больше всего меня порадовала бабуленция, отвечающая в нашей семье за коммерцию. Я-то думала, придется ее год на коленях умолять бросить свои грядки и переехать жить на побережье Средиземного моря, но, видимо, слишком плохо ее знала. Быстро сдав свою квартиру и дачу, наказав мне складывать деньги за аренду ей на похороны, бабанька, прихватив свои любимые весы, шустро переселилась в одну из провинций солнечной Испании. Учитывая район, в котором находится «фазенда», а также размеры «небольшого дачного домика» и метраж ее квартирки, наша весьма бодрая старушка как минимум завещает воздвигнуть в честь нее Мавзолей.

Я поначалу периодически приезжала к ней в гости, опасаясь, что она и в стране Евросоюза начнет свои махинации с гирьками, но, поняв, что напаривать доверчивых иностранцев ей неинтересно, бабанька успокоилась и вместо картошки начала выращивать цветы. А совсем недавно бабульчик позвонила мне и сообщила, что выходит замуж за своего соседа, так что в ближайшее время я обзаведусь еще одним дедушкой. Папа, и без того пребывающий в нирване от того, что любимая теща не имеет теперь возможности неожиданно нагрянуть к нему в гости, просто счастлив, что в семье наконец-то появится еще один мужик, ну а что его зовут Хулио, папеньку совсем не смущает.

Рассовав родственничков по разным концам света, мы заселились на остров. Едва наша компания переехала, Эдик перетащил все свои вещи, и они с Сосискиным с головой окунулись в дела, а я от тоски начала путешествовать по миру. Первым делом объехала свою родную страну. Господи, я даже не подозревала, как у нас красиво… Всегда неспокойный Байкал, величественный Уральский хребет, Долина гейзеров на Камчатке, суровая Сибирь, неброская красота средней полосы — слов нет, чтобы все это описать. Потом уже пошли старушка Европа, загадочный Восток, где смешалось прошлое и будущее, Америка с ее Фабрикой грез и Великим каньоном… Все слилось в один большой калейдоскоп впечатлений. Единственная страна, которая произвела на меня неизгладимое впечатление, — это Мексика с ее пирамидами древних ацтеков и кровавым культом майя. Там местный шаман весьма проникся моими познаниями в их языке и татуировками. После совместного распития огненной воды и его выхода в астрал посредством камлания, к щиту на одном бедре добавились копье на другом и замысловатый узор на животе. Помотавшись по странам и континентам года два и поняв, что одной ездить скучно, я успокоилась и осела на острове. Эдик, правда, предложил посетить принадлежащие нам миры, но я наотрез отказалась: мне и одного раза хватило за глаза. Но моя спокойная жизнь продолжалась недолго.

Все началось с визита Бога Войны из пантеона одного из подведомственных нам миров. У него назрел развод с супругой — Богиней Жизни, и он приперся со своими проблемами ко мне как к последней инстанции. Никакие вопли о том, что я вроде как не демиург, он даже слушать не желал. Паразит заявил, что если его мир и все в нем принадлежит мне, то давай, разруливай ситуацию, спасай его брак. Чужую ячейку общества я сохранила, поработав психологом и дав почитать супругам кое-какую литературку, но после этого хлынул поток божественных товарищей со своими проблемами, кляузами и претензиями друг к другу, жалобами на нерадивых жрецов и вспышки атеизма среди верующих. Очень скоро пришлось назначать приемные часы и с головой влезать в их разборки. Естественно, никаким альтруизмом Сосискин заниматься мне не дал и тряс всяких громовержцев и покровительниц домашних очагов будьте нате, параллельно радуясь, что я теперь вношу в наш общий котел свою лепту, а не бездельничаю целыми днями.

А потом косяками повалили драконы. Почему-то каждый из них норовил припереться ко мне в гости в самый неподходящий момент и лично выразить благодарность за подаренный им мир. Ладно бы просто наносили визиты, так нет, они тащили мне всяческие поделки и впаривали их под видом подарков, ожидая взамен ответных жестов. Мне каждый раз приходилось ломать голову, чем ответно одарить. Ну не будешь же огнедышащему змею дарить зажигалку в виде голой тетки? А сколько часов я промучилась, думая, куда мне пристроить очередную мою статую или портрет, созданные их художниками! Да и сон стал заметно страдать после лицезрения некоторых их творений. На помощь, как всегда, пришел мой изворотливый дружок. Он заставил меня надеть вечернее платье, нацепить кучу цацек, сделать с помощью визажиста морду лица и материализовать подарок драконов на руке. Увидев свое отражение, я испуганно отшатнулась, но пес заявил: это именно то, что нужно. Вот в таком вот парадно-выгребном виде, с торжественным выражением лица (а вы попробуйте улыбнуться, когда у вас на мордофеле три килограмма косметики) меня и запечатлел специально приглашенный знаменитый фотограф. Говорят, с тех пор в богемной тусовке гуляет история о сумасшедшей русской, которая настолько богата, что уже вживляет в свое тело бриллианты. Этим портретом с моей дарственной надписью мы и решили осчастливить чешуйчатых визитеров. Особо важным персонам из их племени дозволялось запечатлеться рядом со мной. Ну а наиболее кошмарные произведения драконов пристраивали в различные храмы в виде презентов на день рождения особо докучающим мне богам. По слухам, в Центральном храме одного мира резко увеличилось количество молящихся, после того как там была водружена статуя «Избранная, карающая своих врагов».

Как-то неожиданно ко мне повадилась заходить на рюмку коньяка Тринадцатая из Совета демиургов. Я, припомнив ее участие в создании нашей родной планеты, из вредности начала звать ее Прабаушкой, а потом просто сократила до Пра. Она сначала жутко злилась, но потом ей даже понравилось такое прозвище, в конце концов, она же действительно в какой-то степени моя прародительница. Мы стали если не близкими подругами, то уж точно хорошими приятельницами. Заметив, что я стараюсь не говорить о своих друзьях, она выпытала у меня признание, что в последнее время мои и их пути разошлись. У них у всех семьи, дети, кредиты, жилищный вопрос, свекрови и тещи, сволочи-начальники, мужья-неудачники и жены-стервы, а у меня — драконы, небожители и деловые партнеры Сосискина и Эдика, половина из которых совсем не похожа на людей. Да и, к несчастью, чужое богатство очень часто становится причиной зависти. Нет, мы периодически встречаемся, я всегда, когда бываю в Москве, стараюсь собрать бывшую компанию в каком-нибудь приличном ресторане, но каждый раз на эти встречи приходит все меньше и меньше народа. Я не обижаюсь, это жизнь, но у них она своя, а у меня своя.

С тех пор Пра стала часто притаскивать на наши с ней посиделки то Тилану с Мелкой, то Коко с ее подругой светлой волшебницей, а то Яфора с сыном. В дамской компании я иногда появляюсь на всяких Неделях моды или совершаю налеты на магазины, а с Яфором посещаю футбольные и хоккейные матчи. Ну а детишкам безумно понравился наш мир, и я упросила родителей оставить их у меня. Чтобы молодое поколение не расслаблялось, отправила их в жутко приличную школу, но на каждые выходные и каникулы забираю питомцев, и мы с ними путешествуем и наводим шороха в разных уголках Земли. Пра по моей просьбе поколдовала над Яфором и его приемным сыном, и они теперь снова полноценные оборотни. Так что ныне по острову в полнолуние носятся котенок и лисенок, до дрожи пугая Сосискина.

От своих старых знакомых я узнавала все последние новости с Лабуды. Родители Темки, осознав, что долгая отлучка не идет на пользу ни сыну, ни стране, вернулись домой. Его отец приводит в порядок распоясавшихся в его отсутствие колдунов, а сам Темка теперь лучший студент Магистрата тьмы и грозит в скором времени превратиться в величайшего Темного лорда. Ну а пока он отлично учится, кутит на студенческих пирушках, разбивает девичьи сердца и ищет путь в мой мир. Интересно, как только ему на все это хватает времени? И что-то мне подсказывает — он обязательно найдет способ со мной повидаться. Но на всякий случай я строго-настрого запретила Пра помогать ему пробиваться на мою родную планету, не фига мне мальца развращать легкими путями, да и не примет он такой подарок от демиурга, мальчишка уже сам привык всего добиваться.

Темные и светлые потихоньку налаживают прежние связи, верховный колдун стал лучшим другом нового главы Ковена магов, а Сивка начал пить еще больше и замучил всех просьбами передать мне его извинения. Император наконец нашел достойную невесту, способную разделить его бремя власти, и теперь столица Империи Трех Лун спешно готовится к их свадьбе. Ну а такой факт биографии невесты, как принадлежность ее рода к темной знати, уже мало кого волнует.

Правитель дроу передал власть Кролику, а сам в качестве хозяина ночной Столицы продолжает начатое мной дело, стоя на страже моих законных процентов. Хришенька меняет любовниц как перчатки, не забывая рыдать на груди у каждой о своей вечной любви ко мне. Его брат по настоянию старейшин родов женился на родной сестре вождя самого непокорного клана и, наконец, объединил всех орков под одну руку. Как только у них родился сын, он перестал жить с женой в одном шатре и все свое время делит между воспитанием наследника и укрощением буйных подданных.

Однажды Пра выпила чуть больше коньячку, чем обычно, и рассказала, что иногда посылает ему сны, в которых мы с ним — счастливая семья и у нас растут два сына и очаровательная дочка. Я не впечатлилась, ну не сентиментальная я ни разу. Тогда она показала мне его сидящим на берегу реки и пытающимся нарисовать мой портрет на песке, но даже эта картина не заставила мое сердце дрогнуть. Не решил бы он тогда уступить меня своему братцу, глядишь, и не пришлось бы сейчас осваивать ремесло карикатуриста.

На мою беду, про его страдания прознали неугомонные коммерсанты. Демиург, тут же вооружившись моей фоткой в парадном виде, поскакал к неудавшемуся муженьку менять кусок бумаги на принадлежащий его орочьему клану обширный участок земли с какими-то полезными ископаемыми. Эти минералы были жутко нужны компаньонам для очередной операции, но орки не желали торговать родиной. Орк, хоть и узнал меня в последнем писке моды и даже смог разглядеть лицо под боевой раскраской, все равно сказал, что его Избранная совсем другая. Единственная женщина, с которой он хотел бы прожить свою жизнь, была простой девушкой с разрисованным телом, смеющейся, сияющей жизнью и носящей непонятную одежду, а на этом портрете застыла бесчувственная кукла в дорогих тряпках.

Переговоры грозили зайти в тупик, и тогда эти два поганца нащелкали целый альбом, состоящий из кадров моей повседневной жизни. Они даже поймали момент, когда я выходила из ванной, и преподнесли фотку орку. Так что теперь, думаю, ему снятся совсем другие сны, ну а на месте бывшего стойбища ныне добывается сырье для изготовления светильников, необходимых в мире Вечной Ночи.

В общем, если меня кто-то спросит, не вспоминаю ли я кого-то, оставленного в другом мире, и не хочу ли снова вернуться на Лабуду, не покривив душой, на оба вопроса отвечу — нет! И ночами я не грызу подушку, воя от одиночества, тоскуя по крепкому мужскому плечу. Если меня не смогли удержать, значит, спутник жизни не так уж и надежен.

Так что все покинутые ухажеры остались в прошлом, а я не люблю в него заглядывать и заниматься копанием в себе. В настоящем у меня периодически возникают романы с довольно интересными мужчинами, все они, как на подбор, умные и красивые, но я все еще ищу мужчину своей мечты. Ну а если я его не найду до наступления определенного возраста, то просто прикуплю в банке пробирочку спермы и рожу ребенка.

Что касается стервецов-демиургов, втравивших пять лет назад нас с Сосискиным в авантюру, то они почти добрались до мудрого волшебника и в ближайшее время, возможно, приступят к расшифровке древнего пророчества. Вот только поправят здоровье, подорванное при последней встрече с нечистью, и поползут дальше навстречу приключениям. Пра обещала показать мне их рожи, когда они наконец разберут, что там написано в свитке. Между прочим, целый час корячилась, пока текст составляла.

Мой неугомонный Сосискин тоже не дает мне скучать. Как-то раз я сделала ему замечание, что он безбожно разожрался и скоро не сможет самостоятельно передвигаться, но он отмахнулся от меня. На мое и его счастье, когда мы с ним гостили у родителей, ему жутко понравилась овчарка из дома напротив. Но дама брезгливо сморщила нос при виде шматка сала на четырех окороках, и обжорка решил кардинально изменить свой образ жизни.

Я предложила ему начать активно двигаться, но это не нашло отклика в его сердце. Как вы думаете, что он предпринял? Ни за что не догадаетесь. Этот колобок сделал себе липосакцию, и я подозреваю, что это была первая подобная операция, сделанная собаке. Через какое-то время жиры вернулись на место, и тогда он нанял целый штат ветеринаров. Результатов сие не принесло. Да и какой может быть толк, если двадцать минут в день плетешься по собачьей беговой дорожке, а все остальное время трескаешь колбасные изделия, игнорируя рекомендации специалистов?

Пришлось мне взять все это дело в свои руки. Теперь мы с Сосискиным бегаем по утрам, занимаемся на тренажерах, и он периодически сидит на диете. Еще я занимаюсь с личным тренером одним из видов борьбы, успехов особых хоть и не достигла, но в случае чего смогу продержаться полторы минуты до прихода подмоги. (После одного неприятного случая, связанного с попыткой лишить меня сумочки, рядом со мной всегда незримо присутствует кто-то из крылатого племени, и как только начинает пахнуть опасностью, узор проявляется и откуда-то возникает телохранитель-дракон).

Только не надо думать, что мы с Сосискиным бесимся с жиру и постоянно устраиваем то тусовки, то оргии и спускаем наши деньги на антиквариат, тряпки, золото, дома и машины. Мы очень много занимаемся благотворительностью: не буду говорить про себя, но мой пес по всем мирам открывает и содержит приюты для наших бездомных братьев меньших. Он лично следит за тем, как в них обращаются с животными. Еще мы помогаем драконам осваивать Разноцветный мир, потому что я до сих пор нахожусь в неоплатном долгу перед ними. Одним словом, наша жизнь вполне нас устраивает, и менять в ней мы ничего не хотим.

Буквально на днях я пристрастилась к рыбалке. Вот и сейчас сижу на палубе своей яхты (если что, побольше, чем у Абрамовича!) и, пользуясь тем, что на палубе никого нет, напеваю себе под нос «А вы ловите, вы ловите крокодила на мотыля, на мотыля, на мотыля» и третий час пытаюсь поймать хотя бы какую-нибудь барракуду. Вдруг передо мной замерцал портал. Сердце неприятно кольнуло, а задница заныла, ожидая крупных неприятностей. С Пра мы виделись буквально вчера, делать ей сегодня у меня вроде как и нечего, всем страждущим еще неделю назад было объявлено, что сегодня приема нет, поэтому я напряглась, ожидая подлянки.

Предчувствия меня не обманули. Из воздуха шагнул главный в Совете демиургов.

«…приперся, хрен с горы!» — выматерилось мое чутье на проблемы.

«Всю рыбалку, сволочь, испортил!» — поддержал его азарт.

«Вон с пустыми руками заявился, опять очередного халявщика кормить-поить придется!» — проквакала жаба.

Ну а я, изобразив улыбку счастливой идиотки, не забывая краем глаза следить за клевом, сладеньким голосом пропела:

— Кого мы видим, кого мы наблюдаем! Как говорится: «Проходи, ложись и здравствуй!»

Он неодобрительно покачал головой и, пряча усмешку, ответил:

— Здравствуй, Даша, а ты совсем не изменилась, все такая же язва.

Тут мой поплавок начал колебаться, будоража мои нервы, я вся напряглась в предчувствии победы над морским обитателем и, не отрывая глаз, буркнула:

— Я что, погода, чтоб меняться?! Вот сижу в законный выходной, расслабляюсь на природе и совсем не ожидаю разговоров под руку.

Поплавок ушел под воду, я резко рванула удочку вверх, над морем показалась серебристая рыбка, чтобы через секунду сорваться с крючка и махнуть мне на прощанье хвостом.

В воздухе разнесся стон отчаяния, и я, повернувшись, уставилась на демиурга, сердито сопя:

— Шли бы вы, Биг Босс, погуляли по воде, нашему миру как раз сейчас не хватает второго пришествия. И воздухом бы морским подышали, очень, кстати, полезно для здоровья, и народ бы веру укрепил, и меня никто не дергал бы по пустякам!

Закончив ворчать, я поменяла наживку и снова закинула удочку, всем своим видом выражая недовольство. Одновременно мы с мозгом прокручивали всевозможные причины такого визита. Просто так главный ни за что бы ко мне не явился, но что такое могло произойти, чтобы он спустился с небес ко мне на землю?

Нас прервал его голос, виновато промямливший:

— Даша, не сердись, пожалуйста, понимаю, что отвлекаю тебя, тем более поклялся, что никто из нас тебя никогда не побеспокоит, но, поверь, я не пришел бы просто так, у меня к тебе очень важное дело.

Моя гневающаяся персона зло дернула уду, катушка резко крутанулась, леска запуталась, а я окончательно озверела и во всю мощь своих легких заорала:

— Сосискин, к тебе тут один м… посетитель! Давай, шевели поршнями, товарищ говорит, что по делу пришел!

Глава испуганно вздрогнул, а я, злорадно усмехаясь, буквально пропела сахарным голоском:

— Вы уж меня извините, убогонькую, но в делах ничего не понимаю, так что придется вам разговаривать с моим другом.

Сосискин появился через мгновение с весьма недовольной мордой — не иначе я помешала ему разрабатывать очередную подлянку. Но, увидев, кто нас посетил этим чудесным утром, он плотоядно облизнулся и пошел в наступление на главного демиурга, приговаривая:

— Ой, шалом, шалом, мой дорогой друг! Ви таки решили посетить старого Сосискина! Ну-с, с чем пожаловали? От налогов будем уходить в оффшорной зоне? Капиталы размещать? Давить конкурентов? Не надо стесняться, тут все свои, давайте уже, покайтесь в своей деловой несостоятельности, и мудрый пес даст вам пару жизненных советов.

Главный в Совете начал пятиться, испуганно озираясь по сторонам, а пес стал подталкивать его в противоположную от меня сторону. Демиург кинул умоляющий взгляд, но я, паскудненько улыбнувшись, сделала ему ручкой, взяла другую снасть и снова вернулась к прерванному занятию, при этом краем уха услышала:

— Только не говорите, шо ви бегаете от алиментов, я не укрываю беглых преступников. Но за определенную сумму я могу свести вас с нужными людьми, и они помогут вашему горю. Ой, не надо хвататься за сердце, бить себя пяткой в грудь и доказывать, шо ви вообще не интересуетесь женщинами. Шо ви таки по другому поводу? Так шо ви мне морочите голову, ви знаете, сколько стоит мое время? Давайте, не ломайтесь, как Розочка перед четвертым мужем в первую брачную ночь, выкладывайте, шо у вас там наболело, а я приму к сердцу ваши проблемы, как свои.

Убедившись, что главный надежно завяз в лапах Сосискина, я настроилась выловить золотую рыбку. Но меня опять отвлекли. Из открывшегося прям передо мной очередного портала выпала растрепанная Пра и выпалила с ходу:

— Он здесь?!

Я в сердцах швырнула удочку за борт, а моя стервозность заорала:

— Кто — он? Твой муж? Очнись, у тебя его сроду не было, ты ж у нас вся в научной работе погрязла, трудоголик несчастный!

Ее поддержало ехидство:

— Колись, что вчера спьяну пошла в свою лабораторию чудить и тебе пригрезился волосатый похотливый самец?

А я, подпустив в голос обеспокоенности за ее неустроенную судьбу, со своей стороны прорычала:

— Давай мы тебя на сайте знакомств зарегистрируем, глядишь, и найдем какого-нибудь жениха в возрасте от девяноста до ста, и ты тогда перестанешь вваливаться ко мне без всякого повода!

Пра досадливо отмахнулась, плюхнулась рядом со мной, извлекла из воздуха стакан с пивом, залпом выглушила его и более-менее спокойным голосом сказала:

— Ну тебя, Дашка! Вечно у тебя только пошлости в голове, я про главного спрашивала.

Я плюнула на белоснежную палубу, закурила и соизволила ответить:

— Его Высокопреосвященство в настоящий момент кается в своих финансовых прегрешениях инквизитору Сосискину, так что у нас есть пара часов свободного времени.

И, сделав зверское лицо, угрожающе добавила:

— Так что давай, колись, дорогуша, что у вас такого произошло, что вы чуть свет приперлись и распугали мне всю рыбу своими воплями!

ГЛАВА 2

Не успел вовремя избавиться от оппозиции — не удивляйся, что тебя свергли!

Из мемуаров одного бывшего диктатора

Пра поломалась для проформы на тему: «Он меня убьет, если расскажу», хренову тучу времени пораспиналась о нежелании втягивать меня в их проблемы и наконец-то соизволила поведать весьма занимательные вещи.

Не успел мир Демиургов прийти в себя от потрясения, связанного с разоблачением темных делишек их детишек, как родители Абраши, Ника и Димона развернули кампанию за их реабилитацию, проходящую под лозунгом: «Наших детей оклеветали».

— Разве мог мой мальчик-колокольчик отправлять кого-то на смерть? Он у нас такой ранимый, такой впечатлительный… Да что я вам говорю, вы же знаете, как ему становится плохо, когда дедушка показывает свою коллекцию бабочек! — говорила всем знакомым мамахен Димона.

— Я вас таки умоляю, где вы видели среди гоев Избранных? — Ребенок, промежду прочим, из приличной семьи (а кто скажет, шо наша семья неприличная?), умеет играть только на скрипочке, а вы мне говорите за какие-то ставки! У нашего мальчика карманные деньги бывают только на булочку без изюма, или вы мне хотите сказать, шо ставки теперь принимаются сдобой? — вторила ей маменька Абраши.

— Мой сын целиком и полностью посвятил себя науке! Только подумайте, его эксперимент по выявлению наиболее сильных сторон характера у прямоходящих посмели назвать «Кровавой бойней», — кричала на каждом углу мать Ника.

И их поддерживал хор из бабушек, дедушек, вдовствующих тетушек и прочих родственников, дружно скандировавший:

— Наши детки томятся в клетке, давайте им поможем и Совет низложим!

Поначалу их никто не хотел даже слушать. В памяти до сих пор были свежи кадры одного научно-фантастического фильма под названием: «Как Даша Лабуду спасала». Но родственнички не унимались, и тогда Совет демиургов донес до масс истории всех несчастных, имевших глупость заключать с этой троицей контракты. Общественность, занимающая нейтральную сторону, весьма впечатлилась и склонилась в пользу Совета, да и родители других участников тотализатора побоялись лишний раз рты открыть, опасаясь, что их излишняя болтливость может изменить в худшую сторону наказание их чадам.

На какое-то время родня моих старых знакомых угомонилась, поняв, что пересмотра дела им не добиться. Все бы окончательно заглохло, но тут в светлую голову одного мальчишки пришла идея поиграть в «Пройди путь Избранной». И младшее поколение демиургов с восторгом кинулось развлекаться с новой игрой. Правила были очень просты. Выбираешь себе мир, даешь добровольно заблокировать в себе магическую силу, договариваешься с богами, чтобы не мешали и не помогали, и вперед — на штурм дворца какого-нибудь злодея. Чтобы игроков не обвинили в желании обогатиться, выигрышем стало звание «Настоящий Избранный». В общем, ничего сложного, все простенько и со вкусом: если пройдешь все уровни, победишь в схватке с предводителем темных сил, то выиграл, а нет… ну на нет и приза нет.

За какое-то малое время все буквально заболели этой развлекухой. Кто в одиночку, кто прихватив своего лучшего друга, замаскированного под диковинного зверя, кто целой компанией — короче, народ кинулся проходить полосы препятствий и побеждать всяких монстров. Но ни храбрый одиночка, ни группа товарищей не смогли пройти даже четверти пути. Подростки гибли пачками, но от этого их азарт только возрастал. Нет, никто не умирал по-настоящему, в момент смерти игрок переносился в мир Демиургов и к нему возвращалась его сила, но родителям такое времяпрепровождение отпрысков не нравилось, да и у очень многих учащихся стала страдать успеваемость.

И вот тогда снова подняла голову гидра, состоящая из предков наказанных демиургов. Теперь они доставали Совет требованиями немедленно вернуть своих детей домой и принести им публичные извинения. К ним присоединились другие родители юных любителей пощекотать себе нервишки. Свои требования они мотивировали тем, что победить главного отрицательного персонажа, если у тебя нет магической силы, невозможно! Была тут же сформирована оппозиция, грозящая скорейшей отставкой Совету демиургов.

Главный пытался отбиться от их нападок, доказывая, что я и Сосискин вполне справились со своей задачей, да и на Лабуде не было никакого ужасного Темного лорда, но их никто не желал слушать, а наоборот, все припоминали кончину моих предшественниц в лапах настоящего демона.

Тогда Совет постановил игру запретить, но было уже поздно. Джинн вырвался на свободу, и теперь стали играть не только дети, но и взрослые. Результаты были те же: все умирали, а вселенское зло даже не узнавало, что против него кто-то пытался рыпаться. Это подлило масла в огонь. Теперь и те, которые раньше верили, что молодые демиурги несут суровое, но справедливое наказание, твердили о невозможности достичь последнего уровня игры. В настоящее время ситуация грозила перейти из конфронтации к открытому столкновению.

Пра закончила рассказывать, а я, позевывая, поинтересовалась:

— Ну и с какого бока тут мы?

— Честно говоря, не вижу, в чем проблема. Ну развлекаются себе детишки, и на здоровье, хотя лучше бы, конечно, в тимуровцев играли, старушек там через дорогу переводили, с детишками кулички лепили или вон макулатуру с металлоломом собирали — поддержал меня пофигизм.

Вместо Пра ответил досрочно вырвавшийся от пса глава, видимо, подслушавший наше щебетание:

— Даша, мы хотим попросить вас еще раз доказать всем, что можно победить любого соперника, будучи простым человеком с маленькой собакой.

Я неторопливо встала, сложила пальцы в фигу и без слов сунула ее демиургу под нос.

А потом прошла к бару, налила себе водки, выпила, еще раз налила, еще раз выпила, закурила — и только после этого гаркнула:

— Сосискин, не трать свое время, придумывая способы выхода главы Совета из финансового кризиса, он пришел втравливать нас в очередное дерьмецо!

Друг явился незамедлительно и потребовал разъяснений. Пришлось все ему в двух словах объяснить. Во время моего эмоционального монолога пес задумчиво потряхивал ушами, а в конце спросил:

— Ну и что мы поимеем, если покажем вашим юзерам-лузерам, как действуют истинные геймеры?

От неожиданности мне икнулось, из рук на персидский ковер выпала сигарета, Пра радостно захлопала в ладоши, а главный начал оперировать астрономическими суммами. Мне это быстро надоело, и я заверещала, как старая дева в метро в час пик, поймавшая у себя между ног чью-то руку:

— Ты чего, Сосискин, совсем офонарел, ты подо что меня подписать хочешь? Мало тебе прошлого раза было, так тебя опять потянуло в пампасы? У тебя денег — одним местом жрать можно, а ты все никак не успокоишься!!!

Пес насмешливо оскалился и протянул:

— А кто тут говорит за деньги или за то, что мы стремимся повторить подвиг Матросова? Мне просто жутко интересно, что такое могут предложить нам товарищи из верхов за наше возможное сотрудничество с ними.

Глава Совета подбочился и горделиво произнес:

— За вашу помощь я, как глава Совета, гарантирую — вы станете богами.

Пожиратель колбасы и нервов презрительно хмыкнул, а моя стойкая нелюбовь к работе на общественных началах закипела возмущением: «А оно мне надо? На хрена мне такой геморрой: стать куратором отсталого мирка и вести разъяснительную работу с местным населением, без конца откликаясь на их молитвы?»

Мою нелюбовь к работе с энтузиазмом поддержал четвероногий олигарх:

— Ну и когда нам колотить божественные понты, а? Начать работать в три смены? Мне бы с нашими капиталовложениями разобраться, а Дашке — с кучей депрессивных уродов, повадившихся шастать к ней на приемы как к психоаналитику, разгрестись, а вы еще хотите заставить нас заботиться о каком-то отстойнике. Да и небось мирок-то выберете из своего ареала, чтобы, так сказать, за добром надежно присматривали? А еще говорите, что я хитро сделанный! Короче, вариант не катит! — резюмировал мой весьма подкованный в различного рода кидаловах друг.

— Идите в жопу вместе со своим предложением на тему нашего похода за восстановлением вашего имиджа справедливых и мудрых и не забудьте прихватить свою сомнительную награду, — подвела общий итог моя лень.

Пра после этих слов застыла соляным столбом, а глава Совета стал по цвету напоминать синьора Помидора.

Вернув через десять минут нормальный цвет лица, он процедил сквозь сжатые зубы:

— Хорошо, не хотите войти в божественный пантеон, тогда Совет демиургов наградит вас бессмертием.

Мы с Сосискиным переглянулись и заржали, а Пра отмерла и начала бочком пробираться поближе к кубрику.

Демиург грозно нахмурил брови и прогрохотал:

— Мне не совсем понятна причина вашего веселья!

В ответ мы заржали еще громче, а он растерянно поинтересовался:

— Вы думаете, я шучу? Такими вещами не шутят, за всю историю известно всего лишь два случая наделения смертных такой наградой.

Сосискин отсмеялся и поправил:

— Не два, а четыре, мы с Дашкой еще года два назад прикупили себе бессмертия, а всей ее семье здоровья и долголетия.

Главный по неосведомленности дернул кадыком и, видимо, решил побеседовать с умным человеком, то есть с сами собой:

— Как такое может быть? Такое решение принимается большинством голосов на заседании, но я не помню заседания по этому вопросу.

Пес не спеша подошел к демиургу, сел напротив него и тоном, которым врачи разговаривают с буйными пациентами, начал рассказывать, как нам удалось провернуть такую операцию:

— Понимаете, верховный вы наш, ничто человеческое демиургам не чуждо. Кто-то проигрался в карты, кто-то страдает от постоянного присутствия тещи, у кого-то жена чрезмерно увлекается походами по магазинам, кому-то надо ребятенка пристроить в хорошее учебное заведение или на непыльную работенку, ну а кто-то просто согласен на взятку. Так что пока вы были в отпуске, провели Совет, который единогласно принял решение о наделении нас бессмертием.

— Но демиурги не берут взяток! — недоуменно поднял брови главный наивняк.

— А вы пробовали их давать? — притворно вздохнув, поинтересовался хвостатый проныра.

— Ну а как же Тринадцатая, ее же ничего не интересует, кроме науки? — совсем растерялся главный демиург.

Я сделала виноватое лицо и произнесла куда-то в сторону:

— Ученым всегда не хватает финансирования.

В ответ он медленно поднялся и обвел нас тяжелым взглядом, не сулящим ничего хорошего. Не успел главный открыть рот, чтобы выразить свое отношение к происшедшему за его спиной, как Сосискин сурово отрезал:

— Советую выкинуть из головы все мысли об отмене решения, иначе ваша дражайшая супруга узнает о подлинных причинах постоянных командировок собственного мужа в один мир, который вы так ласково называете «любовное гнездышко».

А моя мстительность добавила:

— И не вздумайте пытаться меня шантажировать семьей, у меня обширные связи и куча должников, так что я найду, чем мотивировать целые легионы обиженных на вас необходимость развязывания войны за избавление от гнета демиургов.

Тут на сцену вылезла перепугавшаяся после этих слов до нервного тика Пра, явно желающая подправить свое реноме перед начальством:

— Даша, я помогу тебе найти мужчину всей твоей жизни, а Сосискина сделаю неотразимым для всех дам от левретки до мастифа.

— Спасибо, конечно, но я чисто случайно знаю, где продаются последние японские разработки в области роботостроения, а если меня жаба задушит выкидывать деньги на пластмассового мальчика, то всегда можно найти что-то по-бюджетнее. Например, посетить секс-шоп и прикупить, так сказать, усеченный вариант самого безотказного спутника жизни, всего и делов-то — батарейки менять! — отвесив поклон, схамничало абсолютное неверие в таланты Пра как свахи.

— Да у меня этих сучек, как у дурака фантиков, стоит только захотеть, я себе целый гарем заведу, да еще и щенками борзыми смогу с партнерами расплачиваться! — надулся в ответ на такие намеки о его кобелиной непривлекательности мой ловелас.

Подруга выдавила жалкую улыбку, а главная шишка, устало потерев переносицу, дала команду сворачивать разговор в пользу бедных:

— Тринадцатая, ты была права, когда говорила, что ничто не заставит их нам помочь, так что пойдем, поможешь мне написать речь о сложении полномочий.

Пра подошла к ссутулившемуся начальнику, взяла его под руку, и отправились они, ветром гонимые, солнцем палимые, забирать любимые фикусы да чашки из офиса.

Мы с Сосискиным переглянулись. Он мне моргнул глазом — я отрицательно покачала головой. Пес состроил умильную мордашку — я показала кулак. Он оскалил зубы и зарычал — я сдалась. Просители открыли портал и уже шагнули в него, когда я крикнула им в спину:

— Подождите!!!

Надо было видеть их лица, когда они повернулись к нам. Лично я такую рожу наблюдала один раз в жизни, когда сказала одному кексу, что пошутила насчет залета.

— Дайте нам срок до завтрашнего дня, и мы озвучим вам наши условия сотрудничества! — мурлыкнул Сосискин.

Отчего-то после этих слов демиурги схватились за сердца. Надо было поддержать моего друга и нагнать побольше ужаса, и я не заставила себя ждать:

— Собирайте завтра в полдень Совет и всех недовольных, я повторять два раза не буду. Согласитесь на наше предложение — будет вам счастье, а нет — пойдете строем в пеший тур с эротическим уклоном.

Визитеры вздохнули, поняв, что мы что-то задумали, но отступить — значит лишиться власти, а кто захочет ее потерять, да еще и потом, находясь в отставке, огребать неприятности от пострадавших в результате их правления?

Следующий час передо мной рассыпались в благодарностях, обещали осыпать милостями и наградить с почестями (на хрена мне что-то от них надо, если у меня все есть?), не забывая спрашивать, что же такое мы можем у них попросить и как я вижу выход из сложившегося тупика. Что я могла ответить, если сама не знала, какая пакость созрела в голове моего пса?

Едва мы выпихнули окрыленных демиургов, я, схватив Сосискина за шкирку, потребовала объяснить, что он там задумал. Услышав, что гладкошерстный бизнесмен хочет потребовать за нашу помощь, я самозабвенно материлась до самого возвращения на берег.

— На хрена тебе это надо, если ты и так в настоящее время величайший финансовый гений и злодей в одном лице? — переводя дух, периодически восклицала я, поглядывая в сторону весело крутящего хвостом пса.

— За надом! — огрызался он в ответ. — Я же не спрашиваю, зачем ты купила вчера очередную пару кроссовок.

— Ты мне не сравнивай хрен с пальцем! — топал в ответ ногами мой шопоголизм.

— Ты, скудоумная, не задавай дурацких вопросов, а лучше думай, как будешь минимизировать наше участие в этом гиблом предприятии! — парировал Сосискин.

— Ах ты сучонок, ты даже и не подумал об этом, прежде чем открыть свою пасть и практически дать согласие!!! — срывалась я на крик, и скандал разгорался с новой силой.

Ворвавшись в дом, я, как фурия, зажала Эдика в углу и вытрясла его, как Буратино. Вот теперь у меня была полная картина происходящего. Ситуация для Совета оказалась, прямо скажем, дерьмовей некуда. Вчера им поставили ультиматум: или они в ближайшее время доказывают, что быть Избранной может каждая простая смертная, или отменяют все сроки наказания, подают в отставку и лишаются права занимать руководящие должности, плюс всем пострадавшим выплачивается солидная компенсация. По слухам, уже начиналось формирование нового Совета, целиком и полностью состоящего из родственников троицы и их верных соратников. Пра просто умолчала об этом факте, не желая меня волновать, но за моей спиной строила планы по нашей с Сосискиным эмиграции и даже начала искать варианты, куда нас можно спрятать. Она и весь Совет ни минуты не сомневались в том, что как только Димон, Ник и Абраша вернутся назад и получат свою силу, они кинутся нам мстить. Не то чтобы я боялась этих уродов, но в ближайшее время у меня намечалось одно важное событие и совсем не хотелось, чтобы мне испортили праздник.

На мой законный вопрос: «Какого черта ты молчал, как глухонемой китаец на допросе у белорусских кагэбэшников?» — Эдик ответил что-то маловразумительное. Я была зла, как инспектор ГИБДД, потерявший доходный перекресток. Переться куда-то и прикрывать чью-то задницу не было никакого желания. С другой стороны, демиурги живьем с нас не слезут, если мы не поможем им сохранить депутатские мандаты. Срочно надо было что-то такое замутить, чтобы раз и навсегда выбить из них мысль, что я работаю крестной-феей в службе спасения.

Целую ночь размышляла, как мы будем выкручиваться, а утром за завтраком озвучила свой вариант развития событий и в полной мере насладилась произведенным эффектом:

— Ну ты и стерва! — хором воскликнули восхищенные Эдик и Сосискин.

А я, отвесив шутовской поклон, пропела: «Хвалите меня, хвалите!» — и отправилась готовиться к встрече в верхах.

ГЛАВА 3

Информация и связи, а не булыжник и террор, — вот оружие современного пролетария!

Из разговора двух шантажистов

На следующий день без пяти двенадцать за нами зашла заметно нервничающая Пра, чтобы переправить на заседание расширенного Совета. В отличие от нее, мы были бодры, веселы и рвались в бой.

«Ну что, подруга, крутанем этих оппортунистов на шипастом органе?» — подбадривало меня красноречие.

«Да узрят они наш гнев!» — сел на пафос опыт разборок.

«Главное, ты их ошарашь, а уж потом добивай!» — разминал кулаки бойцовский дух.

Ну а мой верный друг так выразил свое отношение к предстоящей баталии:

— Чтоб мне еще раз на норы сходить, если мы их не порвем, как квитанцию по уплате налога!!!

И вот мы оказались в огромном амфитеатре. В правом углу ринга я и Сосискин, посередине топчутся рефери — весь состав Совета, а в левом, как бандерлоги на развалинах из мультика про Маугли, расположились демиурги. В этот раз я изменила своему стилю. Строгий коздюмец, правда, юбка с разрезом почти до пояса и пиджак на голое тело, но костюм же, а не майка и шорты, ноги стиснуты в натирающих туфлях на километровой шпильке (спецом надела, чтоб заранее себя распалить), причесончик-зализончик, дневной макияж, французский маникюр… Чуть не стошнило, когда себя увидела, но что делать, деловые переговоры, чтоб их черти слопали. Сосискин тоже отличился. Нацепил на себя толстенный ошейник из алмазана, за один грамм которого можно было прикупить пару-тройку планетарных систем, и стал жутко походить на братка из лихих девяностых. Хорошо, что не обрил себя налысо и не надел малиновый пинжак, а то бы сходство было полное. Хотя лысая такса значительно помогла бы в деморализации противника.

Группа из шестерых демиургов, сидящая в первом ряду, дружно скривилась при моем появлении, и я без труда опознала по их козьим мордам родителей троицы, безвинно пострадавшей от моих рук. Чтобы подпортить им настроеньице, я демонстративно полюбовалась на три печатки на моих пальцах, а потом ласково улыбнулась и приветливо помахала рукой.

«Ишь ты, как зубами-то заскрипели, узнали гайки сынулек!» — умилилась стервозность.

«Главное, не слишком их наклонять, а то потом еще больничный лист оплачивать!» — предупредила осторожность.

«Эх, жалко, кресла никто не подал, а так бы один в один была писательница из „Основного инстинкта“. Зазря труселя прозрачные, которые только под микроскопом можно разглядеть, надевали!» — обломался эпатаж, и я с ним полностью согласилась.

«Надо было под Мымру из другого фильма косить, тогда бы не так расстроился!» — подколол его оптимизм.

Не успела я оглядеться, как Пра, назначенная на сегодняшний день птицей-секретарем, пространно озвучила причину нашего сегодняшнего сборища. По окончании ее спича я мысленно перекрестилась и, прикрикнув на сердце, чтоб тише стучало, вышла вперед толкать тронную речь:

— Господа демиурги. Мы с вами жутко занятые, у вас там еще куча колодцев, куда надо плюнуть, не охвачена, ямы другим не все вырыты, у меня целая толпа богов на прием в кабинет психологической разгрузки на год вперед расписана, а у моего партнера не во всех мирах экономические революции произошли, поэтому буду краткой. Я ничего никому не буду доказывать на тему возможностей простого смертного пройти крестный путь Избранной.

После этих слов глава Совета явно стал ощущать нехватку кислорода, Пра цветом лица напоминала гейшу, члены Совета вскочили со своих мест, а остальные демиурги начали довольно переговариваться. Гул нарастал, то тут, то там стали слышаться довольные смешки, а некоторые присутствующие откровенно смеялись, глядя на реакцию Совета. Пра долго призывала всех к порядку, а я, дождавшись тишины, спокойно продолжила:

— Доказывать, что пройти наш путь можно, будут ваши дети под моим чутким руководством. — Вы соберете мне команду из десяти человек, в которую войдут отпрыски родов трех всем известных личностей, с которых началась история. Остальные будут лично вами набраны из детей зарождающейся оппозиции. Ну а чтобы все было по-честному, доукомплектуйте роту бойцов отпрысками членов Совета. А во избежание разговоров о том, что я к кому-то предвзято отношусь, вы не сообщите мне, кто из смертников к какой семье принадлежит.

Кто-то с задних рядов после этих слов истерично выкрикнул:

— Да она сошла с ума, да кто она такая, чтобы мы вообще ее тут слушали?

— Она та, которая прошла этот путь, и не фига мне тут хвосты свои облезлые поднимать, а то половина присутствующих завтра пойдет по мирам скитаться в поисках пропитания! — не выдержав, рявкнул Сосискин.

Кликуша быстро заткнулся, желающих его поддержать не нашлось, и я, благодарно кивнув псу, продолжила:

— Условия игры остаются неизменными. У рекрутов не будет магической силы, никаких амулетов и прочих средств вспоможения, и если кто-то из них погибнет или будет тяжело ранен, то он сойдет с дистанции. Методы и способы курса обучения по выживанию кандидатов в Избранные я выбираю сама. Если хоть один из моих будущих новобранцев дойдет до финала, то я вас сделала и вы навсегда оставляете свои мысли на тему некомпетентности Совета. Если никто из бойскаутов не доползет до конца, то я проиграла, а Совет складывает свои полномочия, возвращает всех ваших невинно осужденных в родные пенаты и приносит им свои извинения. Я закончила, а финансовую сторону вопроса вам осветит мой друг.

Сосискин вышел вперед, шаркнул лапкой и, застенчиво потупив глаза, выдал:

— За превращение ваших рохлей в конных авиаторов, а также в случае успеха операции мы попросим всего ничего — дать нам безграничный допуск к Ткани Мироздания.

Что тут началось! Как демиурги стали вопить — куда там нашим футбольным фанатам с их лужеными глотками и детскими дудками. Дело в том, что Ткань Мироздания — это Ткань Мироздания. Там записаны все судьбы обитателей миров. Каждый из нас с самого рождения становится одной из ее ниточек. Получить к ней доступ — как получить доступ к самым секретным файлам всех разведок мира. Дотронуться до Ткани Мироздания и задать один-единственный вопрос могли только особо отличившиеся демиурги и исключительно по специальному разрешению Совета. Можно сказать, что это высшая награда для творца миров. Мы же фактически требовали открыть нам информационный канал по выделенной линии в безграничное пользование, и совершенно даром.

Ко мне подлетела Пра и яростно зашептала на ухо:

— Вы вообще соображаете, чего просите?! Совет не сможет пойти на это.

— Значит, начинайте готовиться к банкету, посвященному вашему выходу на пенсию! В конце концов, это нужно вам, а не мне! — жестко отрезала бескомпромиссность.

— Предложите нам что-то более весомое, чем всезнающая тряпка, и представьте на рассмотрение: обещаю, что в ближайшие десять лет мы всенепременно обсудим ваши предложения! — поддержал ее пес.

— Попросите чего-то другого! — увещевала Пра.

Но, по слухам, я характером уродилась в деда, которого никто, кроме моей ставшей недавно невестой бабки, никогда не видел. Он, по ее словам, если что-то себе в голову вбивал, то с места его уже было не сдвинуть. Поэтому я твердо стояла на своем, периодически отметая альтернативы, предлагаемые мне Пра:

— Возьмите Кольцо Власти.

— А вы со мной в хоббитов поиграете? Нет? Облом, а я так хотела побыть Галадриэль.

— Чаша Любви — это равноценная замена Ткани Мироздания. Любой, кто выпьет из нее, навеки станет твоим, а ты сможешь вить из него веревки.

— Пояс верности — мужской вариант — у вас там еще на склад не завезли? Нет? Жаль, очень б пригодилось бы в случае замужества, а то, знаете ли, часто в разъездах бываю, а за благоверным глаз да глаз нужен. А вообще, отстань от меня со своими матримониальными заморочками, себе сначала мужика путевого найди, а потом ко мне приставай.

— Соглашайся на Венец Правды — пока он на тебе, никто не сможет солгать в твоем присутствии.

— А Вуали Невинности у вас нет лишней? Нет? Ну а хотя бы шлема от скафандра для глубоководного погружения? Как, тоже нет? Что ж вы так поиздержались… Ты, Пра, совсем в своей лаборатории из реальности выпала, сама подумай, очень мне лет так в восемьдесят будет приятно услышать от молодого красивого неженатого, что я старая толстая прокуренная жаба!!! Говоришь, что бессмертие не отразится на моем биологическом возрасте и мне всегда будет не больше тридцати пяти? Все равно нет, на Сосискине Венец не будет гармонично смотреться. Какое Всевидящее Око? Окстись, мне вполне хватает телевидения и Интернета, а также тех сплетен, которые ты мне приносишь, а у Сосискина армия шпионов. Тебе выражение «обезьяна с гранатой» о чем-нибудь говорит? Тогда чего ты мне предлагаешь магическую силу? Да у меня ее столько, что вполне могу тебе на бедность отсыпать. Как что я имею в виду? Деньги, конечно. Мне попросить Сосискина, чтобы он тебе прочел лекцию о магическом воздействии денег на окружающих? Не надо, тогда и не обостряй мне невроз.

Пра рыпнулась предложить мне стать аватаром демиурга и войти в члены Совета, но в этот момент ее прервал главный:

— Мы принимаем ваши условия. Если Дарья справится со своей задачей, то Совет предоставит ей право безгранично пользоваться Тканью Мироздания.

«Смотри, на портянки не пусти!» — услышав сказанное, нервно хихикнула меркантильность.

«Отвали от нее!» — заступился за меня прагматизм.

Но это была половина победы. Еще предстояло получить согласие остальных. То тут, то там раздавалось:

— Отдать в руки этой девки наших детей — это все равно что отправить ангела на воспитание к демонам.

— Ее пес и так всех держит в своих лапах, а теперь представьте, что с нами будет, если у него окажется доступ к Ткани.

«Ого, мать, смотри, как вас боятся», — удовлетворенно подметило мое самолюбие.

«Боятся — значит уважают!» — авторитетно высказалось тщеславие.

— Никогда человек не будет заниматься воспитанием демиурга! Ей нечему научить наших детей.

— То-то они у вас такие коты ученые, что больше суток продержаться без магии не могут, — услышав это, съехидничал Сосискин.

— Смотрю, тут на нашем семинаре, посвященном проблемам воспитания современной молодежи, одни Макаренко собрались, — съехидничала наблюдательность.

— Только непонятно, а чего это тогда практически у всех присутствующих дети не только оказались замазаны в грязной истории, но и показали себя как полные придурки? — поддержал ее мой педагогический талант.

Прения продолжались бы очень долго, если бы вдруг мою авантюру не поддержал один из родителей трех Избранных, пятый год как пытающихся доползти хотя бы до первого уровня своего квеста.

— А что мы, собственно говоря, так переживаем? Мы же с вами все прекрасно знаем, что победить в этой игре невозможно, им в прошлый раз просто повезло. Мы выполним все условия, а потом насладимся ее поражением и последующей отставкой Совета.

В его огненном взоре читалось обещание скорой расправы над нами и решения кучи проблем по реализации моей задумки. Очень хотелось сказать в ответ какую-нибудь гадость, но я заставила себя промолчать, а моя голова тут же предложила мне не отговаривать Бога Возмездия устраивать заварушку в одном из миров этого умника.

Еще через три часа дебатов все устали спорить и наконец согласились на наши условия, включая техническую сторону вопроса. И вот тут настал звездный час Сосискина. Он откашлялся и дурашливо пропел:

— Вот и ладушки, вот и договорились! Думаю, формальности, связанные с оформлением наших взаимоотношений, не займут много времени, тем более что я весьма осведомлен в различных юридических нюансах.

Может, демиурги и умеют творить миры и их обитателей, но они ни фига не умеют составлять юридические документы, иначе как могли проморгать такие пункты, как:

п.123.пп.89. «В случае обнаружения Исполнителем при выполнении поручения препятствий, чинимых Заказчиком, Исполнитель автоматически признается победителем и имеет право на возмещение морального вреда, материального ущерба и получение компенсации в размерах и сроках, установленных им самим».

п.347.пп.269. «Исполнитель вправе самостоятельно, без уведомления Заказчика, привлекать для выполнения поручения субподрядчика. Оплата услуг Исполнителя по поиску и привлечению субподрядчиков оплачивается отдельно. Оплата по подбору субподрядчика устанавливается Исполнителем и не подлежит уменьшению. Стоимость услуг субподрядчика устанавливается Исполнителем. В случае задержки Заказчиком оплаты услуг Исполнителя по поиску субподрядчика, а также задержки по предоставлению награды виновный выплачивает пени в размере ста процентов за каждую минуту просрочки».

От лица Совета контракт подписал главный, от оппозиции — отец Ника, ну а от нас, естественно, я. Как только была поставлена последняя подпись, я быстро схватила наш экземпляр, а Сосискин с довольной мордой прошептал себе под нос:

— Творец Сущего, ты бы вразумил своих детей неразумных, что же они у тебя документы-то подписывают, практически не читая, даже стыдно их так разводить.

А я, страдающая от нехватки никотина, протараторила:

— К выполнению миссии приступлю после свадьбы, а сейчас у меня там пироги горят, карету мне, карету!!!

И пока Пра, открывшая на автомате переход, не пришла в себя от услышанного, мы с псом быстро юркнули в окно портала, не забыв крикнуть на прощанье:

— С вами приятно было иметь дело!

ГЛАВА 4

Тусовки в отсутствие родаков дело святое, но стремное.

Из ЖЖ девушки, застуканной не вовремя приехавшими с дачи родителями

Я очнулась от удара по голове чем-то мягким. С трудом разлепив веки, мои красные от недосыпа и злоупотребления алкоголем глаза узрели нависшую надо мной кипящую праведным гневом Пра, держащую в руках подушку.

«Лучше бы она была с топором!» — простонал мозг и отключился, сраженный натиском наступающего со всех сторон похмелья.

«Воды, нет, лучше рассола!» — прохрипел измученный организм.

С трудом подавив в себе рвотные позывы, я смогла только простонать:

— Пра, лучше добей, но если тебе не чуждо милосердие, то сгоняй за пивком, а?

— За пивком? — взвилась похлеще базарной торговки, уличенной в подсовывании гнилой картошки, демиург. — За пивком??? — Ты хоть изредка будешь пользоваться своей совестью??! — Какое сегодня число? Ты где должна была быть еще неделю назад, кандыриха несчастная?!

Я поморщилась: вопли дорогой подруги раздавались в похмельной голове, как удары огромного барабана, и заставляли тело дребезжать, словно холодец. Какое сегодня число, где сейчас нахожусь, я не смогла бы сказать даже под пытками утюгом. Для стимуляции мозговой деятельности срочно требовалось либо глотнуть пива, либо дернуть рюмку водки, но сил доползти до холодильника, если он тут вообще имелся, попросту не было. Остатками ума я понимала, что вряд ли во мне сейчас даже вода задержится, но на меня неумолимо надвигался колотун со всеми вытекающими из него «приятностями».

«Давай, дави на жалость, а то земле предашься, я, так уж и быть, потерплю в последний раз!» — простонал желудок.

На лицо даже не надо было напускать страдания, оно и так буквально кричало, как нам с ним плохо, поэтому я хрипло прокаркала:

— Пра, давай ты меня похмелишь, а потом будешь орать, а я стану искать свою совесть, честь девичью точно не найду, но, может, отыщется раскаяние, особенно если ты мне скажешь, что такое я опять сделала.

— Похмелить?! Похмелить?! — завизжала, топая ногами, моя личная Немезида. — Да я тебя, алкоголичка, так сейчас похмелю, что ты у меня на всю жизнь закодированной останешься!!!

У меня хватило сил протестующе поднять руки и возразить:

— Эй, вот только давай без крайностей, хорошо? Ты знаешь мое стойкое отвращение к наркотикам, я даже не смогу расслабляться косячком. И вообще, никакая я не алкоголичка, если что, у меня свадьба была.

— Свадьба была неделю назад, а ты все ее празднуешь, забывая, что тебя вроде как давно ждут! — опустив мне на голову подушку, заверещала в ответ карающая десница.

— Подумаешь, неделю, — откидывая пуховый снаряд, фыркнула я в ответ. — Не каждый день родную бабку замуж выдаешь.

— Не каждый, — кивнула Пра. — Но никто, кроме тебя, не пьет по этому поводу уже столько времени!!!

— У моего нового дедули многочисленная родня, вот я и укрепляю семейные связи! — огрызнулось нежелание признаваться в своем косяке.

Со всей беготней, связанной с проведением торжества и последующим его празднованием, я так замоталась, что, оправдываясь, что у меня еще море времени, забила на организацию военно-спортивного лагеря для демиургов. Нет, по моей просьбе владыка драконов Лабуды обещал подобрать для этих целей мир, пару раз даже пытался мне рассказать, что он там надыбал, но мне было некогда, и я переложила задачу на драконьи плечи, заявив, что целиком и полностью полагаюсь на него.

От самобичевания, только усугубляющего недомогание, меня отвлек ехидный голосок Пра:

— А это, наверное, теперь будет твой любимый родственник?

И она рывком сдернула с меня одеяло.

Рядом со мной, свернувшись калачиком, спал и мерзко шлепал мокрыми губами какой-то тощенький латинос с цыплячьим пушком на груди.

Я в ужасе отшатнулась и шепотом просипела:

— Пра, родненькая, это вообще кто и что оно делает в моей постели?

Она дьявольски расхохоталась:

— Насколько знаю, это троюродный внучатый племянник твоего нового дедушки.

Мне стало по-настоящему плохо, и я, заикаясь, спросила:

— У меня что, с ним вчера случился инцест?

— У тебя (вырезано цензурой) сначала случилась водка с пивом, а потом ты уломала Эдика перенести вас в Эмираты, потому что тебе (вырезано цензурой) захотелось восточной экзотики, и ты потребовала устроить тысячу и одну ночь, — полоснула, как бритвой, Пра.

— С этим?! — Я в ужасе уставилась на суповой набор, который, не просыпаясь, тянул ко мне свои ручки-прутики.

— А вчера ты его называла слапутянчиком, — съехидничала, видимо решившая меня добить, подруга.

«Значит, все же пила шампанское, тебя всегда после этой дрожжевухи на муси-пуси тянет», — презрительно скривилась тяга к высоким мускулистым мачо.

Видимо, у меня было такое выражение лица, что сердце Пра дрогнуло, и она сжалилась:

— Нет, тебе с другим захотелось поиграть в Шахерезаду, но вы его где-то по дороге потеряли.

После этих слов мне резко похорошело. А то от мысли, что я так опозорилась перед новым дедулей, которого бабульчик ласково звала Хулито, меня бросило в холодный пот. Я поудобней пристроила свою голову и, задумчиво глядя в потолок, философски заметила:

— Могло быть и хуже, потянуло бы меня вчера в Лас-Вегас и, как знать, может, была бы сейчас супругой этого чахлика…

Я хотела дальше развить свою мысль, но меня прервал оглушительный раскат, раздавшийся, как гром небесный, с правой стороны:

— Ортандиэльд!!! Как это понимать?!!

— Папа? Папа?! Это не то, о чем ты сейчас подумал… — откуда-то с пола послышался испуганный голос Эдика.

Плюнув на все возможные последствия, я, свесив голову вниз, узрела нашего бессменного третьего в голом виде, развалившимся на полу в компании четырех обнаженных блондинок с натуральными силиконовыми сиськами умопомрачительного размера. Дико заржав, я попыталась заступиться за лихорадочно натягивающего на себя трусы друга:

— Чего так орем, папаша? Радоваться надо, что такого мужика родили и воспитали! Вон как девок уработал, что они даже от ваших воплей не проснулись.

Подняла голову, и мой взгляд натолкнулся на пылающие жаждой убийства глаза главного в Совете демиургов. Глупо открыв рот, я таращилась на него, как на ценник в ювелирном магазине на скромном с виду колечке.

— В этом доме когда-нибудь вообще бывает тишина или мне вас всех депортировать в тундру? — откуда-то с другой стороны кровати просипел Сосискин.

Рывком перекатившись, я смогла наблюдать лежавшего на кушетке и морщившегося от громких звуков пса, рядом с которым уютными клубочками свернулись две персидские кошечки — беленькая и рыженька. На меня по новой накатила истерика. Пес испуганно вскочил и, увидев, кто спит рядом с ним, потрясенно выдохнул:

— Я что, вчера с кошками трахался?!

И, переходя на ультразвук, Сосискин завыл, как сигнализация:

— Ты чем меня вчера (вырезано цензурой) напоила?!!

Занавес.

Буквально через десять минут мы уже сидели за столом в нашем доме на острове. Я, пребывающая уже в более-менее сносном состоянии (успела втихорца лакнуть водочки), надутый, как индюк, Сосискин и попеременно меняющий цвет лица с белого на красный Эдик. Напротив нас расположились оба демиурга и, пылая праведным гневом, читали нотации. Меня не покидало стойкое ощущение дежавю. Где-то я это уже проходила… Чтобы прогнать наваждение, прихлебнула из чашки коньяка, слегка закрашенного кофе, и вклинилась в обличительную речь главного, который грозил Эдику всевозможными карами.

— Ой, ну и что вы так разоряетесь, дорогой мой, все равно ничего, кроме дурного вкуса и нездоровой тяги к имплантатам, вы Эдику пришить не можете, подумаешь, расслабились вчера немного, что орать-то.

— Ты, ты… — зашипел он, как змея. — Да ты вообще помолчи!!! Вместо того чтобы заняться делом, пьянствуешь, совращаешь моего мальчика и спаиваешь своего пса!!! Ты когда приступишь к выполнению своих обязанностей по договору?

Видимо, я все же переборщила с коньяком, ибо, не думая, брякнула:

— Прям сейчас и займусь! Только дайте рюкзак собрать.

И, слегка покачиваясь от гуляющего по крови алкоголя, потопала собираться в очередной поход за спасением чьей-то шкуры.

Естественно, никуда мы сегодня не пошли. Едва зайдя в свою спальню, я тут же рухнула на кровать и заснула. Среди ночи приперся Сосискин, а ближе к утру ко мне под бочок змеей просочился Эдик. Вот что ему надо было на моем койко-месте, так и осталось до сих пор тайной, покрытой мраком.

На следующее утро, наспех позавтракав, мы с кобелем вызвали Дракона для получения сведения о месте будущей дислокации. Согласно его докладу нам предстояло жить и тренироваться в мире, название которого переводилось на доступный язык как Изменчивый. Наш знакомец подобрал нам обиталище, которое до боли напоминало родную Россию. Почти такая же непредсказуемая погода, тучи комаров, нудные дожди, внезапный приход зимы и прочие радости жизни. Ну и, естественно, многочисленная нечисть, обожающая перекусывать зазевавшимися прохожими. Еще там имелись настоящие светлые и темные маги, всякие мифические создания типа эльфов, ну и главный отрицательный персонаж, скрывающийся под небанальным «Наместник тьмы». Сейчас на Изменчивом наступил конец весны, только-только от весенней распутицы подсохли дороги и начала пробиваться зелень.

Дракон обнаружил недалеко от одной затерянной в лесах деревеньки шикарную поляну с протекающей поблизости речушкой и решил расквартировать нас там. Зная мой паскудный характер и злопамятность Сосискина, он велел возвести для нас двухэтажный дом повышенной комфортабельности с отоплением, горячей и холодной водой, теплым туалетом и прочими благами цивилизации, включая подвал, забитый продуктами, и безлимитный выход в Интернет. Вчера, пока мы дрыхли, туда срочно были переправлены мой гардероб и всякие милые девичьему сердцу безделушки, в том числе и впечатляющая коллекция дисков тяжелой музыки. Работало все в этом чуде архитектуры на магии и в случаях поломки или если что-то еще понадобится, Дракон клятвенно заверил, что решит все проблемы в течение пяти секунд.

Для нашей с другом безопасности коттедж и прилегающий к нему участок окружили тройной магической защитой, а по его периметру пустили нести незримую охрану целый взвод до зубов вооруженного драконьего спецназа, и это не считая прикрепленных ко мне личных телохранителей. Так что если бы кто-то и дернулся на меня напасть, его бы просто разорвали в клочья. Остальным предстояло заботиться о себе самостоятельно, и меня, честно говоря, это совсем не волновало. В отличие от демиургов, которым светило стать отрядом штурмовиков, я совсем не собиралась терпеть какие-либо неудобства или лишения.

Наскоро попрощавшись с Пра и главным, быстро сунув им счет за услуги драконов (внимательнее договоры надо читать), оставив Эдика на хозяйстве, мы попросили крылатого друга переправить нас на новое место жительства. Не успели ахнуть, как через мгновение наш дуэт, ежась от утренней прохлады и остаточных явлений, пялился на стоящих вразвалочку молодых демиургов, скривившихся при нашем появлении. Пять юношей и пять девушек. Итого десяток юных суицидников, которые пребывали явно не в восторге от нашего вида и не считали нас серьезными товарищами. Чтобы привести мысли в порядок, я шепотом спросила у Сосискина:

— У тебя жвачка есть?

— Тебе с ксилитом или карбонитом? — ехидно уточнил он в ответ.

— Мне с мятой, придурок, — рыкнула ему, — от меня до сих пор чадит, боюсь, детишки попадают в обморок, если я к ним ближе чем на пять метров подойду.

— Я тебе что, магазин, убогая? Откуда у меня жвачка? — огрызнулся он в ответ.

Заслышав презрительные смешки, явно направленные в наш адрес, я вызверилась и гаркнула:

— Значит, так, десять негритят, быстро вытащили пальцы из носа и других мест, в которых вы так увлеченно ковыряетесь, и построились по росту! Хочу посмотреть, что за куски безобразия мне подсунули!

Пред моим хмурым взором новобранцы неловко попытались построиться в слабое подобие шеренги.

— До тысячи лет, поди, дожили, а строиться до сих пор не умеют, — кисло констатировал мозг.

«Сейчас, обождите, я научу их жизнь любить!» — радостно завопил проснувшийся энтузиазм.

«Может, устроить на сегодня увольнительную?» — робко выступило самочувствие.

Но, как всегда, планы нарушил Сосискин. Увидев, как вверенное нам подразделение до сих пор топчется на месте, он принял стойку американского сержанта и рявкнул:

— А ну быстро, кошачьи задницы, стройся!

Под его грозное рычание и впечатляющую демонстрацию клыков молодняк наконец построился. Я, сурово нахмурив брови, прошлась вдоль строя, периодически кривя губы и тихо матерясь под нос. Дойдя до конца, остановилась и, тяжело вздохнув, стала обозревать, с кем мне придется иметь дело.

Итак, что мы видим? А видим мы избалованных, надутых детишек, которые явно не хотят понимать, во что их втравили. Один их внешний вид чего стоит. Лично я была одета в тренировочный костюм и кроссовки. Тут же народец явно собирался даже не на пикничок, а так, на приятную пятиминутную прогулку по саду возле виллы в районе Ниццы. Все как на подбор явились в каких-то хламидах пастельных тонов и сандаликах на босу ногу. Просто выводок ангелочков на прогулке в раю. Я уже молчу, что двое из них (девушка и парень) явно страдали избыточным весом. Все оранжерейные цветулечки женского рода были завиты, надушены, напомажены, в бантиках и оборочках, с перламутровыми ноготками, надутыми губками и кучей ювелирки. Сильный пол тоже не оставался в стороне. Сплошные мальчики-мажоры, которые явно ничего тяжелее бокала с коктейлем не поднимали. Ни у кого из них я не увидела даже рогатки, торчащей из кармана. Но больше всего меня «порадовала» гора вещей, возвышающаяся буквально в ста метрах от нас. Куда там нашим челнокам, прущим на себе товар из Китая, до их баулов с чемоданами.

«И вот из этого дерьмеца мы должны слепить пули?» — тяжко вздохнул скептицизм.

Я угрюмо кивнула и, набрав в грудь побольше воздуха, проревела:

— Вы куча имбицилов, а я ваш штабс-капитан Дарья. Можете меня звать капитан или командир. На ближайшее время ваши жалкие задницы принадлежат мне. А это (кивок в сторону пса) ваш самый большой кошмар. Гвардии старший бригадный прапорщик — Сосискин. Прошу любить, а жаловаться не рекомендую! Вопросы есть? Вопросов нет, быстро подхватили свои котомки и посайгачили за мной.

— Где ты видела бригадных прапорщиков, идиотка?! — дернув меня за штанину зубами, возмутился пес.

— До бригадного генерала ты еще не дорос, — крысануло в ответ мое абсолютное незнание воинских званий.

В этот момент жирдяй капризно сморщил нос и прогнусавил:

— А что, наши имена вы не спросите?

Про себя я его тут же окрестила Кабан и, скорчив самую презрительную морду, процедила:

— Мне плевать, как вас тут зовут. Право не то что на имя, а хотя бы на кличку, еще надо заслужить. А пока вы для меня никто и звать вас никак, поэтому я буду обращаться к вам: «эй, ты», или «задница», и не дай Творец Сущего вам не откликнуться.

Он что-то попытался проблеять, и его даже поддержала пара клоунов, но в этот момент на сцену, как всегда в такие моменты, вылез пес:

— Вы перед кем стоите, недоноски?! Забылись, уроды? Ты, толстый, ты и ты, выйти из строя, сорок отжиманий! Не умеете? Сейчас учиться будем! Остальные — на-пра-во!!! Бегом, марш — пятьдесят кругов возле вашего барахла!! Будете халявить — яйца на глазунью оторву, а тем, кто их не имеет, глаз на жопу натяну!

Новоявленный прапорщик кинулся кусать оторопевших демиургов за лодыжки. А трое лежащих на травке испуганно косились и пытались принять подобие упора лежа.

«Надо будет их беговой песне обучить», — задумчиво сказало творчество, провожая взглядом семерку спортсменов, бодро нарезающих круги по молодой травке.

«Ага! А еще одеть в форму, кирзачи и портянки», — выступило ехидство.

«А что? Будет забавно», — хихикнул сволочизм.

Я наблюдала за происходящим со стороны, даже не пытаясь вмешиваться. Сказывался еще не прошедший до конца абстинентный синдром…

В это время Сосискин, пытаясь укусить за нос отжиманцев, обучал их первому воинскому упражнению, заправски покрикивая:

— Зад не отклячивать! Тушу держать параллельно земле! Толстый, к тебе тоже относится! Делай — раз!

Моему удивлению не было границ! Когда запыхавшиеся бегуны попадали на траву, судорожно втягивая ртами воздух, трое инквизируемых смогли сделать по паре отжиманий и весело потрусили по примятой их предшественниками травке, подбадриваемые азартно покрикивающим псом:

— Давай, шевели окороками, жиртрест, под моим чутким руководством через пару месяцев тебя можно будет через игольное ушко протаскивать, если ты, конечно, не сдохнешь на солдатских харчах.

Кстати, о харчах. За это время я успела проголодаться и решила, что на сегодня с демиургов хватит, а то они у меня не доползут до нашего лагеря. Я крикнула Сосискину, чтобы он сворачивал их зарядку, проконтролировал, как бы детишки не забыли свои вещички, и отконвоировал их на место. А сама, весело напевая под нос «Вдох глубокий, руки шире», бодренько направилась по уходящей в лес тропинке.

Примерно через полчаса ноги принесли меня на огромную поляну, на краю которой гордо возвышался двухэтажный особняк. Я тут же заскочила внутрь и удивленно присвистнула. Драконы постарались на славу, ничего не могу сказать. Такое впечатление, что они просто уперли довольно просторный загородный дом какого-то богача и перенесли его сюда. Сделав огромный бутерброд и прихватив бутылку с пивом, села на крыльцо и стала поджидать страдальцев.

Я успела съесть свой бутер, вылакать пиво, умять еще парочку таких же сэндвичей, прежде чем показалась еле плетущаяся колонна изнывающих под тяжестью своего барахла демиургов, возглавляемая бодро трусящим Сосискиным.

Дождавшись, когда пес подбежит ко мне, я поднялась, обворожительно улыбнулась, сообщила в изнеможении упавшим салагам:

— Вот это мой дом, моя крепость, я в нем живу, а вот вам собственные домики для поросят придется возводить самим, и не вздумайте топтаться на моем газоне, выкидыши цивилизации. — И захлопнула дверь.

Оказавшись внутри, рухнула на мягкий диван, лениво закурила и сказала Сосискину:

— Надо попросить драконов притараканить нам сюда автомобильчик, на котором ездят по полю для гольфа, а то как-то не с руки командованию на таких марш-бросках выкладываться, у него более глобальные задачи.

ГЛАВА 5

Чем больше удобств, тем меньше храбрости.

А. В. Суворов

Мы с Сосискиным с аппетитом покушали, параллельно обсудив за трапезой поведение Эдика, который ни разу не проговорился, кто его отец. Потом пес отправился подремать, а я залезла в Интернет и решила воплотить в жизнь давно созревшую во мне идею пристроить Пра в надежные руки.

Зарегистрировавшись от ее имени на одном из сайтов знакомств, быстро отобрала несколько претендентов на ее руку и сердце. Через пару часов мне удалось выяснить следующее. Половина из жонихов была давно и прочно жената и искала себе здоровый левак, который, как известно, укрепляет брак. Еще несколько товарищей рыскали в поисках не обремененного обязательствами секса на территории дамы. Один оказался большим поклонником ролевых игр с садомазоуклоном. Что-то мне подсказывало, что моя праведница не согласится на такую развлекуху. Остальных волновала исключительно возможность прописаться на жилплощади избранницы и за ее счет решить свой квартирный вопрос.

Я почти отчаялась найти что-то приличное, как вдруг чисто случайно наткнулась на доктора биологических наук из одного провинциального института. Мне жутко не хотелось отдавать Пра чопорному англичанину, педантичному немцу или повернутому на каждом долларе америкашке и поэтому решила ее сосватать за соотечественника. Да и подруга после общения со мной стала здорово походить на простую русскую тетку. А кто, как не родной Ванечка, может понять особенности нашей широкой души? С фотографии на меня смотрел типичный ученый не от мира сего, целиком и полностью отдавшийся науке. Растрепанные волосы, умные глаза за толстыми окулярами, галстук весь в пятнах от кетчупа, белый халат в разводах от непонятной жидкости зеленого цвета — короче, наш вариант. Победив его в диспуте (хвала «википедии» и энциклопедическим знаниям Пра, которую я просто замучила кучей вопросов, ежеминутно долбясь к ней в сознание), я тепло распрощалась с жертвой моих интриг и договорилась пообщаться завтра.

После мозгового штурма мне захотелось пойти покурить на улице и заодно посмотреть, как там устроились мои оловянные солдатики. Когда вышла из дома, передо мной предстала потрясающая картина. Демиурги сидели поодиночке возле своих вещей и испуганно озирались на лес, из которого доносились леденящие душу завывания.

— Мать вашу, а где костры, развернутый лагерь и весело пыхтящая полевая кухня? Почему я не вижу не то что лазарета, куда вы все сейчас направитесь на лоботомию, но даже не наблюдаю караульных?! Где палатки?! Где хоть что-то, отдаленно напоминающее спальные места?! Вы что, совсем на голову отмороженные?! — взревела я похлеще разъяренного тролля, обломавшегося в брачный период.

— Я не понимаю, что вы так на нас кричите? — всхлипнула самая хрупкая представительница из десятки идиотов.

«Цветочек», — тут же окрестила ее проницательность, и я с ней полностью согласилась.

Подлетела к имевшей глупость открыть свой рот девчонке и, нависнув над ней, как коршун, заорала:

— Скажи мне, коза ты моя долгогривая, а на чем сегодня будешь спать и что будешь есть?

— Н-н-не знаю, — заикаясь, ответила та и разрыдалась.

«Писец», — констатировал мозг и выдвинул одну гипотезу, которую срочно нужно было проверить.

Я вышла на середину и скомандовала:

— Значит, так, стадо баранов, быстро подготовили мне свое барахло для осмотра!

Через пару минут все свободное пространство передо мной оказалось завалено грудой совершенно бесполезных в походе вещей. Около девушек горками возвышались тончайшие простыни, выросли холмы прозрачных ночных рубашек и кружевного белья, намело барханы из косметики и сугробы из плюшевых мишек, выросли неприступные горы из разноцветных платьев, юбок и блузок. Возле парней раскинулось море из переливающихся, как пятно от бензина в луже, рубашек и брюк, образовались завалы из элегантной обуви, а под носками стыдливо спрятались пижамки и трусы. Ни у кого не оказалось удобной обуви и одежды, ни один дебилоид не догадался взять с собой хотя бы ложку, про аптечки, оружие, спички, спальные мешки я уже молчу.

— А что, ни у кого не хватило ума прихватить с собой туалетную бумагу — типа демиурги не какают?! — раздался ехидный голос Сосискина, который вылез, услышав мои вопли. Я обхватила голову руками и застонала:

— Какой пипифакс, у них даже перочинного ножа ни у кого нет.

А потом наклонилась и доверительно прошептала псу на ухо:

— Гринго, мы попали, с этими недочеловеками нам только в «Детский мир» светит сходить за мягкими игрушками, и то под усиленной охраной.

Поднявшись, я обвела дрожащих от холода и страха демиургов бешеным взглядом и, раздувая ноздри, потребовала объяснить мне, что им сказали перед отправкой в их личный ад.

Вперед вышел высокий брюнет с ярко-красным надменным ртом и чересчур бледной аристократической мордой. За свой внешний вид парень тут же был наречен «Вампир». Хорошо поставленным голосом, в котором слышались нотки презрения ко всем окружающим, он мне поведал о том, как их собирали на Голгофу. Чем дольше он говорил, тем в больший ужас я приходила. Да, все они слышали про «Пройди путь Избранной», да, им пришлось согласиться отправиться на военные сборы, но никто даже и не подумал объяснить, что требуется взять с собой. Кроме того, все они искренне верили, что я буду поить, кормить, обувать, одевать и заботиться о них. Презирали друг друга и свято верили в то, что без моей помощи могут победить любое зло. Отрицательный опыт прохождения игры другими никак не отразился на их раздутом самомнении. Кроме того, они совсем не понимали, что теперь стали простыми людьми.

Когда брюнет закончил говорить, я ласково поинтересовалась:

— А чем ты будешь защищаться от нечисти и хищных зверей, а также мазать синяки и ссадины, которые я тебе гарантирую в больших объемах?

Ответ сразил меня наповал:

— Демиург способен себя защитить и залечить любую рану.

«Вот дрянь господня!» — сплюнула агрессивность.

Недолго думая чеканным шагом я подошла к нему вплотную.

«Интересно, что у него за туалетная вода?» — усиленно начал шевелиться нос, почуявший непонятный аромат.

«Афродизиаками, что ли, облился, иначе с чего это нас вдруг так к нему потянуло?» — выдвинула предположение женская сущность.

Пришлось себя ущипнуть за ногу, дабы подавить желание слиться с вьюношем в страстном поцелуе. Потом, вспомнив Павку Корчагина, я нанесла резкий и короткий удар снизу в подбородок. Челюсти клацнули со стуком бульдозерного ковша. Еще неоперившийся юнец отправился в свой первый полет, красиво подкинув ноги вверх и изящно растопырив руки. Да… апперкот — вещь серьезная. С ней лучше не шутить!

Едва я успела закончить свою мысль, как поверженный поднялся, начал трясти головой на манер отряхивающейся собаки, но, видимо, он не привык получать по мордасам и быстро приходить в себя. Иначе с чего бы это вдруг резко пошатнулся и со всего маху грохнулся о землю? Этот удар выбил из его тела последние остатки воздуха. Красный рот открывался и закрывался с завораживающей рыбьей методичностью.

— Чего разлегся, решил булки попарить? Вставай, кусок дерьма, и защищайся! А если ты откроешь свой рот, чтобы обвинить меня во внеуставных отношениях, то я тебе кулак в пасть запихаю! Давай, поднимай свою жопу, я тебе кишки… — Тут я осеклась, заметив, что с юнцом не все в порядке.

Во-первых — он вообще перестал дышать. Во-вторых — еще больше побледнел и закатил глаза… нет, не вверх и не в кучку! А вниз, словно пытался рассмотреть, не отросли ли у него усы…

Тишину нарушил вопль какой-то блондинки с глазами-блюдцами синего цвета:

— Мама-а-а! Леркас — вампир, и у него началась инициация!

После ее соло все детишки бросились врассыпную, словно играли в прятки, оставив меня и Сосискина наедине с нокаутированным. Через секунду… черт, уж лучше бы я его по-другому обозвала! Ну там, гномиком, например, или Чебурашкой… Передо мной лежала здоровенная летучая мышь!

«Ненавижу этих хитрожопых демиургов! Подсунули вампира! Настоящего!» — затопало ногами негодование.

«Нас подставили, эта тварь нас покусает, и ты будешь брюнеткой-кровосоской с неправильным прикусом!» — зарыдал насмерть перепуганный организм.

Пока я истерила, Сосискин подошел к поверженному и, брезгливо понюхав нетопыря, флегматично уточнил:

— Ну и чем мы этого упыря теперь кормить будем? Лично я не готов стать донором.

«Какой, на хрен, кормить, давай искать осиновый кол, пока он тут всех не обглодал!» — заверещал инстинкт самосохранения.

Но от пера под ребро бедолагу спас истошный женский визг и топот молодых слонов, ломящихся из леса к дому. Пролетев мимо нас, толпа перепуганных демиургов понеслась в другую сторону с жуткими завываниями. Они наверняка закончили бы свое пребывание на Изменчивом, свернув себе шеи и попутно раздавив мышь, если бы я не схватила вампира на руки и не заорала:

— А ну стоять, пока я вам ноги из задницы за дезертирство не повыдирала!!!

Первой остановилась блондинка, и ей в спину врезались остальные… в общем, через мгновение можно было наблюдать свалку из копошащихся идиотов. Когда эта могучая кучка расползлась и приняла вертикальное положение, я, ласково почесывая за ушком млеющего у меня на руках мыша (кто бы только знал, чего мне стоило не грохнуть эту тварь об угол дома), грозно поинтересовалась:

— Ну и чего вы, недоумки, так испугались, что со всей дури ломанулись в чащу в качестве обеда для нежити? Решили поставить мировой рекорд по позорному бегству, или резко захотелось уйти в партизаны, предварительно загадив весь лес?! А ну отвечать, дебилы, пока я вас умертвиям не скормила!!!

Из толпы выпихнули вперед Кабана, который никак не мог отдышаться после пробежки по пересеченной местности.

«Надо его на диету посадить и разработать комплекс упражнений, а то пара таких кроссов, и к нам придут лесники — кидать предъявы за несанкционированные просеки!» — тут же подметило чутье на претензии от должностных лиц.

Наконец толстяк смог говорить и жалобно выдавил:

— Но он же вампир!

— Обалдеть, какое информативное сообщение, а то я не вижу, что он кровопийца. Я спрашиваю, чего вы испугались? — сурово нахмурило брови желание узнать, с каких это пор демиурги боятся вампиров.

Вразумительного ответа так и не дождалась. Мне блеяли о страхе быть покусанным и пересказывали жуткие байки про это племя и т. д. и т. п. Когда мне в пятый раз попытались пересказать роман Брема Стокера, я протестующе подняла руку.

— Мне, конечно, очень интересно было послушать сказки и узнать про ваши тайные мечты являться к невинным девицам ночью в спальню, но с чего вы, недоноски, взяли, что превратитесь в вампиров, а? Это во-первых. Во-вторых, если вы так испугались мелкого грызуна с крыльями, то скажите мне, мои мудрые гоблины, как вы собирались сражаться, к примеру, с мантикорой?

Повисла напряженная тишина, в которой мне послышался скрип их мозгов. В это время Сосискин тихо шепнул:

— Дашка, мне кажется, что они нечисть ни разу в жизни не видели, скажу тебе больше, седьмая ресница на левом глазу подсказывает, что они вообще не умеют ничего и не понимают, что им светит. Такое впечатление, что нам подсунули худших из худших.

Аналогичное предположение выдал и мой мозг и потребовал немедленно его подтвердить или опровергнуть. Скинув с себя обнаглевшего вампира, который перебрался мне на плечо и явно нацеливался на мою шею, я велела выходить каждому и называть мне причину, по которой он подписался под наше гиблое дело, и что ему говорили при этом родители.

Первым пришлось держать ответ Кабану:

— У меня ни к чему нет способностей, дедушка сказал, может, вам удастся их у меня отыскать.

Вторым вышла Цветочек:

— Я физически очень слабая, дядя порекомендовал отправить меня сюда, сказал, что это поможет укрепить организм.

Третьим высказался красавчик, явный поклонник гламура:

— Я слишком много времени отдаю развлечениям, предки сказали, что вы приучите меня к военному порядку и выбьете дурь из головы.

Четвертая. Пухленькая девушка, слегка уступающая Кабану по размерам:

— Я никак не могу похудеть, мама сказала: это мой шанс сбросить лишний вес.

Пятый. Импозантный юноша с вьющимися льняными локонами и застенчивым румянцем, подозрительно напоминающий гомосексуалиста:

— Боюсь до обморока крови и оружия, отец сказал, что вы поможете мне преодолеть страх.

Шестая. Блондинка, которая уже проходила у меня как Мальвина.

— У меня депрессия после расставания с очередным поклонником, тетя сказала, что смена обстановки пойдет мне на пользу.

Седьмой. Классический герой-любовник:

— Отец сослал меня сюда из-за скандала, связанного с дочерью одной влиятельной в нашем мире персоны.

Восьмая. Зеленоволосая девушка с отсутствующим взглядом:

— Дедушка сказал, что в этом мире я могу найти много материала для своей научной работы.

Девятый. Естественно, вампиристый демиург.

— Семья решила проверить, проявится ли моя вторая сущность, и если да, то смогу ли я ее контролировать.

Десятая. Девчушка-хохотушка с огненно-рыжей гривой:

— Я слишком несерьезная, бабушка сказала, что мое участие в этом проекте поможет мне стать более серьезной.

«Аут, полный абздольц!» — упал в кому мозг, когда последняя девушка закончила свой рапорт.

«Могло быть и хуже, например, подсунули бы инвалидов или кровавых маньяков!» — осторожно заметил оптимизм.

Отозвав Сосискина в сторону, я решила поделиться своими сомнениями:

— Что-то не понимаю, тут как минимум должен быть один из отпрысков члена Совета. Нет, по условиям он не мог сказать: «Хочу помочь отцу или матери!» Но тут же нет ни одного, кто хотя бы сказал: «Хочу победить!»

— Да, контингентец еще тот, — протянул пес. — Мы с ними намучаемся, подожди еще, сейчас они придут в себя, а завтра начнут ныть, что хотят сладко кушать, мягко спать и совсем не жаждут заниматься физподготовкой.

— Скажу тебе больше, Сосискин, я вполне предполагаю твой любимый саботаж, — поддержала друга интуиция.

Вернувшись к демиурчикам, я стала давать распоряжения.

— Кровосос, быстро превращайся назад и не вздумай мне пропищать, что ты не знаешь, как это делать: хоть всю ночь корячься, но чтобы утром ты был готов к труду и обороне. Остальным я в первый и последний раз разрешаю расположиться во дворе моего дома, а завтра с утра, по холодку, после занятий с прапорщиком, займетесь возведением себе жилья. Все, на сегодня отбой, и если услышу хоть один звук, то вы все пожалеете, что родились на свет.

Круто развернувшись, я решительно направилась в дом. В спину мне донеслось:

— Я требую, чтобы вампира убрали. Не желаю, чтобы рядом со мной находился полукровка.

По голосу я опознала Мальвину. Бунт надо было давить на корню, тем более что я терпеть не могу аристократов, паразитирующих на именах своих предков и предпочитающих кичиться чистотой своей крови вместо того, чтобы сделать что-то полезное для общества.

Вразвалочку подойдя к презрительно надувшей губы красавице, я схватила ее за ухо и, выкручивая орган слуха, зашипела прямо в налившиеся слезами глаза:

— Послушай меня внимательно, мразь, не то что требовать, ты, никчемная кукла, даже просить у меня ничего не можешь!!! И если узнаю, что ты, уродина, пытаешься капризничать или разводить склоки, я твое кукольное личико распишу под хохлому.

Меня незамедлительно поддержал Сосискин, очень чутко отреагировавший на проблему полукровок:

— Вас, гемофилийные, вообще не должна волновать чистота чужой крови, и, если я услышу хоть одно слово на эту тему, всем задницы на пару размеров уменьшу. А теперь быстро свалили спать, пока я кровопускание не устроил!

После этих слов подчиненные резво кинулись устраивать из своих тряпок лежаки, а мы с псом пошли укладываться спать.

Лежа в кровати, я подвела итог сегодняшнего дня. Итак, имеется десять совершенно бесполезных существ с кучей комплексов и фобий. Из Кабана, Крыса (он же бывший Вампир), Гламурчика, Леля, Альфонса, Мальвины, Плюшки, Бестии, Цветочка и Заумной мне предстояло сделать терминаторов. Если бы я еще знала как. Из всей этой колоды шестерок единственным козырем казался вампир, конечно, если он переживет сегодняшнюю ночь и ближайшие дни.

Утро встретило демиургов ледяным душем, который я им организовала, прибавив к садовому шлангу зычный голос Сосискина:

— Рота, подъем!!!

Пока спросонья, не понимающие, что произошло, детишки пытались построиться, я запихивала в рот последний кусочек шоколадки. Какими глазами они проводили обертку, которую я отправила в полет красивым броском в урну, — просто бальзам на мою израненную душу. Надеюсь, как только уйду по делам, никто не кинется ее доставать, чтобы облизать.

Поручив Сосискину гонять салаг до седьмого пота, сама в весьма бодром расположении духа собралась в деревню — знакомиться с аборигенами. В планах стояло обсуждение наших взаимоотношений с селянами, включая поставку продовольствия, обмундирования, оружия, и еще кое-какие моменты, фигурирующие в моем плане занятий.

Крикнув на прощанье:

— Советую начать обустройство своего лагеря для изгоев с туалета, ибо, если я вляпаюсь в продукты вашей жизнедеятельности, вы у меня языком тут все вылизывать будете! — гордо удалилась.

ГЛАВА 6

Да здравствует смычка города и деревни!

Лозунг на митинге, посвященном раскулачиванию

Чтобы не шокировать селян, мне пришлось одеться так, как принято одеваться благородной даме из слоев, приближенных к кругам местной аристократии. Предусмотрительный Дракон, помня, в каком виде я рассекала на Лабуде, и справедливо опасаясь случаев многочисленных инфарктов, снабдил меня кучей тряпок.

На мне, как красные революционные шаровары, пламенела широченная юбка из плотной ткани, расшитая замысловатыми узорами, в которых я заподозрила каббалистические символы. Грудь и прочие верхние телеса прикрывал гибрид из ночной рубашки в веселеньких цветочках и бабушкиной комбинации с кучей рюшечек-хрюшечек. Чтобы не продул весенний ветерок, на мне красовалась душегрейка, расшитая мехом неизвестного животного, явно страдающего линькой, и щедро украшенная на плечах перьями. Талия утягивалась ремнем с огромной пряжкой в виде бабочки-мутанта, постоянно впивавшейся мне в живот. На ногах могли бы быть одеты вполне сносные сапоги, если бы у них отсутствовали задранные чуть не до колена мысы, которые цеплялись то за юбку, то за коряги. На голове, скрывая мою замечательную прическу, сидел омерзительный колпак с развевающимися лентами. Пальцы щедро украшали кольца с драгоценными булыжниками, а уши оттягивали массивные серьги, постоянно путающиеся в остатках чьего-то оперения.

Сама себе я напоминала то ли сватью бабу Бабариху, то ли Проню Прокоповну, точно сказать не могу, в зеркало побоялась посмотреть. Общий кошмар не мог исправить притороченный к поясу богато расшитый экзотическими рыбками кошелек размером с ридикюль. Когда я уходила на дело, Сосискин, увидев меня, так и застыл с задранной лапой, а желудки демиурчиков перестали голодно реветь, чтобы не спугнуть чудесное виденье.

Наверное, я что-то все же напутала в одежде, иначе с чего все собаки при виде меня зашлись в истерическом лае? Успокаивая себя тем, что крестьяне стоят кверху попом на своих грядках, а не просто прячутся от меня, я шла по улице и рыскала в поисках самого богатого дома, справедливо полагая, что хоромина-огромина может принадлежать только богачу, который чисто случайно является старостой. Искомый объект нашелся на самом краю деревни, он стыдливо высовывался из-за высокого забора. Интересно, вот почему всякие хапуги везде предпочитают жить по принципу «Моя хата с краю, ничего не знаю»? Спецом дома свои ставят поближе к лесу, чтоб удобнее было ноги уносить?

Зайдя во двор, я узрела классического кулака-мироеда, каким его показывали в старых фильмах. Можно описать его так: картуз-борода-пузо. От жителя моей родной Земли его отличали уши, здорово напоминающие волосатые лопухи, и нос, подозрительно смахивающий на шнопак орангутанга. А так мужик как мужик, в штаны я ему для проверки наличия хвоста, понятное дело, не лазила, да и за спиной у него маячила дородная матрона, один в один похожая на мужа, только без бороды. Узрев мое портмоне и оценив прикид, они сделали вывод — к ним пришло не чудо-юдо беззаконное, а вполне заурядная богатая тетка.

— Светлого вам дня, варрла, что вас привело в наш дом? — с доброжелательной улыбкой спросили они.

— И вам мира во всем мире и чтобы пореже власть к вам за мздой наведывалась! — расшаркались хорошие манеры.

От себя я добавила:

— Мне угодно поговорить с уважаемыми хозяевами о взаимовыгодном сотрудничестве.

«Варрла, ржу-не-могу, — зашелся в истерике мозг, а я сердито на него шикнула: подумаешь, варрла, не вахлачка же какая-то или сэруха, — и бодренько потопала в гостеприимно распахнутую дверь».

Через пять минут мы уже сидели за богато накрытым столом, который в спешном порядке наметала хозяйка. Желудок, узревший яства, тут же заорал:

«Не вздумай ничего тут жрать, утроба ненасытная, неизвестно, как я на это отреагирую!!! Будешь потом три дня и три ночи на фаянсовом коне скакать!»

«И не смей даже нюхать пойло! — скривилась печень, — предупреждаю сразу: один глоток — и последствия тебя не порадуют!»

«Ну, неприлично же, вон как люди старались, неудобно обижать!» — заканючил разыгравшийся аппетит, пускающий слюни от вида свежей выпечки, жареного мяса и запотевшего жбанчика, распространяющего аромат вина.

«Или сейчас пост, или потом понос и погост!» — припечатали мои внутренние органы.

Под их давлением мне пришлось делать вид, что совершенно сыта и веду трезвый образ жизни, а староста, представившийся Снурком, увлеченно жуя и опорожняя кружку за кружкой под неодобрительные взгляды жены, делился со мной последними новостями. От него я узнала массу информации — главное потом с умом распорядиться полученными сведениями. Итак:

Весна в этом году дружная, жители практически закончили посевную и ожидают хороший урожай репы. (Чудны крестьянские дети, выжившие после атомной войны: еще посеять не успели, а уже барыши считают).

В соседнем городке во вторую седмицу первого месяца лета откроется ярмарка. Надо посетить выставку-продажу изделий народных промыслов, глядишь, особо надоедливых из своих недоумков в рабство продам.

Нечисть не балует, только просыпается после зимней спячки, правда, у оборотней начался брачный период, но они пока не нападают, а вот через пару недель по лесам станет страшно ходить. Буду скармливать местным упырям да вурдалакам отличившихся отсутствием ума и сообразительности.

Черных колдунов давно не было, вот как пять лет назад мимо деревни проезжал некромант, так и не видели никого. Что тут, кроме репы, может представлять интерес для утонченного городского жителя?

Волшебник был зимой, проездом, переночевал, обновил на деревне охранные чары, взял за свои услуги десять злотых. Утром, распродав охранные амулеты, уехал, а через день они все разрядились. (И сюда добрались коммивояжеры из серии: «Сегодня вам крупно повезло, у нашей компании рекламная акция. При покупке двух одноразовых вещей по цене крыла от самолета третья вам презентуется за половину стоимости нефтяного месторождения в Кувейте»).

В начале весны в деревню приезжал королевский гонец и сообщил, что в связи с увеличением расходов на оборону страны осенние налоги увеличатся. (Угу, у нас тоже с нового года всегда коммунальные платежи повышаются, не иначе, власти идут на поводу у таджиков, которые тайно проводят подпольные забастовки, где шепотом на древнем шумерском языке требуют повышения зарплаты).

В гарнизоне, расположенном в ближайшем городке, со дня на день ожидают пополнения личного состава и приезда нового начальника взамен окончательно спившегося старого. (А это уже интересно, можно будет туда своих придурков — ну если хоть один из них выживет — сплавить на обучение, сама-то я с мечом не алле).

Совсем недавно Наместник тьмы разорил приграничный город Запорный («Что-то стремное название у населенного пункта!» — подметило ехидство), и теперь все ждут, на кого он в следующий раз обрушит свою ярость. (В чем-то я его понимаю, клубов и казино тут явно нет, а надо же культурному человеку как-то развлекаться. Стоит ему при случае посоветовать, как можно разнообразить свой досуг).

Ведьма, живущая в чаще леса, совсем потеряла стыд. Раньше за лечение прострела в пояснице брала десяток яиц, а теперь два. (Инфляция съедает даже яйца, и их счастье, что она не знакома с Сосискиным, тот бы за услуги мануального терапевта предложил как минимум теленка брать).

Еще из разговора узнала, что старосте достался этот дом по наследству — от внезапно умершего по осени дяди, который не имел никаких родственников, кроме Снурка, так что моя теория о чужом богатстве потерпела фиаско. А также мне удалось существенно расширить свои познания в сельском хозяйстве: теперь я точно знаю, какую овощную культуру каким навозом удобрять.

— Вот такие у нас новости, варрла Даррья, — приканчивая жбанчик, закончил политинформацию Снурок.

Я совершила все реверансы, ожидаемые в таких случаях. Выразила надежду на обильный урожай, слегка поругала власть, порадовалась за увеличение воинского контингента, пообещала почтить своим вниманием ярмарку, поохала на бесчинства Наместника и похвалила хлебосольную хозяйку. Потом выступила с ответной речью.

Из нее следовало, что я эдакая Мэри Поппинс, вывезшая на природу отпрысков богатеньких родителей, уставших терпеть их выходки. Дети капризны, невоспитанны, совсем не приспособлены к жизни, не знают цены деньгам и того, каким трудом они зарабатываются.

Войдя в образ змея-искусителя, я вкрадчиво нашептывала:

— Прошу вас, мой новый друг, когда мои подопечные придут к вам в деревню, продавайте им все, чего бы они ни попросили, но за баснословные деньги. Меняйте буханку хлеба на фамильный перстень, а за крынку молока смело требуйте отдать серьги. Попросят постирать — посылайте женщин, и пусть они соглашаются сделать это за половину их тряпок, в которых сочтут за счастье появиться на балу первые модницы и модники столицы. Одним словом, все, что они попросят, должно быть тут же исполнено, но за несуразно высокую цену.

Услышав про натуральный обмен, Снурок наотрез отказался участвовать в этом предприятии.

— Поймите, варрла Даррья, мы живем в лесу, деревенька наша небогатая, приедет сборщик налогов, как я ему объясню, что у меня все стали в золоте и шелках ходить? Он решит, что мы утаиваем оброк в казну, и к нам пришлют отряд Проверяльщиков. После их визита никто в деревне не доживет до будущей весны — они выметут дочиста все наши амбары и погреба, а мы все равно останемся должны.

Его поддержала жена:

— Простите, варрла, но вы совсем не похожи на нас, и думаю, ваши дети тоже отличаются от наших. Не обижайтесь, но мы чужаков не любим, места тут глухие, мало ли кто скрывается под личиной человека. Может, вы демоны, накинувшие морок, и хотите отвратить от нас наших духов-покровителей да накликать в наши дома беду.

«Какие еще наши дети! — завизжал эгоизм. — У нее, оказывается, есть дети, а я первый раз об этом слышу!»

«Заткнись, идиот! — прошипел большой облом. — Не до твоих истерик сейчас».

Я была с ним полностью согласна. Изменчивый — не наше с Сосискиным владение, так что местные боги мне точно не знакомы и просить их стать моими гарантами не могу. Показать дар драконов тоже не вариант, еще причислят к очередным Избранным и отправят воевать. Я в принципе не против, но у меня команда не готова даже пойти на хутор бабочек ловить. А староста и местные жители мне необходимы позарез, иначе воспитательный процесс забуксует.

«Зови священника, путь тебя на принадлежность к ведьмам и прочим бесовкам проверяет, только смотри, чтоб не пришлось прогуляться в застенки инквизиции!» — осторожно выдвинул предложение мозг.

«Учти, я плохо реагирую на утопление, повешение, сжигание на костре и пытки!» — предупредил меня организм.

Пришлось соглашаться, доказывать, что я не верблюд. Снурок с восторгом принял мое предложение пройти проверку на благонадежность и козликом поскакал к служителю культа. А мы с его супругой мило пощебетали о тотальной распущенности обленившейся молодежи, поохали, что в наше время юноши и девушки так себя не вели (я не стала заострять внимание на том, что мне вроде как совсем не сто лет), посетовали на оторванность города от села. Мы бы в скором времени перешли на политику, но тут, на мое счастье, вернулся староста со священником, который, как впоследствии оказалось, был волхвом, шаманом, друидом, попом и еще бог весть кем.

— Вот, варрла Дарья, это наш авалорк, он определит, несете вы в себе Тьму или нет! — явно гордясь за односельчанина, провозгласил Снурок.

«Ты несешь в себе только проблемы», — проворчала самокритичность, а эти наивные вилланы еще об этом не знают.

Плюнув на наезд в мой адрес, я всеми частями тела выразила желание скорее пройти проверку на вшивость.

Услышав это, раздувавшийся от важности мужик, обряженный в рубище и обвешенный кучей бус, начал распинаться, какой он деловой перец. Мозг тут же сделал вывод — перед нами специалист широкого профиля, но без лицензии на врачебную деятельность, и я стала сильно сомневаться в его профпригодности.

Но делать было нечего. Пришлось мне тащиться с этим экстрасенсом в лес, на капище с идолами местных божков, и раздеваться до исподнего. Не обращая внимания на его глаза, расширившиеся при виде моих татуировок и комплекта белья, я замерла по стойке «смирно» и приготовилась подтверждать свою чистоту. Невинность, по понятным причинам, проверять не дала бы.

Меня тут же начали немилосердно глодать комары, а мужик, причмокивая, пялился то на стринги, то на лифчик, то благоговейно замирал, созерцая крылья, щит, копье, браслет на предплечье, дракона, узор на груди и моего любимого Барта Симпсона. Хорошо, что пирсинг в пупке был просто в виде колечка, а то, чувствую, обязательно за него дернул бы, проверяя, вывалятся у меня кишки или нет.

«Ты его поторопила бы, что ли, а то в воздухе запахло изнасилованием», — осторожно заметила девичья честь.

«Приведи товарища в чувство, а то меня продует, и я тебе гарантирую обильные сопли», — шмурыгнуло носом дрожавшее от холода опасение за здоровье.

— Любезный, давайте вы потом рассмотрите мою Третьяковскую галерею, а сейчас, собственно, займемся тем, ради чего вас пригласили! — горячо поддержала я своих собеседников.

В ответ жрец — на дуде игрец — предложил мне снять бельишко, но, поймав взгляд голодного василиска, моментально потерял интерес к моему телу. Тоскливо вздохнув, он достал из своей котомки огромную потрепанную книгу, положил ее на камень и начал вытряхивать из недр своей сумы пучки трав, свечи и колюще-режущие предметы.

«Ну, точно, „Молот ведьм“, издание последнее, дополненное, вытащил!» — завыл проснувшийся инстинкт самосохранения.

«А-ха, вон уже и инструменты для пыток приготовил, не иначе предложит надеть испанский сапожок и проследовать на дыбу», — поддержала его интуиция.

А я молча материлась про себя на демиургов, опасающихся за свою власть, на Сосискина, возжелавшего завладеть Тканью Мироздания, на демиурчиков, из-за которых мне сейчас приходилось практически голяком стоять перед Токвемадой местного пошиба, и на себя — за то, что согласилась принять участие в этом проекте.

Авалорк прочертил ножом корявый круг, заставил меня встать в его центр и начал окуривать жутко воняющим сеном. Не успел дым от зловоний рассеяться, как он стал читать рэп и петь протяжные ирландские баллады. Потом пошли в ход половецкие пляски и ритуальные танцы шаманов Чукотки, завывания оборотня из фильмов ужасов и копирование голодных гамадрилов. Короче, мужик усиленно делал мне головную боль…

Солнышко припекало, птички щебетали, покусанная задница чесалась, мочевой пузырь требовал опорожнения, а притаившиеся во мне бесы никак не желали выходить. Даже самый упертый экзорцист давно бы понял, что я чиста, как слеза ребенка, а этот народный целитель все никак не унимался. Наконец, вложив всю свою ненависть к демонам в душераздирающий крик, он подскочил ко мне и, выдернув из-за пояса кинжал, нанес удар по моему левому плечу, а после упал и забился в конвульсиях.

Торжественность ритуала прервал мой протестующий вопль:

— Ты че, дебил, охренел, живого человека ножом тыкать?!

«Абзац! Сейчас начнется!» — взвыло дурное предчувствие, и оно оказалось право.

На моей руке, плавно перетекая на грудь и шею (а вы как думали, дракончики благодаря мне теперь плодились, как кролики, и их подарок разрастался в геометрической прогрессии, грозясь в ближайшее время распространиться по всему телу), загорелся дар Владыки. Что-то мне подсказывало, что еще минута — и дядька узрит гнев моих благоприобретенных родственников.

Предчувствия меня не обманули: обмирающий от страха авалорк обмочил штаны, когда перед ним, руша под собой скульптурную группу и прочие предметы отправления культа, возникли три разъяренных дракона, проревевших:

— Как смел ты, ничтожный человечишка, пролить кровь Сестры всех драконов!!!

«Ну все, как говорится, „распрягай — обгадились“, если родня нарисовалась, теперь их хрен сотрешь, чудо будет, если товарищ переживет их появление!» — флегматично заметил пессимизм.

«Зато узнали, что охрана бдит, а не кроссворды разгадывает», — выступила в защиту телохранителей задница, частенько страдающая от моего авантюризма.

— Ты своей жизнью заплатишь за то, что поднял на нее руку!!! — протрубил сине-зеленый дракон и занес над жрецом лапу.

Настала пора вмешаться. На бесогона мне было параллельно, но требовался пропуск к сердцам простых деревенских жителей.

— Да ладно, большие братья, чего вы кипешитесь, товарищ действовал согласно инструкции и во благо народа, — загораживая потенциального покойника, вылез корыстный умысел. — Давайте, принимайте свой обычный облик, а то деревня потеряет своего Анискина и не сможет выявлять преступный элемент.

После этих слов драконы приняли человеческий облик, превратившись в двух молодых ребят и совсем юную девушку. Вперед вышел седой, как старик, парень с искрящимися от гнева желтыми глазами. Преклонив колено, он прижал руку к груди и патетически взвыл:

— Сестра, мы не можем оставить его деяние безнаказанным, он посмел ранить тебя и должен кровью искупить свое преступление!

Двое соратников встретили эти слова горячим одобрением. Пришедший в себя жрец схватился за сердце. Я миролюбиво предложила:

— Давай ты слезешь с пафоса и просто дашь ему в ухо, но так, чтоб жив остался, и прочтешь лекцию о моем статусе, а?

Авалорк с замиранием следил, как я уговариваю трех фурий обойтись без членовредительства. Наконец они согласились с тем, что каждый отвесит ему по пинку, и все вместе сделают суровое внушение святотатцу. Жрец мужественно перенес экзекуцию и внял их предупреждениям о последствиях попытки причинить мне вред. Драконы запугали его до заикания, расписывая в красках, что с ним будет, если он кому-нибудь проговорится о том, что он сегодня видел и кто я, залечили мне руку и, сказав на прощанье:

— Сестра, знай, мы всегда рядом! — свалили с разрушенного капища.

Быстренько одевшись, я похлопала по щекам пребывающего в прострации дядьку и ласково пропела:

— Ну че, козлина, убедился в моей невиновности или мне еще кого-нибудь позвать из своих друзей?

После этих слов бедолага горячо принялся меня уверять, что чище, чем я, женщин в своей жизни еще не встречал, махнул рукой на беспорядок, который устроили мои телохранители, и резво потащил меня назад в деревню. По дороге он постоянно вздрагивал от каждого шороха в лесу и ежеминутно предлагал назначить меня святой. Еле уговорила ограничиться положительной характеристикой и объявить меня обычной чужестранкой, чем явно расстроила свое тщеславие.

Вернувшись в дом старосты, авалорк огласил результаты исследования моих тела и души и быстро слинял лечить расшатанные нервы. После его ухода мы со Снурком договорились по всем пунктам. С сегодняшнего дня проблема кормления и ухода за демиургами, естественно, пока у них будет золотишко, перекладывалась на его плечи. Мы решили, что драгоценности я буду забирать себе и взамен расплачиваться с крестьянами деньгами. Еще я попросила нового знакомого: если случится чудо и безрукие ушлепки придут к кому-то наниматься на работу, не отказывать им в этой просьбе и платить по справедливости, как самой низко квалифицированной рабочей силе. Условившись держать связь через его сынишку Гнурка, предупредив, что вместо меня может прийти говорящий зверь, рассказала, где меня можно найти, тепло попрощалась и отправилась готовить плацдарм для предстоящих феерических пакостей демиурчикам.

По моей просьбе Гнурк представил меня главному деревенскому заводиле Шнурку, и я за одну серебряную монетку уломала его с дружками набить рожи пятерым парням по первому моему сигналу.

Следующим пунктом плана стало знакомство с первой местной красавицей Плуркой. Угостив ее семечками, я шепнула девушке на ушко, что имею сведения о том, что пятеро городских дамочек планируют отбить местных женихов. Еле уговорила ее не кидаться драть волосы моим дурындам прямо сейчас. Поклялась, что немедленно сообщу о захватнических планах негодяек, и мы расстались лучшими подругами.

До родной поляны я летела окрыленная, даже семь падений не могли испортить мне настроение. Одна мысль о том, что в ближайшее время ждет демиурчиков, прибавляла мне ходу. Держитесь, детишки, злая тетя Даша приготовила вам кучу сюрпризов.

ГЛАВА 7

Ешь ананасы, рябчиков жуй,

День твой последний приходит, буржуй!

Почти Маяковский

Вернувшись на причал для даунов, я узрела в самом дальнем углу поляны Сосискина, застывшего возле хижины, состоящей из трех кривых палок с накинутыми на них тряпками. Подойдя к пребывающему в прострации другу, плюхнулась на землю и, стаскивая сапоги, осторожно поинтересовалась:

— Это что за вигвам, хитрый прапорщик?

Пес, не глядя на меня, потусторонним голосом ответил:

— Моей мудрости не хватает на то, чтобы охарактеризовать это. Прости, справедливый капитан, даже духи предков отказались дать название этому чуду инженерной мысли.

Осторожно шевеля пальцами ног, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно мягче, я решила узнать, кто автор проекта. Сосискин, не поворачиваясь, тряхнул ушами в сторону демиурчиков, которые при моем появлении испуганно сбились в кучку.

— Схожу, вынесу устную благодарность личному составу, — стараясь не ржать, сообщили фундаментальные знания особенностей возведения отхожих мест на дачных участках.

Подойдя к подразделению бобров-шизофреников, я преувеличенно ласковым тоном уточнила:

— Кто этот гений архитектуры, перед талантом которого меркнет слава строителей пирамид, а Гауди со своим собором Святого Семейства переворачивается в гробу от зависти?

Шаг вперед сделал не въехавший в мой сарказм Гламурчик. Положа ему руку на плечо, я с чувством рявкнула:

— Благодарю за службу, корнет!

Недоумок просиял, как будто ему сообщили, что его выбрали президентом всея Вселенной, ну а я, сменив тон на заговорщицкий, вкрадчиво зажурчала:

— Но признайтесь, поручик, вы же были только генератором идеи, а мне хотелось бы знать, кто те смелые люди, которые не побоялись воплотить ваш полет фантазии в жизнь? Давайте, не стесняйтесь, оглашайте весь список, должна же я наградить героев дня.

Не дожидаясь ответа товарища, услышав о возможной раздаче слонов, расталкивая народ плечами, вперед протиснулись Кабан и Лель. Пожав тройке дураков руки, я закурила и, попыхивая сигареткой, выдала текст:

— Скажите мне, мои криворукие Самоделкины, знаете ли вы, что в ближайшее время вас поджидают две большие неприятности? Нет? Так я возьму на себя смелость и сообщу вам, что от длительного голодания у вас может случиться запор. Это первая и самая незначительная из возможных проблем. Ее легко можно избежать, если набить ваши желудки едой. Но я не собираюсь никого кормить, поэтому вы явно отправитесь в лес, заниматься собирательством съедобных трав и кореньев. Увы, мои прожорливые глисты, для ягод и грибов еще не сезон. Но так как вы ни хрена не знаете, что можно есть, а что нельзя, вас неминуемо настигнет вторая засада — понос.

Демиурги непонимающе хлопали глазами. А я невозмутимо продолжила:

— Человек, когда его настигают такие проблемки, да еще при неимении специально оборудованного места, долгое время вынужден провести сидя на корточках, и его ноги затекают от неудобной позы. И тут два варианта развития событий — либо падение вперед лицом, либо назад задницей, в дерьмо. Чаще всего случается вариант номер два, потому что по всемирному закону подлости в это время идет дождь и под ногами скользит земля. Ванной у вас нет, так что придется идти мыться на речку, где водятся огромные пиявки. Все знают, кто такие пиявки? Как, тоже не знаете? Отвечаю. Пиявки — это такие кровососы-червяки, у которых в пасти куча зубов и которых невозможно оторвать от тела, пока они не напьются досыта крови. Открою секрет: они присасываются к жертве посильнее, чем вампиры. Но это еще не все. Как правило, диарея бывает ночью, и вам придется тащиться по темноте через лес, кишащий нечистью. Какой отсюда вывод?

— Не ходить на речку? — тут же выдал ответ Кабан.

— Потерпеть до утра, а когда рассветет, сходить помыться? — отличился Лель.

Я сурово нахмурилась и припечатала:

— В сральнике надо было копать яму, и не сантиметр на сантиметр своими ногтями, а брать в руки лопату и рыть два на два метра!!! А сооружение должно быть если не крепостью, способной выдержать удар ракетной установки, то хотя бы не разваливаться при первом же порыве ветра!!!

Материализовавшийся из ниоткуда, пришедший в себя от моего крика Сосискин в довесок хохотнул:

— Желательно нужник рыть на два лица, вернее, на две жопы, потому что нежданчик любит забежать в гости в тот момент, когда место отдохновения намертво занято.

Апофеозом моего выступления стало обрушение хлипкой конструкции, в которую пыталась протиснуться бочком Плюшка.

Толстушка испуганно пролепетала:

— Ой, я же дала для туалета свои плащи… Ребята сказали, что они свяжут ими палочки…

— Хвалю за щедрость, дала бы тебе с полки пирожок, но в свой дом не пускаю чужих, — схамничало отношение к чужому идиотизму, а я, позвав соратника, отправилась трапезничать и отчитываться о проделанной работе.

Пока я готовила нам ужин и рассказывала обо всем, что мне пришлось пережить за сегодняшний день, среди демиурчиков начал зреть бунт, раззадоренный запахами готовящегося мяса. Детишки, окончательно сломленные потерей туалета, начали вопить, как им голодно и холодно, какая я сволочь, что не обеспечиваю их теплыми постельками и горячим питанием, а только придираюсь. Дав им окончательно созреть до нужного мне состояния, я высунулась в окно и, размахивая здоровенной деревянной ложкой, заорала:

— А ну молчать, ошибки природы!!! Ваш капитан при всем своем презрении к таким недоноскам, как вы, позаботился, чтобы вы не подохли от голода! Я договорилась с местным населением, и только из уважения ко мне оно согласилось взять на себя решение проблем питания и обслуживания в номерах.

Ответом мне стали радостный гул и просиявшие рожи. Но мои сволочизм и коварство не дали расслабиться:

— Коммунизма тут еще не построили, так что за еду и прочие блага цивилизации вам придется платить! Готовьтесь расстаться с деньгами, Буратины вы мои недоструганные.

В ответ на это Цветочек, наивно хлопая глазками, недоуменно пролепетала:

— Но у нас ни у кого нет денег, мы же не знали, что они нам понадобятся.

— И даже столовое серебро не догадались с собой прихватить, колония паразитов на здоровом теле капитализма? — ехидно уточнил вылезший из-за меня Сосискин.

Насладившись дружным «нет», я сообщила, что можно расплачиваться драгоценностями и носильными вещами, и присовокупила:

— Я бы могла позволить вам за такой жест доброй воли поцеловать мои ноги, но вы давно не чистили зубы, а я страсть как боюсь, что вы вашими погаными ртами занесете мне инфекцию. Так что можете ограничиться тем, что прокричите «ура командиру», качать меня тоже не стоит, в ваших кривых руках ничего не удержится.

Не дожидаясь, пока толпа оголодавших демиурчиков унесется по направлению к деревне, я проорала, заглушая их счастливый смех:

— Советую, прежде чем вы прожрете свои побрякушки и барахло, обзавестись жильем, постелями и скинуться на отхожее место. А теперь валите набивать свои животы, пока я не передумала и не пустила вас на корм оборотням.

Последующие дни каждый проводил так, как ему хотелось. Я, совершив утреннюю пробежку и позанимавшись в домашнем спортзале рукопашным боем с одним из телохранителей, залезла в Интернет и отдалась переписке с женихом Пра. Если в начале нашего знакомства я называла его Дмитрием Сергеевичем, то на четвертый день виртуального романа плавно перешла на Диму, грозясь скатиться в ближайшее время до тошнотного «зайчика», «котика» и «пупсика». Еще я постоянно была на связи с дочкой Тиланы — Мелкой — и сынишкой Яфора, которого после возвращения его способности оборачиваться лисой называла Рыжиком. Они ужасно скучали из-за моего отсутствия и грозились взорвать школу, если я в ближайшее время не вернусь. Мне приходилось изворачиваться изо всех сил и нагружать Эдика дополнительной работой. Ему теперь вменялось в обязанность проводить культурные мероприятия с подростками.

В один прекрасный день молодежь порадовала меня хорошими оценками и отвратительным поведением на уроке химии: они таки разгромили лабораторию. Пришлось упросить Пра вместо меня посетить их учебное заведение. Вернувшись после беседы с директором, она очень долго выражала сожаление, что не может явиться ко мне и ввалить звездюлей за распустившихся подопечных. А я, смотря на мониторе на ее лицо, впервые порадовалась, что, согласно условиям договора, никто, кроме драконов, не может проникнуть в этот мир. На Изменчивом стояла магическая защита от вторжения извне, и стоило ей активироваться, как это приравнивалось к моей победе. Так что никакой демиург-оппозиционер не рискнул бы даже попытаться мне напакостить. Отсюда мораль — внимательно надо читать юридические документы, особенно пункты, написанные мелким шрифтом.

Сосискин не успевал через драконов переправлять Эдику драгоценности, честно выкупленные у крестьян. В этот раз я строго следила за тем, как происходят сделки. Но пес даже и не пытался обмануть доверчивых людей: какой бы жлоб он ни был, но отчетливо понимал, что нам тут еще жить и жить, а обманывать союзников — верный способ нажить кровных врагов. Он умудрился только ему одному известным способом продавать вещи демиургов в соседнем городке, а взамен, за вычетом своих процентов, снабжал сельских жителей более удобной и практичной для них одеждой по копеечным ценам. Как ему это удавалось проворачивать, для меня до сих пор загадка.

Фактически Сосискин за бесценок скупал фамильные украшения, которые стоили баснословных денег, и предвкушал, сколько заломит за их возвращение бывшим владельцам. Но я его обломала, заявив, что сама буду носить все это богатство назло родителям уродцев. Он жутко возмутился, мы с ним подрались, вернее, я попыталась дать ему трепки, а он меня прилично покусал. Вот и пришлось нам с моей страстью к блестючим вещицам пойти на компромисс. Лучшие экземпляры я оставляю себе, а все остальное Сосискин будет использовать по своему усмотрению.

Демиурчики… Демиурчики наслаждались сытой жизнью изнеженных созданий. Их капризы выполнялись как по взмаху волшебной палочки. Для каждого был возведен индивидуальный шалаш, бабы натащили туда пуховых перин и теплых одеял, а румяные девки с утра подавали их светлостям завтрак в постель. Помня мои слова, они скрепя сердца скинулись золотишком, и плотники поставили стандартную деревенскую уборную. Во всем остальном каждый шиковал в одиночку. Детишки три раза в день принимали водные процедуры в бочках с водой и по сто раз на дню меняли одежду. Закатывали истерики, требуя заменить жареную рыбу на отварную, и частенько воротили свои морды от парного молока и свежего хлеба.

Мамзельки щедро замазывали свои искусанные личики косметикой и поливались духами, пытаясь отпугнуть комаров и прочую мошкару. Мужская часть отрастила козлиные бороденки (бритву и пену для бритья никто не прихватил, видимо, рассчитывали к вечеру быть дома) и вовсю волочилась за деревенскими девками, а мои кадушки, глядя на них, стали напропалую строить глазки плечистым красавчикам. Народ созрел для разврата, и мне приходилось буквально за руку вытаскивать своих ловеласов и кокоток из кустов. При этом одним я грозила кастрацией под корень, а другим советовала нацепить пояса верности.

Никаких сторожей на ночь демиурчики не ставили, и мне приходилось каждый день извиняться перед телохранителями за то, что они по ночам отражали атаки нежити и хоронили останки в лесу. Только благодаря моим заслугам перед всем драконьим родом придурков до сих пор не закопали по соседству.

Однажды, глядя на все это моральное разложение, Сосискин спросил, знаю ли, что делаю. Заявив, что раз сто смотрела «Республику ШКИД», пару раз «Путевку в жизнь» и в возрасте двенадцати лет прочла «Педагогическую поэму», я его успокоила:

— Поверь, мой скептически настроенный друг, через недельку у детишек кончатся деньги, и тогда мы возьмем их за жабры. Помни, нам достаточно двоих-троих из всей это кодлы для того, чтобы победить, а остальных спишем на издержки производства.

Я ошиблась в прогнозах на несколько дней. Через два дня после этого разговора Кабан стал банкротом. Он даже не попытался предложить крестьянам свои услуги в качестве батрака, работающего за миску супа. Такая простая мысль просто не пришла ему на ум. Второй лишилась средств к существованию Плюшка. Под давлением обстоятельств два толстопузика скооперировались и потопали в лес в поисках поживы. Плюсом было то, что наконец хоть кто-то из команды начал объединяться, минусом — у них прихватило животы из-за травы, которой ребятишки обожрались, польстившись на ее сладковатый вкус.

Три дня туалет был оккупирован болезными, которых мы с Сосискиным именовали не иначе как «засранцы». Мне грешным делом думалось, что они скончаются в диких корчах и перенесутся в свой мир, но моим надеждам не суждено было сбыться. Молодые организмы победили, и в скором времени я наблюдала их заметно похудевшие фигуры.

Далее процесс пошел как по накатанной и к исходу второй недели нашего сидения в этом мире Заумная поставила финальную точку в процессе всеобщего обнищания. Они дружною толпой побежали в деревню, но вчерашние кормильцы наотрез отказались без оплаты выдать хотя бы корку хлеба.

Четыре дня демиурги слонялись, как потерянные, и искали, что бы им продать. Уж не знаю, что они там ели, одно знаю точно — Бестия и Альфонс сделали попытку выменять на ведро местной картошки свои спальные места. Помня правило Сосискина «проданный товар обмену и возврату не подлежит», деревенские послали их по матерной. Воду никто им больше не таскал, стирать было практически нечего, из одежды у демиургов оставалось только то, что было на них, умываться приходилось ходить на речку, в которой, между прочим, сроду не водились пиявки, а я до кучи разрешила драконам подпускать нежить практически вплотную к поляне.

На пятый разгрузочный день придурки решили сходить на охоту и, вооружившись палками, отправились добывать дичь. Целый день, не отходя от поляны дальше чем на двести метров, они просидели в засаде, ожидая, когда к ним выйдет и добровольно даст себя убить какой-нибудь мамонт. (Судя по их решительности, простым оленем они бы не наелись.) Вечером идиоты вернулись ни с чем, попутно изорвав всю одежду и обувь.

Ну не стану же я им рассказывать, что еще в первую ночь мы с Сосискиным сходили с богатым угощением на поклон к местному Хозяину леса. Мы с ним подружились, на совместных прогулках он показал нам всякие растения, богатые витаминами, и научил, чем останавливать кровь и лечить всяческие недуги. Еще он показал нам все логова нежити, познакомил с кикиморами, мавками, летавницами и прочими обитателями, и дал кучу бесценных советов. Так что теперь в лесу мы все знали, как свои пять пальцев, и никого не боялись. Взамен каждое утро я относила Хозяину леса кувшинчик наисвежайших сливочек, покупаемых специально для него в деревне, и еще что-нибудь вкусненькое, и постоянно баловала нечисть женского пола печеньем и дамскими безделушками. Естественно, как только мои комнатные зверушки собрались что-то поймать, я поставила местную власть в известность.

По ночам демиурчики не могли заснуть из-за жуткого воя оборотней, вурдалаков и прочих любителей свежатинки. Дополнительную прелесть ситуации придавали уханье ночных птиц и доносящиеся с речки хохот и пение русалок. Кстати, довольно милые девушки, я с ними по совету местного лешего свела дружбу на третий день после высадки нашего десанта. С помощью бижутерии и конфет стала их закадычной подружкой и периодически приходила на бережок посплетничать, в конце концов, я женщина или нет? К нам на посиделки являлись мои лесные подружки, и мы трепались до утра обо всем на свете. Они мне рассказывали про свою жизнь, ну а я делилась кучей впечатлений от своего посещения Лабуды. Меня единогласно признали дурой за то, что бросила орка, а потом каждая из девушек призналась, что сама такая же недалекая. Впервые за прошедшие пять лет мне было по-настоящему хорошо.

Водяной после совместного распития литра виски нарек меня своей дочерью и одарил приличным сундуком нереально красивого речного жемчуга. Ну а у меня теперь был надежный собутыльник, если мне хотелось пропустить стаканчик-другой втихаря от бдительного Сосискина. В скором времени к нашим с ним пьянкам присоединился и сам Хозяин леса, так что классика жанра оказалась соблюдена.

Теперь по моей просьбе речные жители стали хватать за ноги демиурчиков, когда те приходили искупаться в довольно холодной воде, а нечисть пугала отважившихся сунуть свой нос в их владения. Водные процедуры и вылазки в лес за съедобными дарами природы немедленно были прекращены. Запахло немытыми телами, грязным бельем и верными спутниками антисанитарии — вшами, и это помимо бессонницы и хронического чувства голода. Демиурчики даже посмели попытаться пробраться в дом, но их отбросило защитное поле, настроенное только на пропуск меня, Сосискина и драконов. Назревал кризис, а мы его решили подогреть.

С утра я напекла пирогов, и мы с верным другом под голодными взглядами десятка бомжей отправились пить чай к Снурку. Улучив момент, шепнула в сенях его сыну, что сегодня мне наверняка потребуются услуги Шнурка и его дружков, а также попросила сообщить Плурке, что, скорее всего, вечером пять городских неженок соберутся и пойдут на соблазнение самых видных парней. Ловушка для лохов была расставлена, осталось только загнать их в ее широко раскрытые двери.

Вернувшись от старосты, мы застали оборванных вонючек за подготовкой митинга протеста против творимого мной беспредела.

— Лучше бы они голодовку объявили, — прокомментировал пес.

— Не будь бякой, они и так сколько дней не ели! — пожурило его мое удовлетворение от увиденного.

Послушав пару минут, как ребятишки сотрясают воздух своими претензиями в мой адрес, я приказала назначить переговорщика. От имени салаг депутатом Балтики был назначен Крыс. С умным видом, пропустив все мимо ушей, я взяла ответное слово:

— Знаете, вы за это время мне так надоели своей тупостью, что я не поленюсь подробно объяснить, за что считаю вас никчемными, скудоумными, неприспособленными к жизни, избалованными, эгоистичными гаденышами. Вы не умеете жить, вы способны только паразитировать на других. Вместо того чтобы объединиться самим и сложить капиталы, вы бросились в одиночку швырять их на ветер, не задумываясь: «А может ли бриллиантовое колье, которое стоит целое состояние, равняться цене банки сметаны?» И все потому, что никто из вас в своей пустой жизни не заработал и копейки. А когда вам нечего стало менять, никому не пришло в голову, что на еду можно заработать. Ну и кто вы после этого, как не трутни? Вам не хватило ума распределить обязанности между собой, вместо этого каждый нанял себе штат слуг, которые только не жевали за вас. Никто не вызвался дежурить по ночам и охранять сон остальных. Вы предпочли трястись от страха под своим одеялом, вместо того чтобы распределить вахты и спокойно спать. Я молчу о том, что можно было не кадриться и кобелировать, а попросить местных жителей показать, что съедобного есть в лесу и какие лекарственные травы вам могут помочь при случае. Да что я распинаюсь, родители сплавили вас сюда, прекрасно зная, что вы подохнете тут в первый же день. Вы позор своих семей, худшие их представители, в том случае, если бы вы не могли вернуться к жизни в своем мире, вас все равно сюда отправили бы как самых бесполезных. Вы не можете защитить себя в случае опасности, и все вы еще находитесь здесь только потому, что мои друзья каждую ночь не дают вас сожрать. Мне глубоко плевать на свой проигрыш, мой пес и без Ткани Мироздания прекрасно будет ставить на рога все обитаемые миры, а у меня хватит сил и средств дать отпор любому, кто попробует причинить мне или моей семье вред. И Совету демиургов я ничем не обязана, свой квест прошла сама, не прося ни у кого помощи, а их внутренние проблемы никаким боком меня не касаются. Всего, что у нас с Сосискиным есть, мы добились сами, благодаря своим способностям и талантам. И если мне придется еще раз выступить против любого темного урода, смею вас заверить, я надеру ему задницу, а Сосискин вытрясет всю его казну. Поэтому давайте, совершайте ритуальные самоубийства, ножи я, так уж и быть, вам выдам, и валите отсюда домой, поближе к кухне. Тратить свое время на вас больше не намерена, мне и без того есть чем заняться. Но вы можете остаться тут и попытаться доказать самим себе, что вы не отбросы общества. Одно скажу точно: вы никогда ни за что не сможете выиграть в «Пройди путь Избранной», вас прикончат, как только вы отойдете от моей юбки дальше чем на километр. А мой изворотливый друг найдет в договоре лазейку, и я сама наберу команду, которая порвет всех на своем пути к славе, а вы станете корчиться от зависти, глядя, как других носят на руках восторженные поклонники и какими милостями их осыпает Совет демиургов.

Я закончила говорить, и что тут началось, какая пена поднялась… Кому же приятно услышать, что он никто на этом празднике жизни. Мне пришлось долго ждать, пока наконец Мальвина в запале не крикнула, что они и без меня прекрасно справятся и победят главного злодея. Народ после этих слов выразил горячее желание прям сейчас пойти священной войной на законного представителя темных сил на земле.

«Попались, лошарики!» — радостно захлопала в ладошки моя подлость.

Ну а я решила для закрепления успеха кинуть лакомый кусочек:

— Если вы, убогие, сумеете намять бока деревенским, я принесу вам свои извинения и признаю, что вы можете идти сражаться с Наместником тьмы. Скажу больше — мы с Сосискиным начнем относиться к вам как к равным.

После такого роскошного предложения облапошенные срочно кинулись готовиться к ратному подвигу. Девочки приводили свою внешность в порядок, красили глаза и делали прически, а мальчики нервно заламывали руки и подбадривали себя. Выловив из толпы Крыса, я сделала ему внушение:

— Не вздумай попытаться применить свои чары или пустить в ход клыки: моментом на кол всех посадят, а если нет, то я тебе лично расплавленное серебро волью в глотку, мне осложнения с местными без надобности!

Полувампир понял, что я не шучу, и именем Творца Сущего поклялся мне использовать только свои кулаки. Наивный ребенок не знал, что он мне нужен живым и здоровым, в противном случае я бы и пальцем не пошевелила, даже если бы его убивали при мне.

Когда обреченные ушли, мы с Сосискиным, прихватив видеокамеру, понеслись другой тропинкой к пятачку, на котором происходили посиделки сельской молодежи, — надо же было занять места поближе. Следует сказать, зрелище того стоило.

Как красиво Шнурок уложил Кабана одним ударом… С какой экспрессией Плурка таскала за волосы Мальвину. Как душевно визжала Бестия, когда какая-то деваха, повалив на землю, охаживала ее прутом. Ни с чем не сравнимое удовольствие мы получили, наблюдая, как Альфонсу разбили нос, а Гламурчику выбили передний зуб. Белокурый Лель по праву мог гордиться заплывшими глазами, а Цветочек — рассеченной бровью. Вид несчастной Плюшки, которая, охая, потирала отбитые бока, и вытирающая слезы отрезанной зеленой косой Заумная, до сих пор стоят перед глазами. Ну а позорный полет Крыса в кусты вызвал у нас бурные аплодисменты.

Через два часа я с чувством глубокого удовлетворения рассматривала побитых демиурчиков. Для полной деморализации попросила драконов снять защиту и загнала пострадавших в своей первой в жизни драке в дом. Там, на большом экране домашнего кинотеатра, они еще раз пережили минуты своего позора, а мы с Сосискиным с удовольствием комментировали особо тяжелые для утырков моменты.

Потом я выгнала всех во двор и попросила двух телохранителей сойтись в рукопашной и сразиться на мечах. Для усиления эффекта одним из сражающихся стала та самая девушка, которая хотела разорвать жреца.

По окончании спаррингов потащила морально уничтоженных недобитков смотреть кладбище нечисти. На их могильных холмиках, как Ленин на броневике, изобразила пламенное выступление:

— Драться, как дракон, сражаться, как дракон, побеждать, как дракон, зарабатывать деньги, как Сосискин, и кидать подлянки, как я, может любой из вас. Поэтому завтра на рассвете каждый из вас скажет мне, хочет он стать таким, как мы, или предпочтет остаться дерьмушником на всю грядущую жизнь.

Когда я засыпала, честность спросила меня:

«А ты сама-то можешь делать все то, чему хочешь научить демиургов?»

И я, сонно улыбнувшись, ответила:

— Не-а, для этого есть специально обученные люди!

ГЛАВА 8

Самые большие неприятности в этой жизни нам доставляют близкие люди.

Народная мудрость

— Дашка! Дашка! Вставай, лиса золотушная, мы проспали!!! — безжалостно ворвалось в мой сон, в котором я на БТР гонялась за демиургами из их Совета и периодически постреливала по сторонам.

Открыв глаза, узрела перед собой недовольную морду Сосискина, чья филейная часть грозилась раздавить мне грудную клетку. Сбросив паникера с себя, сладко потянувшись, хриплым спросонья голосом уточнила:

— Куда мы проспали? На ракету, стартующую к Земле? Или, может, у нас под окнами десять трупов уже попахивают, а я задерживаю похороны?

— Тьху на тебя, жаба безответственная, ты им сказала, что на рассвете они должны сделать выбор, а скоро уже обедать пора! — в сердцах плюнул пес. — Давай уже определим самых стойких и поедим, наконец!

«Война войной, а у Сосискина обед по расписанию!» — уважительно качнуло головой восхищение перед его способностью съедать в день больше, чем он весит.

Выбравшись из постели, позевывая, пошла умываться и готовить себе кофе. Под вопли Сосискина, пытающегося разбудить во мне совесть: «Ты всегда подрываешь авторитет начальства», налила себе огромную кружку ароматного напитка и собралась осчастливить томящихся в безвестности детишек своим появлением. Увидев, в каком виде я собралась появиться на публике, пес повалился на пол и горестно завыл:

— Куда ты, хлабуда, собралась??? Что подчиненные подумают?!! Мало того что начальство проспало, так и выглядит как шалава после попойки! Ты хоть халат надень и причешись!

«На что это он нам намекает?!» — грозно поинтересовалось самолюбие.

Я в ответ пожала плечами: с моей точки зрения, трусы в полосочку и майка с портретом мультяшного героя, вопрошающая «Кто убил Кенни?», в совокупности со стоящими дыбом ярко-фиолетовыми волосами выглядели вполне пристойно. Пусть скажут спасибо, что умылась, а то бы узрели черные круги от туши и карандаша под глазами, придающие мне тифозный вид.

Плюнув на претензии на тему моей внешности, я, взявшись за ручку двери, бросила через плечо:

— Запомни, мой друг, начальство не опаздывает, начальство задерживается и может появиться в чем угодно, на то оно и руководящая инстанция! — И вышла на солнечный свет.

Видимо, этой ночью у моих орлов в вороньих перьях произошла переоценка ценностей. На их лицах читалась решимость доказать всему миру, что их задницы достойны приключений. Моментально построившись, соплестоны замерли, ожидая моего приговора.

Я, глянув на замерших при моем появлении ребятишек, лениво прищурив глаз, миролюбиво прозевала:

— Ну что, чумные бактерии, кто остается, делает шаг вперед, остальным дружно махаем платочками вслед.

Шеренга дружно шагнула, а я, прихлебнув кофейку, многообещающе улыбнулась:

— Через минуту вернусь, будем проводить обряд посвящения в солдаты.

Вскоре я вернулась с накинутой на плечи простыней, таща за собой стул, который поставила посередине лужайки. Жестом фокусника достала из-за пояса машинку для волос и весело спросила:

— Кто из вас, микроцефалы, первым будет лишаться волосяного покрова на голове? Не стесняемся, подходим, садимся и даем вождю снять с себя скальп. Ожерелье из ваших зубов мне обещали преподнести милые молодые люди, которые вчера поработали стоматологами.

После этих слов за сердце схватились Гламурчик, Лель и Альфонс, девушки, помня, как их вчера таскали за космы, решительно сдвинули брови. Первой в мое импровизированное кресло парикмахера села Мальвина. Видать, Плурка значительно проредила ее шевелюру, если красавица не стала задавать дурацких вопросов. Заметив ехидную улыбочку Гламурчика, я ободряюще сжала ее плечо и прошипела, как огнетушитель:

— Волосы не зубы, отрастут, а вот если я услышу хоть один смешок, то из ушей весельчаков вырежу новогодние снежинки и развешу их владельцев на елках.

Умник поспешно захлопнул свою щербатую пасть, а остальные превратились в сусликов, замерших посреди степи. Закончив работать цирюльником, я тихонько прошептала Мальвине в алеющее ухо:

— В зеркало смотреться не советую, надо привыкать к новому образу постепенно, рекомендую начать с отражения в лужах. Будет совсем плохо — обращайся, дам валидол.

Дальше процесс пошел как по накатанной. Демиурчики беспрекословно дали себя обрить наголо, некоторые, правда, украдкой вытирали грязными ладошками слезы. Громче всех хлюпал носом белокурая бестия Лель. Я решила проявить сострадание: уверила его, что так он выглядит намного брутальней, и предложила выколоть ему на затылке «Веселого Роджера», а также проколоть бровь, чтобы окончательно убедить всех в его ориентации. К такой кардинальной смене имиджа он пока еще не был готов, но, к счастью, перестал издавать вздохи, от которых хотелось взять в руку опасную бритву и перерезать ему глотку.

Последней решилась довериться моим талантам стилиста Цветочек. Я почти закончила стрижку, когда посмотрела на нее со стороны и в ужасе отпрянула. На меня глядел классический пришелец, таким, каким его принято изображать на сайтах уфологической тусовки. Зеленоватая полупрозрачная кожа, обтягивающая косточки, огромные черные глаза на непропорционально большой голове и практически полное отсутствие груди.

«Мать, такую ночью увидишь, топором не отмахнешься!» — в ужасе закрыл глаза мой шок.

«Делай что хочешь, но если ты оставишь ее в этом виде, то я от тебя уйду!» — поставило ультиматум чувство прекрасного.

«У тебя печень здоровая и нервы вроде крепкие, но я частенько с перепою страдаю головной болью, так что, если не хочешь, чтобы я тебе устроил белую горячку, сделай из нее что-то менее провоцирующее нервный срыв!» — пригрозил мозг.

И я была с ними полностью согласна. Без смены имиджа Цветочек точно обеспечила бы меня инфарктом, причем качественно, надежно и в срок.

Оставив на середине головы несчастной небольшую полоску пушка, я метнулась домой за краской для волос красного цвета. Через сорок минут уже любовалась результатами своего труда. Теперь она напоминала молоденькую курочку с пробивающимся на голове гребешком. По мне это лучше, чем пугать меня своей похожестью на инопланетянина и будить низменные инстинкты на тему «грохнуть ей по голове саперной лопаткой в качестве превентивной меры по защите от внеземного разума».

Закончив работу, я передала демиурчиков, здорово смахивающих на капустные кочаны, в надежные лапы Сосискина, а сама пошла в дом — готовиться для прогулки к реке. Переодеваясь, прислушивалась, что вещает мой друг новобранцам:

— Значит, так, уроды мамины, сейчас я выдам вам спортивную форму и банно-прачечные принадлежности. После пробежки на речку выжившие получат остальное обмундирование и паек. Но если кто-то думает, что я не прапорщик, а добрый Дедушка Мороз с мешком подарков, то он ошибается. Я вам всем долг запишу, и радуйтесь, что проценты будут минимальные. Надеюсь, все знают мою репутацию, и среди вас не найдется тех, кто захочет меня кинуть? — Ответом была мертвая тишина.

Опасаясь, что мой пес без меня доведет демиурчиков до слез, а моя душенька не примет в этом участия, я пулей вылетела на улицу и схватилась за сердце. От того, что я увидела, с трудом приглаженные волосы встали дыбом. Подойдя к Сосискину, наклонившись, приказала:

— Быстро за мной!!! И не вздумай по пути слинять, поймаю — пущу на генеральскую папаху.

Заведя пса за угол, я елейным голоском начала:

— И когда же мой начпрод успел смотаться на Мосфильм и найти одежду, в которой Леонов, Вицин, Краморов и Василий Алибабаевич снимались в «Джентльменах удачи», а? Я вроде как четко дала понять, что хочу видеть демиургов спортсменами и солдатами, а не группой со скамейки запасных из общества «Трудовые резервы», целиком состоящей из жертв нападения гопников.

Пес сделал вид, что не понимает, о чем я. Тогда, нагнувшись и схватив его за шкирку, заорала:

— Какого хрена они у тебя одеты в черные сатиновые трусы, белые майки и говнодавы неизвестного вида??! Ты какую лавку утильсырья ограбил, чтобы их экипировать?!!

Сосискин понял, что сейчас будут репрессии, и моментально сдал Эдика, которому дал наводку на одного начальника военного склада.

— Ах ты, фриц недобитый, подрываешь обороноспособность нашей страны, обворовываешь закрома Родины!!! — услышав это, вскипел патриотизм.

— А где я тебе должен был добывать все то, что ты заказала?!! — завопил пес, почувствовавший на своей шкуре мою тяжелую руку.

Делая безуспешные попытки освободиться, он верещал, как пойманный с поличным казнокрад:

— Я обворовываю, я?! Да там без меня давно все разворовали!!! И вообще, никто стратегический запас не трогал, мне, между прочим, пару бомбардировщиков предлагали, а я отказался.

Но мне было ровно до его жалких оправданий, посильнее тряхнув его упитанную тушку, отрезала:

— Через час вернусь, чтобы разбил лагерь, построил полосу препятствий, приготовил обед и достал нормальное обмундирование. И не вздумай мне тут пытаться наживаться, узнаю, что торгуешь тушенкой и мылом на местном рынке, отправлю на колбасу! — Закончив говорить, я пошла к демиурчикам. В спину донеслось:

— Я тебе что, Золушка, все это успеть??

Не поворачиваясь, крикнула:

— Не мои проблемы, не успеешь — поставлю на бабки, ты как раз мне должен за подарок на свадьбу, напрасно думал, что забыла.

Потом, сжалившись, добавила:

— Поговори со знакомым начальником склада, может, он тебе еще и роту солдат в аутсорсинг предоставит.

Вернувшись к своей десятке, до боли похожей на больных лишаем, я гаркнула:

— За мной, бегом марш! — И не спеша потрусила к речке.

Как они туда бежали, достойно отдельного описания.

Ограничусь лишь тем, что каждый разбил коленки, а Кабан и Плюшка полчаса пытались отдышаться, повалившись на травку, и хватали ртом воздух, как пойманные рыбы. Когда демиурчики узнали, что им светит купание в холодной воде, они завыли, как стая голодных волков. Наплевав на их вопли на тему того, что они чистые и что их хватают в воде за ноги и причинные места, я пинками загнала дураков в речку прямо в одежде. Попутно им подъяснила, что вместо того, чтобы жрать в три горла, можно было одарить речных жителей подарками и завести с ними знакомство, глядишь, и за задницы никто не щипал бы.

На мои вопли приплыли русалки, под обалдевшими взглядами недоумков я со всеми мило расцеловалась и стала нарочито жаловаться на молодежь, которая предпочитает зарасти в грязи, но не лезть в воду. Услышав мои стенания, русалки, хохоча, начали помогать моим крысятам мыться, периодически предлагая мальчикам потереть спинку и зазывая их вечерком заглянуть на огонек.

Когда я дала команду двигаться обратно, ко мне, краснея, подошла Бестия и, отведя в кусты, сообщила, что все девочки, кроме Цветочка, не могут даже быстро ходить. Узнав причину временной неходоспособности, я долго хохотала, поражаясь тупизму некоторых индивидуумов. Сосискин приказал всем сдать барахло, и эти дурищи отдали свое белье. Без лифчиков их груди подпрыгивали, как мячики, и причиняли им жуткое неудобство, а у Плюшки бюст имел примерно восьмой размер и грозился набить шишку на лбу. Повезло лишь Цветочку, ее прыщи можно было найти только с миноискателем, но теперь она жутко комплексовала без бюстгальтера с эффектом пуш-ап. Пришлось пообещать в ближайшее время решить эти проблемы, только вот интересно, кто согласится сшить для толстушки пару чехлов для танков? Остается надеяться, что мой оборотистый пес не загнал кому-то их рвань.

По дороге назад создалась необходимость прибегнуть к помощи лесных друзей: мне никак не удавалось заставить своих инвалидов передвигаться быстрее. А так кикиморки поухали, пару раз камешками в спину кинули, и мои живые трупы пришли в состояние пригодности для выступления на ипподроме в качестве призовых рысаков.

Вернувшись назад, вместо привычной поляны мы уперлись в высокий бетонный забор с КПП, на котором нас ждал вытянувшийся в струнку Сосискин, который при виде меня отрапортовал:

— Приказ выполнен, капитан, объект готов к сдаче!

Зашла внутрь, и мой мозг восхищенно присвистнул:

«И как этому стервецу удалось осилить такой фронт работ?»

Его поддержало любопытство:

«Интересно, во сколько это ему встало и кого он привлек в качестве рабочей силы?»

А жаба укоризненно покачала головой:

«И на что только некоторые не пойдут, чтобы долги не платить».

Ну, а я удовлетворенно разглядывала наш лагерь. Все шалаши были снесены, и на их месте стояли шесть армейских палаток. В ходе проверки я выявила: в двух палатках располагались казармы с кроватями, в остальных разместились склад, полевой госпиталь, столовая и учебный класс, полностью оборудованный всем необходимым. Также наличествовали: летняя кухня, погреб, баня, пять кабинок для душа и десять умывальников для улицы («Не иначе как упер из заброшенного пионерского лагеря!» — скривилась догадливость), к ним присоединялись сарай с полезным инвентарем, колодец, шикарная полоса препятствий и спортивная площадка с турниками, брусьями и прочими тренажерами.

По окончании инспектирования я пожала псу лапу и выразила ему благодарность. На что ушастый мерзавец тут же ответил:

— Ну теперь я в расчете с тобой за несчастный столовый сервиз?

Я была бы не я, если бы не ответила:

— Если ты думаешь, что этот секонд-хенд, который ты натырил неизвестно где, может равняться стоимости посуды Короля-Солнца, то спешу обрадовать, ты как раз отработал одну супницу. И, надеюсь, понимаешь, что за мое участие в твоей охоте за Тканью Мироздания ты вообще мне по жизни должен?

Пес выматерился, а я, насвистывая, дала команду обедать.

«Как оголодали-то, сердешные!» — хлюпнула носом неизвестно откуда появившаяся жалость, когда я глядела, с какой скоростью демиурчики поглощают еду.

В малоприятном вареве мне удалось опознать перловку, а в стаканах с бурдой унюхать запах цикория, призванного во все времена заменять в столовках чай, кофе, какао и компот. Сразу вспомнился детский сад, и подкатила к горлу тошнота. Мои предпочтения в еде услужливо напомнили, что если я не хочу пугать унитаз ревом своего желудка, то придется исключить из общего рациона манную кашу с комками, молочную лапшу с пенкой, рассольник с вываренными огурцами, творожную запеканку и кисель, которым можно обои клеить. Пришлось срочно бежать домой — лопать бутерброд с черной икрой, так сказать, чтобы притупить приступ ностальгии.

Только после того как демиурчики поели и под надзором Сосискина вымыли посуду, я отважилась высунуть свой нос из-за двери. Ну ничего не могу с собой поделать, на эти продукты мой организм всегда плохо реагирует, ведь недаром же говорят, что все наши страхи и комплексы родом из детства.

А моя лень, представив, что могут приготовить демиурчики, завздыхала:

«Ох, чувствуется, на первое время придется самой к мартену вставать, вряд ли эти кулинары что-то съедобное сварят».

После обеда я загнала салаг в класс, так как чувствовала, что настало время серьезного разговора. Не успела открыть рот, как с задней парты раздался храп Кабана и стук его головы, упавшей на парту. Мой глаз нехорошо дернулся, а злость прошипела:

«Кормить надо меньше дармоедов, вон как их от сытости в тепле разморило, погоди, еще осмелеют и на шею сядут!»

Схватив со стола линейку, я подлетела к храпуну и со всего маху шлепнула его по лысой макушке. Он вскочил, как чертик выскакивает из табакерки, и вытаращился на меня.

Я со змеиной улыбкой пропела:

— По тебе полз клоп-с, а я по нему шлеп-с.

И, переходя на басы, заорала:

— Ты, бурдюк с салом, будешь всю ночь стоять в карауле, а если заснешь, лично кишки выпущу, набью их твоими мозгами и заставлю тебя сожрать!!! Все ясно?

— Да!

— Не «да», а «так точно»! Упал, отжался, и так двадцать раз, мамин позор.

Пока толстяк пытался отжаться, с передней парты, за которой сидел Крыс, донеслось еле слышное:

— Сука.

Подлетев к полувампиру, я наклонилась и проревела ему в лицо:

— Сука не наука, а профессия, поэтому я, как профессионал в своей области, буду сегодня спать, а ты, сучонок, будешь нести вахту вместе с жирдяем. Вам же, кровососам, по ночам спать необязательно? Не слышу? Или мне воткнуть тебе осиновый кол, а твой прах отправить домой?

— Да… Так точно, не нужно! — вскочив, проорал Крыс.

Похлопав его по щеке и ощутив спиной его горящий ненавистью взгляд, я проследовала на свое место. Вернувшись за свой стол, дала команду Кабану заканчивать свои жалкие потуги оторвать свою тушу хотя бы на сантиметр от пола, села, закинув ноги на стол, и начала нагонять ужас:

— С сегодняшнего дня ваши жалкие задницы принадлежат мне, и если я скажу подпрыгнуть и зависнуть, вы это сделаете. Скажу прыгнуть в костер — вы прыгнете и не спросите: «зачем?», прикажу жрать лягушек — сожрете и попросите добавки. И не вздумайте мне погибнуть по собственной дурости, найду и четвертую!!!

На мгновение я задумалась, а потом продолжила:

— Среди вас есть и родственники тех трех козлов, которых я отправила в бесконечное путешествие, и тех, кто жаждет прийти к власти. Так вот, — грохнула кулаком по столу для усиления эффекта, — если увижу, что кто-то пытается саботировать мои распоряжения или отлынивает от заданий, то я устрою ему персональный ад, по сравнению с которым квест троицы чморотухов покажется приятной прогулкой. А потом напущу на ваших родителей Сосискина, который проведет ваши выбраки как штрафные санкции и пустит их по миру. Поэтому сегодня я разрешаю всем, кроме двух мракобесов, решивших мне дерзить, отдохнуть и отоспаться, а с завтрашнего дня вы приступите к тренировкам.

— Что нам предстоит делать? — робко подняла руку Плюшка.

Прежде чем ответить на вопрос, а заодно и поделиться полученными сведениями, которые серьезно изменили мои прежние планы, я мысленно перенеслась на двенадцать часов назад…

Я уже почти уснула, когда меня разбудил звук открывшегося окна, в которое влезла нахальная морда Владыки драконов Лабуды.

«Ты с какого дуба рухнул, что в таком виде сюда приперся, всю малину решил мне спалить, примус летающий?!» — забухтела моя конспирация при виде старого знакомого.

Нарушитель покоя отрицательно покачал головой:

— Я усыпил всех в радиусе пяти километров, так что давай, поднимай свою тощую жопку и выходи на улицу, разговор есть.

В голосе летающего змея слышалась нешуточная тревога, поэтому я быстро собралась и побежала во двор. Проходя мимо дивана в гостиной, попыталась разбудить Сосискина, но тот не пожелал открывать глаза и послал меня, не приходя в сознание.

— На Разноцветном что-то случилось? — едва завидев друга, в лоб спросила моя тревога.

— Нет, с нашим миром все в порядке, зато у тебя с демиургами назревают большие проблемы! — «успокоил» меня дракон.

— Ха, не с демиургами, а с демиурчиками, и не проблемы, а проблемки, которые я завтра начну решать, они как раз после сегодняшнего дошли до нужной кондиции, — отмахнулась моя самоуверенность.

— Нет, Дашка, как раз не с твоими желторотиками, а с их родителями. Я узнал, что они планируют большую заварушку, вне зависимости от того, выиграешь ты или нет.

— Кому-то хочется власти больше, чем медведю бороться? — уточнило мое чутье на проблемы.

— Да, — подтвердил верный союзник. Демиурги-оппозиционеры попросили одного уважаемого в мире Пифий и Оракулов провидца сделать предсказание. И он сказал, что, скорее всего, победит их кандидат. Они уже начали планировать, как можно его использовать в своих целях в борьбе с Советом. Отец Ника считает, что тот, кто сможет выжить на Изменчивом, поможет им совершить переворот. Остальным, включая отпрыска члена Совета, они хотят помешать вернуть силу. Только представь, что из них можно слепить, дуря головы на тему того, что это ты или Совет виновны в их бедах? И какой резонанс поднимется в их обществе, если все вокруг начнут говорить, что Совет таким образом убирает неугодных и мстит посмевшим выступить против него?

«Даже ребенок члена Совета пойдет против отца из-за того, что он заставил его участвовать в борьбе за власть, в результате которой ребеночек потерял свою силу, а что говорить о выходцах из других семей, которых убедят в нашей виновности!» — констатировала моя логика.

«И всегда найдутся те, кто поверит наветам и перейдет в противоположный лагерь», — ответили мои приличные познания в закулисных играх.

— Главный и Пра знают об этом? — потребовал ответа мозг, пока я сыпала красочными эпитетами в адрес родителей и знакомых трех сволочей.

— Они догадываются, что оппозиция что-то задумала, но доказать ничего не могут, прямых улик нет, а голословным обвинениям никто не поверит. Среди команды есть их представитель, и они надеются, что все же он сможет прийти к победе, а провидец ошибся. Но они понимают: нет гарантий, что их противники не предусмотрели такую возможность развития событий и не заявят, что ты заранее знала, кто есть кто в десятке, и не удаляла лишних. Главный считает, что грядет война демиургов, и вы — прекрасный повод ее развязать. Еще он верит в тебя и твои способности вывернуться из любой ситуации. Так что на сегодняшний момент ты их призрачный шанс предотвратить резню и сохранить свою власть, — отрапортовал бронированный змей.

— Значит, вот оно как получается. Я не знаю засланного казачка и, вполне может получиться, что он вылетит раньше всех. Помогу ему победить — получу девять обиженных, которых тут же настроят против меня. Если помогу вывести в финал кандидата от оппозиции, его моментально науськают, и он устроит Совету антифаду, а потом примется за меня. Проиграю, угробив всех, — мне все равно настанет копец, потому что папашку Ника и его приспешников никто не остановит, они все равно попытаются совершить революцию, и очень многие их поддержат. Если они придут к власти, то тут же вытащат Ника, Абрашку и Димона, лишат меня бессмертия, отнимут все, что есть, и грохнут меня и всю мою семью особо изощренным способом, — сжимая кулаки, отчеканил мой гнев.

Тут в мою голову пришла одна мысль, и я поделилась ею с Драконом:

— Может, вы меня по-тихому перебросите в мир Демиургов, и я там устрою небольшую атомную войну с последующей тотальной зачисткой? Или подобью главного нанести предупреждающий удар?

— Дашка, если бы это можно было сделать, неужели ты думаешь, что Совет обратился бы к тебе или сам не устранил бы несогласных с их курсом? В мире, где есть магия, ваше оружие не действует. Там другие законы природы, законы магии, а физика и химия, к которым ты привыкла, не работают. Тебе никогда не заманить заговорщиков в те немногие миры, где технологии отдаленно напоминают земные. Среди демиургов полно подонков, но вот клинические идиоты среди них не встречаются. И Совет не может первым развязать магическую войну на пустом месте, за это Творец Сущего тут же их развеет по ветру. Он, может, даже и не вмешается в эту войну: ходят слухи, что они так достали его, что Творец сам мечтает их убрать. Вполне вероятно, что он и стоит за всеми событиями в их мире.

— По-любому, куда ни кинь, всюду клин, — дождавшись, когда Владыка закончит говорить, запричитал мой пессимизм.

Дракон полностью согласился с этими выводами, присовокупив, что его племени грозит геноцид. Слишком они стали раздражать демиургов обретенной независимостью и своей помощью мне.

«Н-да, так и знала, что надо было слушать задницу и не подписываться помогать Пра и главному», — выругалась моя притупившаяся бдительность.

«Нужно срочно вносить корректировки в планы и устроить поганцам большой облом!» — подвели итог услышанному мои мстительность и жажда справедливости.

«У меня уже есть пара мыслишек, как подложить свинью особо ретивым!» — хрустнуло пальцами мое умение рушить чужие козни.

Я же молча выкурила две сигареты, а потом, собрав мысли в кучку, озвучила свое решение:

— Сосискин не переживет, если лишится хотя бы копейки, а он мне слишком дорог, чтобы я позволила кому-то его расстраивать. Моя семья только начала жить по-человечески, а бабулька нашла свое счастье, так что я порву любого, кто попытается нарушить мирное течение их жизни. Вам я обязана нашими с Сосискиным жизнями и не допущу, чтобы какие-то рвущиеся в верха уроды начали вас истреблять. Отсюда вывод — придется устроить оппозиции священный джихад, а их дети станут моими солдатами.

Дракон после этих слов попытался открыть рот на тему моих умственных способностей, но, видимо увидев мои глаза, поспешно прикусил язык.

На всякий случай я уточнила, достоверны ли сведения и почему Совет не мог посмотреть Нити судьбы заговорщиков, чтобы обнародовать сведения о планах противника. На первый вопрос я получила ответ, что разговор демиургов-оппозиционеров был подслушан племянником Дракона в одном из незаселенных миров, куда тот отправился на свидание со своей девушкой. А что касается Ткани Мироздания, то демиурги сами себя загнали в тупик, когда поклялись именем Творца Сущего, что только раз в жизни каждый из них за самые выдающиеся заслуги может дотронуться до нее. На данный момент весь Совет и сочувствующие ему граждане воспользовались таким правом, да к тому же за последнюю тысячу лет никто из творцов особо не отличился.

«Учись, убогая, у Сосискина дела решать. Вы же не демиурги и можете юзать Ткань, как хотите: только прикинь, сколько он будет драть за возможность получить консультацию!» — уважительно цокнула моя зависть к чужим талантам, когда Дракон закончил давать мне разъяснения.

И я была вынуждена полностью с ней согласиться. Уточнив для себя еще несколько животрепещущих моментов, разбудила Водяного и Хозяина леса и познакомила их с Драконом. Обсудив с ними свои планы, отправилась домой и благополучно проспала до полудня.

Новости я узнала еще вчера, у меня имелось время подумать, и теперь нужно было сказать демиурчикам, что их ждет в будущем, ведь с недавнего времени они перестали быть для меня пустым местом. Ничего не могу с собой поделать, всегда начинаю вставать на защиту всяческих лохов. Причем мне надо быть как можно деликатнее, вряд ли они сразу поверят, что их родители мерзавцы, готовые пойти по их трупам.

Откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди, я осторожно ответила Плюшке:

— Еще несколько дней назад я хотела оставить троих из вас, но моим планам не суждено было сбыться. Поэтому придется делать из вас боеспособное подразделение.

— А не проще ли сразу оставить одного? — тут же подал голос Альфонс.

Я скривилась, как при виде назойливого продавца, и ответила:

— Мне вообще проще перетащить вас и дворец Наместника тьмы на Землю, и там вы нанесете по нему ракетный удар, но это не решит всех проблем.

«Режь правду-матку, не фига рассусоливать и разжевывать им все», — психанула моя нелюбовь к хождению вокруг да около.

И я резанула:

— Мой заснувший негативный опыт общения с вашей расой вчера был разбужен разговором с моим большим другом, который сообщил, в какое дерьмо нас всех втравили ваши родители и их друзья.

Демиурчики недоуменно переглянулись, а я продолжила:

— Победителя и сошедших с дистанции продолжат использовать как разменные монеты в борьбе за власть.

На лицах подопечных отразилось непонимание, и пришлось мне, стараясь, чтобы голос не срывался на истеричный визг, раскрывать планы их родственничков:

— Из проверенных источников мне стало известно: вас, как весьма недалеких и оторванных от реальности, хотят заставить плясать под свою дудку. Кто не понял, поясняю. Есть масса возможностей убедить наивного индивидуума действовать, как выгодно другим. Ваши родители не желают вернуть вам силу, а мечтают внушить, что ее у вас забрали я или Совет. А теперь подумайте, на что вы готовы будете пойти, чтобы только ее вернуть? Думаю, на все, потому что вы без нее ничто. Еще вас будут убеждать, что я помогла победить сыну или дочери члена Совета, а потом, разжигая обиду на такую несправедливость, вынудят возглавить марш несогласных. В их планах по захвату власти в вашем мире вам уготована роль фигур, которыми легко манипулировать и в случае чего пожертвовать.

— Нет, наши родители не могут так с нами поступить, — замотала головой Заумная.

— Ну ты же поверила, что тебя сюда отправляют за гербарием. Тебе же не сказали, что ты отправляешься в организованный садисткой военный лагерь, где тебя станут морить голодом, заставлять бегать и разбивать свои кулаки о кирпичи, — ответил за меня большой жизненный опыт по обману доверчивых.

— Вам всем просто соврали о причинах вашей командировки в этот мир, так где гарантии, что больше не соврут или не пожертвуют вами, как отыгравшими свое пешками? — Я с убийственной прямотой поддержала его и продолжила раскрывать планы родственничков: — Открою большой их секрет. Победителю в будущем предстоит либо война с Советом и его сторонниками, а потом со мной и всеми живущими драконами, либо противостояние всем тем, кто попытается свергнуть существующее правительство. В обоих вариантах пойдут разборки творцов за кресла в Совете, и вы все окажетесь в это втянуты. Подумайте, сможете ли вы отказать отцу или матери, когда они вкрадчиво начнут вам предлагать еще раз доказать свою крутизну, свергнув нынешнее руководство? Откажетесь ли вы отомстить мне и членам Совета за все ваши лишения, в которых нас обвинят? Хватит у кого-то мужества сказать самым близким людям: «Я не буду помогать тебе захватывать власть и проливать кровь невинных». Уж поверьте моему жизненному опыту, под прессингом родителей, которые прекрасно знают вас и ваши слабые места, очень легко сломаться и поступить так, как они хотят. Если вы пойдете у них на поводу, то мир Демиургов ждет война, которая потом перекинется на меня и драконов. Не знаю, сможем ли мы победить, но одно знаю точно: я позову недовольных демиургами богов, и грянет война, которая расколет ваш мир пополам. Мне глубоко наплевать, что потом будет с творцами миров, одно скажу точно: я постараюсь отправить в небытие как можно больше врагов. И еще, я искренне верю в то, что, когда вы сыграете свои роли, на вас навесят всех собак, а потом поспешат избавиться, а те, которые стояли за вашими спинами, останутся чистенькими. Вас уже и так отдали мне на растерзание как самых ненужных и бесполезных, соврав вам о своих мотивах, так кто поручится за то, что они не пошлют вас на смерть?

После этих слов на лицах демиурчиков застыло потрясение. Каждый из них по моему виду понял, что я не шучу и не сгущаю краски. Им и в кошмаре не могло привидеться, что родители готовы легко пожертвовать ими ради достижения своих целей. Что я могла сказать? Добро пожаловать в мир взрослых? На моих глазах у девяти из десяти детей рушилась вера во все, что их окружало с детства, а мне в ближайшее время предстояло обратить их гнев против родных и близких.

— Давай, скажи им, что ты для них придумала, ведь по лицу вижу, что у тебя туз в рукаве!!! Радуй уже электорат своими предвыборными лозунгами, иначе они покончат жизнь самоубийством, а я останусь без своего приза! — гавкнул под руку заметно психующий Сосискин.

Он решительно тряхнул ушами и прорычал, заглушая нарождающуюся у демиурчиков истерику:

— Отставить слезы и слушать своего капитана, соплежуйки.

Я встала и, обведя раздавленных детишек тяжелым взглядом, начала озвучивать свой замысел:

— Вы победите все вместе. Я не буду натаскивать троих ниндзя, вместо этого предлагаю вам стать непобедимой командой. В ней каждый сам по себе будет способен победить, а все вместе вы сможете противостоять любому, кто захочет поиметь вас. Хочу, чтобы вы сделались силой, с которой будет считаться весь Мир Творцов. Поэтому мы выиграем это небольшое соревнование и получим бесценный опыт ведения боевых операций, а если кто-то после этого решит использовать вас в качестве пушечного мяса, то вы им покажете, как грамотно вертеть на одном интересном органе такого умника. Даже если при этом у вас не будет никакой магической поддержки.

— Мы никогда не сможем победить, — жалобно всхлипнула Бестия, и ее поддержал нестройный хор звенящих обидой голосов.

— Если я, имея на руках фактически одну мазь от геморроя и маленькую, но умную собаку, смогла не только выжить на Лабуде, но и заработать денег и отомстить своим обидчикам, то кто сказал, что десять демиургов под моим чутким руководством не смогут победить какого-то классического Наместника тьмы, а потом нагнуть тех, кто посчитал их за идиотов? — задал им встречный вопрос мой боевой дух.

После этого заявления рожицы немножко просветлели и на них промелькнула заинтересованность. Стремясь закрепить свой успех, я вкратце просветила детишек, объяснив, что им придется делать, а потом начала озвучивать уготованные для каждого роли:

— Крыс и Альфонс станут разведчиками. Вампир сможет оборачиваться мышью и следить за передвижением врага, а также осуществлять сбор информации в труднодоступных местах. Альфонс из той породы мужиков, на которых западают домохозяйки. Думаю, некоторые из них с радостью поделятся тайнами, которые им выбалтывают за обедом мужья.

Тут же вылезла пылающая праведным гневом на родаков Мальвина и заявила, что она тоже хочет быть разведчицей. Я ехидно прищурила глаз и невинно поинтересовалась:

— Мне рассказать тебе, после какого времяпрепровождения мужики становятся особенно разговорчивыми или сама поймешь?

Она испуганно пискнула и прикрыла рот ладошкой. Альфонс попытался выразить свое несогласие с моими планами. Видимо, представил себе какую-нибудь свиноподобную тетку, с которой ему предстоит амурничать, но я быстро заткнула ему рот фразой:

— Когда приходится выбирать между жизнью и смертью, переспишь с кем угодно. Мне при всех перечислить, с кем ты покувыркался, или сохранить эту маленькую тайну?

Он отрицательно качнул головой, а я продолжила:

— Цветочек будет снайпером. Детка самая маленькая и легкая, ей проще всего прикинуться ребенком и втереться в доверие к любому, а под ее весом не обломится ни одна ветка, когда она станет сидеть на точке. Кабан, Гламурчик и Лель — вы будете мечниками. Мальвина, Бестия, Плюшка — лучниками. Заумная — лекарем. Это мои предварительные наброски, если увижу, что ошиблась с распределением, то внесу корректировки. Далее. Кабан и Плюшка сядут на диету и получат двойную нагрузку, Цветочек начнет нормально есть и укреплять свое тщедушное тельце. Завтра с утра прапорщик расскажет вам о распорядке дня и назначит дежурных по кухне и лагерю. Когда чуть окрепнете, я найму вам лучших учителей по военным дисциплинам, а мы с Сосискиным поделимся нашим бесценным опытом по оставлению в дураках противника. А теперь быстро свалили, мне еще надо подумать, что нам необходимо сделать, чтобы вас тут не прихлопнули, как мух. Крыс и Кабан ночью дежурят, и не надо даже пытаться давить на жалость.

Демиурчики, переговариваясь, покинули нашу штаб-квартиру, а я приготовилась отразить атаку Сосискина. Он не заставил себя ждать и, вздыбив шерсть на холке, попер на меня:

— Ты с кем это вчера проводила переговоры за моей спиной, жучка драная? Почему я, твой верный соратник, все узнаю последним?!

— Меньше спать надо было, — огрызнулась я в ответ. — Вчера ночью звала тебя с собой, но ваше прожорливое величество дрыгнули лапкой и велели мне убираться (ну не стану же признаваться, что Дракон навел на всех сонные чары!). И напрягись немножко в поисках ответа на свой вопрос.

— Ну ладно тебе, — сразу сдал назад пес. — У тебя обширные знакомства, мало ли кто к тебе заглянул.

— Осподя, Сосискин, у тебя мозги только в сторону зарабатывания денег работают, на всем остальном они зависают! Кто, кроме владыки драконов Лабуды, мог мне сдать демиургов? Творец Сущего???

— А кто тебя знает, я не удивлюсь, если ты скажешь, что залетела от него.

Я выпучила глаза, а он как ни в чем не бывало продолжил:

— Дракон дело сказал, я, кстати, тоже об этом думал. Хрен эти хитрожопцы дадут нам спокойно насладиться победой. По себе знаю, когда на кону такой куш, как власть, что угодно сделаешь, чтоб кинуть. Поэтому нам нужна ударная группировка, которая всех поимеет и в хвост и в гриву.

— Да? А что же ты не поделился со мной своими мыслишками, а? Сам же поддерживал мою идею уполовинить состав подразделения! — тут же вылез мой талант к скандалам.

Пес досадливо отмахнулся:

— А я не привык перед батькой лезть в пекло! Поставишь под сомнение решение руководства и огребешь по полной. Вот если бы ты стала косячить, то я, конечно, вмешался бы.

И интимным шепотом добавил:

— Ну так что, бомбардировщики сюда перегонять или подождать?

Я тяжело вздохнула и просветила его об обломе с созданием эскадрильи. Закончив распинаться на тему бесполезности всякого современного оружия, припечатала:

— Так что думать, куда будешь пристраивать свои самолетики, ты станешь потом, а сейчас посоветуй, что мне подарить местной ведьме, чтобы она не превратила меня в Царевну-лягушку, когда завтра утром я нанесу ей визит.

ГЛАВА 9

— Баба-яга, а почему нас зовут ведьмами?

— Ты, Степанида, лучше похлебку мешай, добрый молодец жестковат слегка…

Черный юмор

Остаток дня я провела, вертясь как белка в колесе. Проявив сочувствие к подавленным свалившимися новостями демикам, приготовила для них ужин и завтрак (получила за это от пса, который орал как резаный, что я хочу его голодной смерти), убралась, постиралась, короче говоря, побыла образцовой женщиной. Жаль, что кандидаты в спутники жизни в очередь за таким подарком, как я, не стоят. И чего только им не хватает? Умница, красавица, с высшим образованием, с хорошим чувством юмора, не характер, а золото, и работящая, как Марья-искусница, богатая опять-таки — нет, явно мужики зажрались.

Когда стемнело, выползла проверить, как устроились на ночь мои солдатики и стоят ли в карауле схлопотавшие наряд. Убедившись, что все благополучно заснули, заприметила недалеко от ворот костер, пошла на его свет и в скором времени узрела двоих нахохлившихся сторожей.

— Солдат спит, служба идет, а нежить за забором вся изошла слюной, ожидая, когда вы захрапите? — ехидно поинтересовалась привычка до всех докапываться.

— Нет! — вскочив, отрапортовали салабоны.

— Что — нет? Какого хрена вы парите свои булки возле огня, вместо того чтобы нести патрулирование по периметру? Вы что, думаете, враги вежливо постучат в дверь и попросят разрешения погреться? — рявкнули мои познания в караульной службе, полученные от просмотра фильмов про армию.

Кабан и Крыс тяжело вздохнули, осознав, что опять попали под раздачу.

Проехавшись по их умственным способностям, выдав ценные указания, как полезно разделять дежурство на часы, приказав Крысу обратиться в нетопыря и облететь территорию, я собралась откланяться. Но спокойно уйти мне не дали. Толстяк, набравшись смелости, спросил:

— Капитан, скажите, как вам удалось победить Темного лорда на Лабулэлирт Диравриникэ?

Сначала я даже и не поняла, что меня спрашивают про Лабуду, поэтому пришлось отвечать после минутной заминки:

— Надеялась только на себя, потому что очень хотела выжить и отомстить, пила с тем, кто потом меня предал из лучших побуждений, спала с нужным товарищем, с умом применяла свои знания и отнеслась к брошенному всеми мальчишке как к родному брату.

— И все? — недоверчиво уточнил Крыс.

Пришлось нехотя ответить правду:

— Нет, мне еще чертовски повезло, что тамошние обитатели не оказались героями сказок для взрослых, про которых я читала, когда работала в редакции издательства. А вот как тут обстоит с фольклором, поточнее узнаю завтра.

Утро началось весело. В лагере постоянно раздавалось:

— А ну быстро, микробы тифозные, оторвали задницы от шконок, пока я вам гычи не отгрыз!!

— Кому сказала, умываться!!! Вода тебе холодная, Мальвина?! Сто кругов вокруг забора для согрева! Давай, пошла, крысавица ты моя, от слова «крыса»!

— Каша невкусная?! Бестия, два дежурства на кухне! Не умеешь готовить? Не можешь — научим, не хочешь — заставим!

— Плюшка! Ну-ка быстро положила булку на место!

— Кабан! Убрал свою ложку из общей кастрюли, пока я тебе башку половником не проломила!!!

— Цветочек! Еще раз увижу, что выкидываешь сливочное масло под стол, заставлю сожрать кастрюлю холодных макарон с хлебом!!!

— Лель! Разбуди Крыса, пока я ему в пасть чеснока не напихала, его рожа в тарелке действует мне на нервы!

— Альфонс! Мне не жалко салфеток, но если еще раз ты на свою харю переведешь целую пачку, будешь вытираться наждачной бумагой!!! А сегодня занимайся стиркой, если ты такой чистюля!!! И не радуйся, к середине дня, я вам гарантирую, вы все уделаетесь!!!

— Заумная! Рот закрой и жуй быстрее! У тебя там уже мухи поселились!!!

— Гламурчик! Я смотрю, тебе очень нравится любоваться на свою морду лица, отраженную в блестящих поверхностях? Отдраишь всю посуду, чтобы блестела, как у кота яйца на солнышке!!!

После завтрака, поручив Сосискину погонять новобранцев, прихватив корзину с взяткой ведьме, отправилась добывать ценную информацию.

Сразу, как вошла в лес, я разложила на пеньках и кочках угощение для нечисти, потрепалась со знакомой шишигой, узнала все последние новости, а потом засунула в уши наушники и стала подпевать своей любимой «Мельнице». Увлекшись совершенствованием собственного вокала, и не заметила, как оказалась возле жилища местной Гингемы.

«Ну что я могу сказать, налицо классика жанра. Вросшая в землю избушка, черепа животных на заборе, внучка Бабы-яги у калитки», — прокомментировало картину знакомство со сказками.

«Избушка, избушка, повернись к лесу передом, а ко мне задом и чуть-чуть наклонись», — заржала моя невоспитанность.

А я в упор рассматривала свою ровесницу, статную черноволосую девушку, с ехидной ухмылкой на губах вышедшую из калитки. Ее разноцветные глаза светились любопытством напополам с удивлением, а возле ног терлось существо, являвшее собой безумный гибрид кошачьего скелета и птичьей черепушки с взъерошенными перьями грязно-серого цвета. Тишину нарушил скрипучий голос монстрика:

— Чего приперлась, гноявая-болявая? Хозяйка сегодня никого принимать не будет!

От испуга я подпрыгнула на месте, выронила корзинку и замерла с открытым ртом.

«Хрена се, участник шоу уродов еще и разговаривает», — присвистнуло удивление.

«Судя по всему, этот крендель еще хуже, чем Сосискин», — покачала головой прозорливость.

Из ступора меня вывела следующая фраза, произнесенная мутантом:

— А ну пошла вон, пока я тебе, к умдырям, башку не оторвал!

«Ну это он зря, сейчас мы его порвем», — заржал богатый опыт общения с Сосискиным.

Придя в себя, я, сплюнув через зуб, набычилась и поперла:

— Мослам слово не давали! Так что прихлопни свой клювик, говорушка контуженная, пока я тебе хребет не перебила. Еще раз, птичий грипп, вякнешь не по делу — познакомлю со своей собакой, она очень любит зубы об говорящие кости точить.

— А ну быстро свалил в свой курятник и не кукарекай, пока я добрая, — поддакнула моя кровожадность.

Девушка весело засмеялась и, подойдя, положила прохладную руку мне на голову. Потом она стала ходить по кругу, осматривая меня со всех сторон и приговаривая:

— Ну и что же понадобилось тебе от меня, варрла? В твоем сердце нет злости на бросившего жениха, значит, сжить со света соперницу-разлучницу не хочешь. Болячки и хвори обходят тебя стороной, а навести порчу на ту, чья защита сильнее стоящей на нашем короле, не под силу никому. Что может просить у меня та, кого Хозяин леса и Водяной считают дочерью? Чего же рожденная под другими звездами хочет от простой лесной ведьмы?

— Поговорить, — многозначительно кивнул на корзинку мой опыт ведения деловых переговоров.

— Знаю я ваши разговоры, опять напьешься, а завтра придет кузнец, я, что ль, лечить его буду? — моментально просек мои намерения птичка Сирин ухудшенной комплектации.

— Ну ладно тебе, Косточка, может, нашей гостье действительно поговорить надо, — потупилась зардевшаяся ведьма.

— Кому ты тролля вкручиваешь, я что, не слышал, как у нее там бутылки звякнули! Если сегодня хоть понюхаешь, уйду от тебя! Меня давно Нурлакса к себе в помощники звала, она колдунья серьезная и не пьет со всеми подряд.

«Ну-ну, ни грамма в рот, ни миллиметра в жо…» — начало было презрение ко всяким «пуританкам», но его перебило мое гневное:

— Милиция-заступница, как ты его терпишь-то? Я бы давно — за хвост и об коленку!!!

Девушка виновато развела руками, а я, вспомнив, как сама терплю Сосискина, понимающе вздохнула. Под осуждающим взглядом любимца она пригласила меня войти в дом.

Избушка оказалась с большим секретом. Пройдя через маленькую закопченную клетушку с земляными полами и полуразрушенной печкой, касаясь головой развешанных повсюду пучков трав и паутины, я оказалась в просторной светлой комнате. Пузатый буфет с красивой посудой, всякие резные этажерочки с вазочками, полочки с кучей статуэточек, вязаные салфеточки, постель с горой подушек, круглый стол с цветастой скатертью, туалетный столик со стоящим на нем зеркалом и кучей пузыречков… Одним словом, мещанский рай. Не хватало только гитары с розовым бантиком на грифе и слоников.

По мне, так лучше бы на свежем воздухе посидеть, но со своим уставом в чужое ООО не лезут. Под неодобрительное ворчание неудачного эксперимента по некромантии: «Попадет капля в рот — и начнешь, дурища, колдовать, опять напутаешь и не будешь знать, как исправить. Учти, я тебе потом помогать не стану», — хозяйка накрыла на стол, а я присовокупила бутылку коньяка, лимончик и коробку конфет.

— Ну за знакомство, мне зовут Дарья, — произнеся первый тост, я приподняла глиняный стаканчик.

— За знакомство, меня нарекли Маньшаной.

Мы со стуком дружно сдвинули посуду, а домашний любимец подпрыгнул на месте.

«Понеслось», — тоскливо заныла печень и приготовилась бороться с алкоголем.

— Точно нажрутся, они нашли друг друга, — проклекотал Косточка и поудобнее устроился на окошке, дабы нас бдить.

Через пару рюмок мы преодолели неловкость, к исходу бутылки я рассказала о цели своего визита, а ведьма начала давать мне расклад сил на магической карте Изменчивого.

Ну, что могу сказать: в этот раз я попала по полной программе. Этот мир заселяли стандартные персонажи, которых я на дух не выносила. Эльфы-нарциссы остальных считают за грязь под ногами, их вечные враги дроу, тусующиеся глубоко под землей и редко вылезающие позагорать на солнышко, орки-налетчики из степей, тролли-людоеды, разбойничающие в горах, непьющие, а оттого и целомудренные единороги, снующие по дорогам магички и маги, обувающие сельских жителей, некроманты-некрофилы, добрые волшебники без голубых вертолетов, колдуны, обожающие устраивать гадости населению, и прочие, прочие, прочие…

Тут любому проходящему мимо даже самому слабому колдунишке проклясть было проще, чем чихнуть. Нет, мне новые друзья рассказали и про королевство, где мы разбили лагерь, и про местных жителей, но они знали только о том, что происходит на речке и в лесу. Слишком уединенно они жили в своей глуши, а сведения о происходящем в мире приходили к ним с большим опозданием. Да и в местной иерархии магических шишек они занимали нишу менеджеров низшего звена, так что на корпоративы и собрания вышестоящих их не приглашали. Да, на своей территории они были боссами, но даже в соседнем ручье Водяной терял свою власть, а за деревней кончались владения Хозяина леса.

Я знала все о местных богах, а на Наместника тьмы у меня имелось собранное Драконом досье, в котором даже было указано, какого цвета трусы он предпочитает носить, но этого оказалось катастрофически мало для нашей миссии. Поэтому я и хотела поговорить с настоящей ведьмой, и сейчас она дополняла рассказы друзей. Сведения о злых духах, сбивающих путников с пути, о черных ритуалах, о том, где для них берут жертвы, рассказы о том, как опасно бывает встретить на пути спешащего по своим делам колдуна или напороться на Всадников ночи, сыпались на меня, как претензии, годами копившиеся к зятю у сварливой тещи. Мои знания о смертельных болезнях, проклятиях, заклинаниях, нечисти и нежити были существенно расширены буквально за полчаса. Магические атаки колдунов, преследующие своей целью отобрать у кого-то силу, или налеты Наместника на какую-нибудь деревню или город случались тут чуть ли не каждый день. Волшебники из противоположного лагеря сбивались с ног, пытаясь помешать козням своих оппонентов. Маньшана выливала на меня интересные факты из биографий самых выдающихся колдунов своего времени, а у меня от ужаса клацали зубы…

И это, по словам Дракона, был довольно спокойный мир, остальные — еще хуже. А когда Маньшана сказала, сколько амулетов в среднем носит среднестатистический житель и сколько берет волшебник за изготовление одного средства индивидуальной защиты, я прикинула, сколько мне их потребуется на всех, и, чтобы не начать задумываться о приобретении подделок на магическом рынке, решила достать вторую бутылку…

«Подведем итог, — задумчиво протянул мозг, когда собутыльница пошла прогуляться до кустов. — Пока детишки не научатся защищаться хотя бы от простых разбойников, вам нельзя высовывать свой нос из леса, если ты не хочешь, чтобы их заколдовали просто так, ради прикола».

«Советую как можно скорее купить магические побрякушки, во избежание, так сказать», — тут же высунули носы перестраховка и осторожность.

«Давай, прокачивай ведьму на ее возможное сотрудничество с нами, такие ценные кадры на дороге не валяются, пусть Заумную научит хоть какую-нибудь микстуру от кашля варить да ссадины замазывать, йода-то на этих неваляшек не напасешься, да и лекции по азам поведения в местном обществе не повредят», — скомандовала моя практичность.

«Заодно и узнай, что молодая перспективная делает в этой дыре», — поддержало ее желание быть в курсе всего.

Едва Маньшана вернулась, как я поинтересовалась, почему она сидит в лесу, как партизан, а не выходит на качественно новый уровень.

Девушка вздохнула, утерла пьяненькие слезки и покаялась:

— Плохая я ведьма, Даррья. Любой, кто сильнее, легко победит меня в магическом поединке и заберет мою силу. Оттого и сижу в лесу и лечу деревенских дураков. А из магии ничего, кроме приворота да хиленькой порчи, колдануть не могу. Я ведь родилась со слабеньким даром, мать дома искусству учила, а как ее колдун заезжий убил, так я сюда, в самую глухомань, и перебралась.

— Но ты же сразу поняла, что я не из этого мира, и защиту на мне почувствовала, разве может такое слабая ведьма? — не согласилась с ней моя логика.

— Ты на себя в зеркало поглядись, упырица, где ты видела у нас таких, как ты? А магией охранной от тебя за три шага несет, даже я почувствовала. И про то, что чужаки поселились, мы давно знали, в лесу, чай, живем, а не в городе, тут новеньких сразу видно, — каркнул со своего насеста Косточка.

Крыть было нечем. На местных я не походила никак, а что говорить про моих демиурчиков, которые, даже когда ходили немытые и оборванные, выделялись своей чужеродностью. Слишком правильные черты лица, слишком выразительные глаза, слишком гордая посадка головы, всего слишком. Даже Кабан и Толстушка при своих габаритах поражали красотой. Что тогда говорить про Альфонса и Мальвину? Это же небожители, сошедшие на грешную землю. А подарок дракона, судя по всему, испускал такие эманации, что любой мало-мальски умеющий магичить мог их почувствовать.

Тяпнув еще рюмашку с расстройства, я подперла щечку и, глядя честными-пречестными глазами, предложила:

— А что, Мань, не переехать ли тебе ко мне пожить? — Поможешь мне в одном деликатном деле. Хозяин леса обещал научить одну мою подопечную в травках разбираться, а ты бы помогла ей зелья варить, да и другим подсобишь тут адаптироваться. За мной не заржавеет, отблагодарю по-королевски.

Ведьма долго не соглашалась, опасаясь, что к нам в лагерь может забрести колдун и бросить ей вызов, но я же мертвого уговорю. Через часок мы хлопнули по рукам и договорились, что она останется пока жить в своей глухомани (заработок от селян терять не хотелось), но завтра приступит к обучению нашего потенциального лекаря.

Ну а дальше началась приятная часть переговоров — хаянье мужиков, пересказ приколов из жизни, скандал с Косточкой, попытавшимся упереть со стола пузатую бутылку, которую вытащила из подпола хозяйка. Я порывалась позвонить кому-нибудь из знакомых и пригласить разбавить наш коллектив партнерами по танцам, но вовремя вспомнила, что вроде как нахожусь в гостях, да еще в другом мире, где до налаживания мобильной связи — как Сомали до процветания. Пришлось ограничиться традиционной застольной забавой под названием «хоровое пение».

Мне первый раз в жизни повезло с бэк-вокалисткой: у Маньки голос и слух были еще хуже, чем у меня. Но всему хорошему когда-нибудь приходит конец. Когда наш дуэт вкладывал всю душу в гимн всех пьяненьких женщин от шестнадцати и старше «Напилася я пьяна, не дойду я до дома», распахнулась дверь и на пороге возник пылающий гневом Сосискин, за которым маячили все десять моих проблем.

— Такую песню испортили, сволочи, — выругалась душевность.

— Это кто? — ошеломленно икнула раскрасневшаяся Маньшана.

— Не бойся, это мои детишки и лучший друг за мной приперлись, — махнуло рукой расстройство.

«И чего она испугалась-то? — переполошилась обеспокоенность. — Лысых в камуфляже и такс никогда, что ль, не видела?»

Ответить помешал завизжавший пес, заприметивший, в каком виде я пребываю:

— Опять нажралась и паяснисчаешь?! Уже, поди, две бутылки выжрала, если начала своими воплями всех в лесу пугать!!!

— Три, — тут же сдал нас, как стеклотару, Косточка.

— И ты еще не оглох, и они тебя еще не задолбали своими воспоминаниями детства? — уважительно присвистнул пес, ничуть не испугавшийся вида доносчика.

— Ну и чего притащились? — Я попыталась сделать грозное лицо, отчетливо понимая, что выгляжу слегка неприглядно.

— К-к-к-к-командир, в-в-вас д-д-долго не было, вот мы и испугались, — покосившись на зверюшку, собранную из разных запчастей, прозаикался Лель.

— Пошли домой, синявка, хватит уже гастроль выдавать, — скомандовал Сосискин, глядя на мои попытки собраться в кучку.

— Вот видишь, Мань, с кем мне приходится жить? — хлюпнула носом пьяная обида. — Не дают расслабиться приличной девушке.

Но она мне не ответила. В этот момент ведьма стремительно побледнела и начала задыхаться, хватаясь за сердце. Я мигом протрезвела и рявкнула:

— Быстро все вышли на улицу, Кабан, бери Маняшу на руки и выноси на свежий воздух, не видишь, ей плохо.

Вылетев на двор, я велела положить Машку на травку и начала бестолково носиться, не представляя, что могло приключиться с ведьмой. Через какое-то время к ней вернулся обычный цвет лица, и она, обведя демиурчиков испуганным взглядом, спросила:

— Даррья, это кто?

Я пожала плечами и ответила как на духу:

— Придурки, которые сейчас получат от меня за то, что бросили лагерь без присмотра и помешали начальству проводить время в приятной компании.

Ведьма покачала головой:

— Нет, это боги, я чувствую в них силу и мощь!

— Да какие, на фиг, это божества, они даже сопли себе вытереть не могут! — бросило мое презрение к недоумкам.

Маньшана с трудом поднялась и шепнула мне на ухо:

— Дарья, они живые источники неисчерпаемой силы, даже я чувствую, как во мне забушевала магия, такого никогда не было. Я теперь могу что хочешь наколдовать. А сейчас представь, на что пойдет любой колдун, чтобы их заполучить? Прости, но я не смогу тебе помочь, они привлекут к себе всех сильнейших, а мне против них не выстоять. Очень жаль, но я не возьму к себе в ученики ни одного из них.

— … — выругался мой мозг, а я, застонав, осела на землю.

ГЛАВА 10

Нет таких крепостей, которые не смогли бы взять большевики!

В. И. Ульянов-Ленин

Обхватив себя руками, я уже двадцать минут сидела и раскачивалась, как маятник. В голове не было ни одной путевой мысли. Я совсем забыла, что силу демиурчиков просто заблокировали и никто их, как буренок, досуха не выдаивал. Мне и в голову не могло прийти, что их магию кто-то может почувствовать. Представив, как наш лагерь штурмуют полчища колдунов и волшебников, жаждущих вечных батареек, я тихонько начала подвывать в такт колебаниям тела.

Видя такое дело, Сосискин решился на крайние меры. Он забрался ко мне на колени и начал меня вылизывать, что-то бестолково шепча. Уж не знаю, что меня привело в чувство, мокрый язык, холодный нос, тыкающийся мне куда попало, запах свежих котлет из пасти или проснувшаяся страсть ко всяким подлянкам, но я осторожно ссадила с себя друга и кинулась к стоящей у крыльца бочке с водой — изгонять остатки хмеля из головы. Ведьма, видя мои попытки протрезветь, тут же бросилась домой и через мгновение сунула мне в руку кувшин с жутко воняющей жидкостью, предварительно сделав из него приличный глоток. Последовав ее примеру, выдула «отрезвин». Мозги моментально прочистились, и я приказным тоном отчеканила:

— Манька, колись, есть у тебя на примете знакомый, которому тебе жутко хочется отомстить, а силенок не хватает? Только чтобы это был не рядовой маг, способный только кашель наколдовать, а специалист, знакомый с опытом ведения военных операций.

Она испуганно пискнула и начала отрицательно мотать головой. Вместо нее ответил довольно потирающий лапки Косточка:

— Как же не быть. Есть тут один красавчик, по которому моя дурища третий год слезы льет, мечтая насолить. Федриольдрендэрт Кровавый, глава клана Кровавых Охотников, убийца с тысячелетним опытом по пусканию крови — вот кто вам нужен.

И добавил заговорщическим тоном:

— Она его подобрала, когда его потрепал в схватке Оолгрендэрт Двузубый, вылечила, а он как окреп, так и бросил.

— Что ты несешь! Кровавый же их дочиста выпьет, забыл, что он вампир?! — в ужасе задохнулась ведьма.

Костяная зверушка, услышав эти вопли, довольно шустро вскарабкалась ей на плечо и, тюкнув клювом по темечку, заверещала:

— Совсем мозги от пьянок потеряла?! Вампирам не нужна их сила, им нужна простая кровь, а в ней он недостатка никогда не испытывал! А его клан — самый свирепый среди всех, и если Даррья найдет, чем Кровавого заинтересовать, то он, может, и согласится помочь, и тогда никто не посмеет сунуться к ним. — И шепотом добавил:

— Глядишь, и мы какую выгоду из этого сотрудничества извлечем.

Раздался тихий стон, и мои впечатлительные дамочки начали хвататься за сердца, а мальчики, кроме Крыса, заметно занервничали. Сосискин, подойдя к ведьме и заглянув в глаза монстрику, попросил:

— Друг, выручи, налей пять грамм для снятия стресса, потому как чувствую, что моя придурочная сейчас отправится к кровососу.

Я с энтузиазмом начала стаскивать с себя рубашку. Не обращая внимания на присвистнувших мужчинок, вылупившихся на мое комиссарское тело, едва прикрытое лифчиком, подошла к Машке и попросила принести нож. Под моим взглядом та, не задавая вопросов, приподняла юбку, достала из-за голенища кинжал и передала мне — рукояткой вперед. Кивнув Лелю, чтобы следовал за мной, я вышла за забор. Пройдя метров триста, остановившись на довольно приличного размера полянке, повернулась к следовавшему за мной демиурчику и, вытянув вперед правую руку с зажатым в ней тесаком, приказала:

— Рассеки мне кожу на плече, но так, чтобы кровь не сильно текла, достаточно просто царапины.

— Не могу, я оружия в руках никогда не держал, и мне плохо становится от вида крови, — начал блеять недоделок.

— Ты мне предлагаешь позвать Крыса, чтобы он слюной захлебнулся? — задал провокационный вопрос гнев.

Залепив пощечину, я отрезала:

— Или ты сейчас сделаешь то, о чем прошу, или я тебя прирежу, как шелудивого поросенка.

Закрыв глаза, этот гемофоб двумя пальчиками осторожно взял оружие и начал бестолково тыкать железякой в плечо. Закатив очередную оплеуху, я заставила его продырявить мне наконец кожу. После первой и последней капли красной жидкости на теле затанцевали дракончики, а в воздухе раздались хлопанье огромных крыльев и трубный глас:

— Кто посмел пролить священную кровь Сестры всех драконов?

Лель рухнул на задницу, а на поляну, выпуская из ноздрей пар, спикировали три моих телохранителя. На их рев прибежали все, кроме Сосискина и Косточки. Как потом выяснилось, они очень мило беседовали, поглощая при этом вырезку косули и прикладываясь к успокоительной настойке.

Если Манька восхищенно пялилась на ящеров, то остальные с опаской начали пятиться назад. Только Альфонс глядел на меня с таким вожделением, что я немедленно натянула на себя одежду. Приведя себя в порядок, быстро подошла к роющим когтями землю бодигардерам и объяснила причину кровопролития. Закончив их успокаивать, попросила найти и доставить ко мне Владыку драконов. Лететь в замок, кишащий вампирами, я предпочла бы с проверенным в боях товарищем, да к тому же имея за собой эскадрилью прикрытия. Пока они улетели за моим персональным самолетом, ко мне подвалили поддатые Сосискин и дружбан Машки.

— Ну и какого хрена ты всех переполошила и вытащила сюда летающих огнеметов? Не могла покричать? — пьяно набычившись, заплетающимся языком потребовал ответа пес.

— Она у тебя еще дурнее, чем моя, — поддержал его новый стремный дружок, дыша отборным самогоном.

— Так было быстрее и проще, откуда я знала, придут они на мои вопли или нет? — отмахнулась от него жажда деятельности и принялась пытать ведьму: как мне найти замок местного Дракулы и чем я могу его заинтересовать.

«А он затейник», — хихикнули остатки скромности, когда Машка поведала мне о некоторых сексуальных предпочтениях вампира.

«Переодеваться в маленькую девочку она не будет, не ее амплуа. Может, на строгую учительницу в очках и с указкой в руках и потянет, а на белые гольфики и петушка на палочке однозначно нет», — авторитетно заявила склонность к разнообразию в постельных битвах.

Ну а я, как губка, впитывала нужные мне для торга сведения. Итак, товарищ Кровавый, садист, маньяк, вырезал половину королевства в последней войне людей против его клана, случившейся сто лет назад. Правит железной рукой, казнит каждого, кто проявляет малейшее недовольство его курсом. Один из немногих, на кого не действует солнечный свет. Не женат, имеется куча любовниц и внебрачных детей, обожает блондинок (перекрашиваться не стала бы под расстрелом), но не брезгует и шатенками, брюнетками, рыжими. Беспощадный противник, хладнокровный воин, непревзойденный разработчик разведывательных и карательных операций, создатель лучшей агентурной сети на Изменчивом. Может завербовать любого и заставить служить на благо себе и своему роду. Принципиально не обращает людей в вампиров, ратуя за чистоту их расы, но иногда бывают исключения, причем только для женщин. С нынешним королем поддерживает вооруженный нейтралитет, с Наместником тьмы находится в затяжном конфликте из-за нежелания терять свою независимость. Подвержен приступам немотивированной агрессии. Всем дилетантам, пытавшимся наслать на него проклятие или превратить его во что-то другое, перед их смертью сообщает, что невозможно проклясть того, кто уже проклят, и обратить мертвого в другое существо. Кровавый в ссоре со всеми сильными колдунами и волшебниками, на дух не выносит эльфов и прочих «добреньких» персонажей. Обожает нетривиальные развлечения, а последние года два пребывает в депрессии из-за скуки, наступившей вследствие победы над всеми тайными и явными врагами и невозможности дотянуться до засевших в подполье. Заносчив, хамоват, испытывает презрение ко всем, кто слабее его, имеет третье после короля и его казначея состояние в королевстве. Живет в неприступном замке Око Ночи, в том месте, где королевство граничит с владениями главного отрицательного героя.

Когда на поляну приземлился Дракон, в моей голове более-менее созрел план по привлечению этого социопата под мои знамена. На морде Владыки читалась искренняя тревога за меня, но она моментально сменилась знакомым до боли ехидством, когда представитель драконьего племени увидел мои полыхающие энтузиазмом глаза.

— Ну что, старушка, мы снова в деле? — весело проревел он после того, как убедился, что со мной все в порядке.

— Ну ты, может быть, и в деле, а я в седле, кожгалантерея ты моя дорогостоящая. Не подбросишь меня до одного маньяка? — подмигнул ему авантюризм.

Дракон заржал, выпустил струю пламени и поинтересовался:

— Надеюсь, ты помнишь мои расценки на перелеты?

— Плачу по тройному тарифу за первый класс плюс северные надбавки и коэффициент за работу во вредных условиях и в ночное время, счет направишь в Совет демиургов, — осклабилась в ответ моя щедрость.

Мы довольно расхохотались, а Сосискин, прислонившись к Косточке, нахально тявкнул:

— С тебя стакан, она уделает вампирюгу!

— Когда сделает, тогда и налью, — тут же проворчал недоверчивый птицекот.

Попрощавшись с ведьмой и ее другом, я шустро загнала всех демиурчиков на драконов, и буквально через пять минут наша гоп-компания приземлилась возле лагеря. Мне нужно было срочно связаться с Эдиком и попросить его переправить сюда вещички, которые могут нам пригодиться. Помня, как в прошлый раз мы мерзли в полете, рачительный Сосискин откинул от своих щедрот безразмерный тулуп, валенки и попахивающий нафталином пуховый платок. Когда я ему шепнула, что планирую прихватить с собой Крыса, он, причитая, что я его пущу по миру со своей благотворительностью, выдал ватные штаны, солдатскую ушанку с красной звездой, телогрейку и меховые сапоги для летчиков-полярников. Когда я наивно поинтересовалась, где он откопал весь этот винтаж, пес закатил глаза, и вопрос остался без ответа.

«Чую, он целиком выгреб все запасы того дядечки со склада, включая обмундирование, выдававшееся героям-челюскинцам», — подсказала мне догадливость.

Дождавшись от Эдика посылки, прихватив с собой еще кое-какое барахлишко, вытрясла из пса довольно увесистый кошелек и порадовала Крыса тем, что он летит со мной:

— Надеюсь, тебя не укачивает в воздухе и ты не заблюешь дракона по пути к замку твоего сородича?

Мальчонка нервно дернул кадыком, отрицательно покачал головой и шустро переоделся в «летную форму».

Поставив Сосискина за старшего, запугав остающихся без моего надзора детишек до медвежьей болезни, упросив Дракона прислать сюда хотя бы парочку охранников, выдав кучу ценных указаний, дала команду «на старт».

Оказывается, за пять лет я подзабыла, каково это — лететь на драконе. Слава богу, в этот раз не пришлось болтаться в корзинке, иначе точно опозорилась бы перед подчиненным. Со стороны мы, наверное, смотрелись красиво. Впереди рассекал крыльями воздух огромный черный дракон с сидящей у него на хребте и отчаянно матерящейся бабкой-сторожихой и вцепившимся в ее спину, подобно клещу, деревенским дедком. Позади их живописной композиции летел клин, состоящий из синего, зеленого и оранжевого драконов.

«Просто „стрижи“ на показательных выступлениях, ишь, как построение держат», — умилилась гордость за друзей.

А я в перерывах между матерщиной страстно молилась, чтобы с моих ног не свалилась обувка, которая оказалась мне велика — больше нужного размеров эдак на пять…

Ранним вечером следующего дня на горизонте показалось гнездовье вампиров. Опустившись неподалеку от точки назначения, Дракон предложил мне переодеться и снять с него перину, которую я положила нам с демиурчиком под задницы, чтобы не отбить их о бронированную спину летуна. Я было согласилась с его предложением и уже стала искать местечко, куда все это добрище можно припрятать, как память услужливо подсунула мне картинку, в центре которой стоял Сосискин и грозил всеми мыслимыми и немыслимыми карами, если я провороню хотя бы пуговицу. Свои нервы были дороже, чем нервы тех, кто меня увидит в таком виде. Дракон верно понял мои душевные терзания, понимающе покачал головой, и мы снова взлетели, чтобы через несколько минут опуститься у жилища нужного мне товарища.

«Гламурненько», — прицокнуло удивление.

«Ампирненько», — не согласился с ним дух противоречия.

«Вампирненько», — поправили познания готического стиля, я застыла, разглядывая неприступные стены, статуи горгулий и химер на крышах башен, узкие стрельчатые окна-бойницы и прочие навороты архитектуры.

Тем временем драконы, кроме моего давнего друга, приняли человеческий облик. Владыка слегка уменьшил свой размер, чтобы можно было протиснуться в ворота, Крыс стянул с головы ушанку и начал нервно теребить ее в руках, а я, закурив, занесла ногу для удара по двери.

«Хабалка!! Чему тебя только родители и бабушка с дедушкой учили! — завизжали остатки хороших манер. Разве таким образом входят в дом к индивиду, с которым предстоит вести дела? Давай, ищи звонок или аккуратно стучи, а не ножищей своей барабань!»

Кто сказал, что у вампиров острые зрение и слух? Осиновый кол ему в бок! Пять минут я, как мышка, скреблась в окованные железом толстенные двери. Целых пять минут моя наглость была выпускницей института благородных девиц, пока, озверев, не велела Дракону долбануть хвостом по воротам. Наконец со скрипом открылось смотровое окошко и оттуда раздалось:

— О, еда сама к нам пришла.

Владыка отпихнул меня крылом, а потом пустил струю пламени прямо в нахально скалящуюся морду гемоглобинозависимого. Задвинув меня за спину, телохранители приняли вторую ипостась и поддержали своего командира огневой мощью. Вскоре с воротами было покончено, и мы с Крысом и охранниками, снова ставшими людьми, перепрыгивая через дымящиеся головешки, вошли на площадь перед замком, заполненную шипящими вампирами. За нами, значительно расширив проход своей тушей, шествовал исполинский алый дракон с короной из живого огня на голове.

Уговорив поджилки не трястись, а голос не дрожать, я подошла к стоящему на крыльце и яростно выдвигающему клыки вампиру и, нахально глядя ему в глаза, попросила:

— Будьте любезны, насколько вы симпатичны, доложите хозяину, что ему нанесли дружеский визит («Скорее вражеский удар по воротам!» — заржала моя гнусность.) Владыка драконов мира Лабуриталь Деневредика («Гы-гы, надеюсь, не очень напутала с названием!» — заржала память.) с советниками и Сестра драконов всех миров с воспитанником.

Вампир опасливо кивнул и предложил нам войти. Дракон первый раз на моих глазах превратился в высокого представительного дядечку, отчего я слегка замешкалась и чуть не грохнулась, наступив на полу тулупчика. Чертыхнувшись, взяла себя в руки и начала копаться в кошельке. Выудив из его недр серебряную монетку, сунула ее в карман камзола привратника и прошептала:

— Это вам за труды, любезнейший. Распорядитесь приготовить покои, мне нужно привести себя в порядок с дороги, и велите накрывать на стол, мы проголодались в пути. — И, как бы спохватившись, добавила: — Надеюсь, у вас тут не воруют? А то я опасаюсь за сохранность наших эксклюзивных туалетов.

Кровосос слегка задымился от моих чаевых («Карманы надо зашивать!» — наставительно сказала моя аккуратность.) и, стараясь не сорваться на крик, под ропот остальных клыкастиков пригласил нас войти.

«Это магазин ритуальных принадлежностей или похоронное бюро?» — поежилась наблюдательность, едва я ступила под крышу замка.

Вопрос остался без ответа. Кругом, куда ни кинь взгляд, стояли открытые гробы. Уходящая вверх парадная лестница утопала в темноте, которую слегка рассеивали чадящие на перилах канделябры и тускло светящая под потолком люстра со свечами. Даже будучи тепло одетой, я ежилась от гуляющих тут сквозняков. Как говорится в таких случаях, «было холодно, как в склепе, и сыро, как в могиле». Мне вообще казалось, что я попала в комнату страха. В каждом углу стояли скелеты и чучела неведомых земной науке зверей, гремели над головами кандалы, хлопали окна, периодически стонали пролетающие мимо привидения и завывал ветер.

Проводив нас до «нумера», сопровождающий сообщил, что глава клана примет нашу компанию через час в парадном зале и даст в нашу честь ужин.

«Надеюсь, мы не будем выступать там в качестве десерта», — заныла задница, но я отмахнулась и кинулась приводить себя в божеский вид.

Моему примеру последовали остальные. Тут же выяснилось, что у Крыса нет приличной одежды, и появляться в камуфляже, который скрывался под штанами и телогрейкой, было вопиющим нарушением моей задумки. Спасибо Эдику, у которого хватило ума сунуть мне в сумку в придачу к затребованным вещам парадный наряд демиурга для этого нахлебника.

Ровно час у меня ушел на создание образа богатой, избалованной стервы. Вечерний макияж, открытое платье, наброшенная на плечи соболья накидка, куча ювелирки, дурной блеск в глазах и одурманивающий запах духов.

Трио драконов красовалось в потрясающей военной форме бело-красной расцветки с умопомрачительными эполетами на мундирах. Владыка был неотразим в своем старинном (с моей точки зрения) костюме, щедро расшитом драгоценными камнями, Крыс в струящейся тоге из переливающейся ткани оказался великолепен.

Через отведенное время за нами пришли. Но прежде чем мы вышли из комнаты, Дракон игриво шлепнул меня по заднице и похотливо причмокнул:

— Детка, ты меня возбуждаешь.

Шлепнув его по руке, я глумливо ухмыльнулась:

— Иди на болото, на лягушек любуйся, старый извращенец.

Пройдя бесконечными мрачными коридорами, мы оказались на пороге огромного зала с горящим камином, расставленными столами и возвышением, на котором сидел объект моего интереса. Герольд, или как тут называли товарища, ответственного за оглашение имен гостей, попросил нас назваться. С нашими с Крысом именами затруднений не было, но вот имени Дракона я никогда не слышала, а у охранников имена состояли из одних шипящих, и воспроизвести их мог только заевший магнитофон, споткнувшийся о покоцанный диск. Пришлось выкручиваться:

— Объявите, что его кровавое темнейшество почтили своим вниманием варрла Дарья, ее воспитанник варрл Крыс, их спутники, которые находятся в этом мире инкогнито и поэтому предпочитают называться вымышленными именами: Дракон, Синий, Зеленый и Оранжевая.

Так нас и представили и наконец допустили в зал приемов. Там я смогла поближе разглядеть Федриольдрендэрта Кровавого.

«Аристократическая бледность, холеные пальцы, вселенская скука на смазливой морде, пробор и усики, как у гангстера тридцатых годов, черная гамма в одежде — вылитый глава семейки Адамс», — тут же вынес свой вердикт мозг.

«У нас он будет проходить под кличкой „Федя“», — тут же предупредила память на имена.

Я же небрежно сбросила подскочившему лакею накидку и пошла навстречу приключениям. Чем ближе подходила, тем больше расширялись от восхищения глаза кровопийцы.

«Еще бы, на девочке одних только бриллиантов из фамильной коллекции правителей дроу на чумовые бабки сверкает, и это не говоря о камешках из узорчика», — горделиво подбочилось тщеславие.

«Да она за это платье тридцать тысяч евриков отвалила и ни разу в люди в нем не выходила», — нарочито проворчало женское самолюбие.

А я просто шла и наслаждалась произведенным эффектом, который отражался на мордах обалдевших вампиров. Одно дело увидеть деревенскую бабку в компании реликтовых ящеров и позорника в ватнике, другое — королеву в драгоценностях с переливающимся у нее по телу узором, да еще в сопровождении не менее экзотического вида лиц. Одни только платиновые волосы синенького чего стоили, и это помимо того, что, видимо, от волнения на лице у драконши кожа периодически менялась с человеческой на змеиную.

Дойдя до возвышения, я практически упала в реверансе и даже попыталась вывернуть лодыжку в па, когда с придыханием здоровалась с местным сюзереном. Моя грудь при этом выражала бурный восторг от столь долгожданной встречи.

Вампирюга бодро вскочил со своего стульчака и, приложившись к ручке, прокурлыкал:

— Польщен нашей встречей и позволю себе спросить, что в компании драконов и их Сестры делает полукровка (последовал презрительный кивок в сторону Крыса)?

— Я бы скорее сказала, что мой подопечный — полувампир, но давайте сначала отужинаем, а потом поговорим про цель нашего визита, — кокетливо хлопнув ресничками, проворковала гнусная натура.

Едва уселись за стол, как сидящий рядом демиурчик шепнул мне на ухо:

— Капитан, я не могу пить кровь, тогда процесс обращения будет необратим.

— Значит, ты сегодня на диете и не вздумай ничего тут жрать, кроме фруктов, вдруг человечинкой накормят, и ты до кучи еще и каннибалом станешь, — обворожительно улыбнувшись хозяину дома, отрезала я.

Весь ужин старалась не задумываться, что я ем и что окружающие нас вампиры пьют из своих бокалов. Старательно делала вид, что меня не волнуют плотоядные взгляды, бросаемые в мою сторону сотрапезниками, и я безумно счастлива находиться в их обществе. И даже практически не вздрогнула, когда Федя внезапно метнул что-то в сидящего неподалеку от меня вампира, и тот осыпался на пол пеплом.

Но все когда-нибудь заканчивается, подошел к концу и этот адский прием — мы переместились в кабинет. Рабочее место главы клана, откуда он предпочитал строить козни всему миру, было отделано в мрачных багровых тонах. Дискомфорт от нахождения в этом кабинете усиливали развешенные повсюду картины пыток и массового истребления людей. Мне казалось, весь воздух тут пропитан кровью и болью. Резко захотелось сбежать из логова маньяка, но я заставила себя приступить к разговору.

Поудобнее устроившись в кресле и выставив свои прелести в выгодном ракурсе, начала с извинений за наш столь внезапный визит и выразила сожаление о погибших воротах и покореженных стенах. Помня наказ Сосискина не транжирить выданные ассигнования, я и не подумала предложить компенсацию, чем, видимо, очень сильно расстроила вампира. Он, скрипя клыками, назвал разрушения «пустяком» и многозначительно посмотрел в район моего декольте.

Наконец я приступила к сути дела, предварительно спросив разрешения называть Кровавого Федей:

— Я хочу предложить вам, Федор, стать учителем для моих воспитанников и передать им свое мастерство по ведению военных операций.

— Меня это не интересует, — лениво протянул зубастик.

— Вы умный вампир и давно уже поняли, что я из другого мира и могу предложить вам то, чего вы ни за какие деньги здесь не найдете.

На секунду в его глазах промелькнула заинтересованность, но тут же пропала, когда его взгляд наткнулся на Крыса.

— Простите, Даррья, нет. Я не собираюсь быть наставником у жалкого полукровки.

— А если я скажу вам, что он наполовину демиург, а остальные девять — чистокровные высшие божества, которые являются ходячими источниками магической силы, и на ее запах слетятся все те крысы, которых вы так безуспешно пытались выкурить из их нор, вы согласитесь? Только представьте, сколько крови волшебников и колдунов можно будет выпить, когда они ринутся за их головами. Это вам не какая-то грязная кровь крестьян и ремесленников, а чистейшая голубая кровь аристократии магического мира.

Вампир после этих слов подавился, а я, подскочив, начала похлопывать его по спине и вкрадчиво нашептывать:

— Ну же, не ломайтесь, вряд ли вам еще представится случай поглумиться над будущими творцами миров и оказать услугу лично мне. Я могла бы предложить вам деньги, но это все тлен и прах, а мой голос много чего стоит для драконов и богов. А что касается моих воспитанников… Да, сейчас у них заблокирована сила, но когда она к ним вернется, детки будут всемогущи и явно захотят отблагодарить своего первого учителя, который не дал им попасть в руки жадных до чужого добра людишек. Я уже не говорю о том, что вы утрете нос остальным главам кланов и сможете поучаствовать в расправе над Наместником тьмы.

Кровавый пристально посмотрел на меня, прикидывая, вру я или нет. В принципе я его понимала: начни мне кто-то вкручивать подобную фигню, я бы тоже начала сомневаться и искать подвох. Пришлось пойти на радикальные меры. Я сняла со стены шпагу, подошла к Крысу и, предупреждающе зыркнув, уколола его в шею. Потом отошла и дала полюбоваться Федору на стекающую по коже демиурчика перламутровую кровь, сверкающую золотистыми искорками.

Федор судорожно сглотнул и хриплым от волнения голосом признался:

— Вы умеете делать предложения, от которых невозможно отказаться, Даррья.

— На том и стою, — поклонилось стремление всегда добиваться поставленных целей.

Далее я не стала выкручиваться, рассказала причину нашего десанта на Изменчивый и обрисовала задачи вампира. Он внимательно выслушал и согласился завтра отправиться с нами в лагерь и приступить к натаскиванию ушлепков в диверсионной подготовке. Мы бы еще мило поболтали, но я, заметив его сальные взгляды, поспешила откланяться и отправиться спать.

Вернувшись в наши покои, быстро кинулась переодеваться и начала распределять роли, которые предстояло в скором времени сыграть всем нам. Если я что-то понимаю в мужиках, у меня имелось не более получаса до визита одного весьма заинтересованного в моих прелестях дракуленыша.

Предчувствия меня не обманули. Ровно через тридцать минут бесшумно открылась дверь, на пороге возник вампир и испуганно замер. В его широко раскрытых глазах отразилась следующая картина. В боевой раскраске, одетая в кожаные черные шорты и корсет, я, широко расставив ноги, покачивалась на умопомрачительных каблуках высоких лакированных сапог. Помимо мечты всех стриптизерш, на мне были надеты колготки в сеточку, а руки украшали шипастые браслеты и обрезанные на пальцах перчатки. На голове красовалась залихватски сдвинутая набок фуражка из той же серии. Одной рукой я поигрывала плеткой, в другой у меня был зажат поводок, который крепился к ошейнику на шее стоящего в забавной позе сереброволосого мужика. У бедолаги в зубах торчал кляп на завязках, как у негра из фильма «Криминальное чтиво», а всю его одежду составляли кокетливые женские трусики белого цвета.

У окна стоял стул, к которому был намертво примотан длинным кнутом парень в кожаной шапке-маске. Его причиндалы прикрывал проклепанный лоскуток, а соски из-под висящих на них колец, соединенных между собой натянутой цепочкой, сочились кровью.

На роскошном ложе, прикованная наручниками за руки и за ноги к столбикам кровати, извивалась шикарная полуобнаженная девушка со следами побоев на теле. А в изголовье на стене висела распятая летучая мышь с ожерельем из чеснока на шее. И за всем этим через узкое окошко наблюдал огромный змеиный глаз.

— Хочешь, чтобы тебя отшлепали, негодный мальчишка? — хриплым голосом спросила я и плотоядно облизнулась, войдя в роль госпожи с немереным стажем участия в ролевых играх с уклоном в БДСМ.

— Я, наверное, перепутал двери, — пролепетал покрасневший вампир и пулей вылетел из комнаты.

Едва за ним захлопнулась дверь, как раздался дружный гогот. Если бы Машка мне не сказала, то я бы и не знала, что садист не может выносить малейшую физическую боль. Отсмеявшись, быстро принялась стаскивать с себя сапоги, а потом кинулась расстегивать наручники на Оранжевой. Синий отвязал Зеленого от стула, помог стереть следы кетчупа с его груди и снять клипсы. Мы быстро переоделись, смыли с тела драконши грим и собрались спокойно завалиться спать, когда вдруг раздался жалобный писк Крыса:

— А можно уже крылья сложить и снять с себя чеснок, а то я совсем провонял?

Во второй раз окна дрогнули от нашего ржания, а обитатели замка подскочили в своих гробах от грохота упавшего на землю хохочущего Дракона.

На следующее утро Федя встретился с нами во дворе как ни в чем не бывало. Поцеловал мне ручку, раскланялся с Владыкой, помог Оранжевой приторочить на спины Зеленого и Синего свой багаж и отчитал Крыса за то, что тот не умеет терпеть лишения в пути и кутается в теплые вещи. Перед самым отлетом он подошел ко мне и, тихонько царапнув мою шею своими клыками, жарко зашептал:

— Ты неправильно держала в руках плетку, когда захочешь научиться ею владеть, моя спальня к твоим услугам. — И вскочил на взлетающего дракона.

— Ну не паразит? — только и успела охнуть моя досада от того, что последнее слово осталось не за мной.

ГЛАВА 11

Настоящий старый интеллигент никогда не скажет: «…мать!» Он скажет: «Да я вам в отцы гожусь!» Вот она, культура!!!

Из разговора двух студентов после сдачи зачета по культурологии

На привале по пути к дому я объявила о решении завернуть в столицу королевства и прошвырнуться по магическим лавкам, а заодно попытаться нанять еще учителей для демиурчиков. Услышав о моих планах, Дракон недоверчиво хмыкнул и поинтересовался:

— Кому ты вкручиваешь, наверняка хочешь устроить кабацкую драку или пляску на столе?

— Фи, это банально, я в пьяных иномирных дебошах не замечена, да и по таким мелочам не размениваюсь, — скривилась страсть к глобальным разрушениям. — Вот навестить авторитета, под которым ходят все наемные убийцы, и вытрясти за три копейки целый арсенал амулетов — вполне в моем стиле.

После этих слов повисла тишина, которую нарушил осторожный голос Феди:

— Дарья, ты уверена, что именно член братства Руки, Забирающей Жизнь, тебе нужен?

— На все сто, уж если кого-то приглашать сотрудничать, то это должен быть профессионал экстра-класса! — авторитетно заявил намертво вбитый в меня мамой постулат, что дешево не бывает хорошо.

Кровавый попытался возразить:

— Но я вполне смогу научить своих питомцев убивать.

— Не спорю, но ты забываешь, что они не вампиры со сверхспособностями. Поэтому мне требуется или человек, или существо, максимально на него похожее, обладающее навыками убивать хоть зубочисткой. Тем более что у меня уже есть подходящая кандидатура на роль штатного киллера и ей срочно нужен учитель, а у тебя уже имеется свой студент. Давай договоримся, что ты попробуешь заставить детишек шевелить мозгами. Ну а если не захотят думать, можешь оторвать им всем головы или продать на опыты, дураков жалеть нечего, их еще кучу наплодят.

Вампир склонил голову и уважительно произнес:

— Я хотел бы видеть тебя своим врагом!

«Сработаемся», — потерло ручки чутье на нужных людей.

И я согласно кивнула: все, что только что изложил мне кровопивец, было отражением моего мировоззрения. Скажи мне, кто твои враги, и я скажу, кто ты. Иметь захудалых врагов — для приличного человека западло.

Ранним утром наш отряд высаживался в лесочке неподалеку от столицы. Выгнав какую-то нежить из берлоги, мы припрятали большую часть багажа, и каждый оставил себе по небольшой котомке с вещами. Драконы, включая Владыку, обратились в людей, и я стала клянчить у них приличную одежду для нас с Крысом. Шлепать до места назначения в цивильном по местным меркам наряде я не стала бы и под расстрелом. Да и демиурчик в камуфляжке на три размера больше совсем не сочетался с такой красавицей, как я. Скрепя сердца нам выдали военную форму, напоминающую ту, в которой мы рассекали в замке, и мы шустро кинулись по кустам ее примерять. Едва закончили переодеваться, как кровосос, сказав, что полетит вперед забронировать нам номера на постоялом дворе «Щедрый гном» недалеко от Торговой площади, смылся.

Через час мне стала понятна причина разделения с нами. Едва увидела стены города, у меня приключился нервный тик. Впереди растянулся хвост из желающих попасть в стольный град, подозрительно напоминающий колонну машин, намертво застрявших летом в пятничной пробке на выезде из Москвы. При этом очередь делилась на две. В одной томились простые смертные, а во второй скучковалась вереница из карет «сливок общества». Естественно, нам, как пешим, пришлось вставать в очередь к пролетариату.

В корзинах калик перехожих гоготала и кудахтала птица, а к груженым телегам была привязана домашняя скотина, от чего под ногами расстилался ковер из навоза, щедро разбавленный иными продуктами жизнедеятельности. В воздухе витал запах свинарника, а мои барабанные перепонки вибрировали от человеческого крика, мычания, рева и блеянья животных. Кучера с безумными глазами, восседающие на козлах карет, пытались кнутами расчистить себе дорогу, а сидящие внутри пассажиры поспешно занавешивали окна плотными шторами. И весь этот табор напополам с передвижным зоопарком еле двигался под довольно сильно припекающим солнышком.

Мало того что меня мутило от вони и я вся сопрела, так еще скотина, подозрительно смахивающая на козу, обслюнявила мои штаны, а какой-то ездок на здоровенной коняке, пролетая мимо и разбрызгивая смесь из грязи и дерьма, чуть не сбил с ног. Стоит ли говорить, в каком «радужном» настроении я пребывала…

Дракон подозрительно косился и ожидал, когда я устрою погром, но осторожность буквально на коленях умоляла меня проявить благоразумие и смириться с неизбежностью необходимости находиться в этой толпе. Я терпела, видит бог, как я терпела, но, к несчастью для окружающих, я не мать Тереза и христианское смирение не входит в число моих немногочисленных добродетелей.

Бикфордовым шнуром для взрыва гнева стали улыбающиеся гнилыми ртами стражники, потребовавшие уплатить въездную пошлину. Когда, отстояв много часов в очереди, я услышала, сколько с нас хотят содрать за вход, не стала устраивать скандал на глазах у жаждущей зрелищ толпы. Мое бешенство просто со всей дури садануло по раздутой флюсом щеке урода при погонах, дыхнувшего мне в лицо смесью трехнедельного перегара и свежего лука.

Поскольку кипевшая во мне злоба требовала выхода, то силы я не рассчитала. Не ожидавший подобного выверта мздоимец рухнул на руки своих товарищей. Последствия не заставили себя долго ждать. Раздались истеричные вопли: «Тревога! Нападение на стражу!» — и на них выкатился взлохмаченный офицер.

Ну, наверное, офицер, потому что пах он слегка лучше других, морда была менее спитая, да и форма не такая засаленная. Он рыпнулся было что-то сказать, даже пытался схватиться за эфес железяки, болтающейся на поясе, но переорать меня, когда я изволю гневаться, не удавалось еще никому. Тем более что с детства ненавижу неопрятных мужиков, а его расхристанный вид окончательно меня выбесил и добавил в голос децибел:

— Смирно! Дрянь, я кому сказала — смирно! Ты какого черта так распустил своих подчиненных, что они не отдают воинских приветствий штабс-капитану? С утра глаза залили, крысы тыловые, не видят, кто перед ними стоит?!

Незадачливый командир олухов, узрев на моем мундире хренову тучу блестючих нашивок и еще у четверых таких же архаровцев, как я, а также представительного дядечку, поигрывающего тростью (ну пижон, Владыка, пижон!), начал бледнеть и закатывать глазки. Но свалиться в обморок ему не дал мой голос, шипящий, как у восточного падишаха, отправившего на плаху нерадивого раба:

— Совсем нюх потерял, быдло?! — Вопрос я сопроводила хлесткой пощечиной.

Мужик начал жалко лепетать, мол, простите дураков, ваше высокоблагородие, что не признали сразу. Но мне хотелось отыграться за свое испорченное настроение. Полчаса я распинала стражников на все лады и рисовала их командиру мрачные перспективы службы привратником на городских воротах. В этот момент в толпе началось закономерное брожение, потому как своей нотацией я задерживала остальных.

Из рыдвана, стоящего в первых рядах, на мои вопли выплыл какой-то расфранченный павлин в лопающихся на толстых ляжках панталонах и, брезгливо обмахиваясь надушенным платочком, который вонял похлеще природного удобрения, вякнул в мой адрес не по делу:

— Пошла прочь, девка, и не загораживай дорогу варрлу, торопящемуся к старшему советнику короля! Проваливай, пока я не велел тебе всыпать плетей.

«Сейчас к дяде придет писец», — знающе кивнул мой характерец, а я, так и не успев толком успокоиться, моментально завелась с полоборота.

— А ты, кусок сала, меня трахал, чтобы девкой называть? Ты своего дружка только в зеркале можешь видеть, и то если его особо востроглазые через лупу разглядят да пинцетом подцепят! — Уперев руки в бока, я поперла на него, как ОМОН на желающих провести гей-парад.

Мажор повышенной толщины взвизгнул и попытался меня ударить, за что тут же схлопотал по мордасам от Синего. В воздухе запахло хорошей дракой. Стражники при первых признаках беспорядков весьма шустро закрыли ворота и отрезали нам вход. Оставался только один вариант — пробиваться с боем. Может, умом никто и не хотел драться, но сердца срочно требовали почесать кулаки. И началось…

В махаловке мне подбили глаз, оторвали рукав мундира — оттого-то вся моя душа требовала реванша. Весьма потрепанным телохранителям (убивать и калечить я запретила, поэтому им пришлось работать только кулаками и в тысячную часть своей силы) пришлось буквально оттаскивать мою персону от плюгавенького мужичонки, который под шумок попытался меня облапать.

Мордобой мог продолжаться довольно долго, слишком много во всех накопилось негатива, требующего выхода, но тут кто-то от души въехал в морду Крысу. Тот озверел и, вспомнив наконец о своих вампирских способностях, пошел дробить челюсти направо и налево. Драконы, плюнув на мой запрет, рьяно кинулись его поддерживать, Владыка прогуливался своей тростью по спинам и ногам смельчаков, пытающихся достать его. В общем, можно сказать, мы опять вошли через разрушенные ворота, но прежде я от души несколько раз пнула валяющегося в грязи свина, из-за которого, собственно, все и началось. Стражникам мы навешали звиздюлей на прощанье и отправились на место встречи с Федором.

Отловив первого попавшегося мальчишку, я наняла его в провожатые до места встречи. Прохожие недоуменно косились на наши боевые ранения, а я мечтала поскорей смыть с себя пот и переодеться, оттого больше публичных выступлений не устраивала. Так, по мелочи: кому-то посоветовала прикрыть рот, кому-то — поднять челюсть с пола, а кого-то просто от души послала.

Пока мы шли до места явки, Дракон постоянно меня пилил:

— Ты говорила, что никаких массовых побоищ не будет, а в результате меня чуть не сделали евнухом! Что у тебя за манера такая — жлобиться из-за каждой копейки и устраивать скандалы с побоищами?!

— Если ты меня знаешь, то чего куки-наки бронею не прикрыл? Боялся, что слоновьи яйца не поместятся в штаны?

— У меня не как у слона, — задохнулся от возмущения ящер.

— Да ладно, что, колокольца как у хомячка? — делано удивилась моя ехидность.

— Стерва!

— Хвалите меня, хвалите!

Мы бы еще с душой и аппетитом поругались, но тут показался приют комедиантов. Когда Кровавый увидел наши потрепанные личности, у него случился шок и он стал порываться отомстить обидчикам. Насилу его успокоили, хотя подозреваю, что сегодня у него будет ужин повышенной калорийности.

Первым делом я потребовала проводить нас по комнатам, дабы все могли привести себя в порядок. Гном из-за стойки лично метнулся нас провожать по нумерам и по дороге попытался выяснить, что же с нами произошло. За что был послан мной по матери, схлопотал по лбу от Дракона и вопросов больше не задавал.

Зайдя в номер (тут я обнаружила преобладание стиля «а-ля русская деревня»: половички, сундучки, лавочки, слава богу, зеркало нормальное и чистое), я тут же велела организовать корыто с горячей водой и накрывать ужин. Через час, замазавшись и запудрившись, вышла на люди, молясь, чтобы штукатурка на лице не отвалилась.

Кормили в этом клоповнике довольно прилично, так что, плюнув на все последствия, я налегла на жареных каплушков, тем более что без аптечки на длительные расстояния не хожу. Что-что, а средства от диареи и изжоги всегда ношу с собой. По окончании трапезы Дракон нас покинул, сообщив, что полетит улаживать к крылатым собратьям последствия нашего беспредела на чужой территории. Врет, поди, по бабам небось подался, но за хвост-то я его не поймала. На радостях мои дракошки решили расслабиться и заказали себе еще пару кувшинов вина. Крыс потянулся было со своим стакашкой, но моментально получил от старшего товарища по рукам.

Сам Федя цедил настойку, цветом напоминающую абсент, и мне жутко захотелось попробовать. Лакнув, признала, что настойка не только цветом, но и вкусом напоминает мой любимый напиток, и я, вытребовав себе сахару, начала злоупотреблять по всем правилам.

Глаз у меня заплыл конкретно, поэтому я не сразу заметила, как с наступлением вечера начала подтягиваться публика специфического вида и «Щедрый гном» стал напоминать бандитский притон. Всякие маргинальные личности так и косились в нашу сторону на предмет определить: «Можно этих потрясти на предмет денег безнаказанно для своего организма или ну его на фиг». Кровосос показал клыки, и народ сделал вид, что нас тут не существует. Я полезла за разъяснениями к вампиру, какого хрена он заволок нас в этот вертеп? На это кровопивец мне сообщил, что сей постоялый двор является клубом для представителей разных криминальных и околокриминальных структур.

Тем временем вечер набирал обороты и градусы. Несколько дочерей из семьи женщин древнейшей профессии пытались склеить наших мужчин, а Оранжевая усиленно перемигивалась с огромным мужиком. Судя по морде и мечу, можно было предположить, что он наемник. К нам пару раз подваливали какие-то мелкие урки, мечтающие втянуть нас в азартные игры, а Синий, Зеленый и Крыс практически поселились в декольте у служанки с такими пышными формами, что мне впервые стало стыдно за свой скромный третий номер.

Сжалившись, я благословила драконов на постельные подвиги, и они шустро испарились. Демиурчик, улучив момент, когда мы с его наставником отвернулись, выдул залпом полкувшина и начал смотреть на меня жалостливыми глазами. Чисто из вредности я сообщила, что воздержание пойдет на пользу разведчику и всякие полуголые мамзельки не имеют права смущать того, у кого должны быть чистые руки, холодное сердце и трезвый ум. Но тут, проявив мужскую солидарность, за демиурчика вступился Федор и попросил дать мальчику насладиться последними часами спокойной жизни. Я устало махнула рукой, и обрадованный полувампирчик начал усиленно кобелировать с девицей нетяжелого поведения.

Из принципа я прочла ему целую лекцию о венерических заболеваниях, втайне надеясь, что после красочных описаний у него пропадет аппетит к женским телам. Но, к сожалению, на потенции это никак не сказалось. Он весьма шустро уволок свою довольно потасканную грезу, предварительно хлопнув по заду предмет желания большинства присутствующих в зале мужиков, по совместительству разносящий пиво. На прощанье я ему крикнула:

— Если завтра она сможет свести ноги вместе, на глаза, позорник, мне не попадайся!

Грянул дружный хохот, и народ окончательно признал меня за свою. С расстройства, что ничего, достойного себя, не узрела, я решила заказать еще курочки, но в этот момент в зале раздался испуганный шепоток, и вампир кивком показал мне на закутанную в плащ фигуру. Дурой я не была и поэтому быстро сообразила: пришел нужный нам клиент. Выдав мне инструкции его не ждать, а идти в номер и сидеть там тихо, драки не провоцировать — Кровавый смазанным движением переместился в самый темный угол помещения.

Вернулась в номер и решила упасть в объятия Морфея. Но заснуть мне не дали. Сквозь тонкие стенки со всех сторон до меня долетали скрипы кроватей, охи-вздохи, ахи-трахи, шлепанье босых ног по полу и наигранные стоны.

«Старушка, мы прям как на съемках порнушки присутствуем, а сами не участвуем», — завистливо вздохнула сидящая на скамейке запасных половая жизнь.

Уныло кивнув, я взгромоздилась на подоконник и решила покурить. Но даже тут мне не было покоя. В соседнем окне появилась всклокоченная девица и попросила:

— Подружка, выручай, побудь у нас третьей.

— На троих я только пью, а в постельных делах предпочитаю быть единственной, так что придется тебе в одиночку отрабатывать гонорар, — зло огрызнулась эгоистическая натура.

Проститутка высунулась побольше и, сделав большие глаза, покаялась, что клиент странный попался, никак не идет на контакт. Если ничего не получится, то ей придется возвращать деньги, а сутенеру это явно не понравится. Мне было плевать на чужие проблемы, и, выкинув бычок, я лениво спросила:

— Что, предлагаешь мне домкратом поработать, пока ты будешь перед импотентом сиськами трясти, помогая мне разжечь его похоть?

Путана сделала умоляющие глаза, я презрительно хмыкнула — групповушка меня не прельщала, тем более что одним из ее участников являлась продажная тетка. Собралась попрощаться, но тут шлюха сказала, что ее клиент — один из моих попутчиков, и мне стало жутко интересно, кто меня так позорит. Я пошла в соседний номер.

Картина, представшая перед глазами, навсегда отпечаталась в памяти. Скажу прямо, это жемчужина в моей коллекции приколов. Забившись в самый дальний угол кровати, на меня с ужасом смотрел дрожащий Крыс. С трудом сдерживая ржание, я тоном добренького доктора поинтересовалась:

— Ну-с, что у нас тут? Ай-ай, большой, вроде, а не хочет принимать процедурки про избавлению от переизбытка гормонов. Мальчик стесняется тетеньки?

Демиурчик отрицательно качнул головой и судорожно вцепился в край одеяла.

Я подошла поближе и начала увещевать:

— Полноте вам, батенька, поверьте старому ветерану эротического фронта — это не страшно, вы, главное, расслабьтесь и дайте профессионалке спокойно работать.

Пацан не реагировал и таращил на меня испуганные глазенки.

— Выводи его из шока, — подсказал мозг, и я послушно заорала:

— А ну друг-недотраха, быстро отвечай, какого хрена ты тут ломаешься? Сам меня чуть слюнями не уделал, пока на нее пялился, а теперь от проститутки чуть не под кровать прячемся?!

От моего крика Крыс отмер и выдал:

— Она, как только положил ее на кровать, сразу стонать начала, я испугался, что больно ей сделал. А потом эта тварь на меня кинулась и все пыталась сверху залезть, я и подумал, что ее кто-то нанял и она хочет меня задушить. И вообще, эта дрянь какая-то бешеная, постоянно меня хватает за все места.

Закусив от смеха губу, я подошла к девке и шепотом спросила:

— Что ж ты, мать, так лопухнулась, девственника не просекла, вроде ты не новичок в этом бизнесе?

— Откуда я знала, что он мальчик: когда до номера шел, он меня чуть целиком не проглотил, пока миловались, а как до дела дошло, так он сразу перепугался, — расстроенно брякнула жрица любви. И без перехода добавила:

— Ты ж его знаешь, выручи, а? Меня Мефстост убьет, если я сегодня ему денег не принесу. Ты только начни, а дальше я уж сама, ну что тебе стоит, помоги, а, ты ж вроде тоже женщина?

Ну вот и как после такой просьбы я могла отказать практически родной сестре? Правильно, никак.

Подойдя к трясущейся, как от лихорадки, жертве трудового энтузиазма, я мягко опустилась на кровать. Подпустив в глаза нежности, медленно наклонилась и томно поцеловала Крыса прямо в приоткрывшиеся от удивления губы. В первый момент мальчонка растерялся, а потом даже стал неловко отвечать. Не прерывая лобызаний, я пальцами прогулялась по груди, опустила ладошку пониже и слегка царапнула коготком животик. Он выпустил из рук одеяло и, прерывисто вздохнув, стиснул меня в объятиях. Ребра протестующе заныли, и я довольно шустро переместила руку ему на пах. Пара поглаживаний — и парня можно было пользовать. Лизнув его в шею, я интимным шепотом попросила закрыть глаза. Пацан тут же подчинился, а я шустро скатилась с кровати и, на цыпочках подойдя к незадачливой девке, шепнула:

— Все, он твой, можешь применять по назначению и смотри, не забудь отчинить мою долю. Учись, как надо с мужиками обращаться, — показала язык и тихонько покинула поле битвы.

Завалившись в кровать, я ржала как конь примерно полчаса. Вдоволь повеселившись, наконец заснула с чувством выполненного долга.

Утром нашла под дверью пару монеток: мелочь, а приятно, похвастаюсь Сосискину, что день прожила не зря. Потом, подкараулив Крыса, выходящего из комнаты, сунула ему кулак под нос и пообещала убить, если он кому-то скажет, что я его поцеловала. Оставив парня полыхать от стыда, я, весело насвистывая, отправилась на завтрак. Совершать набег на лавку, где продаются амулеты защиты, на голодный желудок было чревато — налет вполне мог обернуться убийством, а милосердие иногда стучится в мое черствое сердце.

ГЛАВА 12

Выйду я ночью одна без испуга,

Пусть остановит какой-нибудь гад.

«Мне б папиросочку…» — скажет бандюга,

Тут я и вытащу связку гранат!

Автор неизвестен

Когда спустилась в зал и увидела лучащиеся удовлетворением морды драконов, мне немедленно захотелось сделать пакость. И не надо говорить, что зависть — плохое чувство, это я знаю, но ничего с собой поделать не могу. Подойдя к столу, я поздоровалась, чмокнула Федю в щечку (отчего он впал в прострацию), внимательно оглядела присутствующих и выдала:

— Синий и Зеленый, надеюсь, вы предохранялись, в противном случае, если мой лагерь начнут штурмовать девицы с младенцами, в чешуе, как жар, горящей, вам, как честным богатырям, придется жениться. Оранжевая, душечка, ты вроде как вышла из того возраста, когда любовные отметины носят, как медали? В нашем возрасте это уже неприлично, попахивает прыщавым хвастовством. Владыка, ты же опытный боец, что ж у тебя следы мужской доблести совсем на другом месте-то? Новая поза или только карлица на тебя скинулась?

Заметив краем глаза подошедшего Крыса, я исторгла из себя душераздирающий вздох и прошелестела:

— Я так вчера на тебя надеялась, что ж ты растерялся, малыш? — И с чувством глубокого самоудовлетворения плюхнулась на стул.

Трапеза прошла в натянутой атмосфере. У Синего и Зеленого ходили на мордах желваки, что говорило о нешуточной работе мысли на тему — пронесет или готовиться расстаться со свободой? Оранжевая постоянно пыталась скрыть волосами большущий засос на шее, параллельно мечтая провалиться от стыда под землю. Дракон старался не поворачиваться ко мне правой щекой со свежей царапиной, которой не было, когда он нас вчера покидал, и испуганно вжимал голову в плечи, стоило мне только открыть рот. Демиурчик не смел поднять на меня глаза от стоящей перед ним тарелки и грозился ушами поджечь мир. Только мы с вампиром пребывали в прекрасном настроении. Я — потому как сделала гадость ближнему, а он — потому как согласно докладу выполнил возложенную на него миссию и договорился, что меня вечером примет старший братства, а также успел на рассвете попробовать на клык разбойника, потребовавшего у него кошелек.

Решив повысить температуру, царящую за столом, моя предусмотрительность попросила поподробнее рассказать про товарищей, к которым планировала нанести визит. Как говорится, меньше знаешь — крепче спишь, а я себе только что нажила бессонницу.

Волшебник драл за свои амулеты такие бабки, что мне пришлось бы нагружать золотом целый караван верблюдов, чтобы с ним расплатиться. А старший Руки хоть и согласился с нами встретиться, но не факт, что даст кого-то из своих людей в учителя. Слишком мой заказ специфический, а наемные убийцы не раскрывают профессиональные секреты. После этих известий наступила мертвая тишина, нарушаемая моим сердитым сопением. Ну не привыкла я, когда мои планы нарушаются.

Подумав минут десять, выкурив пару сигарет, но так ничего и не решив, мои расчетливость и опыт проживания с Сосискиным расстроенно спросили:

— А чего так дорого-то дерет кудесник за свои побрякушки, он что, делает их из своих зубов и костей нецелованного старца, сына и внука девственников?

Вампир посмотрел на меня как на деревенщину, чудом попавшую в бутик на Родео Драйв и наивно интересующуюся, почему у них на рынке в Мухосранске кофточка стоит пятьсот рублей, а тут точно такая же пять тысяч долларов?

— Дарья, потому что для всех амулетов требуются редкие компоненты: волосы истинной, а не обращенной русалки, звездная пыль фей и тому подобное. Но, сама понимаешь, волшебников много, а дивных созданий мало, вот от того такая высокая цена. Тем более что тебе нужен самый лучший в этом деле, а он использует только настоящие материалы, а не дешевые заменители.

После этих слов я оскалилась улыбкой капитализма и подмигнула:

— Ну вот с этого и стоило начинать, теперь я знаю, как с ним разговаривать. И еще, давай прикинем хрен к носу, чем можно купить главного киллера, потому как думаю, простым золотом его не обаяешь.

Федя завис надолго, а когда он к нам вернулся, расстроенно признался: он не знает, чем удивить человека, который бессменно стоит во главе такой организации более пятидесяти лет. Теперь пришлось поскрипеть мозгами мне. Если у нас любой прыщ чуть во власть выпрыгнет, так через год особняк себе отстраивает и исключительно на «майбахе» свою задницу перевозит, то что говорить о чиновнике такого уровня?

«Не тупи! Даю подсказку: подумай, сколько лет дядечка рулит и какая у него нервная работа, к тому же он явно под кем-то ходит», — через зубы процедила осведомленность в некоторых вопросах, и я, мерзко хихикнув, радостно потерла ладошки.

Пригнувшись к Федору, быстро зашептала ему на ухо свои соображения. Выслушав, он галантно поцеловал мою руку и пошел трясти своих шпионов. А я, предварительно связавшись с нашим палочкой-выручалочкой Эдиком, стала выдавать ценные указания драконам. Услышав, что от них требуется, Владыка долго шипел, обзывал меня нехорошими словами и от лица всех наотрез отказывался выполнять мои просьбы. Пришлось напомнить о плохом вчерашнем поведении кое-кого, пригрозить страшными карами, напомнить о наших родственных связях, после чего он признал, что я таки гений. Еще немного поворчал для порядка, но остальные, горя желанием реабилитироваться в моих глазах и беречь свои нервные клетки, шустро метнулись выполнять поручения, не дожидаясь своего босса. Пришлось Эдику тоже отправляться в поход за моими заказами.

Вернувшийся вампир подтвердил мои мысли достоверной информацией, и я приготовилась ждать возвращения ящеров. Ближе к середине дня они объявились и принесли все, что им было велено. Я, экипировавшись должным образом и прихватив в качестве провожатого Кровавого, выдвинулась на первую позицию.

Примерно через двадцать минут после того, как мы покинули постоялый двор, Федя остановился возле витрины с выставленным совсем непонятным для меня инвентарем и порадовал:

— Вот, Дарья, мы пришли, это магазин самого известного в королевстве артефактора. Ты прости, но я по понятным причинам не смогу составить тебе компанию.

И, зловеще усмехнувшись, добавил:

— Пойду навещу старых друзей, а потом вернусь за тобой.

Понимающе кивнув, я, пониже надвинув шляпу и запахнувшись в черный плащ, шагнула внутрь. Едва оказавшись в этом магическом супермаркете, стала нервно озираться, словно проверяя, идет за мной кто-то или нет.

Вдруг откуда-то из-под потолка раздался мужской голос, заставивший меня подпрыгнуть от неожиданности:

— Добро пожаловать к достопочтенному магистру белой магии мэтрассиму Лунарию. У нас вы можете найти товары на любой вкус. Ваша безопасность — это наша работа!

«Лунтик, значится», — хихикнула непочтительность ко всяким экстрасенсам.

«Дешевый рекламный трюк», — скривился мой большой опыт покупателя.

«Сейчас начнет впаривать уцененку», — добавило чутье на дешевый развод.

Я не успела ни достойно их поддержать, ни унять стук сердца, потому как из углов начал выплывать туман, а из него материализовался старичок благообразного вида. Седые до плеч волосы, борода, как у Деда Мороза, белые одежды и хитрющая рожа.

«Типичный Гэндальф Белый и такой же позер», — скривилась, как при виде таракана, наблюдательность, и я была с ней полностью согласна.

Ну не люблю я вот таких сказочных волшебников, мне по душе отрицательные персонажи. Я с детства переживала за всяких Кощеев да Змеев Горынычей и хлюпала носом, когда их убивали. Те хотя бы не скрывают своей гнусной натуры, а всякие добряки делают величайшие пакости с мудрой улыбкой, прикрываясь высокими идеалами.

Тем временем артефактор расплылся в профессиональной улыбке и прочирикал:

— Кого я вижу в…

Я совершенно невежливо перебила:

— Тсс!!! Я тут инкогнито.

И, воровато оглянувшись, многозначительно прошептала:

— Где мы можем поговорить, чтобы нас никто не услышал и желательно не увидел?

Старикашка недоуменно поднял брови, а я жарко зашептала:

— Боюсь, что если нас услышат, то сюда сейчас же набегут ваши конкуренты, и начнется давка. Так что давайте пройдем в тихое и защищенное от посторонних глаз и ушей местечко, ну, если вас, конечно, заинтересует приобретение слез единорога!

Дедок испуганно пискнул, одной рукой схватился за сердце, второй заграбастал мою конечность и поволок меня куда-то вглубь лавки. Минуя кучу подсобок, он притащил мою тушку в кабинет, захламленный колбочками, баночками, бусиками, колечками, фигурками зверей и чучелами птиц, диковинными растениями и прочей хренотенью, которые делали комнату похожей на жилище Плюшкина. Старик смахнул свитки с письменного стола и водрузил на его середину стеклянный колокольчик. Потом начал творить руками всякие пассы и шептать под нос тарабарщину.

«Чумаком работает», — зевнуло телевизионное знакомство с такими вот «махальщиками руками».

«Ему бы выдать флажки и отправить на флот сигнальщиком служить», — заржала ехидность.

Ну а я терпеливо ждала, когда дед навешает глушилок и просканирует помещение на предмет шпионских жучков. Наконец он закончил манипуляции и, потирая ручки, провозгласил:

— Ну-с, покажите, что у вас есть?

Я не стала ломаться и жестом вуайериста распахнула плащ. Волшебник с тихим стоном осел на пол, а я посмотрела на полы своей накидки и подумала: «А не переборщила ли с ассортиментом?»

Думаю, все помнят момент из фильма «Иван Васильевич меняет профессию», когда барыга у магазина «Радиотовары» показывает Шурику, натурально, из-под полы, свой товар. У меня на подкладке было примерно то же самое, только вместо микросхем и радиоламп висели: чешуйки драконов четырех цветов, локоны всяческих дриад, нимф и русалок, как грибы на ниточке, болтались зубы, когти и перья химер, грифонов и горгулий. В отдельных скляночках плескались слюна мантикоры и желчь виверны, кровь эльфов и слезы дроу, а также весело подмигивали глаза василисков. Про такие мелочи, как птичье молоко (перо феникса я посчитала банальным) да живая и мертвая вода даже говорить неудобно.

— Простите, это все настоящее? — подал голос артефактор.

— Милейший, я похожа на тех, кто будет предлагать туфту? — выгнув бровь, спросила в ответ.

— В нашем мире очень мало драконов, и селятся они высоко в горах, их чешуя ценится на вес золота, а единороги вообще почти исчезли, — залепетал он и начал тянуть свои загребущие ручонки к контрабандным товарам.

— У меня свои методы поиска диковинок и широкая клиентура в других королевствах, но теперь я решила расширить рынок сбыта, и вы первый, кому я делаю предложение стать моим покупателем, — во мне автоматом включился коммерсант.

Кудесник судорожно сглотнул и, не отрывая глаз от моего передвижного прилавка, осторожно попросил проверить на подлинность все представленные ингредиенты. Я великодушно кивнула, и дедок, нацепив на нос очки, начал пристально вглядываться в магическую барахолку. Спустя какое-то время он на негнущихся ногах подошел к шкафчику, открыл его, достал из недр зеленую бутылку и намертво присосался к ее горлышку.

«Хоть бы капельку предложил, жмотина», — зашевелилась печень, почувствовавшая запах хорошего вина.

«Цыц, дурында, на работе мы не пьем!» — шикнул на нее мозг.

Тем временем старикан оторвался от напитка, утер тыльной стороной ладони порозовевшую бороду и хрипло каркнул:

— Сколько?

Небрежно скинув плащ на стоящий стул, я плавно подошла к нему и, доверительно взяв под локоток, мурлыкнула:

— Видите ли, мой дорогой друг, я со своими компаньонами постоянно подвергаюсь опасности, добывая такие редкости. Сами понимаете, враги не дремлют, так что в честь нашего будущего плодотворного сотрудничества за все это попрошу пять тысяч золотых и одиннадцать универсальных амулетов от всего на свете, похожих на стоящую на мне защиту.

Дед тут же завизжал:

— Беру все!

«Продешевила, идиотка», — закудахтала жадность, как только мы хлопнули по рукам.

«Молчи, убогая, и радуйся, что нам вообще заплатили! Тут пьяные слезы Сивки, кровь эльфов из клана „Трахаем все, что шевелится, а что не шевелится, то толкаем и трахаем“. Как думаешь, много там целомудренных граждан? Драконы приволокли свой давно сброшенный эпидермис, пылящийся в их пещерах веками, а все остальное взято с помойки возле Магистрата тьмы на Лабуде!» — открыла коммерческую тайну деловая хватка.

Прежде чем покинуть счастливо жмурящегося пенсионера, я уточнила, что мне нужны такие побрякушки, которые невозможно ни потерять, ни разорвать. Они должны не только глушить магию владельца, но и защищать как от простенького сглаза, так и от самого сильного колдовства. При этом их владельцев нельзя превратить в другое существо, а один из оберегов должен быть сделан для некрупной собаки. И все это необходимо мне завтра, ибо я собираюсь на очередную охоту за сырьем.

Лунтик заверил, что все будет готово к сроку, и начал меня выпихивать к выходу — видать, не терпелось подальше припрятать покупки или отправиться их перепродавать. На прощанье, стоя в дверях, я состроила умоляющее выражение лица и спросила:

— Мэтр, а нет ли у вас знакомого специалиста, способного потренировать моих компаньонов в езде на лошадях и прочих премудростях кочевого образа жизни? Сами понимаете, смертность в нашем деле велика, и мне нужен тот, кто постоянно будет обучать новых членов моей команды.

Он пообещал подумать, мы еще раз попрощались, и я бодренько выкатилась, сделав в памяти зарубку — не забыть сообщить Сосискину о новом направлении нашего бизнеса; «очистка помоек у одних и поставка колдовских запчастей другим».

Зайдя за угол, стала ждать вампира, задержавшегося у своих знакомцев. Чтобы не возвращаться в «Щедрого гнома», мысленно позвала Владыку, попросила найти меня и забрать золотовалютный запас. Отправляться в трущобы с таким количеством драгметалла, как у меня, было равносильно объявлению начала тотального уничтожения всех преступников столицы. Убить-то меня не убьют и денежки хрен отнимут, но драконы снесут полгорода, если с моей головы упадет хотя бы один волос.

Примчавшийся дракон, когда я передала ему пять весело звенящих мешочков, решил отхватить свой кусочек пирога. Сначала он мне польстил, заявив, что восхищен моими методами ведения переговоров, а потом наивно уточнил:

— А каков наш процент от участия в предприятии?

Порывшись у себя в карманах, я вытащила самую мелкую медную монетку с затертым на ней изображением дядьки в короне и протянула ее со словами:

— Купи себе пирожок, а сдачу можешь оставить. В общем, держи, дружок, и ни в чем себе не отказывай.

— Ты издеваешься? — Он задохнулся от возмущения.

— И не думаю, как говорится, «от каждого по способностям, каждому по труду». Операцию разрабатывала я, на дело ходила в одиночку, связи по сбыту тоже налаживались мной, так что ваше участие сведено к минимуму. И вообще, радуйся малому, что за манера во всем свою выгоду искать, а мне втирать про бескорыстную дружбу!

— Чтоб я еще раз с тобой связался, да ни за что! — в сердцах сплюнул обутый увеличенный птеродактиль.

— В следующий раз, когда меня бросишь и пойдешь по бабам, сто раз подумай, какими финансовыми потерями для тебя это может обернуться, тупиковая ветвь эволюции, — вздернула нос мстительность.

Нашу перебранку нарушил появившийся из ниоткуда вампир. Он молча кивнул в сторону кривой улочки и поплыл в темноту подворотни. Показав дракону на прощанье неприличный жест, я шустро посеменила за удаляющейся спиной Феди.

Чем дольше мы с ним шли, тем больше я соглашалась с Остапом Бендером, который однажды сказал: «Да, это не Рио-де-Жанейро». Тут прекрасные дамы не бряцали поясами верности в уютных замках, обитых шелковыми гобеленами и смотрящих на мир сквозь цветные стекла виражей. И я не видела, как благоухающие утренней свежестью рыцари бодренько скачут по чистенькой мостовой, обрамленной цветущими садами, к властительницам своих дум. Если охарактеризовать в нескольких словах, что я увидела, то это была ужасающая грязь, и приходилось практически бежать и молиться, чтобы мне не вылили на голову ночной горшок или ведро с помоями.

Пока мы шли до места встречи, нас раз десять пытались ограбить и убить. Так что когда стукнули в дверцу покосившегося домишки, вампир раздулся от дармовой крови до состояния воздушного шарика, а я значительно пополнила свой запас ненормативной лексики. Нам открыл приземистый коротышка и предложил следовать за ним. Пройдя по коридору, насквозь провонявшему кошками, он остановился возле обшарпанной двери и трескучим голосом попросил сдать оружие. Федя тут же протянул свою шпагу, а я виновато развела руками: мол, простите, но свой любимый автомат Калашникова оставила дома на стойке для зонтиков. Мне не поверили и нахально обшмонали, подолгу шарясь у меня по ногам и практически навечно застряв в области бюста. Пришлось терпеть, костерить почем свет демиурчиков и строить планы по их казни. Наконец нам разрешили пройти в святая святых братства Руки, Забирающей Жизнь.

Войдя, я удивленно присвистнула. Видимо, преступный синдикат не пожлобился на дизайнера. Огромный кабинет, отделанный деревом, статуи, картины, роскошный ковер на полу, шелковые ковры, коллекция холодного оружия, хрустальная люстра на потолке. Только одно непонятно — как все это поместилось в домике старика Тыквы?

Видимо, это явно было написано на моем лице, потому как появившаяся из открывшейся сбоку двери невысокая фигура, задрапированная в серую накидку с капюшоном и с красной маской, закрывающей все лицо, произнесла дребезжащим голосом:

— Это всего лишь пространственная магия, девочка.

— Понял, не дурак, дурак бы не понял, — вздрогнул инстинкт самосохранения, а я, стараясь не колыхаться, как флаг на ветру, склонилась в вежливом поклоне.

Старший кивнул в ответ и взмахом руки предложил нам сесть. Я успела заметить, как в прорезях маски блеснули глаза. На заднем фоне отметила, как моя сорочья страсть к фенечкам уставилась на его печатку с головой птицы, держащей в клюве кисть человеческой руки. Он прошел и сел за большой стол, за его плечами сразу выросли две неприметные личности, а мы с вампиром притулились на стоящих напротив неудобных стульях.

Ерзать было неприлично, поэтому я велела заднице, делающей попытки расположиться поудобнее, уняться и начала излагать цель нашего визита. Меня выслушали в полной тишине, нарушаемой только треском горящих дров в камине. Когда закончила, глава убийц медленно заговорил:

— Правильно ли я понял тебя, девочка, ты просишь нас научить своих подопечных убивать так же, как умеют члены нашего братства?

— Совершенно верно.

— Тогда объясни мне, какая выгода нам учить своих соперников?

Врать такому авторитету было чревато осложнениями, и я ответила максимально честно:

— Мы не из этого мира, и у нас есть заказ на Наместника тьмы. Как только дело будет сделано, тут же свалим. Наши навыки и оружие не действуют в вашем мире, поэтому я решила обратиться к своим коллегам.

Маска подалась вперед и повелительно сказала:

— Назови, кто приказал тебе забрать его жизнь.

Я укоризненно покачала головой:

— Уважаемый, мы же с вами профессионалы, поэтому вы должны понимать, что имя заказчика я не могу назвать по понятным причинам.

Федя решил меня поддержать и тут же влез со своими ручательствами за мое иномирное происхождение.

Старший откинулся на спинку кресла, многозначительно сложил руки на груди и стал слушать, что ему шепчет на ухо один из склонившихся охранников. Удовлетворенно покивав, он вдруг резко, как змея, бросился вперед и ласковым голосом, продирающим меня до костей, прошипел:

— Федриольдрендэрт Кровавый, глава клана Кровавых Охотников, мы наслышаны о вас и в другом случае безоговорочно поверили бы услышанному, но все сказанное слишком похоже на сказку, и думаю, вы поймете, если попрошу вас предъявить мне доказательства своих слов.

Я обеспокоенно поинтересовалась:

— Разве я похожа на здешних обитателей?

Он флегматично пожал плечами:

— Мало ли кто водится в мире и кого только не выводят в своих подземельях наши некромансеры и колдуны…

И уже с угрозой добавил:

— Или ты, девочка, хочешь сказать, будто не можешь подтвердить, что пришла из другого мира?

«Ну и как ты, коза драная, будешь доказывать, что ты не местная? Покажешь свои кроссовки на ногах, или в очередной раз будешь дырявить шкуру?» — заистерило чувство опасности.

«Сколько можно наносить мне раны?» — возмутился организм, почувствовавший, что сейчас, возможно, начнется санкционированное кровопролитие.

«Да, сейчас, опять буду заголяться перед всякими извращенцами», — гневно прошипела гордость.

Мне и самой проливать кровь и впутывать телохранителей не хотелось. Поэтому поинтересовалась, какие доказательства им требуется предоставить. В ответ хозяин кабинета отдал шептуну на ушко короткий приказ: «Привести сюда Креофиолда!» — и через пару минут в его сопровождении в комнату зашел худой, как щепка, всклокоченный мужчина с лихорадочным румянцем на изможденном лице и с фанатичным блеском в глазах.

«Безумный гений зла!» — испуганно пролепетала душа и ушла в пятки.

Он подошел ко мне, начал пристально смотреть в глаза, и я поняла, что сейчас мне устроят проверку на вшивость, потому, скрипя зубами, мысленно попросила драконов снять защиту. Как корчилась чистоплотность при виде этого воняющего черт знает чем скунса… Каким чудом мне удалось унять брезгливость, которая желала высказать все, что она думает, пока этот урод держал в своих руках с черными от грязи ногтями мое лицо… Чего мне стоило не рухнуть на пол, когда я почувствовала невыносимую боль в голове, а перед глазами замелькали картинки моего прошлого… А этот мозголом все буравил и буравил меня взглядом и выворачивал воспоминания наизнанку. Я держалась изо всех сил, стараясь не кусать до крови губы, и только из чистого упрямства пережила эту пытку. Наконец он оторвал свой взгляд и равнодушно бросил:

— Она из мира, который называется Земля, ей тридцать три года, не замужем, не невинная девица. Характер мерзкий: хитра, злопамятна и мстительна, как легион демонов. За ее плечами есть победа над Темным лордом и перевернутый с ног на голову мир. Любыми способами добивается поставленной цели. Является Сестрой всех драконов, водит дружбу с богами и демиургами. Ей принадлежит…

Тут я не выдержала и заорала:

— Эй, я сделала вид, что не заметила, как ты выболтал самую страшную тайну женщины — ее возраст, но если сейчас вякнешь, сколько чего у меня есть и где что заныкано от налоговых органов, лично вырву тебе язык!!!

И, вскочив, пригрозила:

— А если кто не поверил сказанному, то я сейчас разозлюсь, и все узрят гнев моих друзей!!!

Старший расхохотался и взмахом руки отпустил колдуна. Убедившись, что я не заеду ему по ушам, он поинтересовался, чем собираюсь расплачиваться с братством. Подошла к нему и достала из корсажа одну хитрую вещицу, переданную для меня Эдиком. Протянув ее на ладошке, стала наслаждаться реакцией. Замаскированный по самое не могу авторитет во все глаза смотрел на искусно выточенную из полупрозрачного камня копию его печатки. Через очень продолжительное время он выдохнул:

— Откуда у тебя потерянный много лет назад знак нашего покровителя?

Наклонившись пониже, я еле слышно прошептала:

— Ну ваш маг сказал ведь, что я общаюсь с богами, вот, пришлось попросить у одного из них вернуть своей пастве священную реликвию. Кстати, он передал, что будет очень недоволен, если вы опять оставите ее без присмотра! И еще, зная вашу деликатную проблему, позволю себе добавить лично от себя чудодейственное снадобье: одна таблетка — и вы снова зверь в постели! — И вытащила из кармана коробочку с надписью «Виагра».

Стоит ли говорить, что мы добились полного взаимопонимания? Расставались лучшими друзьями, и меня горячо заверили, что завтра со мной свяжутся и обо всем сообщат. Всю дорогу до постоялого двора Федя хранил молчание и нарушил его только тогда, когда я схватилась за ручку двери.

— Даррья, где ты взяла их утраченный артефакт? Члены братства перерыли весь Изменчивый в его поисках, но так и не нашли, а ты это сделала за пару часов.

— Да какой, на фиг, их артефакт. Я просто попросила друга пробить по своим каналам, нет ли у наемных убийц своего бога-покровителя и не херили ли они что-нибудь из его подарков. Он узнал все, что было нужно, сделал копию этой птички и чуть капнул туда своей силы, вот и все. Делать мне больше нечего, как занятых людей от дела отвлекать и поручать им заниматься поисками пропавших вещей!

ГЛАВА 13

Настоящая женщина должна разрушить дом, сломать дерево и родить дочь!

Один из лозунгов феминисток

Утром, по холодку, наша гоп-компания покидала столицу. Как ни странно, жертв и разрушений удалось избежать. Ну хорошо, почти избежать. Скандал с гномом, пытавшимся нас нагреть на половину золотого, и образовавшиеся в результате этого разгромленный зал постоялого двора да фонарь у него под глазом считать достойными внимания не будем.

Прежде чем улететь, я заскочила к Лунтику, и он передал мне одиннадцать амулетов — десять пеньковых веревочек с болтающейся на них галькой «куриный бог» и шикарный собачий ошейник, богато украшенный узорами из бисера. Еще раз подтвердив свои намерения сотрудничать (когда это я от денег отказывалась?), моя предусмотрительность наотрез отказалась что-либо подписывать. После этого маг зауважал меня со страшной силой — не иначе как подумал, что я раскрыла его коварные планы по моему закабалению. Обсуждать прайс-лист без Сосискина нервная система побоялась, и я пообещала прислать своего поверенного и сообщить расценки в ближайшее время. Вот тут старикан забеспокоился: дескать, мои люди могут прийти в неподходящий момент, и тогда о наших делах пронюхают конкуренты, а ему это надо примерно как очередной благотворительно-принудительный взнос в казну.

«Гы, вспомни про славянский шкаф и герань на окошке», — заржала память, прослушав его душевные метания между «хочется» и «колется».

Пришлось наморщить мозг и приколоться. Накалякав объявление «Скупка секонд-хенда на килограммы», я на голубом глазу предложила его вешать, когда в лавке никого не будет. Ну мои люди называют пароль «Превед медвед», а Лунтик должен отозваться «Вы ошибаетесь, йа креветко».

Под впечатлением от моих талантов конспиратора старый пень всучил амулетик на счастье. А потом еще и порадовал, доложившись, что в ближайшее время в город должен приехать выдающий ученый современности. Национальная гордость своего народа, кавалер всяческих орденов и лауреат международных премий, педагог с мировым именем, светило всея Изменчивый, с которым он постарается встретиться и обсудить мое предложение по сотрудничеству. Наказав предлагать потенциальному учителю любые деньги, но в пределах разумного, я чмокнула артефактора в щечку (мне все равно, а дедульке приятно) и побежала в сторону ворот.

По пути мне под ноги кинулся чумазый мальчишка и шепнул, что через три дня ко мне приедет человек старшего. Связной вручил мне резную шкатулку и озвучил извинения начальства — оно не могло прислать специалиста раньше, увы, срочный заказ. Я поблагодарила пацана монеткой, пихнула нос в ларчик, присвистнула и попросила высказать мою благодарность и ожидать в скором времени посылку.

Судя по лицам дожидавшейся меня компании, они делали ставки: кто еще пострадал от моего беспредела — и были крайне удивлены отсутствием конвоя. Подойдя вразвалочку к лишенцам, мое командирство кинулось раздавать ценные указания:

— Журавлик мой бумажный, просканируй продукцию на качество и посторонние функции, а ты, Крысеныш, после проверки быстро примеришь средство индивидуальной защиты. И давайте, шевелите ластами, у меня там, поди, Сосискин голодает и Димульчик мается без вести, куда его суженая запропала!

Владыка поочередно подносил амулеты к лицу и внимательно рассматривал их, от чего в его глазах отражались всполохи огня.

«О, переносной рентген, небось сейчас и снимочек из штанов достанет!» — сумничал мозг.

«Скорей сертификат соответствия», — вставила свои пять копеек манера пререкаться.

Тем временем антивирус от магии закончил поиск троянов и, вертя на пальце презент старикана, качая головой, выдал заключение:

— Вот за что я тебя уважаю, хоть ты и не вылупилась из яйца, как все приличные драконы, так это за то, что в тебе веры, как в бывалой зэчке. Все амулеты нормальные, работа выше всяких похвал, хотя принцип действия отличается от всех, которые я знаю. Но вот в этом стоит следилка, и если бы ты его надела, создатель этой штуки мог бы видеть все, что ты делаешь, и знать, в каком месте находишься. Так что придется его уничтожить.

Он кинул амулет на землю и занес ногу.

— Стой! — заорала мстительность. — У меня другая идея.

Дракон, зная меня, потер руки в предвкушении феерической гадости. Я не заставила себя ждать:

— Можешь сделать так, чтобы он показывал ему бесконечный «Магазин на диване»? Только ты там замени цены на местные, ну а если будут заказы, то исполняй, но учти — барыши пополам! Правда, я не знаю, в какую задницу он будет себе втыкать электрический вибромассажер, но это, как говорится, не наши проблемы!

От хохота Владыки взлетели галки, сидящие неподалеку на дереве, споткнулась флегматично бредущая лошаденка, от чего с нее свалился заснувший всадник. Товарищ по гадостям подкинул «шпиона» в воздух, и он рассыпался снопом искр. Судя по морде огнедышащего друга, можно было не сомневаться, что в ближайшее время Лунтику гарантирован беспрерывный просмотр бесполезных вещей.

Разобравшись с умником, решившим вынюхать мои секреты, я надела на демиурчика амулет. Как только набор для утопленника «Веревка и камень по цене куска мыла» оказался на его тощенькой шейке, побрякушка на мгновение превратилась в витую цепочку с искрящейся на ней подвеской в виде странного знака. Магическая приблуда напомнила то ли смесь арабской вязи с шумерской клинописью, то ли знаки стенографии напополам с иероглифами, к сожалению, толком разобрать не успела, потому как она вспыхнула и снова приобрела невзрачный вид.

— Руна Абсолютной Защиты, — потрясенно выдохнул Федя, как только смог проморгаться. — Я только слышал о таком, но никогда не видел. Даже у нашего короля есть только Знак Отражения.

«Надеюсь, на ее изготовление не пошли те огрызки трансплантологии, которые ты ему вчера всучила», — забеспокоилось опасение за качество выполненных работ.

Ну а я горделиво подбоченилась:

— Просто у вашего монарха ограниченное финансирование и неправильный подход к людям. На будущее, когда тебе что-то нужно от человека, надо говорить не «мне требуется», а «чем я могу вам помочь».

— Только вы, мадам, забыли уточнить, что вам такое говорить под расстрелом нельзя, ты ведь любого как липку обдерешь, — хохотнул Владыка.

Ввязываться в скандал не хотелось, но и спускать наезд в свой адрес я не собиралась, поэтому, ласково улыбнувшись, моя стервозность поинтересовалась:

— Федор, комрад, а ты не знаешь, сколько мне за живого дракона колдуны отслюнявят? Или, может, лучше тушкой сдать, так сказать, натуральным весом?

Вампир понял меня с полуслова и включился в игру. Обойдя притихшую летающую зажигалку по кругу, он поскреб подбородок и, словно прицениваясь, задумчиво протянул:

— Знаешь, Даррья, думаю, его лучше продавать по частям, ну там, когти отдельно, кости и шкура дополнительно. И, плотоядно облизнувшись, добавил:

— Кровушку можно разлить по красивым флакончикам и торговать ею по капле.

— А за голову можно аукцион устроить, — хихикнув, добавил Крыс.

«Ты пагубно влияешь на ребенка, до встречи с тобой он был милым мальчиком, не грубил старшим и не ходил по проституткам», — завозилась во мне совесть.

Пришлось сурово хмуриться и ставить мелкого на место:

— Одноклеточному слово не давали! По приезде домой, карасеподобный, тебя ждет пара нарядов на кухне, как особо говорливого, трынделятор ты мой вечный.

Оранжевая, опасаясь и за своего шефа и того, что начнется новый виток разборок, предложила побыстрее свалить из этого городишки, уж больно наша великолепная семерка не вписывалась в окружающий мир. Пришлось с ней согласиться, но предварительно предупредить, что я намерена совершить посадку в населенном пункте неподалеку от деревни Снурка и затариться подарками для младшего командного состава.

Когда мы проходили через ворота, стражники во главе со своим старшим встали на караул, выпучили глаза, изобразили из груди колесо и всем своим видом высказали служебное рвение. Я по-отечески потрепала каждого по щеке, порадовалась за парадный вид и милостиво приняла «Рады стараться». Оглянувшись назад, прям растрогалась до глубины души. Лейтенант вытирал скупую слезу и махал нам вслед огромным платком.

«Сейчас нажрутся на радостях до лиловых бегемотов», — съехидничала прозорливость.

«Надо почаще наведываться в эту дыру, глядишь, научим правильно работать местные охранные структуры», — поддержал ее энтузиазм.

Ну а я, зажав нос, стала протискиваться через толпу, штурмующую вход в столицу с другой стороны, стараясь особо не наступать на коровьи лепешки.

Путь до захоронки вещей мы проделали в рекордные сроки — уж очень хотелось покинуть эти «ароматные» края. Я переоделась в свою летную форму, драконы перекинулись, мы собрали вещи, а вампир дал в лоб Крысу за попытку лететь на чужой спине. Бедолага затосковал, представив, сколько километров ему придется корячиться, но безропотно обратился в летучую мышь.

На какой космической скорости шли мои летуны и как за нами поспевали два нетопыря, не знаю, потому как, едва оказавшись на спине Владыки, заснула и безбожно продрыхла до уездного городишки. В очередном лесочке пришлось нацепить на себя наряд дебильного клоуна и обуться в «сапоги-сломай-ногу». Я хотела захватить с собой полувампирчика в качестве грузчика (ну не самой же мне таскать сумки) и заодно проверить, как работает амулет, но наш чекист-надомник настоятельно рекомендовал взять охрану.

— Даррья, после смены начальника гарнизона в Лесном торжище неспокойно, будет лучше, если драконы пойдут с тобой. И оденьтесь как принято у варрлов. А я пока открою юному дарованию секрет, как восстанавливать свои силы после длительного полета. — И, сграбастав вампиреныша за шкирку, поволок его в кусты.

Заметив мой растерянный взгляд, Синий тут же наябедничал:

— А мелкий гад почти всю дорогу проспал у тебя за пазухой.

Услышав, какую змею в буквальном смысле слова пригрела на груди, я, как слон, вломилась в низенький кустарничек и от души заехала демиурчику в ухо со словами:

— Ах ты, прыщ гноявый, решил: сохраню задницу для своей невесты в сухом, надежном месте — и залез ко мне погреться? Да я тебе сейчас за такие дела оставлю только два зуба, чтоб помидоры прокусывать. Ты у меня всю свою жизнь на вставную челюсть работать будешь!!!

Федору удалось меня оттащить от не сопротивляющегося Крыса только после того, как тот поклялся отомстить за мою поруганную честь. Погрозив на прощанье кулаком, я, спотыкаясь на каждом шагу, поползла наводить шороха в провинции. Бальзамом на израненную душу лилось чертыхание драконов, которым тоже пришлось облачаться в попугайские коздюмцы.

«Странно, но у входа нет охраны, не к добру это», — почесала макушку наблюдательность, едва мы вошли в город.

Затащив за угол своих сопровождающих, я закурила и предложила немножко понаблюдать за прохожими.

Через полчаса мне открылась неприятная истина. Народ от людей в форме шарахался похлеще, чем наши граждане от ментов. Те же в свою очередь вели себя как хозяева, вернее, как захватчики. Щипали девиц за задницы, вырывали у идущих из лавок женщин корзинки с продуктами, трясли всех проходящих мужиков, как копилки, горланили пьяные песни и задирали молодых ребят. И, замечу, все это было белым днем, о том, что тут творится с наступлением ночи, думать не хотелось. Дракон, глядя, как только что на наших глазах избили мужчину, вступившегося за свою жену, сжав кулаки, прорычал:

— Надеюсь, ты не будешь возражать, если я сейчас сожгу весь этот воровской притон?

Как бы мне ни хотелось с ним согласиться, но пришлось напомнить, что помимо этих ублюдков тут есть мирное население. А еще все, что я видела, не вязалось с рассказом старосты про нового командира — или он еще не приехал, и подчиненные устроили гульбарий, или начальник был еще хуже предыдущего. Срочно хотелось во всем этом разобраться, ведь в ближайшее время тут должна была открыться ярмарка, на которой я очень хотела поприсутствовать.

Пока набивала сумки копченостями для Сосискина, сладостями для лесных друзей и безделушками для русалок, тысячу раз сказала вампиру «спасибо». Не порекомендуй он мне взять с собой телохранителей и выглядеть как благородная, меня бы уже раз сто изнасиловали, ограбили и оставили умирать в какой-нибудь канаве. Даже присутствие за нашими спинами трех мужчин не спасало нас с Оранжевой от сальных шуточек и непристойных предложений.

У разгневанной драконочки по коже пробегали полоски чешуи. Побоявшись, что она сейчас примет свой истинный облик, мы быстро затащили ее в первый попавшийся двор и заставили исчезнуть. Не то чтобы я боялась драки, но, зная мстительность всяких подонков, можно было догадаться, что они потом всласть отыграются на ни в чем не повинных гражданах.

Под конец нашего похода по лавкам казалось, что меня вываляли в грязи, а в горле пересохло от постоянного крика, которым я глушила зарвавшихся скотов. Глотку срочно требовалось промочить, и мы решили зарулить в небольшой трактирчик, попавшийся нам на глаза, предварительно отправив на разведку Зеленого. Убедившись, что «доблестных военных» там нет, он подал знак, и мы торопливо прошмыгнули внутрь.

Ожидая заказ, я цепким взглядом окидывала посетителей. Благодаря множеству прочитанных в свое время фэнтезийных историй и личному опыту, полученному из квеста по Лабуде, я без труда узнала трех гномов, жителей степей, одного надменного эльфа, странствующую магичку (меч за спиной, тощий кошелек на поясе и миска с пустой кашей на столе). Еще присутствовали всякие пьянчужки и стремный бард, поразивший меня своим писклявым голосом и бандурой, которую он прижимал к себе загипсованной рукой. Короче говоря, ничего интересного, можно было смело сворачивать просмотр и наконец заняться принесенным пивом.

Но вдруг я заприметила в крайнем углу женщину, перед которой стояла приличного размера полупустая бутылка. Было в ней что-то такое, что меня сразу насторожило. Приглядевшись внимательнее, я поняла, что она до боли напоминает мне бывшую классную руководительницу. Когда та, одетая в кримпленовый костюм по моде семидесятых, прямая, как палка, чеканя шаг, появлялась в дверях и голосом, продирающим до костей, здоровалась, в классе наступала абсолютная тишина. А уж если классная орала: «Дегенераты!!! Толстой специально писал сцену про дуб, чтобы всякие придурки, как вы, могли блеснуть своим скудоумием на сочинениях!» — мы все старались из кожи вон вылезти, но осознать, на хрена он написал эту фигню на французском, продублировал на русском и какое вообще значение имеет это дерево для мировой литературы.

Вот вроде ничего особенного в незнакомке не было, если не считать нетипичной для местных короткой стрижки и мужского костюма, да и в целом не имелось ничего, внушающего уважение, но почему-то захотелось выпрямиться и положить руки на стол. Заметив мой интерес, женщина подняла на меня глаза и отсалютовала стаканом, а я машинально повторила ее жест. Наши маневры узрел хозяин, вертлявый мужичонка, который тут же подлетел и, не дожидаясь вопроса, угодливо зашептал:

— Уважаемая варрла хочет знать, кто посмел выразить ей свое непочтение? Или желаете, чтобы я ее выгнал?

Передернувшись от отвращения, мое варрлство сообщило, что всего лишь хочет знать, кто эта женщина.

— Ну… это… — хозяин добавил в голос гадливости, — это Бездонная Глотка, бывший начальник гарнизона. И понизил голос до змеиного шипения:

— Пьет, как выгнали со службы, скоро совсем пропьется.

Я заинтересованно выгнула бровь. По моим прикидкам женщина должна была квасить уже пару месяцев, но вот на запойную бомжиху эта уверенная в себе неизвестная никак не походила. Оттого-то мне жутко захотелось с ней познакомиться. Кинув халдею монетку, я решительно встала и направилась в сторону незнакомки. Вежливо попросив разрешения присесть и дождавшись равнодушного кивка, плюхнулась на стул и представилась.

— Треола Таисан, — отозвалась бывшая начальница гарнизона и сделала большой глоток. А потом, вытерев губы, равнодушно бросила:

— Если хочешь нанять меня в охранники или в сопровождающие твой караван, то иди к Наместнику в задницу.

— Что, мечом владеть не умеешь? — опережая меня, высунулось любопытство.

— Умею, но языком я владею лучше, — усмехнулась женщина в ответ.

И не успела я ляпнуть что-то типа: «Иностранным? И в каком размере?» — леди-военная отрезала:

— Я привыкла командовать людьми, а не рисковать своей жизнью за пару монет. Так что работа простой наемницы меня не интересует!

«Гордая и, несмотря на обстоятельства, не сломалась, не опускается до дешевой халтуры!» — вынесло вердикт уважение.

— Сработаемся, — подтвердил нюх на нужных людей.

Прежде чем предлагать вступать в наши стройные ряды, я все же выпытала причину ее сидения в этой дыре. История была стара как мир.

Треола происходила из семьи кадровых военных и, естественно, пошла по стопам отца и деда. С блеском закончив военную академию, она осталась в столице. Служила честно, не прогибалась, не давала кому надо, но женщине всегда трудно пробиться на чисто мужском поприще. В один далеко не прекрасный день она отказалась выполнить приказ, позорящий честь офицера, — возглавить карательный отряд, который направлялся в одно село, отказавшееся заплатить налоги по причине случившегося зимой мора, и ее отправили в Лесное торжище. По тем временам это было самое глухое место королевства, куда ссылали, как на каторгу, самых нерадивых солдат и офицеров. Пять лет ей понадобилось, чтобы из отстойника создать боеспособное подразделение и сделать укрепленный форпост. Но наслаждаться плодами труда Треоле не дали. В это время Наместник тьмы зачастил с налетами, и Тмутаракань стала для всех просто райским уголком. Граница далеко, нечисть почти не балует, для колдунов интереса тут никакого нет, сиди себе за крепостными стенами да лузгай семечки. Естественно, между придворными тут же развернулась борьба за теплое местечко. Приехала комиссия, придраться ни к чему не смогла, но были бы серебреники, а Иудушки всегда найдутся. Составили рапорт, что начальник гарнизона беспробудно пьет, а подчиненные занимаются чем угодно, но только не тем, что им предписано. Цидульку подписали подкупленные солдаты, и через месяц Треолу разжаловали, лишили полученного за заслуги варрлства и отправили в отставку без пенсии, но с волчьим билетом. На ее место пришел сынок советника короля по военным вопросам — как он «рьяно» исполняет свои обязанности, мы могли сами убедиться. Город превратился в клоаку, результаты усилий Треолы были похерены, а сама она сидела без работы.

— Только не вздумай мне сочувствовать или из милости нанять на работу, — закончив рассказывать, женщина залпом выпила стакан и со стуком опустила его на стол.

— Жалость расхолаживает, а нанимают только лошадь! — отрезала в ответ твердая позиция по вопросам привлечения ценных кадров.

Ну а стремление заполучить себе лучших из лучших кинуло заманилово:

— Я хочу предложить тебе сотрудничество. У меня есть десять ни на что не годных новобранцев, военный лагерь и неограниченные возможности. Сама я теоретик, что хочу сделать, в принципе знаю, но мне не хватает опыта и времени. Поэтому хотелось бы, чтобы ты заняла должность нашего начальника гарнизона и научила моих салаг дисциплине, выправке и всему тому, что ты вбивала в головы своих солдат. Военному делу их будут обучать другие специалисты. Ну а я займусь глобальными вопросами.

Она усмехнулась и, посмотрев на моих телохранителей, спросила, почему я не хочу поручить им заниматься этими проблемами.

Я пошла ва-банк:

— Потому что они не люди (раскрывать расовую принадлежность моих братьев не стала) и не смогут чему-то научить моих подопечных, слишком разные силы, возможности и мышление!

— Заливаешь, — недоверчиво хмыкнули мне в ответ.

— Заливаю я водку в глотку, а когда говорю о деле, всегда серьезна, как гробовщик. Погляди на меня и скажи, я и мои спутники похожи на ваших жителей?

Внимательно посмотрев, она отрицательно качнула головой, а я продолжила:

— Мы иномиряне, и среди моих подопечных нет ни одного человека, а азам разведывательного дела их учит вампир по кличке Кровавый. В скором времени ко мне в распоряжение поступят член братства Руки, Забирающей Жизни, и еще один товарищ, которого рекомендовали как лучшего по выживанию в любых условиях. В дальнейшем понадобятся мастера по бою на мечах и стрельбе из лука. Плачу я более чем щедро, поэтому если согласна принять предложение, то мы будем рады, если ты к нам присоединишься, а по окончании обучения я готова предложить тебе переехать жить в любой мир, где твои таланты оценят по достоинству.

— А если откажусь?

— Все равно я сделаю из них непобедимых воинов, просто потрачу на это гораздо больше своего времени и нервов, а ты профукаешь свой шанс на достойную жизнь, — отрезала в ответ бескомпромиссность.

— Мне нужно подумать, — набивая трубку, задумчиво кивнула Треола.

— Хорошо, если надумаешь, то найдешь нас неподалеку от деревни, где старостой является Снурок, прости, название я не запомнила. Извини, но ждать ответа здесь не могу, у меня там десять охламонов без присмотра и мой лучший друг на сухом пайке.

— Дальние выселки, — обронила она, ну а я, попрощавшись, пошла на выход.

Описывать наш путь в родные пенаты не буду, ничего интересного не произошло. Но вот когда я вошла в лагерь, сердце сжали неприятные предчувствия. Нет, все было на месте, и трупов нигде не валялось, но царила пугающая тишина. Занеся в дом покупки, мешочки с деньгами и шкатулку с подарком, я быстро переоделась и вылетела во двор.

Драконы помогали ставить Феде черный шатер, Крыс куда-то скрылся, народ по-прежнему отсутствовал. Начинала накатывать волнами паника, я уже собралась бежать искать пропавших, как вдруг из леса раздалось недружное пение:

Антошка, Антошка, пойдем сажать картошку!

Антошка, Антошка, пойдем сажать картошку!

И ему отозвался знакомый голос:

Тили-тили, трали-вали,

Это мы не проходили, это нам не задавали!

Антошка, Антошка, готовь к обеду ложку!

Антошка, Антошка, готовь к обеду ложку!

И в ответ:

Это, братцы, мне по силе,

Откажусь теперь едва ли!

Через минуту в лагере показался хор имени не знаю кого во главе с солистом Сосискиным. Я быстро всех пересчитала, демиурчики были на месте, но вот в каком виде… Лель шел, опираясь на костыль, Альфонс практически на себе тащил Плюшку, Цветочек ехала на плечах у Кабана, Мальвина поддерживала за талию Бестию… Заумная работала санитаркой и волокла на себе Гламурчика. И у каждого были забинтованы то голова, то руки. По случаю жары все приоделись в шорты и майки, и на голых участках тела виднелись следы зеленки и пластырь.

— Просто недобитки отступающих из-под Москвы войск Наполеона, — констатировал шокированный мозг.

Увидев меня, пес сначала радостно завизжал и кинулся навстречу, но потом опомнился, остановился и рявкнул:

— Рота, стройся! Равнение на середину!

Как детишки строились, это была пестня. Они сшибали друг друга с ног, путались, чертыхались и никак не могли встать в шеренгу. Откуда-то материализовался Крыс и внес свою лепту в общую сумятицу. Кобель носился кругами, матерился и кусал всех за ноги. Наконец они выстроились, и, распираемый гордостью за подчиненных, Сосискин, выйдя на середину, отрапортовал:

— Товарищ командир! За время вашего отсутствия происшествий не было! Занятия проходили по заранее утвержденному графику. Прапорщик Сосискин.

Я наклонилась и шепотом уточнила:

— А откуда вы сейчас ползете?

— Дык ходили репу полоть! Сама же сказала, пусть учатся работать и себя кормить!

— Они хоть чем-нибудь, кроме сельхозработ, занимались? — устало потерев глаза, поинтересовалось дурное предчувствие.

— Обижаешь, их кикиморы по лесу гоняли, ну и я учил преодолевать всякие жизненные трудности.

Представив, чему он их учил, я зло плюнула и пошла вдоль строя, задавая вопросы, откуда появились следы от бандитских пуль. Ответы меня умилили:

— Учился чистить картошку.

— Сбила руки, пока стирала.

— Обварилась кипятком.

— Мозоли от мотыги.

— Два часа мыла котелки с песком.

И все в таком ключе.

Заприметив дядю Федора, выглядывающего из уже поставленного шатра, я приглашающе махнула ему рукой, и, скроив мерзкую рожу, гаркнула:

— Значит, так, инфузории контуженные, к вашему глубокому сожалению, я вернулась, и не одна. Радуйтесь, капитан привезла вам учителя. Только попробуйте меня опозорить перед полковником!

Кровавый подошел, встал рядом со мной и, обведя взглядом своих будущих учеников, клыкасто улыбнулся:

— Итак, мои будущие отбивные! Предмет, который мы с вами будем изучать, наша уважаемая Даррья назвала «Основы разведки и контрразведки». Вам все ясно? — неожиданно громко рявкнул он.

По демиурчикам волной прошла дрожь, а чересчур впечатлительная Цветочек испуганно икнула.

— Ты! — тыкнул длинным холеным пальцем в Крыса. — То, что ты наполовину принадлежишь к моей расе, означает, что спрашивать с тебя буду в два раза больше и строже! Что ты знаешь о разведке?

Полувампирчик вжал голову в плечи и непонимающе смотрел на Федю. Контраст между поведением прежнего попутчика и тем, что дитятко видело сейчас, был слишком разителен.

— Что ты там блеешь??? Молчать! Сегодня познакомишься с тем, как вампиры умеют уклоняться от стрел!

Тем временем я стала подмечать, что мои клуши, вместо того чтобы внимать учебному процессу, стали активно пялиться на разошедшегося кровососа. Надо сказать, мерзавец и правда был хорош. Сейчас, когда они изволили-с гневаться, обычно бледная кожа покрылась румянцем, глаза заблестели, клыки засверкали. Ух, прям готичный мужчина, жаль, не в моем вкусе, одни кости, потрогать особо не за что.

«Придется подсыпать моим курицам бром, — закручинилась нравственность, а я сделала себе пометку провести беседу на тему: „К чему приводят прогулки под луной со старыми развратниками“».

— Завтра жду всех в полдень на занятиях, и даже смерть не будет являться оправданием! — закончил свою пламенную речь бессмертный Дзержинский местного масштаба, ну а я быстро раздала амулеты и дала команду «вольно».

— Цветочек и Альфонс накрывают столы, остальным разойтись! — рыкнул Сосискин и потащил меня в дом.

Там он придирчиво проверил выданное ранее обмундирование, вытряс сдачу, уминая круг колбасы, прослушал доклад о проделанной работе, скупо похвалил за смекалку и ценности и потащил меня обедать с народом, предварительно заставив надеть подарок старшего. Надо сказать, выглядела я дико. Рваные джинсы, полинявший топик, зато на грязной голове сверкала диадема, а расчесанную от кусачего платка шею украшало колье, которое дополняли серьги, браслет и перстень. Никакие возражения пес не захотел слушать, и пришлось мне согласиться потрафить его самолюбию.

Как ни странно, кормили вполне приличными щами и пюре с тушенкой. Правда, тушенки могло быть побольше, и первое не такое густое, но это я уж так, придираюсь. Все время, пока мы ели, Сосискин, не переставая, капал на мозги демикам:

— Вот шлимазлы, таки учитесь у истинных арийцев, как уметь жить! Девочка ушла практически без копейки, а вернулась, загибайте свои пальцы, к которым ничего путного не прилипает: с пятью тысячами золота, увешанная с ног до головы бриллиантами, с активом в виде многообещающего контракта и бесценными артефактами, за которые она не заплатила ни гроша! Вот ви можете так, захребетники вы бесполезные?

Ответом были тяжелые вздохи и виноватые взгляды. Остаток дня демиурчики демонстрировали Федору плохую физическую подготовку и полное невежество в вопросах диверсионной деятельности. Я же отмокла в ванной, посидела в аське с женихом Пра, наврав, что была на научном симпозиуме. Связалась с самой невестой, получила нагоняй за долгую отлучку. Выслушала вопли Эдика, как его достали Мелкая и Рыжик, пожурила деток. Короче, оголила себе весь невроз!

Зато вечером я была отмщена. Вампир из рогатки обстреливал в воздухе Крыса, принявшего облик летучей мыши. Соплестон отчаянно пытался увернуться, но у дяди Федора глаз-ватерпас, поэтому наслаждалась ежеминутным болезненным писком, следовавшим за глухими ударами по его мохнатой заднице. Затаив дыхание смотрела, как Кровавый зарядил ручную катапульту довольно приличным камешком и, тщательно прицелившись, дал залп. Подстреленный летун превратился в человека прям в воздухе и рухнул на землю, как подбитый «мессер». Ну по крайней мере, звук был точно такой. Мучитель подошел к стонущему парню и, брезгливо потыкав носком сапога, кинул досадливо:

— Слабак!

Я заржала и, довольная, отправилась спать.

ГЛАВА 14

Мало стать первым. Нужно, чтобы все остальные пали!

Девиз Чингисхана

Утром я проснулась под хит всех военнослужащих срочного призыва «You're in the army now». Из окна смогла наблюдать потрясающую картину: демиурчики, спотыкаясь, как олени, выползали умываться. Для придания им ускорения, высунувшись, заорала во всю мощь легких:

— Активнее шевелим помидорами, ластоногие, кто последний придет на завтрак, тот и сегодня отправится на прополку огородов!

«Вот умеешь сподвигнуть народ на подвиги», — хихикнула подлость, наблюдая, как десятка бестолково мечется возле умывальников, стараясь побыстрее закончить водные процедуры.

Увидев, как Плюшка подставила подножку Мальвине и та пропахала носом землю, вследствие чего явилась в столовку последней, я, качая головой, притворно вздохнула:

— Вот так некоторые и теряют свой человеческий облик, и куда только мир катится.

После того как детишки впихнули в себя овсянку, которую при желании можно было использовать в качестве цементного раствора, я, наплевав на все рекомендации тренеров и врачей, погнала их на пробежку и купаться (надо же мне было подарки подружкам занести). И тут выяснилась интересная подробность. Никто не умел плавать даже по-собачьи. Нет, ну топорами на дно они легли все поголовно, и даже, думаю, установили в этом стиле новый мировой рекорд, только от этого легче не стало. Мне бы, дуре, еще в прошлый раз, наблюдая за их курсированием вдоль берега, догадаться, что они с «аш два о» не дружат, но, как говорится: «Поздно, дядя, пить боржоми, когда почки опустились!» Придется просить русалок учить недоумков плавать, и очень надеюсь, мальчики им в процессе обучения грудь не оторвут.

Прежде чем мы вернулись в лагерь, я чуть не оглохла от девчачьего визга и сорвала себе горло криками типа:

— Бестия, твою мать! Отпусти ее шею, она хоть водоплавающая, но ты ж ее сейчас утопишь через удушение!

— Цветочек! Рот закрой, тебе туда сейчас жаба запрыгнет, и давай, ныряй уже!!!

— Лель! Я, конечно, понимаю, что ты хотел бы подольше подержать ее ниже хвоста, но может, ты для разнообразия попробуешь проплыть??

— Альфонс! Мне что тебя, как кота, кастрировать, чтобы ты перестал на их прелести отвлекаться?!

— Кабан! Хорош ныть! Даже киты плавают! Давай, пошел, пока я тебе камень на шею не привязала!

— Заумная! Или ты сейчас оторвешься от созерцания кувшинок, или я тебе голову откручу!

— Крыс, родной! Настоятельно рекомендую сейчас стать бобром, в противном случае гарантирую неправильный прикус!

— Плюшка! Едрит твою через коромысло!!! Я, конечно, понимаю, что от поднятой тобой приливной волны можно запустить турбины электростанции, но давай ты мне не будешь тут воронки делать своими прыжками с разбегу!!!

— Мальвина!!! Заканчивай пузом дно царапать! Потом этим огрызкам оптом сцену ревности устроишь, а сейчас хватит имитировать несчастный случай!

— Гламурчик!!! Ну ты-то тусовщик со стажем, что ж ты сейчас не можешь ногами-то шевелить!!! Напрягись и покажи мне, как лягушки лапками дрыгают, иначе я тебе, как тому танцору, яйца оторву, чтоб не мешались!!!

— Бестия! Кряква ты моя недоделанная! Или вылезай из камышей, или я открою сезон охоты на уток! И учти, стрелять буду на звук!

На спортивной площадке мне демонстрировали чудеса с повышенным травматизмом. Глядя на их попытки подтянуться на турнике, я с грустью признала: это могло быть смешно, если бы не было так грустно. Со спортом не дружил никто. Да еще половина недоразумений мужского полу выпрыгнула из труселей. Хорошо, я девушка опытная, а мои «невинные цветочки» надолго впали в ступор. Можно подумать, первый раз увидели. И как только разглядели-то без подзорной трубы: после трехчасового сидения в довольно прохладной речке мужская гордость явно превратилась в свистульки, как у младенцев.

Поддавшись приступу человеколюбия, через козла я великодушно разрешила не перепрыгивать, зато на мостик у меня встали все. Другой вопрос, что всех потом мазью от растяжений пришлось мазать. Похоже, единственное, чему их в мое отсутствие смог научить бравый прапорщик, так только работать тяпкой и быстро бегать, и то под угрозой быть покусанными. Если в ближайшее время я не найду им учителя физкультуры, придется самой корячиться, а этого мне совсем не хочется.

Ровно в полдень мы дружной толпой зашли в учебный класс и восхищенно ахнули. Создалось впечатление, что какая-то неведомая сила перенесла нас в костюмерную театра. На партах расположились болванки с париками и шляпами, повсюду были развешаны зеркала, стояли коробки с косметикой, накладными носами, усами и бородами. Вдоль стен расположились манекены с разнообразной одеждой, на полу была навалена обувь. А из-за преподавательской кафедры на нас с усмешкой взирала рослая фея со стрекозиными крыльями за спиной. Заметив наши вытянутые лица, она рявкнула хорошо знакомым голосом Федора:

— Ну и чего встали, как пьяницы, узревшие бесплатную бочку вина? Быстро все по местам!

Признаюсь, даже я малек струхнула и ходко подтрусила за парту.

Обведя нас мрачным взглядом, вампир поинтересовался:

— Итак, что вы сейчас здесь видели?

— Магию? — робко предположил Гламурчик.

— Вы метаморф? — продемонстрировала знания Заумная.

— У вас какой-то амулет? — блеснул скудоумием Кабан.

«Трансвестит», — хихикнуло знакомство с сексуальными меньшинствами.

Я прекрасно знала, что хотел услышать наш майор, но благоразумно молчала.

Сообщив умникам, что их сегодня ночью ждет прогулка в лес на урок спортивного ориентирования, им соизволили ответить, что это был обычный грим. И дальше начали рассказывать, как можно изменить себя и затеряться в толпе. Слушая лекцию, я начинала понимать, как Кровавому удалось создать лучшую агентурную сеть.

В этом мире царила магия. С ее помощью можно было сделать все, но по остаточным явлениям легко отслеживался создатель колдовства. Имелась возможность затереть следы волшбы, обвешаться искажающими амулетами, но полностью скрыть улики оставалось немыслимым, да и распознающие заклинания никто не отменял. Вампир первым догадался переодеваться и менять внешность доступными любому средствами. От его шпионов не несло волшебством, и они ни у кого не вызывали подозрений. Ну идет себе мужик в кабак — пропустить кружечку-другую, спешит к соседке пожилая кумушка, летит куда-то ватага мальчишек или подает тебе завтрак лакей — кому до них есть дело? Вот именно, никому.

Особенно лектор упирал на то, что разведчика может спалить как незнание этикета, так и невладение жаргоном. А когда полковник сделал акцент на том, как одежда и макияж меняют человека, на меня пару раз насмешливо покосились, мол, такую преобразить ничто не может. Зря, ой зря, ребятки, вы подумали, что я руки о скатерть вытираю, круглей ведра ничего не видела и слаще морковки ничего не ела. Я, может, и редко бываю воспитанной, но зато в сволочном настроении пребываю постоянно.

Вполуха слушая, что помимо искусства маскировки Кровавый будет учить недоумков основам вербовки, шифровальному делу, системе налаживания связи, способам организации явок, разведке на местности, методам ведения допросов, высадке десанта и еще куче всяких полезных вещей, я строила планы мести. Ибо не фиг меня было задевать как женщину! Я не финалистка конкурса «Мисс опупенная красота», но если меня пригласят сниматься в фильмах ужаса, то гримерам точно понадобится пара часов, чтобы придать мне облик зомби.

Пройдясь в очередной раз по способностям Крыса, опытный контрразведчик сообщил, что Альфонс для уготованной ему мной роли не подходит — слишком красив. Мальвина победоносно взглянула на меня: мол, я же говорила, что моя кандидатура лучше. Но после фразы учителя: «Вот эта кочерыжка с красным пухом на голове — идеальный шпион», — быстро сдулась. Я была полностью согласна с Федором. Цветочек из всех демиурчиков была самая маленькая, худенькая и, если так можно выразиться, невзрачная, хотя та же Летиция Каста отдыхает на фоне моего цыпленка. Ей легче всего будет прикинуться хоть маленькой девочкой, хоть древней старушкой.

В общем, две мои идеи были похерены одним махом. Но я и не думала возражать профессионалу, слишком часто в реальности дилетанты гибнут как раз потому, что считают себя умнее. И мне плевать на самодовольные смешки сопляков: чистка картошки очень способствует раскаянию в своем плохом поведении.

Когда наступила практическая часть занятия, сенсей приказал всем перевоплотиться в кого-то другого. Пока мои зайки развлекались, примеряя на себя местную одежду: то рыцарские латы напялят, то бородавок налепят — я шимором метнулась в дом. Пора было расставлять приоритеты. Час ушел на создание образа, но чтобы мне снова редактировать нетленки, оно того стоило.

Коко под впечатлением недавнего посещения Недели высокой моды в Париже сшила мне умопомрачительное платье. Моя личная модистка прекрасно знала, что высочайшее искусство заключается как раз в том, что одеть клиентку надо так, чтобы пробудить к ней интерес, а не здоровую эрекцию. Платье было сшито из дымчатой ткани, идеально подходящей по цвету к моим глазам. Никаких декольте, стразов, аппликаций, вышивки — ничего. Длинные рукава, воротник стойкой, сзади разрез почти до попца. Наряд идеально подчеркивал фигуру и переливался при каждом движении. Вроде ничего особенного, но, увидев взгляд Эдика, я так и не рискнула нацепить обнову, да и есть в таком шедевре было весьма затруднительно. Платье настолько плотно облегало меня, что, подозреваю, даже проглоченная мной маслинка моментально проявилась бы в районе живота отвратительным бугром.

В качестве украшений я выбрала всегда благородный жемчуг. Полупрозрачный макияж, нейтральный маникюр, ненавязчивый запах духов, элегантная прическа, делающая шею длинной, как у гусыни, открытые босоножки (надеюсь, не подверну ногу), прямая спина — и я была готова показать этим задохликам, как шмотки и визаж могут изменить любую. Только перед этим решила заглянуть в сарайчик, где видела плащ-палатку с капюшоном и косу.

Глодавший в кустах мосол Сосискин при виде меня заявил:

— Никак не избавлюсь от плебейских привычек, — и поспешил затолкать кость подальше. А потом, узрев, в каком я виде, заржал и поинтересовался, по какому календарю сегодня Хэллоуин. Показав язык, я гордо понесла свое тело дальше, тихонько матерясь, выдергивая каблуки, которые так и норовили навечно застрять в земле. Пес увязался следом, предвкушая представление.

Зайдя в палатку, я скромно притулилась в уголке и стала рассматривать гневающегося вампира. Как и предполагала, мамзельки не придумали ничего лучшего, как размалеваться и оголиться. Теперь передо мной были три дорогостоящие шлюхи, одна девочка-травести и классическая хозяйка борделя в роли Плюшки. Весь мой публичный дом «Курятник» носился по классу и пытался увернуться от лупящего их розгой переодевшегося в свой стандартный черный костюм Федора. У мальчиков, за исключением Кабана, хватило ума только на то, чтобы прикинуться наемниками. Кабан, как всегда, отличился и прикинулся нищим. Если ребятки рассчитывали на похвалу, то их ждал большой облом. Сменив прутик на дубинку, полковник популярно разъяснял, что даже тролль привлечет к себе меньше внимания, чем вольный стрелок, а жирных побирушек не бывает. Зачет не получил никто. Дав дяде Феде проораться и разъяснить, в чем заключались ошибки, я скромно кашлянула, привлекая к себе внимание.

Видимо, смерть везде изображают одинаково, иначе с чего бы это все так дружно завизжали и кинулись на выход? Я поудобнее перехватила косу и отрезала путь к отступлению. С душераздирающими воплями детки кинулись за защитой — под крылышко к сурово нахмурившейся крестной-фее. Вампир вдруг шумно втянул в себя воздух и расплылся в довольной улыбке, а перепуганные демиурчики жалобно запищали, наблюдая, как зловещая фигура надвигается на них.

Все испортил Сосискин, который не нашел ничего лучшего, как спеть «Косил Ясь конюшину» и издевательски заржать. Я скинула плащ, поставила садовый инвентарь, приняла соответствующую позу (правую ножку чуть вперед, подбородок повыше), и перед потешавшимися недавно недоумками предстала королева.

Когда детки получше меня разглядели, раздалась барабанная дробь, выбитая упавшими челюстями. Альфонс даже попытался изобразить поклон, но поскользнулся и грохнулся на задницу. Дядя Федор оказался самым невозмутимым. Быстро подошел, вежливо поклонился, припал надолго к ручке, игриво сжал мои пальчики и весьма галантным тоном произнес:

— Прошу, ваше величество! — после чего повел меня к обалдевшим ученикам.

Ну не сволочь, а? Забыл, какую я ему сцену в замке устроила? Опять за свое взялся, ловелас перепончатый. Нет, надо просить драконов усилить защиту, спинным мозгом чувствую, попытается прорваться в мой бастион под кодовым названием «Девичья светелка». Эх, как же мне хотелось вцепиться своими когтями ему в глотку и вырвать за подобные вольности кадык… Но нельзя, где я еще такого учителя возьму? Вместо членовредительства грациозно склонила голову, плавным движением взяла его под ручку и гордо прошествовала под аплодисменты тщеславия, самолюбия и очнувшихся от спячки хороших манер.

Проходя мимо застывшего Крыса, вампир скроил зверскую рожу и прошипел:

— За то, что не догадался распознать вошедшую по запаху, сегодня получишь дополнительную тренировку по маневренности!

А я шла и наслаждалась их растерянностью, восхищением, непониманием и откровенной бабской завистью. Только одна Цветочек смотрела на меня с таким восторгом, что мне даже стало стыдно за свое издевательство с машинкой для стрижки. Дойдя до конца класса, я повернулась и так высокомерно на всех посмотрела, что даже Сосискин постарался втянуть свой живот.

«Мать, сдается мне, ты только что приобрела пять потенциальных поклонников, смотри, не войди глубоко в образ, а то мальчишки завалят тебя букетами и конфетами», — присвистнула интуиция.

«У них нет денег на конфеты и навыков общения с этой гадиной», — злорадно хихикнула стервозность.

Какой-то чертик внутри меня дернул за язык и вместо того, чтобы подбавить в голос сексуальности и поинтересоваться, как выгляжу, я ляпнула:

— Ну, придурки, поняли, о чем вам учитель говорил?

Ответа я не дождалась, в учебный класс, чеканя шаг, зашла бывший начальник гарнизона Лесного торжища. Вошла и замерла, увидев наш дружный коллектив, напоминавший актеров из цирка шапито, гастролирующего исключительно в глухой провинции, ну кроме меня, конечно. Взяв себя в руки, она подошла ко мне, чуть склонила голову и, щелкнув каблуками, отрапортовала:

— Варрла Даррья, Треола Таисан прибыла к месту прохождения дальнейшей службы.

Мы обменялись рукопожатиями, я представила Треоле вампира, который при появлении нового объекта женского пола принял стойку гончей, и, махнув рукой в сторону притихших демиурчиков, удручающе проскрипела:

— Вот, майор (вы же позволите присвоить вам новое воинское звание?), с этим сбродом придется иметь дело.

Начальник гарнизона орлиным взором окинула детишек, презрительно нахмурила брови, процедила:

— Ничего, капитан, через месяц-другой вы этих слизняков не узнаете!

Рывком повернувшись, она попросила меня показать лагерь, и мы, прихватив вампира и Сосискина, удалились. Помимо протяжного стона, вырвавшегося при виде моего тыла, я отчетливо услышала, как Бестия прошептала:

— Нам писец! Эти каркалыги теперь нас точно сожрут!

Повернувшись, я погрозила пальцем и порадовала сообщением о том, что это только начало — впереди ожидается еще парочка профессоров.

Несколько часов я при полном параде, за исключением скинутой обувки, показывала Треоле наш лагерь и рассказывала о целях и задачах. Она задумчиво кивала головой и не переставая диктовала прапорщику, что еще нужно сделать. Прежде всего майор приказала нанять кухарку — возня на кухне отнимает слишком много времени, но взамен пообещала, что провинившиеся будут отряжаться в помощь повару, а она лично научит солдат готовить в полевых условиях. Пес было сунулся протестовать против разбазаривания средств, но я ему напомнила, за чей счет банкет. Судя по его радостной ухмылке, к очередному счету для Совета демиургов он не дрогнувшей лапой впишет еще пару ноликов.

Еще наш командир полка приказала поставить чучела, на которых будут отрабатываться колющие и прочие удары, мишени для стрельбы, а также дополнить полосу препятствий ямой с грязью. От моего предложения расквартироваться в доме Треола, глянув на вампира, окруженного неизвестно откуда взявшимися дурочками, но продолжающего строить ей глазки, решительно отказалась, заявив, что командир должен жить со своими подчиненными.

Услышав это, Федор заметно поскучнел, а мы с майором подмигнули друг другу. Потом она согнала мающихся неизвестностью демиурчиков в класс и поделилась с ними планами на дальнейшую жизнь. Лично мне все очень понравилось, а вот детишки заметно приуныли. С сегодняшнего вечера всем предстояло дежурить у КПП и по лагерю, подъем переносился на два часа раньше, а зарядка увеличивалась на час. Далее, по ее графику, шли занятия по плаванию, потом снова физподготовка. Остальное время отдавалось строевой подготовке и занятиям с Федором. Заумной через день были поставлены лекции у Маньки, а бедолагам Крысу и Цветочку предстояло впахивать по усиленной программе. Плюс всем вменялось ходить к Лесному хозяину на уроки по выживанию в естественной среде, если он согласится поделиться с ними своими знаниями. В противном случае эта обязанность взваливалась на наши с Сосискиным плечи. И это — только до тех пор, пока не подъехал наемный убийца и тренер по конкуру. А мне еще предстояло найти меченосца, стрелка и спеца по уличным дракам. Думать, где я буду их искать, отчаянно не хотелось, и я пошла парить мозги Димусику.

Прочтя его последние послания, поняла, что клиент созрел, и сдалась Пра на растерзание. Как она орала, чем она мне только не грозила за вмешательство в ее личную жизнь… Но через полчасика успокоилась, прочла переписку Ивана Грозного с Андреем Курбским, сильно впечатлилась и дала согласие на свидание. Вот тут я оторвалась по полной программе за ее наезды на меня. Одну только прическу заставила сменить восемнадцать раз! Наконец я выдала родительское благословение, и творец миров, краснея, как школьница, отправилась на прогулку с подающим надежды российским ученым. Оставалось только молиться, что он догадается снять свой рабочий халат.

Проводив подопечных на ночной урок, я прихватила Треолу, переименованную в Таю, пару бутылок вискаря, винишка литров пять и потащила ее знакомиться с нечистью и упрашивать лешего преподать городским жителям курс юного партизана. Она почти не испугалась, когда на речной бережок вылезли русалки, а из кустов, как горох, посыпались мелкие и не очень пакостницы. Упросив Сосискина сбегать за Манюней, мы очень даже культурно посидели. Я рассказала о своем визите в замок вампира и столицу, мне поведали об очередном налете Всадников ночи на многострадальный Запорный. Водяной напропалую волочился за ведьмой, а Хозяин леса многозначительно поигрывал кустистыми бровями в сторону Таисьи. В общем, вечер удался, хоть мне кавалера и не нашлось.

Зато, вернувшись домой, я обнаружила возле линии защиты целых шесть веников! Один букет состоял всего из веточки экзотического цветка черно-красной расцветки, напоминающего нашу лилию (узнаю когтистую лапку вампира). Рядом стояли четыре копешки гибридов пионов и георгинов, произраставших, насколько я помню, в палисаднике у старосты, и один скромный букетик, тронувший меня до соплей. Чувствуется, кто-то продал душу Сосискину, чтобы узнать мои предпочтения.

На следующий день, ближе к обеду, когда я шла смотреть, как там демиурчики пытаются пройти полосу препятствий, передо мной как из-под земли вырос субъект, закутанный в пончо, в надвинутой на нос шляпе и черной маске. От неожиданности я заорала как потерпевшая, и за моей спиной тут же нарисовались телохранители, Федя, Сосискин и вся моя рота полудурков во главе с Треолой. Увидев нацеленные на него клинки, диверсант едва слышно прошелестел:

— Меня прислал старший.

Уняв бешено колотящееся сердце, я выдавила из себя улыбку, представила всех окружающих и попросила долгожданного гостя представиться.

— У меня много имен, — отсутствующим голосом ответил убийца. — Безликий, Никто, Посланник, Последнее, Что Видишь В Жизни, но вы, Даррья, можете называть как вам будет угодно. Для всех остальных я Мастер.

«А давай назовем его Зорро — копия Бандерос», — нервно хихикнула вылезшая из пяток душа.

«Лучше Черным Плащом: напугал, урод, до икоты», — не согласились с ним трясущиеся поджилки.

Пока они там спорили, киллер оценивающе рассматривал будущих ученичков, а мне в оба уха дудели вампир и начальник гарнизона:

— Даррья, ты не представляешь, как тебе повезло заполучить его! Он лучший убийца королевства.

— Даррья, я не буду оспаривать твое решение, но подумай, можно ли ему доверить детей? Он же воспитает из них свое подобие!

Член преступного синдиката повернулся к нам и, слегка усмехаясь, отчего Тайка побелела, как таджик, у которого спросили регистрацию, любезно проинформировал:

— Для того чтобы воспитать ваших подопечных достойными членами братства, их надо было начинать тренировать с рождения. Сейчас уже слишком поздно, но я постараюсь научить забирать жизнь.

После этих слов Гламурчик с тихим писком осел на пол, а я гаркнула:

— Заумная, тащи в лазарет первого пациента, а если он притворяется, намажь ему задницу скипидаром для профилактики сердечных приступов!

Детеныш после проявления такого милосердия резко встал и заявил, что он в порядке. Интересно, когда это только он успел с этой вонючкой — жгучей мазью — близко познакомиться?

Мое гостеприимство решило поиграть в радушную хозяйку и предложило Зорро отобедать и отдохнуть с дороги. Заверив меня, что не голоден и не нуждается в послеобеденном сне, он закинул свой мешок в палатку парней, и, спросив моего позволения, местный Солоник увел соложат на их первый урок.

«Утро стрелецкой казни» — так мой мозг прокомментировал марш стада жертвенных овец, покорно бредущих за жрецом на убой.

После двухчасового разговора с Зорро мои неваляшки до самого ужина ходили в подавленном состоянии, а несчастного Цветочка и гемофоба Гламурчика друзья вынесли из класса и положили на травку. На мой вопрос, что там такого он им рассказал, убивец пожал плечами и сообщил, что всего лишь перечислил тысячу и один способ убрать человека без следов. Я нервно вздрогнула, а этот маньяк, довольно улыбаясь, заявил, что среди навозной кучки он нашел бриллиант.

За вечерней трапезой одна только Мальвина возбужденно поблескивала глазками и не переставая щебетала с новоприобретенным гуру, кидая на меня презрительные взгляды. Из чего я сделала вывод, что вертихвостка наконец нашла свое призвание. До поры до времени меня ее зырканье не возбуждало, но когда она ехидненько поинтересовалась, отчего я и прапорщик не были на вводной части, уж не боимся ли мы крови, моему терпению наступил конец.

Я медленно встала и уже собралась поставить на место зарвавшуюся соплю, но меня опередил безжизненный голос ее новоявленного кумира:

— Им не нужны знания, как убивать, они уже лишали жизни. Если бы ты была внимательна, то заметила бы это в их глазах. А за то, что ты, Мальвина, выразила непочтение к старшим, сегодня всю ночь будешь стоять, держа на вытянутых руках по стакану с водой. За каждую пролитую каплю получишь удар палкой по руке.

Благодарно кивнув, я села на место и прикурила сигарету дрожащими руками, пытаясь успокоиться. Краем глаза заметила, как мой друг отставил от себя миску и, уныло повесив уши, поплелся на улицу. Змеища, сама того не ожидая, разбудила воспоминания, которые мы с псом похоронили в самых дальних уголках своих душ и никогда не вытаскивали наружу.

Тот, кто меня хорошо знает, увидев состояние, в котором я сейчас пребывала, ни за что не рискнул бы ко мне сунуться с дурацкими вопросами, но Лель к их числу не относился. Дрожа и заикаясь, он попросил меня поделиться неприятными фактами из наших биографий. Затушив сигарету, память глухим голосом ответила:

— Если бы три урода, когда мы были на Лабуде, не решили ускорить события и не вырастили мне крылья, а псу не прибавили роста, я бы сейчас с вами не разговаривала. Мы были на привале по пути к цитадели Темного лорда, когда ночью на нас напали вампиры. Я растерялась и не знала, что делать, а Сосискин меня спас. Он тогда отгрыз голову двухметровому кровопийце, нацелившемуся меня выпить. А перед этим нас захватили в плен орки, и я убила двоих из них, за то, что те чуть не забили меня плетями и покалечили моего друга. И если хоть раз кто-то из вас напомнит ему об этом, я лично перережу тому глотку. Только учтите, что дождусь момента, когда к вам вернутся ваши способности, чтобы болтун наверняка заткнулся, — сказав речь, в полной тишине вышла в сумерки.

Зашла домой, молча потрепала по голове свернувшегося на диване пса, прихватила плед и вышла во двор. Сев на качели, лениво покачивалась и бездумно пялилась в темноту. Прошло пять лет, но я до сих пор не могла вспоминать о том, что меня сегодня заставили вытащить на белый свет.

— Ты странная женщина. Обычно люди пытаются оправдаться, но ты не раскаиваешься в том, что сделала. В тебе есть все задатки истинного члена нашего братства, — раздался равнодушный голос, и из темноты вышел Зорро.

— Как собака, пусть даже увеличившаяся в размере, умудрилась лишить жизни одного из нас? — Следом нарисовался вампир.

— Поделись секретом, как ты справилась с орками? — К мужчинам присоединилась Тая.

— Капитан, простите меня, я не хотела задеть вас, — прохлюпала откуда-то из кустов Мальвина, и ее поддержал дружный хор моих недоумков, выскуливающих у меня прощение.

Я нехотя рассказала подробности тех случаев, простила дуреху, но если детишки думали, что их учителя забудут о наказаниях, то они глубоко заблуждались. И ночная прогулка по лесу у них была, и Крыс с Мальвиной подверглись экзекуции. Но как ни странно, после этого случая между нами начала зарождаться дружба.

И потянулись суровые будни. Тренировки, уроки и снова тренировки, уроки, тренировки. Демиурчики шатались от усталости, но, упрямо сжав зубы, начинали втягиваться в науку выживать. Присланная нам старостой на работу по кухне дородная баба Фурлыска укоризненно вздыхала, глядя на издевательства над ребятенками, и все норовила сунуть им тайком вкусненькое. Федя и Зорро в один голос твердили мне, что лучшие лучники — эльфы, фехтовальщики — дроу, а кулачные бойцы — гоблины, и я ломала голову, где мне их раздобыть. Если зеленокожего еще можно было отловить в любом городе, то остроухие и красноглазые из своих родовых вотчин носы не высовывали. Я почти собралась нанести визиты этим красавцам, но тут мои планы изменил приезд очередного учителя.

ГЛАВА 15

Сделать хотел грозу, а получил козу…

Л. Дербенев

Приезд столь долгожданного академика случился в череде мерзких дней и привнес заряд позитива, да такого, что поначалу я даже не знала, что мне с привалившим счастьем делать. Но обо всем по порядку.

Вторую неделю моросил нудный дождик, дул сырой ветер, а земля превратилась в раскисшую глину и громко чавкала под ногами. Если я почти всю жизнь провела в России с ее непредсказуемой погодой и обошлась без вреда для здоровья, то теплолюбивые демиурчики первый раз в жизни ощутили на себе все прелести существования в шкуре простого смертного, живущего в климатических условиях, далеких от тропического рая. Приболевший молодняк решил выцарапать себе справки на легкий труд и отрядил в штаб Заумную под эгидой Красного Креста. Новоявленная доктор Хаус, выдавливая из себя хрипы и сопли, рискнула поиграть с нами в терапевта и выписать на все подразделение больничный лист.

Но не тут-то было, вышестоящие чины остались глухи к выкашливанию диагнозов. Лекарь-недоучка получила наряд вне очереди и отправилась варить вонючую микстуру, в которой я заподозрила слабительное. Уж очень недобро девушка посмотрела в сторону своих товарищей.

Командный состав, видя такие брожения, согнав всех на собрание, озвучил наше единое мнение: плохая погода и подорванное здоровье не повод отменять занятия, нужно учиться употреблять катаклизмы себе во благо.

— Болезнь не предлог останавливаться на полпути! Затычки во все места, чтобы не капало, и — вперед! — топнула по луже ногой Таисья и поволокла всех на полосу препятствий.

— Убивать больного — самое легкое дело! — процитировал фразу из «Отнимающего жизнь» Зорро и потащил гриппозных, не успевших отдышаться после экзекуции, отрабатывать метание ножей с поправкой на непогоду.

— Вампир недоделанный, какое расстояние ты можешь пролететь в такой дождь, знаешь? Нет? А ты, Цветочек, сколько саженей проползешь до расположения противника? Тоже не в курсе? Или все думают, что разведка осуществляется только в сухую погоду? А ну быстро за мной. — Кровавый, не оглядываясь, пошел вглубь леса, и несчастные, еле пережившие два урока, поплелись на третий.

После обеда задвинутый в комбинезон в стиле «милитари» Сосискин провел очередную лекцию на тему: «Как поднять денег».

— Итак, шлимазлы, шо вы знаете за деньги? Судя по вашим рожам, ни-че-го! Тогда поставим вопрос в другую позицию. Шо вы, босота, будете делать, когда окажетесь в другом мире без магии и средств к существованию? Не стесняемся, кто потрясет мое воображение, тот получит разрешение пожать мою лапу. Только не говорите, что пойдете трудиться на благо чужого кармана или воровать. Ни то ни другое вы делать не умеете!

— Можно продать драгоценности, — робко протянула руку Плюшка.

— Я таки вас умоляю! — картинно закатила глаза ходячая колбаса. Это мне говорит та, кто за кружку молока отдала фамильное колье стоимостью четыре миллиона межмировых облигаций!!! — взвился, как укушенный блохой за чувствительное место, пес. — Вы не знаете цен — это раз, не во всех мирах в ходу золото и драгоценности — это два, и три — это только в фэнтези ювелиры отчинят за ваши цацки нормальную цену! Запишите в подкорку головного мозга, а если у вас его нет, то наколите себе на лбу — не бывает честных торговцев! Любой, кому вы предложите купить ваши побрякушки, в лучшем случае кинет, в худшем — сдаст вас стражникам как воришек, да еще и обвинит, что вы скоммуниздили у него эти брошки-сережки!

Сосискин все больше и больше распалялся и под конец своей речи перешел на визг:

— Кому я давал читать «Незнайка на Луне» — Библию для каждого попаданца? Ради кого я вчера распинался про Пончика, который первым догадался, как можно из воздуха делать деньги? — Пес взревел, словно пожарная сирена:

— Альфонс, быстро напомни мне, на чем этот гений капитализма заработал свое состояние и почему он его потерял!

Демиурчик вскочил и бодро отрапортовал:

— Он начал продавать соль, валявшуюся буквально под ногами, и озолотился, потому как в той стране не было принято добавлять ее в пишу, но потерял все, ибо не успел оформить право собственности и патент.

— Так какой лисы драной вы мне сейчас блеете про нарушение Уголовного кодекса и про трудовой энтузиазм?! — затопал гладкошерстный буржуин. — Сколько я могу вам повторять, что надо торговать ноу-хау, а не сшибать копейки, работая на дядю?! За то, что сегодня никто не готов к уроку, получаете наряд на сельхозработы у Снурка, и всем — к завтрашнему дню прочесть мне «Приключения Буратино». Будем говорить, как разводить лоха на бабки! И только попробуйте мне вякнуть, что это сказки для детей, мигом «Капиталом» Карла Маркса по лбу получите!!!

В общем, никто демиурчиков жалеть не собирался, они пахали, как проклятые, и приезд долгожданного учителя дал им небольшую передышку в плотном графике занятий. Правда, в тот момент я еще не знала, что это закутанное в непонятную тряпку, держащее в руке весьма потрепанный зонтик с торчащими во все стороны спицами и восседающее на мшистом ослике существо — и есть краса и гордость научного мира Изменчивого.

Когда с помощью покинувших пост охраны Леля и Бестии (за что они схлопотали еще и ночное дежурство) нечто, бормотавшее, что оно прибыло сеять разумное, доброе, вечное, слезло со своего средства передвижения и наконец явило миру лик, я пару минут усиленно терла глаза, думая, что меня посетили глюки. Передо мной стоял вылитый Луи де Фюнес. Только француз был лысым, а у этого комика на голове произрастала шикарная копна волос, про такую принято говорить «львиная грива, отливающая благородной сединой». И еще у него на носу сверкали очки с такими диоптриями, что мне казалось, если я их надену, то смогу увидеть свой родной дом.

— Даст из антракт. — Мозг выдал цитату из фильма «Большие гонки» и отключился.

«И этот Чебурашка из рода клоунов — колебатель гранита наук?» — покачало головой недоумение.

— Дашка, а в какой области этот божий одуванчик специалист? — осторожно спросил Сосискин, косясь на то, как старичок сморкается в огромный носовой платок.

Тем временем новоприбывший закончил вытирать нос и представился:

— Меня зовут Ырк, деточка, и я прибыл учить студентов.

Как бы мне ни хотелось послать пенсионера и свернуть шею Лунарию за подгон такого «ценного кадра», но выгонять, не покормив, заслуженного посетителя библиотек было верхом бессердечности. Пока думала, как вежливо сообщить пенсионеру, что в его услугах не нуждаюсь, он умял три тарелки супа, два раза попросил подложить ему макарон и подкинуть котлет, и выдул четыре стакана компота.

«Маленький, а прожорливый», — скривилась жаба, когда дедулька попросил еще чего-нибудь горяченького.

Скрипя зубами, я бухнула перед ним литровую кружку чая и выставила вазочку с конфетами. М-дя, это был очень опрометчивый с моей стороны шаг. Сморчок стрескал «Мишку косолапого» в одно рыло за две минуты, и еще фольгу облизал. Видимо, не такие большие оклады тут у ученых, если эта немощь схарчила за раз больше, чем Кабан с Плюшкой, вместе взятые, за целый день. Наконец светило, сыто рыгнув, откинулось на спинку стула, умиротворенно сложило руки на заметно округлившемся пузе и начало делиться со всеми присутствующими деталями биографии.

За свою долгую (судя по цвету волос, желтизне зубов и морщинам) жизнь Ырк попробовал себя на многочисленных поприщах. Он был лингвистом, математиком, ботаником, географом, собирателем фольклора и создателем нового вида борьбы, конезаводчиком, поэтом и художником. Не гнушался он и рабочими профессиями — в его трудовой книжке были записи о работе кузнецом, рудокопом, моряком, плотником. И это — только половина из всего пережитого, проще было назвать, чего он не умел делать. Но это не меняло дела: мне нужен был тренер по конному спорту и желательно — спец по выживанию в любой климатической зоне, начиная от пустыни и заканчивая тундрой. А эта мелочь явно не тянула на наемника из Иностранного легиона.

Когда наш гость на минутку замолчал, Сосискин откашлялся и деликатно спросил:

— Я дико извиняюсь, а кто вы, простите, по паспорту? Вернее, к какой расе вы принадлежите?

Ответ заставил меня уронить свою челюсть:

— А что, по мне не видно? Я орк.

Увидев наши с псом округлившиеся глаза, профессор кислых щей, слегка смущаясь, поведал, что родился он маленьким и слабеньким, его даже хотели бросить хищникам на обед, но родители не позволили. Ради сынишки они ушли из рода и посвятили все силы тому, чтобы он выжил. Ребенок долго не мог ходить, предки были заняты добыванием денег на лекарей и нашли ему няньку, банально выкрав у какого-то варрла гувернера отпрысков. Тот научил орка грамоте, и ребенок читал, чтобы не сойти с ума от скуки. Недостаток физической силы он компенсировал внезапно открывшимися выдающимися способностями. К двадцати годам отрок закончил все мыслимые и немыслимые местные учебные заведения и добился того, что воинственные соплеменники признали его Лучшим Сыном Степи. Ну а дальше последовало мировое признание. Короче, нам на голову свалился орк-вундеркинд, узнавший от своего коллеги, что команде охотников за редкостями требуется наставник.

Думать о том, как измельчали орки, мне не хотелось, достаточно было ржущего под столом кобеля, и я осторожно поинтересовалась: с чего научный руководитель решил, что тут базируется вуз, и какой предмет он в нем хочет преподавать? Знала бы, во что это выльется, прикусила бы себе язык. Пару часов сия пародия на единственного мужчину, которого мне не хотелось выпускать из постели, распиналась, какие университеты, академии, школы и просто богатые вельможи жаждут заполучить его, и выкладывала из торбы свитки с печатями, ленточки с орденами, кубки, тарелки, перстни и прочее наградное барахло. В уши мне жужжали Кровавый и Тайка, угрожая уйти от меня, если я вздумаю отказать от места национальному достоянию Изменчивого. Голова начала раскалываться, и тут эта пакость заявила, что в настоящее время он увлекся алхимией.

Сделав скучающее выражение лица, я коварно улыбнулась, решив разоблачить шарлатана:

— Что, решили на досуге из свинца золотишка намыть с помощью пресловутого философского камня?

— Деточка, — всплеснув руками, натурально изумился прожорливый коротышка. — Я еще двадцать лет назад в своем трактате «О свойствах материи» доказал, что для трансмутации металлов совершенно не требуется философский камень. Достаточно воспользоваться эликсиром «Меняющий структуру минерала».

— Ну и на чем эта бодяга настаивается? — моментально отреагировало любопытство.

— Как на чем? На философском камне, конечно. — На меня посмотрели как на идиотку, не знающую элементарных вещей.

Все, занавес. Слов больше нет, эмоций тоже, остается только указать этому недоучившемуся Менделееву на дверь, и пусть меня порвут за это, но мои нервы дороже. Но тут с радостным воплем:

— Деточка, у вас заплесневелые представления об алхимии. Прогресс не стоит на месте! — старичок-боровичок швырнул выуженный из недр своей бездонной сумки небольшой орех. Бабахнуло так, что у моего особняка на втором этаже вылетели стекла, а всех нас сдуло взрывной волной.

«Террорист недоделанный», — выругалась проснувшаяся от грохота осторожность, а я принялась ковыряться в правом ухе, пытаясь нащупать повреждения в барабанной перепонке.

На наших перепачканных грязью лицах застыл ужас, и только Гламурчик пялился на Ырка с детским восторгом. Поймав этот взгляд, я поняла, что демиурчик наконец нашел лекарство от своего недуга и обрел истинное призвание в этой жизни.

Через день в лагере был вырыт подземный бункер, отданный под химическую лабораторию. Мир потерял мальчика-мажора, а мое подразделение, как потом показало время, приобрело подрывника всех времен и народов. Детишки приняли новый предмет «Саперно-минерное дело» на «ура», и через месяц могли создать бомбу из подручных средств. Правда, до Гламура им было далеко — этот кудесник умудрялся даже из яичной скорлупы создать баллистическую ракету. Целыми днями из Чистилища (так ласково я прозвала эту адскую кухню) доносились взрывы, грохот разбиваемых склянок и демонический хохот двух безумцев, дорвавшихся до халявных реактивов, а к стандартным упражнениям по физкультуре добавилось метание гранат.

По причине неспособности старикана передвигаться ни на чем, кроме ишака педального, на плечи Таисьи и Зорро взвалилась обязанность учить всех нас джигитовке на лошадях. Вампира местные коняшки не подпускали к себе ближе чем на пару метров. Как мы выбирали себе скакунов, как я первый раз залезла на самую смирную клячу, как с демиурчиками падала с этих кабыздохов, лучше оставить за кадром. Скажу только одно: дети получили права «Водитель кобылы», а я нет. Приобретенные средства передвижения оборотистый Сосискин тут же куда-то загнал, когда я сказала, что не мое это — отбивать задницу о седло и обзаводиться походкой кавалериста. Так что постулат о том, что даже медведя можно научить ездить на велосипеде, в моем случае не нашел подтверждения. Я так и передвигалась на дальние расстояния на драконах, а на ближние — на доставленном мне электромобиле. Портить местную экологию выхлопными газами и распугивать население ревом двигателей посчитала кощунством. В благодарность за это Хозяин леса с радостью стал обучать соложат всем премудростям жизни на природе.

Незаметно лето плавно подошло к середине. Теперь, глядя на подтянутых и собранных ребят, я с трудом узнавала избалованных, капризных детей. Кабан и Плюшка заметно похудели, и, кто бы мог подумать, вчерашние толстопузики умели ходить по лесу так, что под ними не трещала ни одна сухая ветка, и читали следы лучше индейских охотников. Хрупкая Цветочек начала обрастать мяском и мускулами и могла пусть с трудом, но свернуть противнику шею. Мальвина демонстрировала потрясающее владение метательными ножами, а Заумная семимильными шагами осваивала медицину. Бестия умудрилась облапошить Сосискина, и он от радости выдал ей стипендию. Да и остальные от них не отставали. Все стали скупыми на жесты и напоминали мне стрелы, готовые сорваться в любой момент и поразить цель.

Глядя на их преображение, я начала испытывать гордость за свой педагогический талант. Но Дракон быстро вернул меня с небес на землю. Дело было не в моей гениальности, а в самих демиурчиках. Магию у них забрали, но кровь, кости и прочий ливер остались прежними. Небожители изначально отличаются от людей. Они сильнее, выносливее, их генетическая память хранит все навыки и знания самых далеких предков. Раньше моим солдатикам не приходилось думать, как выжить, но теперь под влиянием обстоятельств эти умения начали просыпаться. Так что моей заслуги в том, что они за пару недель обучались тому, что простой человек постигает за половину жизни, не было. Но я понимала, что выдвигаться в сторону Наместника тьмы еще очень рано.

Для усиления мотивации предложила совершить в период проведения осенней ярмарки (летнюю мы благополучно прохлопали) налет на Лесное урочище. Целей у вылазки было две — наказать обидчиков нашего начальника гарнизона и проверить, что демиурчики усвоили. До городишка мы планировали добраться по реке и сократить время, проведенное в пути, на день, поэтому в срочном порядке стали строить плоты. Работы и нагрузок прибавилось, но это только подстегивало. Народ шатался от усталости, но никто не жаловался и не ныл. А еще каждое утро я находила возле дома букет скромных полевых цветов…

Когда у подопечных выдавалось свободное время, они ходили на местные танцульки и усиленно кадрились с тамошними молодками и кавалерами. Драки между городом и деревней перестали случаться, после того как мои орлы наваляли местным звездюлей. После этого у них зародилась дружба, которая несла в себе определенную выгоду. Мои божественные снобы не только учились ладить с простыми смертными, но и постигали науку общения. Ушли в прошлое их зазнайство и презрение, на смену им пришли уважение и осознание того, что человек очень часто умеет и знает больше демиурга.

В общем, жизнь неслась галопом, и не только на Изменчивом. Совет демиургов вовсю отражал нападки оппозиции. Пра погрязла в любви, а мои оставленные на Земле Мелкая и Рыжик успешно сдали экзамены и отправились к родителям на каникулы. Эдик разрывался без Сосискина и грозился по возвращении уйти в длительный отпуск. Вампиристый мачо усиленно строил глазки нашей валькирии, не забывая при этом почти каждый вечер наведываться к Маньке. Косточка и Сосискин целыми ночами пропадали в деревне, и я боюсь даже представить, какие щенки в ближайшее время появятся в Дальних выселках. Ну а я периодически баловала своих девушек косметологическими процедурами и просмотром мелодрам. У меня от розовых слюней сводило скулы, а девицы, включая суровую Таисью, обильно орошали палас слезами.

А недавно меня настигло неприятное открытие. Оказалось, наша первая красавица Мальвина сохнет по Зорро. Сам наемный убийца все так же продолжал ходить в неизменной хламиде, надвинутой шляпе и маске и одним своим видом заставлял мою кровь стыть в жилах. Он монотонным голосом перечислял способы и методы убийства и часами мог говорить, как работать с удавкой или какие яды вызывают моментальную остановку сердца. Ни разу я не слышала, чтобы он повысил голос или проявил недовольство, но от этого становилось еще страшнее. Мастер был настолько бесстрастен, что напоминал мне бездушного робота, который заберет твою жизнь и, не оборачиваясь, пойдет дальше. Девчонки донесли, что на втором занятии они спросили, почему Мистер Икс не снимает свою амуницию? На что он им ровным тоном сообщил, что его лицо — это последнее, что человек видит в своей жизни, и поинтересовался, кто желает взглянуть на него без маски. Желающих пополнить ряды покойников не нашлось. Киллер, откровенно говоря, был сам по себе. Ни с кем не сближался, периодически внезапно пропадал из лагеря на несколько часов и так же внезапно появлялся. В общем, моя дурища повелась на ореол таинственности и теперь воровато смотрела на предмет своего обожания, а она была ему интересна так же, как мне — проблемы мировой революции.

Сегодня староста пригласил нас всех на праздник, посвященный Богине Урожая. Если адаптировать к нашим гулянкам, то это Иван Купала. Ребята еще с обеда унеслись готовить дрова для костров и помогать сельским хлопчикам сбивать столы под коллективную пьянку. Красавицы полдня прихорашивались, перетрясая мой гардероб и косметику. Самое смешное, что они наотрез отказались воспользоваться париками и попросили подправить свои заросшие тыковки. Пять лысых девиц, наряженных в вечерние платья, одна из которых еще и имела ирокез красного цвета, думаю, надолго запомнятся крестьянам.

С наступлением сумерек резвушки-хохотушки насильно оторвали от пробирок Ырка и, прихватив его под белы рученьки, направили свои стопы в сторону деревни. Кровавый громко объявил, что непременно будет на торжестве ближе к полуночи, обратился в нетопыря и полетел в сторону домика лесной ведьмы, куда на пару часов раньше свалил прапорщик. Зорро, как всегда, испарился, и в лагере остались только я с Таисьей. Мы решили не мешать молодежи веселиться и отправиться на тусовку к лесным друзьям. Наша Брунгильда изменила своим традициям ходить в мундире и переоделась в весьма нарядную (ну, для Изменчивого) блузку и юбку. Под ее суровым взглядом я вырядилась в летний брючный костюм и, плюнув на диссонанс между верхом и низом, задвинула кроссовки.

На хозяйстве остались драконы, а мы, как следует затарившись, шагнули за ворота КПП. Тут нас поджидал неприятный сюрприз в лице зареванной Мальвины. С трудом успокоив безутешную девушку, мы смогли выяснить, что она пригласила на праздник Зорро, а он в категоричной форме ей отказал и предложил сначала подрасти. Хорошо, мерзавец не сказал, что она не в его вкусе, тогда бы мы точно никуда не попали, до утра успокаивали бы отвергнутую. Пришлось тащить опухшую от слез девушку в гости.

Вместо того чтобы начать праздновать, мне с подругами пришлось поработать психологами. Я с умным видом вещала о повсеместной практике влюбленности ученицы в своего учителя, а Таисья делилась своими воспоминаниями о том, как сама была влюблена в старшего офицера в своей военной бурсе. Нечисть, хлюпая, рассказывала истории о своей первой, как всегда в таких случаях бывает, безответной любви. Поддавшийся общему настроению Водяной поведал нам историю о том, как его отвергла какая-то там радужная фея. Только после того, как я описала свой первый предмет воздыханий, Мальвина начала улыбаться.

Ну а дальше началось веселье. Русалки, шишиги, кикиморки, дриады и прочие потусторонние сущности и пакостницы превратились в девиц, и начался расколбас. Такого шабаша Лысая гора явно не видала. Я как знала, прихватила с собой «бумбокс», и мы лихо вытанцовывали под Верку Сердючку, которую в трезвом состоянии не слушаю никогда, и выводили сакраментальное «Принцев много, и на всех их не хватает». Потом мы плели венки и бросали их в воду, гадая на суженого, алкоголем заряженного, прыгали через костер и кидали на удачу камешки в речку. В чем заключался сакраментальный смысл этого ритуала, не знаю до сих пор.

А ночь все не кончалась — оказывается, в этот день темное время суток длится на несколько часов дольше. Подустав скакать горными козочками по бережку, наша компашка развалилась на травке и начала заниматься перемыванием костей мужикам. Только теперь мы рассказывали смешные истории из своей жизни, связанные с сильным полом. Тайка сдала своего любовника, который так торопился явиться на утреннюю поверку, что убежал в ее ночной рубашке. Когда командир пришел в казарму и скомандовал «Подъем!», он так и выскочил из-под одеяла в кружевной сорочке.

Мальвина, хихикая, раскололась, как она разок заставила двух своих поклонников целый вечер исполнять ее капризы. Самый безобидный из которых заключался в том, чтобы подойти к главному в Совете и дернуть его за нос. Ну а рассказы русалок в лицах, как они обожают показывать мужикам женские прелести, а потом лупить хвостами по мордасам, заставили нас держаться за животы от хохота.

Горизонт начал светлеть, тусовка собралась расходиться, и тут демиурочка задала мне вопрос, которого я никак не ожидала от нее услышать:

— Даша, а почему ты не осталась с тем орком?

— Откуда ты знаешь про него? — На меня волнами начала накатывать паника — слишком личное вытащила сейчас на свет девчонка.

— Мы с подругами смотрели некоторые кристаллы с записями твоих приключений на Лабулэлирт Диравриникэ, — покаялась Мальвина.

После этой фразы возникла пауза, которую никто не спешил прерывать. И я напрасно ждала, что кто-нибудь сменит тему. Поняв, что помощи ждать неоткуда, решилась приоткрыть свою душу:

— Ты задала вопрос, на который так сразу и не ответишь. С одной стороны, понимаю, что, узнав, что я Избранная, он поступил так, как поступил бы любой из его соплеменников. Для них война с Темным лордом — это не пустые слова, а звон оружия и сражения дороже любой женщины. Но вот с другой стороны… Ум говорит мне: «Если бы он остался с тобой, то вы бы наверняка погибли», а вот сердце… Сердце до сих пор иногда шепчет: «Ты могла закончить свой земной путь с любимым человеком, который ради тебя пожертвовал жизнью». Много раз я прокручивала в голове, как все могло случиться, останься он тогда со мной, и каждый раз приходила к выводу, что орк своим поступком дал нам с Сосискиным шанс вернуться домой. Так что я в чем-то благодарна ему за то, что выжила и увидела своих родных.

— Значит, ты его простила? — подозрительно шмыгнув носом, уточнил Водяной.

— За то, что оставил меня одну, я не держала на него зла, но за то, что он уступил меня своему брату, не прощу его никогда, — отрезала гордость. — Он решил, что может передать меня другому, и в этом меня предал, а я предательства не прощаю! И мне плевать, если потом до него дошло, что натворил; его поезд ушел.

— А ты любила орка? — украдкой смахнула слезу Таисья.

— Да, но я выжгла в своей душе любовь, когда первый раз легла в постель к другому и, сцепив зубы, заставила себя терпеть, когда больше всего на свете хотелось перерезать горло правителю дроу, — поставила точку в разговоре честность, и мы надолго замолчали, каждая думала о своем.

И никто не заметил, как от стоящего неподалеку дерева отделилась фигура, прошептала:

— Обещаю, я никому тебя не отдам, — и скрылась в предрассветном тумане…

ГЛАВА 16

Нежить-нежить, где твой хвост?

Где твоя щетина?

Где твой исполинский рост,

Глупая скотина?

Нежить смотрит на меня, недоумевая,

Тюкаем ее мечом. Тюк! Гадость какая!!!

Походная песня ведьмака

Снова у меня рыбалка. Только в этот раз вместо белоснежной яхты в Карибском море и криков чаек — желтая надувная лодка, речка с романтическим названием Тучинка и вопли демиурчиков, бестолково суетящихся на плотах в попытках справиться с неторопливым течением. Только что Альфонс в очередной раз выронил шест, а Бестия, капитан корыта под гордым названием «Бедоносец», пинком отправила его за борт ловить палочку-выгребалочку. Как все уже поняли, мы плывем совершать татарский набег на Лесное урочище.

Моя страсть к гнусностям, найдя горячий отклик в душе Сосискина, нарядила новоявленных нахимовцев в матроски и бескозырки, а потом присвоила их плавсредствам (кроме вышеупомянутого) следующие названия: «Дырявый таз», «Летучий Титаник» и «Чугуневое Буратино». Свою резиновую уточку я нарекла «Изделие № 2» и назначила себя адмиралом Джоном Сильвером (как знала, что на воды поеду, прихватила знаменитую папину тельняшку). Ну а моему другу отводилась роль попугая-матерщинника, и он с гордостью продемонстрировал знание предмета высыпавшим на берег жителям Дальних Выселок, пришедшим проводить нашу флотилию.

Рабами на галере у меня числились Зорро и Федя, прапорщик методично уничтожал запасы колбасы, клев стоял замечательный, осеннее солнышко чуть припекало, припасенные в дорогу семечки были в меру поджарены и подсолены. Впереди детишек ждало первое серьезное приключение, а меня — шопинг. Одним словом, жизнь прекрасна, и что еще нужно для отдыха пожилой девушке?

Два месяца, предшествующие нашему отплытию, прошли в жуткой суете, связанной с подготовкой к операции под кодовым названием «Штурм Зимнего». Помимо тренировок за это время произошло несколько событий, внесших некоторые коррективы в нашу жизнь, и половина из них была связана с божьим одуванчиком Ырком.

Чисто случайно выяснилось, что чокнутый профессор — автор самого полного справочника по водящейся на Изменчивом нежити и ряда практических пособий по ее уничтожению. По его учебникам учатся ведьмаки, маги и колдуны. Все это мне сообщила Таисья и поинтересовалась, какого упыря я не напрягаю дедушку по этому вопросу? Два дня я с Сосискиным упрашивала орка освежить память и прочесть детям курс по дисциплине «Нежить и борьба с ней», но все было бесполезно. Ему, видите ли, это больше не интересно. Никакое нытье о том, что молодняк не знает, как выглядит обычный зомби, на него не действовало. Если бы мне в голову не пришло предложить этому пацифисту-пофигисту заняться разработкой оружия с применением алхимических средств, демиурчики так и не осознали бы, как опасны виверны, крокожалы, умдыри и прочая гадость.

В принципе местная «фауна» не особо отличалась от того, что описывается в книгах, вот только насчет средств борьбы с нею все авторы фэнтези жестоко ошибались. Ну сами подумайте, с какой радости вампир в любом мире должен бояться осинового кола, если христопродавец проживал в древней Иудее? Серебро встречается не на всех планетах, а крест со святой водой не получил повсеместного распространения даже у нас. Так с какого перепугу их назначили универсальным средством борьбы с живыми мертвецами? Тут, к примеру, кровососов уничтожали через отсечение головы специальным серпом, сделанным из хитромудрого сплава. Все остальное на них не действовало. Услышав это, я спросила Кровавого, а чего он тогда так шарахнулся от чеснока? Их гадское высочество искренне удивился и ответил: «Даррья, так он же вонял до рези в глазах!»

Когда наш гуру показал мне красочный альбом с картинками железяк, я поинтересовалась, не стажировался ли он в святой инквизиции лично у Торквемады? Все эти причиндалы больше походили на орудия пыток, чем на палаши и алебарды. Меня ласково погладили по голове и сказали:

— Деточка, а с чего ты взяла, что каждый вид нежити уничтожают примитивным арбалетом или фламбером? Для каждого вида существует специальное оружие. То, что годится против оборотня, никогда не подойдет для борьбы с василиском. А вот крупные экземпляры вообще принято обездвиживать, доставлять в специальные, защищенные заклинаниями казематы и там умерщвлять. Ни у одной группы охотников не хватит сил справиться, допустим, с Крыльями Смерти, а это не самый большой экземпляр из тех, которые здесь водятся.

А потом мне ткнули в лицо портрет этой «куры-гриль». Хорошо, у меня нервы крепкие и кое-какой опыт за плечами уже есть, а то бы оконфузилась перед подчиненными. Фото циклопа все видели? Так эта двухголовая «бабочка» в два раза больше, покрыта непробиваемой шкурой, плюется ядом, легко увеличивается в размерах и устойчива практически ко всем убийственным заклинаниям. На такую зверушку ходят целым отрядом профессионалов, численностью человек так в сто, да с поддержкой как минимум десятка архимагов. Для того чтобы ее полностью уничтожить, требуется активировать мудреный артефакт, хранящийся высоко в горах. Мне вот чисто гипотетически интересно, как эту тушу до места назначения доставляют, если камень-развоплотитель весит в тысячу раз больше твари и намертво впаян в глубокой пещере?

Ну, правда, на Изменчивом есть «дичь» и помельче, только мне от этого не легче. Даже безобидный с виду грызлюк способен одним движением лапы вырвать человеку позвоночник. Чудовища шныряют как по светлой территории, так и в непосредственной близости от замка Наместника тьмы. И чем ближе его логово, тем опаснее твари. Есть в голове мыслишки, как завалить супостата, но для воплощения идеи в жизнь мне надо проверить, как демиурчики будут действовать на учениях. В одном я уверена точно — переть на тирана такого масштаба в открытую — не вариант. Дело не в моей трусости, просто считаю, идти с мечом на танк — дурость. Только в сказках герои с полпинка преодолевают кордоны из монстров и с лету захватывают крепости. В реальности все они или выступают главным блюдом на чьем-то обеде, или валяются под стенами, утыканные стрелами, как дикобразы. Так что придется поломать голову, как нам до него добраться и завалить с минимальными усилиями и подручными средствами. Драконов по условиям сделки для переброски войск я использовать не могу, да и рисковать своими кровными братьями и сестрами не стану.

Закончив читать теоретическую часть, Ырк, недовольно ворча, что его отрывают от суперважных дел, вспомнил, как работал кузнецом, и начал перековывать орала на мечи. Вот тут и вскрылся талант Леля к работе с металлом, да такой, что старикан чуть свои очки не проглотил, увидев, какой дрын сляпал демиурчик. А уж когда я показала пару документальных фильмов и достала несколько книг об огнестрельном оружии, для дедули наступила вторая молодость. Он уволок доморощенного Вакулу в Чистилище, и теперь уже троица до глубокой ночи пропадала в лаборатории. Будем надеяться, что они там ковали нашу победу, а не банально лакали спирт.

Через неделю мы получили первую партию пистолей, ну если это, конечно, можно было так назвать. Больше всего эти волыны напоминали мне ружья для пентболла, только стреляли они вполне настоящими пулями. Но нашим оружейникам этого оказалось мало. Калашниковы требовали добыть им мага для усиления огневой мощи, и я дала свое согласие пригласить к нам коллегу профессора.

Уж не знаю, как приятели связались и на чем кудесник добирался, но через два часа после получения от меня разрешения в лагерь прибыл магистр Норкс. Слава богу, он оказался обычным человеком и таким же безумным гением, которого ничего, кроме магии, направленной на борьбу с нежитью, не волновало. Мне кажется, он вообще не замечал ни нашу непохожесть на местных, ни незнакомые вещи, ни говорящую собаку. Слуга науки, что с него взять.

Еще через пару дней были успешно проведены первые полевые испытания «магияметов» на забредших в лес вурдалаках, после чего демиурчики стали постоянно ходить в рейды на непрошеных гостей. Врать не буду, они пока не стали высококлассными охотниками на чудовищ. Их по-прежнему страховали леший и его подручные, пропуская в свой лес практически самых безобидных представителей плотоядных зубастиков. Вот из одной такой вылазки мои рейнджеры приволокли товарища, который сейчас плыл вместе с нами…

— Капитан, мы поймали вражеского лазутчика! — отрапортовал Крыс, и мне под ноги кинули египетскую мумию. Не в смысле покойника в погребальных бинтах, а в смысле — тело, с ног до головы замотанное веревками и распространяющее такой аромат, что мне сразу показалось, будто нахожусь в эпицентре выброса болотного газа.

«Это что за смердюк?» — скривилось обоняние.

«Надеюсь, дети это не били до тех пор, покуда оно не обгадилось, а когда наложило в штаны, не выбили зубы за то, что испортило атмосферу?» — поддержала брезгливость.

«Будем надеяться, что его обыскали», — завозилась осторожность.

А я, зажав нос, потребовала объяснить, что за «сюрпрайз» портит мне аппетит. Солдаты неудачи кинулись наперебой делиться подробностями поимки диверсанта. Пришлось возвысить голос, насовать пилюлей, раздать дежурства по лагерю и кухне и волевым решением назначить командиром подразделения Кабана как единственного промолчавшего. Засиявший, как орден, парень бодро отрапортовал о попытке проникновения.

Отряд возвращался с задания по уничтожению залегшей в овраге стаи лохмачей (пушистые зверюшки, напоминающие наших зайчиков, только с зубками, способными за секунду отгрызть ногу), когда в нескольких метрах от забора они наткнулись на неопознанный объект, пытавшийся обнаружить нашу базу. Они вежливо (что-то мне подсказывало, что безбожно врали) спросили: «Что товарищ тут забыл?» Им нахально ответили, что грибы собирают. Это показалось подозрительным, и мои бдительные вохровцы скрутили нарушителя.

Тут стоит сказать, что найти нас, если мы сами того не хотели, было невозможно. Драконы наложили на нашу поляну хренову тучу отводящих глаз заклинаний и усилили их накинутым мороком. Любой, кто приближался к лагерю, видел густой лес, и все мысли сунуться в чащобу моментально вылетали из головы. Для того чтобы нас обнаружить, я должна была дать разрешение. Пока таким пропуском из деревенских владели: староста, его сын и кухарка. Орку я косвенно дала право на пересечение границы через мага, Зорро — через их старшего, Федор прилетел в составе нашей мобильной бригады, Таисью пригласила сама, ну а Норкс получил доступ через Ырка. Больше к нам никто не мог попасть.

Правда, на нечисть и нежить это правило не распространялось, они прекрасно видели сквозь иллюзии, но нам хватало и того, что люди не проявляли повышенного интереса. Еще я подстраховалась и попросила крылатых друзей наложить на всех деревенских запрет делиться информацией о нас. Проще говоря, как бы они ни хотели, не могли никому о нас рассказать. Язык в буквальном смысле отнимался, и они забывали, что желали поведать миру.

Естественно, после применения подобных средств безопасности возникает вопрос, кто тут такой прыткий и пытается незаконно просочиться на режимный объект? По моему приказу нарушитель был распакован, и передо мной оказался мерзкий, лысый, вонючий, зеленокожий коротышка, щедро покрытый бородавками и скалящийся на меня зубами в три ряда.

«Е-мое, да это гоблин-с», — скрючил кисляк мозг и почему-то прокрутил кадры с Горлумом.

В отличие от героя Толкиена, этот субъект оказался потолще да погаже. На нем были кожаные штаны, все тело покрывали узоры странных татуировок, а на шее болталась куча ожерелий, делающих его похожим на безумного папуаса. Только головного убора из тростника не хватало и кольца в носу, как у быка-производителя. Окинув нас глумливым взглядом, он задержался на Плюшке и, гнусно усмехнувшись, присвистнул:

— Вот это сиськи!

Если он думал, что девушка покраснеет и убежит в слезах, то его ждал большой облом. Неспешной походкой она подплыла к мерзавцу, качнула возле его носа бюстом и, пропев:

— Да, есть чем потресть! Только тебе, ничтожество, не то что потрогать, даже облизнуться не дам, — и под наши бурные аплодисменты вмазала ему под глаз.

— Жрица Мортуна, — благоговейно прошептал гоблин, как только смог подняться, и уставился на амазонку влюбленными глазами. (Сам Мортун[1] был категорически не согласен с таким спонсорством).

— Гы, кажись, наша подруга только что нашла себе воздыхателя, — видя такое дело, заржал Альфонс.

И его поддержала Заумная:

— Учитесь, девушки, как одним ударом привораживать поклонников!

Про себя мне с гордостью подумалось: «Моя школа, только я бы еще между ног добавила для закрепления пройденного материала».

Девушка смеялась вместе с нами и наигранно смущалась:

— Не надо завидовать чужому счастью. Сейчас мы спросим недомерка, где еще такие клопы водятся, и тогда все приобретете по карманно-комнатному спутнику жизни.

На наш гогот материализовался дядя Федор. Углядев пленника, потирающего фингал, он, радостно сверкнув клыками, предложил немедленно обучить демиурчиков технике ведения допроса. Кровопийца круто развернулся на каблуках, метнулся к своему шатру и через мгновение приволок сундучок с набором для выбивания признательных показаний. С ним в корне не согласилась Таисья. Наш комендант была приверженцем старого доброго удара кулаком под дых, а не изящного сдирания кожи с живого. Их спор на повышенных тонах привлек Зорро. Убийца задумчиво окинул взглядом предмет разногласий и предложил не тратить время, а просто слегка поджарить соглядатая. Началась перебранка. Свою лепту внесли Гламурчик, предложивший опробовать зелье правды, и Цветочек, рекомендовавшая пригласить Норкса и взломать разум упыря магией. И с этими садистами я практически делила кров и пищу!

Гоблин, услышав, что в ближайшее время ему грозит, поменял цвет на серый, но продолжил отчаянно храбриться. А когда Сосискин мило предложил не зверствовать, а всего лишь отгрызть гычу, крепкий орешек заметно занервничал. Интересно, вот почему все думают, что гыча — это то, что находится между ног? Поэтому, когда я ласково попросила рассказать, что он тут забыл, вонючка начал развешивать мне лапшу на уши.

Захлебываясь словами, поганец начал лепетать, что увидел ребят в лесу и решил проследить за ними, а ночью прошерстить лагерь. Проще говоря, оно решило, что может нас ограбить. Он так убедительно расписывал свои воровские таланты и преступные намерения, что я сразу поняла — врет. Причем нагло. Нет, если бы я грешила верхоглядством и только пролистала материалы, которые мне предоставил Дракон, то поверила бы ему. Но я давно уже научилась вдумчиво изучать компромат, а в разделе про гоблинов, помимо сведений об их наглости, продажности, беспринципности и прочих «достоинствах», черным по белому было написано: «Способны сливаться с окружающей местностью так, что их невозможно найти». Так что недоговаривал огрызок, ой как недоговаривал. Фиг бы он дал себя засечь, если бы ему не требовалось попасть внутрь. А то, что обошел заклинание драконов, — тут и к доктору ходить не надо.

«Хорош миндальничать, давай уже поиграем в гестапо», — направило мысли в нужное русло желание докопаться до правды.

Моя душенька не стала ломаться, сами понимаете: на войне как на войне, и попросила Крыса принести из сарайчика бензопилу. Ну ничего не могу с собой поделать, тяготею к спецэффектам. Я завела агрегат и с самым зверским выражением лица начала громко прикидывать, какую часть тела отрежу первой. Арестант явно не был знаком с Зоей Космодемьянской и раскололся, стоило мне поднести пилу поближе к его шее.

Гоблин-с и его друг, имя которого он упорно замалчивал, были «черными археологами», специализирующимися на поиске редких компонентов для магических зелий и амулетов. Дела у парочки в последнее время шли не очень: слишком активизировались Всадники ночи и прочие приспешники зла, и шастать по городам и весям сделалось весьма опасно. Подтверждением этого стала последняя поездка, в которой их здорово потрепали колдуны, когда они пытались стырить манускрипт, жутко нужный для проведения черных ритуалов.

С трудом попав в столицу королевства, заметно потрепанные ловцы удачи первым делом пошли к Лунтику — сбыть с трудом добытое яйцо какой-то птички. Придя в лавку артефактора, они испытали настоящий шок. Во-первых, их просто послали и попросили больше не таскать сюда всякий хлам, во-вторых, они узрели повысившиеся цены, а в-третьих, оценили значительное расширение ассортимента. На изменение стоимости артефактов им было плевать, они к такому давно привыкли. А вот такой факт, как появление новых, стократно улучшивших свойства амулетов и отказ от их услуг, не мог остаться без внимания. Дело в том, что создание нового волшебного девайса требует не только времени, но и ингредиентов, которых магам катастрофически не хватает. Никто не хотел использовать для экспериментов с трудом добытое. А уж чтобы кто-то из магов отказался принимать редкости — это было чем-то вопиющим.

Естественно, встал вопрос, откуда дровишки? Доморощенные Индианы Джонсы решили выследить тех, кто сбывает старому пройдохе необходимые для его работы компоненты, оставляя их без куска хлеба. Надо сказать, таких делаш была целая куча, уж больно всем хотелось засечь счастливчиков, напавших на золотоносную жилу. Конкуренты и два веселых гуся дневали и ночевали возле магазина. В скором времени выяснилось, что старик периодически вывешивает на дверь табличку с непонятными символами, а через пару дней выкладывает новый товар. Но вот незадача, обнаружить, каким образом передаются материалы, никому и не удавалось.

Дошло до того, что конкуренты объединили капиталы и наняли мага, чтобы тот отследил, кто, а главное, как проносит мимо их кордонов товар Лунарию. Как только на дверях лавки был вывешен тайный знак, приглашенный специалист опутал весь магазин следящими заклинаниями, поставил хитрую сигнализацию, расставил магические ловушки и честно отсидел вместе со всеми три дня в засаде. Результатов такое бдение не принесло. Порталы не открывались, демоны не призывались, боги лавку не посещали, торговля шла оживленно, но с вполне рядовыми обывателями, а магический фон хоть и колебался, но в пределах нормы, что говорило только об одном — артефактор просто работает в кабинете.

После такого казуса сдались все, кроме гоблина и КО. Приятели мало того что весьма поиздержались, так к тому же вконец обозлились и решили расшибиться в лепешку, но узнать поставщика и сесть ему на хвост. Шло время, таяли остатки финансов, но загадка оставалась неразрешенной. Наконец настал день их банкротства, хозяин постоялого двора велел проваливать, а ни в одной продуктовой лавке в долг больше не давали. Напарник пошел продавать фамильный перстень, а бородавочник решил в последний раз потереться возле лавки.

По закону рояля, стоящего в кустах, ему повезло. Не успел он занять свой пост, как на порог магазина вышли артефактор и хорошо знакомый нам орк. Притаившийся в теньке наушник услышал, как Лунтик прощается с визитером, а тот, не переставая, благодарит за возможность поработать с такой выдающейся командой. Ключевое слово было произнесено, да и, в отличие от меня, гоблин хорошо знал ученого и то, что он ни за что не согласится учить пустышек. Вывод был очевиден — национальное достояние едет к тем, кто добывает для мага сырье.

Проследив за Ырком, пройдоха дождался своего друга, и они всю ночь слонялись возле гостиницы, где проживало светило науки. С утреца, по холодку, выдвинулись следом за ним. Профессор четко держал курс в самую глухомань, а они, как приклеенные, плелись за своей синей птицей, да еще и бесплатно охраняли ее. Наконец троица достигла Лесного урочища. Там-то они и узнали, где их конечный пункт. (В отличие от меня, Лунтику не составило труда только по одному имени старосты узнать название деревни и то, где она находится, и все эти сведения он вывалил на Ырка.) Парочка подслушала, как ученый спрашивал у хозяина клоповника путь до Дальних Выселок, и впервые за долгое время расслабилась. Как оказалось, зря.

Окрыленные жаждой наживы, компаньоны не заметили, что творится у них под носом. Вместо того чтобы внимательно оглядеться по сторонам, халявщики начали строить планы, как втереться в доверие к старику и упросить его взять их с собой. Придумав хитроумный план (банальная имитация попытки ограбления), они разделились и пошли по своим делам. Гоблин почапал промышлять по рынку, а его приятель предсказуемо направился по бабам, в местный публичный дом. Только до доступных женщин он так и не дошел — прям на улице его скрутил начальник гарнизона с отрядом личной стражи и отволок в тюрьму.

Узнав об этом, зеленомордый три дня пытался выяснить, за что повязали напарника, но смог только пронюхать, что тот пока жив и томится в остроге. Он бы вытащил узника один, но тюремный маг наложил на заключенного чары, и стоило только гоблину приблизиться к кутузке, как его приятелю в буквальном смысле слова перекрывали кислород. В этом месте я невежливо перебила рассказчика:

— А с какой стати были предприняты такие беспрецедентные меры? Вы что, козыри дивные или особо опасные преступники, склонные к побегу?

У мерзавца хватило совести сделать попытку покраснеть и застенчиво сообщить, что он не в курсе такого произвола. Мне, честно говоря, в это слабо верилось. Я, конечно, не знаю, кто там в корешах у пупырчатого, но опять чувствую: динамо вкручивает. Ну с какой радости кто-то будет ожидать нападения на тюрьму из-за рядового заключенного, да еще творить заклинания именно на гоблина? Таисья мне давно рассказала, что тамошний маг забил на свои обязанности, предпочитая амурничать с одной веселой вдовой, что занял, подонок, ее место, не просыхает и не расстается с бутылкой даже при вражеском налете. Так почему тогда графа Монте Кристо так сторожат и опасаются, что Чип непременно придет Дейлу на помощь?

Сделав вид, что поверила, с глубокомысленным видом изрекла:

— Я так понимаю, ты хочешь подписать нас вытащить товарища?

Пленный кивнул, а мой практицизм скептически уточнил:

— Ты король в изгнании, а твой друг — наследник престола соседнего государства?

— Нет, — удивился такому вопросу ходячий корнишон.

— Тогда чем ты собрался расплачиваться за наши услуги? Хорошо подумай, прежде чем ответить. Если ты сейчас начнешь втирать про карту пиратских сокровищ или про зарытый клад, я просто прикажу дать тебе по шее и выкинуть за ворота. И еще, заканчивай ездить по ушам, про вашу подлючую натуру я наслышана, да и попасть сюда ты никак не мог. Или рассказываешь правду, или наше сотрудничество заканчивается, не успев начаться.

Гоблин совсем не ожидал такого поворота дела. Но, надо отдать ему должное, свое разоблачение он ничем не выдал. Они-с упрямо выпятили подбородок и начали клясться своим монистом из костей, что говорят истинную правду, а расплатятся с нами несметным богатством, но когда-нибудь потом. Переговоры зашли в тупик.

Помощь пришла от нашего ученого совета. Маг и орк, закончив составлять очередную адскую смесь, вылезли подышать свежим воздухом. Увидев пленного, коллеги приняли стойку гончих, а Норкс так вообще начал шевелить носом, как Сосискин, учуявший батон докторской. Пока Ырк с задумчивым видом разглядывал нательную живопись, его приятель что-то прошептал, впал в задумчивость, а когда из нее вышел, счастливо рассмеялся:

— Вот уж не думал, что воочию увижу шамана гоблинов!

Его поправил качающий головой Ырк:

— Коллега, вы несколько ошибаетесь, он не просто шаман, судя по вот этой татуировке (мерзкого вида харя на правой стороне груди), а верховный. Только мне непонятно, почему он не сидит в хижине старейшин рода, а разгуливает по всему миру?

— Выперли, поди, за рукоблудие по карманам, вот он и подался в бега, — выдвинула предположение подозрительность.

— Его зовут Хвач Бродяга, а его друг — дроу по прозвищу Мечник, и оба они очень известные персоны, — слово взял Федор. — Когда я услышал про гоблина-шамана, все сразу встало на свои места. Они наемники вне гильдий, берутся за все, что может принести деньги. Своей удачей обязаны его талантам, — кивок в сторону скрипящего зубами экстрасенса. — Пару раз им удавалось перейти мне дорогу и оставаться до сегодняшнего дня безнаказанными.

После этой фразы вампир посмотрел на соплестона, и ни у кого не осталось сомнения, что у клыкастика сегодня на ужин. Ну а мы с Сосискиным переглянулись и тоскливо вздохнули: история повторялась. Сначала орк, теперь дроу, только вот в доброту отрицательного персонажа нам обоим не верилось. От размышлений меня оторвал Зорро.

— А еще они сорвали свадьбу первого советника короля, выкрав невесту прямо из дома Богини Семьи. Похитители пообещали вернуть девушку невредимой, если им дадут за нее столько золота, сколько она весит. Взяв деньги, они возвратили девицу уже не невинной. Оскорбленный жених нанял одного из нас, чтобы покарать обидчиков, но до сих пор братству не удавалось выйти на их след, — многозначительно поглаживая кинжал, закончил сдавать любителей чужих дам киллер.

— Перед тем как мы его кончим, пусть этот слизняк ответит, как он смог увидеть лагерь? — высказалась кровожадность.

Ответить фактически приговоренному к смертной казни не дал маг:

— Шаман, обладая истинным зрением, может видеть то, что скрыто, или обратиться к духам.

— Но ведь твой друг носит свое прозвище не за красивые глазки, а за то, что он один из лучших клинков нескольких государств? — вылезла вперед Таисья.

Дождавшись утвердительного ответа, она поинтересовалась, как же тогда его смогла победить кучка жалких пьяниц?

— Он попал под действие «Подави волю», — зло выплюнул в ответ шаман.

— Но это же темное заклинание, и оно запрещено на территории нашего королевства, да и откуда слабенький городской маг знает его? — задохнулся от ужаса Норкс.

— А кто сказал, что в Лесном урочище теперь нет колдунов? Один из них как раз служит в тюрьме, а еще парочка входит в ближайший круг начальника гарнизона.

— Это измена, надо сообщить королю, — схватилась за сердце Таисья.

— Я немедленно свяжусь с придворным магом, — засуетился коллега Ырка.

Их благие намерения разбились о Федино равнодушное:

— Ну и кто вам поверит? Тебя разжаловали, так что монарх подумает, что это бабская месть, а ты, если не ошибаюсь, был исключен из Совета магов за свое вольнодумство.

Начался очередной галдеж, перекрываемый деловитым:

— Вскрывшиеся обстоятельства дела считаю не заслуживающими внимания. У суда вопросов больше нет, апеллировать к совести бесполезно, кидайте монетку: кто будет приводить приговор в действие.

Так мой человеколюбивый друг попытался вернуть нас к обсуждению судьбы пленника.

Сделав скучающее лицо, моя осведомленность его бурно поддержала и предложила не толочь воду в ступе, а по-быстрому лишить нежданного гостя жизни.

Хвач ненавидящим взглядом полоснул по мне, как бритвой:

— Кого ты больше ненавидишь, меня или дроу, если так легко обрекаешь нас на смерть?

Я ласково потрепала его по щеке:

— Что ты, милый, с красноглазенькими блондинчиками у меня связаны самые лучшие воспоминания. Благодаря одному из них я значительно увеличила состояние, и в чем-то он даже помог мне выжить там, где другие погибали. Так что к твоему напарнику лично у меня претензий нет. А гоблина вижу первый раз в жизни, никто из вас мне напакостить еще не успел. Так что голову тебе оторвут мои партнеры за ваши старые грешки, а я просто не буду им мешать. Тебе надо было с самого начала сказать правду, что ты вляпался в жир ногами и за вами охотится все королевство. А теперь уже поздно взывать к моему милосердию, оно залегло в спячку. Единственное, что могу сделать, так только попросить своих друзей лишить тебя жизни безболезненно.

Приговоренный внимательно посмотрел на меня, словно прикидывая — блефую или нет. Но я нацепила на лицо маску невозмутимости и смотрела на него самым честным взглядом. Давать его убивать я совершенно не собиралась, не такая уж дура, чтобы такими находками, как реальный шаман гоблинов и обязанный по гроб жизни дроу, разбрасываться. Заметив, как он потянулся к своему поясу со словами:

— Не советую даже пытаться меня убить, не получится, я в некотором роде неуязвима, максимум поцарапаешь, а вот после этого тебя точно порвут, — я отрицательно качнула головой.

Его затравленный взгляд переместился к Сосискину, но тот скорчил такую морду, что сразу сделалось ясно — дохлый это номер — пытаться продырявить его упитанную шкурку. Но на всякий случай я встала на линию огня: терять кого-то из демиурчиков или их учителей в мои планы не входило. Маневр не остался незамеченным, и Зорро, подойдя к яростно шипящему пленнику, вытянул из его штанов узкий стилет, а потом так посмотрел на своих ученичков, что последним резко захотелось закопаться в землю.

На роже Хвача отражалась нешуточная работа мысли. Наконец приняв для себя какое-то решение, он сделал шаг вперед и бесстрастно спросил:

— Если я принесу клятву рода, ты поможешь мне освободить моего друга?

— И что я поимею с твоего торжественного обещания юного поганца? — высунула нос здоровая жажда наживы.

Он шумно втянул воздух, сжал кулаки и процедил:

— Я буду служить тебе до смерти в обмен на жизнь друга.

«Хорошо, крокодил болезный, хочешь, чтобы все узнали твой большой секрет, будет тебе раздача слонов и материализация духов», — во мне включилась стерва.

— Ты забыл уточнить, до чьей смерти и где гарантии, что, как только я вытащу твоего корешка из тюряги, ты не покончишь жизнь самоубийством или не попытаешься кончить меня?

Никогда я еще не слышала такого виртуозного иномирного мата. Даже предлоги были нецензурными. Приличным оказалось только выражение «невежда, не понимающая, какая удача ей выпала». Пришлось затыкать фонтан его красноречия:

— Выпадают только птенцы из гнезда, а за комплименты спасибо. Но вернемся к нашим баранам. Итак, что входит в понятие «служить»?

— Я стану твоим рабом, — проскрежетали с таким выражением лица, что сразу стало понятно: плевок в суп — это будет самая безобидная служба.

«Клиент дозрел», — подметила наблюдательность, и я решила: настала пора идти ва-банк, зря, что ли, столько времени убила, читая про Шреков-недомерков и иже с ними.

— Мне не нужен потенциальный враг за спиной, поэтому клятва рода отменяется. Если хочешь, чтобы я сохранила тебе жизнь и помогла спасти Мечника, ты принесешь клятву крови.

Гоблин насмешливо посмотрел и скроил мерзотнейшую рожу:

— Ты уверена, что тебе нужен такой брат, как я?

В ответ он нарвался на ехидное:

— Лапуля, у меня столько замечательных родственников, что такая поганка, как ты, легко затеряется на их фоне, а я не буду опасаться удара в самый неожиданный момент. Ведь клятва рода — это обманка для доверчивых, не так ли?

На меня во все очи смотрели присутствующие жители Изменчивого, в глазах которых читалось: «Нас что, испокон веков имели гоблины?» Пришлось пояснять, что да, у этих пигмеев такая клятва не стоит ничего, они все это придумали для обмана граждан, которым удалось взять их за жабры. А вот клятва крови — это самая большая тайна, обойти ее невозможно, и тот, кто ее принесет, разделит свою жизнь с тем, кому она дается. И я потребовала произнести слова на древнем языке гоблинов, который не звучал в этом мире почти тысячу лет.

Хвач сделал попытку отмазаться:

— Хорошо подумай: наши жизни и судьбы переплетутся, моя боль станет твоей болью, сможешь ты это выдержать?

Мне с защитой драконов всякие клятвы как мертвому припарки, поэтому я буквально пропела:

— Котик, кто хоть раз в жизни натирал себе ноги в кровь новыми туфлями на огромных каблуках, надетыми первый раз в жизни ради свидания с понравившимся мальчиком, тот боли не боится!

Он еще раз попытался уйти от обязательств и заявил, что для принесения клятвы нужна его сумка и по правилам клятва приносится ночью, возле костра, разведенного непременно в лесу, но я обворожительно улыбнулась и вызвала драконов. Моя предусмотрительность попросила разыскать ушедшего, как всегда, в тину Владыку, чтобы он сопроводил меня и понаблюдал за процессом. А пока на гоблина надели наручники, любезно предоставленные запасливым Сосискиным.

Потом у меня были разборки с жаждущими смерти Хвача вампиром и наемным убийцей. Пришлось включать красноречие и убеждать Федора, что такой возможный союзник сможет усилить шпионскую сеть. Клыкастик довольно быстро смекнул, в чем заключается выгода, а вот Зорро буквально взорвал мой мозг, не желая лишаться такого выгодного заказа, свалившегося прямо в руки.

Дело в том, что при ритуале обмена кровью гоблин как бы заново рождается, ему дается новое имя, и прошлое не имеет над ним власти. Таким образом он как бы умирает для мира и рождается вновь, такой вот эдакий гоблинс-феникс. Казалось, все ясно и понятно, ан нет. Только мне удалось донести до жутко заинтересованного лица, что заявка автоматически отменяется с момента «смерти» клиента, как возникла новая проблема. Киллер упорно не понимал, почему в таком случае зеленые столь неохотно приносят подобные обеты? Ведь ничего нет проще — назовись чьим-то братом, и все грехи спишутся. Пришлось до вечера объяснять все нюансы. Кто, к примеру, согласится добровольно получить с кровью нового родственничка все его болячки и проблемы и отдать взамен свое здоровье и благополучие? Кому нужно делить свою судьбу напополам и тащить воз чужих проблем? Никому. Так зачем ты впрягаешься? Я психанула, отволокла его в укромное местечко и буквально проорала:

— Ты тупой или притворяешься? Неужели за все это время ты не узнал, что мы все из другого мира и на нас никакая гребаная магия не действует?

Ответ меня потряс:

— Я понял это сразу, как только увидел вас всех. И еще я знаю, что все мои ученики носят защитные амулеты, тебя днем и ночью охраняют стражи, которых ты можешь призвать в любой момент. Еще вы собираетесь свергнуть Наместника тьмы. Мне просто хотелось, чтобы ты мне сама все это рассказала и объяснила, зачем вам это нужно?

— А у меня хобби такое, государственные перевороты устраивать и свергать представителей мрака на земле, — крысанула я и оставила его стоять с открытой челюстью, радуясь про себя, что наконец-то мне удалось потрясти нашего невозмутимого.

С наступлением ночи в лагере нарисовался Дракон в человеческом облике, сияющий, как серебряный доллар, и не скрывающий блудливой улыбки. Поди, очередной дурочке серенады про утомленного солнцем одинокого путника пел. Заметив шамана с железными браслетами, он гнусно ухмыльнулся:

— Я смотрю, ты заметно сдаешь свои позиции на брачном рынке, вон какого красавца окольцевала. Как говорится, третий сорт не брак, зато в паспорте штамп? Да, Дашка, докатилась, раньше к тебе сватались императоры да правители, а сейчас ты до гоблина опустилась. Кто следующий, цверг или, может, забулдыга обыкновенный?

— Ну если я так низко пала, то ты, наверное, переключился исключительно на жаб? Не напомнишь ли мне, амиго, сколько тебе годков-то стукнуло, а то, может, я с земноводными промахнулась и тебе пора уже мокриц окучивать? — За словом в карман я никогда не лезла.

Владыка хохотнул и, обняв меня за плечи, шепнул на ушко:

— Ты знаешь, какая сила скрыта в этом кренделе?

— Если бы не знала, не просила бы тебя поприсутствовать на заборе крови, проследить, чтобы он не надул такую наивную девочку, как я.

Услышав это, летающий примус долго ржал, а когда успокоился, дал команду выдвигаться на позицию. Впереди шли Зорро и Федор, решившие лично убедиться, что ритуал совершится, за ними следовали Синий, к которому одной рукой был прикован гоблин, постоянно норовивший потрогать моего охранника, потом брела я под ручку со срочно вызванным экспертом. Замыкали группу Зеленый, Оранжевая и Сосискин. Пес ни в какую не хотел пропустить такое зрелище. Больше никого не стала с собой брать. Вопрос братания на крови считаю слишком личным.

На этот раз обряд меня поразил. Ничего общего со стриптизом, которым я занималась под завывания авалорка, не было, хотя раздеваться опять пришлось до исподнего. Ночь, огромный костер, мечущиеся по поляне тени, завывание ветра в кронах деревьев, звук барабанов, несущийся со всех сторон, и бешеная пляска гоблина. Видимо, я вошла в транс, иначе как можно было объяснить то, что запомнила себя стоящей посреди бушующего пламени, смотрящей в глаза Хвача и спокойно дающей вскрыть себе вены на запястье кривым кинжалом? Как во сне, увидела: наши окровавленные руки соединяются, и сквозь шум бушующей во мне силы услышала:

— Дай мне имя, сестра!!!

Видимо, даже в геенне огненной я навсегда останусь сама собой, поскольку вместо чего-то патетического, типа: «Нарекаю тебя Храбрым Сердцем», — я, хихикая, ляпнула:

— Ролевик Головастик.

Ну не виноватая я, уж больно у него рожа серьезная была, прям как у одного моего знакомого, бредящего ролевками. На них он всегда выступал в амплуа мегамага и жутко обижался, если его по причине малого роста, пивного брюшка и вечно всклокоченной бороды принимали за гнома.

— Бессердечная Змея, — окрестили меня в ответ.

«Хорошо, что хоть гнидой казематной не обозвали», — уныло вздохнуло самолюбие, когда мы буквально вывалились под ноги зрителям.

Глазки приобретенного братца растерянно начали перебегать по моим татушкам и сияющему узору, который уже оплетал практически все тело. Головастик подошел, провел пальцем по моей руке с танцующими дракончиками и восторженно спросил:

— Что это?

За меня ему едва слышно ответил Владыка:

— А это подарок ей. Так что ты теперь в некотором роде наш родственник. Привилегий это тебе не принесет, но ты всегда сможешь козырнуть в компании, что твоя кровница — Сестра всех драконов. И надеюсь, не будешь обижаться на меня за то, что я вмешался в ход ритуала и не дал тебе исказить пару слов? Она бы не погибла, девочка давно выцарапала себе бессмертие, но мы бы тебя убили за попытку причинить ей вред.

Шаман почтительно поклонился Дракону:

— Значит, я правильно догадался, что вы древние мудрецы. Но я не буду просить прощения, клятву меня вынудили дать.

— Ну насчет древности не спорю, а насчет мудрости сомневаюсь. Будь они умными, хрен бы этот ящер дал так легко себя облапошить, да, чемодан? — хихикнула невоспитанность.

— Ты лучше попроси его рассказать, что она вынуждала его делать, — прохихикал Сосискин, всегда гордившийся мной в такие торжественные моменты.

Наш большой друг в ответ только страдальчески закатил глаза и нацелился поскандалить. Но обнаглевший вконец гоблин попросил сродственничка показаться в истинном виде и не дал нам поупражняться в остроумии. Видимо, он чем-то понравился земляным червям-переросткам, если они, попросив всех отойти на безопасное расстояние, перекинулись. Второй раз за день я смогла удивить нашего непробиваемого душегубца и получила ни с чем не сравнимое удовольствие, наблюдая, как Зорро сам себя кусает за палец, проверяя: все это он видит во сне или наяву. А впавший в религиозный экстаз шаман бухнулся на колени и начал класть земные поклоны в районе когтистых лап моей родни. Всю дорогу назад Головастик не переставал давить мне на психику своими восторгами:

— Еще ни у кого из моего рода не присутствовали на ритуале настоящие драконы. Мне теперь не стыдно, что я принес клятву человеку.

Вот так гоблин и встал к нам на довольствие. Через день мне надоело его безделье, и я заставила его делиться с детишками криминальным опытом и передавать им свои навыки участия в драках. Мало ли когда это пригодится, может, у Наместника тьмы, как у Кощея Бессмертного, смерть хранится в яйце, а он его в кармане носит, да и вампир им только теорию по части устройства заварушек прочел.

А вообще Хвач оказался многоликим товарищем. Он то как прожженный ловелас волочился за Плюшкой, то как самый отпетый дебошир сцеплялся с Сосискиным, то с умным видом рассуждал о высоких материях в компании орка и мага. Я прекрасно понимала, что его настоящего не видела еще ни разу, но не теряла надежды раскусить нового знакомца в ближайшее время. Впереди нас ждало совместное плавание, освобождение из плена его друга и, я надеялась, совместное преодоление трудностей, что должно было помочь разобраться в особенностях его души.

Перед отплытием я проснулась среди ночи от чувства тревоги. Защита полыхала на мне, как елочная гирлянда, а сердце норовило выпрыгнуть из груди. Зажгла свет, выпрыгнула из кровати и стала лихорадочно метаться по комнате в поисках сигарет. Как всегда, они почему-то оказались совсем не там, куда я их вроде как положила. Прикурить не успела, так и застыла с приклеившейся к губе папироской, когда прямо из зеркала шагнул демиург — папашка Ника.

— О, смотрю, они прям как настоящие, — вместо приветствия заявил он и уставился в вырез моей майки.

— Миленькое дельце, когда у девушки грудь больше второго размера, все окружающие начинают подозревать, что там силикон, — поздоровалась в ответ никогда не теряющаяся наглость.

— Вообще-то я имел в виду этих крылатых у тебя на теле, — усмехнулись мне в лицо.

— Но смотрели почему-то в декольте, а не на коленки, где у меня их целая колония. — Подача тут же была отбита.

— Боевая ничья. — Демиург шутливо поднял руки.

Я наконец смогла закурить и, сердито выпуская дым, поинтересовалась:

— Напомните мне, склеротичке, страдающей болезнью Паркинсона, где это в нашем контракте написано, что ко мне могут запросто являться всякие посторонние личности? Или вы дозрели до того, чтобы признать мою победу?

Зазмеившейся на холеной морде улыбке гостя мог позавидовать сам доктор Зло:

— В настоящий момент я нахожусь на одном очень важном заседании, и весь Совет демиургов, включая твоих горячих поклонников главного и Тринадцатую, под любой присягой это подтвердят. Так что ты видишь всего лишь моего аватара, а до победы тебе так же далеко, как моему сыну до возвращения домой.

— Пришли предложить мне сдаться или сообщить о тех гадостях, которые посыплются на меня как из рога изобилия? — разглядывая маникюр, скучающим тоном осведомилось дурное предчувствие.

— Ну что ты, Дарья, какие неприятности, о чем ты? — наигранно удивился паскудник. Поверь, мне и моим соратникам нет никакого резона мешать тебе, гораздо приятнее будет увидеть, как ты срежешься в самом финале. Ты же всерьез не думаешь, что сможешь победить?

Неужели этот моральный урод решил, что я, как неопытная дурочка, кинусь его убеждать в своей крутизне или стану делиться своими планами? Нет, он слишком серьезный противник и не пришел бы ко мне просто так, у него есть цель, и было бы неплохо узнать какая. Будем тянуть время и надеяться на чудо, вдруг расколется. Все это пронеслось у меня в голове, пока я неопределенно пожимала плечами.

Решив поиграть в гостеприимную хозяйку, предложила визитеру присесть. Он поблагодарил вежливым кивком, мы расселись по креслам и стали играть в гляделки. Первый ход сделала я:

— Затевать революции — хлопотное дело и не всегда выигрышное, неужели вам так хочется сесть в кресло главного, что вы устроили всю эту бучу? Уж простите, но в вашу любовь к сыну мне не верится.

Меня насмешливо спросили:

— Даша, не разочаровывай меня, ты же умная женщина, неужели до сих пор не догадалась о наших мотивах?

И в этот момент я все поняла. Надо отдать должное, демиург дал мне сохранить лицо, на мгновение оторвав от меня взгляд, чтобы сдуть невидимую пылинку. Мне хватило и этой малости, потому что, когда я ответила, мой голос ничего не выражал:

— У вас была личная заинтересованность: вы хотели отомстить мне за Ника и занять кресло главного. Вы втравили в это дело Совет, поставивший на кон не только свое положение, но и бесценную для вас всех Ткань Мироздания. Проиграю я или выиграю, в любом случае вы получите то, чего хотели. Только в случае моего поражения в качестве бонуса вам отвалятся сын-неудачник и теплое местечко. Поправьте меня, если ошибаюсь.

Он, привстав, по-шутовски поклонился:

— Я не ошибся в тебе. Все именно так и задумывалось. Единственное, чего я не смог предугадать, так это того, что ты втянешь во все это наших подростков. Но так даже интереснее. Ты представить себе не можешь, с каким удовольствием я слежу, как ты из, как у вас говорят, «лузеров» пытаешься сделать бойцов. Ведь я действительно отправил сюда самых слабых из наших детей. Скажу больше, ни у кого из них нет Дара, и они никогда не станут творцами миров, поэтому все давно махнули на них рукой. Они парии, Дарья, ни на что не годные создания, а ты смогла заставить их поменять свое мировоззрение и поверить в себя. Жаль, что вы все равно не сможете свергнуть Наместника тьмы. Хотя… ты же от этого практически не пострадаешь, ну подумаешь, у твоего друга не будет такого уникального артефакта, зато даже сейчас ваше состояние продолжает пополняться, судя по счетам, которые приходят от твоего пса. Да и дружбу главного и обожаемой Пра ты не потеряешь, в конце концов, они же понимают, что ты всего лишь человек. Поэтому не беспокойся, никто тебе не будет мешать, да и ты заставила поклясться именем нашего Отца: сама знаешь, чем нам грозит нарушение правил.

Чего мне стоило не располосовать ему ногтями лицо, не знает никто. Хотелось ругаться, топать ногами от ярости, кидаться фразами «зверски отомщу!» и «порву всех!». Но это будет потом, когда останусь одна и выплесну наружу все, что сейчас во мне бушует. Довольно равнодушно бросила:

— Это все или есть еще что-то, достойное моего внимания?

— Я действительно не сомневался в тебе, ты умеешь держать удар, — последовала попытка поцеловать мне руку, которую инстинктивно спрятала за спину.

«Еще она умеет делать ответные реверансы», — ядовито прошипела мстительность и совместно с мозгом начала просчитывать варианты ракетного удара.

— Мы будем обмениваться комплиментами или вы все же скажете, зачем сюда явились? — проговорила как можно равнодушнее и выжидательно посмотрела на врага.

Ну не верилось, что мразь спустилась с небес на землю, чтобы сообщить мне эту «приятную новость». Прародитель сволочи моментально посерьезнел и выдал текст, от которого у меня вывихнулась челюсть:

— Ты заинтересовала меня пять лет назад, когда мой старший сын втянул тебя в их развлечения. Сначала ты казалась мне смешной девчонкой с нелепой собакой, которая отчаянно храбрится, стараясь под бравадой и наглостью скрыть страх. Но постепенно ты заставила себя уважать. То, как шла к своей цели, не гнушаясь ничем, восхитило даже такого прожженного циника, как я. Тебе удалось приручить дроу, подарить драконам целый мир, не дать себя поставить на колени оркам, перекроить всю Лабулэлирт Диравриникэ и победить. А что самое главное, ты так изящно наказала моего сына и его друзей, что ни у кого не осталось сомнений в том, что ты — достойный противник.

Не буду скрывать, это я придумал игру «Стань Избранной» и подкинул сию идею племяннику своего приятеля. Знаешь, я очень хорошо тебя изучил и был уверен, что ты хоть и поставишь совершенно дикое условие, но все равно согласишься еще раз сыграть. Ты по натуре авантюристка, и будем считать, что я воплотил твое желание в жизнь.

Из нас получится идеальная пара, мы с тобой очень похожи. Даша, предлагаю тебе закончить весь этот фарс и стать моей ниалией. У вас в языке нет такого понятия, но я попытаюсь тебе объяснить, что это значит для демиурга.

Договорить ему не дала моя ярость:

— Не трудитесь объяснять, может быть, у нас не так красиво звучит — «шлюха», «содержанка» или «любовница», но сути это не меняет. Скорее наша сборная станет чемпионом мира по футболу, чем я с вами добровольно пересплю. Так что валите-ка вы в публичный дом на общественных началах и ищите там себе даму — оно и проще, и дешевле будет. А если сильно раскошелитесь, глядишь, какая-нибудь убогая и выступит в роли вашей спутницы жизни второго плана. И зарубите себе на носу — мы с вами совершенно не похожи. Я могу хамить, сквернословить, пить как сапожник и совершать множество поступков, порочащих любую приличную девушку. Но я никогда никого не отправлю умирать на потребу толпе и не буду идти по головам ради удовлетворения своих нездоровых амбиций. И еще: ни хрена вы меня не знаете, иначе бы не рискнули вмешаться в мою жизнь. Смотрите, великодушный вы мой, как бы отдача вас не замучила! А сейчас берите свою задницу в горсть и валите на хрен, пока я вам мордофель не попортила!

Демиург встал и, подойдя вплотную, провел ладонью по моему лицу. (Ощущеньице то еще, как мокрой холодной тряпкой мазнули.) Ничуть не огорченный моей тронной речью, подонок улыбнулся:

— Я был уверен, что именно так ты и ответишь. Но я умею ждать, и у меня, и у тебя впереди вечность, так что все еще может измениться. Прежде чем я уйду, ответь мне только на один вопрос: когда сын сможет вернуться? А то его мать слишком докучает мне своим нытьем.

— Никогда! Для того чтобы победить, ему нужно стать человеком, а вы воспитали его копией самого себя, такие никогда не меняются. Так что всю оставшуюся жизнь вы будете жить воспоминаниями о своем дитятке, хотя сомневаюсь, что в вас есть к нему хоть какие-то чувства.

Фраза вышла слабоватой и пафосной до ужаса, но ничего другого в голову в тот момент просто не пришло, слишком я была зла. Когда неудавшийся любовник испарился, первым делом вскрыла заначку и одним махом выдула полбутылки коньяка, пытаясь успокоиться. Взяв себя в руки, вломилась в сознание Эдика и потребовала объяснить мне, что такое «ниалия». Соваться к Пра с такой проблемой я еще не созрела, пойдут вопросы: от кого услышала, кто сказал, и т. д. и т. п., а у меня не было сил на это отвечать. Пропустив мимо ушей вопли делового партнера о моей манере отвлекать его от дел, я наконец дождалась объяснений. Меня позвали замуж второй женой и своеобразно признались в своих чуйствах.

Все так запутано у этих творюг миров, что даже не знаю, как объяснить. Вот когда мы говорим «спутница жизни», «единственная», «хочу прожить с тобой до конца жизни», «вторая половинка», демиурги говорят: «Ты моя ниалия». Это все в себя включает. Ни в коем случае не путать с супругой или супругом! Жена — это жена, муж — это муж, а вот пресловутая ниалия — это, как я поняла, смысл жизни. Это та, которая делает демиурга живым и становится первой и единственной любовью. Ниалия никогда не бывает демиургом или богиней. Только простые смертные могут тронуть сердца вечно живущих. Это дар и проклятие Творца Сущего. Дар — потому что за многие века чувства демиургов как бы покрываются коркой равнодушия. Проклятие же заключается в сроке жизни ниалии. Но даже за столь малый век она или он заставляют творца миров вспомнить, что значит быть живым. И даже после смерти любимой или любимого тот, кто прожил с ниалией хоть несколько дней, уже никогда не сделается бездушным. Пусть он будет жить воспоминаниями и никогда больше не станет счастливым, но тем не менее демиург снова будет жить, а не существовать в глубинах ледяного безразличия.

Как только появляется ниалия, вторые половины сразу уходят в тень. Разводов у них не бывает и образуется милая шведская семья, или гарем, кому как нравится. Эдик так толком мне ничего и не объяснил, и я отложила выяснение причин привалившего счастья на потом, а утром мы отплыли навстречу приключениям на свои задницы.

ГЛАВА 17

Этой ярмарки краски, разноцветные пляски,

Деревянные качели, расписные карусели.

Звуки шарманки, гаданье цыганки,

Медовый пряник да воздушный шарик.

Ремейк песни М. Родович

Ближе к вечеру наша гоп-компания пристала к берегу на ночевку. Спать мы легли рано, демиурчики заметно подустали, да и впереди их ждало первое серьезное испытание, а меня — три дня морального разложения и соревнований в красноречии с местными менеджерами по продажам.

Таисья наутро подняла народ чуть свет, все быстро перекусили сухпайком, после чего я разродилась напутственной речью:

— Сэры и сэрухи, сегодня у вас великий день! Вы, куски безобразия, впервые за все это время остаетесь без присмотра взрослых тетенек и дяденек. Надеюсь, даже у таких микроцефалов, как вы, хватит ума вести себя достойно, а не как уголовники, совершившие побег из мест не столь отдаленных.

Демиурчики с блестящими от предвкушения глазенками начали долбить себя пяткой в грудь и доказывать, что они серьезные товарищи, но мой опыт общения с ними был не столь лирическим, и я сурово оборвала их радостное повизгивание:

— А ну быстро заткнулись и внимаем моим откровениям! Ваша цель — вытащить Мечника из острога, а потом доставить его сюда целым и желательно невредимым. Так что не надо его совать в мешок и тащить волоком по земле, помним, в голову не только едят, ей еще думают. На всю операцию даю трое суток. Как это сделаете — меня не волнует, но, если к утру четвертого дня не вернетесь, мы уплываем назад, а вы добирайтесь как хотите. Никто не будет вас страховать, разрабатывать и исполнять планы, а также прикрывать ваши задницы. Справитесь — значит, готовы к боевым действиям, тогда начнем подготовку к походу на Наместника тьмы. Облажаетесь — впереди будет суровая зимовка, и вы на своих изнеженных шкурках словите все ощущения полярников на дрейфующей льдине.

На мгновение я замолчала и, обведя своих замерших по стойке «смирно» тушканчиков тяжелым взглядом, кинула провокацию:

— А теперь объясните мне, чем боевое подразделение отличается от плохо организованной толпы революционно настроенных матросов и солдат?

Предложений было множество: начиная от военно-полевой кухни и заканчивая наличием у одной из сторон оружия массового поражения. Варианты меня совсем не порадовали, пришлось чуть напрячься и отчеканить, как заправскому генералу:

— Железной дисциплиной и выполнением приказов без обсуждения!

Дав время переварить солдатскую мудрость, сволочизм уточнил:

— Надеюсь, склеротики, мающиеся синдромом Альцгеймера, еще помнят, что у них сержантом числится Кабан?

Потрясенная тишина стала мне ответом, а я, оскалившись, великодушно махнула рукой:

— Прапорщик, выдайте детям на мороженое.

Сосискин вышел вперед и, окатив молодняк презрительным взглядом, начал в свойственной только ему манере мотивировать народ:

— Значит, так, шлимазлы. У вас есть возможность доказать старой акуле капитализма, что вы таки самостоятельные люди, а не сопливые дети. Добрый дядюшка Гобсек выдаст вам немножко денег, чтобы вы не чувствовали себя поцами на деревенском празднике жизни. Но это таки не значит, шо ви можете их тратить на доступных женщин и сомнительное удовольствие маяться утренним похмельем! За каждый медный грошик ви мне отчитаетесь, и не дай вам Творец Сущего профукать казенные средства! А чтоб ви не говорили, что у меня таки нет сердца, тому, кто приумножит капитал, я куплю леденец на палочке!

В подтверждение своих слов наш щедрый казначей кивнул Тайке, и та шустро раздала демиурчикам весьма тощенькие мешочки, уныло звякнувшие мелочишкой. Что-то мне подсказывало, что выданных ассигнований вряд ли хватит даже на приличный ужин. Пришлось отзывать спонсора мероприятия в кусты и в буквальном смысле вытрясать из него дополнительное финансирование. Не то чтобы я расщедрилась или мне стало жалко кого-то, но идти на подкуп должностных лиц (а им явно придется кого-то подкупать), имея в кармане фигу, — заведомо утопическая идея, которую можно расценить как саботаж с нашей стороны.

Пока я пререкалась с псом, наемный убийца и Кровавый испарились, а мы с Тайкой полезли в свои палатки переодеваться. По легенде, наша парочка — богатые чужеземки, решившие остановиться отдохнуть в Лесном урочище по пути в столицу. Нелегкая это доля, скажу я вам, изображать благородных дам, да еще из далекой Чужеземии! На этот раз пришлось облачиться в платье отвратительной грязно-желтой расцветки с широкими черными полосами. Сама себе я напоминала то ли дистрофичную осу, то ли заключенного, изображенного на карикатуре. Шею оттягивали тяжеленные золотые цепи, а голову, как тиски, стягивал очередной идиотский колпак, да еще с накомарником, призванным изображать вуаль. Подруга выглядела не лучше. Если меня с натяжкой можно было принять за большое насекомое, то она легко сходила за мохнатую гусеницу, переливающуюся всеми цветами радуги. Щеки полыхали лихорадочным румянцем, брови мы насурьмили, лица щедро покрыли светлой пудрой, а по спинам, как плетки, хлестали намертво приклеенные к головным уборам, сделанные из неизвестно какой гадости косы. В общем, мы обе походили на Марфушечку-душечку из сказки «Морозко». Счастье, что никто не догадался прихватить с собой большое зеркало, иначе ко мне точно зашел бы товарищ Миокард с совсем не дружественным визитом. В таком виде меня бы мать родная не узнала, так что за маскировку можно было не опасаться, и это являлось единственной радостной мыслью, посетившей мою буйную головушку.

Вот в таком «радужном» настроении мы похромали на встречу с драконами, предусмотрительно разжившимися каретой и лошадьми и поджидающими нас недалеко от лагеря. Сами понимаете, ввалиться в город пешком — это все равно что приехать на вручение «Оскара» на велосипеде. Прежде чем покинуть хихикающих демиурчиков, Тайка вместо прощания дала свое благословение:

— Бойцы! Я верю в вас! Недаром несколько месяцев вы мокли под дождем, пеклись на солнце и зарабатывали кровавые мозоли! Идите и не подведите меня, в противном случае — буду учить вас ходить на ушах!!!

Через час после нашего отъезда на позицию выдвинулись бойскауты. Глядя в спину удаляющейся десятке, гоблин уточнил у не пожелавшего оставлять Головастика без присмотра Сосискина:

— Как думаешь, они смогут вытащить моего друга?

— Они вряд ли, а ей такое провернуть — проще пареной репы. Вот помню, когда мы на Лабуде были…

Городишко встретил нас отсутствием толпы, желающей попасть в распахнутые ворота, угрюмо раскачивающиеся на скрипучих петлях, подставляя деревянные бока осеннему солнышку. Возле покосившейся от времени караулки в луже похрюкивали местные свинюшки, конкуренцию которым составляла валяющаяся неподалеку совершенно пьяная стража. Тарантайка «престиж-класса» пронеслась по улицам, распугивая прохожих, и затормозила на центральной площади у порога самой крутой гостиницы «В гостях у двух покойников».

В этот раз вместо гнома за стойкой нас встретил вполне обычный человек. Завидев разодетую в пух и прах компанию, он метнулся кабанчиком и, угодливо склонившись, начал вываливать сведения о звездности своего отеля. Его послушать, так мы как минимум вступили под сень «Хилтона», а как максимум — в самый дорогой номер в «Парусе». За весьма приличные деньги посетителям предлагались стандартные номера с кроватью, ночной вазой и кувшином с прохладительным напитком. За отдельную плату — бадья с горячей водой для омовения и девица («Или юноша», — хихикнул хозяин.) для помощи в проведении оной гигиенической процедуры. Вид из окна мне портила виселица с покачивающимся мертвецом, а про «все включено» тут ничего даже не слышали. Но выбирать не приходилось: по словам отставной военной леди, остальные приюты странников были еще хуже, да и по случаю ярмарки свободных мест мы могли не найти.

Вот что я всегда умела делать, так это строить народ. Через пять минут после того, как дала согласие поселить свою царственную задницу в этом пункте сдачи крови для клопов, началась суета. Конюхи распрягли лошадей и откатили карету под навес. Коридорные, надрываясь, затаскивали сундуки с нашим барахлом (даже думать не хочу, что туда напихано). Горничные, постреливая глазками в сторону Синего, Зеленого и Владыки, заявившего, что он ни за что не пропустит зрелища «Даша и уездный город», и посему севшего нам на хвост, шустро перестилали постели свежим бельем, а остальные таскали воду в немедленно установленные в нумерах лоханки. Оранжевая вовсю третировала хозяина, требуя для компании отдельный кабинет отдохновения. Несчастный шеф-повар был заинструктирован до слез и теперь лихорадочно соображал, чего я все же изволю откушать. А что такого, я богатая стерва или так просто прогуляться вышла?

Приняв ванну и солидных размеров бокал вина на грудь, предложенный в виде «бонуса», я переоделась в еще более кошмарный наряд и спустилась в общий зал, где торчала срочно возведенная для моих целей отдельная ресторация (отгороженный ширмой дальний угол). Через пару минут подтянулись остальные, и штабс-капитан Дарья открыла заседание Верховной ставки своей коронной фразой:

— Дамы и господа! На повестке дня одна херня! Сейчас где-то в городе шастают оголтелые придурки, и наша задача не попасться им на глаза, дабы не испортить себе отдых. Посему предлагаю разделиться и весело провести время. Давайте напьемся, натрахаемся и по возможности оставим эту жопу мира, имеющую наглость именовать себя городом, в целости и сохранности. Все мы большие мальчики и девочки, глупостей не наделаем, поэтому разбредаемся и окунаемся в царящее здесь веселье, пованивающее похоронами, ну или что там на улице происходит. Лично я планирую пойти на рынок и довести до нервного срыва пару торгашей, а потом предаться разврату с каким-нибудь попахивающим молоком и навозом крестьянином.

Возражений не последовало, и наша компашка бодренько выкатилась на улицу. Драконы тут же испарились, а мы с Таисьей пошуршали в торговые ряды Ну что я могу сказать, это совсем не та ярмарка, что была показана режиссером Пырьевым в фильме «Кубанские казаки», и уж вовсе не знаменитая Сорочинская, воспетая бессмертным Гоголем. Товарец, мягко говоря, был откровенным барахлом. Где знаменитые воздушные эльфийские ткани, изделия гномов-ювелиров или на худой конец оружейников? Почему я не чувствую дивного запаха свежей выпечки, а взор не радует продуктовое изобилие? Отчего везде царят нищета и запустение, а все предлагаемое к продаже смахивает на поделки дошкольников? Такое впечатление, что я перенеслась в детство, когда для каких-то благотворительных целей девочки пекли кособокие торты, а мальчики выпиливали лобзиком разделочные доски и выжигали на них трогательные надписи с орфографическими ошибками «Дарагой мамочке».

Подруга удрученно вздыхала и сетовала, как за время ее отсутствия испортился город. По ее словам, еще совсем недавно в Лесном урочище шумел чуть ли не восточный базар. Со всех концов страны сюда стекались торговцы, а теперь от былого великолепия остались приятные воспоминания. Проходя мимо синюшного вида птичек, свесивших тощие шейки с прилавков, я окончательно поняла, что покупать тут ничего не буду — не настолько богата, чтобы выкидывать деньги на ненужное барахло. Уже на выходе заприметила подслеповато щурящуюся старушку, продающую потрясающие вышитые скатерти, которые никто не замечал. Не торгуясь, скупила у нее весь товар и договорилась, что завтра приду и заберу все, что она захочет мне предложить. Больше тут делать было нечего, и мы направились в гостиницу.

Я была зла, как голодный тростниковый кот. У меня имелись свободное время и куча денег, рядом не ныл Сосискин, требующий беречь каждую копейку, но я ничего не могла себе позволить по причине убогости ассортимента и качества вещей. Верная подруга была расстроена не меньше и постоянно твердила, что не понимает, как это одна из лучших вышивальщиц, к которой стояла очередь из заезжих негоциантов, сейчас не может продать даже носовой платок?

Придя под временный кров, мое наглейшество призвало служанку и потребовало рассказать, как тут принято проводить свободное время. Девчушка, испуганно теребя передник, посоветовала посетить местный салон красоты, а вечером порадовать ноги плясками на площади, которые устраивают отцы города в честь открытия дней торговли.

Идея показалась заманчивой, и я решила побаловать себя новой прической и прочими косметологическими процедурами. Только вот как объяснить парикмахеру, что у меня косица — чуть ли не пеньковая веревка, присобаченная к «модельной» шапочке, я пока не знала, но и заморачиваться такой ерундой не собиралась. Наш комендант наотрез отказалась составить компанию: заявила, что терпеть не может подобные места, и мы разошлись, как в море корабли. Я пошла наводить марафет, а майор — навестить знакомого кузнеца.

Отбиваясь от назойливых стражников, заливших глаза и от этого путавших среднестатистическую горожанку со знатной иноземной дамой, я, матерясь, ввалилась в местную цирюльню. Первым, кто попался на глаза, оказался эльф с подкрашенными ресничками, наводящими на мысли о его голубоватом отливе. Брезгливо скорчив при моем появлении кисляк, куафюр прошипел себе под нос:

— Пресветлые звезды, какими ветрами сюда занесло чудовище в безвкусном наряде?

Сначала мне было непонятно, с каких пор клиентов встречают с такой миной и ласковыми словами? Но потом, увидев свое отражение в зеркале, я отшатнулась. На меня смотрели кошмарный ужас и ужасный кошмар в одном лице. Но, как бы плохо я ни выглядела, спускать хамство и скандализм не собиралась.

— Слышь, ушастенький, без тебя знаю, что мой вид коробит твой эстетический вкус, но давай ты тут не будешь выгибать пальцы, а просто сделаешь из меня эталон красоты?

Остроухий застыл соляным столбом, а потом гневно сверкнул глазами и велел снимать шутовской колпак и умываться. Глядя на чистую физиомордию и волосы, порядком засалившиеся под головным убором, местная звезда в вечном шоке закатила глаза под образа и, постоянно шепча: «О, боги, я не знаю, как из этого можно сделать что-то приличное!» — стал творить.

Для начала он позвал помощниц, и те, как шакалы, накинулись на мое бренное тело. За минуту меня раздели, и несчастный чуть не рухнул в обморок при виде татуировок. Бесконечно сотрясая воздух воплями: «Какое варварство, так портить свою кожу!» — стилист засунул меня в бадью с жутко воняющей субстанцией. Зажав нос, желание быть красивой терпело отвратный запах и жуткий зуд. А потом надо мной разверзся ад. Тот, кто хоть раз в жизни делал себе эпиляцию, меня поймет. Эти гарпии с личиками ангелов чуть ли не пассатижами выщипывали на мне растительность, скребли по телу жуткими штуковинами, снимающими лохмотьями отмершую кожу, и горстями втирали в голову зеленовато-коричневую кашицу. Я выла раненым зверем, крутилась, как вша на гребешке, практически умоляла оставить меня в покое и только чуть-чуть подправить челку, но они были неумолимы. Когда мое терпение иссякло и жестокость потребовала пустить кровь обидчикам, эти сволочи, как сытые пиявки, отвалились от меня.

Дав передохнуть буквально пару минут, пошел на приступ их суровый гомосексуальный предводитель. Он манерно щелкал возле моего лица ножницами, больно дергал за волосы и постоянно зудел, какая солома произрастает у меня на макушке, если по сравнению с ней валяющийся на полу шиньон — просто роскошная грива. Но больше всего его интересовал вопрос: из какой помойки вылезла такая кошмарная девица? Сто раз пожалев, что посетила этот филиал инквизиции, я лениво огрызалась, все больше и больше убеждаясь, что попала в руки к женоненавистнику, предпочитающему упругие мужские задницы стройным женским ножкам.

Еще через час он закончил работу, и я признала, что местный визажист недаром дерет такие деньжищи. До высот моей знакомой светлой волшебницы ему, конечно, было далековато, но в целом я осталась довольна. Заметив, как ворочаю затекшей от долгой экзекуции шеей, садист великодушно предложил сделать мне массаж. Измученный организм радостно захлопал в ладошки, и одна из его ассистенток поволокла меня в соседнюю комнатушку. Едва вскарабкалась на массажный столик, как из ниоткуда появилась ходячая анимэшка.

Если первый эльф был красавчик, то вошедший индивид оказался просто ослепительным, и я впервые взглянула на расу перворожденных другими глазами. Высокий, загорелый, поигрывающий мускулами, перекатывающимися под распахнутой до пупка розовой рубашкой, с фигурой Аполлона, с каскадом отливающих золотом шелковистых волос, убранных в небрежный хвост, с фиалковыми глазами и порочным ртом, самец немедленно внес сумятицу в мою душу. Либидо приняло стойку, а ручонки самопроизвольно потянулись потрогать эту кавайную няку. А когда оно предложило скинуть простынку, мозг начал просчитывать комбинации: как его тут грамотно разложить и употребить по назначению. Не то чтобы мне нравился такой типаж, но не поиметь такого дядю — это преступление, тем более с такими длинными пальцами и довольно прямым носом. Не мне рассказывать вам, дамы, что мы у мужиков определяем по виду вышеназванных конечностей.

Судя по его глазкам, восхищенно вспыхнувшим при виде моей приглашающей улыбки, товарищ тоже был не против провести инвентаризацию моих частей тела. Через минуту мы усиленно боролись языками, а я аккуратно подбиралась к его паху. Наглаживая столь интересующую меня часть тела, богатый сексуальный опыт не переставал удивляться, почему вместо гордо восставшего жезла любви под рукой дребезжит какой-то студень? Заинтересованная таким парадоксом, пользуясь тем, что партнер развлекается с моей грудью, я попыталась стащить с него штаны. Мне почти удалось это сделать, но вдруг раздалось гневное:

— Я так и знал, что ты мне изменяешь, мерзавец!

Любовника сдуло, как таджиков при виде ментов, а я едва успела выставить вперед руку с зажатой в ней подушкой, когда перед моими глазами мелькнули наманикюренные ногти шипящего рассерженной кошкой рогоносца. Далее последовала семейная сцена двух супругов. Один картинно заламывал руки и грозился пойти утопиться, второй доказывал, что тот все не так понял. Больше всего меня порадовало знаменитое: «Как ты мог променять меня на эту противную?» Мы с обломом уже стонали от смеха, когда прыткий обманутый умудрился все-таки меня поцарапать.

Догадались, что произошло? Правильно, появились Синий и Зеленый. Но не успели они открыть рот, как раздалось восхищенное:

— Вау, какие мальчики!

Не дожидаясь конца комедии, но успев насладиться зрелищем двух драконов, пятившихся в ужасе от наступающих на них нетрадиционно ориентированных эльфов, я резво удрала из этого вертепа. Пока лихорадочно одевалась, до моих ставших очень чуткими ушей доносились звуки возни, а уже на выходе отчетливо прозвучало:

— Дашка!!! Мы убьем тебя! Дай только отбиться от этих извращенцев!!!

Отбежав на приличное расстояние, я чуть не скатилась в истерику, а потом признала, что только мне может так повезти в этой жизни. Едва собралась предаться разврату, как оказалось, что клиент бисексуален и работает на два вечно противоборствующих лагеря — натуралов и секс-меньшинств. Короче говоря, утерла я сопли и поплелась опять в «Гости к двум покойникам». Владыки, Оранжевой и Таисьи там не оказалось, и, отужинав в гордом одиночестве, моя задница снова потребовала приключений, а посему я понесла ее на дансинг.

Место развлечений обнаружилось довольно быстро. Ну как пройти мимо вопящей толпы, под завывание дудок и пиликанье двух десятков скрипок изображающей из себя подпевку и подтанцовку Филиппу Киркорову? Скажу прямо, авторы, описывающие, как Мери Сью лихо вживается в облик Эсмеральды, выплясывает на брусчатке под звуки мандолин и при этом получает колоссальное удовольствие, безбожно врут. Ну не может современный человек биться в экстазе под те звуки, которые сейчас выдавливал из своих инструментов местный симфонический оркестр! Моя интеллигентная бабушка постоянно таскала меня по разным концертам, благодаря чему я имею представление о народной и классической музыке. В десятилетнем возрасте мне удалось выдержать выступление шотландских волынщиков и какой-то современный, ну на тот момент современный, балет про сталеваров. До сего момента я наивно полагала, что уже ничто не заставит барабанные перепонки свернуться в трубочку, а глаза испуганно закрыться.

Зрелище было — мама не горюй. Целая толпа людей пыталась изобразить что-то типа польки-бабочки. При этом создавалось впечатление, что вместо ног у всех протезы, а на завтрак танцоры проглотили по аршинному колу.

«Делать тут совершенно нечего, пошли назад», — убито констатировало второй раз за день обломанное желание оттянуться.

«Пойдем, утопим горе в вине», — предложила расстроенная донельзя половая жизнь.

«Аха, пошли, а то копчик сигнализирует об опасности! Только пей свое, а не ту бурду, которую тебе в качестве халявы преподнесли», — великодушно разрешила печень.

И пошла я, луной освещаемая, назад. По пути мне встретился Владыка в сопровождении двух девиц разбитного вида и нетяжелого поведения. Он обнимал их за оголенные плечи, а они заливисто хохотали. В общем зале гостиницы оттягивались драконочка и отважная воительница в компашке двух средней паршивости личностей. Синего и Зеленого не наблюдалось, и это внушало оптимизм, а отсутствие в обозримом пространстве приличных мужиков навевало депрессию.

«Эх, ни глаз не на кого положить, ни ногу закинуть», — закручинился настрой на релаксацию.

«И не говори, придется опять нецелованной спать ложиться», — поддержала женская натура, ну а я поплелась в свой номер за пузырем, чтобы скоротать вечерок в обществе «Джонни Уокера».

Через какое-то время я, расположившись в своем уже ставшем законным углу примерно на полбутылки элитной самогонки, заметила взгляды, которые кидал на меня иностранный аристократ. Почему иностранный, да еще из благородных? Да потому что все местные жители, относящиеся к людям, напоминали лопоухих обезьян, а у этого кадра были слишком правильные черты лица — высокий лоб, резко очерченные скулы, красивая линия подбородка и очень выразительные, широко посаженные глаза цвета горчичного меда. Он, как я, драконы и демиурги, выделялся из общей толпы своей чужеродностью, отсюда вывод — или чужеземец, или полукровка, рожденный неизвестно от кого. Ну а с белой костью все еще проще — парень был довольно скромно одет, но от его вещей пахло достатком и вкусом.

Еще пару стаканов ждала, когда же он соизволит презентовать через официанта шампанское на мой столик. Ближе к донышку поняла — и не пришлет, и не подойдет. Запретив себе думать о черной полосе, отправилась баюшки. Толку-то сидеть и ждать, пока он разродится сделать первый шаг, — так можно и хронический недосып заработать, и развить косоглазие от постоянной игры в гляделки.

В номере прикончила своего «собеседника», выкурила сигаретку, ополоснулась в предусмотрительно заказанной лоханке с теплой водой и уже вознамерилась упасть в объятия Морфея, как раздался стук в дверь. На пороге стоял застенчивый товарищ. Не говоря ни слова, он молча сгреб меня в охапку и отнес на постель…

Спасибо хорошей физической форме, иначе я ни за что не выдержала бы этот сексуальный марафон! Такое впечатление, что у мужика не было секса еще дольше, чем у меня. Я сто раз поблагодарила свою предусмотрительность, захватившую с собой приличное количество средств индивидуальной защиты, потому как глубоко сомневаюсь, что в этом средневековье кто-то слышал про кондомы. Правда, как я на него их задвигала, это отдельная песня. Он сначала удивился, потом показал мимикой и жестами свое отношение к зачехлению, но на меня с семнадцати лет не действовало мужское нытье: «Заниматься любовью в презервативе — все равно что нюхать розу в противогазе». Так что пришлось ему смириться с инородным предметом на своем пенисе.

За всю ночь мы не сказали друг другу и пары слов, да и в принципе это не было нужно. Мы просто сбрасывали скопившееся напряжение, совершенно не думая о партнере. Одним словом — животизм, и ничего более. Утром он ушел, и, слава богу, обошлось без слюнявого поцелуя в щечку и бегающего взгляда.

Продрыхнув до обеда, моя душенька потрапезничала, а потом навестила уже знакомую рукодельницу и предложила ей поработать на меня. За время общения с Эдиком и Сосискиным я развила в себе потрясающее чутье на наживу и была просто уверена, что ее изделия принесут нам баснословную прибыль. После получения согласия мы с авантюризмом до вечера шлялись по городу и разглядывали местные достопримечательности. Хотели поглазеть на тюрьму, но, заприметив в толпе Леля, быстро ретировались.

Все время, пока я болталась по улице, меня не покидало странное чувство, как будто в воздухе витало ощущение всеобщего несчастья. Жители были зашуганные, все ходили с опущенными головами, нигде не было видно детей и молодежи. Все свои соображения я вывалила за ужином друзьям, которые проявились в гостинице без довесков. К сожалению, все хоть и чувствовали что-то необъяснимое, но ответа не знали. Как же нам не хватало Феди, но я отлично понимала, что вампиру необходима кровь и он банально отъедается после вынужденного поста. Ну а Зорро, даже если бы и знал, в чем тут подвох, вряд ли стал бы делиться информацией.

Как только в небе зажглись звезды, мои спутники испарились, и я отправилась к себе в комнату, где меня опять навестил давешний молчаливый любовник. Этой ночью он меня любил, да так, что мне казалось — для него это последний раз. Словно завтра его поведут на казнь и он хочет насладиться каждым мгновением нашей близости. В перерывах он гладил меня по волосам и вглядывался в мое лицо, будто старался запомнить каждую черточку. В его глазах плескались такая тоска и боль, что у меня стоял в горле комок. Казалось, он прощается со своей жизнью, со мной, со всем миром, и я для него не просто случайная женщина, а нечто большее, ведомое только ему. И от этого мне становилось еще горше — впервые поняла, что такое любовь с привкусом обреченности.

А на рассвете, когда я стояла у дверей, мертвой хваткой вцепившись в так и оставшегося для меня загадкой мужчину, в комнату ввалился окровавленный Кабан, несущий на своих плечах мертвенно-белого Крыса.

ГЛАВА 18

— Есть ли у вас план, мистер Фикс?

— О, да, у меня есть два коробка плана!

Анекдот

— Твою мать! — В голове зажегся красный тревожный фонарь. — Так и знала, что облажаются, уроды жопоногие! Ничего поручить нельзя, все похерят, ошибки ночи!

С этого момента печальный Арлекин аристократической наружности перестал для меня существовать. Перевернулась еще одна страница жизни, и недавний любовник стал прошлым, причем настолько далеким, что я вряд ли его вспомню. Как говорится, «мне что, учет всех донов Педро вести?» Да и обстановка не располагала к воспроизведению речи Пенелопы, произнесенной в тыл уплывающего Одиссея. Иностранец, к счастью, это быстро понял, поскольку просто исчез, поцеловав напоследок мою ладошку.

Вид Крыса прилива душевных сил не вызывал. Напротив, к горлу подкатила тошнота, под коленями появилась легкая дрожь, а голова и окружающее пространство поехали куда-то в другую сторону. И было с чего. Недальновидный Кабан, кинув взгляд на смятые простыни остывающего любовного ложа, не придумал ничего умнее, как пристроить недобитого вампира на пол, попутно успокаивая, что вот лично с его тушей все в порядке, а грязно-бурые разводы на одежде — кровь охранников тюрьмы.

Я бросилась к вампиренышу, начала лихорадочно сдирать рубашку в пятнах жемчужно-перламутровой жидкости. Мельком отметила, что в ней появился красноватый оттенок. Думать о сепсисе, ядах и прочей гадости не было времени, потом разберусь, а сейчас надо посмотреть, куда мальчишка ранен. Отчаянно захотелось выпить-покурить, но полутрупик был важнее.

Когда с недобитка были стянуты лохмотья, воздух со свистом вырвался из моих легких. Нет, божественной крови демиурга было немного, но вот чужой хватало на целый комплексный обед для кровососов, в ней он и был перепачкан. Я уже обрадовалась, что все не так плохо, как мне поначалу показалось, но тут взгляд наткнулся на несовместимые с жизнью повреждения — тонкие синюшные кишки, которые Крыс удерживал обеими руками, не давая им выпасть из живота, болтались они чуть ли не до паха. Слава богу, Сосискин этого не видит, а то точно перестал бы колбасу есть.

«Соберись, дура, о чем ты думаешь?! Этот паразит всегда найдет себе хавчик!» — рявкнул мозг, и я переключилась на застонавшего разведчика.

Времени на лирику больше не было, отсчет пошел на минуты. Взгляд метнулся к Кабану. Туповатый сержант на этот раз понял меня с полувзгляда. Я протянула руку, он молча вытащил кинжал и осторожно провел лезвием по запястью. Через мгновение дверь слетела с петель, на пороге возникла куча разноцветных драконов в человеческой ипостаси, но с обнаженными мечами, а следом за ними ввалилась расхристанная комендантша с нехилым засосом на шее.

Увидев, в каком состоянии находится детеныш, Владыка молча оттеснил меня и склонился над умирающим лебедем. Нахмурившись, он отрывисто бросил:

— Найдите Кровавого, я тут ничем не могу помочь.

К счастью, Федора искать не пришлось, буквально через мгновение в форточку катапультировалась летучая мышь. Забыв принять человеческий облик, нетопырь прошипел:

— Что с моим учеником? Я чувствую тень его смерти! — Первый раз на моей памяти наш клыкастик сбился на пафос.

Мы отошли в сторону, и Чебурашка с забавной мордой, игриво выставляя острые зубки, кинулся обнюхивать Крыса. Через несколько минут беспорядочно метавшийся вдоль тела почти покойника эскулап огласил свой приговор:

— Он уходит от нас. Моих сил и знаний не хватит на то, чтобы вылечить полукровку из другого мира.

— А как же знаменитая регенерация вампиров? — осторожно спросила драконочка.

— Не знаю, о чем ты говоришь, — отрицательно покачал он головой в ответ.

Услышав наши объяснения, вампир перекинулся, устало потер глаза и огорошил: нет у клыкастиков такой приблуды, как моментальное восстановление поврежденных тканей, сказки все это.

— Так-с! Не верю, что в этом мире нет никого, кто может нам помочь, должен быть выход, я не позволю ему отдать концы! — На меня медленно, но верно надвигалась истерика.

Из угла раздалось равнодушное:

— Не понимаю, что ты так переживаешь, он же умрет — и тут же возродится в своем мире. Так давай я облегчу ему переход.

Непонятно откуда взявшийся Зорро, к тому же посвященный кем-то весьма болтливым в тайну демиургов, был в своем репертуаре, вот только меня от таких слов прорвало:

— Слушай меня внимательно, моральный урод! Я никогда не бросаю своих — это раз. Два — я дала слово, что они победят все вместе, значит, детишки или все вместе одержат победу, или умрут. Но, твою задницу, они погибнут в бою, как подобает солдатам, а не сдохнут от ран, которые все отказываются лечить, потому что, видите ли, не могут! Для меня не существует «не могу», срань ты господня! Поэтому ты сейчас заткнешься, но если я еще хоть раз услышу подобное, то можешь смело уматывать — мне такие дерьмушники, которым чихать на всех, не нужны! Ясно тебе?

В подтверждение этих слов Крыс в полубреду начал звать маму, и эти звуки стали для меня чем-то вроде ушата холодной воды, вылитого на голову. Мысли сразу стали четче, мозг начал работать:

— Тая, хоть через край и кривыми стежками, но мы должны заштопать пацана, и не говори, что никогда такого не делала. Ведь наверняка латала своих бойцов! Иначе — трындец парнишке! До лазарета не дотянет!

Тайка покачала головой.

— Дарья, таких, как он, лечил только полковой некромант. Я и так удивляюсь, почему этот мальчуган до сих пор жив. Но сделаю все, что смогу. Ты поможешь?

— Не сомневайся! Хоть я и не ассистент хирурга. Говори, что делать, только быстрее!

Бывшая начальник гарнизона преобразилась, словно вновь была на поле боя. Команды стали четкими и отрывистыми:

— Горячая вода. Много. Чистые полотенца. Гномья водка или что-то подобное. Игла, нитка у меня есть. Главное — не давать ему пить!

Кто-то за моей спиной застучал каблуками, спеша выполнить приказ. Майорша отвела от живота бессильные руки потерявшего сознание Крыса. Рана была не такой большой, но выглядела ужасно. Таисья чуть улыбнулась.

— Хвала всем богам, это всего лишь разрез, а внутренности выпали только после падения. С нашими всадниками такое случалось, — пояснила она, перебирая сизую требуху и надавливая на нее пальцами.

Мне опять чуть сплохело, но расслабиться я не дала ни себе, ни окружающим. Зашить — мало, его ведь и реанимировать нужно, и переправить в укромное место.

— Дракон, строй портал, открывай переход, или что ты там делаешь для преодоления больших расстояний, но, как только мы закончим работать портнихами, пациент должен оказаться в лесу у Маньки. И не скули, что ты этого не умеешь, — не поверю!

— Синий, метнись к ведьме, пусть готовит все необходимое для нормальной операции и лечения, а потом найди лешего, скажи, я просила помочь.

— Зеленый, переправляй шамана в лес, его помощь тоже может понадобиться, не фиг булки парить и провиант поджирать, должна с этого нахлебника польза быть.

— Оранжевая, доставь мне сюда Сосискина. Чувствую, у нас задница, мне нужны его мозги и гениальные идеи.

— Зорро и Федор, выясните, что с остальными придурками, провалившими задание. Я хочу знать, что нужно сделать для подготовки спасательной миссии. Седьмая ресница на левом глазу мне подсказывает, что недоделки вляпались по самое не балуйся и по их милости Мечника могут либо перевести в другое место, либо тупо убить.

Когда мое командирство закончило отдавать приказания, вокруг почти никого не осталось. Тихонько сопел Кабан, приволокший первое ведро, в углу шебуршился Дракон, Тайка загибала иглу своими пальцами-пассатижами, а я начала припоминать все, что мне рассказывала мама о полостных операциях.

Наркоз. Раненый и так без сознания, обойдется. Замотав свою кровоточащую конечность, проследила, как Таисья вымыла руки в воде, потом в самогоне, потом замочила в нем же нитку с прокаленной на свече иглой и аккуратно уложила в таз полметра внутренностей мелкого недовампира.

— Кишки целы, жить будет! — хищно улыбнулась она на мой немой вопрос.

Я стояла и ждала, пока Тася не начнет запихивать потроха внутрь. Плюнув на свою брезгливость, пришла ей на помощь, когда заметила, что ливер вываливается у нее из рук. Вспомнила сериалы про врачей и чуть призадумалась по поводу краев раны, но решила, что мы не в стерильной операционной, а в военно-полевых условиях. А лить спиртягу по еще живому — это садизм. Брр… меня аж передернуло. Он хоть и вампир, да еще из породы демиургов, но глумиться над беззащитным, когда он не может ответить, — не мой стиль.

А потом началось самое сложное: мы приступили к художественной штопке. В ушах раздавался противный скрип прокалываемой кожи, меня мутило от всего происходящего, а в голове раздавалась мантра:

— Один шов — один узел, один шов — один узел, не блевать!

Сколько времени у нас ушло на все это дело, не знаю. Лицо заливал пот, руки сводило от напряжения, в носу стоял отвратительный запах пота, а кровь из раны на запястье пропитала всю повязку. Когда мне начинало хотеться оказаться дома, на своем острове, подальше от всех проблем, а кто-то подленький, неизвестно откуда взявшийся в моей душе, вкрадчиво нашептывал: «Брось, он уже не жилец!» — я материлась и запрещала себе думать, что, возможно, зашиваю покойника. Когда был сделан последний стежок и я протерла холщовой тряпкой выступившую у Крыса на лбу испарину, пришлось закусить губу, чтобы не разрыдаться. А потом меня выворачивало наизнанку, и кто-то поддерживал мне голову. Как сомнамбула, я прополоскала рот и отрубилась.

Пришла в себя ближе к вечеру. Под боком тихо сопели, и по звукам я опознала Сосискина. Заметив, что его душенька пробудилась, он лизнул меня в щеку и тут же привел в тонус:

— Мать, теперь ты мне прививки делать будешь, не фиг давать этим ветеринарам на себе наживаться!

Чмокнув пса в нос, я ехидным тоном уточнила:

— Камрад, а на кой черт тебе прививки, ты ж вроде как теперь бессмертный?

Притворный тяжкий вздох был ответом:

— Так глисты и клещи тоже вроде долгожители…

Что ни говори, но приятно сознавать, что есть в этом мире вещи, не меняющиеся. Умывшись, я затребовала есть, пить и информацию. Пока набивала живот, Кабан работал телевизором, вещая нам о двух незабываемых днях, которые демиурчики провели без моего надзора…

Как только мы скрылись с горизонта, юные диверсанты кинулись гримироваться и вживаться в заранее продуманные образы. Сержант перевоплотился в дебиловатого крестьянина, выбравшегося из своих Больших Пяток «у город на ярмарку, мымане платочек в цветочек купить». Разведчики прикинулись отцом и сынишкой, выходцами из рабочего класса. Лель, Гламурчик и Альфонс выбрали себе роли эльфов, благо рожи позволяли, и из всей маскировки требовалось только уши приклеить. Плюшка отважилась штурмовать город в образе добропорядочной матроны. Заумная и Бестия решили канать под девок, не обремененных целомудренностью. Ну а красавица Мальвина, не иначе как начитавшись бульварных романов в мягких обложках, выбрала себе амплуа богатой аристократки, оказавшейся жертвой налета разбойников.

Услышав расклад, мозг протяжно присвистнул:

«Вот это палево! Каким же дебилоидом надо быть, чтобы примерить на себя хрестоматийные образы? Это во всех учебниках по разоблачению недалеких шпионов прописано! Им Кровавый миллион раз говорил, что хочешь остаться незамеченным — будь на виду! Кто ж с такими личиками лезет к аборигенам и пытается себя за местного выдать!»

Я нехорошо дернула глазом, но не стала перебивать рассказчика, а сердце намекнуло, что ему срочно нужно валокордина, поскольку дальше явно последует душещипательный рассказ о массовом приступе идиотизма. Чем дольше наш Левитан говорил, тем больше мне хотелось свернуть им всем шеи, оптом, с особой жестокостью.

Единственное, на что придуркам хватило мозгов, так это просочиться в город кучками, а не всей толпой. Далее воздух свободы закружил буйные головушки, и серое вещество превратилось в компост, которым моя бабулька любила удобрять грядки. Вместо того чтобы расселиться по разным клоповникам, демиурчики дружно оккупировали постоялый двор «Немой менестрель». Закончив обустройство, вышедшие в люди одичавшие партизаны тут же велели накрывать поляну. Мысль о том, что люди, эльфы и проститутки по определению не могут сидеть за одним столом, никого не посетила.

— Дорвались до цивилизации, уроды, расслабили ягодицы! Так и знал, сразу пойдут лопатниками светить, козлевичкусы. А ты еще, овца кудлатая, денег им дала немерено! — затряс ушами негодующий пес, нутром почуявший растрату вверенных средств.

Но мне было не до его метаний, кулаки так и чесались съездить Кабану в ухо за то, что сразу не пресек душевные порывы кодлы и сам поддался общему настрою.

«Спокойно, ты ему потом зубы проредишь, а пока дай закончить рассказ, не поднимай невроз», — шикнуло на меня любопытство.

С трудом взяв себя в руки, я продолжила слушать.

После сытного обеда компашка начала обсуждать план налета. Увидев мою упавшую челюсть, демиурчик кинулся меня успокаивать, лопоча, что их никто не мог понять, дескать говорили они на языке каких-то там давно исчезнувших с лица земли руштов. После такого известия я схватилась за голову и застонала. Перед глазами встала картина «Десять ушлепков думают, что говорят на абракадабре, а народ теряется в догадках: это кто — вражеские лазутчики или планирующие набег работники ножа и топора?» Дракон, глядя на мое лицо, закатился в истерике, а сердобольная Таисья молча поднесла мне стакан и пачку сигарет. До незадачливого сержанта так и не дошло, отчего у меня дергается глаз и трясутся руки.

Пока ходящие ходуном руки пытались употребить стакан живительной влаги, слово взял мой заместитель по воспитательной части. И, судя по движению хвоста, сейчас кому-то реально могли повредить гычу.

Вразвалочку подойдя к докладчику, он потребовал наклониться поближе и, шаркнув лапой, светским тоном пошел открывать глаза на очевидные вещи.

— Скажите мне, лорд Кабан, на каком языке мы с многоуважаемым капитаном говорим?

— На нашем, — недоуменно пожал плечами допрашиваемый.

— Хорошо, — пес был образцом терпения, — а вот драконы, Таисья, вампир и прочие на каком общаются, тоже на вашем?

До огрызка пока не доходило, о чем ему толкуют. Тогда Сосискин поддал в голос децибел:

— Ты, сучий потрох, забыл, что при переносе в другой мир не только вам всем знание любого языка далось автоматом, но и другие могут вас понимать?! Вы там хрен с гусиной шеей попутали, что стали дела свои скорбные обсуждать? Да каждый таракан понимал, о чем вы терли!!! Что ты на меня свои лупометы выкатил?! Объясни нам, тугодумам, почему вы, умники, решили, что вас никто не разумеет?!

До демиурчика дошел весь ужас ситуации. Он спал с лица и, заикаясь, решил склеить дешевую отмазку, дескать, им об этом никто не говорил. Если опустить последовавшую нецензурную брань, то самой приличной была фраза: «А догадаться не судьба?» Я хранила гордое молчание, не потому что слов не было, а потому как боялась совершить преднамеренное убийство. В голове отчетливо стучало: «Где черти носят моих спецназовцев?»

Видимо, я произнесла это вслух, потому как от двери раздался дрожащий от гнева голос Федора:

— Эти раздолбаи с треском провалили задание, город стоит на ушах, и все входы и выходы перекрыты. Ищут двух раненых идиотов, положивших половину гарнизона!!!

Его пламенную речь дополнил Зорро. Со словами:

— А у нас для тебя подарок, — наемный убийца отошел в сторону, и я узрела качающегося, как былинка на ветру, отбитого у неприятеля узника совести, проходящего под оперативным псевдонимом Мечник.

Я была зла, как гаишник, стоящий на тихом перекрестке, и поэтому не оценила широкого жеста:

— За презент — мерси, потом поцелую, может быть, если захотите, но меня сейчас волнует другой вопрос. Где эти долбаные говнюки???

Федор сделал шаг вперед и, раздувая ноздри, прошипел:

— Эти, как ты выражаешься, говнюки живы и относительно здоровы, но вытащить их невозможно. Сейчас наших героев охраняют похлеще, чем сокровища короны, потому как завтра выставят на рынке рабов.

— К нам пришел пушистый зверь! — резюмировала задница, почувствовавшая большие неприятности, а я не удержалась и звезданула кулаком в ухо Кабану.

ГЛАВА 19

Негоро?! О нет, я не Негоро! Я капитан Себастьян Перейра! Торговец черным деревом! Негоциант! Компаньон великого Алвеса!

Ж. Верн «Пятнадцатилетний капитан»

В комнате повисла тишина, изредка нарушаемая обиженным сопением Кабана. На плечи ощутимо давила моральная усталость, а в голове было пусто, как в скворечнике зимой. Я вдруг отчетливо поняла, что задолбалась вконец. Надоело заносить за всеми хвосты, вытирать сопли, разгребать косяки и строить планы по спасению чьих-то задниц. Мне стало так глубоко плевать на все: на демиургов, на их игрища, на выводок придурков, на то, получит ли Сосискин свою Тряпку Мироздания или нет, что захотелось сказать: «Я устала, я ухожу». В конце концов, женщина имеет право на слабость.

Почувствовав мое настроение, как всегда в такие моменты, на сцену вышел неугомонный дружок в своем старом добром образе одесского еврея.

— И что я таки вижу? А я таки вижу репетицию похорон тети Софы, которая уже тридцать лет морочит головы своим наследникам, выбирая саван. Я, конечно, дико извиняюсь, но мы таки будем делать налет и сеять в городе анархию или интеллигентно все решим через беспорядки? Старый пес видит ваше горе, и он готов его разделить, но по пунктам. И он таки хочет знать, ему готовить обозы под контрибуцию или возьмем векселями?

Не знакомый с деловой хваткой Сосискина, Федор еще раз повторил про невозможность изъятия демиурчиков из тюрьмы, но его порыв был задушен на корню.

— Я вас таки умоляю, не надо мне говорить за проблемы. Моя подагра сказала: «Ща, Сема, не паникуй, мы можем сделать наш маленький гешефт даже на курином помете». Или ви таки хотите сказать, шо мы дадим на себе нажиться? Послушайте меня, мы же самостоятельные люди и цены на базаре определяем сами, а тот шлимазл, который стоит за прилавком, должен думать, шо мы таки спасаем его гиблое предприятие от финансового краха. Нет, если вы готовы отказаться от моего плана, то кто я такой, шобы возражать?

Пройдоха знал, на что давить. Поняв, что у него созрела афера, мои любопытство и авантюризм буквально простонали:

— Не томи, выкладывай, что придумал, искуситель!

И он выложил. Через полчаса в гостиничном номере началось броуновское движение. Первым делом в тыл был отправлен Мечник, ибо в полубредовом состоянии он представлял собой обузу. Раненый попытался протестовать, но Владыка открыл портал, и я, придав для ускорения пинка, отправила болезного к Маньке. Кабана депортировали на место высадки с наказом охранять наше добро и быть готовым к отплытию в любой момент. Надеюсь, его там черти не слопают.

Остаток дня и всю ночь мы получали донесения шпионов Федора, а драконы заваливали комнату необходимым реквизитом. Я, как верховный главнокомандующий, разрабатывала многоходовую комбинацию и распределяла роли. К рассвету операция «Без лоха жизнь плоха» была подготовлена. Оставалось только дождаться начала торгов на местном «Кристи».

Кто хоть раз в жизни катался на слоне, тот, думаю, поймет, что я испытывала погожим деньком, восседая на спине многотонной лопоухой туши. Кто не имел счастья испытать офигительную гамму чувств, тот пусть посмотрит индийский фильм про какого-нибудь магараджу, чтобы иметь представление о моем парадном выезде. Для недогадавшихся — я косила под знатного индуса, вернее, сама не знаю, кем была, то ли Зитой, то ли мумбайским бомжом.

Для полной деморализации противника я облачилась в сари, забавные шаровары и чалму с огромным павлиньим пером и нехилым сапфиром повышенной каратности посередине. На лбу был нарисован хитроумный каббалистический знак, а к носу и уху крепилась национальная сережка с кучей висюлек. Руки звенели браслетами, как тройка бубенцами. На ногах красовались улетные казаки с коваными мысами и шпорами. Шея и пальцы представляли собой выставку достижений ювелирной промышленности. Ну а чтобы меня не продуло, на плечики небрежно накинули соболиную шубку.

Макияж тоже оказался соответствующим. Ладони, расписанные хной (подозреваю, что Оранжевая там на своем языке матерщину изобразила), глаза, густо подведенные черным карандашом, тональный крем, делающий меня похожей на глиняный горшок, и огромные фиолетовые губы. Ресницы… ну ресницы, надеюсь, не отклеятся, а то ведь конфуз произойдет и массовое помешательство.

На средстве передвижения, бредущем со скоростью полтора километра в час, покачивался роскошный балдахин с троном, не уступающий по количеству драгоценных камней Алмазному фонду. Откуда я взяла такое млекопитающее и экстравагантное седло, спросите вы. Отвечу — Владыка как-то продул мне в карты и остался должен одно желание, а банальным мороженым ему отделаться не удалось. Карточный долг — святое, вот и пришлось ему перетаскивать на Изменчивый настоящего индийского тяжеловоза и изымать у кого-то стульчак для королевской задницы. Отсюда мораль: не знаешь прикуп — не жить тебе в Сочи.

А вообще зрелище было аховое. Впереди, как уже говорилось, ехало мое ужасное величество. С правой стороны от флегматично покачивающего хоботом потомка мамонта гордо вышагивал Дракон при костюме и галстуке. К левой руке у него был пристегнут металлический кейс. Сзади, помахивая немереными опахалами, отгоняя редких осенних мух, шествовали замаскированные под пажей драконы. Причем одеты они были в парадные ливреи английских дворецких и забавные котелки. Мне, правда, хотелось шотландских волынщиков, но мужики наотрез отказались звенеть колокольцами под килтами. А что это за горец, если ходит в поколеногреющих панталонах? Уж если вживаться в роль, то до полного погружения или вообще никак. Полумер я не признаю, поэтому пришлось наступать на горло песне.

Далее шел вампир в напудренном парике, канающий под французского аристократа времен Короля-Солнца. С неестественной улыбкой их клыкастость несла на вытянутых руках вальяжно развалившегося на шелковой подушке Сосискина в парадном ошейнике из дорогущего алмазана. За ним бодро семенила Оранжевая, обряженная в национальный костюм баварских теток, который так любят использовать всякие извращенцы в своих ролевых играх. Драконочка тащила двухметровую складную лестницу, перевитую разноцветными лентами. Ну и для усиления эффекта последними шагали Тайка и Зорро, изображавшие телохранителей. Они бодренько громыхали рыцарскими доспехами и угрожающе блестели шальными глазами из прорезей шлемов с метровыми плюмажами. На въезд Клеопатры в Рим наша компания не тянула, скажем прямо — театр абсурда выдавал гастроль в провинции, но для неискушенных обывателей самое то.

Аукцион проходил на территории крепости, под бдительной охраной солдат гарнизона и тюремщиков. Едва я узнала про процветающую в Лесном урочище работорговлю, как мне стала понятна нервозность местных жителей, пустые улицы и отсутствие шумящего базара. Ну а соглядатаи Феди помогли сложить окончательную картинку, и она мне очень не нравилась.

Как я и предполагала, принципиальная и неподкупная Тайка стояла высокопоставленным сволочам как кость в горле. Как только ее убрали, хитрожопцы из советников короля прислали проверенные кадры и развернулись по полной программе. Городишко своей удаленностью от центра идеально подходил для обтяпывания грязных делишек. За очень короткое время гремевшая долгое время ярмарка превратилась в ширму. Нет, ее не запретили, боясь, что слухи дойдут до столицы, но сделали все, чтобы честные купцы перестали водить сюда караваны, а крестьяне ездить торговать. Вместо даров полей, садов, лесов, изделий ремесленников теперь к продаже предлагались люди и нелюди, запрещенные зелья, амулеты и прочие прелести подпольного рынка. На смену врачующим болезных волхвам и знахарям пришли черные колдуны и ведьмы. И бывший ранее патриархальным и вполне благонадежным городок превратился в прибежище для выродков всех мастей.

Больше всего меня бесили цинизм и размах существ, творящих весь этот беспредел. Мрази не опасались разоблачения и крутили свои дела, никого не боясь. Руки чесались устроить тотальную чистку, но я была вынуждена терпеть и не вмешиваться хотя бы до тех пор, покуда не вытащу своих детишек. А еще больше моя натура жаждала пообщаться с местным монархом и навставлять ему пилюлей, и я дала себе слово в ближайшее время устроить венценосцу разнос.

За своими думами не заметила, как мы прибыли на место, и, нацепив самую презрительную мину, нацелилась производить впечатление на зарвавшееся быдло. Поразить удалось с первых минут. Перед моим носом закрыли дверь, внаглую, практически щелкнув по носу. Но когда меня сдерживали такие мелочи? Через минуту проход был расчищен силами моих братцев по крови, которые, не заморачиваясь с трансформацией, оглушительно рыгнули струями пламени. Уж не знаю, чем Владыка накурил слоника, но он даже хвостом не махнул на такой пердюмонокль.

Даже после работы огнеметчиков не обошлось без засады. Боевой скакун застрял в довольно узком проходе своей весьма упитанной пятой точкой. Даже не напрягаясь, слонопотамчик вынес обугленный простенок, и кусок стены с оглушительным грохотом вывалился на брусчатую мостовую.

«Это были третьи ворота в сем мире, пострадавшие от твоего вандализма!» — горестно вздохнула совесть, на которую я не обратила никакого внимания. Не до душевных терзаний. Навстречу к нам спешил отвратительного вида мужик, подозрительно смахивающий на гиену.

«Явно распорядитель торгов, трудящийся по совместительству или начальником тюрьмы, или командиром сброда, именующего себя солдатами», — просемафорила догадливость.

И я с ней согласилась. Уж больно у субъекта рожа была жуликовато-наглая, а, как известно, у почувствовавших безнаказанность начальничков как раз такие хари и бывают.

Подскочив к нам, гнойный прыщ долго не мог задвинуть свою щербатую пасть на место. (Еще бы, сама всю дорогу опасалась смотреть на друзей, боялась закатить истерику.) Наконец ему удалось справиться с удивлением, и с угодливой улыбочкой оно начало лебезить и интересоваться, что такие неприлично богатые экзоты делают на вверенной ему территории. (Что ни говори, а пара килограммов золота и камений сразу показывают твой социальный статус.) Я сидела с непробиваемым выражением лица, поигрывая стеком, зажатым в руке, и не думала отвечать. Пауза затягивалась, и тут падальщика практически разбил паралич, ибо на арену вышел единственный и неповторимый сэр Сосискин.

Пес лениво зевнул, потянулся и капризным тоном соизволил просветить любопытствующего:

— Мы прибывать из такой далекой страны, что ты о ней не слышать. Мой любимый жена хотеть купить в наш дворец рабов. У твоей есть, что предлагать благородным олигархам?

Уж не знаю, как погани удалось так быстро взять себя в руки, но выражение подобострастия на лице гаденыша сменилось на плакатик «Кто вам сказал такую глупость, что тут торгуют людьми? Мы тут так просто, плюшками побаловаться решили». Но Сосискин презрительно хмыкнул, тряхнул ушами в сторону Владыки, и тот оперативно распахнул переносной сейф.

Первый раз в жизни я увидела, как без вмешательства пластических хирургов всего за пару мгновений можно настолько увеличить глаза. Оказывается, достаточно показать россыпь изумрудов, рубинов, бриллиантов и прочих минералов, а потом небрежно, со словами: «Ну, если вас не интересуют наши деньги…» — кинуть в морду «честного гражданина» достойного размера камушек.

И тут перед нами начала разыгрываться большая человеческая драма. Жадность отчаянно боролась с осторожностью. Сражение было недолгим, длилось всего пару минут, и клиент упал к нашим ногам. Все-таки недаром «Сваровски» дерет такие бабки за свои стразы. А вы что подумали, мой скупердяй брюлик крысе метнул? Да, сейчас, это не его вариант, он вообще поначалу хотел мои заколочки со стекляшками раздербанить. Но, здраво рассудив, что бижутерию явно проверят на чистоту, согласился не палиться и выдать из личных запасов несколько захудалых камней, неизвестно как затесавшихся в нашу коллекцию. Ну а я со своей стороны пожертвовала подвеской, презентованной мне позабытым хмырем к неведомому празднику. Остальное добрище было искусной иллюзией, наложенной Драконом на обычную гальку. Как бы мне ни хотелось вытащить своих орлят из кабалы, рисковать кровно нажитым я не собиралась, ибо связываться с жабой Сосискина — чистое самоубийство.

Остатки здравого смысла все же не окончательно покинули смердюка. Он фальшиво осклабился, извинился и куда-то убежал.

Мы с псом обменялись понимающими взглядами. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять — наш новый «друг» посайгачил проверять, не втюхали ли мы ему туфту. Через непродолжительное время он вернулся, сияя, как тульский самовар.

«Видать, изделия трудолюбивых австрийцев прошли на „ура“», — мерзко хохотнула изворотливость, глядя на источающий патоку фейс.

Мы немножко не рассчитали с размером «взятки». Виновато разведя руками, хапуга нагло заявил, что для участия в торгах требуется внести взнос. Сосискин даже усом не дернул. Тряхнув ушами в сторону Дракона, мой «супруг» распорядился:

— Аристарх, договорись с таможней.

Владыка с невозмутимым лицом подал мздоимцу топаз размером с перепелиное яйцо, а пес предупреждающе оскалился и кинул взгляд на застывших драконов. Торговец людьми дураком не был и быстро сообразил, что зарываться не стоит. Тут в игру вступила я, капризным тоном уточнив:

— Слышь, баклан, когда этот фраер уже начнет банковать, а то я… (вырезано цензурой), пусть цырлит уже в темпе.

(По предварительной договоренности, мы решили изъясняться по фене и на великом могучем русском матерном.)

Пес великодушно перевел:

— Моя жена говорить, когда нам покажут товар.

И от себя добавил:

— Мы с моей драгоценный супруг ждем ребенка, а беременный женщина очень нервный. А когда она нервный, ее нукеры тоже начинают немножко нервничать, твоя моя понимает?

Верные слуги в лице майорши и наемного убийцы многозначительно погладили рукоятки мечей, и процесс пошел.

Чего мне стоило сдержаться и не потребовать дать мне в руки станковый пулемет, знаю только я. Уговаривая себя потерпеть, равнодушно смотрела на женщин, мужчин, стариков, детей… У всех было такое выражение обреченности в глазах, что я чувствовала себя последней сволочью. Но ради их же спасения мы с Сосискиным играли свои роли. Я исправно кривилась, как при виде тараканов, а он всем своим видом выказывал недовольство.

Когда с площади увели девчонку лет двенадцати, построила многоэтажную матерную конструкцию, которая тут же была переведена на общедоступный:

— Мы не понимать, твоя смеется над нами? Зачем показываешь эту падаль? Если твоей нечего нам продать, мы уезжать и всем друзьям говорить: тут нечего ловить!

В подтверждение этих слов Дракон с лязгом захлопнул наш волшебный сундучок. Если расчет окажется верным, то сейчас выродок должен сломаться и предложить нам действительно что-то стоящее. Негоро местного разлива надежды оправдал. Быстро смекнув, что денежки уплывают, он начал рассыпаться в извинениях.

— Простите меня великодушно, но впервые нас посетили столь знатные персоны. Ваш покорный слуга Крыкохрюс еще не знает ваши предпочтения, но в следующий раз обязательно сразу же проведет варрлов в зал для особо дорогих гостей. Прошу вас следовать за мной. — Подонок приглашающе махнул в сторону тюрьмы.

Сосискин рыкнул на дядю Федю, и тот, опустившись на колени, аккуратно положил подушку на мостовую. После того как пес вальяжно ступил на земную твердь, у несчастного вампира проступило такое облегчение на лице, что я в очередной раз подумала: не мешало бы кобелю месяцок посидеть на очередной диете.

Мое высочество щелкнуло пальцами, и драконочка приставила лестницу к боку слона, пажи вскинули на изготовку веера, а я попыталась начать спуск на грешную землю. Сразу же встала дилемма — как слезать с верхотуры? Задницей к обществу — вроде как не величественно будет, ну что это за стерва, если тыл всем показывает? Впечатление сразу смажется. А если передом выплывать — так могу и грохнуться, зацепившись каблуком, так это вообще фиаско полное. М-дя, не продумала я как-то вариант с подачей трапа. После секундного колебания отважилась спуститься анфасом к народу. Хорошо, под штанами не видно, как у меня коленки дрожали, да спасибо Синему с Зеленым, быстро сообразили подать мне руки. Но на слоне я больше не ездок!

В сопровождении провожатого наша парочка пресыщенных богачей вступила под мрачные своды острога. Опухшие от беспробудного пьянства, шавки дернулись было перекрыть путь группе поддержки, но невинные перьевые вентиляторы как-то незаметно превратились в обнаженные мечи, лестница — в угрожающего вида пику, рыцари приняли боевые стойки, и желающих возражать больше не нашлось. Прошествовав мимо камер, мы спустились в полуподвальное помещение и оказались в комнате для ВИП-гостей.

«Ни хрена се „Мулен Руж“», — присвистнуло удивление, разглядывая окружающую нас обстановку.

«Блядюжник какой-то», — скривился хороший вкус в подтверждение этих выводов.

Надо сказать, они были правы. В полутемном помещении располагались столики, сервированные для приема пищи, за ними восседали отвратительные личности. В дальнем углу возвышался хорошо освещенный деревянный помост. Все стены были задрапированы тяжелыми шторами — видимо, для того, чтобы настраивать покупателей на лирический лад. В воздухе отвратительно пахло удушающими благовониями, потом и немытыми ногами. Сосискин тут же расчихался, а меня замутило. Хорошо, я догадалась прихватить кальян, немедленно материализованный Владыкой, иначе бы точно умерла от вони и омерзения.

Справа от отведенного нам места восседал высохший, как вобла, старик с маслянистой улыбкой на сальных губах. Слева — жирная тетка с маниакальным блеском в глазах. Позади расположились закутанные в коричневые балахоны существа, расовую принадлежность которых определить не представлялось возможным. Остальных разглядеть не успела, начался аукцион.

Первым на сцену выволокли невзрачного вида паренька, но только вот цену за него заломили несусветную. В бой тут же вступили свиноматка и угрюмого вида, заросший до самых бровей растительностью, мужик. Баталия развернулась нешуточная, назывались такие суммы, что я мысленно хваталась за голову. Видя мою реакцию, ко мне наклонился Федор и едва слышно прошептал:

— Даррья, это меняющий облик. Он может превращаться в кого угодно, отсюда такие высокие ставки. Их осталось очень мало, поймать представителя этой расы сродни чуду. Но я не понимаю, как им удалось подчинить его себе.

Приглядевшись, я заметила, что у метаморфа (а кем он еще мог быть?) затуманен взгляд, а на предплечье надет мерцающий браслет. Видимо, парня накачали наркотиками или загипнотизировали и для полного подавления воли нацепили хитрый артефакт.

Торг закончился победой бородача. Я поманила пальцем Владыку и отрывисто отдала приказ:

— Фраера завалить, мажора кастануть до хазы (покупателя убить, редкое существо отправить домой).

Следующей вывели эльфийку. Как бы я ни недолюбливала перворожденных, но отдавать ее на растерзание садисту, притворяющемуся добропорядочным гражданином, не собиралась. Так что следующим кандидатом в покойники стал богато одетый мужик, не понравившийся мне висящей на ремне плеткой. Даже если бы этого девайса у него не было, живым он все равно не остался бы. Не люблю я, когда людей в скотину бесправную пытаются превратить, да и прочитанная в детстве «Хижина дяди Тома» оставила в душе неизгладимое впечатление.

Далее шли нимфа, дриада, сидящая в бочке русалка и еще какие-то волшебные существа. Я лениво пускала кольца дыма, Сосискин меланхолично жевал зажаренную птичку, охрана откровенно скучала, аукционист нервничал. В принципе я его понимала: ассортимент, по ходу, заканчивался, а камешки так и оставались у нас. Он заметно психовал, кусая губы, и излишне суетливо нахваливал рабов. Дерьмушник отчаянно желал завладеть нашим состоянием, но мы не кололись.

Поняв, что еще чуть-чуть — и мы просто свалим, слизняк сам вышел на помост, и, скроив мерзкую рожу, разлился соловьем:

— Многоуважаемые варрлы, только сегодня и только вашему вниманию предлагаются истинные редкости, не виданные ранее никем загадочные и неуловимые Звездные люди.

Сердце забилось в районе горла, когда вывели моих демиурчиков, сразу всех. Выглядели они, прямо скажем, премиленько. Вьюноши, одетые в набедренные повязки наподобие трусов, потрясали воображение присутствующих накачанными плечами и кубиками, появившимися на прессах. Мои курицы переминались с ноги на ногу, стараясь повыше подтянуть лифчики, едва прикрывающие соски. На бедрах у них болтались супермини-юбки, причем Плюшке сия деталь туалета была мала размера на два. Синяки и ссадины присутствовали на их телах, но вот ран, к счастью, не наблюдалось. Но больше всего меня заинтересовали две детали. Первое: все мои придурки были длинноволосыми, но я точно знаю, что неделю назад собственноручно всех в очередной раз побрила налысо и подкрасила хаер Цветочка. Следовательно, им или на клей «Момент» посадили накладные волосы, или все же Лунтик схалтурил и на деток смогли воздействовать магией. Второе: все восемь недоумков были закованы в нехилые кандалы, и как их снять без помощи автогена, если нам придется удирать, я не представляла. Тут на помощь пришла логика, подсказавшая, что артефактор недаром носит звание лучшего в своей профессии: применить к детишкам заклинания подчинения не получилось. Заметно повеселев, я, хрустнув пальцами, отправилась пощупать предлагаемое мне живое мясцо.

Неугомонный пес направился следом за мной, игриво помахивая хвостом. Верные пажи помогли красиво подняться на сцену. Узнав меня, восемь глоток исторгли счастливый вздох облегчения, а на глазах у девчонок заблестели слезы радости. Но не успела я сделать шаг по направлению к вожделенной цели, как наперерез кинулся перепуганный Крыкохрюс.

— Осторожнее, варрла, они опасны!

Надменно изогнув бровь, процедила:

— Не переживай, людишка, у моей эти дикие твари из дикого леса стать шелковыми.

И я кинула на демиурчиков такой многообещающий взгляд, что им немедленно захотелось совершить групповое самоубийство.

А потом началось веселье. Я лазила детишкам пальцами в рот, заставляя показывать зубы. С умным видом трогала тела, щипала задницы, беззастенчиво заглядывала мальчишкам в трусы и разочарованно цокала языком. Сосискин имитировал половой акт с девичьими лодыжками и игриво покусывал их за икры. Красные от стыда творцы миров терпели, но не смели даже пискнуть. Наконец я вынесла свое решение:

— Ништяк, завертывайте.

Пес кивнул головой, нахально поднял лапу на каждого, после чего мы неспешно вернулись на свое место, и он объявил:

— Наша берет их всех оптом, можешь завернуть!

Какой тут поднялся гвалт! К моим почуявшим близкую свободу детишкам подскочил старикашка и, нахально схватив Бестию за грудь, заявил, что эту цыпочку он не уступит никому и будет торговаться до конца. Но он не учел одного факта: девушка не была покорной овцой и от всей души саданула ему в челюсть. К строптивице тут же подбежали надсмотрщики, прятавшиеся до сей поры в тени, и попытались заломить ей руки. Не дожидаясь моего приказа, смазанным движением драконы перехватили занесенные для удара руки, и я прошипела:

— Никто не может трогать мое. Наказать.

Хрустнули переломанные шеи, и на сцену поломанными куклами упали подельники крысюка. В зале послышался звон вытаскиваемого из ножен оружия, а заметно перетрусивший «продавец счастья» кинулся успокаивать напрягшихся покупателей. И только моя компашка лучилась спокойствием. Весь наш вид говорил: дернетесь — положим всех. Через какое-то время все, кроме сладострастника и жирной жабы, успокоились. Дедок намеревался сдохнуть, но купить себе постельную игрушку, а глыба сала решила насмерть бороться за Альфонса. Будь я молода и менее самолюбива, может, и позволила бы этой парочке совершить покупку. В любом случае демиурчиков я бы им не отдала, а покупатели не дожили бы до рассвета, но когда на кон встает мой авторитет, любые сомнения отходят на задний план.

Я привстала из-за столика, нарочито поправила грудь, рвущую тонкую ткань, и, плюнув на то, что сейчас речь станет жутко правильной, окатила двух сластолюбцев презрением.

— Дедуля, в твоем возрасте пора думать не о грелке во все тело и плотских утехах, а о вечном. Сходи к авалорку, пусть он тебя исповедует, а то, судя по твоему виду, ты не сегодня, так завтра копыта отбросишь.

Старикашка дернулся мне надерзить, но у его горла моментально возник кинжал, зажатый в руке бесстрастно застывшего Синего.

Я продолжила словесную экзекуцию.

— Ну а ты, корова, чего рыпаешься? Ты что, курва, в натуре думаешь, у молодого красивого мужика на тебя встанет? Ты в зеркало-то на себя когда последний раз смотрела или уже в нем целиком не отражаешься?

Тетка пошла красными пятнами, а откуда-то сбоку раздался издевательский смех, сопровождаемый аплодисментами. Развернувшись на звук, мой орлиный взор выхватил небрежно привалившегося к стене мужчину. Лучше бы я не смотрела в его сторону. У меня аж живот скрутило от желания, а проснувшееся либидо простонало:

«Мама дорогая, если мы его не трахнем, то так и знай, станешь фригидной».

«Не вздумай к нему приближаться! У тебя вечно происходят неприятности из-за зеленоглазых брюнетов, мало тебе Ника было?» — заистерил инстинкт самосохранения. Упоминание ненавистного имени привело меня в чувство.

Вцепившись ногтями в ладони, я отогнала от себя наваждение и более спокойно взглянула на мужика. Высокий, но не дылда, не перекачанный, но видно, что со спортом дружит, не оглушающе красив, но притягивает внимание. Знает себе цену, и, судя по нарочито расслабленной позе, опытный воин, пытающийся выглядеть как мирный человек. Только меня такими приемчиками не проймешь, слишком хорошо знаю, что мои телохранители моментально включаются в боевой режим. А еще от него веяло властью, силой и опасностью. Прям мой любимый расклад, но вот что-то мне в нем не понравилось, а что, я пока не понимала.

С трудом оторвав взгляд от брюнета, заставила себя посмотреть в лицо суровой действительности. Прежде всего попробовала узнать у Федора, кто это такой тут нарисовался. Увы, контрразведчику его портрет был незнаком. Владыка, к сожалению, тоже не сообщил ничего ценного, он даже не мог сказать, колдун инкогнито или нет. Матернувшись, я вернулась к деловым переговорам:

— Любезный Крысолюда, объявляй свой цену, только не зарывайся, и мы с твоей разойдемся, как в море корабли. — Ко мне внезапно вернулся акцент.

Торгаш даже ухом не повел на то, что я исковеркала его имя, но не иначе как в отместку заломил, с его точки зрения, нереальные бабки. Но я даже не охнула. Но вот чего мы не могли предвидеть, так это выступления таинственного незнакомца, который произвел на меня впечатление. Эта сволочь хрипловатым голосом, продирающим меня до печенок, небрежно протянула:

— Крыкохрюс, сколько бы варрла ни предложила, я плачу в два раза больше.

Демиурчики застонали, чувствительная Цветочек так вообще упала в обморок, Сосискин неприлично выругался, я же, обворожительно улыбнувшись, лебедушкой поплыла к наглецу, посмевшему обгадить мне малину.

Подойдя вплотную, ласково провела ладошкой по холеной морде и невинным голоском поинтересовалась:

— Разве благородный варрл не может уступить слабой женщине этих жалких рабов?

Он взял мою руку, медленно перецеловал каждый пальчик и только после этого соизволил ответить:

— Нет. Варрл не хочет уступать.

Я негромко чертыхнулась: денег мне хватит скупить весь этот мир, но мама с детства внушала, что хвастаться богатством — дурной тон. Да и время поджимало, неизвестно, что там с Крысом, и Кабан, оставленный на вахте, особого доверия не внушал. Поэтому я томно облизнула губы и, подавшись вперед так, чтобы моя грудь его коснулась, мурлыкнула:

— Совсем не уступит, прям ни за что?

Поганец усмехнулся и, заглянув в мой вырез, соизволил озвучить свое предложение:

— Хорошо, я уступлю вам, но вы мне подарите поцелуй. Надеюсь, ваш супруг не станет возражать против такого условия?

Кинула взгляд на «мужа», тот хранил олимпийское спокойствие. Но тут какой-то чертик внутри дернул меня за язык, и я залупила:

— Да, я думаю, он даже позволит вам оплатить мою покупку.

Мистер Икс громко заржал, а когда отсмеялся, впился в мои губы. Пока мы с ним совершали инспектирование ротовых полостей на предмет пломб и кариеса, я как будто со стороны анализировала свои ощущения.

Это было что-то феерическое. С одной стороны, на меня волнами накатывало возбуждение, мне хотелось сорвать с мужика рубашку и ногтями вцепиться ему в спину. С другой стороны, мне было страшно, и это не поддавалось никакому объяснению. Я балансировала между страстью и ужасом, как на лезвии ножа. Мне не было понятно, чего больше хочу: отдаться, не сходя с места, или убежать, зарыться в самую глубокую нору и не высовываться из нее лет так двести. Не прерывая поцелуя, приоткрыла глаза, увидела, что на моем теле засверкал подарок драконов. И тут допетрила, что меня так насторожило в незнакомце. От него за версту несло злобой и ужасом. И вот когда я это осознала, поняла, с кем сейчас амурничаю, мне резко поплохело. Настало время рвать когти.

Прервав затянувшийся поцелуй, изобразила бурный восторг в виде разочарованного стона и затуманенного взора. Самец горделиво на меня глянул, явно ожидая, что я прям сейчас перекину его через плечо и потащу в койку. Но вместо предложения проследовать в спальню он услышал голос моего супружника:

— Дашка, к ноге, а ты, Крысохрюк, гони ключи от наручников и не забудь подготовить документы о передаче прав собственности.

Я виновато хлопнула ресничками и вознамерилась посеменить в сторону дражайшей половины. Но уйти мне не дали. Схватив за руку, обломанный на самом интересном месте многозначительно пообещал скорую встречу:

— В следующий раз, когда мы с тобой встретимся, у тебя лицо не будет раскрашено, как у портовой девки, и одежды на тебе не останется. Не люблю, когда скрывают лицо и пытаются меня обдурить.

И, швырнув в сторону распорядителя приличного размера мешок, непонятно откуда взявшийся у него в руках, красавец в буквальном смысле слова растаял в воздухе.

Через час все формальности были закончены, и демиурчиков торжественно передали под нашу юрисдикцию.

Оказавшись за воротами крепости, я взгромоздилась на ставшее уже родным животное и отдала приказ:

— Гоним это стадо баранов за город, у меня к ним имеется очень длинный разговор.

ГЛАВА 20

Отдохнем, товарищи, в тюрьме! Если вы еще не сидите, то это не ваша заслуга, а наша недоработка!

Ф. Э. Дзержинский

Всю дорогу до места нашей высадки мы хранили гордое молчание, маринуя детишек до нужной кондиции. Надо сказать, полуголые, гремящие кандалами, дрожащие на осеннем ветру демиурчики представляли забавное зрелище, которому я никак не могла подобрать название. То ли перегон крупного рогатого скота на бойню, то ли этапирование декабристов на каторгу. Одно могу сказать точно: жалости к ним я не испытывала, милосердие взяло отгул. Так что лязг цепей звучал для меня как гимн возмездия чужой самонадеянности, ибо не фиг умничать, если мозгов не хватает.

Когда показался берег реки, из кустов выскочил караульный, которого мы отправили охранять наше имущество. Хорошо у меня нервы крепкие, а то бы точно заикой осталась. Камуфлированные штаны, полосатая, как у десантников, майка-борцовка, кирзачи, рожа зверская, да еще в маскировочных полосах, а в руках дубина. Практически Шварценеггер из фильма «Хищник». При виде нас его глаза вспыхнули радостью, но через мгновение парень взял себя в руки и четко, по-военному, отрапортовал:

— Лагерь свернут, плоты загружены и готовы к отплытию. Ужин приготовлен, горячая вода тоже. Попыток проникновения на охраняемую территорию замечено не было. Сержант Кабан.

— Молодец, от имени командования выношу тебе благодарность, вернемся на базу, попрошу наших кудесников выковать тебе медаль «За хозяйственность», — взяли под козырек командирские замашки.

И тут мальчишка меня удивил, он застенчиво ковырнул землю носком сапога и попросил:

— А можно вместо медали сделать татуировку?

— Маманя ругаться не будет? — высунуло нос ехидство, не забывая при этом кокетливо оголить плечико с выбитым на нем драконом.

— А чего колоть будем? — заегозило любопытство.

Ответом стала такая сияющая улыбка подмигнувшего мне мальчишки, что все пакости, вертевшиеся на языке, так и остались невысказанными.

Как бы мне ни хотелось узнать, что пацан желал себе изобразить и, главное, на какой части тела, но в этот момент голосом Сосискина меня позвала труба:

— Ну и долго ты будешь ему глазки строить и эротические сны навевать?

Чертыхнувшись, я с помощью лестницы сползла со своего насеста на спине тяжеловоза. Едва оказавшись на земле, мое чувство справедливости начало озвучивать планы возмездия зарвавшимся тварям:

— Кровавый, согласно нашей договоренности, отдаю всех людей и нелюдей, замешанных в работорговле, твоим подданным. Можете делать с ними все что заблагорассудится. Хотите — выпейте досуха сразу, хотите — забирайте в качестве дойных коров, мне все равно. Одна просьба — мирные жители не должны пострадать, им и так досталось.

— Тая, проследи, чтобы все добро, нажитое сволочами непосильным трудом, пошло на выкуп для тех, кого они успели продать до нашего визита. Сведения — кто к кому попал — получишь у Федора.

— Драконы, после того как вампиры разделаются с виновными, вы сожжете дотла тюрьму, крепость и дома причастных к «черной» торговле.

— Владыка, сначала отправь моего индийского друга до дома, а потом организуй доставку по месту прописки всех, кого сегодня выставляли на торги.

— Зорро и ты, глава клана Кровавых Охотников. К вам у меня персональное задание. Крыкохрюс лишь верхушка айсберга, поэтому выколотите из него сведения о подельниках. Как только орешек расколется, отправьте его в качестве подопытного кролика к самому кровавому маньяку, желательно, чтобы он по совместительству был некромантом. Смерть — это слишком легкое наказание для такого выродка.

Дождавшись, когда я закончу раздавать приказы, вперед вышел Альфонс и, глядя на меня глазами побитого щенка, робко вякнул:

— А что делать нам?

Очень хотелось выдать, что думаю, но усилием воли сдержалась, успокаивая себя тем, что, как только все уйдут, я устрою грандиозный разбор полетов. Не то чтобы не хотелось выносить сор из избы, тем более что тут все были свои, просто всегда считала, что гневаться надо с глазу на глаз. Иначе качественный разнос очень быстро становится похожим в игру на публику. Поэтому вжавший голову в плечи красавчик вместо директив или на худой конец насмешек, услышал равнодушное:

— Сержант, выдай штрафникам обмундирование, их голые задницы действуют мне на нервы.

— Прапорщик, подсчитайте, сколько дебилоиды нам должны за беспокойство, и выставьте счет их родителям. Совет демиургов не обязан оплачивать несанкционированный приступ идиотизма!

Не обращая внимания на вытянувшиеся рожи недоумков, направилась в кусты переодеваться и смывать боевую раскраску индейца, вступившего на тропу войны. Через полчаса, отмытая и переодетая, провожала друзей, уходящих в карательных поход.

Как только осталась одна (Кабан и Сосискин не в счет), решительно направилась к сбившимся в кучку соплякам. Подойдя вплотную, оглушительно рявкнула:

— А теперь кучка недоделков мне подробно расскажет, как она так облажалась, что тетя Даша была вынуждена строить из себя сначала пугало, а потом копеечную шлюху!

Порядком струхнув из-за моего богатырского крика, детишки, перебивая друг друга, кинулись каяться в своих грехах, дополняя рассказ Кабана и донесения шпионов вампира о величайшем провале задания.

Прошлявшись до вечера по Лесному урочищу, банда скудоумных собралась за ужином полным составом, и каждый стал делиться добытыми сведениями, дабы потом построить наполеоновские планы по захвату цели. Начали они, как ни странно, с определения первостепенных задач. Итак, первое — вытащить из тюрьмы дроу. Второе — обезвредить охрану тюрьмы. Третье — не дать возможности подойти подкреплению из городской стражи. Четвертое — продумать путь отступления. И пятое — не позволить погоне себя настигнуть.

«А почему изъятие дроу они поставили на первое место, вместо того чтобы отнести этот пункт практически в конец списка, и где неучтенные моменты в виде засады?» — задал вопрос здравый смысл.

В ответ я пожала плечами, потому как приличных слов у меня не находилось, а лимит на матерщину на этот день уже был исчерпан.

Далее с докладом выступили Альфонс и Гламур. Им удалось разжиться просто потрясающими сведениями. Оказывается, тюрьма окружена забором, вот такая вот неправильная темница! Но хуже ограды оказались чиновники-плохиши, которые, вместо того чтобы разбить розарий, обнесли острог трехметровой стеной и поставили на нее не вазоны с душистым горошком, а лучников! А еще злые дяденьки придумали стражу, которая периодически менялась, куда-то запрятали Мечника и забыли растрепать об этом на каждом углу. Одним словом, разведка не выяснила ничего путного, но когда отсутствие проверенной информации останавливало дураков, желающих отличиться?

После позора Штирлица слово взяла Мальвина. Ей удалось выведать, что начальник каземата неравнодушен к слабому полу и довольно часто меняет любовниц. Красотка решила, что он точно не устоит перед ее небесным ликом и падет, сраженный стрелой Амура. Но такой факт, что никто из жителей города больше не видел ни одной женщины, замеченной в связях с главным тюремщиком, ее ну никак не смутил. Вместо того чтобы еще денек походить по городу и послушать сплетни, Мата Хари сообщила, что завтра с утреца пойдет к сладострастнику, вскружит ему голову и, не допуская до тела, нейтрализует незадачливого ловеласа. После чего откроет ворота казенного дома и повесит на них носовой платок. Эта надушенная тряпка послужит остальным сигналом «Путь свободен».

Эстафету перехватили Плюшка с Заумной. Они твердо решили сойти за гулящих девок и одновременно с новоявленной женщиной-вамп проникнуть на режимный объект. Только, в отличие от чересчур самоуверенной дуры, они твердо решили не марать руки кровью, а споить всю стражу вином, щедро приправленным сонным зельем. На подмогу им вызвалась пойти Цветочек — видать, очень хотелось почувствовать себя объектом сексуального внимания. Эти самоотверженные жрицы любви как-то не обратили внимания на то, что все продажные девки в этой дыре при виде человека в форме поспешно делают ноги. Естественно, отважные герлскауты торжественно поклялись вывесить на широко распахнутые ворота крепости знак. На этот раз зеленой ракетой должен был послужить цветок какой-то хрени. Откуда они его осенью возьмут, дамы как-то не задумывались, главное же сказать.

Видя такое положение вещей и боясь остаться не у дел, мужская часть коллектива и оказавшаяся в гордом одиночестве Бестия срочно кинулись распределять оставшиеся роли. Расклад сложился следующий. Кабан и Альфонс должны были дождаться тайных знаков и ураганом ворваться на территорию гарнизона. Потом, перешагивая через тела спящей стражи, попасть в тюрьму и освободить узника. Крыс брал на себя стрелков, если те вдруг окажутся неправильной ориентации и не кинутся на прелести девушек. Гламурчик взвалил на свои плечи огневую поддержку, Бестия и Лель вызвались прикрывать отход.

План был разработан и единогласно принят, и компания постановила начать боевые действия после обеда, не дожидаясь темноты — типа чего тянуть-то. Тупильникам так не терпелось доказать мне мегакрутизну, что они немедленно отправились бы на штурм, если бы не очередной кувшин вина. Ну а потом у них приключились танцы на столах, кабацкая драка и прочие прелести взрослой жизни.

Все это они вывалили довольно быстро, а вот дальше повисла тишина, которую никто из них не решался нарушить. Кому ж охота признаваться, что вместо того, чтобы блестяще провести тайную операцию, они накосячили. Пришлось прийти им на помощь.

— Хотите, расскажу, что было дальше? — с иезуитской улыбочкой пропело бешенство.

Не дождавшись ответа, я, гневно раздувая ноздри, пошла резать правду-матку:

— Знаете, почему у вас ничего не получилось? Нет? Так я вас просвещу и начну с того момента, когда вы пошли на дело совершенно неподготовленными, не имея ни точных данных разведки, ни нормального плана. Звезда Мальвина (издевательский поклон в сторону покрасневшей Барби), ты не сумела вырубить начальника тюрьмы, потому как одно дело — кидать нож в мишень, а другое — засунуть перо под ребро. Но ты же, вся такая красивая и смелая, и мысли не допустила, что не сможешь лишить человека жизни. А просто ударить мужика по голове первым попавшимся предметом ты или не догадалась, или не успела. Теперь это неважно, а важно то, что на дверях тюрьмы не появилась кружевная тряпица, но никого это не смутило.

Далее. Троица девственниц, да-да, девственниц, и не надо на меня сверкать глазами, этот факт из ваших личных биографий мне хорошо знаком. С чего вы взяли, что знаете, как себя вести с мужиками, давно потерявшими человеческий облик, да еще и страдающими от спермотоксикоза? Где это видано, чтобы доступные женщины краснели, когда их щиплют за задницу? Вы кого решили соблазнить, одевшись, как космонавты для выхода в открытый космос? Это чудо, что вас не изнасиловали, пустив по кругу, дуры конченые. А ты, Заумная, какого хрена ты сыпала в вино свою отраву, не читая, что написано на пузырьке? Так торопилась, что не нашла минуты прочесть этикетку? Ты, милочка, подсыпала безобидное средство от кашля. Считай, почетную грамоту за профилактику простудных заболеваний уже заработала.

Возвысив голос, я проревела:

— Какого гоблина вы, идиотки, вообще сунулись туда, экстрима захотелось? Так я вам такой драйв устрою, что вы на свои жалкие задницы месяц не сядете!

Демиурчики стояли, повесив головы, весь их вид говорил о глубоком раскаянии, но я закусила удила и продолжала словесную порку.

— Ты, — мой палец выстрелил в Альфонса, — ты, придурок, решил поиграть в Терминатора? За каким чертом купил у какого-то левого аптекаря снадобье для увеличения силы? Ты, недоумок, понимаешь, что мог загнуться от этой дряни? Молись Творцу Сущего, что тебя всего лишь понос прохватил, а не посетил кондратий. Краснеешь? Стыдно? Сейчас тебе еще хуже станет.

Издевательски хмыкнув, я припечатала:

— Этого засранца охрана тепленьким сняла с горшка, который он намертво оккупировал, пока вы там звездюлей огребали! Так что напрасно ждали, что ваш друг придет вам на помощь и поможет отбиться от стражи, ему в этот момент самому требовалась помощь медика!

Закурив, я добралась до засадных полков.

— Сладкая парочка Бестия и Лель. Вы что должны были делать? Прикрывать отступление? А вместо этого полезли в гущу событий — геройствовать. Ну и как много подвигов совершили? Если мне не изменяет память, вас взяли прямо возле караулки, когда вы громко спорили, в какое место идет сержант со своими приказами. Жму руки, на конкурсе дебилов вы занимаете первые места!

— Гламурчик, дорогой мой. Если уж кидаешь гранату, то убедись, что вырвал чеку! Что ты весь свой арсенал метнул в солдат, как связку бананов, а потом стоял и думал: «А чего это ничего не взрывается?» У тебя мозги в каком месте находятся или их вообще под микроскопом не обнаружишь?!

Уже не сдерживаясь, я перешла на рев, от которого даже привыкший к моим сольным выступлениям Сосискин спрятался под куст.

— Это я так, прошлась по персоналиям. А теперь проедусь по вам всем! Вы нарушили приказ командира и покинули свои места. Он четко сказал — без команды не дергаться. Но у вас же в одном месте свербило! Не дождавшись появления сигналов, проигнорировав долгое отсутствие Крыса и Кабана, вы дружной толпой поперлись на приступ, не думая, что открытые ворота — это ловушка!!! Каждому из вас так хотелось первым найти дроу, что вы, наплевав на все, ломанулись искать его камеру, вместо того чтобы хоть на минуту подумать, что с вашими товарищами!

Меня несло, как Жириновского на митинге:

— Мало того что вы вырядились как хрестоматийные дешевые шпионы, при всех обсуждали планы, так вы еще не озаботились узнать, сколько в городе магов и что вообще происходит вокруг! Вас, придурки, заложил за две серебряные монеты хозяин постоялого двора, а все городское начальство ждало с распростертыми объятиями!!! В результате вашей тупости и самонадеянности Крыса ранили, и я не знаю, жив он или мертв, вы все выступили в качестве лотов на одном забавном аукционе, а я целовалась с Наместником тьмы, и все ради того, чтобы сейчас услышать ваши оправдания!!!

Повисшую тишину нарушило блеянье Леля:

— Командир, простите нас!

После этих слов у меня окончательно сорвало крышу. Подлетев к парню, я схватила его за грудки и начала трясти, вереща, как сорока:

— Да ты хоть представляешь, что я пережила, зашивая полумертвое тело? Ты знаешь, каково это, запихивать теплые кишки назад? А может, ты думаешь, что я законченная садистка и мне нравится отдавать приказы убивать? Твою мать, ты хоть осознаешь, что в этот момент в Лесном урочище орудуют вампиры, а я не могу проконтролировать их действия, и в результате могут пострадать ни в чем не повинные жители?! Уже умолчу о том, что в миллионный раз прошу впрячься в мои проблемы драконов! До встречи с вами я один раз в жизни просила их помочь мне, а теперь ежеминутно достаю просьбами и снова подвергаю опасности жизни своих братьев! И все это происходит потому, что эгоистичные дети не смогли справиться с плевым заданием! Да вас убить всех мало!

Отцепившись от парня, я начала нарезать круги по полянке, тщетно пытаясь успокоиться. Но, видимо, у Цветочка все же случился нервный срыв, иначе как можно объяснить вырвавшуюся у нее фразу:

— Даша, а когда ты успела поцеловаться с Наместником?

Рухнув на землю, закатилась в нездоровом смехе минут так на пять. Видимо, у меня начался отходняк из-за напряжения последних дней. Демиурчики застыли, как суслики, боясь пошевелиться. Зато Сосискин решил действовать. Подскочив ко мне, он довольно больно цапнул меня за ногу. Своего, паршивец, добился. Истерика прекратилась, и на смену ей пришло зловещее:

— Прапорщик, уточните у нашего дорогого компаньона, почем сейчас рабы из чистокровных демиургов. И если цена покажется вам приемлемой, реализуйте завалящий товар, я больше не намерена тратить нервы на восемь дармоедов, неспособных действовать командой. Пусть за них теперь думают их хозяева, а мне для выполнения миссии вполне хватит Кабана и Крыса. А вы, жалкая кучка дармоедов, молитесь, чтобы полукровка остался жив, — в противном случае я лично вам всем глотки перережу.

Рывком поднявшись, отправилась к сержанту за пайком. Жуя холодную кашу, рассеянно почесывала за ухом похрапывающего Сосискина, думая, что мне теперь делать. Из задумчивости меня вывел Кабан, пожелавший узнать, как прошло освобождение его команды и почему я сразу не разнесла весь городишко и не вытащила пленников. Пришлось объяснять, что не хотела рисковать, опасаясь, что подонки попытаются замести следы и перебьют всех людей, пытаясь спрятать концы в воду. Как говорится, нет человека — нет проблем. Когда дошла до описания встречи с нашим противником, по телу прошла дрожь. Заметив мое состояние, сержант обнял меня за плечи и, прижавшись подбородком к моей макушке, успокаивающе прошептал:

— Ничего, Даша, мы справимся, все будет хорошо.

Глубокой ночью, наблюдая зарево пожара, я с замиранием сердца ждала своих друзей. Они вернулись только на рассвете, пропахшие гарью, с залегшими тенями под глазами (кроме Зорро, он, как всегда, был в маске, зато его левая рука болталась на перевязи), шатающиеся от усталости. Синий и Зеленый несли на носилках бесчувственное тело, в котором я узнала метаморфа. Заметив мой вопрошающий взгляд, телохранители доложили, что нашли его в состоянии овоща, и парню, или кем там на самом деле является существо, требуется помощь магов. Я удрученно кивнула, лихорадочно прикидывая, хватит ли у гоблина и двух наших штатных волшебников сил привести пострадавшего в чувство.

Кинувшись искать Владыку, наткнулась на премиленькую картинку. Летающий примус трогательно поддерживал за плечи ту самую эльфийку, которую купил любитель развлекаться с плеткой. При виде фифы, умудряющейся даже в разорванном платье, с растрепанными волосами и приличных размеров фонарем под правым глазом выглядеть королевой, меня заметно перекосило. Заметив мой кисляк, Дракон виновато потупился и огорошил:

— Прости, Даш, но она никак не хотела уходить в свой лес, не поблагодарив ту, которая ее спасла.

— Да мне ее благодарность нужна как повышение налогов, — встала на дыбы искренняя нелюбовь к ушастым. И потом, спасателями выступали вроде как вы, а я так, в окопе отсиделась.

Старый интриган в ответ лишь развел руками, подталкивая вперед желающую меня облагодетельствовать. Окатив презрением, «благодарная», выпятив острый подбородок, процедила:

— В отличие от вас, людишек, нам, эльфам, знакомо чувство благодарности. Я, Лренафиоль А'хиуфель, хочу принести тебе клятву долга и надеюсь расплатиться с тобой за свободу как можно быстрее, не желаю оставаться обязанной.

Сжав кулаки, парировала:

— А с чего ты, коза долгогривая, взяла, что мне от тебя что-то нужно?

Эльфийка насмешливо скривила рот, выплюнула:

— Вы, люди, никогда ничего не делаете просто так. Увидев меня, ты решила получить гораздо больше, чем рабыню, — должника-эльфа.

Пора было ставить зарвавшуюся мадам на место.

— Дорогуша, открою тебе величайшую тайну мироздания — мир не крутится вокруг тебя, а мне так вообще было глубоко плевать на твою расу. Так что вали-ка ты домой, под сень священного баобаба, и подумай о своем поведении. И еще советую: будь проще, и тогда к тебе потянутся люди.

Перворожденная вспыхнула, как спичка, и попыталась обрушить на меня веками копившийся негатив по отношению к представителям человечества. Пришлось затыкать ей рот.

— Утухни, убожество лесное, ибо не фиг мне тут из себя пуп земли строить! Думаешь, я не знаю, чего ты сюда приперлась, дочь полей и огородов?

Перевела взгляд на ухмыляющегося Владыку и сдала ушастую, как Павлик Морозов родного отца:

— Цаце, как медведю бороться, захотелось посмотреть, с кем драконы водят дружбу, и если это вдруг окажется благородный варрл, то покрутить перед ним своей задницей. Думаю, мы удовлетворили ее любопытство, так что давай, отправляй мамзель в родные пенаты, пока я ей второй бланш для симметрии не поставила!

Куколка надулась, как жаба, и заквакала:

— Да ты, смертная, знаешь, кто я?

«Тоже мне, секрет Полишинеля» — сплюнул мозг, а я припечатала:

— Конечно, знаю. Ты маленькая, избалованная, капризная дрянь, которая сбежала из отчего дома, надеясь припугнуть родню. Небось хотела отсидеться поблизости и понаблюдать, как тебя ищут, упиваясь своей мелочностью. Но все пошло наперекосяк, тебя поймали и продали извращенцу, и, если бы не мы, тебя бы сначала трахнули, а потом запороли. Но вместо того чтобы поблагодарить, ты выставляешь нас корыстными сволочами, кичась мнимым превосходством. Это раз. Два — я бессмертная, а ты всего лишь долгоживущая, так что привыкай сто раз подумать, прежде чем открывать в чьем-то присутствии свой поганый рот!

Девчонка наигранно рассмеялась:

— Ой, человеческая женщина возомнила себя подобной небожителям.

Она, может, и планировала заливаться колокольчиком, но тут ее глаза-блюдца натолкнулись на ледяной взгляд Владыки. А когда на перформанс вышли девять демиурчиков, которые ни разу не походили на простых смертных, смех оборвался, и она растерянно зашептала:

— Как такое может быть? Драконы и молодые боги… и она… с виду простая смертная…

— Как-как, каком сверху, — вылез на шум Сосискин и своим появлением окончательно добил эльфийку. — Кто-нибудь, уберите отсюда эту лису золотушную, пока я ей филей не обглодал!

Дракона не надо было просить дважды. Видимо, остроухая его так достала, что он открыл портал и буквально зашвырнул в него назойливую девицу. После того как посторонние покинули нас, я быстро отдала приказ отчаливать. Только на этот раз речная прогулка предстояла исключительно штрафбату, остальных до места должны были перебросить драконы. И мне было наплевать, доплывут они до базы или нет, слишком велики оказались разочарование и злость.

Наблюдая за их отплытием, я и не заметила, как ко мне подошел мой летающий друг.

— Мать, что ты думаешь делать? Ты же понимаешь, что здешний Наместник — это совсем не безобидный Темка?

— Что, старый греховодник, дошло, с кем я практически слилась в экстазе? — невесело подколола растерянность перед будущим.

— Дошло, с опозданием, но дошло, когда следы его ауры отследил.

— Все так плохо?

— Все еще хуже, он действительно сильный маг, может призывать легионы демонов, кидаться смертоубийственными заклинаниями, и, боюсь, вам с ним не справиться. А еще он обошел руну Абсолютной Защиты и прочел тебя и демиургов. Он знает, что вы пришли из другого мира, и теперь будет искать с вами встречи. Слишком уж их сила для него притягательна, да и ты, как всегда, отличилась.

В принципе иного ответа я и не ожидала. Другой вопрос, что не планировала так быстро попасться отрицательному персонажу на глаза. И все из-за придурков, решивших потянуть одеяло на себя. С одной стороны, могу признать поражение, все тут же закончится, и я окажусь дома, в безопасности. С другой стороны, как вспомню рожу папашки Ника, так сразу прилив сил ощущаю. Отсюда вывод — будем сражаться до последнего, в любом случае убить меня не получится, а признать фиаско, даже не попытавшись ничего сделать, не в моем характере. Значит, придется сражаться и привлекать на свою сторону угнетенные массы.

Заметив мою задумчивость, Владыка осторожно спросил:

— Мне не нравится твое молчание, колись, что опять придумала?

— Ой, да ничего особенного, всего лишь планирую развязать полномасштабную военную операцию с партизанскими отрядами, народным ополчением и прочими атрибутами освободительной войны.

ГЛАВА 21

Выпадают минуты свободные редко,

И вчера, и сегодня, и завтра аншлаг,

Но когда заходить мне не хочется в клетку,

«Ап!» — себе говорю я и делаю шаг.

И. Шаферан

Вывалившись из портала прямо во дворе дома ведьмы, я трупиком упала на мать сыру землю. Ощущения, прямо скажем, незабываемые. Уши заложило, как при взлете самолета, желудок вознамерился выйти через горло, а из носа потекла кровь. Я, конечно, пару раз уже сокращала расстояния такой переброской, но, мягко говоря, была подшофе и поэтому, благодаря анестезии, неприятных последствий не испытывала. Сейчас все получилось наоборот, я оказалась трезва, аки слеза младенца, и меня скручивало от боли. Отсюда вопрос — вот как после этого не выпивать на дорожку? Остальные, за исключением Кабана, для которого хождение через пространство — дело привычное, так и не очнувшегося метаморфа и драконов, выглядели не лучшим образом. Выползший последним дрожащий Сосискин выразил нашу с ним общую мысль:

— Больше я на сухарь такой экспресс-доставкой не пользуюсь!

Заприметив друга Косточку, пес скорчил из себя умирающего и простонал:

— Товарищ! Не дай умереть во цвете лет, принеси кусочек колбаски!

— Да сейчас! Бегу и падаю! Ты все равно одной лапой в могиле, так чего это я тебя кормить должен? — Домашний питомец Маньки не уступал по характеру моему другу.

Не слушая их перебранку, я вцепилась в сержанта и с трудом поковыляла проведывать наших больных.

Комната, где мы первый раз зависли с ведьмой, сейчас мало походила на будуар мещанки. На смену статуэточкам и вазочкам пришли пучки трав, склянки и потрепанные книги. Вместо купеческой кровати с немереным количеством подушечек по окнам теперь стояли две узкие койки, возле которых собрался целый консилиум. Едва мы вошли, как на нас с тревогой посмотрели осунувшиеся Манька, Головастик, Ырк и его коллега. Весь их облик вопил: «Ну, какое еще дерьмецо вы нам хотите подкинуть?» И как в воду глядели, потому что следом за нами вошел Синий с бьющимся в агонии парнем на руках.

— Кого вы опять принесли сюда и почему он у вас умирает? — устало спросил орк.

— Это меняющий облик, а вот что с ним, я не знаю, — виновато пожала плечами.

— Сколько дней он не перекидывался? — поменявшись в лице и заикаясь, уточнил профессор.

Я была не в лучшем настроении и посему сердито пропыхтела:

— Прошу пардону, но у меня времени не было узнавать этот факт из его биографии. То чужие задницы спасала, то он в кому упал, так что не в курсе, сколько, но явно более двух дней.

— Тысяча Всадников ночи мне навстречу — выругалось светило науки и, буквально вырвав метаморфа из рук телохранителя, аккуратно положило его на пол.

— Норкс, Маньшана, помогите мне, еще пара минут — и он уйдет к предкам!

Может, это и жестоко, но в этот момент меня больше интересовал Крыс, поэтому, дав дорогу профессионалам, я прошла к постели недовампира. Сердце болезненно сжалось, едва посмотрела на мальчишку. И без того худой и бледный, сейчас он напоминал худосочное привидение манекенщицы, умершей от дистрофии. Мертвенно-белая кожа, заострившийся нос, провалившиеся щеки, потускневшие волосы. Присев на краешек кровати, я взяла его ледяную ладонь в свою и закусила губу, чтобы позорно не разреветься. На плечо опустилась рука:

— Оказывается, ты можешь сострадать, Бессердечная Змея. — По голосу опознала Хвача.

Как ни странно, его фраза привела меня в чувство. Медленно повернула голову, скорчила презрительную гримасу и ответила:

— Еще у меня есть на жопе шерсть, хоть редкая, но своя. Но лично тебя в данный момент должно волновать не мое душевное состояние, а жизнь моего подопечного! Он, если что, шкурой рисковал, чтобы вытащить твоего друга из тюрьмы. И если ты, идиот, сейчас скажешь, что не можешь поставить его на ноги, тоже ляжешь, только, в отличие от Крыса, не на кроватку девичью, а на кладбище.

— Капитан, я в порядке, — с трудом открыв глаза, едва слышно прошептал демиурчик и сделал попытку улыбнуться.

— И прям сейчас готов встать под ружье? — скрывая за подколкой вздох облегчения, подмигнув, уточнила ехидность.

Его ответ утонул в радостном вопле Кабана, который, оттолкнув меня, начал хватать за плечи больного.

— Леркас, тьху, Крыс, ты жив!

— Если ты не перестанешь его трясти, то он точно умрет, — проворчал нарочито недовольным голосом зеленомордый. — Я его с трудом вытащил из Долины ушедших, орк и маг день удерживали, а теперь ты вытряхиваешь из него с трудом вернувшуюся душу.

— Надо было просто сказать, что я ему кишки на кулак намотаю за дезертирство! — усмехнулось мое извращенное чувство юмора.

— Ученик, как только ты поправишься, я с тобой разберусь! — оттеснив нас с сержантом, многообещающе протянул вампир.

— Мы с тобой побеседуем о способах владения холодным оружием, — машинально потирая перевязанную руку, прошелестел наемный убийца.

— Ты у меня будешь с утра до вечера тренироваться! — жизнеутверждающе рявкнула Тайка и добавила:

— Так, что вы тут раскаркались? Дайте пациенту отдохнуть, а то возьмет и загнется, а он мне должен, как земля колхозу! — вставил свои пять копеек Сосискин.

Ну и вот кто после этого скажет, что мы не одна команда? Заслуженно погордиться собой и друзьями мне не дал Косточка, проскрипевший:

— Валите на улицу, вы мешаете!

Я повернулась на звук, и челюсть упала на коленку. Первый раз мне пришлось так близко наблюдать, как творится волшебство. Ырк и Норкс, склонившись над телом метаморфа, махали руками, как ветряные мельницы, и что-то шептали себе под носы, а Манька с закатившимися глазами стояла с занесенным в руке кинжалом, полыхающим синим огнем. Зрелище продрало меня до печенок, а тут еще орк заорал, как автомобильная сигнализация, его корешок завыл, аки мартовский кот, а ведьма полоснула ножичком по плечу парня. Раздался оглушительный хлопок, за которым последовал неприличный звук (никто потом так и не признался, кто так оконфузился), а тело метаморфа стало меняться…

И начался мультфильм в режиме реального времени. Перед глазами мелькали женщины, мужчины, старики, младенцы, незнакомые звери, рыбы и птицы, эльфы, дроу, гномы и совершенно незнакомые мне личности. Голова шла кругом, мозг не успевал за сменой обликов. Вдруг страдалец выгнулся дугой, изо рта хлынула бурая жидкость, тело приподнялось над кроватью и, повисев неподвижно пару мгновений, рухнуло назад. Черты лица очередного мутанта начали оплывать, и через мгновение передо мной лежало наимерзотнейшее существо. Цветом кожи оно напоминало дождевого червяка, такое же тошно-розовое. Грушевидная голова, на которой отсутствовали волосы, брови и глаза, а вместо носа зияли три дырки. Отвисшие щеки, бескровные губы, похожие на присоски, торчащие выше макушки уши, подозрительно смахивающие на заячьи. Но самое противное заключалось в том, что тело пульсировало и дрожало, как желе, и по нему крупными каплями стекала маслянистая жидкость, воняющая тухлятиной.

Резко захотелось подышать свежим воздухом, и я пулей вылетела на улицу. Следом раздался топот лап и через мгновение — звук, сопровождающий метание харчей. Не успела моя душенька с комфортом расположиться на завалинке, как следом вывалилась вся честная компания, брезгливо зажимая носы.

— Оно что, всегда теперь так будет смердеть? — Мое обоняние немедленно потребовало ответа от коренных жителей.

— Пока он находится в своем естественном облике, да, — дыша через рот, «порадовал» меня Зорро.

— Ну и долго он будет напоминать переваренную помесь креветки-мутанта и кальмара-олигофрена? — на минуточку оторвавшись от чистки желудка, простонал пес.

— Пока не вернутся силы и он не сможет перекинуться, — озвучил приговор гоблин, после чего несчастный ушастый страдалец снова скрылся в кустах.

Для общего развития попросила рассказать поподробнее про меняющих облик, потому как прекрасно помнила единственную фразу, которая присутствовала в материалах по Изменчивому — «точных сведений нет». А мне нужна была информация, чтобы прикинуть, как в мои планы можно вписать такую дивную «зверушку», если она не слиняет от нас, как только оклемается.

Метаморфы и прочие народы прорву веков жили в мире и согласии. Вернее будет сказать, что остальные расы просто не подозревали о существовании подобного феномена. Но все хорошее когда-нибудь заканчивается. Однажды безымянному охотнику посчастливилось наблюдать, как подстреленная им зверушка превращается… барабанная дробь… в красну девицу. Видимо, истекающий кровью меняющий облик решил надавить на амурные чувства мужчины. Но процесс охмурения не задался. То ли мужик был не той ориентации, то ли давно страдал половым бессилием, а может быть, являлся верным семьянином — доподлинно неизвестно. Но вместо любви с первого взгляда в его груди вспыхнул костер алчности.

Он быстро скумекал: какой правитель или криминальный авторитет откажется иметь такого универсального шпиона или штатного убийцу? Правильно, никакой. Так была создана Гильдия охотников за меняющимися, которая благополучно существует и по нынешний день. Правда, теперь она не может похвастаться многочисленностью по причине резкого снижения популяции «дичи».

Но на заре зарождения «бизнеса» власть имущие пытались по-хорошему договориться с пойманными метаморфами, хотя те наотрез отказались сотрудничать по религиозным убеждениям, о которых не пожелали распространяться. Ни заманчивые посулы, ни пытки, ни шантаж не могли сломить их волю. И тогда на помощь пришла магия. Сколько пленников замучили маги, некроманты и прочие «ученые», пытаясь приручить их или заставить служить, история не знает, кто же считает «расходный материал», если впереди маячат царская награда, почести и очередное научное звание.

В ходе «экспериментов» было выяснено, что метаморф может прожить, не меняя облика, не больше одного дня, и ему необходимо хоть пять минут в сутки пребывать в своем естественном виде. Если этого не сделать, потенциальный диверсант погибает. Параллельно с таким открытием было совершено еще одно — меняющихся можно подчинить с помощью специального артефакта (как раз его-то и сняли наши кудесники) и одной хитрой травки, весьма похожей по своим свойствам на опийный мак. Эта отрава притупляла все реакции метаморфов, и они могли не меняться два дня. Вот только привыкали они к ней моментально и становились наркоманами от одной дозы. Средняя продолжительность (в буквальном смысле эксплуатации) живущего в неволе раба дурмана и артефакта составляла не более полугода, но даже за это время пленники приносили своим владельцам баснословную прибыль.

Помимо желающих обогатиться нашлись и радетели за чистоту крови, считавшие, что таких тварей надо уничтожать, дабы ни один папаша не сомневался в своем отцовстве, и им усиленно подпевали попы-фанатики, считавшие дивных созданий порождением злых сил. Напрасно меняющие облик пытались доказать, что от них не рождаются полукровки и они молятся светлым богам, — их никто не слышал. Запылали костры, закачались виселицы, заработали палачи. Кого-то казнили, кого-то выкупали работорговцы, кто-то умирал в застенках. Потом массовая истерия сошла на нет (жажда наживы сильнее любой веры), но в некоторых странах до сих пор действует закон, по которому пойманного метаморфа казнят только за один факт его существования.

В настоящее время их не только практически не осталось, они еще повсеместно занимают нишу между домашним скотом и человеком последнего сорта. Любой бедняк имел больше прав, чем они.

После рассказа мне срочно захотелось кому-нибудь разбить лицо, причем желательно — облеченное властью. И если до этого я планировала нанести визит местному монарху в ближайшее время, то сейчас просто распирало сделать это немедленно. Заметив, как у меня нехорошо задергался глазик и сжались кулаки, Владыка обреченно вздохнул:

— Я, конечно, понимаю, что ты жаждешь надрать королевскую задницу, но давай хотя бы пару дней отдохнем, дождемся недоумков и дадим восстановить силы остальным?

— У меня нет времени ждать сопляков! — отрезала злость. — И потом, в бой пойдут одни бессмертные, неизвестно, что нас ждет в жилище сиятельной особы. Поэтому, бронированный чемодан, завтра ты, я и Сосискин нанесем визит вежливости местному царьку.

— А чего сразу Сосискин? — возмутился резко оживший умирающий лебедь.

— Ну-у, если ты доверишь мне вопросы вытряхивания королевской сокровищницы, то можешь оставаться, — задумчиво протянула моя подленькая натура.

— Да я тебе не доверю бутылки пустые сдать! — подпрыгнул на месте пес. — Ты ж наивная, как Красная Шапочка, а там явно матерый волчище будет!

Вот что ни говори, а все мужики одинаковые, просто к каждому нужен свой подход. Кому-то лысынку погладить, кому-то пузико почесать, кому-то в уши сиропа налить, а с кем-то и примитивное манипулирование проходит. На какое-то мгновение мне даже стало жалко монарха: если меня еще как-то можно пережить, пусть с потерей зубов, но можно, то визит Сосискина чреват банкротством с последующим летальным исходом. Но я быстро подавила в себе приступ сострадания, припомнив увиденное в Лесном урочище. Кстати, не мешало бы узнать, там хоть что-нибудь от него осталось или так, одно пепелище?

Пока я вытрясала из ударной группы доклад о проведении операции (слава богу, обошлось без жертв среди мирного населения, а виновные понесли справедливое наказание), на крыльце появились падающие от усталости чародеи. Не задавая вопросов, драконы переместили их на базу, а все остальные почапали на своих двоих.

В кои-то веки я проявила себя как радушная хозяйка. Пока все мылись, переодевались, быстро приготовила ужин (ор Сосискина: «Ты меня по миру пустишь со своей благотворительностью!» — весьма стимулировал закончить все побыстрее.), накрыла на стол и позвала всех трапезничать.

Пока все насыщались, я молчала, но стоило только Ырку отложить вилку и сыто откинуться на стул, как я, утащив всех в гостиную, кинулась с расспросами о состоянии здоровья дроу, демиурчика и метаморфа. Полчаса Норкс и профессор запугивали научными терминами. От всяких страшных слов типа «многоступенчатая магическая интоксикация» я озверела и, грохнув кулаком по коленке Владыки, заорала:

— Не надо мне капать на мозги, они у меня только что напудрены! Можно просто сказать, какая засада была и что вы сделали, чтобы разрулить ситуацию! Иначе, клянусь слабительным, я вам поставлю клизму на сорок ведер!

Видимо, про клизмирование профессура была наслышана, рисковать своим здоровьем не захотела и очень быстро отрапортовала о состоянии здоровья каждого из пациентов.

Как нетрудно догадаться, хуже всех пришлось меняющему облик. Его организм был полностью отравлен наркотой и истощен под влиянием артефакта подчинения. Судя по состоянию магического фона, его не снимали почти четыре дня. Если бы браслет не удалось сломать, а отраву вывести, то к закату он умер бы. Сейчас он все еще находился в тяжелом состоянии, полностью дурман вывести не удалось, но Пилюлькин с Айболитом не теряли надежды справиться с недугом за несколько дней. Это что касается физического состояния, за целостность разума они ручаться не могли.

С Крысом ситуация была получше. Наша с Тайкой художественная штопка, помноженная на особенности организма демиурга, подкрепленные к тому же магической поддержкой шамана и прочих, дали потрясающие результаты. Через пару дней парнишка сможет встать в строй, но ему придется посидеть на диете, причем исключительно кровяной. Кабан, услышав такое дело, моментально вызвался стать донором.

— Молодец, хорошо командира воспитала, — умилилась гордость и изложила свои соображения по поводу награждения отличившегося, уж коли он от медали отказался.

Что касается Мечника, то по сравнению с остальными он, можно сказать, не пострадал. Попав под действие заклинания, дроу оказался под гипнозом, но как только чары развеялись, пришел в себя. Правда, его магические способности сейчас были на нуле, поэтому его верный друг гоблин, напичкав пострадавшего повышающими уровень силы отварами, погрузил его в оздоровительный сон и пообещал, что уже завтра красноглазый будет в полном порядке.

Я мило всех поблагодарила за проделанную работу и предложила разойтись по койкам. Но не тут-то было. Тайка потребовала объяснить мое молчание на тему второй ипостаси телохранителей. Пришлось напускать на себя покаянный вид и неразборчиво лепетать: «Я не хотела тебя пугать». На меня обиделись: видите ли, я приняла кадрового военного, видевшего на своем веку кучу нежити и нечисти, за кисейную барышню. Пришлось совершать все положенные по такому случаю реверансы.

Потом на меня накинулись Зорро и Кровавый, не желающие пускать мое высочество к их законному величеству. Мне вот интересно, за кого они больше переживали — за меня или за самодержца?

Тут пришлось вертеться, как вша на гребешке. Мужикам-то не скажешь, что там, куда меня зовет чувство справедливости, может быть крайне опасно. Сильный пол хлебом не корми, дай только пальцы веером раскинуть, и плевать, что потом, как правило, сопли кровавые пузырями!

«Вспомни, что ты женщина, хоть своеобразная, но вроде как с грудью, и ноги не кривые! — зашипел мозг. — Давай, хлопай ресничками, строй из себя великосветскую кокетку, иначе завтра на хвосте у тебя будет целый выводок рыцарей в сверкающих доспехах, и тебе испортят всю обедню».

Добавила в голос хрипотцы, томно прикурила, выдохнула:

— Мальчики, вы что, мне хотите всю операцию сорвать? Я-то художница не местная, порисуешь — хрен найдешь, но вам-то тут жить и жить! Одно дело юная, трепетная девица в образе очаровательной простушки, которая элегантно намекнет монарху на творящееся беззаконие и робко попросит покарать обидчиков. Другое — когда два здоровых бугая ему кости переломают. Такой конфуз, знаете ли, не забывается!

— Это, ты что ли, трепетная лань? — мерзко заржал Владыка.

— А побои на высокопоставленном теле ты представишь в суде как попытку защиты девичьей чести? — поддакнул хвостатый скептик.

— Еще один намек в мою сторону, и кто-то заработает себе инвалидность, — сдвинула брови мстительность.

Дураков связываться со мной не было, и народ начал усиленно собираться покинуть мое общество. Тайка, трогательно поддерживая Зорро под локоток, почему-то повела его в сторону своей палатки. Вампир под предлогом проверки самочувствия ученика направил свои стопы к Маньке. Туда же собрался и Сосискин, заявивший, что им с его другом есть что обсудить. Я перепугалась и пощупала ему нос:

— Ты не заболел, друг мой энцефалитный? А как же козни конкурентам, освоение новых рынков и старая добрая словесная лоботомия Эдику?

— Имею право расслабиться, я еще не пережил потерю твоей заколки и моих мутных камешков, так что сиди, старуха, ты в печали, а я пойду прогуляюсь! — Пес гордо тряхнул ушами и весьма бодренько потрусил следом за дядей Федей.

— Не забудь, нам завтра рано вставать, — крикнуло вслед его удаляющейся тушке желание оставить за собой последнее слово.

Мне не ответили, но, судя по движению задней лапы, меня только что послали к кошачьей матери.

Ырк и Норкс, к счастью, отправились почивать, а Кабан, паразит, заснул у меня в гостях. Проявив не свойственное мне человеколюбие, я накрыла парня пледом и на цыпочках удалилась к себе.

Приняв душ и замотавшись в полотенце, я стояла у раскрытого шкафа и терзала себя сакраментальным для всех женщин вопросом: «Что мне завтра надеть?» С одной стороны, на прием в верха меня не звали, значит, можно было обойтись без статусного наряда. С другой стороны — встречают по одежке, провожают по уму. М-дя, дилемма. Я так глубоко зарылась в недра шкафа, что и не заметила появления постороннего в моей девичьей светелке.

— Иди прям так, точно произведешь на Ифарузара IV неизгладимое впечатление, — раздался за спиной слегка заплетающийся мужской голос.

Обернулась и увидела: посередине комнаты стоит, покачиваясь, как пьяный, один до боли знакомый поганый демиург.

— …(вырезано цензурой). Ты вообще охренел уже, фуфлыжник, что ко мне в спальню ходишь, как к себе домой? — От злости я стала «тыкать».

— Меня зовут Аркандиэл, но для тебя я просто Арк, ниалия, — ответил визитер, и мой нос почуял запах перегара.

— Да мне… (вырезано цензурой), как тебя там зовут. Меня интересует вопрос, чего ты, позорник, забыл у меня в спальне, да еще нажратый до сиреневых свиней?!

Демиург сверкнул глазами, как новогодняя гирлянда, и задал ну совершенно дурацкий вопрос:

— Почему ты предпочла его мне?

От неожиданности я растерялась и тупо переспросила:

— Кого его?

— Ну… этого… — гневно раздув ноздри, проинформировали в ответ.

«Мать, а кого он имеет в виду?» — завозилось любопытство.

«Я так все нервные клетки с тобой потеряю», — засопел недовольный мозг, разбуженный моими потугами понять, кого это незваный гость подразумевает.

Видимо, у меня на лице отразилась нешуточная работа мысли. Творец миров, поняв, что я не знаю, о чем он говорит, выплюнул сквозь зубы:

— С кем ты в гостинице развлекалась!

После этой фразы над его головой разверзся ад.

— Ах ты, извращенец, ты еще за мной подглядывал? — пошла в наступление оскорбленная девичья честь.

— Да еще, поди, кайф ловил? — поддержало ее отвращение ко всяким подглядывающим и подслушивающим.

— Убью, — резюмировала кровожадность, — и впечатала кулак в идеальную скулу мерзавца.

И понеслось… Последний раз с таким упоением я дралась в детском саду, когда избила мальчика за то, что он сел на мой горшок посмотреть мою книжку. Меня колотило от бешенства из-за того, что в такой интимный во всех смыслах момент какая-то любопытная тварь за мной наблюдала. Стоило чуть успокоиться, как пришло осознание — что луплю-то я совсем не бесплотное тело, а вполне даже живого мужика. Меня накрыло второй волной.

— Ах ты, сука, ты, оказывается, еще и охрану обошел, и, залив глаза, явился ко мне права качать? — После этих слов синяков и ссадин у кого-то явно прибавилось.

Через какое-то время осознала, что лежу в чем мать родила на демиурге, колочу его по груди, а эта мразь с такой довольной рожей смотрит мне в глаза, что мне немедленно захотелось их выцарапать! Он просек мои намерения, перехватив руку перед своей наглой мордой, поцеловал запястье с бешено бьющимся пульсом и совершенно трезвым голосом порадовал:

— Я не подсматривал за тобой, это было бы слишком больно, достаточно знания того, что ты с кем-то другим.

Плюнув на стыдливость, я рывком вскочила, метнулась в ванную, бодренько нацепила боксеры и футболку с портретом нашего президента (бабуля на халяву оторвала на каком-то предвыборном митинге). Побрызгав лицо холодной водичкой, вернулась на поле боя и отчеканила:

— Я сплю с мужиками в двух случаях — если хочу мужчину, а он хочет меня, и если мне от него чего-то надо. Тебя я не захочу даже под расстрелом, и у тебя нет ничего такого, что ты мог бы мне предложить. Думаю, удовлетворила твое нездоровое любопытство, так что давай, проваливай. И если ты еще хоть раз появишься в этом мире, я сообщу о нарушении Совету демиургов и заставлю их признать мою победу.

— Даш, а может, попробуем просто поговорить, без взаимных угроз? — На меня вопросительно уставилась копия Кота из мультика про Шрека.

Вместо слов я показала широко известный жест и… отрубилась. Последнее, что запомнила — иезуитскую улыбку довольного до соплей урода.

Первым делом, как проснулась, проверила: на мне ли пижамный ансамбль. Убедившись, что одежда на месте, прислушалась к телу: не совершили ли над ним насилия, пока я была в отключке. Исходя из сухости между ног и отсутствия приятной усталости в мышцах, ничего позорного не приключилось. Это радовало, а вот то, что рядом со мной постель оказалась смята, весьма огорчало. Потопала в ванную сканировать себя на предмет засосов и прочих отметок. Слава богу, ничего такого не обнаружила. Будем надеяться, что в Интернете не всплывут фотки и ролики с моей спящей мордой.

Думать о том, что все же произошло ночью и зачем вообще ко мне приходил демиург, было некогда — в спальню ввалился Владыка и сообщил, что они с Сосискиным замучились меня ждать и, если через три минуты не буду готова, уйдут без меня. Пришлось галопом собираться. Впопыхах напялила тренировочные штаны, туфли на каблуках и свитер. Быстро накрасилась, нацепила кое-какие цацки. Глянула в зеркало — отшатнулась, но времени переодеваться не было. Надеюсь, у короля крепкие нервы.

Перед стартом растолкала Ырка и дала ему кое-какое поручение. Кабану велела ждать штрафников и, если они прибудут до моего прихода, продовольствия не выдавать, в баню не пускать и вообще оставить их за пределами лагеря. Лакнув втихорца приличный глоток из предусмотрительно прихваченной с кухни бутылки с коньяком, шагнула в раскрытый Драконом портал.

Открыла глаза и поняла, что мы находимся именно в святая святых дворца — королевской спальне (не забыть бы спросить Владыку, откуда он знает ее координаты). На огромной кровати трое прэлэстных вьюношей, подозрительно смахивающих на кудрявых ангелочков, в поте лица трудились над достижением оргазма брюнетки лет тридцати. На это вопиющее прелюбодеяние с портрета равнодушно взирал румяный мужчина возраста моего папы. Только мой родитель предпочитал ходить в кепке, а этот дяденька в короне.

Стараясь не ржать, наша троица застыла на месте и с любопытством взирала на процесс наставления рогов венценосцу. Вскоре наигранные охи-вздохи мне порядком надоели, потому как со стороны было видно, что ребятки трудятся без огонька, а тетка усиленно симулирует. Дождавшись, когда она взгромоздится на одного из тружеников эротического фронта, я подкралась и, постучав ее по плечу, заговорщицким тоном поинтересовалась:

— А сам-то дома?

ГЛАВА 22

Лекция по истории Древнего Рима.

Преподаватель: «В Древнем Риме военачальники всячески приветствовали гомосексуальные связи между солдатами. Считалось, что воин, потерявший друга и любовника, в бою окажется более свиреп, так как будет стараться отомстить за смерть товарища».

Голос с задних рядов: «Га, значит, все римляне были обычным пидорами».

Профессор, устало протирая стекла очков: «Молодой человек, я бы не советовал никому с ними встречаться, потому как они были не обычными пидорами, а натуральными боевыми педерастами».

Похабный анекдот

— Какая потрясающая картина, практически на глазах у монарха! — притворно потупившись, съехидничал пес.

Его тут же поддержал тихо ржущий Дракон:

— Хоть бы портретик к стеночке отвернули!

Брюнетка, резко превратившаяся в помесь рыбы и совы, сделала попытку вскочить с несчастного парнишки. Мой сволочизм попытался задушить ее порыв на корню:

— Не дергайся, а то неровен час что-нибудь сократится в недрах организьма, мальчонка застрянет, придет король, и такой конфуз приключится.

Подпустила в голос фальшивого участия и добавила:

— Палач-профессионал или так, подрабатывает в свободное от основной работы время?

Но куда мерзкой составляющей характера простого обывателя до закаленных в эротических боях голубых кровей! После этой фразы мадам с тихим писком скатилась с любовника и, рывком завернувшись в одеяло, притворилась мертвой. Ее партнер всем своим видом начал изображать статую (глаза закатились, лицо побелело), два остальных участника групповушки попытались слиться с простыней.

Но нас таким гастролем не проймешь! Сосискин, запрыгнув на сексодром, не спеша профланировал по одеревеневшей тушке трахаря-пахаря и, практически прижав свою носопырку к аристократическому клюву вьюноши, прорычал:

— Ты мне тут не симулируй, не на призывной комиссии, а отвечай, как нам пройти к мужу этой нимфоманки? Что молчишь? Как девок за титьки теребить, так все орлы, так все герои, а как ответить на простой вопрос или там родине послужить, так все их бин больные?

Юный натуралист дернулся, как от разряда тока, побелел еще больше, и на смену статуе пришло надгробие. Под его напарниками растеклись лужи. Супружница оказалась самой стойкой, у нее хватило сил проблеять:

— Вы от него?

Сделав заговорщицкое лицо, многозначительно подняла глаза вверх, ответила:

— Хуже, мы от…

Мамзелька схватилась за свой пышный бюст и забыла, как дышать.

«Поимей совесть, ей же сейчас реанимация понадобится», — зашипела женская солидарность.

«Отвали, я в летаргическом сне», — заявила поминаемая всуе, мое же бесстыдство продолжало гнусно ухмыляться и прикидывать, над чем бы таким еще поглумиться, уж больно ситуация пикантная.

Все веселье поломал Владыка, сурово отрезавший:

— Хорош на эту не кающуюся Марию Магдалину время тратить!

После чего он угрожающе уставился на изменщицу и потребовал сообщить, как пройти к королю. Первый раз в жизни я наблюдала, как человек одновременно заикается, картавит и шепелявит. На помощь коронованной шлюхе явились ее вассалы. Совместными усилиями трио проблеяло:

— Правое крыло дворца, пятая дверь по коридору на последнем этаже башни.

Сосискин, получив информацию, не спеша соскочил с жеребчика и издевательски поклонился:

— Спасибо, мил человек, буду у рогоносца, обязательно расскажу, как ты его сдал.

Не дожидаясь реакции, мы направились на выход. Но тут, на беду распутницы, моя сорочья страсть к украшениям узрела на ее левой руке браслет. Да не просто браслет, а БРАСЛЕТ. Массивный, охватывающий предплечье и сделанный из лилового металла в виде зверя, напоминающего нашу пантеру с оскаленной пастью. Фенечка была настолько классно сделана, что мне незамедлительно захотелось ощутить ее на своей руке. Стяжательский порыв был единогласно одобрен наглостью:

«Отжимай цацку, не фига этой блуднице в ней козырять».

Я не стала с ним спорить и, окинув шведскую семью ленивым взглядом, поинтересовалась:

— Кстати, а что у вас за измену полагается?

— Отрубают голову, — посеревшими губами прошелестела любительница клубнички.

— Фи, какое варварство, — презрительно скривила губы подлючая натура. — Во всех прогрессивных странах давно уже используют четвертование! Знаешь, что это такое?

Судя по недоуменному взгляду, эротоманка решила, что это как минимум очередное развлечение в койке, а как максимум смерть от перетраха. Пришлось посвящать не подкованную в кое-каких вопросах о весьма распространенном в средневековье виде казни. Рассказ не успел закончиться, как она протянула мне довольно приличного размера шкатулку. Пихнув в нее нос, я удовлетворенно захлопнула крышку и, притворно вздохнув, посетовала:

— Что-то я на старости лет такая болтливая стала, прям вода в одном месте не держится. Но думаю, милое украшение на твоей руке вполне может выступить в качестве кляпа.

— Но я не могу его отдать, это брачный браслет, если я его отдам, то король убьет меня!

Попытка надавить на жалость разбилась о равнодушное:

— Так он тебя за такие фортели все равно рано или поздно убьет, другой вопрос, как: быстро и безболезненно или медленно и мучительно — выбор за тобой.

Стоит ли говорить, что вожделенный предмет тут же перекочевал ко мне. В принципе я могла уже отправляться вставлять люлей обманутому мужу, но тут на сцену вышел Сосискин, остро почувствовавший быструю поживу. Не обращаясь ни к кому конкретно, он отстраненно обронил:

— Я тут недавно был по делам в одном милом королевстве, так вот там ввели моду осквернителей спален варить живьем в кипятке. Вот даже не знаю, стоит ли об этом говорить вашему самодержцу…

Мальчуганы, не дожидаясь конца фразы, начали стаскивать перстни и срывать цепи. Проконтролировав процесс упаковки честно отнятого в ларчик, пес удовлетворенно изрек:

— С вами было приятно иметь дело, варрлы.

Владыка, видя, как на его глазах только что обули четырех человек, решил урвать свой кусочек пирога:

— Вот, помнится, когда я заглядывал…

Но его перебили плачущие мальчики-зайчики:

— У нас больше ничего нет.

Ругнувшись под нос, большой чешуйчатый друг потащил нас на выход. Едва мы покинули обитель разврата, он сердито проворчал:

— Скажите, у вас в роду случайно драконов не было?

— У нас в роду не было идиётов! — гордо ответил маленький вымогатель и, задрав хвост, первым пошел на поиски короля.

Не знаю, что там чувствовал Штирлиц, идя по коридору, но лично я, ковыляя на довольно приличных каблуках, испытывала боль в спине и дискомфорт в мочевом пузыре. И если первое время вжимала голову в плечи, ожидая свиста секиры над своей головой, и смотрела под ноги, опасаясь, что сейчас передо мной разверзнется пол и за этим последует полет в яму с кольями, то буквально через десять минут прогулки от души материла козлов, понастроивших такие лабиринты с крутыми лестницами. Самое интересное, что за все то время, что мы рыскали в поисках заветной комнаты, нам на пути не попался не то чтобы стражник, а даже банальная крыса. Хотелось адреналина, но вместо этого я получила мозоль на пятке. Когда наконец-то появилась искомая дверь (каким то образом вычисленная драконом), я была готова разорвать Ифарузара на клочки и тряпочки.

Пинком открыв дверь, кинула взгляд на еще один траходром и застыла с отвисшей челюстью.

— Твою же мать, и сюда добрались, — выразил мое застывшее в горле возмущение Дракон.

— Ой, ни хрена себе голубки, — присвистнул Сосискин.

Ну а я тупо пялилась на весьма импозантного мужика, на мускулистой груди которого сладко посапывал король, знакомый нам по портрету.

Вдруг красавчик открыл глаза и, резко выбросив вперед правую руку, швырнул в нас огненный шар. Я моментально рухнула на пол, закрыла голову руками. Судя по глухому удару чего-то весьма тяжелого, рядом приземлился Сосискин.

«Дура, ты же бессмертная, чего, как страус, прячешься, пойдем, ввалим говнюку-пироману звездюлей!!!» — заорала воинственность.

«Молчи, убогая, она, может, теперь и давно потерянная родственница Маклауда, но не неуязвимая», — рыкнул инстинкт самосохранения.

Я же лежала и лихорадочно думала: когда у дядьки сядет батарейка и он закончит поливать нас, как из огнемета? Умом понимала, что ничего серьезного со мной случиться не может, ну если не считать ожоги и лысую голову, но заставить себя подняться просто не могла. Через пару минут до меня дошло, что не слышу звуков, которые обычно случаются при обрушении стен. Тут же высунуло нос любопытство и подвигло меня открыть глаза. Ничего интересного не узрела. Один мужик — залез под одеяло, из-под которого нахально торчала волосатая конечность с желтой пяткой, второй мужик — азартно кидался сгустками огня, третий — лениво их ловил и гасил, сжимая в ладони.

— Никакого эпического полотна битвы! Сплошная бытовуха! — скривилась страсть к спецэффектам.

«Хорош у него в ногах валяться!» — заорала гордость.

Как говорил незабвенный Владимир Ильич, архиверное замечание. Негоже нам, царицам, пыль своей мордофелью собирать. Вытащив душу из пяток, я поднялась и сердито рявкнула:

— Может, хватит свою крутизну выказывать, все равно на нас это не действует!

— Давайте поговорим как самостоятельные люди, пока мы не огорчились. А то, когда огорчимся, вы от нас заплачете! — Меня незамедлительно поддержал Сосискин, узревший, что я из глухой обороны начинаю переходить в атаку.

Маг настороженно замер, а его партнер, высунув нос, дрожащим голоском спросил:

— Кто вы такие?

— Дарья, а это мои друзья: великий и ужасный сэр Сосискин и, — кивнула в сторону нашего вечного третьего. — Владыка драконов сопредельного мира. Имя, простите, сама не знаю, а если бы и знала, то выговорить не смогла бы.

— А что вам нужно?

— Ну… лично мне в данный момент хочется в туалет, Сосискину — заполучить Ткань Мироздания, а нашему компаньону… Дракон, вот чего тебе надо?

— Для тела — одну весьма привлекательную драконочку, чертовка мне уже сто лет глазки строит, а за хвостик подержаться не дает, ну а для драконьей надобности — еще один мир не помешал бы. — Он никогда не страдал ложной скромностью.

— Покупай «Заброшенный», я тебе скидку сделаю полпроцента! — почуяв, что в воздухе запахло сделкой, заегозил хвостатый коммерсант.

— Да пошел ты к кошачьей матери, окорокоподобный кровопийца! У тебя такие цены, что проще в рабство запродаться, чем с тобой рассчитаться! — не поддался на рекламное предложение неоднократно объегоренный низкорослым мошенником Дракон.

— Ты кого сейчас попытался оскорбить, ошибка генетики? — Вздыбив шерсть на холке, пес попер на Владыку, как распространитель пылесосов «Кирби» на несчастного, имевшего глупость открыть ему дверь.

Назревал скандал, и, зная двух этих прожженных торгашей, можно было не сомневаться, что он затянется на пару часов. Пока они не перечислят все претензии друг к другу, не успокоятся ведь. Я уже вознамерилась заткнуть фонтан их красноречия, но тут на свою беду голос подал король, которого про себя давно называла Инфузорией. Сев на кровати, он, видимо вспомнив о своем статусе, имел глупость крикнуть:

— Да как вы смеете в присутствии верховного посланника божественной воли, лучезарного глашатая справедливости, светоча благоденствия на земле, радетеля и опоры государства и его друга верховного мага, защитника трона, открывать рты без высочайшего дозволения!!!

«Что сейчас будет!» — в ужасе присела осведомленность о характере обоих друзей.

— А ты вообще заткнись, овцебык! — рыкнул ощерившийся Сосискин, донельзя разозленный тем, что кто-то посмел наступить на горло его песне.

— Секс-меньшинствам слово не давали! — поддержал его красный, как пионерский галстук, Дракон.

— У них под носом черные колдуны, как у себя дома, шастают, и работорговля процветает, а они голубятник развели! — кинулась на подмогу жажда хорошей драки.

— Развею в прах! — взревел маг и сделал пасс в нашу сторону. Ничего не произошло, ну если не считать того, что воздух подернулся рябью, у меня зачесался нос, на Сосискина напал чих, а Владыка пошел пятнами.

«Упс, обломался, Акопян недоделанный», — хихикнула задница, понявшая, что ей ничего не грозит.

— Надо было волшебные слова «трах-тибидох-трах» произносить, — авторитетно подметил ржущий мозг.

На доморощенного престидижитатора было страшно смотреть. Поняв, что на нас не действуют его приемчики, он почернел лицом, выудил откуда-то внушительный посох, и, раскручивая в руках эту волшебную палочку-костеломалочку, начал на нас наступать. Дракоша быстро задвинул меня за спину, Сосискин прыгнул на кровать и, фактически выпихнув Инфузорию, зарылся под оделяло. И тут начались съемки очередной части «Матрицы». Чтобы не мешать двум бойцам демонстрировать свои навыки по уходу с траектории полета фаерболов и гибкость тел, я нахально влезла на пресловутую кровать и, пихнув короля в бок, заявила:

— Ты на кого ставишь?

— На Элифира, естественно! — не отрываясь от магической дуэли, процедило его величество.

— Ну и зря, он у тебя простой чувак, а наш товарищ — дракон! — откуда-то из недр ложа ехидно тявкнул Сосискин.

— Так что ты давай, кидай белый платочек, пока наш амиго не принял боевую ипостась.

Трепетный любовник недовольно посмотрел на меня, всем своим видом говоря: «Сейчас мой тигр порвет вашего котенка, а потом я позову стражников и вас будут лупить плетками». В этот момент произошло то, чего я так долго ждала. Посох мага достал нос Владыки, тот озверел и, превратив свою руку в когтистую лапу, схватил королевскую зазнобу за глотку.

Со словами: «Не советую даже рыпаться!» — после того, как Инфик потянулся к висящему в изголовье кровати шнуру, — мой кулак соприкоснулся с царственной челюстью.

Примерно через час мы сидели за пустым столом и вели переговоры. Хозяева, пусть с трудом, но переваривали тот факт, что мы оказались не злобными приспешниками Наместника тьмы, а всего лишь иномирными хулиганами. Не дав толком осознать, кто нахально завалился к ним в спальню и устроил мордобой, я начала высказывать наболевшее. Вкратце текст сводился к следующему: «Вас скоро придут убивать, а вы ни сном ни духом», и: «Доколе, я спрашиваю, доколе вы будете терпеть произвол, творимый силами зла на земле!» Сначала мне не верили, в головах первых лиц государства просто не укладывалось, как на подведомственной им территории может твориться такой беспредел. Но я же могу быть убедительной. В общем, еще через полчаса сорвала горло и отбила всю руку, долбя ею по столу, но зато заработали местное ФСБ и заплечных дел мастера, а дворцовая тюрьма начала пополняться новыми обитателями. Ближе к обеду на короля и мага стало жалко смотреть. Проще было назвать тех, кто не хотел их смерти, чем перечислять причастных к интригам. Инфузория и Элик погружались в депрессию. У меня мелькали подленькие мыслишки заложить коварную изменщицу, дабы отвлечь короля от устремлений к суициду, но меня опередил Сосискин.

— Варрлы, я таки вижу ваше горе и даже сочувствую ему, но давайте уже поговорим за дело. Все, что вы сейчас нарыли, это таки цветочки на могилке дяди Семы, а мы таки все взрослые люди и понимаем, что ниточки ведут к небезызвестному поцу. Предлагаю прекратить жевать сопли и обсудить, как мы таки будем делать ему гадость. Нет, ну если вас таки устраивает такой расклад, где каждый норовит лишить вас жизни, то кто я такой, шобы давать вам советы. Но на всякий случай интересуюсь: у вас таки есть тайное убежище, где вы сможете провести остаток дней, когда страну начнут рвать на части полчища нечисти? Если нет, то за определенную сумму могу устроить вашей дружной семье переезд к нам на Землю, у нас там в некоторых странах даже однополые браки разрешены. Только долго не раздумывайте, а то желающих покинуть этот доживающий свои последние вольные деньки мир много, а мест мало. В общем, если вам не нужно содействие Избранной, избавившей один из миров, буквально задыхавшийся под железной пятой Темного лорда, то позвольте нам вас покинуть.

Слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. И если король и кудесник начали сыпать вопросами о нашей прошлой миссии, то я стала призывать на голову паршивца все мыслимые и немыслимые кары. Опущу, как звучал в вольной интерпретации пересказ Сосискина о наших лабудинских приключениях. Отмечу только одно: мы с Драконом тупо пялились друг на друга и поражались размаху фантазии мелкого поганца.

— Теперь вы таки понимаете, шо мы те специалисты, которые могут вам помочь? — подвел итог вольного пересказа «Слова о полку Игореве», «Крепкого орешка» и «Вождя краснокожих» Сосискин.

— Но вам какая выгода помогать нам? — осторожно поинтересовался Инфузорик.

«Эх, надо было валить „сладенького“, — сплюнула через зуб кровожадность, — он начинает задавать не те вопросы».

Я не стала ходить вокруг да около и честно напустила тумана:

— В некотором роде наши интересы совпадают. Только, в отличие от вас, я знаю, что нужно сделать, чтобы раз и навсегда избавиться от главного врага всех, живущих тут, а вы нет!

— Даррья, поверь, с незапамятных времен силы добра ведут борьбу с Наместниками, мы уже пробовали все, но, увы, они непобедимы.

— Непобедим только маразм! — скривился от этих слов Сосискин, а я продолжила развивать свою мысль:

— Скажите мне, многоуважаемые варрлы, а как вы боретесь со злодеем? Всем миром или каждый сам по себе?

— К сожалению, каждый сам по себе, мы никак не можем договориться, — удрученно покачал головой придворный маг.

— Ну тогда накрывайте поляну, созывайте ваш Ковен магов, или что у вас тут за профсоюз, буду учить вас прогрессивным способам ведения войны! — распорядился талант втравливать людей в авантюры.

Пока председатель партии магически одаренных граждан созывал своих сторонников, Ифик отволок мою душеньку в уголок. Он вознамерился занять меня светской беседой, но я быстро пресекла эти поползновения, ибо знала, что после пустой болтовни о природе и погоде последует просьба не озвучивать его сексуальные предпочтения. Невежливо перебив трескотню венценосца о самочувствии его любимой кобылы, я похлопала Ифа по плечу:

— Ваше варрлство, не надо сотрясать воздух, за какие-то жалкие полкоролевства я буду молчать, как глухонемая, о том, что видела в спальне.

Заметив на его лице тихий ужас, я осклабилась и, фамильярно хлопнув по плечу, смилостивилась:

— Шучу, гоните ваш брачный браслет, и забудем этот постыдный факт из вашей биографии.

Инфузория растерялся и, воровато стрельнув глазками по сторонам, прошептал:

— Но, Даррья, это же символ брака, мужчина без браслета или холостяк, или вдовец.

— Считайте, что властью, данной мне самой себе, я вас развела, или вам больше нравится вариант с похоронами и трауром?

Глазки у монарха мечтательно заблестели — видать, супруга у него сидела в печенках, но воспитание и гражданский долг дали о себе знать. С трудом подавив тоскливый вздох, он без малейшего сожаления отдал браслет, точная копия которого была надежно скрыта под моим свитером.

Оставив Ифика на растерзание Сосискину, который, углядев, что мне опять что-то обломилось, тут же материализовался возле правителя, я отошла на балкон покурить, там меня и отловил Дракон.

— Что ты опять задумала? — обличительно наставив на меня указательный палец, сердито пропыхтел он.

— У тебя под ногтем козявка присохла. — Я по привычке сделала попытку уйти от разговора.

— Ты мне зубы не заговаривай! — вскипела заготовка для кожгалантереи, но тем не менее быстро вытерла руки о штаны. — Я же своим предынфарктным состоянием чувствую, что ты сейчас такое предложишь, что весь Изменчивый содрогнется.

— Я, конечно, польщена, что ты так высоко ценишь мои таланты, но вон уже Кефир (сама не знаю, с чего я прилепила магу эту кличку) вернулся с группой поддержки, так что, давай пойдем в народ, я им поставлю новую жизненную цель.

Владыка, услышав, как я нарекла милого друга Ифика, неодобрительно покачал головой и едва слышно пробурчал:

— Вечером поговорим, когда из этого вертепа свалим.

Выплывая лебедушкой с перекура, я попала под прицел глаз четверых коллег королевской зазнобы — двух мужчин и двух женщин. Все молодые, чуть старше меня, на челах печать озабоченности, во взглядах — знание всех тайн мироздания и любопытство. В принципе я их понимаю: как-никак первый иномирный контакт. Я бы, если увидела инопланетян, вообще бы беспардонно пялилась. Хотя теперь и не знаю, кого мне считать пришельцами с далеких звезд. Но стоять, как овца на базаре, не в моих привычках, поэтому делаю глубокомысленное лицо и, как контрольный выстрел, говорю так небрежно:

— Поправьте, если ошибаюсь, тут представители направлений Земля, Воздух, Огонь и Вода?

Надо было видеть ошарашенные лица всех присутствующих, за исключением моих друзей. Они-то точно знали, что я это ляпнула, опираясь на прочитанные книги. Не дожидаясь ответа, спокойно прошла к креслу, стоящему во главе стола. Удобно расположившись, дала знак присутствующим садиться. Дождавшись, покуда все пристроят свои филеи, начала озвучивать план, который вызрел в моей безумной голове неделю назад и окончательно оформился буквально только что.

— Итак, варрлы, кто мы, я думаю, все присутствующие уже знают, поэтому не будем тратить мое время. Насколько понимаю, все государства сражаются с Наместником в одиночку, периодически отвлекаясь то на гражданские, то на захватнические войны. В прошлом были предприняты попытки создать коалицию, но никто так и не смог договориться между собой. Опустим моменты, почему это произошло, вы все и без меня хорошо все знаете. В настоящем в вашем родном королевстве буйным цветом расцвело предательство, а черные колдуны ведут себя как дома. Предполагаю, что у ваших соседей картина такая же. Правители и маги давно упустили то время, когда с Наместником можно было легко справиться, объединись вы вовремя.

«Можешь, мать, создать атмосферу, тебе бы сценарии триллеров писать!» — поежилось богатое воображение, я же продолжила.

— Но не все так плохо, главное сейчас — найти идею, которая всех сплотит. Поэтому скажите мне, маги, что вам известно про Избранных?

Как оказалось, про Избранных тут не знали ничего. Мы с псом переглянулись, расплылись в улыбке и стали учить аборигенов, как ведутся пиар-кампании.

— Прежде всего нам нужна девушка, желательно сирота, красивая, с хорошей фигурой и гибкой психикой, — выдвинула я первое, оно же главное условие предстоящей акции.

— С гибкой, что, простите? — недоуменно переспросила одна из магичек.

— Проще говоря, дурочка, — как ребенку, пояснил Дракон. — Ей мозги проще запудрить.

— А почему она должна быть сиротой? — недоуменно протянул король.

— Чтобы пенсию по потере кормилицы родственникам не пришлось платить, — процедил финансовый гений собачьего племени. — И вообще, не перебивайте нашего капитана, а то до утра не узнаете, какие гениальные идеи рождаются в ее короткостриженой голове.

Благодарно кивнув другу, я обратилась к королевскому любовнику:

— Есть ли у вас мастера, способные стереть нашей героине память и вложить в ее пустую голову те знания и навыки, которые мы сочтем нужными для выполнения миссии?

Он на мгновение задумался, а потом утвердительно кивнул. Меня несло дальше:

— Согласно классике жанра, нам нужна команда поддержки. Как я понимаю, здесь присутствуют лучшие из лучших. Кто из них может наложить на себя иллюзии?

Руки подняли все, кроме Инфузорика, он, стыдливо потупившись, сообщил, что магией не владеет. Говорить правителю страны, что на него я вообще-то и не рассчитывала, было чревато дипломатическим скандалом. Поэтому пришлось прогнуться и интимным голосом мяукнуть, что у меня на высокопоставленную особу другие планы. Вселив в Ифика уверенность в его полезности для общего дела, продолжила:

— Вернемся к группе поддержки. Одной из девушек предстоит стать недоучившейся магичкой, сбежавшей после очередной пакости из учебного заведения. Вторая сделается ведьмой с большой дороги. Сами потом определите, кто кем будет. Мужской части предстоит изображать из себя умудренного жизнью старичка-волшебника и деревенского дурачка, который увяжется за Избранной по собственной дурости. Еще для успеха операции необходимы ехидный конь и говорящий меч. — И, переведя дух, мои обширные познания в области фэнтези припечатали:

— Чуть не забыла: нам нужен жених, желательно из черных колдунов, перешедших на сторону добра, или на худой конец полудемон. Есть у вас тут такие? — Мой горящий взор метнулся к королевскому магу.

Он выпал из прострации, в которой пребывал на протяжении всей пламенной речи, и, прокашлявшись, ответил:

— Даррья, может, у вас в мире и встречаются подобные неординарные личности, но у нас таких не бывает! Да и женщины после «общения» с демонами не выживают.

— Жаль, очень жаль, — опечалилась гениальность, — но ничего, есть запасной вариант. Назначим в женихи эльфа, у вас они тут косяками ходят.

— Ничего не получится, высокорожденные никогда не снизойдут до простой смертной, — расстроенно покачал головой король.

— А зачем ей вообще жених? — подал голос один из младших магов.

Видимо, бедолаге не хотелось притворяться деревенским дурачком, и он метил на вакантное место потенциального супруга.

— Народу нужна красивая легенда, а что может быть прекраснее, чем юная невинная дева, рядом с которой рука об руку идет на мученическую смерть красавец? Мы таким ходом обаяем электорат обоих полов! — решительно рубанула стратегия.

— А может, один из нас будет странствующим рыцарем? — неожиданно поддержал его товарищ по несчастью.

— Паладины нам без надобности, не надо смущать неокрепший мозг бывшей деревенской простушки возможностью выбора! — отмели заманчивое предложение знания женской психологии.

— И вообще, сказала эльф — значит, в женихи пойдет ушастый! — резанули командирские замашки. — С остроухими сама договорюсь, только дайте мне наводку, где эти поганцы кучкуются!!! Как раз одна из этих первородных поганок мне должна за спасение своей никчемной жизни.

Ну а дальше я пересказала народу сюжет стандартной фэнтези-истории про Мери Сью. Общество внимало откровениям открыв рты. Вот что значит не избалованные печатным словом и Интернетом люди! Любую ересь за чистую монету принимают. Закончив работать рассказчиком, раздала указания:

— Кефир, свяжись со своими коллегами, пусть начинают внедрять в головы людей сказки про Пророчество. Нам надо успеть разнести эту благую весть до наступления весны, причем народ нужно разогреть до такой степени, чтобы по первому сигналу был готов порвать любого за символ их свободы. Не успеем — можно сворачивать операцию. Потому как с наступлением тепла у крестьян начнутся посевная, потом прополка, потом уборка, и хрен мы кого загоним воевать. Надеюсь, твои подчиненные справятся с этой задачей. А сам начинай подбирать девицу, лучше даже несколько. У Избранных смертность на работе высокая, так что лучше подстраховаться.

— Даррья, а может, ты сама согласишься еще раз стать Избранной? — подал голос Инфузорик, который вдруг резко озадачился численностью населения.

— Дорогой, я бы с радостью, но вы, наверное, плохо слышали: я сказала, что девица должна быть молодой и невинной. И если за девушку я с трудом, но смогу сойти, то за невинную, простите, нет! — с ходу отмазалась нелюбовь к прохождению подобных крестных ходов.

— А что будешь делать ты? — Это опять неумное величество рот открыло не по делу.

— Сначала наведаюсь к эльфам за кандидатом в главные герои, а когда наша дружная компания двинется в сторону Наместника, буду со своими бойцами идти параллельным курсом и готовить плацдарм для высадки десанта. Одним словом, варрлы, нас всех ждет очень большая работа.

Расстались мы довольными друг другом и договорились держать связь через местный мобильный телефон (хитромудрый кристалл синего цвета, который днем нужно выставлять на свет для подзарядки). Дракон с Сосискиным предложили прогуляться до таверны, и я с легкостью согласилась.

— Вот что ты, Дашка, за неправильная попаданка? — посасывая пиво, приколупался ко мне Владыка. — Все девушки как девушки, попав в другой мир, надевают белую рубашку, кожаные штаны и начинают плясать на столах, морды бить в кабаках, на монструозных конях гарцевать. А ты только и думаешь, как карман набить да поменьше телодвижений совершать.

— А оно мне надо, дурь свою показывать или головой рисковать? — выпустив струю дыма, в тон ему ответило отвращение к дешевому позерству.

Дракон не унимался:

— Ну а зачем ты опять народ взбаламутила на освободительную войну? Это же твоя задача — победить Наместника, а ты под это дело хочешь подписать целый мир.

— Миленькое дельце, — возмутилась справедливость, — как отрицательного персонажа валить, так я с недоумками, а как пользоваться плодами нашего успеха, так все непричастные? Ну уж дудки, пусть тоже вносят свою посильную лепту в борьбу за правое дело!!! Не фига им тут жар чужими руками разгребать.

— Да и потом, одним нам с настоящим Темным не справиться, — вынудила признаться честность. Даже если демиурчики из шкур выпрыгнут и станут Терминаторами, нам Наместника не одолеть, это не Лабуда и Темка, тут ты сам видишь — все по-взрослому.

Дракон прикрыл глаза, подтверждая мою правоту. А потом вдруг совершенно неожиданно рявкнул:

— Какого хера ты молчишь, что к тебе уже два раза отец всем нам небезызвестного Ника приходил?

Я угрожающе посмотрела на съежившегося пса. Тот, когда над его упитанной шкуркой начинали сгущаться тучи в виде моей карающей десницы, всегда начинал кидаться в бой:

— Да, сказал, и что такого? Я, между прочим, волнуюсь за тебя!

— На всякий случай: о том, что козлина буквально прошлой ночью нанес визит, не знает никто, отсюда вопрос, как ты об этом проведал?

— А ты думала, мы тебя без присмотра оставим?

— Ну вы и сволочи, мало того что меня постоянно норовите обжулить, так еще за мной и шпионите, — зашипела я подколодной змеей.

И понеслось… Через полчаса, оплатив счет за разгромленный кабак, я, потирая прокушенную руку, могла любоваться на наливающийся синяк под глазом Владыки и опухшее ухо Сосискина. Атмосфера за нашим столиком стояла грозовая.

— Дашка, ну мы же волнуемся, пойми, около тебя опять куча мужиков вертится, и ни одного путевого, — лебезил первый.

— Мы же хотим как лучше, стараемся оградить тебя от неправильного выбора, — вторил ему второй.

— Без сопливых, как на лыжах! — Я была сурова, словно челябинский фрезеровщик.

— Ну Даш, ну прости нас… — гундосили они в унисон, строя глазки, но на меня это не действовало.

— Колитесь, паразиты, с чего это вы так озадачились проблемой моей личной жизни?

— А может, я с внуками хочу понянчиться, — нахально заявил Дракон, который, по моим сведениям, к своим детям, когда они были мелкие, сроду не подходил.

— Должен же знать, кого ты приведешь на нашу жилплощадь. — Пес не скрывал озабоченности по поводу поползновений на свою территорию.

— Да отвалите вы от меня со своими заморочками! — закипело свободолюбие. Я не планирую в ближайшее время ни с кем заводить романы, у меня тут война намечается, если вы забыли!

— Ну а когда домой вернешься? — осторожно так поинтересовался крылатый.

— А после я планирую выдать Пра замуж, отправить Главного в длительный отпуск, отомстить папашке Ника за мои нервы и дождаться окончания хотя бы одного сериала про ментов с Литейного!!! — зарычало бешенство.

Но, видимо, его плохо расслышали, потому как эти два веселых гуся поинтересовались, почему это я не закладываю Совету про визиты демиурга?

— Да потому что не привыкла жаловаться — это раз, а два — он именно этого от меня ждет, играя в свою игру, которую я еще не поняла! И вообще, что вы ко мне приколупались? Вот ты, Сосискин, что это ты, верный стяжатель, за мои гениальные идеи не содрал с короля ни копейки? Нюх потерял?

— Да только такие профаны в бизнесе, как ты, сразу пугают клиента страшными цифрами! Надо дождаться, когда рыбка поглубже заглотит наживку, вот тогда она никуда не денется! И ты лучше побеспокойся, что там наши беспредельщики делают, чем своими кривыми руками в мои дела лезть! — мигом надулся оскорбленный в лучших чувствах пес.

Мысль была здравая, что-то мы задержались в столице. Допив вино, дала команду возвращаться на базу. Я так глубоко ушла в свои думы, что не заметила, с каким облегчением переглянулась эта парочка…

ГЛАВА 23

Десантник, вооруженный сухим пайком и саперной лопаткой, — наиболее живучая боевая единица.

Из доклада ротного старшины

Вернулась после переговоров из королевского гнездышка разврата и порока. Моих сил хватило только на то, чтобы стянуть обувь и завалиться в койку. По всей видимости, продрыхла я до обеда, так как проснулась от громкого вопля собственного организма, требовавшего удовлетворения всех надобностей, и ощущения постороннего присутствия.

С трудом оторвав голову от подушки, покрутила головой… Нет, никого не видно. Показалось…

Прочапала в санузел, влезла под душ, дабы смыть с себя дворцовую грязь и усталость последних дней. Только намылилась, как внимание привлекло странное движение, пойманное боковым зрением: мой лифчик, лежавший поверх корзины для белья, принялся куда-то уползать. Точнее, медленно, но верно продвигался в сторону чуть приоткрытой двери в ванную комнату.

«Так. Нервы надо лечить, они не казенные», — констатировал мозг.

«И с выпивкой пора завязывать», — просемафорила печень, явно опасающаяся цирроза.

Быстренько смыв мыло, подхватила первую попавшуюся тяжелую вещь — щетку для мытья спины с длинной никелированной ручкой.

Осторожно вышла из душевой. И что я узрела? Бюстгальтер полз, словно червяк, и добрался почти до самых дверей! Сейчас к кому-то заглянет писец…

Тут же, что было сил, голой пяткой ударила пониже замка. Створка распахнулась, человек, сидящий за ней, взвыл и схватился за подбитый глаз, а я в чем мать родила принялась его дубасить по башке своим импровизированным орудием возмездия.

— Дарья! Прошу, только не…

Вот так сюрприз! Папаша Ника, оказывается, ко всему еще фетишист и вуайерист…

— Ах ты гад! — В моем рыке сквозили нотки будущего убийства с особой жестокостью. Нет, мне не жалко, чего-чего, а бельишка-то хватает, но так нагло воровать… Пришлось громко хлопнуть дверью в обратном направлении.

Разогретая в горячем душе и в не менее горячем бою за право на личное уединение, укутавшись в махровый халат, я вышла на кухню и увидела Арка, прикладывавшего пачку пельменей к своему правому глазу с нехилым фонарем. На голодный желудок не скандалилось, поэтому я «приветливо» буркнула:

— Хорош тут строить из себя раненного в жопу бойца, а то я не знаю, что демиург может излечиться движением бровей!

И поставила вариться утренний энергетик, продолжая ворчать, как старая грымза:

— Может, ты уже совсем переедешь, прихватив свои тапочки, пижамку, зубную щетку и парадную вставную челюсть? А то, знаешь ли, я несколько подустала просыпаться и лицезреть твою наглую рожу.

Он молчал и сиял улыбкой дебила, которому выдали кубики с буковками «Ж», «О», «П», «А» и велели сложить из них слово «СЧАСТЬЕ». Я, на манер пилы «Дружба-2», продолжала зудеть:

— Нет, ну что ты вот за мужик? Вроде не мальчик, а ведешь себя как подросток в детском лагере. То в кровать ко мне залезешь, то белье украсть пытаешься. Ты еще лягушку мне в постель положи или лицо зубной пастой разрисуй. Вот чего добиваешься?

— Чтобы ты привыкла к моему присутствию в своей жизни, — выдал мерзавец и застенчиво хлопнул ресничками. — Поэтому я и пробую разные варианты своего поведения.

В ответ на это программное заявление по моему охмурению я, бухнув перед его наглостью чашку недоваренной бурды, рявкнула:

— Вот давай ты не будешь мне тут выступать в роли влюбленного, а опять станешь надменным ублюдком. Ты мне в таком виде как-то больше нравишься. И добавила «про себя»:

«Боже, чего я несу… Еще пара таких вот визитов, и точно буду встречать его поцелуем в щечку!»

Папулька ушлепка тут же принял облик, который мне прекрасно запомнился по нашей с ним первой встрече, и на душе сразу стало радостно. Что ни говори, но привычный вид врага как-то милее, нежели надетая на его волчий оскал маска овечки. Кофе был сварен, я нацедила свою мензурку и решила узнать, чего это его паскудное величество зачастило ко мне с визитами.

Но поганец меня определил:

— Дарья, ты когда-нибудь жила с мужчиной?

— Только подживалась, — оскалилась скрытность, не желающая делиться фактами из личной биографии.

— Ты вообще бываешь серьезной?

— Сейчас я серьезна, как раковая опухоль. И поэтому, дорогой противник, давай ты уже скажешь правду, какого хера прицепился ко мне, как цыганка на вокзале?

Они-с вскочили, приняли пафосную позу (глазки горят, щечки раскраснелись, кулачки сжаты) и стыдливо промолвили:

— Ты мне нравишься.

«Не заливай, — зевнул жизненный опыт. — Такие, как ты, не испытывают никаких чувств. Вы привыкли только брать то, что хочется, а если кто-то вам отказывает в удовлетворении желаний, искренне не понимаете, как таким подаркам судьбы можно отказать. Ты же меня в асфальт закатать хотел, а теперь поешь о высоких чувствах».

— Арк, прости, но я не верю! Что поиметь хочешь — не сомневаюсь, отомстить за сына — тоже, но вот поверить в то, что ты испытываешь ко мне что-то, кроме презрения… нет. Я слишком циничная, чтобы повестись на сказки про благородные намерения.

— А если ошибаешься? — Он бесстрастно смотрел на меня, но вот ходящие ходуном желваки на скулах выдавали волнение.

— Даже если и ошибаюсь, в любом случае ничего не получится. Ты мне не нравишься как человек, и я тебя не хочу как мужика.

Он смазанным движением переместился ко мне за спину и, словно змей-искуситель, стал нашептывать на ухо:

— Ну зачем же так категорично, ведь пока не попробуешь — не узнаешь… Поверь, ты не ведаешь, от чего отказываешься…

— Я тебя таки умоляю, знаешь, сколько раз мне это уже говорили? Почему все мужики думают, что размер их члена имеет для нас какое-то сакральное значение? — заворчало проснувшееся было раздражение. Но развернуться ему в полный рост не дало любопытство, тут же высунувшее свой нос:

— Хотя, знаешь, покажи, что у тебя в штанах, может, вы, творцы миров, чем-то и отличаетесь от простых смертных?

— Стерва, — прорычал его облом, а демиург, сердито пыхтя, вернулся на свое место.

— Обожаю с утра послушать комплименты. — Я паскудно улыбнулась в ответ и налила себе еще кофейку.

Атмосфера стала накаляться. И в тот момент, когда я уже хотела указать товарищу на дверь, в кухню влетел Сосискин. Увидев «дорогого гостя», он плюхнулся на задницу и удивленно присвистнул:

— Хрена себе, да у вас тут практически семейный завтрак. Вы, юноша, как? Вы свататься пришли или напаскудничали — и в кусты? Как ближайший родственник Дарьи Петровны, я вот интересуюсь, у вас, молодой человек, серьезные намерения или мне готовить иск о возмещении морального ущерба?

— Самые серьезные, — без улыбки подтвердил паразит планы на мое тело.

Пес скроил мерзкую рожу:

— Вынужден вам отказать в притязаниях на руку моей драгоценной девочки. Вы мужчина не свободный, у вас вроде как жена имеется, да к тому же разводов среди демиургов не бывает! А сожительствовать в грехе не позволят наши моральные принципы. Да и потом, вы против нее — голодранец, так что остро встает вопрос о вашей корысти. Увы, но я вам не верю, посему прошу удалиться и впредь нас не беспокоить, много вас тут таких ходит, а Даша девушка незамужняя, сами понимаете — репутация может пострадать…

Демиург застыл, словно сурикат на сторожевой кочке. Если бы лапки к груди прижал, то точно была бы копия мелкого грызуна.

Видя такую реакцию, пес решил додавить клиента. Он прижал уши к голове, вздыбил шерсть на холке и попер, как танк:

— Не, ну я чо-та, на фиг, не понял? Ты че тут застыл, как холодец? Мне че, гычу те отгрызть, чтобы доперло — мы в твоем внимании не нуждаемся? А ну вали на фиг, и чтобы я тебя тут больше не видел! А еще раз сунешься — порву к кошачьей матери, и вся твоя семейка будет у меня на урановых рудниках гнить! Тоже мне, жоних нарисовался, хрен сотрешь!!!

Арк в бешенстве прорычал:

— Ты еще очень пожалеешь, на коленях приползешь, в ногах у меня валяться будешь, прощения вымаливать!

— У такс не бывает коленей! Смотри, как бы мы тебе, как кузнечику, конечности назад не вывернули. — Я встала на защиту своего друга.

Полоснув по мне взглядом, демиург в буквальном смысле слова растаял в воздухе.

— Твою мать, урод, — в стенку полетела кружка. Между прочим, любимая.

— Ну и чего этому хрену с горы нужно было? — осторожно обходя осколки, воинственным тоном поинтересовался Сосискин.

— А чего всем мужикам надо?

— Не дала?

— С какой радости?

— Молодец, кремень-баба, — хохотнул развеселившийся пес. Ладно, ты тут кухню прибери, а я пойду с Эдиком потреплюсь, а то с этой суетой совсем дела забросил, так скоро по миру пойдем нищенствовать.

Глядя вслед удаляющемуся хвосту, я, вздохнув, стала убирать следы несдержанного поведения. Тут еще до кучи заныла спина, сигналя о приходе красных дней календаря. Похоже, день не задался с самого утра, в смысле, с обеда. В голову неожиданно пришла мысль успокоить мятущуюся душу и отвлечься от ноющей боли, передислоцировавшейся в район живота, разговорами с родственниками. Я поочередно пообщалась с членами всей семейки, включая Рыжика и Мелкую, которые давно числились у меня в любимых племянниках. Родня, как всегда, требовала срочно родить внука или внучку, лелея тайные мечты обкормить несчастного ребенка шоколадом до диатеза. Молодняк, эти два юных осколка махновской банды, опять начудили в школе, и директор просто жаждал поговорить со мной, рассчитывая на спонсорство своего нового проекта.

После бесед с близкими я отчетливо поняла: надо как можно быстрее валить Наместника тьмы, в противном случае бабки начнут меня сватать за всяких тюфяков, а оборотни развяжут третью мировую.

Слегка успокоившись и с удовольствием закурив, я поперхнулась кашлем и едва не опрокинула на себя кофейник, поскольку в мою многострадальную голову ворвался истеричный вопль Пра:

— У тебя совесть есть или ее василиск на яйцах унес?

— На чьих? — решило съехать с темы беспокойство за крепко спящую совесть.

— Ты мне словами не играй, а отвечай, куда пропала?

— Могу поиграть на нервах, — окрысилась вредность.

— Немедленно включи компьютер, хочу посмотреть в твои бесстыжие глаза, а заодно удостоверюсь, что ты цела и невредима.

Проворчав себе под нос: «А на гинекологическое кресло мне не улечься?» — шаркая тапочками, пошла к шайтан-машинке показываться во всей красе. В общем, подруга украла у меня почти час жизни. Она же дотошная, как юный следователь, ведущий первое дело. Пока все не выспросила в мельчайших подробностях, не отстала. Про визиты родителя поганца я умолчала, но, видимо, общение со мной даром для нее не прошло.

— И ты хочешь сказать, что у тебя больше новостей нет? — уперев в меня подозрительный взгляд, тоном злого инквизитора поинтересовалась дорогая подружайка.

«Советую поменять тему, пока она не стала угрожать утюгом и паяльником», — тут же заюлила изворотливость.

— Ой, ну что ты приколупалась, как пьяный до радио: спой да спой. Может, и забыла детали, типа какого цвета труселя были на его величестве, да не выспросила у его любовника, как часто он подмышки бреет, — сама понимаешь, растерялась в высоком обществе! Ты лучше, кошелка старая, расскажи, до разврата-то дозрела? Допустила до тела белого вьюношу Димитрия?

Даже через веб-камеру было видно, как заневестившаяся Тринадцатая покраснела. По-девичьи хихикнув: «Ой, да ну тебя, пошлячка!» — поломавшись для приличия пару минут, Прародительница начала делиться своими радостями, которые обычно интересуют двух давних подруг и престарелых эротоманов. Слава богу, от меня только требовалось слушать и изредка многозначительно мычать. Наконец Пра иссякла, я прикончила последний бутерброд, и мы расстались, довольные друг другом донельзя.

После такой дозы позитива я была готова к очередным свершениям. А именно: высушила волосы, добавила чуток боевой раскраски, облачилась в свой форменный костюм цвета хаки, накинула курточку потеплее и приступила к спасению мира и борьбе с Темным властелином. То есть вышла на улицу, где меня (судя по количеству шелухи от семечек) довольно давно поджидали два попугая-неразлучника: Норкс и Ырк. Заслуженным пенсионерам приперло немедленно отчитаться о проделанной работе по подготовке к культурному мероприятию, намеченному на сегодняшний вечер. Дедки расстарались и дали зуб — все, что я задумала, воплотили в жизнь. Надеюсь, виновники торжества не умрут от счастья.

Следующим визитером, в буквальном смысле слова влетевшим через забор, оказался Косточка. Вот как этот экспонат палеонтологического музея смог оторваться от земли, есть тайна великая. Питомец ведьмы подтвердил согласие лесной нечисти посетить прием, устраиваемый в честь Кабана и Крыса, а заодно и проставиться за свой отход в зимнюю спячку.

Удовлетворенная ходом дел, я решила прогуляться до ведьмы и узнать, как там Крыс (метаморф пока был в состоянии овоща, о чем доложили пенсионеры). Но и тут меня поджидал жесточайший облом. Не успела вытащить сигарету, чтобы покурить на дорожку, как предо мной будто из-под земли вырос Кровавый и, ни слова не говоря, уволок в свой шатер. Оказавшись внутри логова вампира, стала усиленно озираться в поисках гроба, багровых покрывал на низком ложе, черных плащей с алыми подкладками и прочих следов проживания кровососа. Заметив мое любопытство, Федор усмехнулся:

— Когда ты только избавишься от своего дурацкого представления о носферату? (После просмотра фильма про Дракулу Кровавый долго смеялся, а когда я ему почитала наши романы про вомпэров, он твердо решил, что все жители Земли шизофреники-извращенцы).

— Когда познакомлюсь с вампиром-гемофобом или упырем-вегетарианцем! — хихикнуло остроумие.

Но глава клана не поддержал мое игривое настроение:

— Даррья, ты помнишь, на каких условиях я согласился помочь?

Кивок. Забыть о том, что я обещала обкормить до отрыжки вампирюг кровью колдунов, привлеченных запахом запертой силы демиурчиков, не позволяла память.

— Скоро наступит зима, в это время моему народу всегда тяжело находить пищу, поэтому прошу тебя выполнить свое обещание.

Последовала минута молчания.

— К-к-ка-ак зима? А куда денется затяжная осень с ее слякотью, листопадом и прочей хренью? — завопило чутье на очень большие проблемы.

— Так сейчас конец осени, начинаются Дни первых холодов. Ночью будет подмораживать, реки постепенно замерзнут, деревья окончательно сбросят листву и уснут. Поэтому нечисть и ложится в спячку до весны. А ровно через смену луны выпадет снег. Ты что, совсем ничего не знаешь про наш мир?

Я неопределенно пробурчала нечто маловразумительное. Федор тяжело вздохнул, взял меня за руку и вывел наружу. От того, что увидела, челюсть отпала. На моих глазах листья и трава начали желтеть. Половина деревьев уже стояла голой, как у нас в конце октября. Но при этом было довольно тепло, даже солнышко припекало. И вот что мне с таким вывертом природы делать? Правильно, найти виновного.

— Сволочь бронированная, а ну немедленно иди сюда! Я тебе сейчас хвост вырву, заставлю сожрать, а пока ты будешь его переваривать, заодно и проверю, вырастает у ящериц новая конечность или нет! — От моего крика с деревьев попадала листва.

На вопли появились все, кто в этот момент был на базе. Прослушав пламенную речь на тему «Какого хрена мне никто не сказал, что тут времена года через одно место меняются?», Сосискин со словами: «Надо проверить, есть ли у меня валеночки и ушанка», — кинулся проводить ревизию на складе. Тайка и Зорро, так и не поняв, от чего это я впала в буйство, досадливо сплюнули и отправились на полигон, оттачивать свое мастерство в метании ножей. Неугомонная профессура разродилась лекцией по природоведению, а большой летающий журавлик сделал попытку убедить меня в том, что эти сведения он до меня донес.

— Дашка, я тебе передавал все материалы, а если ты их похерила — я не при делах!

— Ты мне не заливай, уж такое западло я бы не пропустила! Ты, тритон-переросток, чем думал, когда мир выбирал? Тем местом, которым ты детей плодишь? Я полагала, у меня целая осень в запасе, а это как минимум пара месяцев, а сегодня узнаю, что практически завтра тут будет возможно только на лыжах и санках передвигаться? Чему можно научить придурков зимой? Лепить снежных баб? Ты понимаешь, что они еще не готовы к походу?

— Прекрати истерику, если они ничему не научились за это время, значит, ты плохой командир! — рыкнул Дракон и… подписал себе смертный приговор.

— Ах, я плохой командир?! Так какого хрена ты говоришь мне об этом только сейчас? Какого (вырезано цензурой) ты видел, что я лажаюсь, и молчал? Думал, как с моей помощью побольше бабла из Совета демиургов вытрясти?

— Да с тобой спорить — что против ветра мочиться, ты же упертая, как баран.

— Ты кого сейчас овцой назвал, чмо болотное?

А дальше разразился безобразный скандал, местами переходящий в рукоприкладство, и нас с драконом еле растащили.

Крикнув на прощанье: «Вали отсюда, козлина, чтобы я тебя больше не видела! И подарок свой гребаный забери, и телохранителей, и только попробуй сунуться ко мне — огнетушитель в пасть запхаю, мразь конченая!» — я позволила вампиру увести себя с поля боя.

После чего мы отправились ко мне домой. Там, налив коньяка, попробовала взять себя в руки, которые слегка тряслись. М-да. Что называется, неудачи преследовали нас. Сделав пару хороших глотков, обратилась к вампиру:

— Кровавый, наши договоренности остаются в силе. Как только потомки Буратино появятся в родных пенатах, можешь давать своим родичам сигнал к обеду. — Поклонившись, вампир вышел. Едва осталась одна, в голову полезли мысли о безобразном поведении. Я не имела права так срываться на Дракона. Да, у нас все идет наперекосяк. Да, все обстоятельства против нас, а еще и начались критические дни, но это меня не оправдывает. От самобичевания отвлекли вопли под окнами:

— Бессердечная Змея! Сестричка дорогая, может, ты пустишь любимого братика к себе в дом? Смотри, кто со мной идет в гости!

Выругавшись, пошла открывать дверь гоблину — а я-то надеялась, его черти слопали. Выйдя на крыльцо, наконец-то увидела Мечника, из-за которого разгорелся весь сыр-бор.

Ну что я могу сказать: темный эльф как темный эльф, ничего интересного. Махнув рукой, пригласила посетителей войти, а сама направилась убирать из гостиной забытый коньяк. Поить любимым напитком зеленокаменного гада не позволяла жадность. Но новоявленный родственничек меня опередил. Ужом проскользнув у меня под рукой, он первым влетел в комнату, схватил со стола драгоценную влагу пятнадцатилетней выдержки и в два глотка ополовинил бутылку.

— Культура пития отсутствует напрочь, — вынесли вердикт знания этикета, значительно расширенные после свалившегося на меня богатства.

Отняв у Головастика пузырь, налила нам с Мечником в рюмки и предложила выпить за знакомство. Братец было сунулся, чтобы ему тоже плеснули колдовства в прозрачный мрак бокала, но я показала кукиш. Кто их, пьяных гоблинов, знает, может, еще домогаться начнет, а у меня же нервы, зашибить могу ненароком, а потом переживать начну, куда труп девать. Было бы лето — выкинула бы за забор, там бы его нежить сожрала, а сейчас вроде как зима на носу, будет по весне разлагаться и портить мне воздух. Да и вид из окна, пока его труп снежком не припорошит, неэстетичен будет.

После того как тяпнули, дроу поблагодарил за спасение. У меня отвисла челюсть. Он что, проклят Ллосс? Благодарящий темный — для меня это было в новинку, о чем я ему тут же и сообщила. Он удивился, мол, откуда знаю про его народ. Мне захотелось похвастаться, в конце концов, я тоже женщина.

— Милый, открою тебе тайну: в другом мире я даже была Наследницей правителя дроу, но потом отказалась от этой почетной роли, — выпендрилось тщеславие.

Свои слова я подтвердила показом фоток в компьютере и небольшим рассказом про свои приключения в другом мире. Надо сказать, оно того стоило на их лицах читалось такое потрясение, что я себя ощутила испанским конкистадором, демонстрирующим туземцам зеркальце и стеклянные бусики. Еще бы, я только что перевернула их представление о жизнеустройстве других дроу. На Лабуде ни о какой Ллосс никто не слышал, а женщины-дроу сидели тише воды, ниже травы. Он стал усиленно налегать на выпивку, через час мы допили мою заначку и беседовали с Мечником как два закадычных друга, гоблин же пребывал в прострации, усугубленной выданной мной от щедрот чекушкой водки.

Когда дроу окончательно расслабился, я задала животрепещущий вопрос: может ли он научить демиургов прилично биться на мечах, не забыв при этом намекнуть, что он вроде бы как мне должен. В преамбулы он вдаваться не стал. Как не стал искать откоряк для неисполнения моей просьбы.

— Даррья, но это невозможно, прости слугу госпожи. Лучшие воины — наши женщины. Едва мальчик сделает первый шаг, и они начинают преподавать ему воинское искусство. А девочка начинает учиться, едва сделает первый вздох. И обучение продолжается всю жизнь. Передать тайны мастерства взрослым людям, да еще за малое время… Даже Матери клана такое не под силу! Единственное, что я могу сделать, так просто научить их правильно держать меч.

Сегодня явно не мой день. Умом понимала: скорее всего, попрошу невозможного, но в душе все же была робкая надежда на чудо. Ллосс! Ты так… многорука! Стараясь не показать, что расстроена, преувеличенно бодро воскликнула:

— Ничего, детишки у меня маленько натасканы, будем надеяться, их не грохнут в первом бою. Головастик, еще раз благодарю, что не дал умереть моему бойцу. Будем считать, что никто никому ничего не должен, и вы можете спокойно покинуть нас, — слегка витиеватый слог дроу перешел и на меня. Меньше пить надо с незнакомцами!

Друзья переглянулись, потом, видимо, последовал их мысленный диалог, после чего Мечник огласил результаты совещания:

— Даррья, мы остаемся с тобой!

— Типа на улице зима, и вам надо где-то перекантоваться? — ответила так ехидненько.

— Змея, ты на редкость умная женщина, — не менее ехидно отозвался зеленый человечек. — Но дело не только в наступлении холодов, просто мы не можем уйти, не отдав долг, да и мысль, что я должен человеку за спасение моего товарища, не будет давать мне спать.

— Ой, когда это тебя мучили такие мелочи? — поинтересовалось недоверие.

— Ты просто плохо его знаешь, — усмехнулся новоявленный адвокат гоблина.

— Именно так, брат, она знает меня как наемника, но при этом забывает, что я верховный шаман, — кивнул головой пупырчатый.

Я заинтересованно посмотрела на «названого брата». На моих глазах он стал меняться. Слезла с лица вечно глумливая улыбка, в глазах вместо насмешки заплескалась мудрость. Да и сам он как-то приосанился, бородавки пропали, сделав его по-своему привлекательным, лягушачий профиль преобразился, обозначились острые углы скул индейского вождя, а татуировки на теле налились разноцветными красками и заблестели. Вот теперь я видела, что передо мной стоит один из сильнейших колдунов. Встала, молча поклонилась, признавая его как равного:

— Добро пожаловать, брат, буду рада, если вы поможете нам избавить этот мир от присутствия одного зарвавшегося урода.

Шаман поклонился в ответ, а потом не удержался и хихикнул:

— Только не вздумай никому рассказывать, каков я на самом деле!

— Не учи ученого, сама знаю, как долго строится репутация, — радостно улыбнулась в ответ, и мы начали обсуждать животрепещущие темы. Вторую чекушку я не достала…

Вечером все, включая идущего на поправку Крыса, собрались на берегу реки. Ырк и Норкс действительно постарались на славу. Горели костры, деревья были украшены разноцветными блестящими хрустальными шариками, в воздухе вспыхивали петарды, столы ломились от закуски и выпивки (Сосискин в кои-то веки не пожмотился). Благодаря магии наших кудесников было довольно тепло, светло и мухи не кусали, хотя какие мухи осенью…

Сначала я поблагодарила Лесного хозяина, Водяного и их подчиненных за все хорошее, что они для нас сделали. Потом раздала подарки на память, честно предупредив, что весной мы, скорее всего, не увидимся. Нас одарили ответно. Было жутко трогательно получить от нечисти амулеты из перьев и травы. Русалки преподнесли мне ожерелье из своей чешуи. Достаточно кинуть в проточную воду хоть одну чешуйку, как мне на помощь придет кто-то из водного народа. То же самое касалось и подарка лесных обитателей, только мне надо было бросить их презент на землю и позвать на подмогу. Что ни говори, а связи и полезные знакомства — вещь в любом мире незаменимая! Спасибо бабульчику, она меня с детства научила находить подход к нужным людям!

Потом наступила наградная часть. Я кивнула Кровавому и Зорро. По сценарию их выступление было первым. Вампир приказал Кабану и Крысу выйти на середину поляны. Демиурчики неловко вылезли из-за стола и, по-мальчишески втянув голову в плечи, покосолапили навстречу раздаче слонов. При этом недовампир опирался на палку.

— Кабан!!! — тихо прошипела Тайка.

От ее змеиного возгласа парни приосанились и закончили свой выход как бравые вояки: грудь колесом, плечи расправлены, морда торжественная. Что ни говори, а опытный инструктор всегда знает, как простимулировать салагу. Костры вспыхнули еще ярче, в воздухе повисла звенящая тишина, и в ней прогремел голос Зорро:

— Протяните вперед правые руки!

Едва ребятишки протянули конечности, как наемный убийца полоснул по ним выхваченным кинжалом. Демиурги даже не вздрогнули, а на сцену вышел Федор:

— Вы не дети моего народа и не члены братства Руки, Забирающей Жизнь, но мы признаем: в ваших венах течет такая же кровь, как у нас.

Не произнеся больше ни слова, два суровых наставника отошли в тень, а на свет явилась Тайка.

— Вы! Песьи выкормыши! Два ублюдка! — Не ожидая такой отповеди, ребята едва не присели на корточки. Вы сражались за честь своего отряда как могли. Я обмотала бы ваши внутренности вокруг дерева, но капитан запретила. Поэтому в следующий раз прибью ваши причиндалы к полу трехдюймовыми гвоздями! И попробуйте только вернуться домой без хозяйства, — неожиданно улыбнулась она. — Благодарю за службу! — гаркнула бравый майор и отвернулась.

Я ее понимала. Любить солдат… мужчины не могут переживать за своих воспитанников. А для нее они — словно дети. Юные, глупые дети…

— Рады стараться, ваше высок… пре… сход… во!

Да… глотки луженые.

Майор встала в строй.

Пришел и мой черед.

Подойдя к замершим детишкам, отчеканила:

— Крыс, за то, что ты не нарушил приказ командования и сражался, пока были силы, официально присваиваю тебе звание сержанта!

— Кабан, ты не бросил товарища умирать, старался, как мог, выполнить задание, и не твоя вина, что в этот раз был провал. За это несу ответственность я, мой косяк, что мне так и не удалось пока научить вас действовать командой. Но я рада, что не ошиблась в тебе. Будешь настоящим командиром. С этого момента ты становишься старшиной!

Закончив говорить, хлопнула демиурчиков чуть ниже левого локтя. У Кабана на форме расцвела яркая, широкая солнечно-желтая полоса, но, мигом смекнув, что на дворе ночь, разом принялась маскироваться. А у Крыса тонкая полоска лишь блеснула и исчезла в целях конспирации. Ребята светились, как новогодние елки, и радостно косились в сторону горячительных напитков. Порыв их души был задушен мной на корню:

— Вот только не надо думать, что я вам сейчас дам звездочки в стакане полоскать! Крыс еще болеет, а тебя, Кабан, завтра учителя будут гонять в хвост и в гриву. Так что утрите слюни и можете попить компот.

Поганцы заржали, а потом, весело подмигнув, стянули с себя свитера. На левом плече сержанта расположилась карикатурная летучая мышь, держащая в лапках плакат с надписью на родном русском «Почетный донор». А вот у старшины была наколота морда Пумбы в обрамлении надписи «Hakuna matata». При этом нетопырь, строя глазки, махал крылышками, а мультяшный бородавочник задорно похрюкивал.

— Вы что, охренели? — заорал шок. — Кто накалывает себе веселые картинки? Вы воины или идиоты??? Немедленно перекалывайте, пока я вам ампутацию не произвела!!! — визжало негодование, а я топала ногами и материлась.

Поросята заржали еще громче, и со словами: «Это не мы, госпожа штабс-капитан!» — татуировки сменились. Теперь на меня смотрели злобно ощерившаяся здоровенная летучая мышь и разъяренный кабан, а на смену игривым лозунгам пришло: «Сдохну, но не прогнусь». Дав им подзатыльники и сверкнув глазами на старших командиров, я пошла за стол.

Дальше вечер плавно перетек в корпоративную вечеринку. Тосты, звяканье бокалов, песни и пляски. В какой-то момент устала делать вид, что мне весело, и пошла к реке умываться.

— Прости меня, Дашка, — раздался из-за спины голос Дракона.

— Это ты меня прости, что наехала, — не поворачиваясь, прошмурыгало носом раскаяние. — Я сорвалась на тебя, как истеричка.

— Да, это я виноват, надо было получше узнать про Изменчивый, а у меня тут роман намечался, вот и вышла из-за моего верхоглядства такая фигня.

Мы еще минут пять пораспинались во взаимных извинениях. Потом, обнявшись, пошли за стол пить мировую. Где-то через полчаса, когда я уже начала любить весь окружающий мир, Владыка почти трезвым голосом спросил:

— Мать, а что дальше-то делать будем?

— Будем зимовать и попытаемся протянуть до весны, я очень надеюсь, что демиурчики не полягут в первом же сражении с колдунами. А оно, по моим прикидкам, приключится через несколько дней…

ГЛАВА 24

Если требуется достичь максимальной эффективности, то следует пользоваться своей силой открыто и честно.

Дарт Вейдер

Может, утро кого-то и встречает волшебным рассветом, но меня оно встретило дребезжащим звуком, который, словно жук-короед, принялся сверлить подкорку головного мозга. Спросонья долго не могла понять, какая сволочь завела будильник? Потом дошло, что этим адским изобретением человечества не пользуюсь уже пять лет. Не открывая глаз, начала искать мобилу. Схватила в руку что-то плотное и квадратное, поднесла к уху и рявкнула:

— Кому не спится в ночь глухую?

Ответа не последовало. А в комнате вместо телефонного звонка вовсю выла пожарная сигнализация.

С трудом разлепила веки и впала в кому. Оказалось, разговариваю с пачкой сигарет, а звук идет от кристалла, стоящего на окне. С трудом дошло, что варрлу Даррью вызывает Таймыр, вернее, их нетрадиционной ориентации величество, чтоб у него хрен на пятке вырос, чтоб как писать, так разуваться!

— Ифик, какого черта ты меня будишь чуть свет? — гаркнуло вместо приветствия недовольство, когда наконец я соизволила повернуть верхушку кристалла и принять вызов.

— Это не Ифик, это Элифир.

— Да хоть козлик Элик Мэ! Мне пофиг, что такого случилось, чтобы будить меня, да в тот момент, когда я практически дала согласие на брак с молодым, красивым слепо-глухо-немым капитаном дальнего плаванья? Это верх наглости! Да я тебе сейчас эту инсталляцию знаешь в какое место засуну!

— Даррья, это проверка работы палантира. Вчера мы целый день пытались связаться с тобой, но ты так и не ответила. Я уже хотел открыть портал, но не смог обнаружить место, где находишься. — Голос королевского гея-волшебника звучал, словно из норы.

Медленно посчитала про себя до десяти, сделала глубокий вдох, потом выдох — не помогло. Повторила операцию три раза. Остатки стыда и совести не позволили высказать наболевшее товарищу, не имевшему чести познакомиться с великим могучим. Ладно, этот секс-меньшевик мне для работы нужен. Придется полюбезничать. Мило улыбнулась, сообщила: жива-здорова, чего и им с его драгоценной второй незаконной половиной желаю. В ответ порадовали, что, когда солнце войдет в зенит, состоится еще один сеанс связи с дворцом, на котором будут присутствовать проверенные маги. Подарить им, что ли, китайскую штамповку, закошенную под «Ролекс», а то вроде как серьезные люди, в магии профи, а время по солнышку определяют. Эх, сплошная темнота!

Но вернемся к нашим баранам. На повестке дня стояли обсуждение двух кандидатур в Избранные и вопрос, как завалить Наместника. Кстати, маг обещал устроить нам видеомост, а я с его одобрения решила привлечь к нашему делу всю мою похоронную (для главного злодея, естественно) команду.

Закончив беседу, прошлась по всему дому в надежде найти притаившегося в засаде Арка, дабы сорвать на нем негатив от столь раннего пробуждения. К несчастью, вражеский лазутчик на территории замечен не был, иначе я точно убила бы его с особой жестокостью. Вот интересно, а где у папашки Ника смерть? У Кощея Бессмертного она вроде как в яйце была, правда, источники не уточняют, в каком. Следовательно, творца миров чисто гипотетически можно грохнуть. А то уж больно меня этот товарищ беспокоит в последнее время. Может, попробовать? С ноги? Боюсь обломаюсь, он же, сволочь, скользкий. Надо для начала поинтересоваться у Пра этим вопросом, чтобы бить уже наверняка и одним ударом.

Позавтракав, отправилась на улицу проверить, что у нас плохого. Плохого, как ни странно, не было, и это пугало. Кабан усиленно тренировался под грозные окрики Тайки. Федор что-то внушал сидевшему на скамейке и почему-то очень тяжело дышавшему Крысу. Зорро рубился на мечах с дроу. На это зрелище флегматично взирал гоблин, посасывая трубку. Сосискин совершал променад вдоль территории, не забывая пометить каждый столб. Вот вроде серьезный бизнесмен, а лапу задирает постоянно, да еще и на глазах у всех. Но, как говорится, против природы не попрешь!

Посмотрела на притихший, уже практически голый лес, подняла глаза на небо — ни одного косяка птиц, значит, можно не опасаться, что на голову нагадят. Одним словом — идиллия. Но всегда же найдется сволочь, которая придет и испортит всю малину. Печальным вестником выступил сын многоуважаемого старосты. Ворвавшись вихрем во двор, он подлетел ко мне и скороговоркой выпалил:

— Варрла Дарья, там ваши оборванцы приплыли, скоро здесь будут! А еще отец велел передать, что ждет вас сегодня вечером на празднике Полных закромов.

«Только попробуй туда пойти! Так увеличусь, что тебе придется легкие удалять, чтобы я поместилась!» — зашлась в крике печень.

«Гарантирую диарею, если хоть рюмку выпьешь!» — угрожающе сжался желудок.

«Заблокирую опорно-двигательный аппарат, как только двинешься в сторону деревни!» — гаркнул мозг.

Но их угрозы перебил басовитый выкрик халявы:

«Не барагузьте! Людей нужно уважить!»

И я с ней полностью было согласилась. Когда это русский откажется выпить-закусить на дармовщинку? Так что одарив мальца улыбкой (конфеты под рукой не оказалось, а была бы — не дала бы, зубы смолоду беречь надо, кариес-то не дремлет), клятвенно заверила: к вечеру обязательно почту вниманием их мероприятие. Мальчишка, сверкнув щербиной между зубов, умчался отчитываться родителю о проделанной работе, а я вспомнила, что у меня в холодильнике приныкан Манькин похмелин. Все-таки вчерашние бурные возлияния, начатые в обед, давали о себе знать.

Препарат из арсенала народной медицины сотворил чудо. Буквально через пару минут голова прояснилась, сердечко перестало колотиться, сушнячок пропал. Посмотрев в зеркало, решила придать своему лицу некую официальность. А именно — повязала голову банданой с изображением черепа и скрещенных костей, накинула косуху, в которой тусовалась во времена бурной молодости. Довершали образ «гриндерсы» и рваные джинсы. Оставшись довольной внешним видом, вышла на импровизированный плац подле крыльца моего дома.

В голове пронесся вихрь воспоминаний. Как демиурчики сибаритствовали… как строили сортир… как первый раз бежали кросс… как пришли на первое занятие к Кровавому… как я запихивала кишки в разрезанный живот Крыса… как Цветочек стояла на помосте на аукционе рабов… Дерьмо! Я попыталась заткнуть свои материнские чувства в самый дальний уголок души. Сейчас не имею права на жалость.

— Смирно! — Едва ступила на плац, Тайка, верная себе и своему прошлому, отдала самую главную команду. — Равнение на командира!

Я чуть улыбнулась. Одними глазами.

Дракон, Синий, Зеленый, Оранжевая… без всякого вызова стояли в строю. Ырк и Норкс едва не поддерживали друг друга. Кровавый выглядел серьезно. Зорро, снявший лубок с поврежденной руки. Головастик, на вид по-прежнему придурок, сверкал глазами, полными знаний. Дроу Мечник смотрел очень внимательно и был готов выполнить любую мою команду.

В центре плаца — Тайка: ноги на ширине плеч, руки сжаты за спиной. За ее плечами — Кабан с новенькими шевронами, горячим сердцем, вооруженный до зубов колюще-режущими предметами и магическим оружием. Крыса я отправила на осмотр к Маньке.

— Вольно! — хрустнула пальцами и стала наблюдать, как перед нами появляются прибывшие штрафники.

— Кабан! — окликнула старшину.

— Слушаю, капитан!

— Ковровую дорожку почему не постелили, хлеб да соль на вышитый рушник не положили, баню не натопили? — В каком бы состоянии я ни пребывала, а характерец-то ничем не исправить.

— Зато розги замочили, чтобы вам, высокоблагородие, было чем их уму-разуму учить! — браво отрапортовал старшина.

Да, длительное общение со мной явно шло на пользу подрастающему поколению. Мы едва закончили ржать и принимать подобающие командному составу позы, как показалась колонна то ли замерзающих под Москвой немцев, то ли недобитых под Смоленском французов. Глядя на еле плетущихся, замотанных в тряпки и накинутые на плечи одеяла демиурчиков, я испытала такое моральное удовлетворение, что приготовленная загодя приветственная речь пополнилась еще несколькими цветистыми оборотами. Но с другой стороны… жалость. И собственная неудовлетворенность сделанным… Проиграли — не они. Проиграла — я! Черт бы побрал всех творцов миров с их игрищами!

В давящей тишине детишки стали строиться в шеренгу. Я прошла мимо, заглядывая в глаза, которые они пытались прятать. Кивнула Тайке. Командир гарнизона скомандовала:

— Вы — все вы! Разжалованы! До рядовых до новобранцев! Кто хочет к папочке с мамочкой — тому я хоть сейчас дам пинка для ускорения! Предатели! Будь моя воля, я бы всех вас на кол посадила! — Майор чуть успокоилась. — Скажите спасибо командиру! Кто хочет вернуться домой — шаг из строя!

В течение минуты шеренга оставалась сомкнутой. Девочки, которым было гораздо тяжелее мальчишек, пытались не разреветься, а пацаны сжали кулаки и смотрели в землю. Домой не хотел никто.

— Кто желает стать рядовым? Шаг вперед! — скомандовала Тайка.

Этот один шаг был очень дружным. Я почувствовала, что злость начала уходить. Возможно, еще не все потеряно.

— Старшина! — Кабан обернулся, вытянулся по стройке «смирно». — Изъять амулеты. Отодрать от их голов парики и проверить на наличие вшей и чесотки. Выдать форму. В течение двадцати дней — провести курс молодого бойца. Индивидуальности больше не нужны. Прапорщик, обеспечьте сухим пайком. Нам требуется боеспособный отряд. Не глядя на вскинувшихся неудачников, скомандовала:

— Вольно! Разойдись! Уроды мамины.

Круто развернувшись на каблуках, собралась покинуть место экзекуции, но до меня долетел дрожащий голос Мальвины:

— Капитан, а что с Крысом?

— Странно, что спросили, я-то думала, вы первым делом поинтересуетесь, что у вас сегодня на обед, — развернулась и посмотрела в упор.

Под моим взглядом девчонка побледнела и жалобно заблеяла:

— Даша… Даррья… прости…

— Капитан, мы хотели как лучше, — решил подпеть ей Гламурчик, но нарвался на суровую отповедь:

— Хотели как лучше? А кто вам сказал, что вы, дегенераты, знаете, как должно быть лучше!!! Кто?! — проснулась злость. — Как только оказались без моего надзора, вы сорвались, словно алкоголики, у которых истек срок кодировки! Вы забыли все, чему вас учили! Хотели получше наступить в дерьмо! Так вот, теперь вы в нем по уши! Эгоистичные дебилы! Как вы теперь будете смотреть в глаза своим товарищам, которых предали? Своим учителям? Мне, в конце концов? А? Как???

Над поляной повисла гнетущая тишина.

Гламурчик, словно кидаясь в холодную реку, поднял голову и яростно сверкнул на меня расширившимися от ожесточенности глазами, потом заговорил. Твердо. Решительно. Видимо, долго репетировал.

— Капитан! Может, хватит втаптывать нас в грязь? Да, нам нечем гордиться. Но этот урок… мы обсудили, когда возвращались… Мы сможем измениться! Говорю от имени нас всех. Просто скажи, что нам нужно сделать, чтобы заслужить ваши уважение и прощение. И чтобы ты начала считать нас людьми.

— Ну людьми я вас считать никогда не буду, слишком у вас состав крови отличается от нашей. — Я чуть усмехнулась. Если кто не понял, то я в переносном смысле, ранимые вы мои. А теперь повторю в миллионный раз: вы должны стать командой, единым целым. И теперь без магической защиты амулетов, если кто забыл, напоминаю — добытых мной, — будете учить защищать задницы от вражеских покушений. Может, хоть тогда научитесь прикрывать спины друг другу и думать головой.

— Капитан, а как же мы будем воевать без магической защиты? Нас же могут превратить в червяков и просто раздавить ногой! — прошептала Плюшка.

— Значит, научитесь уворачиваться от летящих в вас заклинаний, не поворачиваться к врагу тылом и наносить удары первыми.

— Нам придется убивать? — обреченно выдохнула Цветочек.

Из-за моей спины вышла Тайка. Глядя поверх голов замерших демиурчиков, она мертвым голосом стала говорить вещи, от которых у меня пошел мороз по коже.

— Именно это и будет. Те месяцы, которые мы с вами занимались, преподавалась лишь теория, которую необходимо закрепить практикой. Вы не на прогулке. А на войне. В которой или убиваете вы, — майор пронзительно взглянула на новобранцев, — или убивают вас! И неважно, что смерть будет ненастоящей! Предсмертные муки от копья, застрявшего между ребер, или перерубленного позвоночника окажутся самыми подлинными! Это я вам обещаю! — Тайка слегка перевела дух. — В бою есть две вещи, которые определяют ваши действия. Первое — это готовность убить противника. Второе — это готовность умереть самому. Если вы готовы драться не на жизнь, а на смерть — вы станете драться за свою жизнь! Это то состояние, когда человек готов пройти свой путь до конца. Это серьезное испытание для каждого человека или не человека, кого угодно. Способность пройти через такое называется безупречностью духа. Обладая ею, вы сможете победить!

Демиурчики внимали, словно майор открывала им глаза на промысел Господень. К Таисии подошел Зорро.

— Майор совершенно права. Вспомните, о чем мы говорили на занятиях. Если вы не готовы умереть — вы начнете бояться. Для того чтобы преодолеть страх убийства, будете работать несколько дней на городской бойне, и я покажу вам, как надо убивать. Вам предстоит убивать животных. Убивать потому, что у них такая судьба — они выращивались на мясо. И это сделается вашей работой. Вы научитесь убивать, потому что так надо, и — если сможете — научитесь относиться к этому как к работе.

Слова Зорро дополнили сказанное ранее Тайкой, а мне резко поплохело. Усилием воли заставила себя оставаться бесстрастной, когда больше всего на свете хотелось заползти в кровать, укрыться пледом с головой и не высовываться из теплого кокона мнимой защиты от мира несколько лет. Если мне стало хреново, то что говорить о детишках…

— В казарму — шагом марш! — скомандовала майор. — Сдать амулеты старшине!

Проходя мимо Кабана, каждый молча опускал ему на раскрытую ладонь цепочку с подвеской и отходил. Сердце обливалось кровью от вида детишек, но я, сжав зубы, повторяла про себя:

«Мы справимся с этим, они научатся быть сильными, я не дам им сломаться. Мой прадед оставил надпись на Рейхстаге, а я костьми лягу, но спляшу самбу на руинах замка Наместника тьмы».

Едва светило оказалось на середине небосклона, как второй раз за день по моим барабанным перепонкам ударил звук магического телефона. Правда, в этот раз мозгодробилке не удалось застать меня врасплох. Еще час назад мы все, за исключением демиурчиков, собрались у меня в комнате для проведения видеоконференции. Перед этим я коротко обрисовала планы, чем вогнала в ступор присутствующих. И если моя стратегия нашла горячее одобрение в сердцах военных, то миролюбивые волшебники встали на дыбы. Им, видите ли, неудобно было участвовать в этой мистификации.

— Даррья, это неприемлемо, в угоду своим целям ломать жизнь девочки! — вопили они в два голоса.

— Если вас так волнует этот вопрос, то я постараюсь подобрать «не девочку». И если что, реализую ее мечту — выдам замуж за прекрасного принца! Или мне кто-то хочет сказать, что эльфы уроды? — возразила я в ответ.

— Варрла, вы собираетесь обмануть весь мир заставив народ поверить в никогда не произносившееся Пророчество! Потомки нам этого не простят! — настырничал Норкс.

— А кто им расскажет правду? Вы думаете, я пущу дело на самотек? Ха! Да я спецом подошлю ей в команду казачка-летописца! И запомните, дорогой мой Ырк, историю пишут победители!!!

— И все равно мы против!

— А вот давайте вы сейчас не будете мне создавать оппозицию, а трезво рассудите, что лучше: обман, в результате которого настанет мир, или бездействие и вечный страх за жизни близких?

Под такими аргументами старички начали ломаться, но еще ворчали, что это аморально, как с таким грехом жить и как смотреть людям в глаза. Я моментом посуровела:

— А ничего не делать и сидеть на жопе ровно — это нормально? Вы сколько веков боретесь с Наместником? И как успешно? — Ответом были тишина и виноватые взгляды.

— Вы пробовали, у вас не получилось, теперь дайте дорогу профессионалам, у меня уже есть в арсенале один побежденный Темный лорд, так что не мешайте, дайте мне делать свою работу.

Вот когда надо, на меня нападает пафос. Маги признали мою правоту и, поворчав для приличия пару минут, согласились участвовать в инсценировке прихода Избранной. Знали бы они, какой на самом деле Темка и что я победила его с помощью щекотки…

Едва пришли к консенсусу, как раздался пресловутый звонок, одна из стен растворилась, и мы увидели богато убранный зал, трон с восседающим на нем королем. По обеим сторонам от него в креслах с высокими спинками расположились: его личный маг, кандидаты в члены группы поддержки, девять совершенно мне не знакомых пожилых мужчин и одна высохшая, как мумия, старушонка в нелепом головном уборе, напоминающем шлем викингов. Причем бабулька сидела по правую руку от Ифика с таким величественным видом, что я грешным делом подумала: передо мной вдовствующая королева-мать.

— Дикса! — потрясенно выдохнули мои кудесники и рухнули на колени.

Следом за ними опустились остальные товарищи с Изменчивого.

— Чего это они при виде этой чиксы пошли лбами мой пол на прочность испытывать? — толкнуло Дракона в бок любопытство.

— Дашка, — устало вздохнул друг, — ты когда будешь хоть что-то запоминать о мирах, которые намереваешься вверх копилкой ставить? Дикса — это пророчица, а судя по котелку на ее голове — самая главная.

«Что-то она не похожа на обкуренную пифию или на слепую провидицу», — скривился скептицизм.

А я, желая перевести стрелки, добавила:

— Типа, пока она карты не раскинет, никто не пошевельнется?

— Скорей всего, она на тебя посмотреть хотела, кто же это такая наглая, которая хочет перевернуть их жизнь и переполошить все население, — зашипел, как сало на сковородке, Владыка.

— По фотографии, типа, старушка не работает? — поинтересовалось недоверие ко всяким экстрасенсам. — У нас вон без присутствия клиентки можно ее оплодотворить, судя по рекламным предложениям.

— Что мы хотим, отсталый мир, — поддержал меня Сосискин, свято верящий, что за три тысячи рублей только таджики согласятся вернуть какой-нибудь дуре мужа, и то если он где-то во дворе под кустом пьяный спит.

Мы бы еще пошептались на всякие волнующие темы, но тут раздался деликатный кашель, и Кефир предложил нам пройти к ним. В подтверждение его слов возникла компактная радуга, призывно переливающаяся полосочками.

— Арка перехода, — благоговейно прошептал Ырк, на секунду приподняв голову от пола.

— Да хоть рамка металлоискателя! Я через эту хрень никуда не полезу! — с ходу отмел предложение покинуть дом инстинкт самосохранения.

— Даррья, ты что, нам не веришь? — раздувая ноздри, разгневался Ифик.

— Не-а. Во мне веры как в бывалой зечке. Сами подумайте, ваше варрлство, это же идеальная ловушка, кому-то придется идти первым, кому-то последним, мы разделимся, и вы нас, как котят, придушите. Да и потом, откуда я знаю, вы это или враг? Так что давайте лучше вы к нам.

— А может, это вы нас заманиваете в расставленную сеть? — квакнул один игрок со скамейки запасных.

— Дед, ты в разуме? Когда бы я успела вязанием крючком заняться и авоську сплести? Я вообще не в курсе, что у вас тут такой скоростной способ передвижения, как дырка проезда, есть! — Я моментом обиделась на подозрения.

Главный маг открыл рот (не иначе как прочесть мне нотацию об уважении к старшим), но в этот момент старуха Шапокляк встала и спокойно прошла в нашу гостиную. Подойдя ко мне, она искренне улыбнулась и проказливо дернула меня за ухо. После чего уселась на диван и довольно молодым голосом разрешила моим неваляшкам встать. Следом за ней потянулся караван сердито сопящих граждан. Последним вошел Инфузорик и пропыхтел, как ежик-астматик:

— Никакого уважения к монаршей власти!

— Я людей уважаю за поступки, а не за то, что им посчастливилось родиться в семье богатых или знаменитых.

— Но я все-таки король! Могла бы и уступить!

— Она за императора замуж не пошла, творцу миров даже к ручке приложиться не дозволяет, так с какой радости должна тебе уступать? — раздалось ворчание Сосискина.

Я давно заметила: если хочешь, чтобы переговоры прошли быстро и результативно — перекрой псу доступ к холодильнику. А если учесть, что я продержала толстопузика на диете целый день, то в успехе можно было не сомневаться, он дошел до нужной для моих целей кондиции и, судя по голодному блеску в глазах, готов был рвать всех.

Когда гости расселись, я, придушив жабу, стала играть в радушную хозяйку:

— Чай, кофа, какава с повидлой, пепси-кола или просто водички из-под крана?

— Э-э-э?.. — На меня недоуменно уставились свалившиеся на голову гости.

— Пить, говорю, что-нибудь будете, прохладительные или горячие напитки?

Не отказался никто, видать, в душе они русские. Пришлось в срочном порядке шустрить на стол. Пока заваривала чай, визитеры рассматривали мое жилище (пес чуть не захлебнулся голодной слюной, когда на его глазах пилила его любимую «докторскую»). Но вот что значит люди, сведущие в магии и видевшие не такие диковинки! Руки никуда не тянули, вопросы глупые не задавали, как деревенщина, первый раз попавшая в город, не охали. Я бы, попади в дом к инопланетянину, как дятел, вопросами задолбила.

Беседа никак не завязывалась. Ырк и Норкс робели в присутствии не сводящей с меня глаз Чипсы. Отчего я чувствовала себя крайне неудобно, а душа начинала тосковать по водке. Кровавый злобно косился на Ифика, король не оставался в долгу и сверлил его многообещающим взглядом. Кефир и его коллеги с нездоровым интересом рассматривали драконов, которые, судя по лицам, представляли, как маги их препарируют. Головастик незаметно переместился за штору. Группа поддержки Избранной, перешептываясь, строила предположения о расовой принадлежности Сосискина. Тот в свою очередь хотел жрать, а колбасы я порезала только гостям. Так что его жадное сердце обливалось кровью, наблюдая, как мясные деликатесы исчезают с тарелок. Тайка скрипела зубами, судя по всему, в ней боролись два чувства — обида на короля и гражданский долг. Один Зорро, как всегда, был бесстрастен.

Как я и предполагала, первыми нервы сдали у моей дорогой обжоры. Узрев, как один из магов берет последний кусок ветчины, он не выдержал и рыкнул:

— Может, хватит уже нас объедать? Вам там, поди, налогоплательщики целые подвалы оброков натащили, а нам тут еще зимовать впроголодь! А у меня на руках десять растущих организмов, и я, как начпрод, интересуюсь, кто будет обеспечивать им питание? Ну и чего все молчим? Давайте обсудим, по каким дням недели вы будете обеспечивать детей овощами-фруктами, жирами и мясом?

Я было рыпнулась с предложением перенести обсуждение продовольственной проблемы, которая перед нами ну никак не стояла, на конец совещания, но пес так на меня зарычал, что пришлось прикусить язык. Опешивший Ифик попытался протестовать, мол, ни о каком кормлении нас изначально речь не шла, но Сосискин, угрожающе бурча желудком, отрезал:

— Голодный солдат — не боец! Так что давайте согласовывать график поставок нам продовольствия! И скажите спасибо, что мы согласились работать за бесплатно! Но если вы не хотите нести даже минимальные расходы, я сейчас озвучу наш прейскурант за спасение мира.

— Чего озвучите? — настороженно поинтересовался Кефир.

— Наши расценки как наемников! — расплылся в волчьем оскале пес. — Вот за спасение прошлого мира нам его и еще восемь таких же отсталых мирков отдали. Кто не верит, могу документы показать.

Узнать размер нашего вознаграждения почему-то никто не захотел, и вопрос кормления был решен за пять минут. Отныне каждое утро, где бы мы ни находились, нам станут доставлять продукты. Как это будет происходить, я мало представляла, но оценила ход мыслей друга. Потому как, если предстоит дальний переход, тащить на себе мешки с тушенкой и макаронами, да еще по снегу, будет весьма затруднительно.

Как ни странно, выступление пса сразу настроило всех на деловой лад. Кефир представил нашему вниманию двух потенциальных Мессий. Взмах посоха, абракадабра под нос — и вот уже перед нами стояли две сомнамбулы женского пола.

«Валерьянки, срочно, пока я не остановилось!» — прошептало сердце, разглядев, кого маг и его друг наметили в Спасительницы.

«Мы сейчас ослепнем», — честно предупредили глаза и сделали попытку спрятаться за веками.

— …(вырезано цензурой)! — хором выдали Сосискин и драконы.

— Ллосс, за что ты меня караешь? — пробормотал Мечник.

— На какой помойке они нашли их? — брезгливо поинтересовался Федя.

— Даррья, а это точно женщины? — с сомнением покачала головой Тайка.

Всегда хладнокровный Зорро вздрогнул, а гоблин изобразил рвотные позывы.

Перед нами стояли две беззубые чучундры неопределенного возраста, босые, в рваных платьях, со следами бурной молодости, которая прошла лет этак тридцать назад, на лице. Честно говорю, у нас некоторые бомжихи и то привлекательнее выглядят. Чтобы успокоиться, я лихорадочно высмолила две сигареты подряд. После чего схватила короля за руку и утащила на кухню. Морально убивать его на глазах подданных было верхом неприличия.

— Ифик, — начала довольно спокойно, — вот скажи мне, пожалуйста, что такого тебе сделали эльфы, если ты решил женить одного из них на этой… даже не знаю на ком? В юности какой-нибудь ушастый хлыщ разбил твое сердце, отказав во взаимности? Нет, я, конечно, понимаю, что ты искренне не любишь женщин, но чувство прекрасного должно же быть тебе знакомо? — Заметив его непонимание, я, подбавив в голос децибел, продолжила:

— Как думаешь, у кого-нибудь встанет на это? Я тебе подъяснила: девушка должна быть молодой, красивой, а этим уже давно прогул на кладбище записали!!!

— Даррья, ну ты же сказала, они должны быть сиротами, чтобы их никто не хватился, — заюлил понявший свой косяк топ-менеджер высшего звена.

Я взорвалась:

— Ты, Ифик, мы придумываем для людей сказку, а не страшилку! Кто захочет пойти умирать за этими образинами? Даже если я приставлю нож к горлу самого стремного ушастого, да к тому же приговоренного к смерти, он все равно откажется жениться на одной из этих страхолюдин!!! Вот лично ты сам поверил бы, что эти дочери упырей могут спасти мир от Наместника тьмы? Молчи, по глазам вижу, ты бы лично отдал приказ казнить их или упрятать в дом сумасшедших, чтобы не смущали народные умы.

— Я могу накинуть на них иллюзию, и никто не увидит их истинного лица, — нарисовался в дверях Кефир.

Повернулась, ответила:

— Эфик, на каждую хитрую жопу с замком всегда найдется хрен с отмычкой. Если не понял, поясняю: магия может рассеяться, или какой-нить умник сможет заглянуть сквозь чары, или кто-то почувствует следы магии на их рожах.

— Я самый сильный маг в десяти ближайших королевствах, — набычился Элифир.

— Но не во всех светлых землях, я уже молчу про темные! Не надо думать, что ты самый крутой, поверь, в мире полно самородков. Поэтому я очень прошу, чтобы к следующему заседанию вы мне представили хотя бы одну девушку, которая может соперничать по красоте со средней паршивости эльфийкой. И подумай над моими словами, никто не должен понять, что ты копался в ее голове, иначе наш план полетит оборотню под хвост.

Вернувшись в комнату переговоров, я поймала одобрительный взгляд пророчицы. Вот чего старуха Изергиль так ко мне прониклась, было непонятно и бередило душу. «Крысавиц» от слова «крыса» быстро отправили в те сточные канавы, откуда их взяли, и мы продолжили наши обсуждения. Слово взял Владыка, не одной же мне солировать.

— Уважаемые, а как вообще вы воевали с Наместником?

На нас посыпался ворох ответов. Ну что я могу сказать, оригинальностью тут народ не блистал. К представителю зла подсылали наемных убийц, вооруженных самым современным, по их меркам, оружием и ядами. На него периодически ходили войной, устраивали магические атаки и мелкие диверсии. Случались и походы какого-нибудь паладина или целого отряда рыцарей-смертников. Но никаких результатов это не приносило. Никому из камикадзе не удавалось даже проникнуть на вражескую территорию, а магические наезды захлебывались, не успев начаться. Меня стали терзать смутные сомнения, которые решила пока придержать при себе.

Так ничего путного не решив, мы договорились встретиться через два дня в это же время. И тут черт меня дернул за язык ляпнуть:

— Кстати, не желаете ли составить нам компанию на деревенском празднике? Заодно и узнаете, как живет сельская глубинка.

Не отказался никто. Точно у них в роду наш пролетарий потоптался. Даже ломаться для приличия не стали.

— Может, тогда по аперитивчику на дорожку? — развязно подмигнул Дракон, игнорируя мой кулак.

В очередной раз мне пришлось расставаться со своим ликеро-водочным запасом.

…Деревня Дальние выселки и все ее жители навсегда запомнят Праздник сбора урожая, приключившийся аккурат накануне прихода Избранной. Еще бы, первый и последний раз в такую глухомань заглядывала не только правящая верхушка, но и один из религиозных деятелей. Ну если диксу можно отнести к отправительницам культа. Когда мы ввалились в дом Снурка, деревенские впали в ступор. Потом началось повальное выражение верноподданнических настроений. На смену им пришел лепет старосты, что налоги уплочены вовремя. Ифик успокоил народ сообщением, что они, собственно, пришли в гости. Тут уж крестьяне засуетились в поисках чистой посуды и ненадкусанных пирожков.

Через какое-то время все чинно уселись за столами. Атмосфера, прямо скажем, была напряженная. Пришлось брать на себя роль тамады. Через пару рюмок народ расслабился, еще через пару — языки развязались. Через час староста уже доказывал что-то Ифику, авалорк азартно спорил с Кефиром, а раскрасневшиеся молодки строили глазки похотливо улыбающимся коллегам королевского мага. Ырк, Норкс и молодые столичные дарования развлекали ребятню на улице, запуская фейерверки. Гоблин что-то нашептывал вдове, которая у нас все лето работала кухаркой. Мечник поглядывал на жену старосты. Медленно, но верно народ созревал для разврата. Оторвавшись от диспута со Снурком, пьяненькое величество стало кидать заинтересованные взгляды на двухметрового кузнеца. Перепугавшись, что это дело просечет его зазноба, я быстро попросила Тайку разрулить ситуацию. Майор тут же уволокла детинушку танцевать.

Я сидела между вампиром и наемным убийцей и строго следила за соблюдением хоть каких-то приличий. Вдруг мой взгляд наткнулся на худенькую девушку, тихонько сидевшую в самом темном углу. На ее коленях развалился обожравшийся до икоты Сосискин, а она что-то говорила и чесала его за ухом. Меня как током ударило. Девчонка, несмотря на очень скромный наряд, слегка засаленные волосы, заросшие брови и немножко изможденный вид, была красивой. Причем вот именно той неброской красотой, которая западает в душу.

«Мать, берем эту замарашку, нервными клетками чувствую — наш вариант!» — раздался радостный вопль мозга, и я кинулась к Снурку с расспросами.

Видимо, судьба просила у меня прощения за вчерашнюю серию обломов, потому как девчушка оказалась круглой сиротой, слегка не от мира сего. Появилась она в деревне сравнительно недавно. Была девушка племянницей одной жительницы деревни, которая забрала ее к себе после того, как вся семья Золушки погибла в результате налета Всадников ночи на ее родное село. Я на радостях чмокнула старосту в морщинистую щеку, вырвала Кефира из цепких ручек жреца и показала ему свою находку. Он внимательно посмотрел на девочку, опять чего-то там пошептал себе под нос, после чего вынес решение — годится. Оставалось получить одобрение Чипсы.

Маг наотрез отказался соваться к старушонке с этим вопросом. Типа, так дела не делаются, обстановка не та, надо мою Черноземку в храм вести и т. д. и т. п. Подозреваю, что он просто боялся бабульку. В принципе я его понимаю, взгляд у диксы будьте-нате, всю душу выворачивает. Но времени-то у нас в обрез! Вдруг завтра тетка ее замуж выдаст, или она пойдет в лес за хворостом, и там ее упыри сожрут, да и вообще, мало ли что может случиться со слегка трекнутой. Плюнув на все реверансы, я подошла к пророчице и твердо изложила просьбу поговорить со мной наедине. Она совсем не удивилась, мне вообще показалось, что бабка с самой первой минуты, как меня увидела, ждала, когда я ей это скажу. Молча встала и пошла на улицу. Со стороны она мне казалась ледоколом, потому как народ, какой бы пьяный он ни был, спешно давал ей пройти. Видимо, она и ей подобные действительно пользовались тут авторитетом.

Выйдя на крыльцо, пенсионерка сразу взяла быка за рога:

— Мы одобряем и твой выбор, и то, как собираешься действовать. Много веков назад одна из нас предсказала, что придут молодые боги и избавят мир от власти Наместника.

Я не удержалась и брякнула:

— Они не молодые боги, а молодые придурки, и силы у них заперты, и этих самых сил у них так мало, что дома их считают инвалидами. Так что ошибочка вышла, предсказание не про нас.

В ответ она усмехнулась:

— Все связано, Даррья, все в наших жизнях связано между собой. Ничего не случается просто так. Иногда стоит убрать один мелкий камешек для того, чтобы рухнула целая гора. Какой-то глупец изменил твою судьбу, не подумав, к чему это приведет. Или скажешь, что это не так?

Пришлось соглашаться с тем, что это правда. Не выдерни меня тогда троица козлов на Лабуду, не стояла бы я сейчас осенней ночью и не беседовала бы с местной Вангой, а сидела бы у себя в редакции и правила бы нетленки.

Дикса продолжила:

— Ты правильно выбрала Люнисию, она справится со своей ролью. Но вот о тебе и о богах, что идут рядом с тобой, я ничего сказать не могу. Ваши судьбы скрыты от моего взгляда. Знаю только одно, вы всегда будете вместе.

— Хрена себе, на нас что, упала шведская семья? — Сосискин, как всегда, пожелал оказаться в гуще событий и высунул свой нахальный нос из приоткрывшейся двери.

Очень хотелось высказать паршивцу все, что я о нем думаю, но Чипса не позволила.

— Не ругайся, он действительно переживает за тебя. Через три дня в Доме Истины я произнесу Пророчество. А сейчас иди, Даррья, мне надо поговорить с твоим другом.

Кинув многообещающий взгляд на пса, я вернулась за стол и с расстройства тяпнула местной самогонки. Завидев это, ко мне тут же подлетел Дракон, прекрасно осведомленный, на что я спьяну способна.

— Ты чего это, нажраться собралась? Все так плохо?

— Нет, все просто зашибись, — огрызнулось дурное настроение. — Избранную я нашла, вышестоящая инстанция ее одобрила, типа соплячка отыграет все как по нотам, но вот только Чипса про нас слова не сказала, так что я не знаю, кто выиграет — она или мы. Сказала только одно, я всегда буду с демиурчиками вместе, а как это расшифровать, не знаю.

— Даш, — успокаивающе положил мне руку на плечо друг, — ну она же не сказала, что вы погибнете.

— Ты-то не будь куском идиота, как мы можем погибнуть, если бессмертные?

— Тогда и не запаривайся, в скором времени мы и так все узнаем, давай лучше повеселимся, боюсь, это наш последний мирный вечер…

— Ну и что вы хотели мне сказать, уважаемая?

— Почему ты не говоришь ей о нем?

— Потому что, если скажу, она сделает все наоборот, характер такой. А мне совсем не хочется видеть рядом с ней одного из кобелей, которые сейчас вертятся вокруг нее.

— А ты знаешь, что с ними будет после той встречи?

— Знаю, но они справятся с этим и, если им дано быть вместе, будут вместе. А если нет, значит, кто-то наверху снова ошибся.

Они долго стояли, каждый думал о своем. Последняя Великая пророчица думала о наступлении перемен, которые скоро сотрясут ее мир. А маленький пес, зная, какой удар ожидает впереди его подругу, отчаянно хотел остановить время…

ГЛАВА 25

Всегда приятно, когда тебя ждут!

Ф. Крюгер

Возвращались на базу слегка навеселе. Мне приспичило прогуляться под кронами деревьев, и теперь я гордо восседала на плечах у Дракона, горланя матерные частушки. Надеюсь, что особо впечатлительная нечисть уже впала в глубокую спячку и леший не будет по весне натыкаться на «подснежники» в самых неподходящих местах.

Едва наша компания подошла к первому охранному рубежу, как лагерь подал признаки жизни: ослепительно вспыхнули прожектора периметра, и воздух над моей прической прошила очередь из магиямета, заставив непроизвольно выдать парочку непереводимых на местный язык идиом. Владыка, забыв, что буквально полчаса назад ему доверили нести самое ценное, то есть варрлу Дарью, как подкошенный рухнул на подмерзшую землю, отчего я довольно ощутимо приложилась головой. Следом за ним, как костяшки домино, полегли все остальные, за исключением несгибаемой Тайки. Она решила переорать свист разрывающихся магических снарядов, но не учла, что даже в полусумраке из нее получится отличная мишень. Командир гарнизона даже не успела открыть рот, как в нее швырнули гранату, и если бы не потрясающая реакция Кровавого, остались бы от нашего бравого майора только форменные сапоги. А так — отделалась небольшой контузией.

Демиурчики лупили по нам, как американцы по Ираку. Пришлось срочно стать партизанами, отползать в лес и прятаться под кустами. Драконы дернулись открыть портал, но я запретила, пусть детишки в «Зарницу» поиграют. Уязвленный до соплей Зорро вызвался проникнуть внутрь и объяснить параноикам, что это всего лишь их учителя, но потерпел оглушительное поражение. Его чуть случайно не пристрелили на подступах к базе, вдруг ставшей неприступной крепостью. Печальный опыт наемного убийцы ничему не научил Федю, и тот, перекинувшись в нетопыря, попытался прорваться на режимный объект с воздуха. Через пару минут после взлета он, воя, словно подбитый «юнкерс», рухнул в кусты.

Ырк и Норкс, впервые оценившие размах созданного ими оружия, зажгли магические светлячки, достали пергамент и кинулись производить расчеты. Когда под грохот падающих деревьев я уточнила, что они там изобретают, меня порадовали — доморощенные Калашниковы задумали создать пушку. Я предложила не мелочиться и рассказала про переносные ракетные установки и водородную бомбу. Судя по фанатичному блеску в их глазах, полевые испытания очередного воплощения инженерной мысли были не за горами.

В короткие минуты затишья в настороженной тишине периодически раздавались четкие приказы Кабана:

— Гламур, Цветочек, сменить позицию! Они могли засечь, откуда вы ведете огонь!

— Мальвина, Заумная, бегом в арсенал, на точках нужен резерв патронов.

— Лель, Альфонс, Бестия, Плюшка, сдохните, но не дайте им прорваться к воротам!

— Крыс, на тебе воздух.

— Держать оборону! Кто дрогнет, того языком сортир чистить заставлю!

Организм начал ныть, что ему хочется вытянуть ножки в теплой кроватке, и тогда я вспомнила, с каким удовольствием пес разрывал клумбы на даче. Отползла под соседний куст и сунулась было отрядить Сосискина на рытье подкопа под стенами, но в ответ услышала ядовитое:

— Нет, вы таки посмотрите на эту фифу. Сама воспитала маньяков-минометчиков, а мне брать в зубы саперную лопатку? Я тебе что, похож на графа Монте-Карло?

— Монте-Кристо, — вякнула начитанность.

Но ее тут же поставили на место:

— Да хоть Через-Забор-Ногу-Задунайский, я уважаемый бизнесмен, а не камикадзе! Тебе надо — ты и рой, могу даже ложку чайную дать, чтоб ногти не обломала.

— Гад ты ушастый, — насупилась обида.

— А я не спорю, был бы хорошим, давно бы косточки в сырой могилке истлели.

— Может, все же попробуешь, а я тебе за это целый окорок дам?

— Инвалидам жирная пища противопоказана!

Пару раз Дракон порывался принять свой истинный облик и навалять демиурчикам звездюлей, но тут на их защиту встала Таисия. Слегка оклемавшись, она орлиным взором следила за ходом массированного артобстрела и подмечала все нюансы, ведомые только военным людям. Когда майор в очередной раз слишком далеко перенесла свой наблюдательный пункт и срезанная чьим-то выстрелом ветка распорола ей щеку, командирша, вытирая кровь, заявила, что с утра усилит «этим салагам» тренировки на меткость. Типа детишки плохо прицеливаются. Ее попытка подобраться поближе не осталась незамеченной, и по нам вдарили так, что я и без подручных средств окопчик себе отрыла.

До рассвета мы так и просидели у маленького костерка не очень далеко от лагеря. Кудесники накинули защитный полог, чтобы шальным снарядом кому-нибудь не пробило черепушку. Видимо, они всю душу вложили в создание «магияметов», потому как драконы замучились подпитывать защиту, периодически трескающуюся от очередного попадания.

Одним словом, ночка выдалась — зашибись. Я уж молчу о том, как приходилось справлять естественные потребности.

Едва показалось солнышко, адская канонада смолкла и наш отряд дружно поковылял к воротам. Выглядели мы — караул. Зомби в фильмах ужасов самой отстойной категории и те презентабельнее смотрятся. Одна моя шишка на лбу, выпирающая похлеще, чем рог единорога, чего стоила. Я уж молчу о царапинах, синяках и лохмотьях, в которые превратилась наша одежда. Но мы улыбались, словно только что выписанные из палаты душевнобольных. Даже Сосискин, зализывая пораненный щепкой бок, признал: «Эти дети таки могут стать самостоятельными людьми».

Нас встретила настороженная тишина. Едва вошли на территорию, как Оранжевая задела ногой проволоку, натянутую сантиметрах в двадцати над землей. Крик Тайки:

— Ложись, растяжка!!! — заставил нас хрен знает в какой раз рухнуть на землю и закрыть голову руками.

Медленно текли секунды. Смертный народ застыл в ожидании неминуемой кончины. Орк с коллегой лихорадочно шептали заклинания, но магической силы у них уже не было. То есть они попросту бормотали себе под нос считалки. Сосискин обещал лишить всех виновных приварка к супу и теплых кальсон, а остальные просто молились. А взрыва или падающего с неба рояля все не было. Наконец у драконочки не выдержали нервы, и я узнала, как на ее языке звучит: «К кому-то плохому пришел очень злой пушистый зверь, который расскажет, в каких интимных отношениях состояли члены его семьи». Растяжка не сработала. На рычание Оранжевой со всех сторон посыпались демиурчики. Увидев нас и сообразив, кого они всю ночь пытались грохнуть, Кабан схватился за голову и емко выразил всеобщее мнение:

— Все, нам… (вырезано цензурой)!

Из-за спины его аккуратно поправил Лель:

— Причем полный!

Меня же распирало от гордости за своих салажат. Пусть они впустую растратили весь боекомплект, разворотили опушку, за которую Хозяин леса с меня три шкуры сдерет, чуть не положили своих учителей, но, чтоб мне за папашку Ника замуж сбегать, демиурги показали, что они могут быть командой. Поэтому я не стала гневаться, а так, по-отечески пожурила:

— Палочки вы туберкулезные, в следующий раз, прежде чем устраивать ковровую бомбардировку, убедитесь, что перед вами враг, а не преподавательский состав, возвращающийся с делового ужина у мирного населения. И патроны беречь надо, неизвестно, сколько времени придется отстреливаться. В общем, неплохо, но могло быть и лучше.

Спецназовцы-недоучки, поняв, что взбучки не будет, радостно заулыбались, как будто наш бравый прапорщик им по банке сгущенки выдал. Но детская радость была недолгой. На авансцену вышла злая, как манагер, у которого сорвалась выгодная сделка, Тайка.

— Умдыри вы криворукие!!! Кто так прицеливается? У вас что, со страху целкость сбилась, если никто так и не попал по нам ни разу? А ну быстро переодеваться и на стрельбище шагом марш, будем меткость отрабатывать! И пока не научитесь стрелять — жрать, спать и отправлять естественные надобности — не будете!

— Есть! — гаркнули демиурчики и потрусили в сторону казарм.

— А вас, Зорро, я попрошу усилить занятия с Мальвиной, из нее снайпер, как из меня танцовщица, — просопела бравый майор и поволокла опешившего киллера куда-то в сторону своей палатки. Чувствую, такими темпами мы скоро увидим карапузов в масках и ползунках цвета хаки.

Сама же я отправилась домой мыться, завтракать и как-то маскировать шишку, а вместе с ней наливающийся под правым глазом фингал. И спать…

Два дня прошли в относительном спокойствии. Ко мне в койку не просачивались нежданные женихи, а в наши двери не стучались колдуны с требованиями пополнить их энергетический запас. Демики усиленно тренировались, а Сосискин зарылся на складе, устроив ревизию самому себе. Во второй вечер ко мне набились на чашку чая король и его маг. Развлекать голубков было лень, поэтому я врубила DVD и поставила им «Горбатую гору». Мужчинки настолько расчувствовались, что уходили, трогательно держа друг друга за руки.

На третий день все дружно собрались в Столицу. Молодняку предстояло несколько дней под руководством Зорро отработать на бойне, а остальным захотелось поприсутствовать при историческом событии — оглашении Пророчества. Признаюсь честно, мне не столько было любопытно, сколько не хотелось упускать ситуацию из-под контроля. Тем более что между мной и Ификом с его верным Кефиром была четкая договоренность — не устраивать никакого шоу. Типа дикса спонтанно выдаст Пророчество всех времен и народов. Но после того как их голубоватое величество облажалось с выбором Мессии, я очень сильно засомневалась в его организаторских способностях.

Перед выходом, зная, что двоим из отряда будет сложнее всего работать забойщиками, я отловила Цветочка и Гламура и поговорила с ними по душам.

— Вам придется переступить через себя. Это тяжело, скажу больше, для многих это практически невозможно. Поэтому, если вы чувствуете, что не можете поднять руку на живое существо, даже если от этого зависит ваша жизнь, откажитесь сейчас. Потом, на глазах у товарищей, сделать этот шаг будет в тысячу раз сложнее. Не хочу, чтобы вы себя морально калечили, такие раны никогда не заживут. Я пойму, если откажетесь. У вас есть час на раздумья.

Пока они думали, я тоже времени даром не теряла, как-никак предстоял выход в свет. Плюнув на местную моду, оделась так, как сочла нужным. В конце концов, мне тоже иногда надо шубы проветривать, пока их моль не сожрала, вечерние платья выгуливать да цацки носить. Ровно через шестьдесят минут я вышла из дома, и ко мне тут же подошли самые слабые звенья:

— Даррья… Капитан, мы решили: идем вместе со всеми.

— Уверены? Не хочу видеть потухшие глаза и просыпаться от ваших воплей из-за ночных кошмаров.

— Уверены.

Я молча кивнула и дала сигнал начинать движение.

Драконы нас перебросили все в тот же лесок, в котором мы переодевались в прошлое, полуофициальное посещение центрального города королевства. Команда тут же разделилась. Под предводительством убийцы первыми отправились в город демиурчики, замаскированные под народные массы. Нам предстояло встретиться с ними через несколько дней. Перед тем как уйти, Кабан отдал мне все десять амулетов защиты. На немой вопрос он скупо усмехнулся:

— Я не могу. Воспользоваться преимуществом не могу. Я — не сволочь.

— А Крыс? Он же еще не совсем оправился! — всплеснуло руками беспокойство.

— Сержант сказал, что рана не повод прикрываться товарищами.

— Я рада, что не ошиблась в тебе, старшина, ты действительно станешь со временем настоящим командиром.

На душе скребли кошки. Когда смотрела в спину уходящим ребятам, мне казалось, что я только что подписала им смертный приговор. Спустя какое-то время испарились Головастик, Мечник и присоединившийся к ним вампир, заявившие, что они не желают светить своими автопортретами перед стражей. Ырк и Норкс, споря на ходу о библиотечном фонде местной Академии магии, весьма бодренько потрусили на очередную встречу со знаниями. Отпустить их одних было чистым безумием, уж слишком они рассеянные товарищи. Поэтому, тяжело вздохнув, майор подхватила с земли длинную хворостину и, крикнув: «Встречаемся у входа в Дом Истины», — направилась вслед за ними. Я, как всегда, осталась с Сосискиным и драконами.

— Пошли, что ли, калеки перехожие, — хихикнул пес, и мы потащились навстречу судьбе.

В кои-то веки ворота остались целыми, а стражники невредимыми, ну почти невредимыми. Пара выбитых зубов и покусанные руки не в счет, ибо не фиг требовать с императора всех жадин плату за вход и щипать приличных девушек за попы! Идя по улицам столицы, я первый раз за все время пребывания в Изменчивом ловила на себе заинтересованные мужские и ненавидящие женские взгляды, потому как выглядела весьма презентабельно и даже пахла духами. И если бы не замазанный фингал и прикрытая челкой шишка, то вообще была бы королевишной, а так тянула только на прынцессу.

Пока мы двигались по стольному граду к местному культовому сооружению, воображение рисовало мне то Исаакиевский собор, то храм Христа Спасителя, то собор Святого Семейства, ну или на худой конец пирамиду Хеопса. Каково же было мое удивление, когда я увидела огромную очередь к полуразрушенному строению, чем-то напоминавшему мавзолей на Красной площади. Да и то, если бы не толпящийся народ, я бы приняла Дом Истины за привокзальный туалет в каком-нибудь задрипанном городишке.

— Это что за будка? Для очень дворового Шарика? — словно прочел мои мысли пес, за что тут же получил суровую отповедь от Владыки:

— Вы когда-нибудь будете испытывать уважение к чужому культурному наследию?

— Мы тебе не ЮНЕСКО перед ветхим фондом трепетать! — моментом огрызнулся Сосискин.

Не желая участвовать в их разборках, я заприметила Тайку с нашими котами-учеными и попыталась пройти к ней. Не тут-то было. Меня чуть на вилы не подняли за попытку пролезть без очереди.

— Доставай халявное приглашение, — заныла спина, пару минут назад прочувствовавшая на себе тяжелую руку гегемона. А флаерса как раз и не было, скажу больше, я даже как-то не подумала, что тут может толпиться народ. Все это я выдала Дракону и стала клянчить открыть портал. В ответ он покрутил у виска.

— Ну тогда иди и добудь нам пропуск, а то у меня лапы уже подмерзают, — услышав ответ, заныл Сосискин. — Тут что, входных билетов нет и позолотить ручку некому?

— Нет! Это тебе не твоя великая Родина, где за пару тысяч и в Александровском саду шашлыки пожарить можно! И пока ты не стал задавать идиотские вопросы, сообщаю: за предсказания диксы денег не берут, а живут на пожертвования, и его размер каждый сам определяет для себя!

— Ты мне хочешь сказать, что тут нет фиксированной таксы за прием? — осторожно поинтересовался проныра.

Наш большой друг отрицательно качнул головой.

— Так это же замечательно! — оскалился маленький капиталист, и я сочувственно посмотрела на народ.

Судя по шевелению усов кобеля, для обывателей настал час расплаты, причем в прямом смысле этого слова. Тряхнув ушами в сторону подворотни, Сосискин отрывисто бросил:

— За мной, червяк с крыльями, у меня тут созрела одна идейка…

Как крыса за дудочкой Нильса, дракон резво кинулся за скрывающимся за углом упитанным задом товарища. Мне резко захотелось покурить. Вполне культурно сообщив стоящему за мной плюгавенькому мужичку, что на минуточку отойду, в ответ получила змеиное шипение:

— Кто покинул очередь, назад не пускаем!

— Чтоб тебя простатит с энурезом осчастливили! — от души пожелала ему доброта, а я добавила от себя еще пару слов.

Попросив драконов вырвать Тайку и научных работников из очереди, отошла в сторонку и приготовилась к очередному спектаклю. Артисты не заставили себя ждать. Через минуту появился раздосадованный Сосискин. Сердито пропыхтев: «Что ты за существо-то такое, ни украсть с тобой, ни покараулить!» — он уселся у моих ног и начал тоскливо вздыхать. Опасаясь за его душевное равновесие, я бочком пробралась к Дракону и потребовала рассказать, в чем причина депрессии у пса.

— А нашего скопидома первый раз за последние пять лет постиг облом, — хохотнул ходячий огнемет. Он хотел подписать диксу билеты за вход продавать, но я ему подъяснил, что тем, кто с Силой на «ты», материальные блага особо не интересны. Да и полуразрушенный вид Дома Истины — всего лишь иллюзия.

В подтверждение своих слов он провел у меня перед глазами рукой, и моя челюсть переместилась в район коленки. Перед глазами возвышался огромный замок, сверкающий на солнце разноцветными витражами.

— Да, кто живет в таком таунхаусе, копейки не сшибает, — завистливо квакнула жаба, и я полностью с ней согласилась.

Дракон хотел что-то добавить, но в этот момент воздух пошел рябью, и передо мной снова оказалось невзрачное строение. Раздался угрожающий скрип несмазанных петель, и одна из стен Дома на манер подъемного моста медленно опустилась на землю. По ней в сопровождении десятка женщин спустилась пророчица. Толпа замерла, а я скептически хмыкнула, ожидая представления. Почему-то думалось, что сейчас тетки начнут исполнять заунывные песнопения, а Чипса войдет в транс. Потом рухнет на землю, забьется в конвульсиях, и вместе с пеной изо рта из нее выльется Пророчество.

Но вышло все совсем не так. Пенсионерка молча встала, а вперед вышла девочка лет десяти и официально объявила о том, что Великой пророчице было видение. И дальше пошли пять минут то ли сухой констатации фактов, то ли чтения сводок с фронтов. Короче говоря, пресс-секретарь по-деловому отчиталась о том, что пришло в мою больную голову. По окончании доклада дикса поклонилась и молча ушла в Дом. Стенка поднялась и с лязгом встала на место. Народ застыл в непонятках типа: «А что это сейчас было?» Пришлось досадливо сплюнуть, — ну не так как-то представляла я себе такое знаковое событие. У нас криминальные новости и то веселее читают.

Я уже вознамерилась двинуть в сторону дворца, но тут открылись арки перехода, и, как горох, на площадь высыпались знакомые по недавней тусовке маги во главе с Кефиром. И вот тут я сразу прочухала, что эти товарищи сроду не работали на безвозмездной основе. Сначала всем популярно объяснили, кто, собственно говоря, в ближайшее время избавит их от Наместника тьмы, а потом публике объявили, что в честь такого радостного события король устраивает вечером гулянку.

Народ взревел и кинулся обниматься. Как говорят в таких случаях, «и в воздух чепчики бросали». Меня тут же кто-то стиснул в медвежьих объятиях и попытался облапать. Судя по раздавшимся неподалеку ударам, подобная участь постигла Тайку и Оранжевую. Сосискина чуть не затоптали, и он с перепугу запрыгнул на руки Кровавому. Довольно симпатичная девушка взасос целовалась с Головастиком, а дядька в военной форме остервенело жал руку Мечнику. На драконах повисла целая гроздь восторженно пищащих женщин, причем одну из них безуспешно пытался оторвать от Зеленого рябой мужик, утверждавший, что дамочка — его законная жена.

Уходили мы, как Котовский, огородами, вернее, потихоньку смылись через долбаный портал. Оказавшись во дворце, я тут же затребовала у королевского мага перетащить сюда Люнисию, ибо настало время осуществлять коварный план…

Пока простые подданные разминали печень перед массовой попойкой, я с помощью магов приводила в божеский вид Избавительницу. Хорошо, у меня крепкая психика, а то бы точно нервный срыв приключился. Девчонка была не просто глупа, а являлась королевой всея блондинок! Я-то, наивная, хотела сначала с ней поговорить, чтобы иметь хоть какое-то представление о тараканах в ее голове, прежде чем ей сделают лоботомию, но меня хватило ровно на пять минут. Ну не могу я выносить восторженный идиотизм! Ее восхищало буквально все, и она засыпала нас вопросами, причем сама спрашивала и сама себе отвечала. Она крутилась, как веретено, тянула руки потрогать все предметы, которые попадались ей на глаза, и совершенно не давала себя как следует рассмотреть, дабы мы с девушками могли определить объем реставрационных работ. Если девчонки, которым предстояло стать ее спутницами, начали тихо звереть, то что говорить обо мне. Не святая я ни разу, и терпение у меня совсем не ангельское. Когда она в очередной раз спросила, почему у меня такое лицо, я взревела, как Кинг-Конг:

— Элефир, твою мать! Заткни ей рот, или, клянусь весами моей бабушки, вырву язык!

Пришлось Кефиру колдануть, и Люсек (ну не запоминаю я иностранные имена) стала живой куклой. Процесс тут же пошел на лад.

Из моего ридикюля были извлечены: косметичка, маникюрный набор, эпилятор на батарейках и куча средств по уходу за собой. До самого вечера мы скоблили девчонку, избавляли от растительности на теле, прорежали кустистые брови, вычесывали колтуны. Потом мне пришла в голову идея нанести несмываемый макияж, а то, не дай бог, она с утра потенциального мужа своим заспанным видом напугает, эльфы же такие чувствительные… Хорошо, что тут женщины были продвинутые в этих вопросах, в противном случае не избежать бы девчонке нанесения татуажа на веки и губы. Наконец все было закончено, и нашу спящую красавицу поместили в надежное место до лучших времен. Ей предстояло до весны нагулять немного жирка, а то ее выпирающие кости не могла компенсировать довольно приличная грудь, а магам предстояло полностью заменить кашу в ее мозгах на процессор киборга-убийцы.

А дальше был королевский прием под аккомпанемент ликующей на улице толпы. Нашу кодлу представили как иноземных гостей и дорогих соратников. Кто из нас кто, не уточнялось. Ужин проходил в достаточно натянутой обстановке. Супруга монарха сидела ни жива ни мертва и постоянно ждала, когда я ее сдам. Ифик пребывал в меланхолии, зато Сосискин лучился самодовольством, следовательно, чья-то казна значительно оскудела, а он взял реванш за облом с пророчицами. Тайке было неудобно в присутствии высокой фамилии и кучи аристократов-прихлебателей, положенных монарху по статусу. Несчастный Кровавый был вынужден ковыряться в тарелке с овощами и давиться слюной, глядя в декольте некоторых дам. У Головастика тянулись ручки умыкнуть столовое серебро, и его друг следил за ним, как коршун. Драконы осторожно принюхивались — явно опасались, что их хотят отравить. Одним пенсионерам было хорошо, потому как они приняли на грудь по рюмочке и тихонько клевали носом. Плюнув на все реверансы, я заявила, что пошла спать, и, прихватив пса, отправилась на поиски кухни.

Но и там птичка обломинго помахала нам крылом. Королевский повар в ответ на невинную просьбу покормить меня с другом грозно замахнулся половником и чуть ли не пинками вытолкал взашей. Типа, у них тут тоже праздник, и посторонним на нем не место.

Злая и голодная, я отправилась спать. Ха! Не тут-то было. Не успели мы с Сосискиным расположиться в кровати, как в дверь поскреблись. Подумав, что это кто-то из своих, я, обещая оторвать умнику голову, поперлась открывать. Высунув нос в коридор, узрела расфуфыренного мужика, масляно пялящегося в район моего пупка.

— Чего надо? — сурово потребовала ответа досада.

— Варрла желает хорошо провести время? — причмокнул сладострастник.

— Это вопрос или утверждение? — на всякий случай уточнило проснувшееся бешенство.

— Это предложение! — проведя по моей руке своим липким пальцем, осчастливил Казанова.

— Покажи, чем ты можешь порадовать? — сложив ручки на груди, усмехнулась стервозность.

Придворный дебил победоносно усмехнулся, расстегнул штаны и принял выгодную, с его точки зрения, позу (плечи расправлены, одна нога вперед, сморщенное от гуляющих в замке сквозняков хозяйство уныло болтается).

Я подслеповато прищурилась, а потом разочарованно прицокнула языком:

— Без очков не вижу! — с грохотом захлопнула дверь и закрыла ее на засов.

Естественно, обломанный мачо начал барабанить в дверь и требовать, чтобы его немедленно впустили. Будить народ не хотелось, поэтому я снова вышла и молча сунула ему кулаком в нос, а потом вызвала драконов и попросила их покараулить снаружи. Что-то мне подсказывало, что этот визит не последний, уж больно активно местные мажоры ломали об меня глаза.

Укрывшись с головой одеялом, заснула и не слышала ни хруста трещавших за дверью костей, ни стонов покалеченных ходоков по чужим спальням, ни визга их жен…

Продрав глаза, в пределах видимости никого не обнаружила. Не скажу, что меня это сильно расстроило. В последнее время я так устала от народа, что всерьез подумывала по возвращении скрыться ото всех на пару лет где-нибудь в сибирской тайге. От мыслей о постройке скита отвлек деликатный стук в дверь. Я трусливо отодвинула задвижку и с облегчением выдохнула. На пороге стояла помятая служанка.

— Обслуживание в номерах! — радостно забурчал желудок и тут же обиженно взвыл. Потому как вместо кофе в постель мне передали приглашение на завтрак к диксе. Делать было нечего, пришлось подавлять голодную икоту, умываться и в сопровождении ждавшей у входа вчерашней девчонки идти к пророчице.

Город встретил пронизывающим ветром, легким снежком и пьяненькими гражданами, еще не закончившими отмечать приход Избранной. Будь я Наместником тьмы, воспользовалась бы ситуацией и захватила Столицу, а если бы радостная новость разлетелась повсеместно — то и всю страну. Мысли о противнике настроили на деловой лад, мыслишки заскакали, как счетчик в такси, и я как-то не заметила, что редкие прохожие, завидев нас, спешат убраться с дороги.

Неожиданно девочка поскользнулась, и я автоматически ее подхватила. На меня уставились два безумных глаза, в которых полыхал ужас, и она произнесла:

— Вы всегда будете рядом, но никогда не будете вместе.

Откуда-то сбоку раздался испуганный женский крик.

«Э-э-э, мать, по ходу пьесы ты только что нарушила какой-то закон», — почесал затылок мозг.

«А адвоката у тебя нет, и кто ж тебя, горемычную, отмазывать-то будет», — закручинилось чутье на проблемы.

Я тут же поинтересовалась, в чем кипеш-то? Ну дотронулась я до соплюшки, ну ляпнула она что-то мутное, чего там орать-то?

— Варрла разве не знает, что до послушниц Дома Истины нельзя дотрагиваться? — чуть не плача, спросила девочка.

— А вы что, заразные? — недоуменно подняла брови в ответ.

— Нет, но нам для того, чтобы дать пророчество человеку, достаточно до него дотронуться. Прошедшие посвящение могут себя контролировать, а послушницы нет, — отводя глаза, прошептал ребенок.

— Люди не всегда хотят слышать правду? — понимающе вздохнула и уточнила:

— От тебя всегда так шарахаются?

Маленькая дикса отвернулась, скрывая слезы, и, кивнув, едва слышно прошелестела:

— От меня даже родители отказались, когда поняли, кто я.

Меня накрыло волной гнева. Что же это за твари, если отказались от собственного ребенка только из-за того, что она не такая, как все. Иногда я просто ненавижу людей за их жестокость, которой они прикрывают собственные страхи. Села на корточки перед натянутой, как струна, девочкой, взяла ее за руку, не обращая внимания на попытки вырвать свою дрожащую ладошку из моей:

— Как тебя зовут, солнце?

— Аньена.

— Вот что, Ань, когда я тут закончу свои дела, то попрошу твою наставницу отпустить тебя погостить ко мне и познакомлю с двумя оборотнями-подростками. Думаю, вы очень быстро найдете общий язык.

— У вас в мире есть разумные оборотни? — Анютка недоверчиво смотрела, нервно теребя себя за косичку.

— Нет, они из другого мира, просто я упросила их родителей отправить этих обормотов учиться ко мне, да и в моем мире гораздо больше интересного, чем у них на родине. Пойдем, нас уже, наверное, заждались, а по пути расскажу тебе про Мелкую и Рыжика.

Я крепко держала Аню за руку, всю дорогу развлекала ее байками про проказы «племянников», и мне было глубоко плевать на ненавидящие взгляды прохожих, на то, что маленькая дикса может напророчить вселенскую засаду или накаркать чью-то смерть. Для меня — она всего лишь ребенок, лишенный детства, и я приложу все силы, чтобы и на ее улице перевернулся грузовик с пряниками.

В этот раз толпы не было, и на крыльце нас встречала миловидная женщина, одетая в традиционную для дикс бирюзовую накидку и дурацкий колпак. Увидев, что мы весело хохочем и шагаем, держась за руки, она кубарем скатилась и, подлетев, испуганно затараторила:

— Простите ее, варрла, она не хотела.

— За что? — выпучило глаза недоумение.

— Она не должна была до вас дотрагиваться. Что мы можем сделать для вас, если Аньена причинила вам беспокойство невольным открытием будущего?

Улыбнувшись, я чмокнула застывшую Нюрку в нос и подмигнула диксе:

— Угостите ее мороженым или сладостями, она замечательная девочка.

Под обалдевшим взглядом я взбежала по ступенькам и, весело насвистывая, пошла искать Чипсу. Не успела сделать и шага, как из темноты вынырнула очередная служительница культа и жестом пригласила следовать за собой. Я вспомнила о настоящих размерах Дома Истины и загрустила. Пребывая в растрепанных чувствах, совсем не обращала внимания, куда меня ведут и какая красота меня окружает. А посмотреть реально имелось на что. Все стены были покрыты фресками, пол выложен мозаикой, на которой плясали разноцветные солнечные зайчики. В воздухе пахло благовониями и со всех сторон доносился мелодичный перезвон невидимых колокольчиков. На душе стало так легко и спокойно, что я начала задумываться, а не обкурили ли меня тут наркотой.

«До чего же ты поганая баба», — тяжело вздохнуло чувство прекрасного.

Ответить не успела, потому как передо мной открыли двери, и я вошла в просторную комнату. На низком диване сидела верховная и листала толстую книгу, лежавшую у нее на коленях. Увидев меня, она улыбнулась и отложила фолиант.

— Спасибо тебе, Дарья, за Аньену, я с радостью отпущу ее погостить в твой мир.

«Ни фига себе, как тут разведка работает», — присело на пятую точку обалдение.

«Кретинка, она же будущее видит, не старушка, а Нострадамус в юбке, можно сказать!» — снисходительно отозвался мозг, явно гордящийся своими нейронами.

— Да не за что, — краснея, выдавила я и зловеще добавила: — А адресок ее родственничков не дадите, очень мне с ними пообщаться хочется.

— Поверь, Даррья, жизнь наказала их, — жестко отрезала она, и мне не захотелось интересоваться подробностями.

— Я думаю, ты проголодалась, и думаю, не откажешься со мной разделить еду, а потом мы поговорим, — уже совсем другим тоном предложила провидица.

«Можно подумать, у нас есть выбор», — просопело беспокойство, которое я всегда испытывала при виде этого божьего одуванчика.

Как ни странно, завтрак прошел вполне нормально. Я даже не пролила на себя местный чай и не уронила бутерброд. Правда, к каше, щедро наваленной в тарелку, не притронулась. После детского сада внедрить в меня даже ложку сваренной на молоке крупы не удавалось еще никому. Прихлебывая довольно вкусный напиток, мы вполне мило общались. Я рассказывала про себя и наш мир, Чипса — про Изменчивый. Вполне светская беседа, только меня не покидало ощущение, что хозяйка пытается прочесть мои мысли. Как будто какое-то насекомое копошилось своими мерзкими лапками у меня в волосах. Бр-р. Наконец мы пересели на диван и, как говорит Сосискин, «заговорили за дело».

Первой слово взяла я.

— Итак, согласно моим прикидкам, за спиной у протеже зла кто-то стоит. Потому как ну не может такого быть, что круче его никого нет и за столько лет его жопку никто не сместил с насиженного места. Следовательно, он или обладает источником неиссякаемой Силы, или дружит, или, что еще хуже, состоит в родстве с небожителем. Поэтому, если мы не узнаем природу его могущества или не отсечем его от чудо-батарейки, все попытки избавить мир от его присутствия будут обречены на провал. Мне надо знать, кто он, что он и как его можно ликвидировать. Надеюсь, у вас кто-то ведет хроники, и в них сохранились упоминания о том, как Наместник тьмы появился. У нас, к сожалению, такой информации нет.

Ну не верю я, что он весь такой вечный и неуязвимый. Наверняка у него есть темные пятна в биографии и слабые места. Да и не почкованием же он размножается.

Дикса прикрыла глаза, а я замерла, ожидая ответа. От того, что она сейчас скажет, зависело очень многое. Если он обычный колдун, нарывший где-то Кольцо Всевластия, это один вопрос. Но если его крышует крутой пахан, то привет комарикам на воздушном шарике. Наконец она «отвисла»:

— Думаю, ты права, Даррья. Мы привыкли к его непобедимости, что не задумывались о ее причинах. Для нас он каждодневное зло, которое присутствовало всегда. Но я поняла тебя и обещаю, что мы пересмотрим наши летописи и попробуем найти ответы на твои вопросы. Но предупреждаю: рассчитывать на многое не придется. Скорее всего, это будут легенды.

— А погадать на него, или что вы там делаете для других людей, можно? — посмотрела с надеждой, сжав кулаки на удачу.

Она отрицательно качнула головой:

— Нет, чтобы заглянуть в его судьбу, необходимо до него дотронуться, но я попробую посмотреть в будущее нашего мира. Не обещаю, что удастся что-то увидеть. Вот уже давно наш мир накрывает плотная завеса, которая мне мешает.

Я прикинула хрен к носу и призналась себе, что нос короткий. Виноваты в помехах, возникших в их информационном поле, были мы с демиурчиками. И даже извинилась на всякий який, кто их, провидиц, знает, а ну как сейчас мне напророчит, что я за Сосискина замуж выйду, а у него психика нежная, боюсь, не переживет такого известия.

Дальше мы мило поболтали вроде бы и ни о чем, но зато я теперь знала о внутреннем устройстве Изменчивого гораздо больше, чем было в досье у Дракона. Напоследок Чипса пообещала связаться со мной в ближайшее время и одарила сплетенным из разноцветных ниток браслетом, который велела носить не снимая и не стирая. Уже в дверях она предложила:

— Хочешь, открою часть именно твоей судьбы?

Я замерла, казалось, даже сердце перестало биться, уж больно заманчивым было предложение, но потом взяла себя в руки:

— Нет, не надо. Иначе мне будет неинтересно жить и трепать нервы окружающим.

ГЛАВА 26

Гуманизм — это когда сначала делаешь контрольный в голову, потом отрезаешь бензопилой конечности, а не наоборот!

Из «Памятки киллеру»

Вернувшись во дворец, я чуть было не попала под раздачу — напоролась на бушующего Сосискина. У него сорвалась жутко важная сделка, и он теперь рвал и метал, требуя срочно расстрелять Наместника.

— Сколько можно сидеть в этой жопе мира? У меня там рушится бизнес, а вы все гузками трясете и думаете, что вам надо делать! Дайте мне полномочия, я переговорю со знакомым прапорщиком, и завтра у нас будет два бомбардировщика! Нет, три! Я даже готов перетащить сюда авианосец, если тут есть лужа подходящего размера! Но я категорически не готов нести убытки!!! Кто мне возместит мои потери, если тут одни голодранцы?

Выслушивать плач Кощея над золотом совершенно не хотелось, и я отправилась к драконам.

Телохранители резались в какую-то интересную для них игру, представляющую собой гибрид «Монополии» и шахмат. Мне обрадовались как родной и с ходу предложили научить правилам. Причина такого энтузиазма открылась через пару минут, когда до меня дошло, что играть придется на деньги. Но если в первую игру в детстве играла, то про вторую знала только цитату из фильма, что ходить надо лошадью. Продув целый золотой, опечалилась, подумала, что за это будет, если пес пронюхает про мое мотовство, затосковала и свалила к себе.

В комнате уселась на огромный подоконник и стала бездумно пялиться на улицу. Пейзаж за окном не радовал, шел снег, а я терпеть не могу зиму. Дома, когда она начиналась, всегда впадала в хандру и считала дни до прихода весны. Я и остров выбрала штаб-квартирой только потому, что там всегда царствовало лето, а если над ним начинало хмуриться небо, бежала оттуда, как жертва от маньяка. И вот теперь мне предстояло хрен знает сколько времени терпеть белое время года, черти бы слопали демиургов с их подковерными играми!

Настроение упало ниже плинтуса. Мне вдруг до слез захотелось повидаться со своей семьей, и плевать, что родственники вскроют мне мозг нытьем про внуков, они моя семья и другой у меня никогда не будет. А потом со страшной силой потянуло на родину. Организм требовал подышать смогом, а душа — мегатусовки в клубе. Но на сегодняшний день в ассортименте были широко представлены: морозный воздух, сугробы по самое не балуйся и королевский обед, грозящий плавно перетечь в очередной бесполезный вечер.

Из депрессии меня вывела мелькнувшая в окне тень.

— А этому козлу что тут надо? — скривилось отвращение.

Ответить не успела — мою левую лопатку обожгло болью. В груди что-то забулькало, и я почувствовала во рту металлический привкус крови.

«Мать, нам воткнули перо под ребро», — пароходной сиреной завыл организм, до которого дошло, что меня только что хотели убить.

В глазах потемнело, и я сползла на пол.

Умирать, я вам скажу, больно, причем не просто больно, а очень больно. Мозг бился в истерике, забыв, что нас с ним грохнуть нереально, и, видимо, поэтому забыл отключить все нервные окончания. Каждая клетка корчилась от разгоревшегося внутри пожара. Сознание уплывало, а обморок, сволочь, не торопился.

Зато торопились мои друзья. Первым влетел Дракон: увидев мою тушку, лежащую на полу в луже собственной крови, он взревел так, что ко мне вместо забытья чуть дядя Кондратий не прискакал. Оранжевая вообще превратилась в статую, застывшую в безмолвном крике. Пришлось выводить народ из комы. Собрав остатки сил, я вымученно улыбнулась и прохрипела:

— Может, кто-нибудь вытащит уже из моей спины эту хрень?

— Да-да, конечно, сейчас, потерпи, — бестолково заметался Владыка, почему-то и не думавший выдергивать из меня горящую огнем железку.

— Дашка!!! — раздался истеричный вопль Сосискина, и в мою щеку уткнулся влажный нос. — Не смей, слышишь, не смей умирать!

— Мучачос, не истери, мы с тобой столько бабла вбухали в наше вечное пребывание на земле, что будет верхом идиотизма сейчас скопытиться. — Из последних сил я попыталась утешить друга.

— Кинжал отравленный. — Это хором заявили Головастик и Кефир.

— Найти того, кто это сделал! — прокричал Ифик.

И тут мне показалось, что у меня вырвали позвоночник, я заорала так, что с балдахина взметнулись клубы пыли — кто-то наконец догадался лишить мою спину своеобразного пирсинга. Как пишут в любовных романах, «меня наконец накрыла благословенная тьма», а над королевским обиталищем разверзся ад. Дальнейшее я знаю со слов очевидцев.

Едва закатила глаза под образа, телохранители начали принимать вторую ипостась, грозя своими отрастающими хвостами и крыльями порушить замок. На подмогу им спешили собратья. Открывались порталы, и из воздуха, как горох, сыпались драконы других миров. В скором времени они заполонили дворец и площадь перед ним. Апофеозом происходящего стал визит стаи последних драконов Изменчивого, прилетевших черт знает откуда. Мое бездыханное тело взяли в кольцо, и родственнички возжаждали крови святотатца, посмевшего ранить их любимую сестренку.

Одновременно с этим маг и гоблин выяснили, что кинжал был отравлен ядом, от которого нет противоядия. До кучи у меня не переставала идти кровь, а отрава проникла во все органы. Исцеляющая магия, щедро вливаемая в меня Кефиром, не действовала по причине моей иномирности, а хирургов тут не было. Нарисовался парадокс — умереть я не могла, но и оживать не хотела.

Дроу и Федор, не дожидаясь приказа короля, взяли власть в свои руки, и придворные под конвоем пышущих праведным гневом драконов строем отправились в пыточные. Сосискин кусал всех подряд и обещал загрызть, если ко мне сейчас не придут на помощь Склифосовский и Бурденко.

Наконец до Дракона дошло, что помочь мне может только Пра. Он срочно метнулся к подруге, та быстро провела анализ моей кровушки и буквально на коленке создала антидот. Всучив Владыке противоядие, лекарства и кровь для переливания, она благословила на хирургическое вмешательство. Оперировали меня Ырк, Норкс и Кефир, медсестрой выступала Тайка. Мало того что эти экскулапы не дали мне наркоз и посреди процедуры я пришла в себя и заорала так, что у одной драконочки раньше времени из одного места выпало яйцо, так у них еще не оказалось подходящих инструментов для ювелирной штопки. Мне банально дали по голове, а Дракон тупо прижег рану огнем. Типа лазером прошелся. Того, кто первым сказал, что огонь драконов целебный, следует сжечь заживо. Кровь-то у меня идти перестала, что-то там срослось и зафункционировало в нормальном режиме, но ожог я получила не слабый.

Закончив меня палить, как неощипанную курицу, эти умники порвали мне все вены, пытаясь поставить капельницу. Увидев, что со мной делают, Сосискин озверел, и пришлось Кефиру колдовать над пострадавшими задницами орка и его дружка-профессора. Они бы еще долго глумились над моим бесчувственным телом, но, к счастью, вампир имел хоть какое-то представление о кровеносной системе и знал, как грамотно втыкать клыки в тело.

А вот дальше начался мой персональный визит в преисподнюю. Меня бросало то в жар, то в холод. Казалось, что внутри течет лава и выжигает внутренности, а через минуту на смену приходил арктический мороз. И все это сопровождалось нехилыми глюками, в которых периодически присутствовали: моя мама с огромным шприцем, Пра с клизмой, папаша Ника с авоськой апельсинов, Сивка с бутылкой самогонки и мой новый испанский дедушка в лихо заломленной соломенной шляпе.

Первый раз я пришла в себя в сумерках. Рядом со мной лежала половинка Сосискина. Почему половинка? Да потому, что от пса остались нос, уши и хвост, а посередине присутствовал хребет с повисшей тусклой шкурой. Почувствовав мое пробуждение, пес открыл мутные глаза, в которых вспыхнула радость, подполз ко мне, уткнулся горячим носом в шею и тихонько заскулил. Сил хватило только потрепать его по голове и растрескавшимися губами прохрипеть:

— Не дождутся, я снова на арене цирка.

Второй раз очнулась глубокой ночью. Организм требовал пить, есть, посетить туалет и почесать спину. Я сделала попытку встать и тут же рухнула на подушку. Рядом раздался хор голосов, радостно приветствующих мое возвращение в мир здравомыслящих. Скосив глаза, узрела драконов и короля с магом. В ногах лежал довольно скалящийся Сосискин с мослом в обнимку, а по периметру кровати застыли сурового вида мужики, весьма похожие на охотников из блокбастера «Хищник».

Сил просить убрать этих монстров не было, поэтому я притворилась умирающим лебедем, которому срочно требуется посетить уголок задумчивости. Мне охотно предложили ночную вазу, но я уже немножко оклемалась и напомнила народу о своем поганом характере.

— А чего памперсами или больничной уточкой не запаслись, Айболиты недоделанные?

— Даша, тебе нельзя вставать, — нахмурив брови, сделал попытку поиграть в доктора Владыка.

— Позвоночник в трусы выпадет?

— А на тебе их нет, — ляпнул Синий и в ужасе захлопнул пасть.

— Так, — обвела всех своим фирменным взглядом, — значит, пока я была без сознания, надо мной цинично надругались? Предупреждаю сразу, кто последний — тот и папа, матерью-одиночкой быть не желаю, бабули не поймут!

— Да как ты могла такое подумать? — Все дружно начали выражать свое возмущение, один только кобель ржал, радуясь, что я действительно пришла в себя.

Полчаса препирательств, взаимных угроз и оскорблений — и вот я, сытая и довольная жизнью, уже выслушивала доклад о текущих делах.

Покушавшегося найти не удалось, зато были выявлены еще два новых заговора и пойман с поличным казначей. Народу, запаниковавшему при массовом появлении чужаков, сообщили, что прибыли союзные войска, правда, не уточнили чьи. Появление драконов списали на официальный визит, типа, они прилетели попросить политического убежища. Кефир бодро отчитался об успехах Избранной, она, дескать, уже отучилась в носу ковырять. Я была искренне рада за нашу избавительницу от ига зла, но мне бередили душу три вопроса: «Сколько времени я провалялась?», «Как там мои демиурчики?» и «Где Головастик, Мечник, Кровавый и Тайка?» Когда задала первый вопрос, ответили, что без сознания я была неделю, а вот на тему остальных двух все упорно не хотели отвечать, переводя разговор на тему моего самочувствия. Естественно, я озверела.

— Мне хреново, у меня кружится голова, слабость, тошнота, ломит все тело, но станет еще хуже, если мне внятно не скажут, где половина моих друзей и что с оловянными солдатиками! Клянусь, как только мне станет лучше, я вам устрою такую счастливую жизнь, что вы будете мертвым завидовать!

— Даш, они все на базе, — отведя взгляд в сторону, раскололся Дракон.

— Ну и чего было молчать? Надеюсь, у вас хватило ума не говорить им о моем ранении? — впилась взглядом инквизитора в его бегающие глазки.

— Мы сказали, что у тебя возникли неожиданные дела.

— Тогда в чем причина уныния? — заныла задница, остро почувствовавшая геморрой.

— У них там ежедневные нападения колдунов и погодные условия, как на Северном полюсе, — одним махом заложил всех Сосискин.

— …(вырезано цензурой), и вы молчали, вешая лапшу мне на уши, что священная корова научилась не вытаскивать козявки из носа, а элегантно выбивать их в носовой платок? — Я даже привстала с кровати от злости.

— Мы не хотели тебя волновать, — заюлила Оранжевая.

— Ты еще слаба, — кинулись подпевать ей остальные.

— Я не настолько больна, чтобы парить булки на пуховой перине, когда мои бойцы там мерзнут и ведут неравные, да-да, что-то мне подсказывает, что именно неравные бои с противником. Короче, Владыка, делай что хочешь, но узор должен сейчас пропустить магию, а ты, Кефир, вешай на меня иллюзию, я хочу лучиться здоровьем.

Не слушая воплей протеста, обратилась к королю:

— Ваше варрлство, пока я не отбыла на свой командный пункт, приведите-ка сюда дорогую супругу, кажется, вам настало время овдоветь.

Не задавая дурацких вопросов, Ифик кивнул головой, а я деловито уточнила у мага:

— Элифир, надеюсь, у вас есть тут детекторы лжи, точнее, ты сможешь определить, говорит человек правду или внаглую врет?

— Под Знаком Правды она не сможет солгать, — пафосно изрек Кефир, и тут же в воздухе вспыхнула кривая загогулина.

Через пару минут в сопровождении дворцовых стражников вошла королева. Мадам отчаянно корчила из себя дуру, не понимающую, с какой радости ее приволокли к одру умирающей. Увидев меня — всю такую живую и почти бодрую, большая любительница групповушки занервничала. Я поудобнее устроилась на подушках и задушевным голосом поинтересовалась:

— Что ж ты, дорогуша, решила меня убрать-то? Мы вроде как договорились, что я молчу о твоих невинных шалостях, а ты ко мне убийцу подсылаешь, нехорошо как-то.

— Не понимаю, о чем ты, — решила она сыграть в Зою Космодемьянскую.

Устало прикрыла глаза, сделала знак магу. Дальше вопросы задавали другие люди, а я задремала. Все-таки действительно была еще очень слаба.

Когда в очередной раз проснулась, не знаю, но мне стало значительно легче. Даже встать смогла самостоятельно, правда, едва спустила ноги с кровати, как подлетел Дракон и отчитал, как девочку, за попытку выглядеть здоровой. Проглотив таблетки, заботливо подсунутые мне драконом, выслушала сведения, которые выбили на допросе из теперь уже покойной супруги Ифика. Все было просто до банальности. Эта курица испугалась, что я ее заложу королю. В душе я ее понимала, жизнь при дворе научила никому не доверять, тем более таким наглым стервам. Вот она и решила подстраховаться и убрать меня. Послала одного из своих любовников (его-то я и видела в окне) и приготовилась горевать по моей безвременной кончине. А чтобы мальчишка никому ничего не рассказал, отравила его, а труп спрятала в подземелье. Одним словом, воплотила в жизнь сюжет примитивного мексиканского сериала. Я страшно огорчилась, когда услышала, что мадам даже не бывшая любовница Наместника и не вражеская шпионка.

Дождавшись, когда крылатый друг закончит говорить, я, сделав жалостливые глазки, заканючила:

— Дракош, а, Дракош, а давай пойдем домой, а? Ну чего я тут, как инородное тело, валяюсь, порчу интерьер?

— Ты, мать, часом не бредишь? Как я тебя полудохлую через портал протащу, ты на ногах-то стоять не можешь! — запыхтел, как самовар, гадский медбрат.

Я посуровела:

— Значит, так, у меня там черт знает что происходит, и я не намерена больше тут оставаться, поэтому зовешь мага, снимаешь с меня защиту, он накладывает иллюзию, и мы отправляемся домой. И не забудь отправить назад своих мордоворотов, которые шлангами в углу притворяются.

— Но Даша…

— Я все сказала: или через пять минут мы оказываемся дома, или чей-то мир лишается всех преференций, а лично ты встаешь на счетчик.

— К-к-какой счетчик??! — прозаикался взбледнувший товарищ.

— Еще не знаю, но подозреваю, Сосискин придумает. — Я была непреклонна, как работодатель, у которого клянчат повышения зарплаты.

— Дрянь ты, Дарья Петровна, не успела оклематься толком, как уже нервы треплешь!

— Совесть-то поимей, правнук черепахи Тортиллы, я и так, считай, семь дней была тиха и недвижна, как могильная плита.

— Лучше бы ты еще столько же пролежала как колода, — пропыхтел большой брат и отправился на поиски Кефира.

Я же попросила Оранжевую помочь мне доковылять до зеркала, уж больно хотелось посмотреть, во что превратилась за время болезни. Увидев свое отражение, в ужасе отшатнулась. На меня смотрел зомби с землистой кожей, провалившимися глазами и заострившимся носом. И это не считая всклокоченных полуседых волос. Посмотреть, что у меня со спиной, не могла, потому что на мне, как корсет, была затянута повязка. Но драконочка меня успокоила, сказав, что шрама видно не будет, мол, Пра дала какую-то мазь, и меня ею мазали каждый день. Дабы не вводить себя в уныние, зажмурилась, да так и стояла с закрытыми глазами, пока Кефир делал из меня майскую розу.

И вот спустя почти десять дней я вернулась в родные пенаты. Как прошел переход, лучше не вспоминать. Хорошо, Дракон открыл портал сразу в мою комнату, и нес меня на руках Синий, иначе я бы просто рухнула в обморок перед детишками. Только из чистого упрямства смогла выйти к народу, предварительно дав разрешение запустить ребятишек в дом. Сама же выползти на улицу не смогла бы и под расстрелом.

Когда в обнимку с Драконом, непринужденно хохоча (кто бы только знал, чего мне стоил этот беззаботный смех и как была напряжена рука друга, обнимающая меня за талию), вышли в гостиную, смех костью застрял в горле.

Передо мной стояли бледные тени тех демиурчиков, которых я знала. Стальные взгляды, бесстрастные лица, расслабленные позы, которые могли обмануть только идиота. Они все повзрослели, а у Кабана и Плюшки даже исчезла их детская припухлость на щечках. Передо мной стояли бойцы, привыкшие ежедневно смотреть в лицо старухи с косой. Я отправляла на бойню детей, а получила машины для убийства. Даже хрупкая Цветочек и эфемерный Гламур наводили на меня жуть своей бесстрастностью.

Ничего не выражающим голосом Кабан отдал приказ поприветствовать командира. Это стало последней каплей.

— Вы что, охренели? Вы чего застыли, как неродные? Я вернулась с политических маневров, а подразделение превратилось в роту деревянных солдат старины Урфина Джюса.

— Это все, капитан? Если да, то нам необходимо заступать на посты: с наступлением ночи колдуны активизируются, и надо успеть занять позиции, — все таким же ровным голосом просветил меня старшина.

«Мать, по ходу, салаги обиделись, что тебя так долго не было», — почесала в затылке догадливость.

Ответить мне не дал Сосискин, в чью голову пришли аналогичные мысли:

— М-дя, никак детишки надулись, что тетя Даша малек подзадержалась по общим делам, а вам тут пришлось чуть-чуть повоевать.

— Не чуть-чуть, а постоянно, — буркнул под нос Лель.

— А ты что, урюк, думал, чай с плюшками постоянно пить будешь?

— Нет, не думал, но можно было вернуться и пораньше, нас тут каждый час атакуют.

— Вот-вот, — поддакнула Мальвина, — пока вы прохлаждались, мы держали оборону. Приходите довольные жизнью и еще имеете наглость спрашивать, что с нами случилось!

— Да ты хоть знаешь, что нам пришлось пережить? — задохнулся от гнева пес. — Дашку…

— Сосискин, не надо. — Я отрицательно покачала головой и сделала осторожный шаг вперед.

Молясь, чтобы мне не стало плохо в самый ответственный момент, выдала тронную речь:

— Я прошу у вас прощения за то, что задержалась, поверьте, у меня были на то веские причины. Но повторюсь, прощу прощения, а не оправдываюсь.

Переведя дух, повысила голос:

— И не хрена мне тут из себя униженных и оскорбленных корчить! Это война, мать вашу, война, и на ней или тебя грохнут, или ты грохнешь. И никто не обязан прикрывать ваши жалкие задницы. Так что берите их в охапку и валите защищать рубежи нашей малой родины. И зарубите на своих аристократических шнопаках — на обиженных один всем известный прибор кладут!

Едва они вышли за дверь, я обессиленно сползла по стеночке. Вокруг меня закудахтали и поволокли мое тельце в спальню. Пользуясь упадком сил, Оранжевая вколола мне лекарство, заставила проглотить пилюлю и улечься в кровать. В состоянии лежа я проводила заседание штаба.

Сначала Зорро, Тайка, Мечник, Головастик и Федор отрапортовали о состоянии дел на фронте. Дело было труба. Не успели солабоны вернуться в лагерь после работы на бойне, как тут же начались магические наезды жаждущих дармовой силы колдунов. И если поначалу нападали по одному, то вот уже четвертый день на приступ шли отряды по десять-двадцать человек. Ребятишкам действительно приходилось туго: помимо постоянных нападений колдунов на улице свирепствовал мороз. С наступлением ночи к холоду и колдунам добавлялись буран и жаждущая свежатины нежить.

Потом слово взяла я. Перво-наперво приказала всем молчать про покушение. Далее поделилась своими выводами о природе силы Наместника и попросила Ырка и Норкса вспомнить, не попадалось ли им на глаза хоть какое-то упоминание об этом гаде. Профессура зависла надолго. Я практически заснула, когда орк, прокашлявшись, осторожно сообщил, что на заре его туманной юности, случившейся аккурат лет так девяносто назад, он прочел одну легенду о прекрасном, но бедном юноше, который отдал свое сердце демону в обмен на власть и богатство.

— На хрена нам этот покрытый нафталином фольклор? — чеша лапой ухо, зевнул Сосискин.

— У каждого народа есть такая сказка, — согласилась с ним память, прекрасно осведомленная о том, как я читала детские книжки, в которых через одну повторялся данный сюжет.

— Легенды не возникают на пустом месте, — неодобрительно качнул головой Норкс, — и невежливо не дать коллеге высказаться до конца.

Ырк благодарно кивнул и продолжил:

— Меня заинтересовал этот рассказ, и я начал искать подтверждение описанным событиям. На это ушло много лет, увы, нигде ничего подобного больше не встречалось. Когда я почти отчаялся, — (в этот момент моя невоспитанность зевнула, потому как мы с ней обе прекрасно знали, что сейчас нам скажут), — то случайно нашел описание одного ритуала — пожала руку своей незримой собеседнице.

Дальше орк пространно пересказал роялистый сюжет. Я скептически заломила брови, Сосискин нахально похрапывал, драконы откровенно скучали.

— Ритуал был проведен в Гнилой пустоши, собственно говоря, после этого то место и стало так называться, — как гром среди ясного неба прозвучали слова Головастика. — Только не было никакого бедного юноши, был некромант средней руки, отчаянно стремящийся к могуществу. И никаких запрещенных книг он не воровал, демон пришел к нему сам.

— Откуда сведения? — тут же оживилось любопытство.

— Гоблины умеют маскироваться, — хмыкнул зелененький.

— Как имя того некрофила? — хрустнула пальцами жажда деятельности.

— Он его моему предку как-то не назвал, да тот, знаешь ли, особо и не настаивал на знакомстве, — скривил рожу шаман.

— Почему же вы столько времени молчали? — простонали ученые.

— А когда кто-то считал мой народ равным своему? Кто бы поверил мальчишке-гоблину? Молчите? — Младший братец вдруг превратился в индейского вождя и обвел всех обвиняющим взглядом. Народ уткнулся глазами в пол.

Чтобы разрядить обстановку, я быстро попросила Владыку отправить кого-нибудь к диксе и Кефиру, сообщить, что нам поведал гордый сын болот.

— Имя, сестра, имя, — напутствовал Сосискин, намекая, что нам позарез нужно знать настоящее ФИО противника.

Ответ мы получили только на следующий день. Итак, мне противостоял единственный и неповторимый варрл Скелифигурр по прозвищу Бездушник. Личность весьма примечательная. Действительно, он был довольно слабеньким некромантом, способным призывать только мелких грызунов. Но неожиданно для всех у парня открылся магический резерв, и он движением бровей заставлял покойников плясать канкан. Талантливый отрок исчез из поля зрения учителей, сымитировав (как стало ясно теперь) свою погибель от рук какой-то свирепой кракозябры. Естественно, никто не связал гибель теперь уже одаренного колдуна с волной смертей его коллег и появлением Темной территории. Все это выяснил Кефир, прошустрив архивы учебных заведений. Дикса же зарылась в их летописи и усиленно искала ответ на вопрос: «А не давал ли кто этому козлу расклад по будущему?»

— Охренеть, ну вот только Скелетона до полного счастья нам не хватало, — присвистнул расстроенный пес, живо отреагировавший на историю агрессора.

«Да пофиг, — отмахнулся авось, — теперь мы точно знаем, что за ним стоит крыша, которую нам придется обломать».

Когда на следующее утро я в валенках, тулупе и пуховом платке при поддержке Синего вышла на улицу, то порадовалась, что на лице у меня на манер ватно-марлевой повязки намотан шарф и никто не увидел выражения моего лица. Кругом зияли воронки, валялись деревяшки, еще недавно бывшие сараем, туалетом и баней. Не имелось лазарета, казармы мальчишек и учебной палатки. Шатающиеся от усталости демиурчики под присмотром бравого прапорщика, в кои-то веки разрешившего надеть на себя теплый комбинезон для прогулок, разгребали снег.

— Отставить, — сорвав шарф с лица, заорало негодование.

— Быстро всем в дом, греться, мыться, есть и спать!

Детишкам не надо было повторять дважды, они шустро покидали лопаты и, чуть не сбив меня с крыльца, кинулись в тепло дома.

Я хотела направиться на поиски запропавших учителей, но не смогла сделать и шагу в своей сбруе. Пришлось телохранителю брать меня на руки и тащить назад. Он помог мне рассупониться и подняться к себе. Ситуация требовала обмозгования. Итак, против нас были дубак, сугробы, куча колдунов и мое состояние здоровья. Ребята здорово вымотались, я ни на что не годилась. Следовательно, предстояло уточнить у Федора, сколько нам еще кормить кровососов, и делать ноги к югу. Попросив все того же Синего найти мне народ, я стала обдумывать очередной коварный план.

К счастью, вампир отыскался очень быстро и порадовал тем, что его сородичи почти накушались и через пару деньков, если колдуны не иссякнут (а что-то мне подсказывало, что они продолжат идти косяками), могут даже впасть в анабиоз. Дождавшись остальных, я изложила свои мыслишки, нашедшие горячий отклик во всех сердцах. Еще бы, морозить задницу и отбиваться от магических атак не хотелось никому.

Следующие пять дней прошли под девизом: «Когда эти сволочи закончатся?» Нас атаковали днем и ночью. Демики и преподы держали оборону, периодически устраивая контратаки за пределами базы, профессура ковала оружие, Сосискин матерился, я скрипела зубами от бессилия. Увы, у меня в руках ложка плохо держалась. Когда попыталась дать очередь из магиямета, мою тушку банально отнесло в сугроб. Хорошо, никто из молодняка не видел сей конфуз. Зато это увидел Дракон и чуть не разорвал меня в клочья за то, что я посмела высунуть нос на улицу.

Шестое утро нас встретило тишиной, которая продержалась до наступления сумерек. Но стоило в небе зажечься первой звезде, как на нас с воздуха напали птеродактили, весьма нехило плюющиеся ядовитой слюной, разъедающей даже камень. Как они смогли прорваться через защиту, не пропускающую никого из живых, думать было некогда. Забор рухнул, и на нас ринулось полчище хрен поймешь кого, не до классификации мне тогда было.

Если бы не драконы, сомневаюсь, что от нас остались бы хоть рожки да ножки. Они поливали противника огнем, не давая ему приблизиться к мягкотелым существам, засевшим у них за спинами. Но все равно, нет-нет да какая-нибудь клыкасто-зубастая тварь прорывалась сквозь кольцо ревущего пламени. Сколько это продолжалось, не знаю, но драконы стали выдыхаться, а монстры и не думали кончаться. Нас брали измором. Вдруг я услышала взрыв, и на моих глазах дом взлетел на воздух и осыпался. Все замерли, и в тишине прозвучало мое сакраментальное:

— Какой мудак это сделал?

— Дорогая, я тоже рад тебя видеть. — Вражеские солдаты расступились, и, верхом на устрашающего вида мохнатой зверюге перед моим взбешенным взглядом предстал единственный и неповторимый Наместник тьмы на земле, его гадское величество Скелифигурр, чтоб ему всю жизнь энурезом маяться!

ГЛАВА 27

Нежданный гость хуже Гагарина.

Марсианская народная поговорка

Спрыгнув с коняшки повышенной волосатости, главная сволочь вальяжной походкой сытого кота направилась в нашу сторону.

«А хорош, стервец?» — томно закатила глазки женская сущность, и я вынуждена была с ней согласиться.

Но потом вспомнила, что Скелетон вроде как враг, и моментом набычилась.

— Вот мы и встретились, таинственная варрла, — поигрывая плеткой, «порадовал» враг номер один.

— Аха, давно не виделись, мучачос, счастлива — караул как, — застенчиво шаркнула ножкой в ответ. — Чем обязана? — Уж если вести светские беседы, так по полной.

— Ну я же обещал, плутовка, что мы с тобой обязательно увидимся, правда, на тебе слишком много одежды, да и на лице…

Не дожидаясь окончания фразы, я, не иначе как с перепугу, опустила на его начищенный сапог валенок сорок пятого размера в блестящей калоше и прошипела, как огнетушитель:

— Только попробуй сказать, что на мне морок, жало вырву и сожрать заставлю, драгоценный.

— А что мне за это будет?

— Не, вы видали, он еще торгуется, — зачесались кулаки, а я усилием воли подавила желание съездить ему по идеальной мордофеле и процедила:

— Останешься с языком, владение иностранным не гарантирую.

Мы стояли друг напротив друга и играли в гляделки, народ застыл в непонятках, из которых всех вывел трескучий голосок Сосискина:

— Я таки дико извиняюсь, но что такой уважаемый человек забыл в нашем суровом краю, где дрова выдают по талонам?

— Пришел добивать, — рыкнул Владыка и сделал попытку хвостом убрать меня с траектории удара.

Наместник оказался проворнее. Мигом подскочил, стянул с моей озябшей руки варежку, галантно поцеловав покрасневшую от мороза ладошку, осчастливил:

— Мне неинтересно сражаться с обессиленными противниками, и я не убиваю умных женщин, а предпочитаю их завоевывать.

Где он предпочитает их завоевывать, было понятно по его самодовольной ухмылке и похотливо заблестевшим глазкам.

— Злодей с принципами, уважаю! — вылезло вперед ехидство.

— Вот если бы у тебя еще была и психологическая травма, так я вообще в тебя влюбилась бы, — добавила от себя.

Судя по его обалдевшим глазам, он не был знаком с трудами старика Фрейда. Пришлось пояснить:

— Все комплексы родом из детства. Может, тебя папа в детстве ремешком порол или соседская девочка высмеивала? Нет? Тогда с чего у тебя мания величия-то образовалась…

Народ пребывал в шоке, я же несла ахинею и молилась, чтобы Кабан догадался раздать всем амулеты. Ну не верилось мне, что вражина пришел чисто поболтать, да и монстряки потихоньку продвигались вперед, беря нас в окружение. Неизвестность начала нервировать, и я повторно задала свой вопрос, только теперь уже в совсем невежливой форме:

— Какого хрена ты приперся, порушил мою лубяную избушку, а теперь оголяешь мне невроз?

— Хотел пригласить тебя в гости. — С этими словами мерзавец схватил меня в охапку и шагнул в открывшийся перед ним портал.

Последнее, что запомнила, это вопль Сосискина:

— Я тебя, падла корюзлая, с того света достану, если с ней что-нибудь случится, ублюдок.

Очнулась моя душенька в классическом логове фэнтезийного злодея. Багровые шторы, багровое покрывало, шелковое, естественно, багровые обои, затянутое бордовой тканью зеркало, чадящие свечи, горящий камин, на полку которого облокотился потрясающий мужик в виде Черного властелина, небрежно попивающего багровое винишко из высокого бокала. Штаны в обтяжку, чтоб весь суповой набор видно было, кожаная жилетка на голое тело, мускулистая грудь с болтающейся на ней подвеской. Меня аж замутило от такого великолепия. Даже сразу и не смогла сообразить, чего мне больше хочется: плюнуть на пол или съесть соленый огурец.

«Мать, а ты вообще-то голая», — нервно хихикнула нравственность, когда я собралась встать и высказать свое «фи».

«Сосискин убьет за потерю кальсон с начесом и теплого белья», — заскулил опыт общения со скрягой мирового масштаба, отчетливо почувствовавший занесенную надо мной карающую лапу. Думать, что будет за утрату казенного имущества в виде верхней одежды, было страшно.

Заметив мои телодвижения, похититель поставил бокал и незамедлительно переместился ко мне в постель.

— Прости, я не знал, что ты так переносишь переходы, — мурлыкнул гад и приложился к моей щечке.

— Стакан налить надо было, — сердито просопела в ответ и отодвинулась от греха подальше. Чего уж тут скрывать, бередил он мне душу, и не только ее. Сама не понимала, что со мной творится: с одной стороны, меня колотило от страха, с другой — я его хотела до трясучки.

«Не иначе как колдует, поганец, — авторитетно заявил мозг и намекнул, что неплохо бы связаться с Эдиком и передать на базу, что со мной пока все в порядке, а заодно узнать, как там у них дела».

Пока я вела сеанс связи (слава богу, все были живы и здоровы, а напавшие монстры исчезли), товарищ Скелетон уже прицеливался к моей груди.

«Не, ну что за манеры? — возмутилась девичья честь, — имени не спросил, а уже практически ноги на растяжку проверяет».

«Секс не повод для знакомства», — хихикнуло в ответ длительное воздержание, за что тут же получило по лбу от неизвестно откуда взявшегося целомудрия.

Я уже вознамерилась рухнуть в обморок и там переждать его приставания, но тут мой взгляд упал на собственные руки.

— Какого хрена снял с меня маскировку? — заверещало бешенство и попыталось вмазать красавчику под глаз. — Ты, кусок безобразия, хоть представляешь, чего стоило ее на меня навесить? Как я теперь в таком виде покажусь своим? Да я тебя в асфальт закатаю за такие фокусы, Копперфильд хренов!

Полномочный представитель зла легко перехватил мои исхудавшие за время болезни руки со следами от капельниц и не сошедшими синяками и, повалившись на подушку, захохотал.

— Я же пообещал, что в следующий раз у тебя на теле не будет даже нитки, а на лице краски. — Закончив ржать, Скелетон игриво подмигнул.

«Глаз бы ему на одно место натянуть, чтоб пожизненным нервным тиком обеспечить», — поджала губы курьей жопкой мстительность.

Я же насупилась и поинтересовалась: они-с всю меня разглядели или еще остались где-то на мне потаенные уголки, до которых шаловливые ручонки не дотянулись, а любопытные глазки не досмотрелись.

— Конечно, всю, — выпятил грудь урод. — У тебя интересные рисунки на теле, я получил истинное удовольствие, когда их разглядывал.

«Тоже мне, тонкий ценитель живописи на прогулке в Эрмитаже», — завозились остатки стыда.

— Что значат крылья на твоей спине? — задал он вопрос и опять ко мне пододвинулся.

— Напоминание о том, что рожденный ползать летать не может! — сурово отрезала в ответ и отодвинулась.

— Ты замужем? — поставил он своим вопросом в тупик и провел рукой по выколотому на предплечье кельтскому узору.

— Сватаешься?

Многообещающе улыбнулся и с подколкой так протянул:

— Возможно…

«Дежавю, — присвистнула память. — Ты опять в койке с мужиком, он разглядывает твою нательную живопись, а ты думаешь, как его спровадить».

«А ты теперь невеста без приданого», — квакнула жаба, и я вспомнила, сколько добрища погибло вместе с моим домом.

На глаза упала кровавая пелена, и с диким воем: «Разорил, гнида казематная!» — я таки вцепилась когтями ему в горло. Лидер партии темных не подозревал, сколько силы может таиться в девушке, потерявшей солидную часть непосильно нажитого. Устав уворачиваться от разъяренной тигрицы, в которую я превратилась, он скатился с постели, и мы стали наматывать круги по спальне. Я орала, как натуральная потерпевшая:

— У меня там только шуб норковых три штуки было!

— Милая, успокойся, я тебе новые куплю, — отбрехивался он в ответ, но скорости не снижал.

— Хомут себе купи, чтобы шея не потела, придурок! Да ты хоть понимаешь, сколько стоили цацки в моем сейфе? Да у тебя денег не хватит со мной расплатиться! Да в твоем гребаном королевстве столько бриллиантов нет, сколько у меня в одном ожерелье было! Ты, взрывотехник косорукий, пожизненно на меня работать будешь без перерыва на обед!

— Дорогая, не нервничай, тебе вредно, ты еще не оправилась от болезни, — вещал он в ответ со шкафа, на который я его загнала.

— Слезай, а то убью! — истерила я и посвещала местного жителя во фразеологические обороты родного языка.

Когда дошла до красочного описания его сношения с нетрадиционно ориентированным гражданином, он ловко спрыгнул и заткнул мне рот ладонью.

«Сейчас нас будут убивать, прощай, подруга», — проскулил инстинкт самосохранения.

— Успокойся, я все верну назад! — улыбнулся гаденыш, явно не принимая мои угрозы близко к сердцу.

Лягнув его по коленке, я вырвалась, быстро сдернула покрывало с постели, завернулась в него и потребовала прям вот сейчас обеспечить себя, любимую, нормальной одеждой и подогнать мои сундуки.

Из одежонки выдали мужской халат (терпеть не могу ходить в мужицких вещах и искренне не понимаю, что сексуального в появлении на кухне утром в майке или рубашке любовника), а потом подвели к пресловутому зеркалу и показали остатки нашей базы.

У меня аж слезы навернулись от того, что я увидела. Среди залитого кровью снега, посреди огромной воронки, оставшейся на месте дома, горел костер, возле которого сидели друзья. На их лица страшно было смотреть. Сосискин так вообще лежал, вытянув лапы, и немигающим взглядом глядел на огонь. Вдруг прям из земли перед всей компанией начали появляться вещи, обувь, манто, женское бельишко и, ура, заветная шкатулка. Пес мигом оживился, что-то сказал, и народ начал выплясывать ламбаду. Жаль, звука не было, да и изображение вдруг пошло рябью.

— Теперь ты успокоилась и мы можем поужинать? — целуя меня в щечку, уточнил Скелетище.

Какой успокоилась! Меня начало знобить от того, что я теперь действительно оценила, насколько мой противник крут. До этого все проявления магии на мое воображение не действовали. Ну подумаешь там, Ырк и Норкс без учета законов физики заставляют оружие стрелять, ну шаманит себе чего-то Головастик, ну Кефир туда-сюда шастает через арки перехода. Так это мелочи. Но вот когда человек, или кто он там есть на самом деле, стоит за моей спиной, а за много километров от него из ниоткуда появляется мое барахло, это вам не в скатерть высморкаться! Да и вообще, пугал меня Наместник своей парадоксальностью. Да только за то, что я ему лицо поцарапала (которое, кстати, уже зажило), он меня убить мог. А супостат смеялся только да амурничать лез. Не стыкуется это как-то с рассказами о геноциде. Эх, заломать бы ему руки, направить лампу, желательно паяльную, в рожу его смазливую, да вытрясти всю правду. Мечты… мечты…

Вся в раздумьях, я под ручку со змеем-искусителем проследовала в столовую. Пока шла, все думала, как мне его допросить на предмет его покровителя и свалить до дома, до хаты. И, как назло, в голове было пусто, словно в винном отделе магазина первого января. Отсутствие информации и мыслей злило, оттого и не заметила, как оказалась сидящей за интимно сервированным столом (пресловутые свечи, винишко, фруктики), но, между прочим, мне хотелось есть, а не, как птичке, клевать виноградник. О чем тут же сообщила с волчьим оскалом.

В ответ хмыкнули, щелкнули пальцем, и в ту же минуту возле стола возникли две миловидные девицы, угодливо склонившиеся в поклоне. Скелетон отдал распоряжение принести еды, предварительно уточнив, чего мне хочется:

— Холодца с горчицей и оливье, но, боюсь, у вас этого нет, посему ограничусь куском мяса и очень надеюсь, это будет не человечина.

Судя по ухмылке, мой босяцкий юмор оценили. Пока обслуживающий персонал метнулся кабанчиком за хавчиком, предложили выпить.

— Мне нельзя, на антибиотиках сижу, — вежливо отказалась.

— Прости, на чем? — последовал недоуменный взгляд.

— Прощаю. На лекарствах, — уточнила и добавила: — Кстати, мне сейчас пилюльки надо пить, и вообще, доктор постельный режим прописал, а ты меня уволок из родного гнезда.

— Думаю, я вполне в состоянии справиться с твоим недугом, — небрежно отмахнулся, явно желая перевести разговор на другую тему.

Ответить не успела — ввалились служанки с подносами, а потом мне было не до разговоров. Правда, прежде чем есть, на всякий случай уточнила, не хочет ли он меня отравить. Успокоили, сказав, что тот, кто выжил после сока итура, может за здоровье не беспокоиться. Спрашивать, откуда он знает про покушение и про то, чем кинжал мазали перед этим, почему-то не хотелось.

Я нацелилась вилкой на отбивную, а хозяин отсалютовал бокалом:

— За тебя, Даррья!

— И тебе не подавиться… прости, не знаю имени.

— Для тебя я Нагринд.

«О как, шифруется типок-то, ишь ты, какую кликуху взял», — хмыкнул мозг, получивший пищу для размышления.

Вполне мило поужинав, мы снова переместились в спальню, где, усевшись в кресла, продолжили беседовать, осторожно прощупывая друг друга, как два боксера, ждущих, кто первым ударит.

Скелетон не выдержал:

— А что ты забыла в моем мире, Даррья?

— Да дома скучно стало, решила с друзьями прогуляться в соседний мир, посмотреть на местные достопримечательности. Кстати, а ты давно знаешь, что мы иномирцы? — сделала ответный ход.

— С первого дня вашего появления. Неужели ты думаешь, что такой маг, как я, мог пропустить появление десяти запертых источников силы?

— Охренеть, — присвистнула про себя и не стала просить называть дату нашей высадки. Если чувак сказал про запечатанные силы демиургов, то у меня не было оснований ему не верить.

— А что ж тогда не попытался отнять эту силу? У вас тут очень широко практикуется насильственное изъятие, — застенчиво опустив глазки, полюбопытствовала.

— Поверь, мне не нужно дополнительное могущество, мне за глаза своего хватает, — небрежно пожал плечами. — Хочешь, уничтожу какой-нибудь город, чтобы доказать?

Резко захотелось покурить, о чем тут же сообщила, предварительно попросив ничего не рушить. Предложили на выбор агрегат в виде кальяна или трубку. Потребовала бумаги, свернула козью ножку — такую инфу следовало перекурить как следует, а не просто дым во рту подержать.

Молча докурила и, плюнув на дипломатию, залупила:

— Слушай, а ты действительно Наместник зла или прикалываешься?

— Если сомневаешься, могу показать темницу или вызвать демона, могу взять завтра с собой в гости к одному зарвавшемуся корольку, вздумавшему не платить дань, могу устроить ради тебя казнь, а потом поднять мертвеца. Для тебя — что хочешь, Даррья, — произнес в ответ ровным тоном.

— Э-э-э-э, а давай вот без крайностей, не люблю покойников, ограничимся демоном.

Когда это я терялась в нужной ситуации, тем более если мужик хвост распустил. Нет, пахана он не вызовет, не такой он и дурак, но надо же посмотреть, каких бойцов может выставить в нашем будущем сражении. А в том, что оно будет, я не сомневалась.

Подал руку, и мы перенеслись в комнату без дверей и окон. Каменный мешок из гладкого камня с пентаграммой на полу. Скелетон попросил ни в коем случае не прерывать его и не двигаться с места. Вспыхнули факелы, звезда налилась кровавым светом, зазвучал его голос, вводящий в транс. Стало жарко, в воздухе начало пахнуть чем-то удушающим. Меня мутило, пот заливал глаза, а демон, сволочь, и не думал появляться. Пробка, что ли, у них там, в преисподней.

Наконец раздался треск, и откуда-то сверху в центр полыхающей пентаграммы рухнул… даже не знаю, как обозвать-то эту Чебурашку. Маленький, волосатенький, носик пуговкой, глазки-плошки, рожки, как у козы ножки, хвостик с кисточкой. Хрень какая-то, а не полноценный житель ада. Почувствовала себя как в детстве, когда мама вместо куклы на день рождения лыжи подарила.

Волосач скорчил морду, Скелетон сделал важное лицо, я зевнула. Нет, ну я там понимаю, что сейчас мужику самооценку ниже плинтуса опущу, но ничего с собой поделать не могу.

— Тебе не страшно? — До чародея широкого профиля дошло, что я не впечатлена.

— Зайчик, к кому в гости приходил пьяный Дед Мороз, тот плюшевых игрушек не боится, — скривилась презрительно.

— Я ничего не понял из того, что ты сказала, но видимо, у тебя в мире водятся существа пострашнее, если ты не испугалась одного из верховных демонов легиона ужаса.

— Мельчает нынче народ, мельчает, вот и под землей, смотрю, кадры не ахти, — посетовала в ответ и нахально состроила глазки выпавшему в осадок рогатому.

Моя мимика не осталась незамеченной, колдун быстро пробормотал что-то под нос, и хвостатый исчез, но на прощанье одарил меня многообещающим взглядом.

— Жаль, а мы могли с ним поговорить на всякие животрепещущие темы, — расстроилось любопытство.

Впасть в уныние нам не дали, утащили назад в спальню. Ох, чувствую, сейчас приставать начнет, а я вот не уверена, что смогу устоять. Пока не начал распускать руки, уточнила, за каким чертом он у нас в лагере беспредельничал. Тяжело вздохнув, раскололся:

— Сначала думал, вы пришли воевать со мной, но, понаблюдав за вами несколько дней, понял, что твои источники силы просто дети, которые ничего не умеют. А потом мне донесли, что они учатся сражаться, да и мои противники что-то подозрительно часто стали встречаться в одном небезызвестном королевстве. Вот я и решил проверить ваши возможности на всякий случай.

— Ну и как, проверил? — уперла руки в бока.

— Да, вы мне не соперники, слишком слабы, с тобой и твоим выводком неумех биться — себя не уважать.

— Даже драконы тебе не авторитет? — выпучила глаза от такой наглости.

— Любого дракона можно убить, Даррья, любого, главное знать, как, — отмахнулся он от меня, как от назойливой мухи.

— А вообще, может, хватит уже болтать?

— Не, ну мне же интере… — Рот заткнули поцелуем.

И опять те же ощущения, которые я испытала, когда целовалась с ним на аукционе. Страх и восторг, страсть и ужас, дрожь по позвоночнику и желание убежать. Умом понимала, что он подонок, а вот тело тянулось к нему. Надо было срочно брать себя в руки, вот только где взять силы оттолкнуть его…

— Отпусти мою женщину. — Подмога пришла оттуда, откуда ее никто не ждал.

Я еще никогда не была так рада появлению Арка. Выскользнула из объятий, повернулась и, обворожительно улыбнувшись, похлопала ресничками:

— Мальчики, только без драки!

— Отойди в сторону, Дарья, — сурово кинул демиург, и в его руках загорелся фаербол.

— Да, Даррья, отойди, — приказал Скелетон и подбросил на ладони шарик не меньше.

«Мать, пора делать ноги», — засуетилась задница, почуяв, что дело запахло керосином.

— Пупсик, может, вызовешь мне такси, а то у вас тут мочилово намечается? — сделала невинные глазки.

Как по заказу, сразу открылись два перехода. Шагнула в первый попавшийся и, обернувшись, погрозила пальцем:

— Арк, это сопли у тебя в носу твои, а не я твоя женщина.

— Скелетон, как тебя там правильно-то, спасибо за хлеб-соль, но, увы, ты тоже герой не моего романа.

И, послав воздушный поцелуй, припечатала:

— Неваляшки, только не поубивайте друг друга, а то я расстроюсь. Грохнуть вас — моя прерогатива!

Вывалилась я аккурат перед костром. Не слушая восторженных воплей, с ходу начала отдавать приказы:

— Собирайте быстро вещи!

— Дракон, открывай портал к эльфам!

— П-п-почему к ним? — прозаикался обалдевший от радости друг.

— Климат тут холодный, а обстановка накалилась, встаем на зимние квартиры к ушастым, надо же нам где-то отсидеться! И давайте в темпе вальса, пока мои женишки за мной не прискакали и под венец не уволокли! Я еще молода и красива для этой галеры!

ГЛАВА 28

Ничего на свете лучше нету, чем поджарить эльфа, как котлету!

Строчка из гимна настоящих орков

Естественно, быстро переместиться к перворожденным отрыжкам звезд нам не удалось. Покажите мне женщину, которая соберется куда-то за пару минут, и я поставлю ей памятник. Ученые наотрез отказались уходить без своей научной литературы, Заумная прикипела душой и телом к своим недобитым баночкам-скляночкам, а юные диверсанты приросли к руинам арсенала. Оторвать Сосискина от разгромленного склада удалось только после того, как я напомнила — за все платит Совет — и намекнула, что под потерю дома можно списать его убытки из-за сорвавшейся сделки. Пришлось драконам работать грузчиками и перетаскивать остатки нашего имущества к границам владений ушанов, дабы на месте разобрались, что нам надо, а что можно временно приныкать.

В общем, оказались мы у места жительства эльфов где-то через час после моего возвращения со свиданки. Едва очутившись на твердой земле, тут же кинулась в кусты, освобождать желудок.

— Что, халява не прижилась? — подколол пес, наблюдая, как меня выворачивает.

— Ты бы в моем состоянии столько раз в день через пространство пошагал, я бы на тебя посмотрела, — огрызнулась в ответ.

— Нет, вы поглядите на эту профурсетку, она там по порталам шастает неизвестно где, но подозреваю, по чужим сокровищницам шарит, а мы с ума сходим! — негодующе тряхнул ушами пес.

Страдальчески закатила глаза:

— Я тебя умоляю, можно подумать, вы не знали, что со мной и где шоркаюсь.

— Кхм-м… вообще-то нет, — раздался голос, а я повернулась и недоуменно уставилась на его виноватую рожу.

— Поясни, что значит не знали? — спросила пока еще спокойно.

— А то и значит, мы не чувствовали тебя в этом мире вообще. Спасибо Эдику, он сказал, что ты жива, но где находишься и что с тобой происходит, мы так и не смогли узнать.

Села на траву и начала дико ржать. Когда чуть успокоилась, смогла выдавить:

— Твою дивизию, я-то думала, вы можете меня выдернуть в любой момент, вот и хамила, и рамсила, а оказывается, вы ни хрена не знали. — И снова закатилась. За эти годы я так привыкла к своему бессмертию и вечной защите драконов, что тупо забыла, как быть простым человеком. И даже покушение не смогло вернуть меня с небес на землю. Я хохотала, как безумная, и никак не могла остановиться. Буйная фантазия рисовала картины, как Скелетон пытается распилить меня на части, а я никак не сдохну. Приступ истерики оборвала хлесткая пощечина, отвешенная Тайкой. Смех застрял в горле, и я поковыляла, аки серая утица, вытирать лицо от льющихся градом слез.

Умывшись снежком, наконец разглядела, куда мы попали. А попали мы в гости к сказке. Я стояла на границе между летом и зимой. Позади меня были ледяная пустыня да сугробы, впереди — зеленеющий лес, над которым ярко светило солнышко. Слышался щебет птичек, а над изумрудной травкой с веселенькими цветулечками порхали бабочки.

«Вот умеют некоторые пристроиться», — скроила мерзкую рожу зависть, и я, как филин, угукнула в ответ, продолжая разглядывать пейзаж.

От созерцания красот оторвало ехидное:

— Может, ты соизволишь рассказать о своих приключениях, Лара Крофт ты наша, пока я тебе гычу не отгрыз? Заодно и отчитаешься, куда дела выданное тебе обмундирование, и не вздумай, убогая, симулировать амнезию или помешательство.

«А, помирать, так с музыкой», — махнула рукой бесшабашность.

«Ты мочи, я отсижу», — перекрестила находчивость.

Ну а я преодолела пять метров до леса и, усевшись на поваленное дерево, начала работать чтецом-декламатором для подтянувшейся компании начинающих бомжей. Во мне явно умер скальд или гусляр. Я картинно заламывала руки, патетически восклицала, брала театральные паузы, одним словом — пересказывала свой поход в гости, правда, с купюрами. Рядом были нецелованные девушки, а я вроде как дама с принципами, молодежь не развращаю, и это помимо моей скрытности.

— …И вот, выпала из портала перед вашим обалдевшими мордами. — Я закончила рассказ.

Повисла тишина, через минуту взорвавшаяся гневным:

— А я так и не понял, куда делись выданные под отчет валенки, тулуп и термобелье? — Кто о чем, а Сосискин о барахле.

— Да погоди ты со своими кальсонами, я не понял, как ты вернулась? — Это уже Дракон тупил.

— Ну… — подмигнула глазом, — я уронила вилку, Скелетон наклонился ее поднять, а я ему как дам по башке канделябром, он отключился.

— А портал ты как открыла? — отличилась умом Тайка.

— Связала, примотала к стулу и давай жестоко пытать, пока он мне переход не открыл, — скорчила рожу, бурно жестикулируя в надежде на то, что майор догадается не задавать при детях неудобные вопросы.

В пылу пантомимы я не заметила, как стянула с головы шапку и скинула с плеч вновь обретенную шубу.

— Я убью его за то, что он с тобой сделал! — услышала гневный вопль Альфонса и тихо выматерилась под нос.

Девицы смотрели на меня с ужасом, Альфик изрыгал проклятия, остальные вьюноши ему вторили, ситуация нервировала. Когда парень подлетел ко мне и начал трясти, как грушу, требуя, чтобы я немедленно озвучила место прописки Наместника, пришлось рявкнуть:

— Остынь, он тут ни при чем.

Салаги требовали ответа, я же усиленно разглядывала свои руки, думая, чего бы соврать.

Заложил меня Сосискин, до сих пор, видимо, остро переживающий потерю овчинной дохи:

— На нее было совершенно покушение. Ранили отравленным кинжалом, она провалялась без памяти неделю, и мы не знали, придет она в себя или нет.

Молодняк потрясенно ахнул, а я погрозила предателю кулаком. В ответ он показал зубы и сердито пропыхтел:

— Будешь знать, как где попало заголяться и вещи без присмотра оставлять.

Душа рвалась кое-кому накрутить хвоста, а вместо этого под обличительными взглядами мне опять пришлось заниматься устным творчеством.

— Почему ты ничего не сказала нам? — обиженным тоном потребовал ответа Кабан, едва я закончила повествовать о своем недуге.

— Потому что вам и так досталось: работа на скотобойне, нападения колдунов, а тут я еще полутруп, — в кои-то веки во мне проснулась честность.

— Все равно, ты должна была нам сказать! — упрямо вздернув подбородок, встала в позу обиженной Бестия.

— Близких людей всегда стараешься оберегать от лишних волнений. — Фраза вырвалась сама по себе.

— А мы для тебя близкие? — с надеждой в голосе уточнила одна любопытная сорока по имени Крыс.

— А ты как сам думаешь? — усмехнулась в ответ.

— Нет, все-таки он ее любит, — как звон набата, раздался мечтательный вздох Цветочка.

— К-к-к-кто? — Я аж поперхнулась.

— Как кто? Наместник, — выдало наивное дитя, и я с хохотом упала с бревна.

Тайка опять подлетела, чтобы отвесить мне оплеуху, но я оказалась проворней. Вскочив на ноги, потрепала наивную девчушку по отросшему ирокезу и выдала ценное указание:

— Цветик ты мой аленький, заведи себе мужика, чтобы в их мужицкой психологии научиться разбираться. То, что ко мне испытывает Скелетон, называется интерес. Я его возбуждаю, как диковинная зверушка, и не более того, — это раз. Два — я задела его самолюбие, и он решил его потешить, затащив меня в кровать. Ни о какой любви речи быть просто не может. Думаю, поимев меня, их гнусность уволокла бы мое тело к себе в лабораторию и разобрало бы его на запчасти. Так что милая, пока я буду разрушать эльфам мозги и портить пищеварение, тебе дается партийное задание — выцепить там себе ухажера, может, тогда ты снимешь розовые очки и взглянешь на мир трезво.

Ребятенок уныло кивнул и пообещал подумать. Я уже было расслабилась, но тут решил выступить Гламур:

— Капитан, нет, правда, мы для тебя близкие?

— Вы стали для меня не просто близкими, а родными. Но если в течение пяти минут вы, жалкие уроды, не соберете свои пожитки и не будете готовы к марш-броску, я для вас открою филиал гестапо! А ну быстро рассортировали свои вещички на нужное и ненужное, ненужное прикопать, потом за ним наших добрых самаритян пришлем. А сами — приняли положение «низкий старт».

Пока детишки шустро перекладывали вещи, ко мне подошел озабоченный Ырк и сунул под нос обгоревшую книгу:

— Даррья, вот этого демона Наместник вызывал?

Пригляделась повнимательней и кивнула.

— Плохо, очень плохо, — запричитал ученый.

— Я тебя умоляю, что такого в этом пучеглазике, что от колебаний твоих поджилок сейчас случится землетрясение?

Он молча подсунул мне другую картинку, и я, как рак, попятилась назад. С иллюстрации на меня смотрел реальный такой демон. Красно-черный мужик с нехилыми рогами, огромными крыльями, буграми мышц, шипастым хвостом и полыхающими злобой алыми глазами. Рисунок был настолько реалистичным, что казалось, будто смотрю на фотографию.

— Это что за ухарь?

— Твой, как ты выразилась, лупоглазик в настоящем виде.

— Пучеглазик, — автоматически поправила и потребовала пояснить, в чем подвох.

Ответ мне не понравился, причем очень. Для перехода демона из их мира в другой требуется истратить очень много энергии — как для призывающего, так и для призываемого. И чем крупнее экземпляр, тем больше затрачивается сил. Иногда призывы заканчивались полным магическим истощением и смертью мага. Не то что демонам жаль каких-то колдунов, но мотаться из мира в мир без оплаты им не по ранжиру. Вот и стали потусторонние сущности принимать маленькие размеры. Так что тот, кого я приняла за мишку Тедди, на самом деле — безжалостный убийца. И если подручные Наместника все такие милашки, то нам в ближайшем времени настанет трындец. Таких красавцев нашими магическими пугалками не завалить, а ведь это не самый главный из демонов, а всего лишь — топ-менеджер.

И тут меня будто током шарахнуло. Схватив орка за руку, я, как безумная, заорала:

— Кто вождь этих краснокожих?

— Пельфагор, — испуганно залопотал профессор, прижимая к груди талмуд.

Чмокнула его в нос и быстренько скомандовала:

— Найди мне способ вызвать его для приватной беседы.

Старичок осел на землю и попытался уйти в астрал. Похлопала его по щекам, ибо не фиг мне тут бездельничать, когда меня очередная гениальная идея посетила:

— Только вот без инсульта, пожалуйста, мне нужен твой закаленный в научных диспутах мозг!

Поднял безумные глаза, уточнил, на кой ляд мне сдался этот маньяк.

Вот точно говорят, что порой гении, как дети, наивными бывают. Другой бы давно понял, что Пифагор и есть крыша Наместника, а этому пришлось на пальцах все объяснять. Вот что значит не читать детективы и не играть в компьютерные игрушки — никакой тренировки серого вещества!

Поняв, для чего мне требуется демон, Ырк посетовал на отсутствие информации по данному вопросу, типа, такие вещи хранятся в секретных фондах библиотек.

— Значит, потрясешь эльфов на предмет запрещенной литературы и подпряжешь к работе Элефира, — сурово отрезала и поскакала хвастаться Дракону с Сосискиным, какая я умная.

Выслушав мои соображения, Владыка долго крутил у виска, а пес поливал меня от души:

— У нас в семье вроде идиотов не было, на лестничной клетке, насколько я помню, проживают вполне интеллигентные люди, так что на соседа не погрешишь. Отсюда вопрос: в кого ты такой умственно отсталой уродилась?

Дракон ему вторил:

— Вот зачем тебе сдалась эта машина для убийства?

— Попробую договориться лишить Скелетона поддержки, — мило улыбнулась и прикинула, успею убежать в ближайшие кусты или нет.

То, что два приятеля мне ответили хором, вырезано цензурой. Когда они закончили меня материть, летающая керосинка поинтересовалась, в курсе ли я, что демонам надо вообще-то платить, и желательно собственной душой, периодически принося кровавые жертвы.

— Не кипешуй, — отмахнулась, как от зудящего над ухом комара, — душа останется при мне, а в качестве жертв я ему только тараканов могу предложить. Мне главное его выцарапать из норы, а дальше разберусь по обстановке.

Дракон сделал последнюю попытку воззвать к моему разуму:

— Дашк, а если ты ошибаешься, и Пельфагор совсем не тот демон, который тебе нужен? Ты хоть представляешь, сколько существует миров и измерений, где живут демоны?

— Если я лажанусь и он не тот, кто мне нужен, попробую через него выяснить про покровителя Наместника. Рано или поздно я все равно это узнаю, вопрос времени. Но пока мы не вычислим серого кардинала, соваться к Скелетону бессмысленно. А теперь, други мои, пойдем к остроухим, как говорил Карлсон, будем их низводить и курощать.

Не успели мы ступить под сень священных баобабов, как ко мне подошли гоблин, дроу, вампир и наемный убийца. Потупив глазки, четверка попыталась отмазаться от посещения сладкоголосых, божественно прекрасных вегетарианцев. Дескать, у них с эльфами классовые разногласия. Но не тут-то было.

— Да я сама их с детства ненавижу, и что теперь? — встала в позу моя искренняя нелюбовь к перворожденным.

— Даррья, они нас не выносят, — попытался надавить мне на психику Мечник.

— Их проблемы, я вот вообще специально не красилась и не переодевалась, чтобы побольше оскорбить их изысканный вкус, — пофигистски пожала плечами.

— Да мы поубиваем друг друга! — простонал гоблин.

— Значит, популяция длинноволосых хиппи сократится. — Я стояла насмерть.

Досадливо сплюнув, оппоненты светлых оставили меня в покое.

Только перевела дух, как подкрались два неразлучных друга и потребовали рассказать правду: как мне удалось смыться от Скелетона. Пришлось нехотя излагать про Арка. Как ни странно, неугомонная парочка впервые благосклонно отнеслась к демиургу: чувак помог мне спасти тело от надругательства и их нервные клетки от преждевременной кончины. Потом подошла Тайка и поинтересовалась, а долго ли нам еще пилить до места дислокации ушастиков. Ответить я не успела: с близстоящих деревьев, как переспелые кокосы, посыпались эльфы. Приземлившись, они нацелили на нас луки, а вперед вышел худосочный пепельный блондин. Приняв позу начальника, он писклявым голосом проехался по моим барабанным перепонкам:

— Назовите себя и покажите грамоты, дающие вам право войти в Священную рощу!

«Калики мы перехожие, а документы на вокзале свистнули», — буркнуло раздражение.

— Не, ну офигеть, и тут уже менты паспорт и регистрацию спрашивают, — с полоборота завелся Сосискин, донельзя разозленный пешим переходом.

И тут случилось то, что должно было случиться: остроухие увидели развеселую четверку, и тут же в нее полетел рой стрел. Одна воткнулась в плечо Лелю, вторая напрочь застряла в бедре Плюшки. Инстинкты сработали в моих солдатах будьте-нате! И вот тогда мои детишки показали, на что способны разозленные демиурги. Не зря же я столько времени с ними мучилась!

Это было избиение младенцев. Может, там эльфы в стрельбе и круче Робин Гуда, а вот в драке они дилетанты. Мои ребятишки кинулись на них коршунами и наваляли звездюлей на раз-два. Старшие товарищи стояли в стороне и наслаждались представлением.

Вид избитых зазнаек навсегда будет запечатлен в моем черном сердце. А беззубого эльфа я вообще во всех ракурсах сфоткала. Лишний компромат еще никому не вредил.

— Что тут происходит? — раздался гневный крик, и на сцену вышел еще один ушастик.

Судя по немереному количеству рюшечек и оборочек на одежде тошнотно-розового цвета, это была шишка.

— Мои твоих бьют, — совершенно честно ответила подлость, с умилением глядя, как Бестия, намотав на кулак волосы одного смазливого блондинчика, долбит его лбом об землю.

— Немедленно прекратить, — топнув ножкой в замшевом казаке, заверещал стрекозел.

Эльфы замерли, как на паузе, но моим-то бойцам команды никто не давал. Никто и не подумал перестать отвешивать плюхи, вот что значит выучка!

Розовый фламинго помянул чью-то мать и потребовал остановить побоище. Я и не подумала: терпеть не могу, когда со мной говорят в приказном тоне. Минут пять он костерил нас на чем свет стоит, даже замахнулся на Федю, за что получил красивый апперкот и надолго затих в кустах.

Вытащил его из кустарника Дракон. Отряхивая запачканный костюмчик, он по-отечески журил спесивого дурака:

— Ну что ж ты прям как маленький. Надо было просто вежливо попросить, а ты командовать начал.

— Никогда эльф ничего не будет просить у простой смертной девки!

Я аж подскочила от такого хамства и подхватила с земли валяющуюся палку. Кажется, настало время кое-кого поучить вежливости.

— Ну это ты зря, я вот дракон, и то с этой, как ты говоришь, «простой смертной девкой», связываться не рискую, — заметив мой маневр, усмехнулся Владыка. А вон видишь, рядом с ней маленький зверь?

Разряженный павлин кивнул своей растрепанной гривой с застрявшей в ней листвой.

— Так вот, он кошмарит половину обитаемых миров — внешность обманчива, ушастик. Поэтому заканчивай капризничать, пока она тебе ребра не пересчитала, и давай, веди нас к своему правителю.

От этих слов остроухий аж подпрыгнул и завизжал, как поросенок:

— Никогда, слышите, никогда в наш Лес не ступят эти грязные (кивок в сторону Кровавого и прочих). — И он задохнулся от возмущения, так и не сумев подобрать правильных слов.

— В отличие от тебя, они чистые, — добродушно усмехнулся мой приятель и по-дружески хлопнул дитя природы по плечу. Отчего хлипкое дите рухнуло на колени.

Оставив кряхтящих эльфов утирать разбитые рожи, мы отправились на поиски их стойбища, ну или где они там в своих шалашах живут. Через какое-то время нас нагнали, пристроились в хвост колонны и начали активно делать вид, будто конвоируют. Пришлось мне популярно объяснить, что вести себя так не надо (пинками выгнали их в голову отряда, предварительно отобрав луки).

Час блуждания по лесу, больше напоминающего продирание через сельву Амазонки, и перед нами предстал их город. Все как описывают в книжках. Огромная поляна, в центре которой, как прыщ на лбу торчал здоровенный мэллорн (по сути — фикус-переросток), рядом в хаотичном порядке стояла аллея таких же генно-модифицированных деревьев, на которых, как гроздья бананов, висели ульи, из которых на нас с ужасом смотрели эльфы. Нет, ну я знаю, что непрезентабельно выгляжу, но зачем же сразу в обморок падать-то? Навстречу нам спешила делегация встречающих, вооруженная кольями. Шучу, мечами. Позади них, как и положено генералу, не спеша шел высокий эльф с серебряным обручем на лбу, посередине которого сверкал приличного размера камешек.

— Да что ж сегодня за день-то такой, — заныл организм, припомнив сражение с приспешниками Наместника.

Недавняя сцена опять повторилась: кто мы, что мы, как посмели, и т. д. и т. п.

Нарочито медленно я достала зажигалку, долго и со смаком крутила колесико «Zippo», а потом, задумчиво глядя на огонек, соизволила ответить:

— А тебе разве не сообщили о нашем прибытии?

— Да как ты смеешь так разговаривать с правителем Рассветных эльфов (далее последовало непроизносимое имя, его я запомнить не могла, в память врезалось только то, что начиналось оно на букву «А»), — вякнул какой-то умник.

За что тут же получил от окропляющего их святыню Сосискина:

— Она и не такое смеет, сейчас вы ее достанете, и Дарья Петровна вам продемонстрирует все грани своего характера.

— Кощунство! Святотатство! Казнить! — раздался хор голосов, после того как пес демонстративно закопал задней лапой хорошо политую землю.

— Ты посмел осквернить мэллорн! — задохнулся от гнева Автопром (а что, надо же мне этого Леголаса как-то называть, а Логоваз вроде как уже занят).

— Вот если бы я по-крупному тут сходил, тогда еще можно было о каких-то претензиях говорить, а так я просто пометил территорию, где теперь жить буду, — нахально осклабился пес, всем своим видом показывая, как ему глубоко плевать на грозные вопли.

— Убить, — повелительно махнул рукой правитель.

— К бою, — гаркнула Тайка, и перед ногами эльфов прошлась очередь из магияметов.

Остроухие застыли как вкопанные.

Для закрепления воспитательного эффекта драконы наполовину превратились в ящеров, а Мальвина прицельным броском стилета срезала у особо говорливого товарища перо, торчащее из замысловатой прически. В воздухе запахло очередной дракой, а мне так хотелось просто вытянуть на каком-нибудь диванчике ноги и опорожнить мочевой пузырь. И, судя по сдвинутым коленкам большинства моих друзей, их занимали те же мысли.

Побоище остановил Ырк. Протиснувшись вперед, он практически упал в реверансе и разродился речью. Я таких витиеватых оборотов никогда в жизни не слышала. С кем он только не сравнил Автопрома и всех присутствующих. Да любой пиарщик удавился бы от зависти, прослушав получасовое выступление. И это было только приветствие. Далее орк попытался узнать, все ли спокойно в эльфийском королевстве, но мне надоели эти китайские церемонии, и я невежливо прервала очередной комплимент:

— Голубчик, а может, нам наконец покажут комнаты, где мы будем жить, а? А пока мы станем приводить себя в порядок, распорядитесь об обеде. А чтоб вам не скучно было ждать, пока мы чистим перышки, старина Ырк просветит вас о наших скромных персонах. Кстати, советую связаться с королевским магом Элифиром, чтобы, так сказать, он дополнил кое-какую информацию о нас.

Старикан аж поперхнулся от моей невоспитанности, а ушастый страдальчески закатил глаза. Нет, ну а чего он хотел? Я черт-те сколько времени не спала нормально, устала как собака, у меня Плюшка и Лель подранены. А они тут все кота за яйца тянут. Кто-то за спиной опять зашипел на ухо о моем хамстве, развернулась, дала кулаком в район глаза. Удар так себе вышел, все-таки я после болезни. После чего рявкнула:

— Если вы такие тупые и не понимаете, что дамам, и не только дамам, требуется срочно уединиться, то я прям сейчас при всех повторю то, что сделала моя собака!

Угроза подействовала. Владыка соизволил отдать приказ проводить нас в гостевые дома. На мою радость, идти было недалеко, и буквально через пару минут, впихнув Оранжевой в руки Сосискина, я захлопнула дверь в довольно милой избушке. К счастью, мотель не располагался на ветке и был оборудован вполне нормальным сантехническим комплексом. Все-таки писать на людей сверху было бы явным признаком дурного тона.

Я быстренько разделась, плюхнулась в небольшой бассейн, заменяющий в местном люксе ванну, и позволила себе расслабиться. Горячая вода приятно ласкала ноющую спину и массировала гудящие ноги. Вот только изгнать из моей головы пульсирующую боль никак не могла. Слишком много всего сразу свалилось на такую хрупкую, практически оранжерейную девушку, как я.

Прикрыв глаза, думала, как мне найти слова, чтобы убедить Автопрома выделить нам кандидатуру в женихи Избранной дурочке. Ей в принципе любой сгодится, даже самый завалящий, главное, чтобы волосы поблондинистее были, глаза поголубее, кожа побелее да кости потоньше. Но народу-то нужен прынц на белом коне, да с хорошей родословной. А правитель просто так своего младшего братишку не отдаст, вон даже на встречу с нами побоялся мальчонку брать. Ну и что мне ему предложить взамен? Денег? Насколько знаю, они вроде как не корыстны. Семена петрушки? Кому она тут нужна. Личного дракона? Так я друзьями не торгую.

Из омута депрессивных мыслей меня вырвал голос Арка, чтоб ему три дня икалось:

— Тебе нельзя долго сидеть в воде, рана может открыться.

— Ты хоть бы стучался для приличия, может, я тут зону бикини скребу опасной бритвой. Вдруг перепугаюсь и ненароком точку G отрежу? — лениво подняла глаза и с укоризной посмотрела на навязчивого поклонника.

— Даш, не ерничай, а давай вылезай, — глянул взглядом побитой собаки, а морда-то целая. — А спинку потереть? — уточнила ехидно так.

— А по заднице мочалкой? — совсем обнаглел.

— Ну Арк, тебе что, сложно? — проканючила, как ребенок.

— У тебя совесть есть, ты что, меня вообще за мужчину не считаешь? — возмущенно надул щеки.

— Считаю, конечно (вру безбожно), но просто у меня правда сил нет, а ты вроде как все мои интимности уже сто раз видел, чего теперь стесняться. Давай вон бери мыло и работай, а я представлю себе, что ты евнух-мойщик в турецкой бане.

Короткий смешок, Арк протянул мне руки, помогая подняться, и я, блаженно прикрыв бесстыжие глаза, позволила его дрожащей пятерне елозить по спине. От его прикосновений перестало покалывать рану, исчезла заноза в висках, тело начало наполняться силой. Я мурлыкала, как кошка, но тут чья-то шаловливая ручонка переместилась в район пятой точки. Такой вольности стерпеть не могла:

— А вот остальные части тела я, дружок, помою сама! — рыкнула и, вырвав мыло, указала пальцем с облупленными ногтями на дверь. У демиурга было такое обиженное лицо, что я не выдержала и расхохоталась.

— Стерва, — бросил их величество надутая мышь и гордо удалился.

Домывалась самостоятельно. Вышла из воды и, глянув на свое отражение в зеркале, захотела его разбить. Нет, я, конечно, немного оправилась после болезни, но все равно выглядела не айс — одни седые пакли вместо стильной прически чего стоили. Замотавшись в полотенце, выползла в спальню и стала искать глазами своего банщика. Нашелся он сидящим возле окна с весьма злобным выражением лица. Подойдя вплотную, я легонько взъерошила ему волосы, а потом нагло поцеловала в щеку.

«Ты чего творишь, поганка? — заорала совесть. Он тебе безразличен, так чего ты ему душу бередишь?»

«Отвали, честная ты наша, — заверещало кокетство, — девочка сто лет ни с кем не флиртовала, пусть развлечется!»

«Да он ее за такие развлечения в бараний рог свернет!» — заорал инстинкт самосохранения.

Я же, сделав жалостливые глазки, озвучила чисто женскую просьбу:

— Арк, а ты не мог бы поработать моим стилистом?

Он грязно выругался. Я шмурыгнула носом. Он нахмурился, я попыталась выдавить одинокую слезинку, которая согласно сюжету должна была, как хрустальная капелька, скатиться по моей щеке. Влаги в глазах не появилось, зато почувствовала, что у меня закладывает нос и в скором времени потекут сопли.

Арк посопел для приличия пару минут, а потом, ворча, что меня еще в детстве надо было удавить, начал водить надо мной руками. Под воздействием магии волосы потемнели, синяки по всему телу пропали, в нужных местах появились округлости, причем в некоторых местах они стали явно больше, чем были до этого, о чем я не преминула сообщить:

— Мне кажется или у меня грудь чуть ли не на два размера увеличилась?

— Не кажется, — усмехнулся поганец.

— Возвращай все назад, мне лишнего не надо, и вообще, чем бюст накачивать, целлюлит бы лучше убрал.

— Нет его у тебя, а грудь трогать не буду, мне так больше нравится!

— А кто тебе даст-то ее трогать? — шутливо щелкнула ему по носу и стала рассматривать свой отреставрированный вид. Все было просто супер. Остались мелочи: прилично одеться, нацепить пару кило драгоценностей — и можно было спокойно идти вскрывать эльфам мозг. Но перед этим предстояло сделать еще одно дело.

— Спасибо тебе за то, что спас меня, — не хотелось этого говорить, но мама учила быть благодарной.

— Не за что, ниалия, для тебя я готов на все.

— Ну на все это ты, пожалуй, загнул, хрен ты добровольно согласишься признать мою победу!

— А ты будешь довольна такой победой?

— С ума сошел, конечно нет, я все еще мечтаю надрать тебе задницу, яхонтовый мой!

Засмеялся в ответ, а потом поцеловал мне руку и подтолкнул к двери:

— Отправляйся, тебе пора, сюда идут за тобой. И пожалуйста, не занимай вечером спальню, нам надо поговорить.

— Заметано, ты мне во всех подробностях расскажешь, как вы там со Скелетоном помахались.

Уже на выходе я повернулась и, показав язык, нахально усмехнулась:

— А вот мыслишки на тему поскрипеть кроваткой советую выбросить из головы!

ГЛАВА 29

Я мстю и мстя моя страшна!

Авторство неизвестно

Увидев меня, выходящую из дома с заметно увеличившимся бюстом, Сосискин присвистнул:

— Ты чего, мать, на старости лет решила детство вспомнить и не нашла ничего лучше, чем в лифчик ваты напихать?

— Чтоб ты знал, я папины носки шерстяные запихивала туда для увеличения объема! — презрительно бросила в ответ на наезд.

— Что, совсем прыщи были? — решил выступить Дракон.

— Еще слово на тему моей резко выросшей груди, и я начну громко интересоваться, не тянут ли тебя в полете вниз булыжники под хвостом! — огрызнулась в ответ и стала наслаждаться цветом лица умника.

— Вот так, друг, тема бюста и останется нераскрытой, — делано вздохнул пес, за что тут же получил от меня такой красноречивый взгляд, что поспешил спрятаться за спиной чешуйчатого гада.

Заприметив группу моих товарищей, с чисто гастрономическим интересом рассматривающих отчаянно трясущегося эльфа, я решительным шагом направилась вносить свою лепту в его нервный срыв.

— А что, бесстрашный стрелок сигарет, есть в вашем кишлаке достойные меня объездчики ослов? — положив руку на плечо, интимно мяукнуло на алеющее ухо мое нездоровое любопытство.

От этих слов ушастый чуть не подпрыгнул. Испуганно прижав ручки к груди, оно отрицательно замотало головой и заблеяло, что нас ждут в Доме Торжеств.

— Веди, бесстрашный гардемарин, — игриво ущипнула его за впалую щечку проказливость.

Мои все заржали, а великосветская кокотка Мальвина томно положила свой пальчик в рот и стрельнула глазками. Бедолага, узрев сей провокационный жест, споткнулся на ровном месте и пропахал пару метров чернозема.

— Ну что ж ты под ножки-то не смотришь, отрок? — забасил Кабан и сделал попытку поднять пострадавшего с земли. Но не тут-то было. Увидев надвигающуюся на него гору, остроухий пискнул и, как кузнечик, скаканул куда-то в сторону.

— Ты куда, Одиссей, от семьи, от детей? — крикнул ему вслед Сосискин, придавая тем самым бегуну ускорения.

Пришлось нам самим искать местную харчевню. Вернее, пришлось орку вспоминать, где она тут была в его прошлый визит. С грехом пополам перепугав половину ушастого населения, мы ввалились в общественную столовку. Узрев поле битвы, я сразу просекла, что эльфы решили нас красиво опустить. На нашу компанию смотрели, как на дикарей, посмевших испортить воздух в высоком обществе.

Не успела открыть рот, как старшина отдал приказ:

— Задавить манерами!

Смысл команды дошел до меня буквально через пару минут. Если в зал входила толпа гопников, то за стол садились демиурги. Отточенные движения, плывущие походки, на лицах застыли вежливое равнодушие и снисхождение.

Хозяева явно намеревались ткнуть нас мордами в салат, но сами сели в лужу. На фоне детей творцов миров эльфы тянули на слабую троечку. Я-то привыкла к неземными лицам своего выводка, а вот для снобов вид настоящей красоты, до этого скрывавшейся под следами копоти, стал настоящим открытием. Утонченные длинноволосые эльфийки, несмотря на струящиеся гривы, смотрелись простушками на фоне моих коротко стриженных девиц. Мужская часть сладкоголосых чахликов с интересной бледностью (по мне — так трупной) значительно проигрывала загорелым, накачанным ребятам, небрежно поигрывающим мускулами. А уж когда детишки показали плечики с татухами, поражение стало полным. Куда там знаменитой переливающейся эльфийской ткани до магических наколок. Так, стоп. Откуда у всех татухи? Я вроде не помню, чтобы давала разрешение на такое дело! Ну ладно, Крыс и Кабан — им можно, но кто сказал, что остальным дозволяется козырять?

Итак, что мы видим. У Плюшки — милая зверюшка, напоминающая играющего со своим хвостом котенка, через мгновение превращается в стоящую на задних лапах зверюгу с оскаленной пастью. У Заумной — змея, обвивающая чашу с лекарством, меняющаяся на раздувающую капюшон кобру. У Мальвины — девочка-куколка хлопает глазами, а потом резко выбрасывает вперед руку с кинжалом. У Бестии — крошка-фея, трансформирующаяся в ведьму на метле. У Цветочка — предсказуемо, цветочек, оборачивающийся росянкой. Лель — замысловатый музыкальный инструмент, легким движением превращающийся в нехилый ствол. Альфонс — смазливая мужская рожа, через секунду становящаяся скалящимся черепом. Гламур — перстень с россыпью камней, перетекающий в угрожающего вида кастет. И у всех татушки — в обрамлении надписи, судя по всему, ставшей девизом моих бойцов: «Сдохну, но не прогнусь». Заметив мой взгляд, на меня с вызовом уставились восемь пар глаз. Типа: «Только попробуй что-то сказать». Украдкой показала кулак, получила в ответ довольные улыбки. Но веселье быстро угасло при взгляде на блюда из сегодняшнего меню.

Ничего не могу сказать — столы ломились от еды, но среди тысячи и одного салатика, миллиона пирожков и пирожных величиной с грецкий орех, тарелок с разнообразными гербариями и блюд с фруктами нигде не валялась даже шкурка от колбасы! Желудок попытался взвыть, но быстро заткнулся, не найдя поддержки у коллег по несчастью, и уныло начал переваривать листик какой-то травки, царственным жестом отправленной мною в рот.

Если перворожденные ждали скандала, то они жестоко обломались. Мы преподали им урок этикета, все же не зря мама учила меня орудовать вилкой и ножом! Да что там я! То, как демики вкушали силос, достойно описания в стихах. Ни одной эмоции, выражающей недовольство! Ни одного лишнего телодвижения типа: «Будьте любезны, передайте соль и вон ту миску». Против поистине королевских манер демиургов эльфы выглядели жалкими провинциалами. Они с надеждой глядели на гоблина и прочих, но Головастик чинно вкушал веточку зеленушки, а Кровавый благопристойно тянул компотик из бокала. Даже отпетый скандалист Сосискин, закатывающий истерику при малейшей угрозе для своего пуза, на этот раз страдал молча. Он аккуратно слизывал с крошечной тарелочки варенье из лепестков местной розы и мило отказывался от добавки.

По окончании суровой монастырской трапезы Автопром закатил пространную речь. Если из нее выкинуть все витиеватые обороты, то общий смысл сводился к одному: чего вам тут у нас надо? Я была не столь сильна в цветистом мозгоблудстве, поэтому быстренько озвучила наши пожелания. Просила моя наглость всего ничего, а именно: предоставить нам приличного размера полянку подальше от начальства, где мы могли бы спокойно жить и тренироваться; не мешать нашему свободному перемещению через порталы и выдать Федору пропуск на беспрепятственные вход и выход. Все остальное я хотела бы обсудить с правителем тет-а-тет, ибо нефиг некоторым хорошо слышащим уши греть на сепаратных переговорах. Едва закончила говорить, как Дракон многозначительно кашлянул. Виновато хлопнув себя по лбу, «обрадовала» присутствующих сообщением, что завтра к нам добавятся ведьма с домашней нечистью и больной метаморф. А еще мы будем палить костры и жарить на них мясо.

Повисла мхатовская пауза, через минуту взорвавшаяся криками негодования. «Трупоеды!» — самое мягкое, что мы услышали в свой адрес. Нам вспомнили все: и избиение стражей границы, и хамское поведение, и внеплановую поливку мэллорна. Хорошо, что хоть не пришили убийство Кеннеди.

Остроухие, пользуясь моим молчанием, костерили нас почем зря. Знающий меня народ, как более опытный, начал потихоньку продвигаться на выход. Я дала любителям природы целых пять минут, чтобы выговориться. Я же не сволочь, понимаю, что у них сегодня было серьезное потрясение. Как только лимит времени истек, грохнула кулаком по столу и заорала:

— А ну, быстро захлопнули варежки, пока кишки не простудили, пни ушастые!

Могу спорить на что угодно, еще никто и никогда так не рявкал на детей леса. Особо впечатлительные вознамерились упасть в обморок, смельчаки потянулись к оружию.

Заметив это дело, я многозначительно цокнула языком:

— Не советую даже дергаться, положу всех нафиг!

А потом встала из-за стола и пошла резать правду-матку:

— Вы, сборище надутых дебилов, возомнивших себя пупами земли! Кто вам дал право осуждать других за их образ жизни или гастрономические пристрастия?

— Мы перворожденные! — выпятил грудь какой-то хрен с горы.

— Вы чванливые дураки! — рыкнуло в ответ мое неприятие заносчивости. — Дракон, подскажи мне, кто в этом отсталом мире может претендовать на пальму первенства?

— Гноявка обыкновенная, — зевнул Владыка и нехотя пояснил: — Это такое земноводное, типа лягушки, только еще противнее. Кто не верит, могу сказать, куда ваши старейшины запрятали Книгу Жизни.

Некоторые из присутствующих тут же уныло повесили уши. Видать, в этом талмуде на них хранился нехилый компромат. Но уйти в тину народу не дал пес, решивший отыграться за свою вынужденную диету.

— Ой, не могу, эльфов даже квакушки опередили, — оглушительно заржало их наглючество.

— Не позволю порочить светлое имя Детей Рассвета! — выкрикнул с места какой-то седовласый пенсионер.

— А внуку жабы слово не давали, — показал язык хвостатый провокатор.

При виде начинающегося беспредела Автопром приподнял высокородный зад со стула и попытался открыть рот. Но не тут-то было. Я оказалась зла как никогда и желала выплеснуть весь свой негатив по отношению к эльфам, который накопился у меня еще со времен работы в издательстве.

— Теперь, когда вопрос о вашей исключительности снят, позволю себе кое-кому напомнить о долге.

— Им хана, — авторитетно гавкнул Сосискин, — если она заговорила высоким стилем, точняк размажет по стенке.

Я не стала обманывать ожидания публики.

— Вы сейчас сказали много теплых слов в адрес моих друзей. Вас послушать, так мы не достойны того, чтобы жить. Только вот почему-то такие отбросы, как мы, пошли вытаскивать из Лесного урочища рабов, среди которых оказалась одна из вас. И вместо того чтобы поблагодарить за спасение, она полила нас помоями, приняв, видимо, тех, кто ради нее рисковал своими жизнями, за дерьмо. Я вот чисто для себя хочу понять — вы все поголовно быдло или среди вас все же есть нормальные? Молчите? Тогда, может, ответите на мой предыдущий вопрос: что дает вам право считать себя выше других? Острые уши? Проживание на лоне природы? Труднопроизносимые имена на зубодробильном языке, которые нормальный человек не в состоянии воспроизвести? Смазливые рожи? Или, может, вы все поголовно крутые волшебники, искусные воины, великие полководцы или опупенные лекари? Что? Тоже не попала? Среди вас есть просто обычные эльфы? Тогда какого хрена вы возомнили себя чуть ли не богами? Что такого в этой жизни вы сделали, кроме того, что ушли жить в лес, отгородившись от всего мира? За что мне вас не то чтобы уважать, а хотя бы прислушиваться к вашим воплям? Ответа нет? Тогда я вам скажу — вы никто и звать вас никак. Для меня вы — жалкие трутни, паразитирующие на своих мордах и задуривающие всем мозги сказками о перворожденности.

— Тогда почему ты просишь нас о помощи? — вякнул «серый кардинал».

— Я прошу? — сделала круглые глаза. — Да мне вы сто лет не уперлись. Помощь необходима не мне, а вашему миру. Это раз, а два — я не прошу, а требую, и это разные вещи. И если сейчас кто-то тявкнет слово против, я вспомню, что мы вроде как очень корыстные, и озвучу вам счет за спасение блудной дочери. Поверьте, он будет такой, что вы продадите свою Священную чащобу на дрова, чтобы с нами расплатиться.

— Всегда знал, что людям чуждо благородство, — скорбно поджал губы Автопром.

Если наивный чукотский юноша думал своими стенаниями разбудить мою совесть, то, увы, она спала мертвецким сном.

— А что лично вы сделали хорошего для людей? — задала я вопрос и, не дожидаясь ответа, направилась на выход.

Следом за мной потянулись остальные. На прощанье сообщила правителю, что забиваю ему стрелку на утро, настоятельно порекомендовав не придумывать дешевые отмазки на тему занятости. Уходили мы под гробовое молчание ушастых. Очень надеюсь, что после моего разноса они наконец задумаются о своем месте в этом мире.

Едва вышли на улицу, как ко мне подскочил старшина и выразил общий настрой:

— Командир, кушать вообще-то охота!

— Ай-ай-ай, — нарочито закивала головой, — и это мне говорит тот, кто практически от пуза наелся пареной репы! Стыдитесь, юноша, много жрать вредно, живот начнет расти, а хвостик вянуть!

— Да пусть он хоть отвалится, но если мы сейчас нормально не поедим, то за боеспособность отряда я не отвечаю.

Сделала вид, что пребываю в раздумьях.

— Дашка, не будь гадиной, у меня сейчас случится голодный обморок, если я не заточу мясца! — заныл Сосискин, демонстративно свалившись на травку.

— Капитан, ну пожалу-у-у-у-у-у-у-уйста, хотя бы булочку, — хором запричитали дамочки, которым вроде как положено блюсти фигуру.

Оглядела соратников. У всех были такие просящие глаза, что отказать голодающим в куске хлеба я не смогла.

— Крылато-хвостатые члены коллектива, а перенесите нас в какой-нибудь уютный кабачок, где мы сможем спокойно покушать, показать удаль свою молодецкую да дать местным люмпенам отведать силушки!

Драконы перебросили нас к дверям питейно-едального заведения с многообещающим названием «Приют любимой тещи». Заходить было стремно, но труженики большой дороги, Мечник и Головастик, уверили, что пару раз тут уже останавливались и даже не лишились зубов. Отодвинув плечом волосатого громилу, трудящегося в вертепе вышибалой, я первой ввалилась в кабак.

— Не вздумай нарываться, это огр, — тут же прошипел зеленомордый родственничек.

— Да мне пофиг, хоть горный тролль, — отмахнулся желудок, почувствовавший аромат человеческой еды.

За стойкой предсказуемо возвышался пузатый мужик с такими хитрыми глазами, что сразу стало ясно — он сжил со свету уже не одну тещу. Подвалила к кабатчику, развязно подмигнула и выдала текст:

— Любезный, а можно вашу ресторацию закрыть на спецобслуживание?

Владельцы общепита везде одинаковые. Ему не требовалось пояснять, что я имею в виду.

Дождавшись от меня демонстрации увесистого мешочка с монетками, предварительно выцыганенного у Сосискина, он зычно гаркнул:

— Ург, гони всех, благородные варрлы изволят поужинать.

— И промочить горло, — высунулся из-под моего локтя блудливо ухмыляющийся гоблин.

Примерно через полчаса, когда червячок слегка был заморен, я, попросив магически одаренных повесить глушилки, рассказала наши планы на будущее. Пока еще в отдаленной перспективе, а именно весной, нам предстояло выступить в поход против Наместника. Согласно моей задумке, Избранная кадушка и ее отряд должны были попереть, как танки, напролом — в логово врага. По пути к ним планировалось присоединение желающих побряцать оружием. Чем больше они создадут шума, тем лучше для нас. Потому как мы, в отличие от камикадзе, как нормальные герои, сможем направиться в обход, через огороды.

— А почему мы не пойдем с ними? — впал в прострацию Крыс.

Пришлось на пальцах объяснять, по каким причинам я не люблю суеты вокруг похода против сил зла.

— Сержант, а на хрена нам принимать участие в первомайской демонстрации, которая заведомо обречена на провал? — спросила в лоб стратегия.

— Как обречена? — заслышав такое, заголосили Ырк и Норкс.

— Обыкновенно, у вас в мире пока нет специалистов, способных завалить такого авторитета, — пожала плечами.

— Но зачем ты тогда все это придумала? — впал в истерику научный состав.

— Ну должен же кто-то вместо нас собрать все шишки, — призналась как на духу. — И пока вы не начали вопить о моей бессовестности, торжественно обещаю, что со Скелетоном разбираться будем мы. Нам просто надо оттянуть от себя внимание. И еще — мне необходимо время, чтобы добраться до покровителей Наместника, пока мы не будем знать о них все, включая историю детских болезней, соваться к главному злодею — утопия. Поэтому я прошу всех молчать о том, что вам стало известно. И еще: я не верю эльфам ни на грош, поэтому будьте готовы к любой подлянке.

— Капитан, да ты на редкость продуманная тетка, — уважительно присвистнул Альфонс, когда я закончила текстовать.

«Вот до чего общение с тобой доводит, хабалка базарная. Мальчик, как ты стал выражаться», — запричитали огрызки хорошего воспитания.

Я не стала ввязываться в полемику, а просто предложила народу заказать винца и попросила хозяина организовать музыку. Душа требовала праздника, а задница приключений. Я хоть и не могла выпивать по причине здоровья, но компань завсегда готова была поддержать, да и народу надо было снять стресс.

Через часок мы уже отрывались по полной. Накачав почтенную профессуру дешевым портвейном, я с умилением смотрела на то, как они выделывают замысловатые коленца. Раскрасневшаяся Тайка лебедушкой проплывала мимо скачущего вприсядку вечно сурового Зорро. Мечник, уткнувшись в роскошный бюст Плюшки, сладко сопел, пуская ей пузыри в декольте, а моя отважная Брунгильда держала его в могучих объятьях, отчего его ножки смешно болтались над полом. Цветочек, восседая на плечах Синего, махала солдатским ремнем, горланила какое-то непотребство, периодически сбивая свечи с висящей над головами люстры. Оранжевая, Владыка, Бестия, Кабан, Крыс, Мальвина и Зеленый изображали сиртаки, постоянно сбиваясь на гопака. Гламур пригласил меня на медляк, но попутав хрен с гусиной шеей, начал шарить по мне, как по пианине. Альфонс и Заумная с важным видом переминались с ноги на ногу, а упитый в хлам Головастик, зажав в зубах вилку, показывал, как гоблины танцуют их национальную лезгинку. Лучше всех себя вел неприлично раскрасневшийся Федор. Он не выделывался на танцполе, а всего лишь шустро поволок в уголок румяную служанку. И только обожравшийся до икоты Сосискин тихо спал в обнимку с недогрызенным поросенком.

Писец, как всегда, подкрался незаметно. Вышла покурить на улицу да подышать кислородом, и там меня схватил за ухо пребывающий в крайней степени бешенства Арк.

— Я ее там жду, а она тут веселится! — с ходу кинул претензию демиург.

— Прости, пупсик, засиделась с подружками, давно не виделись, — на память пришла стандартная отмазка всех подгулявших девушек.

— Пупсик? — Он подпрыгнул от возмущения.

— Ну не хочешь быть пупсиком, будешь зайчиком!

В ответ получила бешеный взгляд. Пожала плечами и выдала:

— Раз не хочешь быть зайчиком, значит, будешь пупсиком.

— Все, достала, — схватил за руку и потащил в портал.

Уперлась ногами, потребовала адвоката или хотя бы выдать потом тело Сосискину. Получила поджопника, не больно, но обидно, и меня затащили в воронку перехода.

В хрен знает какой раз в этот бесконечный день сурка пришла в себя после очередного скачка через пространство. На этот раз никакой готично-эротичной обстановки не наблюдалось. Сплошной аскетизм: каменные стены, шконка в углу, толстые решетки на окнах.

«Достали, замуровали!» — запричитало свободолюбие.

«Учти, я сырости не выношу, моментом ревматизмом обеспечу», — погрозил кулаком организм, — давай, начинай уже рыть подкоп, Монтекристиха.

Пока я озиралась в поисках совочка для землеройных работ, в мой персональный каземат вошел злющий, аки похмельный черт, демиург. Разборки не заставили себя ждать. Первой, естественно, наехала я.

— Какого хрена ты притащил меня в тюрьму? Другого места найти не мог или ты меня тут навечно прописать решил?

— Здесь я могу быть уверен, что ты никуда не сбежишь и нам никто не помешает, — дернул глазиком. Ишь ты, как проняло болезного.

— Чему не помешает? — состроила дурочку.

— Поговорить.

— А-а-а-а, а я-то перепугалась, что ты меня изнасиловать собрался.

— Если я захочу тебя поиметь, то мне совсем не нужно будет прилагать к этому силу, — кинул равнодушно.

Иронически вскинула бровь, всем своим видом показывая, что не верю. Его лицо окаменело, и он каким-то механическим голосом приказал:

— Подойди ко мне.

Хотела показать неприличный жест, но вместо этого пошла к нему. На языке вертелась куча слов, требующих выхода, но я не могла издать ни звука. Остановилась напротив Арка и с ненавистью посмотрела на него.

— Обними меня.

Задохнулась от бешенства, но выполнила приказ. Хотела впиться ногтями в его тело, но вместо этого прикоснулась к нему, как к самому близкому человеку. Прижавшись щекой к его груди, замерла. Ненавижу себя за слабость, за невозможность сопротивляться. Мне никогда еще не было так погано. Оказывается, я ошиблась. Следующая фраза ударила меня наотмашь:

— Раздевайся.

Подняла на него глаза, втайне мечтая, что сейчас окажется, что ослышалась, но наткнулась на его взгляд, не выражающий ничего. Наверное, вот с такими пустыми глазами подписываются смертные приговоры. Руки помимо воли рванули застежку молнии на груди. Куртка полетела на пол. Запуталась в свитере, зарычала от злости, что никак не могу его стащить с головы, и загнала внутрь злые слезы. Осталась стоять в одной тоненькой майке и спортивных брюках. Потянулась развязать шнурок, мысленно прокручивая тысячу и одну казнь Арка, и отчаянно стараясь не думать, как я буду жить, если он выполнит свое обещание. Штаны застряли на бедрах, я начала с остервенением стягивать их вниз, и вдруг услышала тихое:

— Достаточно.

Залепила пощечину и с вызовом вскинула подбородок:

— Ну и чего ты хотел этим добиться? Показать, насколько я против тебя слаба? Так я всегда знала это. Хотел унизить? Поздравляю, тебе это удалось. И спасибо, что напомнил, какая ты тварь, а то я уже стала забывать. И что же остановился? Не встал на меня, такую покорную? Так ты прикажи, я тебе африканскую страсть изображу. Или, может, в секс-шопе прикупить соответствующий костюмчик, и я буду для тебя злой домитрикс? — несла чушь, стараясь ударить его побольнее.

— Хочу, чтобы ты наконец поняла. Мне требуется, чтобы ты сама пришла ко мне, понимаешь, сама. Мне не нужны в постели скованное равнодушием тело и взгляд, полный презрения. Мне необходима любящая меня женщина. — Он был спокоен, как тибетский лама.

Отошла к окну, села на тюремные нары, и, откинувшись на холодную стену, с вызовом бросила:

— Решил таким образом отомстить? Обаять, а потом поматросить и бросить?

Сел рядом. На моих плечах появился пушистый мех, приятно ласкающий кожу. А демиург, тяжело вздохнув, начал исповедоваться:

— Да, мне хотелось сломать тебя, растоптать, унизить, увидеть вымаливающей у меня прощение. Но потом, сам не знаю, в какой момент, все пошло не так. Я разрывался между желанием тебе отомстить и защитить тебя от любого, кто попытается обидеть. Мне постоянно хочется свернуть тебе шею за безрассудство, но чаще всего я просто желаю быть рядом с тобой.

Мне требовалась минута передышки, чтобы ответить ему на вопрос, который неизбежно последовал бы. Но он не дал мне и мгновения:

— Скажи, Даш, вот что тебя во мне не устраивает?

Хочешь правды? На, получи:

— Арк, а какой ты настоящий?

Посмотрел непонимающе. Горько усмехнулась и пояснила, что имею в виду:

— Покажись мне таким, каким ты бываешь среди подобных себе. Я хочу видеть не того мужчину, который ведет себя, как подросток, тайком подсматривает за мной в ванной или ворует белье, а того, кто легко согласился для удовлетворения своих замыслов сломать жизнь десятерым детям, брошенным всеми.

Дернулся, как от удара, но просьбу выполнил. И я увидела перед собой того надменного ублюдка, который запомнился по самой первой встрече. Мой противник все понял без слов, но все равно сделал попытку:

— Даш, я признаю твою победу без всяких условий. Пожалуйста, откажись от своих планов в отношении Наместника. Вам с ним не справиться, он действительно самый сильный колдун этого мира. И пока ты не стала мне говорить, что вас невозможно убить, подумай, сколько боли может причинить настоящий некромант? Если не думаешь о себе, вспомни о юных демиургах, кто поможет им? Как только вы выйдете на финишную прямую, я уже ничем не смогу помочь, внимание всех творцов миров будет приковано к Изменчивому. Тебя могут спасти драконы, если сумеют обойти его магию, но кто спасет их? Прошу, не отказывайся сразу, подумай над моим предложением.

Я честно подумала. Взвесила все «за» и «против». И ответила:

— Понимаю, чего такому гордецу, как ты, стоило сделать мне подобное предложение. Спасибо, я это очень ценю. Но вынуждена от него отказаться.

Он протестующе вскинулся, но я взглядом остановила его:

— Арк, эта победа нужна тем десятерым подросткам, которых ваше общество выкинуло на обочину. Им надо доказать, прежде всего — самим себе, что они могут все. Даже если мы проиграем, то проиграем, сражаясь, а из проигрыша можно извлечь очень хороший урок.

Сделала глубокий вдох и, пока не передумала, призналась в том, о чем еще несколько часов назад молчала бы даже под расстрелом:

— Когда-нибудь я поменяю свое отношение к тебе, и, может быть, мы сумеем стать друзьями. А сейчас… сейчас пусть победит сильнейший.

Он смотрел на меня как на обреченную. Вот что он сделает со мной? Я знаю, что он мразь и подонок, что ради удовлетворения своих амбиций демиург раздавит любого. Но почему тогда в глазах начало противно щипать? Чтобы скрыть предательские слезы, непонятно почему побежавшие по щекам, обняла его и прошептала:

— Арк, ты всегда будешь моим самым верным врагом. И если ты с перепугу вздумаешь сдохнуть до того момента, как я приду надрать тебе задницу, то моя очень сильно обидится!

— Моя задница принадлежит тебе, — прошептал он мне в макушку.

— Ты сам-то понял, что сейчас сказал?

Мы переглянулись и начали ржать как сумасшедшие. А потом… а что было потом, касается только нас двоих, и пусть каждый думает в меру своей испорченности.

Вернулась я в свое временное пристанище ранним утром. На мое счастье, в выделенном нам домике никого из моей дикой дивизии не обнаружилось, а то допроса было бы не избежать. Завтрака в нумерах не предусматривалось, поэтому отправилась на поиски жилища Автопрома в крайне дурном настроении. Поймав первую попавшуюся эльфийку, потребовала проводить меня к их главному. Мамзель попыталась отказаться от чести быть моей сопровождающей. Пришлось слегка подпалить ей кончик косы. Все-таки прав был Прометей, огонь действительно всех сближает. Скажу больше — маленькое пламя буквально за одну минуту научило заносчивую соплюху основам коммуникации.

В моей эскападе был большущий плюс. Выпустив пар, к царскому вигваму я подходила в относительно нормальном настроении. У дверей ждал вчерашний советник, тут же нареченный мной Холуй. Противненько улыбнувшись, их лакейство доложили-с, что меня уже ожидают.

— Ну тогда ставь чайник на плиту, кто ж на сухомятку великие дела решает! — подняла голову наглость, почуявшая жертву.

— И пару бутербродов сделай, можно даже с сыром, — булькнул сжавшийся в комок желудок, отчаянно мечтающий о чашке кофе.

Уже в спину долетел скрежет его зубов. Повернулась и, обворожительно улыбнувшись, сделала контрольный выстрел:

— Прикус не испорть, как бы тебя с вампиром не стали путать. Хотя среди них нет таких мерзот, как ты.

Не слушая пыхтения, наугад отправилась искать его непосредственного начальника. Холуй, явно опасаясь за сохранность хозяйского добра, обежал меня и пошел вперед. Пришлось плестись в его фарватере. Ушастый слегка притормозил возле резных дверей, видимо формулируя, как он сейчас будет докладать о моем приходе. Мне вот интересно, как он меня представит, если свое имя я тут никому не озвучивала?

Но опытный царедворец тем и отличается от простого колхозника, что всегда может вывернуться:

— Мой (последовало длинное нудное пожелание доброго утра его сиятельному господину с перечислением всех титулов, имен, партийных кличек), к вам просительница.

В отместку за такое неприкрытое хамство прошлась ему по ногам, и пусть скажет спасибо, что была без каблуков. Зашла в кабинет и увидела, что за рабочим столом мрачнее тучи сидит Автопром, а у окошка на зеленом пуфике пристроился молодой эльфик, как две капли воды похожий на правителя.

«А вот и братец-кролик», — потер ручки талант кидать подлянки.

Поприветствовав присутствующих, я согнала ребятенка с его законного места. Удобно расположившись, предложила главному эльфу удалить лишних. Кинув на меня убийственный взгляд, он тем не менее сделал знак Холую оставить нас. Едва за ним захлопнулась дверь, как я, для начала представившись (прошу запомнить, меня зовут Даррья, и никаких просительниц, челобитчиц и прочих сирых и убогих), начала излагать план по спасению Изменчивого от тирании Скелетона. Меня слушали не перебивая, и только после того, как рассказ закончился, правитель растерянно спросил:

— А от меня ты чего хочешь?

— Родной, я тебе поражаюсь. Вроде как у эльфов очень тонкий слух, да и, судя по вашим легендам, вы все караул какие умные. А ты сейчас мне то ли глухого тетерева изображаешь, то ли дураком прикидываешься.

Раздул гневно ноздри, явно хотел высказать наболевшее. Но кто ж ему даст такую возможность? Выдав свою лучшую улыбку, заявила:

— Мне нужен твой брат в качестве жениха.

С тихим стоном впечатлительный юноша упал на пол, а его старший брат застыл с открытым ртом. Где-то за дверью послышалось приглушенное ругательство.

ГЛАВА 30

Диверсия (от лат. diversio — отклонение, отвлечение) — действия диверсионных групп (подразделений) или отдельных лиц в тылу противника по выводу из строя военных, промышленных и других объектов, нарушению управления войсками, разрушению коммуникаций, узлов и линий связи, уничтожению живой силы и военной техники, воздействию на морально-психологическое состояние противника.

Из материалов «википедии»

Диверсия — это западло, которое нужно первым кинуть противнику.

Из напутственной речи Сосискина

Танцующей походкой направилась к выходу, рывком дернула на себя дверь и еле успела отскочить в сторону, как на пол всем прикладом грохнулся Холуй. Не дав ему очухаться, поставила ногу на живот суицидника и притворно вздохнула:

— Что же вы, батенька, так спалились-то. Уж если беретесь подслушивать, то соблюдайте элементарные меры предосторожности. А то, не ровен час, по законам военного времени как шпиона расстреляют.

И, наклонившись к его полыхающим ненавистью глазам, прошипела:

— Еще раз увижу, как уши греешь, я тебе их лично отрежу, любопытный ты мой.

Не дожидаясь ответа, пошла оказывать первую помощь при потере сознания от счастья. К счастью, эльфячий сродственничек пришел в себя. Завидев меня, надвигающуюся на него, как контролер на зайца, он, сидя на заднице, начал отползать. Коснувшись спиной ног брата, застывшего, как памятник Неизвестному гринписовцу, дитятко заверещало:

— Арэндиольдемент, я на ней не женюсь, лучше в пасть к мантикоре!

Я задохнулась от возмущения:

— Не льсти себе, щенок, я с тобой на одном поле естественную нужду справлять не сяду!

Автопром украдкой вытер пот со лба и уточнил, кто же тогда счастливая невеста.

— Избранная, естественно. Я кому тут пять часов распинаюсь о смычке детей лесов и пролетариата?

— А другой эльф или рыцарь не подойдет? — вздохнул правитель, заранее знающий ответ.

— Нет. Сценарий написан и утвержден, и переписывать его из-за детских капризов не собираюсь, — отрезала бескомпромиссность по принципиальным вопросам.

— Но я уже отдал свое сердце другой, — стал давить на жалость или попытался отмазаться герой-любовник.

Старший братец и неслышно подкравшийся Холуй после этих слов схватились за левую сторону груди, а я вызверилась:

— А мне плевать, кому ты там свое сердце и прочий ливер отдал, никуда не денешься, а женишься, на ком я тебе скажу. И прекрати распускать сопли! У тебя какая продолжительность жизни? А у простого человека?

В глазах парня засияла надежда. А я поспешила закрепить терапевтический результат:

— Смотрю, быстро сообразил. Поухаживаешь за девушкой, почитаешь стихи под луной, споешь пару песенок. Хотя песен не надо, она и так мужским вниманием не избалована. Победим Наместника и устроим пышную свадьбу на радость народу. Через несколько лет шумиха вокруг вас утихнет, и ты сможешь смело начать ходить налево. А когда овдовеешь, то через положенное время поведешь к алтарю даму сердца. Только настоятельно рекомендую искусственно не приближать дату кончины супруги, народ может не понять, если через год молодая здоровая девушка вдруг чисто случайно упадет с единорога и сломает шею.

— Единороги не возят на себе недевственниц, — насупился жених.

— Вот видишь, ты уже смирился с ее присутствием не только в своей жизни, но и в постели, — подмигнула ободряюще.

— А можно нам полюбопытствовать на новую родственницу? Вы же понимаете, она должна соответствовать нашей семье, — забеспокоился Автопром.

— Да не вопрос. — Я была сама доброта. — Дайте мне палантирчик, сейчас звякну королевскому магу, и он притащит сюда вашу будущую сноху.

Красноречиво зыркнув, главный ушастый подошел к гобелену с изображением цветущей колючки, отодвинул его и начал шебуршить в стенке. Через минуту вытащил кристалл связи, произвел над ним манипуляции (поводил руками, чего-то там пошептал под нос) и с самым зверским видом пихнул «мобильник» мне в руки. Расслышав через помехи усталый голос возлюбленного Ифика, я быстро затараторила:

— Кефир, тьху, Элефир, привет, это Даша. Я тут с чужого телефончика, не хотелось бы чела в траты вводить за предоставление связи, так что буду кратка. Бери нашу Избранную и тащи ее сюда, начнем товар лицом показывать. Короче, устраиваем смотрины. И палантир мне для связи прихвати, а то я свой похерила. Ну чего ты орешь? Да откуда я знаю, сколько стоит такой артефакт. А ничего, что девичья честь вообще бесценна, а у меня ее в возрасте семнадцати лет похитили? Вот и я о том же, что такая потеря невосполнима, а ты мне про какую-то стекляшку мозги разрушаешь. Не охай, чай, не на приеме у проктолога, заскочишь к Лунтику, пардон, к Лунарию, прикупишь мне новую модель средства связи, у меня там скидки, и чтобы через полчаса был тут!

Закончив разговор, я возвернула «телефон» и с наипаскуднейшей улыбочкой обратилась к Холую:

— Дружок, ко мне сейчас друзья в гости придут, надо бы полянку накрыть.

— Мой лучезарный повелитель… — Он жалобно посмотрел на Автопрома. Тот в ответ совсем не по-королевски пожал плечами.

Страдальчески закатила глаза:

— Стол надо бы организовать. И добавила, обращаясь к убитому жениху:

— Не переживай, лягушонок, и на твоей улице Курочка Ряба снесет золотое яичко. Кощею… правое… напрочь!

Сидела за столом и с отеческой гордостью взирала на двух голубков — братца Автопрома и Люнисию. (У кандидата в мужья Мессии оказалось такое же невыговариваемое имя, поэтому пришлось срочно придумывать для него псевдоним. Заморачиваться было лень, вот я его так и прозвала — Женихом, и плевать, что у эльфов буквы «ж» нет в алфавите.) Людок (а вы что, думали, я себе язык выламывать о ее имя буду?) щебетала, как идиотка, только что пузыри от счастья не пускала из-за того, что живых эльфов видит, женишок кривился, как от зубной боли, но усиленно оказывал знаки внимания. То салатика подкладывал, то винца подливал, то спрашивал, не дует ли нареченной в спину. А в глазах у него светилась такая тоска, что прям леденец хотелось дать, чтобы пилюлю подсластить.

Холуй и Автопром морщились каждый раз, когда девица открывала рот. Интересно, а что бы с ними было, встреться они с ней месяц назад? Разрыв полупопий точно приключился бы. Все, включая прихваченную с собой в качестве поддержки диксу, заметно нервничали. Одна я была спокойна, как удав, ковырялась себе в тарелке с очередной зеленью и строила коварные планы. И плевать мне на то, что остальные сидели, как на похоронах.

Зря думала, будто остроухим чуждо сострадание. Братское сердце не выдержало примерно через полчаса после начала трапезы, и правитель поручил советнику выгулять дорогую гостью. Кинув Жениху обожающий взгляд, восторженно попискивающая девица дала себя увести.

Атмосфера за столом тут же изменилась. Предводитель эльфов надулся, как петух, и звонко прокукарекал:

— Даррья, надеюсь, ты понимаешь, что эта девица никак не может составить партию моему брату! Она невоспитанная деревенщина, и это помимо того, что всем своим видом оскорбляет наш тонкий вкус. Любой, кто увидит их вместе, решит — Первый наследник Дома Рассвета скорбен умом.

Лениво откинулась на спинку стула:

— Все-таки вы, эльфы, зажрались. Да наш дорогой монарх от сердца отрывал первую красавицу королевства! Если что, он ее себе в жены наметил после утраты супруги.

От моей вопиющей лжи бедный Ифик подавился, а Кефир пошел пятнами. Чипса спешно закрыла рот ладошкой, дабы никто не мог увидеть, как прорицательница давится от беззвучного хохота.

Правитель дернулся что-то добавить, но я протестующе подняла руку с зажатым в ней ножом:

— Я уже, кажется, говорила, что твоему братцу не так и долго терпеть ее общество. Что такое для эльфа пятьдесят — шестьдесят лет? Так, мелочь. Зато факт женитьбы на простой девушке из сельской глубинки плодотворно скажется на вашем весьма подпорченном имидже. Но если тебе так жалко отдавать брата этой целомудренной, ни разу не целованной девице, то почему бы самому на ней не жениться?

— Я-а-а-а не могу, — приглушенно пискнул придирчивый родственник, — я помолвлен с дочерью правителя эльфов Вечерней росы!

— Тогда заканчивай мне тут демонстрировать в действии поговорку «Недовольному свату хоть меду бочаку, все равно недоволен будет». Станешь вякать — расстрою помолвку! — махнула в его сторону ножом стервозность.

Автопром сделался тих и задумчив.

— Но она совсем не в моем вкусе! У меня при виде нее никакие чувства не пробуждаются! — некстати захныкал Жених.

— Отлично, значит, под венец она пойдет девственницей. А перед брачной ночью я тебе лично подсыплю конского возбудителя, чтобы ты исполнил супружеский долг, — отрезала в ответ.

— И вообще, не понимаю, чего вы раньше времени мне тут истерики устраиваете, до весны прорва времени, и я думаю, Элевиру удастся слепить из дерьма конфетку. Кстати, — последовал кивок в сторону мага, — не забудь вытащить у нее из головы сегодняшний визит к родне мужа. И постарайся, чтобы ее учителями были исключительно древние старики и женщины. А то она натура увлекающаяся, еще влюбится в кого-нибудь раньше времени. Придется опять воспоминания убирать, а мы и так ей весь мозг уже перетрясли. Хотя… чего там перетрясать-то.

Видя мою деловитость, ушастики приуныли и начали привыкать к мысли, что в скором времени в их безупречном генеалогическом древе появится гнилой сучок. Но не успела я перевести дух, как в комнате, словно черт из табакерки, появился Холуй. Только я открыла рот, чтобы устроить ему разнос, как он, патетически воздев руки к потолку в звездочках, на одной ноте провыл:

— Светлый (опять последовало длинное и нудное перечисление имен), пусть дикса, которая не может солгать, даст нам ответ, должен ли Первый наследник вводить в дом простую смертную.

«Мочить надо было говнюка сразу, а не цацкаться», — скрипнула зубами досада.

«Поздняк метаться», — уныло повесил нос оптимизм.

А я затравленно зыркнула на старушку. Если она и правда не может крутить динамо, то нам настал абздольц. Виновница переполоха чинно вытерла сухенькие губки беленькой салфеточкой, а потом поманила пальцем замершего, как кролик перед удавом, Жениха. На негнущихся ногах эльфик подошел к пророчице и протянул вперед свою тощую культяпку. Я, Ифик и Кефир затаили дыхание. Дикса взяла конечность в свою птичью лапку, прикрыла глаза и вдруг замогильным голосом начала вещать:

— Твое место рядом с Избранной. Только пройдя свой путь рядом с ней, ты будешь счастлив с единственной любовью твоей жизни.

Жених расплылся в глупой улыбке дебила, увидевшего в зоопарке жующего бегемота, а мы с магом и королем облегченно выдохнули. Правитель и его верный секретарь приглушенно выругались, помянув чью-то мать. И это, на минуточку, светлые.

После одобрения будущей свадьбы в самой высокой инстанции эльфы были окончательно сломлены. Отпустив заметно повеселевшего Жениха искать невестушку, неизвестно на кого оставленную Холуем, мы начали обсуждать насущные задачи. Путем нечеловеческих усилий и обширных знаний ненормативной лексики мне удалось вырвать у Автопрома разрешение на работу Ырка и Норкса в библиотеке эльфов. Естественно, под надзором одного из старейшин и целого штата библиотекарей. Горло саднило, и поэтому лекарей для метаморфа выбивал уже Кефир, а нормальную территорию под наше проживание — Ифик. Пока они бились, как львы, за мои интересы, я шепталась с диксой.

— Спасибо, что помогла обмануть эльфов, — набравшись смелости, чмокнула старушку в морщинистую щеку благодарность.

— Даррья, я не соврала, младший брат правителя действительно сможет обрести свое счастье только после того, как поможет Люнисии, — лукаво подмигнула Великая пророчица, а я некрасиво выпучила глаза.

Тут ее взгляд упал на мои руки, и она моментально посерьезнела.

— Почему ты не носишь мой подарок?

— Забыла, если честно, — покаялась беспечность.

— Даррья, я очень прошу, надень браслет, пока он на тебе, я всегда буду знать, где ты.

Мысленно отвесила себе подзатыльник. Будь на мне разноцветная фенечка, драконы нашли бы меня на раз-два, но, с другой стороны, хрен бы тогда мы узнали про демона. Все это я пересказала диксе. Услышав имя Пельфагор, бабулек отшатнулась.

— Скажи, что ты ошиблась, — беззвучно шевельнулись ее губы.

Отрицательно качнула головой. В ее глазах плескался такой ужас, что у меня самой начался мандраж.

— Может, хватит нагонять на нас панику, сообщишь наконец, что такого ужасного в этом Пифагоре? — пискнул инстинкт самосохранения, явно мечтающий о танковой броне.

И нам рассказали, хотя лучше бы мы оставались в неведении. Итак, Пельфагор, он же верховный демон мрака, он же Отец зла и прародитель всех темных сил (ни фига себе у мужика внебрачных детей-то по мирам скачет), он же бывший Бог Войны, свергнутый объединенными силами пантеона. Причем к заговорщикам присоединился даже Бог Смерти, уставший впахивать без перекура и выходных из-за чересчур деятельной натуры местного Ареса. До момента изгнания демон был одним из богов Изменчивого, но потом обурел, попутал все рамсы, и за это коллеги его наказали. Не стала я говорить диксе, что за спинами богов стояли творцы миров, ни к чему ей знать лишнего. На мгновение мне даже сделалось жалко Пельфагора: как наказывают демиурги, мне можно было не рассказывать, за пять лет работы психоаналитиком я такого наслушалась, что уже ничему не удивлялась. Как и следовало ожидать, Пифик весьма оскорбился за изгнание и теперь мстил всем и вся, ну вернее, тем, до кого руки дотягивались. В общем, покровитель Скелетона начинал день с завтрака, состоящего из зажаренных младенцев и крови девственниц. А проживал он в местной преисподней, под его рукой ходили легионы демонов всех рангов, да и местные колдуны, подчиняющиеся его протеже Наместнику.

— А есть ли у него слабые места, за что его можно зацепить? — наудачу спросил мозг, прочухавший предстоящее нервное перенапряжение.

— Даррья, у него нет слабостей, привязанностей и болевых точек, да и откуда они могут быть у воплощенного разрушения? — вопросом на вопрос ответила провидица.

— Настоящий, тварь, ариец, — через зуб сплюнула злость, а я молча закурила, не обращая никакого внимания на скривившиеся морды эльфов.

Все, что мне рассказала верховная, навевало желание упасть на спину и задрать лапки, но пресловутые женская логика и интуиция шептали: «А на фига ему тогда помогать Скелетону? Пифагор настолько могущественный демон, что ему захватить этот магически отсталый мир — как два пальца об асфальт. Но он зачем-то одарил слабого колдуна нехилой силой и теперь всячески поддерживает». Мозг натужно заскрипел и начал анализировать полученные данные, а я — строить тысяча и одну теорию на тему «братской помощи». Из раздумий меня вывел голос Кефира:

— Даррья, мы уходим. Держи палантир и не забывай выходить на связь утром и вечером.

— Да, папочка, — рассеянно кивнула, особо не вслушиваясь, что мне говорят.

— Постарайся не поубивать наших союзников, — полушутя пихнул меня в бок его королевское величество.

«Не обещаю», — буркнула в ответ невоспитанность.

А я добавила от себя:

— Козу свою избранную забрать не забудьте, а то мало ли тут извращенцев, ссильничают еще нашу ягодку.

— Можешь не беспокоиться, на «это» никто не польстится, — ядовито прошипел Холуй, за что тут же получил:

— А я с тобой гусей не пасла, чтобы ты мне «тыкал», хамло травмайное.

Пока советник осознавал, что моя наглость ему сказала, я быстро попрощалась с гостями и ободряюще хлопнула по плечу впавшую в нирвану Людку, которую чуть ли не за косу притащил Жених.

Едва за ними схлопнулся портал, как Автопром с самым иезуитским видом поинтересовался:

— Даррья, а скажите мне, почему моим лучникам не удалось попасть в твоих людей?

— Может, прицел сбился, — выдвинула смелое предположение.

Скривился, как при виде таракана, но все равно продолжал настырничать:

— Стрелки сказали, что десятерых твоих людей окружал щит, но только у двоих он был ослаблен. Может, ты мне скажешь, что за защита на них стояла, чтобы наши маги смогли ее обновить?

«Обнови лучше обивку на диване, а то от этой расцветочки у меня постоянно расстройство желудка», — задрала нос хитрость, а я, показав кукиш, удалилась.

Не дойдя до двери пары шагов, обернулась и, улыбнувшись, окончательно испортила ушастым настроение:

— А теперь, плевки в вечность, можете говорить мне в спину гадости!

На улице меня догнал довольный до соплей Жених и вызвался проводить на полянку, отведенную нам под стойбище. По пути я зарулила в отведенный мне домик, покидала в сумку свое барахло и, с независимым видом пихнув нехилый баул в руки эльфа, насвистывая, отправилась на поиски своей лихой команды.

Всю дорогу до нового места дислокации братец правителя создавал мне головную боль бесконечными вопросами про нас и наш мир. Очень хотелось пересказать ему пару голливудских блокбастеров типа «Аватара», но вовремя сообразила, что умучаюсь объяснять про элементарные для меня вещи. Поэтому ограничилась общими сведениями типа: «В трактирах у нас к пиву подают копченые эльфийские уши, в связи с чем перворожденным с рождения купируют самую знаменитую часть их тела». Данный факт произвел на неокрепший ум такое сильное впечатление, что всю оставшуюся дорогу он молчал.

Наш новый лагерь я нашла по звуку. Вернее, по одному голосу гневающегося Сосискина:

— Да пошли в кошачью задницу! Мне проще купить этот кусок леса, чем соблюдать ваши требования по аренде! Где это видано, чтобы благородный кобель, краса и гордость породы, задирал лапу в строго отведенных местах?

Моя скандальная натура почуяла назревающую бучу и бодро рванула на звук. Что-что, а пособачиться, вернее, поддержать друга в практически философском диспуте, я никогда не отказывалась.

На залитой солнышком полянке разыгрывалась большая эльфийская драма. Встреченные мной не далее как вчера старейшины пытались убедить прожженного барыгу и дебошира согласиться на их условия нашего пребывания в этом раю для любителей природы. Завидев меня, принявшую стойку гончей, мой колобок пустил слезу:

— Дашка, эти лесники хотят загнать нас в резервацию! Меня, уважаемого бизнесмена, заставляют ходить в лоток с «Кацаном», как какого-то драного кота!

Его стенания нашли живой отклик в моей душе, и я потребовала объяснить, в чем суть проблемы. Прослушав рассказ пса, дополненный гневными выкриками демиков и командного состава, впала в прострацию. Нам запрещалось буквально все. Ходить по лесу, готовить животную пищу, громко говорить, собирать в лесу хворост (рубить дрова мы тоже не могли), передвигаться в пределах территории эльфов имели право только под конвоем, пардон, в сопровождении ушастых. С Федора требовали страшной вампирской клятвы не пить кровь, а еще не прибывшую к нам Маньку хотели поместить в тюрьму. Список запретов, который один из шибко умных пихнул мне в руки, по длине мог соперничать с Китайской стеной. Когда дело дошло до запрета брать воду из их ручья, я отмерла.

— А дышать нам можно?

— Разумеется, — кивнул с важным видом один из делегатов леса.

— Спасибо, мил-человек, — поклонилось в пояс бешенство. — А теперь слушайте меня внимательно. Берите свой свиток и уматывайте отсюда, пока я вам в глотки его не запихала. Мы будем соблюдать правила проживания в общежитии, но не более того. Мы не трогаем вас, вы не лезете к нам. В противном случае — получите войну! Я все сказала.

— Да как ты смеешь! — задохнулись от возмущения ходоки за проблемами.

— Смею. И молитесь, чтобы все, что я сейчас услышала, было сугубо вашей инициативой, которая, как известно, наказуема. А теперь пошли вон и в следующий раз, прежде чем вы решите испортить мне настроение своим видом, настоятельно рекомендую уведомить заранее о визите, в противном случае — будем стрелять на поражение.

Эльфы, смерив нас убийственными взглядами, прихватив растерянного Жениха, растворились в кустах. Я тут же стала раздавать приказы:

— Прапорщик, немедленно обеспечьте лагерь всем необходимым, включая колючую проволоку и прожекторы.

— Старшина, поставить караульных, разделить дежурства.

— Сержант, на всей прилегающей территории натянуть растяжки и поставить ловушки.

— Командному составу усилить подготовку рядовых. Магистрам науки организовать лабораторию по производству оружия и перерыть эльфийскую библиотеку, но найти мне способ связаться с Пельфагором.

— Заумная, подготовь все к приему больного.

— Драконы, притащите наши вещи и постарайтесь создать стабильный и постоянно действующий портал либо в замок Ифика, либо в Дом Истины. Нам нужен запасной выход.

— Владыка, метнись к артефактору и обнови все амулеты, по ходу, два из них разрядились. И прикупи у него все магическое барахло, какое там только есть и может принести нам пользу. Деньги возьмешь у Сосискина. Чувствую, нас ждет очень суровая зимовка.

Я как в воду глядела. На следующий день после моего сольного номера эльфы начали строить нам козни. Сначала были мелочи. То соли нам в суп набухают, то слабительного вместо приправы подсыплют. Я запретила своим орлам бить им рожи, и целую неделю мы терпеливо сносили все тяготы соседства с остроухими уродами. Каждая наша тренировка сопровождалась идиотскими комментариями ушастого населения, приходившего поглазеть на бесплатное шоу. Их целью было вывести нас из себя и спровоцировать банальную драку. Но мы стояли насмерть. Поняв, что нас не пронять, провокаторы сменили тактику. У нас стали пропадать вещи. Не успевали девушки повесить сушиться выданное с утра Сосискиным обмундирование, как оно пропадало. У нас исчезало все, включая ложки и вилки. И впервые Совет демиургов, безропотно принимающий к оплате все наши счета, взбунтовался и пообещал устроить аудиторскую проверку. Нам не давали спать по ночам, распевали возле нас заунывные песни. Каждый день нас забрасывали угрожающими записками, насылали именно на нашу полянку дождь. Никто не мог спокойно выйти за пределы гетто и не пострадать от метко пущенного мешочка с какой-нибудь гадостью. Амулеты на это не реагировали, и мы воняли, как скунсы. Сильнее всего доставалось вампиру, ведьме и ее любимцу Косточке. Их буквально ели поедом. Манька сто раз порывалась удрать назад, но я буквально насильно ее останавливала, опасаясь за ее жизнь. Кто знает этих колдунов и Наместника, вдруг решат отыграться на лесной ведьме за свое фиаско с моими балбесами.

Но однажды эльфы перешли границу. Утром они украли знаменитую папину тельняшку, а ближе к вечеру поймали Сосискина и Косточку и расписали их под хохлому. Этого я стерпеть не могла и дала команду «фас».

Это была беспощадная диверсионная война. Мы ловили эльфов и разрисовывали их кукольные личики маркерами, которые, после того, как те побывали в руках Ырка и Норкса, невозможно было смыть. Мы отлавливали наиболее громко выступающих товарищей и укрепляли их прически жвачкой и пластилином. Периодически в Зале торжеств, где Автопром принимал делегации, кто-нибудь садился на гвоздь, смазанный скипидаром, а какое-нибудь блюдо взрывалось, щедро забрызгивая всех в радиусе пятидесяти метров. Да, это было по-детски, но благодаря выходкам ушастой молодежи мы оттачивали свои умения.

Они ходили бесшумно, но мы научились передвигаться чуть ли не по воздуху. Они надевали на вылазки знаменитые плащи-невидимки, а мы стали чувствовать их приближение на уровне инстинктов. Они обстреливали нас хренью, а мы каждый день совершенствовали свое искусство уворачиваться. Ни одно практическое занятие с Федором или Зорро не могло дать такого результата, как единственный поход за водой к источнику в здешних краях. Эльфы, сами того не желая, сделали из нас настоящих ниндзя. Да, у нас периодически вспыхивали потасовки, но мои ребята никогда не набрасывались на одинокого эльфа, имевшего глупость попасться им на глаза. Но зато когда они исподтишка напали на Альфонса, вышедшего проверить, какую нам пакость подложили за воротами, на следующий день у эльфийских целителей значительно прибавилось работы. Я лично свернула челюсть зачинщику беспредела, по несчастливой для него случайности оказавшемуся племянником Холуя. А когда дядюшка пришел выяснять отношения, хрупкая с виду Цветочек сломала жалобщику руку в двух местах. Больше нападать на нас желающих не нашлось, но стычки не прекратились. И нам это стало нравиться, мы постоянно находились в состоянии боевой готовности, не давая себе ни минуты для расслабона.

Единственным, кто никогда не принимал участия в этой травле, был Жених. И вскоре я выяснила причину такой лояльности. Дело было так. Шла я как-то раз из Дома Исцеления, где все в том же состоянии комы пребывал метаморф (отдать его в руки Маньки эльфы не захотели), и услышала за кустом голос Плюшки, громко высказывающей кому-то свое «фи»:

— Я отказываю не тебе, Первому наследнику Дома Утренней росы, а сопляку, возомнившему себя крутым мачо.

— Но я же люблю тебя! — раздалось в ответ, и я узнала голос будущего мужа Людки.

От услышанного прифигела. Оказывается, утонченному мальчику нравились женщины-гренадеры. Интересно, а что бы старик Фрейд сказал по этому поводу? Какая психологическая травма стоит у истоков такой тяги? Додумать мне не дала жесткая отповедь моей валькирии:

— Да на фига мне сдалась твоя сопливая любовь, если ты не то что свой мир спасти не можешь, ты себя-то защитить не в состоянии. Вот что ты лично умеешь делать, а? Бренчать на лютне убогие серенады и сочинять стихи о высоких чувствах?

— Но не всем же быть мужланами с кулаками, как у троллей!

— А я не хочу позориться рядом с ни на что не годным избалованным ребенком, не способным самостоятельно вытереть себе сопли.

— Но Плюшечка…

Раздались приглушенный писк и равнодушное:

— Для тебя, козел, я не Плюшка, а Эртистея, дочь творцов миров, демиург с ограниченным Даром создавать новые расы. И если ты, кусок убожества, хочешь произвести на меня впечатление, то подумай, как тебе нарастить мышечную массу и помочь Избранной исполнить свое предназначение. Только не перепутай мышцы с жировой прослойкой, и под помощью я не имею в виду внеплановую беременность. А если вякнешь кому про то, что я тебе сказала, — язык вырву и сожрать заставлю. Чао, бамбино.

Дождавшись, пока суровая Джульетта покинет место выволочки худосочного Ромео, я, осторожно раздвинув ветки, увидела плачущего Жениха. Когда внезапно проснувшееся во мне сострадание нацелилось выйти и утереть ему сопли, он вдруг вскочил и яростно крикнул:

— Я докажу тебе, Эртистея, что достоин быть твоим спутником. Клянусь Вечными Звездами, я завоюю тебя!

Я тихонько отползла, мысленно пожелав пацану удачи.

Дни тянулись за днями, и я начинала тихонько звереть от их однообразия. Мне жутко хотелось хоть какой-нибудь движухи, но ее, увы, не было. Кефир регулярно сообщал про черные дела Наместника, который в последнее время съехал с катушек. Изменчивый в буквальном смысле слова горел в огне войны. Скелетон завоевывал одну страну за другой, а колдуны и Всадники ночи безжалостно подавляли бунты на захваченных территориях. Черные маги чуть не в открытую нападали на светлых магов, а нежить, обычно впадающая на зиму в спячку, затерроризировала мирное население. Я чувствовала свою вину за происходящее, но бессильно скрежетала зубами. Способы, как завалить Наместника или вызвать Пифагора на разговор, учеными пока не были найдены.

А еще, к своему ужасу, вдруг поняла, что мне не хватает пикировок с Арком. Вернее, мне его не хватает. После того как мы с ним проговорили всю ночь напролет, он так больше ни разу и не появился. Судьба в очередной раз повернулась ко мне тылом. Нет, я не испытывала к демиургу розовых чувств и не перестала считать его подонком, но мне было безумно жаль, что мы так и не стали с ним хотя бы приятелями.

В один из тоскливых дней я сидела под деревом, попивала винцо и занималась исконно русским делом, а именно терзала себя вопросом «что делать?», и вдруг почувствовала, что меня куда-то затягивает. Не успела и охнуть, как оказалась сидящей на довольно холодном полу мрачной пещеры, щедро освещенной горящими факелами. Ущипнув себя за руку, я вылупилась на стоящий прямо передо мной трон, на котором небрежно развалился двухметровый мужик с немереными крыльями, и застывшего рядом с ним знакомого мне по книжке Пучеглазика.

«Слава те, господи», — перекрестилось облегчение.

А я с радостным криком:

— Мужики, вас-то мне и надо! — практически кинулась целоваться с верховным демоном и его правой рукой.

ГЛАВА 31

Вы такой любезный мужчина, это что-то.

Фраза из к/ф «Здравствуйте, я ваша тетя»

Демоны недоуменно переглянулись. Видимо, еще никто и никогда им так бурно, а что главное, искренне, не радовался. И если на их экзотические мордофели стало наползать выражение растерянности, то я просто лучилась счастьем. Наконец-то удалось поймать (ну, если быть честной, поймали-то меня) предмет моих девичьих дум. В мечтах грезилось, как главный в Совете демиургов вручает мне Кубок победителя, а Арк берет веревочку, мыльце и табуреточку. Правда, от торжественного момента награждения отделяла сущая мелочь, можно сказать, пустячок — предстояло уговорить Пипифакса прекратить оказывать спонсорскую помощь Скелетону.

И тут случилось то, что навсегда останется записанным в «Хроники демонов». Пифик встал со своего стульчака, крылья за его спиной распахнулись и сделались еще больше. Он шагнул вперед, и его движение повторил Пучеглазик, продемонстрировав свои закрылки. Я, как завороженная подалась вперед и стала пялиться на потрясающие по своей красоте крылья. Если у Пифагора они были черные и состояли из перьев, вспыхивающих разноцветными искрами, то у его сподвижника столь заинтересовавшая меня часть тела была кожистой, как у летучей мышки. Не сознавая, что творю, подошла и правой рукой вцепилась в маховик Пельфагора, а левой, соответственно, Пучеглазца.

Мурлыкая от удовольствия, гладила эту красоту и не могла оторваться. Перья приятно холодили руку и на ощупь напоминали шелк. А вот другая рука явно ощущала теплый бархат самого лучшего качества. На меня напало такое умиротворение, что я чуть не зарычала от досады, когда, как сквозь туман, до меня пробилось:

— Детка, а мы тебя вообще-то не смущаем?

Очнулась и деловито уточнила:

— Ребят, а они вам не мешают?

— Кто они? — икнул от неожиданности демон высшего дивизиона.

— Ну крылья, — говорила, а сама продолжала мацать предмет разговора. — А то мне как-то раз три умника повесили такую хрень, так чуть земле не предалась, пока с ними ходила.

— Ты не похожа на бывшую ангелицу, — тонко подметил Пучик.

— Зайка, я на родителей-то не похожа, а ты про ангелочков вспомнил, — парировала в ответ.

— Что за крылья были? — ехидно уточнил Пуфик.

Наморщила нос и вылила потоки жалоб:

— Да отстойные они были. Расцветка попугайская, тяжесть немереная, пока они у меня за спиной болтались, думала, позвоночник в трусы осыплется. Ни сидеть не могла, ни лежать, ни удовольствие получить от мужика — сплошная маета. А мозг так вообще отказался думать, что надо напрячь, чтобы они заработали, так ни разу не то что не полетала, а раскрыть их не смогла.

После этих слов демоны заржали, а я сердито насупилась.

— Повелитель, я же говорил, она не похожа ни на кого, даже нас не боится, — закатывался краснорожий.

— Сладкий, после того как в шестом классе физрук напился до белой горячки и провел урок в розовых панталонах своей жены, а дело было зимой, и в учебном плане стоял лыжный кросс, я уже ничего не боюсь, — приняла на всякий случай пафосную позу.

Снова заржали, придурки. Пока их на хи-хи пробило, потихоньку стала примериваться, как бы мне на память сувенирчик в виде перышка прихватить.

«Дери больше, знаешь, сколько бабла можно срубить, продав настоящее перо из крыла верховного демона мрака?» — активно зашептала коммерческая жилка.

Ну а я чего, я ничего, взяла да дернула посильнее. Пиф аж подпрыгнул от неожиданности, а я, выдав свою лучшую улыбку, быстро ручонку с вожделенным пуком перьев за спину спрятала. Смотрю, у демона глазки красным стали наливаться, а у его Санчи Пансы клыки увеличиваться начали. Ну думаю, капец мне, молодой, красивой, незамужней. И не иначе как от очень большого ума застенчиво шаркнула ножкой и голосом пятилетней девочки прогундосила:

— Мальчики, а покатайте меня, а?

— Чего сделать? — выпучил глаза Пельфагор.

— Покатать!

— Как?

— Ну явно не как большая черепаха! Я тебе на ручки прыг-прыг-прыг, а ты крылышками бяк-бяк-бяк, — разжевала, как маленькому. Для наглядности даже руками помахала.

— Ты уверена, что именно этого хочешь? — провокационно так спросил.

— Ха, я вообще-то много чего хочу, если мыслить глобально, но вот в данный момент прям умираю от желания ощутить на себе мускулистые руки настоящего демона и прижаться к его обнаженной груди. Я особа экзальтированная, а тут, сам подумай, романтика какая!

«Заодно еще перьев нащипаем», — ухмыльнулась жажда наживы, а я заканючила дальше:

— Покатайте, что вам, жалко, что ли, вам все равно делать не хрен, вон сидите, как бабки на лавочке, только семечки не лузгаете, а мне впечатлений на всю жизнь!

Переглянулись с паскудными усмешками, засранцы. Пифик присел на корточки и подмигнул:

— Залезай мне на плечи.

Отрицательно качнула головой:

— Я с дуба не падала, чтобы попытаться сесть к высшему демону на шею.

— Умная, — цокнул уважительно.

— Тс-с, это военная тайна, если что, и вообще, не порти мне реноме, блондинка я, блондинка, натурально-пергидрольная.

Усмехнулся и распахнул объятия. Я ловко запрыгнула на протянутые руки, обняла его за шею, и мы взлетели под потолок.

Впечатления, скажу вам, так се. В детстве на колесе обозрения и то круче было, о чем я довольно нахально заявила ему на ухо. Заржал, аки конь, свод пещеры пропал, и мы взмыли в небо. Вот тут у меня дух захватило, страшно как стало — караул. Некстати репортажи о падении самолетов и массовой гибели птичек вспомнились, в голову мыслишки полезли на тему «Сейчас как навернемся, и буду в качестве отбивной котлетки привлекать к себе внимание стервятников». Резко захотелось ощутить под ногами твердую поверхность, а тут этот гад резко оторвал от себя мои руки и бросил меня вниз.

От страха в голове не то что все помутилось, я даже забыла, как орать. Летела с открытым ртом, ангину зарабатывала, хорошо, тут мошек не водилось, а то бы еще перекус внеплановый получила. Почти у самой земли меня поймал Пучеглазик и стартанул к небесам. Прокашлявшись, светским тоном попросила оказать мне услугу:

— Красавчик, будь любезен, насколько ты симпатичен, проверь, как там у меня штаны, сухие или я оконфузилась?

Загоготал, но просьбу исполнил и обрадовал, что мочевой пузырь выдержал.

«Да я от страха так сжался, что вообще не знаю, как ты теперь в туалет ходить будешь», — обиженно хлюпнул оный орган, а я прям обрадовалась, что мегапозор не приключился.

К нам подлетел Пифчанский и елейным голоском уточнил:

— Ну как, понравилось?

— Ага, — кивнула в ответ.

— Может, вернемся?

— А чего, перенапряглись хрупкую девушку держать? — вместо меня пробурчала жаба, отчаянно мечтающая проредить кое-кому перьевой покров.

Короче говоря, болталась я в воздухе часа так полтора, набив за это время целые карманы редкими магическими ингредиентами. Были бы у меня с собой ножницы или пилочка для ногтей, я бы волос у них настригла, да у Пучика рог отпилила.

Вернулась в пещеру на руках у советника Пельфагора. Аккуратно поставив меня на пол, он повернулся ко мне спиной, и я увидела… хвост, торчащий у него из кожаных шортов. С криком: «Вау, какая прелесть!» — двумя руками вцепилась в столь манящую часть тела. Пучеглаз застыл, а я с милой непосредственностью задала давно мучивший меня вопрос:

— Котик, я вот в научной литературе читала, что у вас хвостик караул какая чувствительная зона. Врут или правда? — А сама аккуратно к кисточке подобралась.

Спина демона заметно напряглась, и Пифагор хрипло каркнул:

— Осторожно!

В этот момент хвост дернулся, я едва успела отвести руку, как пушистая кисточка превратилась в костяной шип.

— …(вырезано цензурой) теперь мне понятен сакраментальный смысл выражения «шипастый орган».

— Вопрос с зонами повышенной возбудимости снят? — ухмыльнулся Пифик.

Когда это я признавала свой косяк? Сделав многозначительную мину, подмигнула в ответ:

— А где у него еще пупырышки растут?

Демоны обменялись быстрыми взглядами и начали показывать фильм про трансформеров. Оба покрылись костяными наростами, из локтей и пальцев вылезли лезвия, да такие, что, увидев их, Федька Крюгер сожрал бы свою шляпу от зависти.

Все-таки правду говорят, что уродство притягивает похлеще, чем красота. Передо мной стояли два самых жутких монстра, каких может себе представить человек, а я пялилась на них, как на произведения искусства. Клыки в рот не помещались, языки раздвоенные вывалились, у Пучеглазца рога еще больше стали (не хотелось бы думать о его жене плохо), зрачки вертикальные, на мордах страшных — бородавки, на груди и прессе — панцири, на пятках — шпоры, одним словом — красавцы, прям хоть хватай да в загс волоки. А как стали из пастей и ноздрей дым пускать да порыкивать для острастки, я уже не выдержала и в ладошки захлопала от восторга.

Они, может, и дальше пытались бы потрясти воображение жителя двадцать первого века, но тут я вспомнила, что меня вроде как могут хватиться, да и неплохо бы выяснить, в каком мире нахожусь. Вот уж совсем не хотелось, чтобы мне техническое поражение засчитали за то, что покинула пределы Изменчивого.

— Так, мужчины, я, конечно, очень впечатлилась демонстрацией вашей мужественности и всяких выдающихся вперед частей тела, но, может, соизволите сообщить, с какой целью вы меня выдернули?

Похитители, приняв прежний облик, предложили отобедать в их изысканном обществе.

«Водку переваривать не буду, сразу говорю», — пригрозила печень, прекрасно осведомленная о моем участии в застольях.

«Не вздумай ничего тут есть, утроба ненасытная, — кольнул меня в бок кишечник, — мигом аппендицит организую».

Небрежно отмахнувшись от нытиков, лучезарно оскалилась:

— Не вопрос, мужики, только мне надо с друзьями связаться, сказать, что со мной все в порядке, а то, боюсь, в самый разгар веселья сюда ворвется поисковая экспедиция и испортит нам праздник живота.

— Для тебя, цыпочка, все что хочешь, — галантно согнул локоток в крендель Пифчанский, — как насчет пикничка?

— Только под аккомпанемент ансамбля ложкарей, — нервно хихикнула, и наша троица провалилась под землю.

Приволокли меня под белы рученьки на бережок реки из огненной лавы. Запах сероводорода такой стоял, что хоть топор вешай. Жара, как в бане, да еще над потрескавшейся землей духи бесплотные летают, косятся затравленно да вздыхают тяжко. Не место под оттяг, а прям депрессивный отстойник.

— Это что, местная преисподняя? — скрючила кисляк.

— Ну, можно сказать и так. А вообще это наше любимое место, мы тут рыбу ловим, — радостно оскалились.

— Что тут, кроме теплового удара и ожогов, поймать-то можно? — удивилось недоумение, искренне не понимающее, что в филиале ада может быть хорошего.

— Пардон, но у меня от аромата этого места все пищеварение нарушилось. Нельзя ли куда-нибудь на свежий воздух пойти и вместо рыбалки шашлычок под коньячок организовать? — поддержало его нытье, страстно мечтающее о кондиционере.

— Вам, девушкам, не угодишь, — удрученно вздохнул Пифагор. — Могу предложить пыточную, если тебе тут так не нравится.

— А рюмочной поблизости нет? — наивно захлопала глазками и прикинула, чем бы мне себя порезать в случае опасности для моей шкуры.

— Нет, — хохотнул хозяин дивных мест, и пейзаж поменялся.

Теперь мы сидели неподалеку от совершенно обычного озера. Кругом деревья, травка зеленая, птички чирикают, в кустах какая-то зверушка с хрустом чьи-то кости перемалывает. На полянке весело горит костерок, а на нем жарятся небольшие птички. Скатерка расстелена, на ней выпить-закусить стоит, одним словом — идиллия.

— Голуби мира? — повел носом аппетит, разыгравшийся от умопомрачительных запахов.

— Гуси перелетные, но они вроде как тоже не за войну, — отбил подачу Пучик.

Поприкалывав друг друга пару минут, мы наконец сели есть. Демоны, как ни странно, ели вполне прилично, руки о скатерть не вытирали, с урчанием в мясо не вгрызались, на винцо не налегали. Я тоже старалась соответствовать, не чавкала и от выпивки наотрез отказалась.

Наевшись, напомнила, что мне нужно совершить звонок другу.

— Ребят, все, конечно, классно, и я могу тут с вами сидеть хоть до скончания времен, но, если мы не хотим, чтобы нам испортили отдых, мне нужно сообщить друзьям, что со мной все в порядке.

— Не переживай, никто не заметит твоего отсутствия, для всех пройдет не больше одной минуты, — доедая гусиную ножку, порадовал Пучеглазик.

— Уже хорошо, — выдохнуло облегчение.

— А мы на Изменчивом? — осторожно задала самый животрепещущий для меня вопрос. — Не то чтобы мне не нравится у вас в гостях, но мне нельзя покидать мир, откуда вы меня умыкнули.

— А если я тебе скажу, что мы совсем в другом мире? — выгнул бровь дугой Пельфагор.

— Отвечаю. Сначала ко мне придет писец, а потом он заглянет к вам. Потому как из-за вас я нарушу условия одного договора и кое-кому проиграю, а на кону стоит очень крупный куш. За это меня сожрет мой пес. Я огорчусь и натравлю на вас драконов. Они тут все разворотят, а я лично выпущу вам кишки. Сам понимаешь, должна же я как-то снять стресс. Так мы на Изменчивом или где?

— На одном из его уровней, — сдался Пучик.

— Тогда налета моих чешуйчатых родственничков можете не опасаться.

— Так ты та самая Сестра драконов, бросившая вызов творцам? — прифигел Пуфик.

«Ни хрена себе у него разведка работает», — присвистнул мозг, а я уточнила:

— Вообще-то я Дарья и никому ничего не бросала. Поспорили мы с ними, смогу повторить свой прошлый успех или нет.

— А на что спорили? — подался вперед заместитель местного сатаны.

— На Ткань Мироздания, — задрала нос чуть не до макушки растущего рядом куста.

Признаюсь, мне удалось их удивить, да так, что только после того, как выкурила пару сигареток, к ним вернулся дар речи.

— На Ткань Мироздания? — первым отмер Пельфагор. Вот что значит начальство, ему всегда по статусу положено лицо сохранять.

— Ага, я на щелбаны не спорю, — гордо так кинула.

— Ты хоть представляешь, что это такое? — Это уже Пучеглазик вспомнил, как разговаривать.

— Смутно, и, если честно, она не мне, а моей собаке приглянулась, — небрежно отмахнулась от вопроса.

— С-с-с-собаке?

— Аха, чего не сделаешь ради лучшего друга.

Как они ржали…

— Мавгор, ты только представь, сильнейший артефакт будет использоваться, как коврик для пса, — закатывался Пифагор.

— Повелитель, а ты представь, если на нее еще и блохи переползут, — вторил ему Пучик.

— Эй, у Сосискина нет блох. — Я задохнулась от такого наезда на своего любимца.

Когда они закончили ржать, то, естественно, попросили рассказать о моей одиссее. А мне что, не жалко, рассказала, с купюрами, конечно, не настолько наивностью страдаю, чтобы все свои секреты демонам выкладывать. По окончании рассказа спросила, что таким бравым парням нужно от такой заурядной девушки, как я.

— Ну я узнал, что кто-то ищет возможность вызвать меня, и мне стало интересно, кто же такой любопытный. Да и на моего командующего ты произвела неизгладимое впечатление. Ну и потом, впервые эту дыру посещают иномиряне.

«Это она может», — хмыкнуло тщеславие.

«Утухни, пора их колоть на тему Скелетона», — распорядился мозг, вознамерившийся поработать над созданием очередной комбинации.

Устроившись поудобней (читаем — внаглую привалившись к теплому боку Пучеглазика), я ангельским голоском издалека начала допрос:

— Пельфагор, дружище, мне тут на тебя такое досье передали, что остатки волос дыбом встали. А я вот сижу с тобой за одним столом, мило общаюсь. И ничего такого ужасного не замечаю. Вот скажи мне, ты реально такой монстр, как мне говорили, или нет?

Пиф резко посерьезнел:

— Да, Даша, это все правда. Я действительно бывший Бог Войны, ставший демоном. Я убиваю, насилую, пытаю, несу хаос и разрушение для всех живущих.

«Это потому что ему заняться нечем, вот была бы жена, дети, теща, автомобиль Lada Priora и дача-развалюха в дальнем Подмосковье, ему тогда некогда было бы глупостями заниматься», — заступился за маньяка жизненный опыт.

Но я отмахнулась от него, как от назойливой мухи, и продолжила пытать Пифика.

— Но если ты такой крутой перец, то зачем помогаешь Наместнику? Ты же сам можешь завоевать весь этот мир.

Верховный грустно усмехнулся:

— Даш, что является самым сильным стимулом к развитию мира?

— Война, — едва слышно озвучила позорный факт, о котором политики и экономисты так не любят говорить.

— Правильно. Сытый мир застревает в своем развитии, и нужен кто-то, кто даст новый толчок.

— И в этом мире это ты и твой протеже?

— Не совсем так, — вздохнул демон. — Должен быть его антипод, тот, возле которого сплотятся светлые силы. Но этот мир настолько ничтожен, что даже его создатель забыл про него.

— Демиурги — они такие, наворотят херни — и в кусты, — высказало свое «фи» мое сугубо отрицательное отношение к большинству творцов.

— Именно, — подтвердило эти выводы воплощение зла. — За строптивость не одного меня покарали. Одна из богинь возомнила себя равной творцам и поплатилась за гордыню. Она должна была противостоять мне. Но Ортелле удалось попасть в постель демиурга, и он, покоренный ее талантами, забыл про наказание.

«Все-таки есть плюсы в том, что тебя родили слабым полом», — мелькнула самодовольная мыслишка.

Видимо, демон уловил мои размышления и, ехидно усмехнувшись, закончил историю:

— Творец позабавился с ней и бросил, а дурочка своим нытьем начала мешать ему развлекаться. Демиургу это быстро надоело, он лишил ее божественной силы, и очень быстро она умерла от болезней и старости. А я стал тем, кем стал. И меня все устраивает, так что если ты хочешь надавить мне на совесть, то даже не старайся. Я не умею любить, сострадать, жалеть, мне чуждо милосердие. Я демон, и этим все сказано.

— Я тебя умоляю! — демонстративно закатила глаза. — Я похожа на проповедника?

— Ты похожа на чертовски умную, расчетливую стерву, которая точно знает, чего хочет.

От такого признания моих талантов я даже встала и изобразила реверанс:

— Хвалите меня, хвалите!

Он галантно приложился к моей ручке, и я поняла, что мы достигнем взаимопонимания. Сделала заговорщицкое лицо и кинула провокацию:

— Пельфагор, а как насчет того, чтобы отомстить демиургу?

Иронично хмыкнул:

— А силенок хватит?

— У нас с тобой нет, но я предлагаю объединиться.

— Демоны никогда ни с кем не объединяются, это против нашей природы, — презрительно отмахнулся, подушка перьевая.

— Прежде чем важно надувать щеки, следует выслушать собеседника! — укоризненно покачала головой хитроумность, а я, набрав в грудь побольше воздуха, выпалила:

— Если ты не будешь оказывать Скелетону поддержку, то я со своими бойцами его завалю, выиграю спор, и мне достанется пресловутая главная Тряпка Вселенной. И за это ты получишь возможность изменить нить своей судьбы.

— Не шути так со мной, девочка, — резко выбросив вперед правую руку с удлинившимися когтями, схватил меня за горло.

— Поменьше экспрессии, задушишь, — прохрипела в ответ, тщетно пытаясь отжать от своей шеи его пальцы.

Хвала Всевышнему, стальные тиски разжались, и я смогла вздохнуть.

— Придурок, синяки теперь останутся! Учись в руках себя держать! — заорало бешенство.

— Скажи спасибо, что не придушил! — упер руки в боки.

— Ха, задолбался бы пыль глотать, я бессмертная! — показала неприличный жест.

— Прекрасно, я могу тебя пытать вечность! — оскалился, аки тигр.

— Обломись, капля моей крови — и драконы тебе глаз на жопу натянут, лузер! — рвался в бой скандализм.

Верховный замахнулся на меня, я застыла, молясь о том, чтобы устоять на ногах после его плюхи, но между нами вклинился Пучеглазик:

— Повелитель, прислушайтесь к ее словам!

С рычанием ударом кулака отбросил Командующего в кусты.

— Нет, вы таки посмотрите, что тут делается! На минуточку ее без присмотра оставили, а из-за нее уже мужики дерутся. И что вот они в этой выдре крашеной находят-то! Нет, я там с ума схожу, куда моя кровиночка делась, а она тут развлекается втихушку! — раздался до боли знакомый голос Сосискина, и меня заклинило.

С криком:

— Ах ты, говнюк, наколоть меня вздумал, — кинулась на офигевшего Пуфика.

Не зря Тайка и прочие срывали голос, натаскивая демиков. Одним смазанным движением Цветочек переместилась ему за спину и присела. Я толкнула Пифагора, он споткнулся и упал. Прыгнула ему на грудь и начала работать кулаками. Все руки отбила, пока меня Кабан не оттащил.

— Не баба — зверь, а за копейку, так вообще порвет, кстати, я — Сосискин. — С этими словами гладкошерстный гад протянул лапу Пучеглазику.

— Мавгор, — представился демон.

— Маврик по-нашему, — кивнул пес и неспешной трусцой отправился инспектировать, что у нас осталось из еды.

Меня сжал в объятиях старшина, а я посмотрела на обиженно сопящих демиурчиков, демонстративно помахивающего ремнем Владыку и показывающих кулаки драконов.

— Сейчас нас будут воспитывать, — заегозила задница, остро почувствовавшая приближение порки.

Уныло кивнула в ответ и виновато вжала голову в плечи. Но, видимо, кому-то наверху захотелось вписать очередную строчку в летописи демонов. Пельфагор вскочил и, обведя всех бешеным взглядом, прорычал:

— Кто посмел напасть со спины?

— Я. — Из-за Гламура вышла зардевшаяся Цветочек.

И тут случилось то, о чем так красиво пишут в сопливых романах: «Их глаза встретились, сверкнула молния, раздался гром, и между ними проскочила искра». Авторитетно заявляю — вранье все это. В жизни это намного красивее. Никто и никогда не сможет передать, как они смотрели друг на друга. Как она первой робко прикоснулась к его лицу своей хрупкой ладошкой. С какой нежностью свирепый демон терся об ее руку щекой… Как они тихо шептали что-то друг другу…

— М-дя, вот это романтика, — присел на пятую точку Сосискин.

— Заткнись, циничный кобель, — наступила ему на хвост Мальвина, украдкой вытирающая глаза.

Я, схватив за руку впавшего в столбняк Пучика, кивнула народу в сторону леса. Все оказались понятливыми, и мы оставили влюбленных одних.

Расположившись на опушке (причем меня взяли в кольцо, чтобы никуда не сбежала), я пошла на опережение отряда карателей, нацелившегося устроить мне темную:

— Ну и как вы меня нашли? — с самым злобным видом вылезло вперед любопытство.

— По браслету, дикса сразу почувствовала, что ты переместилась на другой уровень мира, — пока еще спокойным тоном ответил Дракон.

— И поэтому вы решили испортить мне деловые переговоры? — заворчала склочность.

— Да видели мы твои переговоры! — У Владыки сдали нервы. Опять бухала, курила, как паровоз, и стравливала мужиков! Поди, ставки делала, кто кому больше наваляет!

— Попрошу оставить этот тон! — гневно топнула ножкой обида. — Насчет обеда врать не буду, поглодала крылышко, скушала бутербродик, но трезвая, как слеза, даже дыхнуть могу! И никого я не стравливала! Благородный рыцарь Мордор вступился за мою челюсть, когда у нас с его сюзереном возникли кое-какие разногласия! И вообще, мне что уже, в туалет нельзя сходить, чтобы весь Изменчивый не знал, куда я отправилась! Что за тотальный контроль! Я возмущена до глубины души!

«Хрена се, мать, какую ты гастроль выдала», — хихикнула изворотливость.

— А ты не думала, что мы волнуемся за тебя! — раздался хор гневных мальчиков-зайчиков.

— Ты же к демонам попала! — им вторили девочки-припевочки.

«Советую переменить тему», — шепнула смекалка.

— А начальство вообще в курсе, куда вы смотались? Я-то птичка вольная, где хочу, там и летаю, а вы вроде как на службе. Смотрите, как бы вам майор наряды за самоволку не влепила, а Федя за дезертирство к стенке не поставил.

— Все, ты меня достала! — взревел Дракон и ринулся в мою сторону.

Где-то полчаса мы наматывали с ним круги по лесу, пока меня не отловил предатель Крыс.

— Не смей подрывать мой авторитет! — завизжало самолюбие, зажатое между коленок Владыки. — Отомщу страшно, хрен ты у меня, а не налоговое послабление получишь, ящер-переросток.

— Ничего, переживу, но зато ты точно в следующий раз будешь предупреждать, когда соберешься одна к демонам соваться, — рявкнул в ответ, и воздух со свистом рассек ремень.

Я вся напряглась в ожидании незаслуженной трепки, но удара не последовало. Мою задницу прикрыла дружеская рука Пучика.

— Она не виновата, это мы ее перенесли сюда.

Упала на землю носом, грязно выругалась, Маврушка помог мне подняться. От души пнула сердито сопящего опекуна и демонстративно отвернулась, взяла под ручку Пучеглаза и поковыляла назад.

— Даш, ну прости, мы же с ума чуть не сошли, когда ты опять пропала, — начал подлизываться фашист недобитый.

— И поэтому решил меня запороть насмерть, а до этого орал так, что я даже слова не могла вставить! — ни в какую не захотел мириться сволочизм.

— Да я бы тебя пальцем не тронул.

— Аха, а плеткой ты от меня комаров отгонял. Да если бы не мой друг Мордорчик, — прильнула к мужественному плечу, судорожно всхлипнула, — на мне бы сейчас живого места не было.

— Даша, как ты так можешь обо мне думать! — Он чуть не плакал.

— Марфик, возьми меня на ручки, что-то у меня голова от переживаний закружилась, — продолжала издеваться.

Демон безропотно взял меня на руки, я же, показав язык опешившему огнедышащему примусу, прикрыла глазки и прикинулась ветошью.

— Она всегда такая? — тихонько прошептал Пучик, словно боясь меня разбудить.

— Нет, обычно она еще хуже, — притворно вздохнул Дракон. — Но я убью любого, кто попытается причинить нашей девочке боль.

— Где ты был, когда я была девочкой? — высунулся талант довести любого до белого каления.

— Тьху, змея! — в сердцах сплюнул Владыка, а Морфик и недовампир оглушительно заржали.

Когда мы подходили, вернее, эта троица подходила, а я подъезжала к опушке леса, мужчинки успели снюхаться на почве обсуждения моей скромной персоны. Вот уж никогда не думала, что боевой товарищ такая ябеда. Нет, что ни говори, а мужики похлеще деревенских кумушек языками чешут!

По прибытии на место меня аккуратно ссадили, и я, грозно окинув всех взглядом, стала призывать к порядку расслабившихся за мое недолгое отсутствие:

— Еще раз спрашиваю, какого хрена вы поперлись за мной? Почему вы не взяли с собой хотя бы Мечника?

Вперед вышел Кабан:

— Капитан, это моя вина. Я принял решение спасать тебя нашими силами. Если бы кто-то из нас погиб при операции, то ничего страшного не случилось бы. А если бы погиб кто-то другой, я бы себе этого не простил. И потом, ты для нас больше, чем командир, ты… ты — это ты, и без тебя долбаная победа нам не нужна. Я все сказал, можешь наказать меня.

Подошла к мальчишке, хотя какой он теперь мальчишка, судорожно сглотнула и, глядя ему в глаза, сделала признание:

— Ты дерьмовый демиург, но зато лучший из людей, которых я знаю.

Обвела взглядом притихших демиков и твердо добавила:

— Вы все стали людьми. И это для меня намного важнее, чем какая-то пыльная тряпка.

— Что бы ты понимала в ценных вещах, — проворчал Сосискин, но по морде видела — горд до соплей за детишек.

— Кстати, о вещах, — быстро нырнула за спину Пучика, — я предложила Пельфагору в обмен на содействие нашей миссии изменить его судьбу с помощью Ткани Мироздания.

— Да ты, добрая женщина, не охренела ли, моим добром распоряжаться? — моментально взвился сквалыга.

Как ни хотелось поскандалить, но я сдержалась:

— Если ты такой умный, предложи демону другую плату, только учти, Мистер Щедрость, я не буду торговать своей душой и лить реки крови. А наши жалкие гроши вряд ли привлекут его внимание. Так что давай, умник, думай, что такого-эдакого ты можешь предложить повелителю?

Пес сердито засопел, и по движению его ушей я поняла: козлится в силу характера. На самом деле через пару минут он согласится, но мозг мне будет еще долго выносить своим нытьем. Так и произошло. К тому моменту, когда подошел к концу рассказ о пребывании в гостях, Сосискин успокоился и признал, что я таки умею вести дела.

Вечерело. Мы развели костер, влившийся в коллектив Мордорчик притащил мясца и винца, а Синий материализовал какую-то мандулу типа гитары. Одним словом, вечер мы проводили в непринужденной дружеской атмосфере. Правда, ко мне периодически подходил кто-то из демиков и предлагал проверить, как там наша боевая подруга, но я категорически запрещала мешать влюбленным.

— Интересно, а что нашел такой суровый демон в нашем Цветочке? — подсев ко мне поближе, шепнул на ухо Альфонс.

— Свою противоположность, а они, как известно, притягиваются. Ей нужна защита, ему — та, кто сможет усмирять его гнев своей нежностью. Они идеальная пара, и что-то мне подсказывает — Пельфагор будет любить ее бесконечность, — откликнулась внезапно проснувшаяся мудрость.

«Главное, чтобы он не узнал, на что способен наш хрупкий ангел», — понимающе усмехнулся в ответ жизненный опыт.

Всю ночь мы веселились, впервые не опасаясь происков эльфов. А когда звезды начали бледнеть, к нам вышли смущенно улыбающиеся Пиф и Цветочек.

— Дарья, я помогу вам. Клянусь, что с этой минуты я не буду оказывать никакой помощи Наместнику тьмы и не буду выдвигать к тебе никаких претензий в случае вашего проигрыша, — церемонно поклонился демон.

— Клянусь в случае моей победы позволить тебе один раз воспользоваться Тканью Мироздания и исправить свою судьбу, — отозвалась честность.

Мне показалось, что кто-то неведомый шепнул:

— Услышано…

ГЛАВА 32

Сразимся. Только ты и я… и моя стража.

Фраза из кинофильма «Робин Гуд. Мужчины в трико»

Прощались мы с демонами как с любимыми родственниками, приехавшими из Бердичева и целый месяц разрушавшими нервную систему своим присутствием на жилплощади. После взаимных заверений, что будем рады видеть друг друга в любое время, я не удержалась и выцыганила у Пуфика медальон с изображением зверской хари. Он долго ломался и не хотел мне отдавать столь оригинальную цацку, но я выудила десятирублевую монетку, чудом завалившуюся под подкладку куртки, и бывший бог сломался. А еще говорят, российские деньги ценности не имеют. Это просто наши политические деятели приоритеты расставлять не умеют!

Пока я любовалась на новую фенечку, каждый из демиков счел своим долгом подойти к Пифагору и пообещать устроить тому инвалидность, если он только посмеет обидеть Цветочка. Демон натянуто улыбался и ни в какую не желал отпустить «девочку» на войну, после того как она имела глупость сообщить, что будет принимать самое активное участие в походе против Скелетона. Чувствовалось отсутствие опыта у девчушки. Проста, как правда. Кто же такие вещи мужчине говорит? Правильно, никто. Эх, придется делиться с ней богатым опытом по части запудривания мозгов мужикам, а то он мне своими чувствами всю операцию порушит.

Насколько приятным было расставание, настолько же тяжелой оказалась встреча с командным составом, маявшимся неизвестностью. Видимо, я все же попала Пуфику по голове, у него там что-то замкнуло, и с момента появления салаг у демонов время на уровнях Изменчивого сравнялось. Проще говоря, нас не было вечер и всю ночь. И теперь мы пожинали плоды своего оттяга. На нас орали так, что у меня барабанные перепонки вибрировали. Я и не подозревала, что милейший старикан Ырк умеет столь виртуозно материться. Пришлось выдать ему перо из крыла Пифа, а то я бы точно оглохла.

Федор заставил Крыса раз пятьдесят подряд сменить ипостась. А злой, как голодный крокодил, Зорро практически за уши уволок снайперов на стрельбище. При этом он так многозначительно на них поглядывал, что я всерьез начала опасаться за сохранность их конечностей. Тайке не досталось никого из молодняка, и она лихорадочно озиралась в поисках жертвы. Драконы проявили понимание и вызвали огонь на себя. На Сосискина насел Косточка, а мне давили на психику Мечник, Головастик, Манька и Норкс.

Поиски моей совести могли продолжаться еще очень долго, но тут внезапно, как прыщ перед первым свиданием, из кустов выскочил Холуй с известием, что меня срочно требуют в лазарет. Никогда в жизни я так не радовалась этому свинтусу, как в тот момент. По дороге замучила его вопросами, что такое приключилось? Но эта сволочь, видимо, решила на мне отыграться и молчала как рыба. Его бы в застенки инквизиции, там и не таких глухонемых разговаривали!

Едва я вошла в насквозь пропахший сеном Дом Исцеления, как ко мне с лицом восторженного идиота кинулся один из лекарей и заверещал:

— Светлые Звезды! Метаморф пришел в себя!

— Не думаю, что небесным светилам есть какое-то дело до твоего пациента, — по привычке буркнула аллергия на эльфов, а я, потеснив доктора Пилюлькина, зажав нос, прошла в палату.

Доступ кислорода перекрывала зря. Меняющий облик предстал перед моим взором в образе подростка условно мужского пола, лет так четырнадцати на вид. Выгнав просочившегося вслед за мной ушастого, я присела на край постели, отчаянно переживая, что не догадалась прихватить с собой ни куриного бульона, ни апельсинов.

— Привет, я — Даша, — надо же было как-то начать разговор.

В ответ на меня посмотрели с таким презрением, что мысли о витаминах и жирах быстро сменились на мечты о бейсбольной бите и паяльнике. Вот мне интересно, что я успела ему сделать плохого, если он меня так ненавидит? Остроухие, что ли, успели надудеть про меня? И без того смурное настроение опустилось до уровня «сейчас буду рвать и метать».

Закинула ногу за ногу и, скривив лицо, как при виде таракана, тоном сварливой тещи уточнила:

— А когда это я успела тебе, болезный, бяку-то сделать? Ты же вроде как овощем постоянно прикидывался?

— Подлечили, чтобы снова нацепить браслет подчинения? Так давай, я сопротивляться не буду, — злобно сверкнул глазищами в ответ.

Терпение лопнуло, и мне было плевать, что он только пришел в себя. Загибать пальцы станет дома, маме. Рывком вскочила и отчеканила:

— Лично мне от тебя ничего не надо. Знала бы, что ты такая неблагодарная скотина, палец о палец не ударила бы, чтобы вытащить тебя сначала из рабства, а потом с того света. Но мои друзья вложили в твое выздоровление все свои силы и души. Поэтому я сейчас их приведу, а ты изобразишь на своей роже улыбку и поблагодаришь за все, что они для тебя сделали. А потом можешь валить куда хочешь.

— Думаешь, я тебе поверю? — Весь его вид кричал о готовности вцепиться мне в горло.

— А мне плевать, веришь ты или нет. Я все сказала. И не дай тебе бог показать зубы тем, кому ты обязан жизнью. Обидишь их — лежание на больничной койке будешь вспоминать, как лучшие годы в своей жизни.

— Что, опять одурманишь и заставишь работать на себя? — огрызнулся в ответ.

— Поиграюсь в некроманта, только ты, дружочек мой ситный, в полном разуме будешь, — развернулась и ушла.

Выйдя на улицу, с душой закурила, за что тут же получила кучу осуждающих взглядов от ведущих здоровый образ жизни. Но мне было ровно до их метаний. Меня колотило от негодования. Да, понимаю, что метаморфу пришлось хлебнуть дерьма, но мы ничего плохого ему не сделали, и, прежде чем кидаться в лицо обвинениями, следовало бы разобраться в ситуации. Ладно, стану делать счастливое лицо: ведьма, орк и Норкс ничего не должны заподозрить.

Придя на базу, сообщила знахарям об изменении в состоянии их подопечного, и буквально через минуту, как только осела пыль, поднятая ногами лекарей, я, драконы и Сосискин наслаждались тишиной. Не сговариваясь, мы переглянулись и ходко потрусили в густые заросли, где вознамерились подремать. Бессонная ночь начала отдаваться головной болью и резью в глазах. Нет, ну, может, мои крылатые братья хотели обсудить план предстоящих мероприятий, но лично у меня никаких сил не было. Буркнув: «При пожаре выносить первой!» — я завалилась под куст и через минуту провалилась в сон.

Вместо традиционного сновидения про мужчину мечты мне привиделась какая-то хрень. Скелетон, одетый в костюм Дарта Вейдера в хоккейной маске, грозил огромным световым мечом, а я в кожанке и красной революционной косынке отстреливалась от него из парабеллума. Короче, сюр полный. Я даже обрадовалась, когда Манька меня разбудила, чтобы сообщить, что их метаморфное величество желает со мной поговорить. Если бы у меня не было на него коварных планов, то шиш бы я пошла слушать его извинения. А в том, что он будет извиняться, я не сомневалась ни минуты.

И ошиблась. При повторной встрече студень-мутант смотрел на меня с плохо скрываемым отвращением. Не успела я войти, как он с ходу решил проверить мои нервы на прочность:

— Я сделал, что ты просила, теперь могу уйти?

— Да вали, — на автомате выдала злость, и я направилась на выход.

Обидно, конечно, что пасьянс не складывался, но уговаривать этого желеобразного обиженного не собиралась. В спину донеслось:

— Что, так все просто?

— Нет, ну, если хочешь, могу ноги сломать, и ты отсюда на ушах поползешь, — пожал плечами облом, явно настроенный поплакаться на груди Владыки.

— А ты странная.

Повернувшись, скопировала клоуна из фильма «Оно» и улыбнулась:

— Типа, дура, не пытаюсь тебя удержать? Так ты мне нужен, как огру курс хороших манер!

— Неправда! От меняющих облик всем чего-то нужно! — аж подскочил с кровати. Глазки горят, щечки раскраснелись, прям весь праведным гневом пылает.

Ну, он мне, конечно, позарез нужен, но не признаваться же в этом? Приказав честности и совести заткнуться, села на пафос:

— Ты никогда не думал, что люди иногда совершают добрые поступки потому, что не могут пройти мимо чужой беды?

— Вы все корыстные существа, готовые продать за пару монет родную мать! — парировал в ответ и ехидно посмотрел: мол, давай, попробуй опровергнуть.

Вот тут меня и прорвало. Я, безусловно, не сама бескорыстность, но в тот момент, когда увидела рабов, меньше всего думала о выгоде. О чем и сообщила кидающему в меня обвинения метаморфу, добавив, что когда мы его тащили в дом к Маньке, то не знали, выживет он или нет.

— И все равно не верю, что вам от меня ничего не нужно. Не стали бы вы со мной возиться, вкладывая силу и редкие зелья, — сложил он руки на груди.

— Как же ты меня достал, — сплюнуло раздражение. — Да, когда я узнала, кто ты, то захотела предложить тебе сотрудничество. И в качестве оплаты услуг были бы предложены переезд тебя и твоих сородичей в любой из принадлежащих мне миров и гарантированная защита. Но ты настолько мне надоел, что уже просто мечтаю, когда свалишь отсюда и не будешь тыкать в лицо моей корыстью. — Ненавидящий взгляд уперся ему в переносицу.

В ответ раздалось обидное ржание. Вдвойне обиднее было то, что ржал надо мной пацан, явно не принимающий меня за серьезную тетку. Можно было порезаться, и тотчас сюда прилетела бы куча драконов, но такой поступок говорил бы не в мою пользу. Да и не сторонница я дешевой показухи, предпочитаю давить морально.

— Надеюсь, у тебя плохая память и ты, когда узнаешь, что еще одного из вас изловили, не вспомнишь, что в твоих руках было будущее своего народа, но ты его благополучно похерил. Так что оставляю тебя лелеять обиды, а сама пойду, прошвырнусь по невольничьим рынкам, авось повезет и кого-нибудь из твоих соплеменников удастся купить. А не удастся, так всегда можно взять на время редкую тварюшку у ее доброго хозяина. И затраты, опять же, плевые, я, бывает, в день на трусы больше трачу.

Уж не знаю, что сыграло свою роль, упоминание о нижнем белье или тон, которым я говорила, но клиент поплыл. А тут еще Автопром завалился посмотреть на чудо-чудное диво-дивное — живого метаморфа (тысяча лет в обед, а все как ребенок, любой малости радуется, будет себя хорошо вести — дам ему учебник ботаники за пятый класс посмотреть), да так и уронил глаза в район моего декольте. Мне прям даже интересно стало, чего он такого там углядел.

— Откуда у тебя Эгрегор Тьмы? — Через пару минут король ушастых отмер.

— Чего? — переспросило недоумение.

— Эгрегор Тьмы, — залопотал эльф, подскочил ко мне и тыкнул пальчиком мне в грудь.

Такой наглости я уже стерпеть не могла.

«Взялся за грудь, говори что-нибудь!» — заерепенилось хамство, а я припечатала:

— Как честный эльф, ты обязан на мне жениться. Кто же меня теперь облапанную замуж возьмет?

Правитель заметно побледнел, меняющий облик превратился в какую-то пучеглазую личность, а я решила проявить великодушие:

— Но, как человек, свято верящий в силу чужих помолвок, согласна на денежную компенсацию. Так ты мне сразу отдашь, чего попрошу, или звать Сосискина?

— Символы власти не отдам, а остального не жалко, — небрежно отмахнулся. — Но умоляю, скажи, этот медальон настоящий? И где ты его взяла?

— В карты выиграла. Естественно, это подлинная вещь, я на фуфло не скидываюсь, — показав язык, ответила скрытность.

Нет, вот он что, реально думал, я ему буду рассказывать, где чего беру?

— Шутишь? Да ты хоть понимаешь, что носишь у себя на шее?! — завизжал ушастик, топая тоненькими ножками. — Да любой черный колдун тебя на куски разрежет за этот артефакт! Немедленно отдай его мне, я избавлюсь от него, пока на нас не хлынули полчища адептов зла! — заорал как резаный и загребущие ручонки протянул к моей честно выменянной фигульке.

Пришлось умерить его пыл, пока он мне в горло не вцепился:

— Лапы к моей собственности не тяни, а то ноги протянешь. И ничего я тебе не отдам, знаю вас, хитромудрых: дашь на время интересную вещь, а потом тебе скажут: «Упс, а она куда-то пропала!» А потом узнаешь, что твоя диковинка на каком-нибудь тайном аукционе всплывает. Так что отвали, моя черешня, медальончик останется у меня. И не приведи тебе священный укроп попробовать ее у меня упереть. Моментально устрою горение торфяников!

— Даррья, умоляю, избавься от этого демонического знака! Хочешь, я тебе Звездный Венец отдам, только убери его из моего Священного Леса! — Чуть на колени не упал.

«Мать, видать, Пуфик тебе нереально крутую хрень подогнал, если остроухий готов их самую большую святыню отдать, как бы беды не случилось», — поделился своими выводами мозг.

— Что, здорово темной силой фонит? — уточнила, заранее зная ответ.

— Я не ведаю, что такое «фонит», но эманации зла чувствуются на расстоянии, у нас все охранные заклинания на прорыв демонов сработали.

— От оно как, Михалыч, а я-то думала, что он на метаморфа пришел посмотреть. — Я аж присела на пятую точку от такой «радости». Делать нечего, придется фенечку переправить в надежное место.

— Хорошо, я избавлюсь от него, но за это ты отдашь мне свою корону, как там она называется? Венец Звезды, кажется? И не фига глаза закатывать, я тебя за язык не тянула. Да, и не забудь, ты мне за отказ от претензий по поводу замужества еще должен.

Правитель горестно застонал. От его нытья совесть таки проснулась и пробурчала:

— Ладно, ободок можешь оставить себе, я же не крохоборка какая-то там, но вот с половиной сокровищницы расстаться придется, должна же я как-то компенсировать моральный ущерб.

Полностью деморализованный эльф удалился, оставив нас с меняющим облик наедине. Едва за ним закрылась дверь, как недавний коматозник тут же полез с расспросами на тему: знаю ли я, что такое Эгрегор Тьмы, что мне от него надо, правда ли я могу переправить его народ в другой мир, и т. д. и т. п. Пришлось дать понять, что у стен есть уши и откровенничать даже на территории мнимых союзников я не намерена. В общем, мы договорились, что через пару дней, когда он достаточно окрепнет, гуттаперчевый мальчик переедет жить к нам в лагерь. На сем и попрощались.

Вернувшись в родные пенаты, быстро созвала совещание, на котором озвучила мои, не побоюсь этого слова, коварные планы. Народ поддержал меня бурными овациями, местами переходящими в отборную матерщину. Прения продолжились до глубокой ночи, пока окончательно не удалось всех убедить, что я таки гениальный стратег.

— Надеюсь, ты знаешь, что собираешься делать, — перед тем, как уйти спать, буркнул Федор.

Я угукнула в ответ филином и тут же уволокла Дракона, Сосискина и Кабана на сверхсекретное сборище.

Перво-наперво потребовала у Дракоши рассказать, что такое Эгрегор Тьмы. Рассказал. Все же моя сорочья страсть к побрякушкам подведет меня под монастырь, причем я глубоко сомневаюсь, что он будет мужской и с мягким уставом. В двух словах, медалька с мордой не пойми кого — это вместилище побежденных Пуфиком демонов. Эдакая лампа Аладдина, только вместо доброго джинна там куча озверевших товарищей, жаждущих крови, причем пофиг чьей. Одним словом — законсервированная армия тьмы. За обладание таким артефактом меня порвут на клочки и на тряпочки в любом мире, где есть магия. Тут же возник вопрос: если эта «тушенка» такая ценная, то какого фига Пуфик так легко ее отдал?

— Скорее всего, там томятся души тех, кого ему не удалось себе подчинить. Оппозиция, проще говоря, — выдвинул гипотезу Владыка.

— Или же там настолько слабые демоны, что ему не жалко с ними расстаться, — предложил свою версию старшина.

— Он мог специально тебе это отдать, зная, что ты не утерпишь и попытаешься узнать, что там внутри, и выпустишь в мир беду пострашнее, чем Скелетон, — задумчиво почесывая ухо, резюмировал Сосискин. — Не надо забывать, что он таки высший демон.

Мелькнула мыслишка открыть этот ящик Пандоры и напустить узников совести на Наместника. Видимо, работа мозга отразилась у меня на лбу, иначе с чего бы это троица так переполошилась и кинулась меня умолять не пытаться узнать, как эта хреновина работает.

— Даша, ты не сможешь управлять озлобленными демонами! — завопил бронированный ящер.

— Вот-вот, — поддакнул ему пес, — инструкция по использованию к медальону не прилагается.

— Капитан, как бы нам не пришлось воевать на два фронта, — пробасил демик.

Под этими аргументами я сломалась и попросила дракона от греха подальше переправить «подарочек» Пельфагора в какой-нибудь закрытый мир, но с условием, что по моему первому требованию он мне тут же его предоставит.

Следующую директиву получил Сосискин. Вернее, сначала получил целое ведро сиропа, которое я не дрогнувшей рукой вылила ему на голову:

— Скажи мне, о великий проныра, есть ли кто-то умнее, хитрее и удачливее тебя?

Как и следовало ожидать, кобель моментом приосанился и кинулся заверять, что он круче вареных яиц.

— А есть ли что-то такое, что ты не смог бы сделать за деньги? — вкрадчиво прошептало коварство.

— Я не смогу лично ребенка тебе сделать, а все остальное — без вопросов, — надулся на такую крамолу мой финансовый гений.

— Отлично, тогда завтра возьмешь с собой Кровавого, Зорро, кого-нибудь из драконов и на всем нашем маршруте создашь нам перевалочные базы. В них должно быть все, начиная от туалетной бумаги и заканчивая целым арсеналом. Плюс организуешь разветвленную сеть осведомителей, которая будет докладывать о каждом чихе и вздохе Людки. Если понадобится, покупай амулеты связи, всевидящие зеркала и прочую магическую фигню. Хоть видеокамеры на мышей-полевок навешивай, но я должна видеть ее в онлайне.

Я ждала воплей, скандала и нападок, но Сосискин меня поразил. Он расплылся в довольной улыбке:

— Сделаем. Один черт, Совету демиургов платить. А я потом эту линию связи продам Ифику, ну или тому, кто предложит большую цену.

С чувством выполненного долга позволила себе пойти спать. Впереди нас ждали последние часы спокойствия.

Эльф оказался прав: на остаточную силу медальона, как мотыльки на свет, потянулись колдуны. И первым прирысачил Скелетон. Было почти как в анекдоте: «Выходи, чудище поганое, выходи на смертный бой». Только нам предлагали добровольно выдать Эгрегор, вопя в магический матюгальник на опушке. Как думаете, кого отправили на переговоры? Правильно, меня. Перед выходом я успела поругаться с Сосискиным, вознамерившимся обрядить меня в бронежилет и каску.

— Ты еще противогаз на меня натяни и водолазный костюм, — гневался организм, ни в какую не желающий таскать на себя всякие тяжести.

— Надо будет, и надену! — наступал на меня пес, всерьез опасающийся за целостность моей шкуры.

— А чего ты танк не подогнал? Корешка-прапорщика за распродажу Родины к стенке поставили? — яростно огрызалась в ответ гневливость.

— Поговори мне тут еще, кошка драная! Надевай, кому говорю! — гнул свою политику надоедала.

— Только после того, как ты собачий вальс на балалайке научишься играть, — верещала я в ответ.

Мы бы еще долго пререкались, но тут на опушке что-то рвануло, да так, что листва с мэллорнов посыпалась. Я молча нахлобучила на себя амуницию доблестного российского солдата (хорошо хоть в портянки и кирзовые сапоги не пришлось рядиться) и почапала на переговоры.

Наместник встретил меня во всеоружии. Вороненый конь под жопой, сам в черном костюме, белая рубашка, морда высокомерная. Для полноты образа опереточного злодея только красной гвоздики в петлице не хватало. Он чуть со своего кабысдоха не навернулся, когда меня увидел. Глядя на выражение его лица, я отчетливо поняла, почему нашей армии так во всем мире боятся. Но вот что значит мировое зло, с испугом быстро справился, с коняшки сполз и давай сразу наезжать:

— Отдай Эгрегор, и я обещаю, что пощажу вас.

— Мне помнится, в первый раз тоже говорили, я остановлюсь в любой момент, и чего… — нахально усмехнулась.

— И чего? — повторил, как попка.

— И ничего, похитил, мерзавец, честь девичью. Вот с тех пор не доверяю обещаниям мужиков. — Я была холодна и неприступна, как старая дева на приеме у гинеколога.

Раздались скрип его зубов и чей-то сдавленный смех из-за соседнего куста. Дальнейший наш диалог помню до мельчайших подробностей.

Он: «Где Эгрегор?»

Я: «У законного владельца».

Он, заикаясь: «У к-к-какого?»

Я: «Да приходил тут старичок-лесовичок благообразного вида, интересовался, не находила ли я пуговицу от его штанов венчальных. Ну я, как честная девушка, и вернула».

Он: «Издеваешься?»

Я: «Наговариваешь на меня, я даже не знаю, как это делать».

Он: «Последний раз прошу по-хорошему, отдай мне Эгрегор».

Я: «Да чего ты пристал ко мне с этой эпидерсией, сказала же, нет ее у меня».

По сценарию в этом месте должно следовать демоническое завывание: «Я тебя предупреждал», — но Скелетон обошелся без звуковых спецэффектов. Для меня в очередной раз померк свет.

Очнулась прикованной за руки кандалами к потолку сырой темницы. Из одежды только сережки и браслет диксы. Антураж вокруг меня был как в личной пыточной Малюты Скуратова. Водичка капала, факелы чадили, кругом всякие хитрые конструкции стояли, а на заляпанных кровью столах устрашающего вида металлические инструменты разложены. Была бы я поклонницей БДСМ, раза три бы уже от открывшейся красоты оргазм испытала. Скелетон стоял напротив меня — весь такой под маньяка косил. В одной руке плетка, в другой, нехилый тесак. Мне бы, дуре, испугаться, а меня на ржач распирало. Сказала:

— Тебе бы фартук надеть, вылитый мясник будешь. Хотя нет, лучше кожаные трусы, шипастый ошейник, в соски колечки вставить, жилетку на голое тело и фуражку.

Как он подскочит, как заорет, что пытать меня будет зверски. Видать, за живое задела, иначе чего это он ножичек на клеши поменял? Видимо, я реально его достала до печенок своими намеками на сексуальные предпочтения, потому как на теле во всей красе засиял узор. С момента его последнего проявления прошло довольно много времени, и теперь я чувствовала, что у меня не осталось ни одного свободного сантиметра кожи, где не сверкал бы камень.

У Скелетона при виде этой прелести упали и челюсть, и клещи, да прямо на ногу. Когда он закончил скакать на одной ножке, их любопытство поинтересовалось, что это у меня такое интересненькое на коже. Хотелось сказать, что экзотическая зараза, передающаяся воздушно-капельным путем, но решила пожалеть его мозг и просто сообщила, что это подарок родственников на долгую память. Судя по тому, как у него загорелись глазки, сейчас он попытается для интереса отколупать от меня кусочек плоти вместе с самоцветом. Процедура явно обещала быть болезненной, главное — не заорать, а то сама себя уважать перестану.

Вот за что я иногда люблю свою крылатую братию, так это за то, что они почти всегда приходят вовремя. Скелетон только нацелился на мое комиссарское тело, как в этом приюте извращенца появился пылающий гневом Дракон в компании четырех товарищей, знакомых мне с тех незапамятных времен, когда я, пребывая на больничном листе, валялась в замке у Ифика. Наместник и пискнуть не успел, как один из телохранителей ударом ноги отправил его в красивый полет. Владыка рывком выдрал удерживающие меня цепи и накинул какую-то дерюжку.

А дальше началось веселье. Скелетон, как человек-муха, носился по потолку и стенам, улепетывая от озверевших драконов. Периодически он швырялся в них огненными шарами и ледяными копьями. Но на закованных в броню ящеров его перформансы не оказывали никакого действия. Как мне объяснил друг, этот вид летающих змеев питается исключительно магией. И чем больше Наместник колдовал, тем сильнее становились нападающие. Жаль, что до него это быстро дошло и он перестал использовать паранормальные способности. В общем, дело закончилось банальным членовредительством и выбитыми зубами. Справедливости ради надо сказать, Наместник был без амулетов и своих приверженцев, находись он во всеоружии, шиш бы мужикам (ну, или кто они там на самом деле) удалось ему навалять.

Подойдя к валяющемуся на полу и тихо постанывающему Скелетону, я потыкала его ногой в бок и грозно спросила:

— Ты куда мою одежду дел, фетишист проклятый? Второй раз я к тебе в лапы попадаю, и второй раз с голой задницей пребываю! Давай, возвращай все назад, а то мне Сосискин точно гычу отгрызет за очередную пропажу казенного обмундирования!

Он что-то там пробурчал, потом захрипел, пуская кровавые пузыри, и у Дракона дрогнуло сердце:

— Дашка, давай его добьем, чтобы не мучился?

Как бы ни был велик соблазн закатать его в асфальт, но я отволокла приятеля в уголок и прошептала на ухо:

— Я бы с радостью, но, сам понимаешь, не могу отнять у детей радость победы, а у местного населения народные гулянья, еще и Люська жалко, я ей вроде как прынца обещала. Да и не зачтут мне выигрыш с технической точки зрения. Завалите-то вы его, а не я и не кто-то из демиурчиков.

— Ну да, это ты права, как бы Арк тебя ни любил, но просто так, без нервотрепки, приз он тебе не отдаст. Да и другие демиурги просто так не захотят преподнести тебе Ткань Мироздания на блюдечке с голубой каемочкой.

— Да мне она как-то не уперлась, это вон Сосискину сия тряпка зачем-то нужна, — глядя на поднимающегося пострадавшего, отозвался здоровый пофигизм.

— Я убью тебя, — как только закончил вытирать кровавые сопли, заявил Скелетон.

— Всенепременно, и с особой жестокостью, — согласилось откуда-то взявшееся великодушие.

— Только маленькая поправочка: это я тебя грохну в особо циничной форме, — внесла корректировку никогда не теряющая бдительности наглость.

Скелетон замахнулся, и в меня полетел сгусток тумана.

«Вот же, сука, не весь заряд использовал!» — только и успел пискнуть инстинкт самосохранения.

Спасибо эльфам за их детские выходки, а драконам за науку. Я рухнула на пол, рывком перекатилась до стола, схватила с него первый попавшийся нож и метнула в сторону агрессора. И все это произошло за доли секунды. Урод руку не успел опустить, как у него в плече блеснул стилет.

— Хороший бросок, — флегматично зевнул Дракон.

— Зорро не говори, а то он меня зачмырит. Я в глаз целилась, — вздохнуло разочарование.

Герои фильма «Хищник» молча двинулись в сторону Скелетона, горя желанием обучить его манерам. Но этот сучок гнилой взял и испарился. Пришлось нам с Владыкой несолоно хлебавши отправляться восвояси.

И потянулись дни и ночи, целиком заполненные отражением атак колдунов. Их не волновало, что никакого подарка Пифа на Изменчивом давно уже не было. Чувствую, в этом деле не обошлось без волосатой лапы Наместника. Эльфы наотрез отказались нам помогать отбиваться от супостатов, и мы вертелись, как хомячки в динамо-машине. Нет, я ушастых понимаю, мой косяк, мне и отвечать, но могли же помочь.

Прошлые налеты на наш лагерь оказались невинными шалостями против того, с чем нам приходилось сталкиваться каждый день. Ырк и Норкс поначалу захлебывались от восторга, вживую наблюдая иллюстрации к своим книгам про нежить и нечисть. Потом с энтузиазмом кинулись вносить записи о новых видах монстров. Хозяевам даже пришлось выделить нам дом под прозекторскую, где профессура с остервенением препарировала дохлых уродцев. По их словам, материальчика они набрали на целую революцию в научно-магическом мире. Спустя две недели они, как автоматы, тупо фиксировали очередной вид некромантской или еще чей-то мысли.

У меня постоянно болела голова от хронического недосыпа. Под глазами залегли круги, а лицо осунулось. В зеркало я на себя смотреть боялась. Нервы были расшатаны до предела, потому как от Сосискина и КО не поступало никаких вестей. Нет, Эдик мне говорил, что с ними все в порядке, но ничего конкретного я не знала. В первый раз рассталась с псом более чем на два дня и сходила с ума от тревоги. Я задрала гоблина ежечасно гадать мне на то, как он там себя чувствует. В конце концов тот озверел и зарядил мне по башке своим шаманским бубном. Шишка вышла знатная, радовало только то, что Головастик неделю смотрел на мир одним глазом.

Демики стали походить на роту привидений, мало того что бледные, так их еще и шатало от усталости. Одна Цветочек цвела и пахла, погрязнув в своей первой и, подозреваю, что единственной любви. Уж не знаю, где она брала силы, но каждый день наша влюбленная отправлялась на свидание. Видя такое дело, я тут же прочла лекцию о контрацептивах. Как же она покраснела… А потом, запинаясь, сообщила, что у них дальше поцелуев дело не заходит. Она, типа, боится близости, а Пуфик не настаивает, уважая ее желания. Я тут же поспорила с Драконом, сохранит девчушка свое целомудрие до брачной ночи или нет.

Но вот что меня в Цветике-семицветике порадовало — девчонка не потеряла головы. Пуф до сих пор не знал, кто она по рождению. Сей пикантный момент коварная мамзелька собиралась ему открыть только после победы над Скелетоном. Надеюсь, он переживет тот факт, что девушка выше его по социальному статусу.

С метаморфом, которого все с моей подачи стали звать Морфиусом, у нас теперь наблюдалось полное взаимопонимание, граничащее с обожанием меня. Прежде чем он согласился нам помочь, Дракон потихоньку от эльфов переправил его порталом к своим. Через сутки Владыка пошел к меняющим облик за ответом, и вернулся с их Тысячеликим. И это не имя, а титул или должность. Я так и не поняла, что это такое, но, наверное, самым верным переводом будет — старший. Мы с ним долго говорили, и он мне рассказал про судьбу своего народа. Их осталось меньше ста взрослых и всего пятеро детей, а было время, когда метаморфы считались самым многочисленным племенем. Его раса не была воинственной, они просто хотели жить, никому не мешая, и молиться своим богам. Меня настолько тронула за душу эта история, что я тут же предложила ему эмигрировать в Разноцветный мир под защиту драконов. А если им там не понравится, то я просто тряхну Сосискина, тот достанет компромат на кого-нибудь из творцов, и мы заставим того создать для метаморфов новый мир, где будут жить только они. Я даже договорюсь, чтобы в тот мир перевели всех их богов.

Он сначала не верил, но мне удалось убедить его в серьезности своих намерений. И вот спустя день после нашего разговора меняющие облик навсегда покинули Изменчивый. Боюсь даже представить, как их достали, если они бежали без оглядки. Драконы выкрадывали по всему Изменчивому плененных метаморфов и переправляли на новое место жительства. Где возвращала их к нормальной жизни Пра, с моей легкой руки припаханная к спасательной операции. В скором времени Морфиус остался последним из могикан.

Сосискин с товарищами вернулись аккурат за неделю перед началом календарной весны. Будем надеяться, что у Зорро крепкие нервы и он достойно встретит известие о том, что через не совсем скорое время ему предстоит стать папой…

ГЛАВА 33

Нормальные герои всегда идут в обход.

В. Коростылев

Через часок, когда мы отпоили будущего папашку валерьянкой, он немедленно заявил, что бравая майорша ни в какой поход не идет. Я ждала взрыва негодования от такой матерой феминистки, как Тайка, но она меня порадовала. Бывший начальник гарнизона не стала протестовать и кидаться голой пяткой на красноармейский штык, а без пререканий согласилась переехать жить под крылышко Ифика и тамошних магов. Вот это я понимаю — разумная женщина. Всегда, когда читала или смотрела про то, как глубоко беременные тетки отправлялись на войну или сбегали от искренне любящих их мужчин для того, чтобы мыть полы в каком-нибудь гадюшнике и жить впроголодь, я мучила себя вопросом: «Где их мозги?» И когда мне кто-то говорил: «Зато она смелая и гордая!» — всегда отвечала: «Она клиническая идиотка, вернее, не она, а автор, придумавший для своих героинь подобные приключения. Ни одна нормальная женщина не рискнет здоровьем малыша, даже ради самых светлых идеалов. Да и стоит ли гордость жизни нерожденного ребенка? Думаю, нет».

На общем собрании мы постановили, что вместе с Таисьей в тыл эвакуируются Манька, Косточка и научные работники. Они поначалу жутко возмущались, что без них мы никак не справимся, в самый неподходящий момент у нас закончатся боеприпасы, зелья и ценные советы. Пришлось включать дипломатию и ломать себя под компромисс. Профессуре был обещан пожизненный абонемент в книгохранилища магов. Ведьме я надавила на совесть: «Как ты можешь оставить пожилую, первородящую беременную женщину — одну?»

Потом очередь дошла до вампира и наемного убийцы. Долго и нудно распиналась, как они помогли, как я им благодарна и что бы без них делали. Они мило краснели, застенчиво ковыряли носками сапог землю и всем своим видом демонстрировали смущение. Но все это продолжалось ровно до того момента, покуда я не попросила уточнить, должна ли за их услуги, или нет. Типа, хочу раздать все долги перед лютой смертью. Вот тут я услышала о себе много нового. Надеюсь, мама никогда не узнает, что ее подозревают в адюльтере с пещерным троллем. А вот бабульчику родство с горгульей явно польстило бы.

Как все поняли, глава клана Кровавых Охотников и член братства Руки, Забирающей Жизнь, наотрез отказались закончить наше с ними плодотворное сотрудничество и вознамерились принять участие в походе против Наместника. Напрасно пыталась объяснить, что это только наше с демиками дело, и изначально я не подписывала дядю Федю и Зорро на военную операцию. Все было бесполезно, им приперло нас сопровождать. Вот в чьем еще отряде борцов за дело добра есть лучший киллер и самый безжалостный кровопийца? И это помимо гоблина и дроу, которые ну никак не считали себя приверженцами светлой стороны силы и мечтали как можно скорее вернуться к своим темным делишкам. Одним словом, театр абсурда имени Смирновой Дарьи Петровны в очередной раз выехал с гастрольным туром. Единственное, чего мне удалось добиться, так это клятвенного обещания, что штурмовать замок Скелетона они не будут.

Консенсус был найден, народ принял решение завтра перебазироваться столоваться к королю. Кабан тут же начал распределять демиурчиков на дежурства, научные работники углубились в очередной диспут, Головастик что-то стал втирать Мечнику, Тайка ласково журчала на ушко Зорро… Короче, все кинулись в дела. Одна я стояла, как укор совести, и начинала злиться. Когда даже Сосискин, закатив глаза под образа, ушел в астрал на переговоры с Эдиком, меня прорвало:

— Алле, гараж, я что-то не поняла! Мы что, так просто завтра с утреца уйдем по холодку, не отомстив эльфам за все их пакости?!

— Слава Творцу Сущего, мы уже думали, ты этого никогда не предложишь! — расплылся в щербатой улыбке Альфонс (пара зубов была потеряна им на прошлой неделе в рукопашной с зомби).

— Да сейчас как раз наш случай, — предвкушающе оскалилась подлючая натура.

Началось бурное обсуждение размеров западла. Первой взяла слово Манька. Припомнив, что остроухие хотели ее чуть ли не сжечь, ведьма предложила их отравить. Вот так вот просто и без затей, взять и подсыпать отраву. Идею встретили бурными овациями. Еле отговорила народец от этой мысли, напомнив, что ушастики вроде как прекрасно разбираются в травах и зельях и почувствуют крысомор на подлете.

Вторыми выступили орк с товарищем. Ученые, потрясая кулаками, требовали заставить мнимых перворожденных выучить наизусть научный трактат, состоящий из томов так сорока и написанный на давно забытом языке. Насилу убедила, что у нас нет времени на такой подвиг. Далее слово взял Федор и предложил скромно и со вкусом всех перекусать.

— Ты же лопнешь, деточка, — услышав такое программное заявление, нервно хихикнула я в ответ.

— Так я весь свой клан позову эльфятинкой полакомиться, — вампир плотоядно улыбнулся в ответ.

— И начнется война. Думаешь, за этих дистрофичных никто не будет мстить? — влез в нашу беседу сержант.

Под грузом этих аргументов Кровавый вынужден был согласиться, что дышащие в спину народные мстители нам совсем не нужны.

Демики выступали за то, чтобы, не мудрствуя лукаво, навалять хозяевам звездюлей. Сосискин ратовал за старое доброе слабительное. Причем настаивал, чтобы в качестве проверенного средства выступала касторка. Он, видите ли, всю жизнь мечтал посмотреть, как кто-то добровольно и с песнями будет пить эту гадость. В том, что эльфы от радости перспективы избавления от нас выпьют что угодно, пес не сомневался ни минуты.

Также поступили предложения: выжечь все дотла; устроить турнир на меткость (думаю, нетрудно догадаться, кто должен был выступать в качестве мишеней); накурить остроухих одной интересной травкой и позвать на праздник жриц Ллосс. В конце концов это дело мне надоело, и, запрыгнув на пенек, мой талант к пакостям призвал всех к тишине.

— Дети мои! — патетически воздев руки, я начала озвучивать свои соображения по данному вопросу. — Все, что вы сейчас предлагаете, повлечет за собой либо летальный исход, либо примитивное унижение. Мстить надо тоньше и изящнее, да так, чтобы противник потом очень долго приходил в себя и вспоминал вашу проделку как самый большой ужас в жизни. Поэтому слушайте, что вам говорят профессионалы, то есть я.

Далее в красках расписала программу издевательства над эльфами. По окончании моей пламенной речи все хором воскликнули:

— Ну ты и стерва!!!

Спрыгнув с импровизированной трибуны, поклонилась и быстренько отправила Цветочка заручаться поддержкой Пуфика (без него моя афера теряла всякий смысл), поручила драконам обеспечить нас всем необходимым, а сама отправилась к Автопрому — звать его на тусовку. Проходя мимо задумчиво шевелившего носом Сосискина, услышала тихое бормотание:

— Нет, ну это я точно по бухгалтерии для Совета не протащу. Но ради того, чтобы посмотреть на эти заносчивые рожи, готов тряхнуть собственным капиталом.

Ободряюще почесав пса за ухом, весело насвистывая фривольный мотивчик (петь мне категорически запрещалось), отправилась поднимать невроз правителю.

Вожака остроухой кодлы нашла в компании верного советника и братца. При виде моей сияющей мордашки раздался протяжный стон. Но у меня было настолько прекрасное настроение, что вместо обычной гадости я, лучась любовью ко всем миру, прочирикала:

— А не рано ли вы, мужики, на троих соображаете? Или с утра выпил — и целый день свободен?

За время нашего пребывания в Священной роще к моим выходкам уже почти привыкли, и поэтому Автопром не стал хвататься за сердце, а всего лишь нервно дернул глазиком, не найдя, что ответить. На выручку пришел Холуй:

— Варрла, если у вас есть что сказать — говорите, а если нет — прошу нас покинуть. Мы решаем государственные вопросы.

— В каком месте конопляную делянку разбивать? — не выдержала и заржала манера всех подкалывать.

— Как поднять торговые пошлины гномам! — рявкнули в ответ.

— Позвать Сосискина на помощь? — от чистого сердца предложило желание помочь.

— Не надо! — заорали в ответ и замахали руками.

— Ну и зря, ему бородатых прижать — как два когтя об асфальт. Может, еще передумаете? У него сегодня лирический настрой, за посредничество много не сдерет, процентов шестьдесят, не больше.

— Даррья, — наливаясь дурной кровью, заскрипел главный остроух, — чего ты хочешь от меня?

— Ой, да не надо нервничать, — примирительно подняв ладони, успокоила народ сволочная натура. — Всего-то хочу пригласить вас всех сегодня к нам на праздник по случаю ухода.

Какая радость проступила на лицах эльфов после этих слов… Не веря своему счастью, Автопром уточнил:

— Вы нас покидаете?

— Аха, с утра, вот поэтому и хотим устроить отходную так, как это принято у меня на родине. Выпьем, так сказать, на посошок. Желаем видеть всех, включая стариков и детей. Беременные могут остаться дома.

Меня тут же заверили, что вечером будут все. Видимо, каждому лично хотелось убедиться в том, что нахальные оккупанты покидают захваченную территорию. Договорившись, что дорогие гости подтянутся, как только солнце начнет клониться к закату, я поспешила откланяться.

Но я была бы не я, если бы не испортила ушастым настроение. Уже в дверях обернулась и, хлопнув себя по лбу, «порадовала» троицу:

— Ах да, чуть не забыла, начинайте потихоньку готовиться к свадьбе Жениха с нашей драгоценной Избранной, через неделю у них по плану должна состояться первая, так сказать, судьбоносная встреча!

Раздались громкий всхлип, потом звук от удара об пол упавшего тела и торопливый топот. Удовлетворенно хмыкнув, я отправилась восвояси.

Придя на место дислокации, застала народ за работой по подготовке мероприятия. Пришлось вливаться в коллектив и вспоминать, как в далеком детстве ходила на субботники, таскала макулатуру и собирала металлолом. До наступления сумерек мы трудились, аки пчелки, но результат того стоил.

На месте военизированного лагеря появилась поляна для проведения корпоратива. На деревьях вперемешку с воздушными шарами и разноцветными гирляндами качались китайские фонарики. На расставленных столах в широком ассортименте были представлены блюда национальной русской кухни из раздела «Постное меню». Грибочки, огурчики, капустка, картошечка, винегретик, салатики, пирожки и блинчики (для себя мы, конечно, выбрали совсем другой продуктовый набор). Ну и, естественно, как на любом праздничном столе, присутствовала батарея из бутылок водки, пива, а для дам — шампанского и вина. Для правящей верхушки был зарезервирован отдельный столик, над которым гордо реял транспарант на эльфийском: «Спасибо за хлеб и соль, надеемся, отдача не замучает». Притаившись в зарослях, мы застыли в ожидании дорогих гостей.

Эльфы пришли дружным строем, во главе со своим бессменным лидером. А навстречу им вышли не вечно одетые в не пойми что солдаты неизвестно какой армии, а юные боги. Благодаря нашим с Сосискиным связям и оперативности драконов на демиурчиках впервые за долгое время оказалась одежда их родного мира. Невесомые, переливающиеся фантастическими цветами ткани подчеркивали неземную красоту салажат. Поддавшись на мои уговоры, пес выдал (под расписки, естественно) проеденные ранее детишками родовые украшения, а Пра переправила для девушек парики и косметику. В тот момент я в первый раз остро ощутила, насколько мои подопечные отличаются от любой расы. Дело не в совершенстве черт лица и не в цацках с тряпками. Дело в них самих, в той спокойной уверенности в себе, которую невозможно ни приобрести за годы воспитания, ни купить за деньги.

Круче всех выглядела Пышка. Она напомнила мне Афину Палладу. Платье на манер греческого хитона, замысловатая прическа, подчеркивающая длинную шею, высокая грудь, глаза, в которых сверкали звезды… Если у меня перехватило дух, то что говорить о Женихе. Безнадежно влюбленный смотрел на нее таким взглядом, что сразу становилось понятно: будь Люська хоть трижды Избранной, ей ничего не светит. А судя по тому, как подался вперед Автопром, именно такую невестку и хотел видеть в своей семье заносчивый эльф.

В общем, девушки-демиурги своим видом вводили в депрессию признанных красавиц-эльфиек, которые смотрелись на их фоне лабораторными мышами. Соответственно, мои пацаны дали почувствовать присутствующим остроухим мужчинкам, что могут вскружить голову любой неприступной девице.

По случаю культурного события мы с дамами тоже принарядились. Майор облачилась в глухое платье, делавшее ее похожей на настоятельницу женского монастыря. Зато Манька оторвалась по полной и продемонстрировала умопомрачительное декольте. Оранжевая утянула себя в платье-чулок из материала, подозрительно напоминающего змеиную кожу, и вовсю наслаждалась произведенным эффектом. Сама же я обрядилась в очередной шедевр Коко, позволяющий разглядеть все мои татуировки, за исключением рисунка на левой ягодице. Думаю, местное население еще не созрело для того, чтобы лицезреть Барта Симпсона на столь пикантной части тела. К платью изумительно подошли брачные браслеты королевской фамилии и тиара из сокровищницы Ифика. Но все равно, на фоне юных демиков я выглядела бледной молью. Но зависти не испытывала, потому как свято верю в то, что завидовать Моне Лизе или Венере Милосской — признак идиотизма.

— Не переживай, Змея, ты тоже вполне ничего для человека, хотя до наших женщин тебе очень далеко, — неправильно истолковал выражение моего лица Головастик и ущипнул меня за задницу.

— Эх, тебя бы приодеть в сарафанчик до пяток, лапоточки нарядные, кокошник да русую косу до пояса, и была бы Василиской Прекрасной, а так ты, мать, только на Крошечку-хаврошечку тянешь, — поддержал наезд гоблина Сосискин.

— Да на фоне вас любая жаба чувствует себя Царевной-лягушкой, — независимо вздернуло нос самолюбие, а я, нацепив улыбку, лебедушкой поплыла приветствовать остроухих.

Поначалу веселье не задавалось. Гости с опаской косились на угощение и выпивку. Первым слово взял Автопром и примерно час распинался ни о чем. Народ едва пригубил стопочки. Следующим выступающим был Холуй, не уступающий по мозгоблудству своему шефу. Ситуация с внедрением алкоголя повторилась. Чувствую, где-то высоко в небе, глядя на эту тягомотину, от смеха загибались Скука и Тоска. Пришлось в срочном порядке брать на себя роль тамады и задавать тон мероприятию.

— А давайте выпьем за то, чтобы наши дети паровозов не боялись, — был первый тост, и понеслось…

Через пару часов праздник «а-ля рюс» вовсю набирал обороты. Мы методично спаивали эльфов ершом, а эльфиек «северным сиянием» (кто не знает — это дивный коктейль, состоящий из шампанского и водки). Отовсюду уже неслись игривый смех и пьяные бредни. Заслышав переливы чего-то струнного, заинструктированная до слез Манька тут же выдала цыганочку с выходом. Стоит ли говорить, что после просмотра танца страсти мужикам резко захотелось чего-нибудь прохладительного. Им тут же подсунули «Балтику-9». Тот, кто еще был трезв, поплыл. Но кое-где попадались трезвенницы. В бой вступили Гламур, Альфонс и Лель. Они так крутили восторженно попискивающих мадамок в ритмах танго, что Сосискин раскошелился на дополнительный ящик шипучки.

Поняв, что еще полчаса такой вакханалии — и народ уже ничего не будет соображать, дала сигнал начинать операцию. Свет вспыхнул ярче, и вдруг на столах из ниоткуда появились маленькие зеленые чертики. Едва проявившись, они принялись лихо отплясывать гопака.

— Чт-то это? — прозаикался Автопром, обращаясь к Ырку.

— А это, батенька, черти зеленые. Или, по-научному, «Алкоголикус обыкновеникус», — покровительственно похлопав правителя по руке, ответил орк.

— Они опасны? — попытался собрать глазки в кучку главный ушан.

— Ну это смотря сколько вы выпили, как говорится, все зависит от правильности подбора дозы, — задумчиво покивал головой ученый. — Но они совершенно безобидны, а вот если к нам вдруг заглянут их старшие товарищи Сиреневая Свинка и Зеленый Змий, то, боюсь, вам светит белая горячка. И спастись от нее можно будет, только применив заклинания «В хлам» и «В слюни».

В подтверждение его слов фонарики погасли, и на смену им пришли прожектора. Их лучи были направлены ровно в центр поляны, на котором, как из-под земли, появился здоровенный сиреневый кабан. Под ручку его держало существо, отдаленно напоминающее гигантскую змею с руками и ногами. Издав победное хрюканье, поросятина кинулась приставать ко всем присутствующим и просить выпить на брудершафт. Народ мало понимал, что такое «брудершафт», но выпивал охотно, видимо опасаясь раздвоенного языка змеюги, который та пихала во все спиртосодержащие емкости, периодически шипя:

— Эх, хорошо пошла!

И тут невидимые музыканты (а вернее, припрятанный в кустах магнитофон) выдали что-то бодрящее, черти заверещали, заметно выросли и потащили эльфов в пляс. Посередине танцпола радостно выкидывал коленца здоровенный хряк. Кто еще был в состоянии думать, тот начал бояться. На помощь в срочном порядке подоспели наши девушки. Они подносили присутствующим по чарочке и, ласково улыбаясь, предлагали изгнать чертей по старинному обычаю: залпом проглотить сто грамм, занюхать рукавом и выдохнуть:

— Изыди, нечистая!

Эльфы срочно кинулись разучивать новый ритуал. Когда исчез последний очаровательный зеленый чертик, народ уже буквально не вязал лыка. Но тут старый педант Ырк напомнил, что не мешало бы изгнать Змея и товарища, а для этого следует всем срочно тяпнуть по маленькой и отчетливо произнести «параллелепипед». Маленькая равнялась граненому стакану…

Выживших после «ритуала изгнания» практически не было, но, к счастью, в их числе были Автопром и Холуй. Федор махнул платочком, грянул бравурный марш, и с неба упала белка, один в один из мультика «Ледниковый период», только вместо ореха у нее в лапах была зажата бутылка с мутноватой жидкостью.

— Вот ты какая, белая горячка, — восторженно пискнул правитель и упал лицом в салат, заботливо подставленный кем-то из демиурчиков.

Остаток ночи мы потратили на уничтожение продовольственных запасов и просмотр видео с праздника. Наиболее удачные моменты тут же распечатывались и вкладывались в руки особо отличившихся. А посмотреть было на что. Вот весь такой правильный Холуй двумя пальцами ведет у себя в носу раскопки, а у него на коленках сидит пьянющая в дым эльфийка и грызет его за ухо. На следующем кадре краса и гордость эльфийской популяции Автопром глодает куриную ножку, а в волосах у него застрял хвост селедки. Прошу заметить, налицо факт воровства с нашего стола! Вот разнузданная красотка (между прочим, дочь одного из старейшин) в треснувшей по самое не балуйся юбке, закинув ногу на талию Мечника, сливается с ним в страстном поцелуе. Еще одна «целомудренная дева» что-то активно ищет в штанах у гоблина, подозреваю, что остатки своей девичьей чести. Дальше шло групповое фото молодежи, активно справляющей малую нужду на все окрестные мэллорны. На следующем фото они же с расстегнутыми штанами пытаются поймать чертей (пару кликов мышкой, и с помощью «Фотошопа» черти удалены, и непонятно кого они там ловят, но морды у них такие сосредоточенные, что караул). И это помимо кадров того, как у кого-то висит зеленый лук за ушами, как кто-то пальцами пытается выловить из миски маринованные грибы, как какой-то шутник свеклой рисует спящему за столом другу усы. Ну и естественно, целая подборка демотиваторов из серии «Ты меня уважаешь» и «Пьяная драка». И, конечно, мой любимый снимок, на котором запечатлен спящий в лоханке с оливье Автопром, сжимающий в одной руке дамские панталошки розового цвета, а в другой — мужские труселя, по размерчику больше подходящие бегемоту, нежели эльфу. И лицо у него при этом ну такое счастливое, что сразу становится понятно — мужик провел время с пользой для тела!

Утро встретило эльфов попурри из звуков шотландской волынки, ударов японских барабанов и переливов тирольских йодлей. Уходили мы в замок Ифика под их горестные стоны и клятвенные обещания, что они больше никогда не будут вызывать зеленых чертей, сиреневых свинок и очаровательных белочек. Бедолаги, они еще не знали, что с легкой лапы Сосискина весь компромат уже сегодня пойдет гулять по всем городам и селам Изменчивого. Надеюсь, местным жителям придутся по душе осовремененные лубочные картинки из жизни эльфов.

Вернувшись в родовую вотчину Ифика, я была приятно удивлена тем, как точно исполнились мои распоряжения по превращению замка в штаб. На первый взгляд в парадных покоях ничего не изменилось. Все так же бестолково суетилась прислуга, а придворные слонялись из угла в угол. Послы сопредельных государств томились в очереди, ожидая, когда их примут, а стражники тренировали меткость, сбивая плевками проснувшихся мух. В воздухе витали пыль веков и скука, а время как будто заснуло. Но вот если пройти в помещения, не предназначенные для посетителей, то картина менялась.

С деловым видом повсюду бегал народ. Озабоченные мировыми проблемами, путаясь в подолах своих балахонов, на ходу обмениваясь непонятными для простого обывателя фразами, по коридору бодренько рысачили маги. Глубоко надвинув на лоб капюшоны, бесшумно передвигались загадочные личности, в которых легко можно было угадать шпионов. Звеня оружием, высекая шпорами искры из мраморного пола, маршировали военные. Не хватало только связистов, разматывающих провода, санитарок с носилками и скачущих на взмыленных лошадях нарочных с пакетами.

Короля и его зазнобу мы нашли в кабинете, проводящими совещание с какими-то жутко важными дядьками и тетками. Причем разговор велся на повышенных тонах. Худая, как щепка, женщина, напоминающая даму пик из карточной колоды, противнючим голосом доказывала Ифику абсурдность похода на Наместника, при этом ратовала за передел собственности. Пользуясь тем, что наш приход никто не заметил (все активно наезжали на хозяина), я пару минут послушала глас несогласных. Когда до меня дошло, о чем ведется спор, из моих ушей повалил дым. Пиковая практически дословно воспроизводила смысл национальной идеи всех русских и делила шкуру неубитого медведя. Ее поддерживала пара оппортунистов, судя по их бегающим глазкам и трясущимся тройным подбородкам, отчаянно не желающая воевать, но страстно мечтающая урвать кусок пожирнее. Короче говоря, шел раздел Темной территории. Иф яростно огрызался, с пеной у рта доказывая, что сначала нужно победить, а уж потом обсуждать вопросы контрибуции и всего прочего.

Разговор в пользу трусов мне быстро наскучил. Протиснувшись вперед, рявкнула, перекрывая шум дискуссии:

— Слышь, мастевая, ты вафельницу прикрой, а то кишки простудишь, а с лекарствами сейчас напряженка. Сама понимаешь, все для фронта, все для победы. Но если будешь хорошо себя вести, так уж и быть, я тебе лично яду в утренний чай накапаю, чтобы ты мне, коза драная, тут больше не отсвечивала и смуту не наводила!

Мадам некрасиво поперхнулась, а Ифик, злобно потирая ручки, прошипел:

— Ну все, мои венценосные друзья и родственники, сейчас вы узнаете, что такое построение на подоконнике, чтобы мне еще раз жениться!

Я, подмигнув Элику, поинтересовалась:

— Что, уже дербаним столовое серебро и постельное бельишко?

Маг усмехнулся:

— Ну наши союзники близки к этому.

Тут же раздались шепотки: кто я такая и что за люди со мной. Обведя всех присутствующих убийственным взглядом, поинтересовалась у мага, какое образование получают местные правители. Услышав, что самое лучшее, покачала головой:

— Незаметно, у меня создалось впечатление, что все уроки они прогуливали, а за них учились их слуги.

— Да кто ты такая, чтобы мы тебя слушали? — отмерла королева черной масти.

— Я та, кто придумала всю эту аферу и которая не позволит идиотам и идиоткам ее похерить! — рявкнула злость на придурков. — Вы каким местом тут думаете, устраивая дележку? Кто вам сказал, что я позволю взять на память хоть камешек из жилища Наместника?

— Ты предлагаешь нам воевать за бесплатно? — подпрыгнул от возмущения дядька, напоминающий азиата.

— Я предлагаю вам воевать за свою свободу, — отрезала в ответ дальновидность, — потому как если сейчас не остановить Черного властелина, то через пару лет вы все будете в рабстве, вернее, не все, а те, кому удастся или, что ближе к истине, не повезет выжить.

Переведя дух, продолжила:

— Скажите мне, мудрейшие, кто, по вашему мнению, сейчас держит в повиновении некромантов, демонологов, черных колдунов и прочих отрицательных персонажей? Кто не дает вашим магам расслабляться, побуждая их создавать новые артефакты и заклинания? Кто не позволяет вам всем перегрызться между собой и погрязнуть в войнах? Думаю, все догадались, о ком я сейчас говорю. А теперь представьте, что Наместника больше нет, и ответьте мне, что тогда начнется?

— Сначала его приспешники, те, кто из них наиболее силен, перегрызутся между собой, — поднялся представительный старик. Увидев в моих глазах одобрение, он продолжил: — Пока они будут выяснять между собой, кто сильнейший и имеет право на трон, на нас обрушатся никем не контролируемые бывшие подданные темной стороны. Кто-то сбежит в поисках лучшей доли, а кто-то будет гореть желанием нам отомстить. Рано или поздно место Скелифигурра займут, и мы получим нового Наместника, который всеми силами станет стремиться завоевать авторитет среди своей братии. И мы заимеем еще более страшного противника, молодого, голодного, отчаянно жаждущего укрепить свои позиции. Я правильно выразил твои мысли?

— Совершенно верно, варрл. — Я учтиво поклонилась убеленному сединами мужчине.

До высокого собрания начала доходить «веселая» перспектива. Повисла пауза, в которой могла бы пройти чья-то реклама.

— Что ты предлагаешь? — негромко спросил юноша с нервным тиком.

— Люська, тьфу, Избранная под контролем доверенных людей свергает Наместника, народ получает праздник, точнее, даже два, а мы потихоньку возводим на престол Темной империи всем хорошо известного главу клана Кровавых Охотников.

Кто-то испуганно вскрикнул, а я, обращаясь к дроу, виновато развела руками:

— Прости, Мечник, но, зная амбиции и методы ваших жриц, я не могу позволить тебе занять вакантное место главного злодея. Посадив тебя на трон, Изменчивый получит еще более страшное зло.

— Оно мне надо? — усмехнулся джентльмен удачи. Я от своих-то сбежал, не желая заниматься политикой и участвовать в интригах.

— А меня ты спросила? — Отмерев, на меня с кулаками кинулся Федор.

— Кто лучше тебя справится? — уворачиваясь от лязгающего зубами вампира, заверещала я в ответ. — Ты вон как своих сородичей в кулаке держишь!

— Да какого упыря мне сдалась стремная территория с ее проблемами и больными на всю голову жителями? — не оставляя попыток перегрызть мне горло, орал Кровавый.

— Кто, если не ты! — патетически завывал мой призыв к чужой совести. — Ты посмотри на этих товарищей, как им можно доверять? — кивала я в сторону стола переговоров.

— Да мне… (вырезано цензурой)!

— Надо, Федя, надо, не капризничай, а принимай пост, а я тебе за это у Владыки кровушки стаканчик сцежу!

— Да ты совсем страх потеряла, мою кровь разбазаривать! — взревел Дракон, присоединяясь к кровососу, пытающемуся поймать меня, скачущую, как кузнечик, по всему кабинету.

— А ну тихо! — взревел Сосискин.

Наша троица испуганно замерла, а более впечатлительные попытались спрятаться под стол.

Пес доковылял до Кровавого, сделал тому знак нагнуться, что-то пошептал на ухо. Дождавшись утвердительного кивка, попросил подсадить его на стол. Оказавшись на возвышении, хвостатый барыга тут же огласил результат их кратковременной беседы:

— Короче, задаром только птички чирикают. Поэтому мой уважаемый партнер согласен взвалить на себя эту обузу за жалованье, которое вы ежемесячно будете ему платить и отдавать всех преступников в качестве пищи.

Ифик, знающий моего финансиста, схватился за сердце, а у меня заныли зубы. Что-то мне подсказывало, что размер оплаты труда Феденьки будет равняться бюджету каждой страны на десятилетие. Я не ошиблась: когда пес назвал сумму, началась такая катавасия, что мне пришлось поспешить, прихватить Ифа с Эликом и смыться от греха подальше.

Мы сбежали в малую гостиную, и следом за нами ввалились остальные участники нашего квеста. Король отдал распоряжение лакею накрыть для нас стол, а покуда поручение выполнялось, я кратко рассказала о наших приключениях у эльфов. Позднее, когда мы уже трапезничали, монарх отчитался о подготовке к началу операции «Избранная против Наместника». Как оказалось, все уже давно было готово, ожидали только нас и вели бесконечные переговоры. Союзники, не иначе как устав ждать зеленой ракеты, сегодня от безделья решили устроить дележку и нарвались на нас с Сосискиным. Вот, не успела о нем подумать, как он нарисовался с такой довольной мордой, что становилось понятно, кто выиграл бой за деньги. А вот Федор и зачем-то составивший им компанию Владыка были тихи и задумчивы. Проходя мимо меня, вампир негромко спросил:

— Даррья, а ты не оставишь мне на время своего друга в качестве советника?

Пришлось честно отвечать:

— Я бы с радостью, да масштаб для него мелковат, развернуться негде будет. Но, я думаю, если вы сойдетесь в цене, он всегда с радостью даст тебе консультацию.

Изнывающий от любопытства Ифик, сославшись на предписания этикета и законы гостеприимства, смылся уточнять, как там его дорогие гости, живы или кому-то требуются услуги гробовщиков.

Не успели мы приступить к десерту, как он вернулся, и следом за ним, как утята за уткой, притопали члены коалиции. Ко мне подошла «пиковая», и от лица всех попросила прощения за непозволительную для правителей близорукость:

— Извини нас, варрла, мы настолько уверовали в свою победу, что решили, будто Наместник уже свергнут. Мы совершенно забыли о том, что он всего лишь олицетворение зла и с его смертью в нашем мире мало что изменится. А победа над ним может стать началом затяжной войны.

— Это королева Ш'арана, умнейшая женщина, правит вместо безумного супруга. За несколько лет сделала для своей страны намного больше, чем все ее предшественники за века, — тихонько шепнул Элефир. — Не знаю, что на нее сегодня нашло, обычно она просчитывает каждый свой шаг.

— А остальные? — тут же поинтересовались смутные сомнения.

— Да и остальные тоже странно себя вели, среди правителей нет дураков, вернее, есть, но мы их не привлекали.

— Тогда я вас поздравляю с наличием засланного казачка, который или что-то подсыпал в еду, или наколдовал всеобщее помутнение рассудка. — Я озвучила подозрения.

Маг проказливо хихикнул:

— Даррья, ты совсем забыла, что рекомендовала мне сделать?

Я непонимающе вылупилась, лихорадочно припоминая, чего насоветовала магу. Надо заметить, что родилась я в СССР, а там, как известно, очень любили давать всем советы. Видя мои искренние попытки вспомнить, что произошло, маг сжалился и сказал, что я настойчиво рекомендовала угостить союзников сывороткой правды. Он внял моим словам и ввел в их рацион по три капли зелья — на завтрак, обед и ужин. Во избежание козней, так сказать.

— Правильно говорят, сначала девчачьи секреты, потом девичья память, а под конец — старческий маразм. Вот научишь человека пакости, а потом забываешь, на что подписала, — подколол мозг.

Тут же перед глазами всплыла сцена, во время которой я с умным видом рассуждала о том, как полезно знать, что думает твой соратник. Все-таки не зря в школе хорошо учила историю и любила послушать деда, когда он мне рассказывал о слепой вере российских императоров своим августейшим братьям. Будь они менее доверчивыми, Россия никогда не была бы поставщиком пушечного мяса, а карта Европы выглядела бы по-другому. Видимо, уроки прошлого всплыли в моей памяти, и я решила подстраховаться. И попала в точку. Благодаря этому совету было предотвращено несколько попыток загрести жар чужими руками. Все-таки прав оказался тот, кто сказал: «Политика — грязное дело».

Поворчав для приличия, — чего мне сразу не сказали про «детектор лжи», а загрузили мозги, рассказывая про Шерханиху, — я успокоилась и приняла самое деятельное участие в обсуждении насущных проблем. Сначала с докладом выступил сам королевский маг. По его словам выходило, что к началу победоносного движения Люськи все готово. Целую зиму специально обученные люди ходили по деревням, селам, городам и городишкам всего Изменчивого и рассказывали о пришествии Избранной. Благодаря их ораторскому искусству, помноженному на капельку магии, народ был доведен до нужной кондиции и стучал копытом набить бубен Скелетону. На всех захваченных Наместником территориях начинали формироваться партизанские отряды и разворачивалось движение за освобождение. Повсеместно ковалось оружие, разрабатывались новые заклинания, строились госпитали и в тыл противника засылались диверсанты. Короче, при деле были все, даже те, кто пока не пострадал от происков зла. На завтра назначили тестирование Людки, на послезавтра — ее дебют.

На следующее утро Люсек проходила тест-драйв. Ну что я могу сказать, Элик с коллегами провели титаническую работу и слепили из всем отлично известной субстанции конфетку. Мне прям удивительно, как в такую маленькую белокурую головку удалось запихать столько пафоса, патриотизма, высокопарной чуши, жажды справедливости и праведного гнева! Она была воплощением Немезиды на земле, эдакая миниатюрная копия памятника «Родина-мать». Ей бы коммивояжером работать и впаривать народу бесполезную фигню, весь план продаж порвала бы! Да, Скелетону я не завидую, наша Людка точно похлеще Минина и Пожарского народное ополчение поднимет! Теперь главное, чтобы Жених не подкачал, а то сценарий придется переписывать, а времени на это у меня нет. Задолбалась в этой дыре прозябать, душа страстно тянется в родные пенаты.

После экзамена на профпригодность, закончившегося в полдень, я быстренько смоталась в Дом Истины к верховной диксе. За компанию со мной увязалась Тайка. Подозреваю, майор хотела сделать УЗИ и узнать пол будущего ребенка. Навстречу нам с радостным визгом кинулась слегка повзрослевшая Анютка. Пробегая мимо Таисьи, она мельком коснулась ее локтя и, крикнув на бегу: «Мальчик!» — повисла у меня на шее. Сколько радости было на детском личике, щедро покрытом конопушками… Она мне живо напомнила щенка золотистого ретривера. Подхватив под руку пребывающую в радостном ступоре Таисию, мы отправились к пророчице.

Главная прорицательница встретила меня как родную. Пожурила за проделки с эльфами, а когда пили чай, от души посмеялась над моими приключениями у Пуфика. Мы просидели у нее до вечера. И все это время, боясь говорить о том, что нас ждет, рассказывали друг другу смешные истории, обсуждали мужиков и способы их охмурения. Но когда уходили, старушка-веселушка не удержалась и выдала пару прогнозов на будущее. У Зорро с Тайкой все будет шоколадно, а вот у меня все, как всегда, через одно место. В расстроенных чувствах я потащилась назад во дворец, волоча на буксире грезящую наяву бывшего грозного начальника гарнизона Лесного урочища, а ныне одуревшую от счастья беременную тетку.

Утром, стоя на балконе, я смогла воочию наблюдать сцену из кинофильма по Жанну д'Арк под названием «Явление святой пред светлые очи монарха». Люська появилась у ворот Столицы в белом платье, босая, с распущенными волосами и с налетом легкой придури в глазах. Одна из дикс, заблаговременно отправленная на встречу, тут же опознала в ней Избранную. И пока нашу красавицу кто-нить не ссильничал, чуть ли не за космы шустро поволокла к дворцу. Расставленные по ходу движения маги тут же запустили в толпу вести о чуде. Город всколыхнулся, как при пожаре. К тому моменту, когда наша «святоша» прибыла к замку, о ней знали уже все.

Ифик встречал ее на замковой площади. Вытирая скупые слезы радости, он молча обнял избавительницу и величественно застыл, всем своим видом демонстрируя торжественность момента. Чуть позади с лицом блаженного идиота возвышался Кефир и практически пускал пузыри от счастья. Повисла тишина, которую не осмелились нарушить даже сидящие на стене местные галки. Наконец король отстранил от себя девушку и с надеждой посмотрел ей в лицо.

— Давай, дура, не подведи меня. — Я в нетерпении сжала кулаки.

Люська не подвела. Рухнула на колени, воздела к небу тоненькие ручки и разродилась тронной речью. Народ внимал ей, открыв рот, но какой-то уродец успел прозвать нашу дурынду Белой Девой. Ворона-альбинос час вещала о беззаконии, творимом Скелетоном совместно с Всадниками ночи и прочими идиотами. Я порядком продрогла, ожидая, когда уже она перейдет к рассказу о голосе, повелевшем ей возглавить борьбу за правое дело. Меня активно поддерживал трясущийся Сосискин, пообещавший лишить жизни идиота, писавшего речь для этой курицы. Демики, гоблин и дроу его активно поддерживали. Одна профессура прониклась моментом и внимала откровениям не дыша.

Время тянулось, как резиновое. Отчаянно хотелось есть и пить, а Люсек все завывала на манер пожарной сирены. Чудо случилось аккурат в тот момент, когда мне приперло снести ей башку и самой возглавить крестовый поход. Нет, с неба не сошел ангел и не раздались раскаты грома, просто Избранная наконец поведала о своей шизофрении. Промаринованные зрители, начинающие потихоньку впадать в спячку, заметно оживились. Правду говорят, о чужих болячках можно слушать часами!

Еще через полчасика, когда все уже устали ждать, она наконец потребовала от посиневшего на ветру Ифа, чтобы он благословил ее на смертельную битву. Подозреваю, что Иф с большим удовольствием дал бы ей пинка, но народ это не оценил бы. Поэтому Ифику пришлось держать ответную речь, благословлять и обещать оказать любую помощь. Гегемон тут же навострил уши, желая знать, чем таким охалявят их героиню, но в дело вмешался королевский маг, заявивший, что в толпе могут быть шпионы Наместника, и, дабы оградить избавительницу от их происков, он срочно изолирует ее от посторонних глаз. Пролетарий, у которого отняли развлекуху, глухо зароптал, но тут ему выкатили бочки вина и предложили отметить приход Мессии.

До поздней ночи в Столице шумел праздник, а ранним утром похмельные граждане не обратили никакого внимания на скромно одетую девушку, выходящую из ворот в компании болезненного вида юнца (маг воздуха, в обязанности которого вменялось вести хронику и страховать нашу курицу на первых порах).

Ближе к обеду из других ворот на телегах выехал обоз ремесленников, отправляющихся на ярмарку. Так начались оба похода. Нетрудно догадаться, кто месил грязь по направлению к Темным землям, а кто передвигался с комфортом, держа параллельный курс.

В первый день, согласно моему плану, Людка остановилась на ночевку в одном селе с романтичным названием Старые Мармыри. Что такое «мармыри», не знаю и знать не желаю, главное, что на постоялом дворе ее уже поджидала первая из магичек, замаскированная под сбежавшую ученицу академии. Знакомство прошло как по нотам, в чем мы смогли убедиться, расположившись на ночевку в соседнем лесочке, наблюдая посредством магических следилок за нашим объектом. Тут надо сказать, Сосискин выполнил мое поручение на все сто. Стоянка была оборудована необходимым, включая горячий ужин, доставленный нам из все того же постоялого двора. И вот, в отличие от Люськи, давящейся кашей, мы с аппетитом покушали мяска, и утром нам был подан шикарный завтрак, а ей все та же вчерашняя размазня.

Так прошло несколько дней. Избранная сколачивала свою команду, а мы ревниво следили за тем, чтобы она не наделала глупостей и не начала раньше времени собирать народ под свои знамена.

Сегодня у нас по плану было знакомство с эльфом, и с утра у меня наметилось маетное настроение. От того, как сыграет свою роль Жених, во многом зависел конечный результат.

Мы засели в кустах на берегу весело журчащего ручейка. Антураж для эпохального знакомства отбирала лично я. Кругом благоухали цветочки, серебристые рыбки выпрыгивали из кристально чистой воды. Невидимые глазу птахи выдавали берущие за душу трели. Окровавленный эльф в полубреду прислонился к дереву. Романтично до отвращения.

Я посмотрела на Плюшку, ожидая увидеть на ее лице признаки хоть какого-то волнения. Как-никак ее ухажер в качестве жертвенного агнца будет кинут на алтарь победы. Но она оставалась безмятежной, как целомудренная монашка, твердо знающая, что критические дни придут точно по расписанию. Поймав мой взгляд, она подмигнула, как будто говоря: «Посмотри на меня, а потом на нее, и тебе самой все станет понятно».

Ответить я не успела, на полянку с грацией раненной в филейную часть бегемотихи ввалилась Люська.

Ввалилась, да так и застыла, пораженная в самое сердце стрелой Амура (одна из магичек еще с ночи в качестве подстраховки накапала ей в кружку приворотного зелья). Она бы так до ночи и стояла, но тут эльф картинно застонал, и девица отмерла. Быстро кинулась к раненому, явно разрываясь между желанием затащить его в койку и оказать врачебную помощь. Дабы она не повредила Наследника престола Рассветных эльфов, Крыс быстро метнулся к ее спутникам и попросил проконтролировать процесс перевязки ран.

Ну а дальше все прошло как по маслу. Жениха замотали, словно мумию, напоили отварами, уложили спать. Напрасно он убеждал эскулапа, что у него всего лишь царапина, влюбленная девица не желала ничего слушать, впихивала в него все новые порции снадобий. А ночью она несла караул, охраняя эльфа, получившего расстройство желудка от всех щедро влитых в него микстурок. Мы же в этот момент отрывались в кабаке в каком-то городишке, не забывая время от времени поглядывать, чтобы остроухого не залечили до смерти.

Через неделю такого времяпрепровождения я затосковала. Ну реально скучно вот так тащиться за дурой, наблюдая, как она кидает влюбленные взгляды. При этом овца педальная оказалась такой ревнивой стервой, что наотрез отказалась заниматься агитационной работой и подписывать народ на войну. Нет, ну как женщина я ее понимаю — кому охота, чтобы на твоего мужика все слюни пускали, но как главному разработчику квеста мне хотелось ее удушить. Пришлось выпускать на сцену моих бойцов и Морфиуса. В каждом населенном пункте, попадающемся на нашем пути, метаморф изображал Люську, а Мальвина, Бестия, Плюшка и Заумная играли роль молодых вдов, потерявших мужей в борьбе с вселенским злом, тем самым смущая умы мужской части населения. Цветочка, зная натуру Пуфика, я к делу не привлекала. В питейных заведениях Альфонс и прочие изображали из себя героев, спешащих примкнуть к отряду Белой Девы (все-таки эта кличка Люськи, к моему большому сожалению, прижилась больше, чем Избранная).

Еще через пару дней я озверела и напросилась в гости к Пуфику. И не водку пить, а по делу. Пора было устраивать Людке боевое крещение, а то она по ходу пьесы никак не осознавала глубину возложенной на нее миссии. Пуф принял мои метания близко к своему черному сердцу, и ночью на команду камикадзе напали весьма милые тварюшки с десятисантиметровыми клыками. Что я могу сказать, ученики Элифира свое дело знали четко, а тот, кто учил Люську биться на мечах, явно вдолбил ей в голову все свои секреты рукояткой этого самого меча. А вот Жених нас чуть не подвел. Подпустив монстра слишком близко, он едва не лишился глупой головы. Спасибо Кабану, решившему лично проследить за ходом сражения, спас недоумка. Слава богу, в пылу сражения наша Бледная Моль не обратила внимания на то, что в ее полку стало на одного бойца больше. С тех самых пор верховный демон, а по совместительству наш друг, периодически подкидывал красотке подлянки. Ему, кстати, дико нравилось одновременно и вредить, и помогать силам добра. Он находил в этом какое-то извращенное удовольствие.

Чтобы мои солдаты не растеряли боевых навыков, мы периодически зачищали берлоги агрессивно настроенной нежити. Нежить нам любезно сдавала местная нечисть, которую я призывала с помощью подарков их родни из леса возле Малых Пяток. Пару раз на нас нападали колдуны со своими ручными зверушками, разок мы удирали от разъяренного василиска, которого, ну чисто случайно, подранил Лель.

В общем, развлекались как могли, но ровно до того момента, покуда не пересекли границу, отделяющую Светлую территорию от Темной. Кстати, пришли мы сюда первыми, оставив далеко позади отряд карателей под предводительством сами поняли кого. Вот тут нам резко стало не до веселья.

Перво-наперво нас атаковал гнус, после укуса которого тело начинало распухать и немилосердно чесаться. Я хотела отправить Дракона за средством от комаров и клещей, но меня жестоко обломали, заявив, что с этого момента внимание всех демиургов будет приковано к моим телодвижениям. И простое желание избавить народ от страданий может выйти боком. Подумав, я согласилась, что Владыка прав. Ведь всегда можно будет сказать, что мне помогли выиграть драконы. Так что пришлось Заумной напрягаться и под контролем Головастика варганить для нас жутко воняющую мазь. Вот он, кстати, совершенно не страдал от этих мелких кровососов. Они им брезговали и даже не садились на его зеленую шкуру.

Как оказалось, мошкара была только началом. Чем ближе мы подходили к замку Наместника (классика жанра — растрескавшаяся земля, огромная гора, а на ней стоит уродливое сооружение. Вот и как, спрашивается, нам его штурмовать?), тем больше на нас нападало хищных тварей. Но хуже них были всякие некроманты, колдуны и прочие персонажи, страстно мечтающие заполучить наши тела в свои лаборатории. Тут я еще раз убедилась в справедливости высказывания Суворова «Тяжело в учении — легко в бою». Нам приходилось так лихо, что в один далеко не прекрасный день мы решили окопаться и ждать прихода Люськи с ее командой, увеличившейся до размеров приличной армии.

Пока ждали эту копушу, половину из нас успели ранить, и я всерьез начала подумывать об эвакуации пострадавших, наплевав на все возможные последствия. Наконец улетевшие на разведку Федор и Крыс вернулись и сообщили, что Людка и ее вояки перешли границу у реки. Видимо, Скелетон, заметив на радаре (ну или в своем багровом оке) ее появление на собственной территории, начал стягивать силы для удара, и все как-то резко забыли про нашу группу. Вот теперь Людок вертелась, словно вша на гребешке, а мы потихоньку крались к своей цели. Нет, ну совсем от нас не отстали, мы периодически нарывались на кого-то из плохишей, но нам реально стало легче передвигаться.

Оказавшись у подножия горы, я в ультимативной форме потребовала от Федора, Зорро, Мечника и Головастика, чтобы они воспользовались услугами драконов по переброске их в глухой тыл. Дальше начинался мой путь с демиурчиками. Они долго сопротивлялись, но я стояла насмерть. Рисковать их жизнями не имела права, они и так сделали для нас слишком много.

— Поймите, — убеждала их логика, — мы все бессмертные, разрежьте меня и Сосискина на куски, но мы все равно выживем, а вот вы можете погибнуть от примитивного удара в спину! А тебя, — последовал кивок в сторону Зорро, — беременная женщина ждет, носящая твоего сына! Хочешь, чтобы ребенок безотцовщиной рос, а его мать сошла с ума от горя?

Взгляд переместился на Федора:

— А ты что щеки надуваешь, вместо того чтобы разрабатывать операцию по захвату трона? Ты что думаешь, оппозиция, которая начнет формироваться, как только мы свергнем Скелетона, будет спокойно смотреть, пока ты придешь и сядешь на личный стульчик Наместника? У тебя на все про все пара дней, как только мы его валим, ты тут же должен начать убирать самых сильных колдунов, которые могут претендовать на вакантное место! Ну а вы, мои дорогие разбойники с большой дороги, вы какого хрена лысого так рветесь посетить сей отнюдь не уютный уголок? Надеетесь заняться мародерством? — Взгляд уперся в дроу и гоблина. Смею вас уверить, ничего интересного там нет. Скелетон лишен поддержки Пельфагора, так что все амулеты и артефакты, которые он накопил за свою бурную жизнь, им активно используются. Ничего, кроме сувениров, посещение его замка вам не принесет. Со своей стороны обещаю, если найду что-то ценное, отдам вам.

Вот в таком ключе мы спорили уже второй час, пока Дракон не устал нас слушать и не выдал свое веское слово:

— Поймите, вы своим присутствием нанесете больше вреда, чем пользы. Они шли к этому дню год, а вы хотите все испортить? Там, — он выразительно поднял глаза в небо, — следят за каждым их шагом. Вы можете дать нам гарантию, что, если подвернется удобный момент, не снесете голову Скелетону?

— Нет, — через минутное молчание ответила хором четверка.

— Вот поэтому вы и мы сейчас оставим их одних и будем ждать исхода битвы, — припечатал Владыка.

Еще полчаса ушло на объятия, сопли, слезы, напутствия себя беречь, и мы остались одни. Совсем как в то раннее утро нашей первой встречи, когда мы с псом, маясь похмельем, стояли и смотрели на десять рафинированных молодых людей, разодетых в попугайские наряды. Только теперь вместо девочек-гламурочек в розовых кофточках (а их, как известно, даже Киркоров презирает) и мальчиков-мажоров стояли настоящие бойцы.

— Ну что, пойдем прогуляемся до главного злодея, подъясним ему, что почем? — усмехнулась безбашенность.

Их многообещающие улыбки и заблестевшие от предвкушения глазки стали мне ответом.

И пошли мы по довольно приличной дороге, мощенной булыжниками, штурмовать местный Мордор. Штурм закончился примерно через километр, и закончил его Сосискин. Улегшись в теньке огромного валуна, он нахально заявил, что пешком никуда не пойдет. Пусть кто-нибудь или поймает тачку, или найдет подъемник, а их обжорство больше шага не сделает. Напрасно я взывала к его совести, пес уперся и ни в какую не желал передвигаться на своих двоих, более того, он вовсю на меня наезжал:

— Вот до чего же ты, Дашка, недальновидная персона. Два раза была в гостях у Скелета, и вместо того, чтобы дарить ему трусы на память, могла бы и узнать, где у него тут лифт! Я уже молчу, что не догадалась составить план помещений и наладить полезные знакомства на кухне!

— Как ты себе это представляешь? Когда мне было разведданные собирать, если он меня в первый раз чуть не трахнул, а во второй на запчасти не разобрал? — огрызалась обида на вопиющую несправедливость.

Ответ потряс меня до глубины души:

— А мне не надо представлять, я мужчина и мыслить бабскими категориями не приучен! Но ты могла исхитриться, пустив в ход женские чары! Хотя, — презрительно окинул меня с головы до ног взглядом, — в тебе женской привлекательности под лупой не найдешь.

Этого я уже стерпеть не могла, и через мгновение высказала Сосискину наболевшее. Мы бы с душой поскандалили, но Кабан сделал знак замолчать, и нам пришлось превратиться в чутко вслушивающихся тушканчиков. По дороге кто-то спускался, мы едва успели спрятаться, как мимо нас не спеша прогарцевали Всадники ночи. Что я могу сказать, назгулы нервно курили в сторонке.

— Может, мне кого-то из этих милых дальнобойщиков надо было остановить и попросить тебя подвести? — кинула провокацию выглядывающему из-за пазухи Альфонса псу.

Но Сосискин на то и Сосискин, что за словом в карман никогда не лезет:

— Откуда у тебя деньги на этих суровых извозчиков, нищета огульная? Иди и думай, где добыть средства передвижения, суворовка юная.

Делать было нечего, пришлось думать, где добывать или бричку, или тягловую силу. Впихивать кому-то в руки отожравшегося за время сидения в лесу у эльфов пса — верх жестокости. Да и так у нас вещей хватало, одно вооружение и боеприпасы к нему сколько весили.

В общем, засели мы в чахлых кустах и стали играть в стрелков из Шервудского леса. Только, как назло, ничего путного нам не попадалось. То урукхаи какие-то безлошадные протопчут, то каменюки ходячие промаршируют, а то вовсе не пойми кто прошмыгнет. Солнце клонилось к закату, а в наши сети пока не попалось ничего такого, что могло удовлетворить изысканный вкус.

Видимо, кто-то на небесах над нами сжалился. Засевшие чуть повыше Мальвина и Лель прибежали и доложили, что вниз спускается небольшая группа людей верхом на вполне таких мирных зверюшках. К тому моменту мы оказались настолько злы, что готовы были порвать любого. За считаные секунды Морфиус превратился в огромное дерево посреди дороги, а Бестия разлеглась возле него в позе морской звезды и притворилась шлангом.

Захват транспортных средств прошел как по маслу. Вот озадаченные товарищи спешились, вот наклонились, а вот мы выскочили, как черти из табакерки, и с самым зверским видом покрошили их в капусту. Думать о том, что только что совершили убийство, было некогда. Быстро обшарили карманы поверженных, спрятали трупы, посадили Сосискина в чей-то щит, я схватила эту «переноску» в руку, запрыгнула на «коняшку», на которой уже сидел Лель, и мы дружно смылись.

Ночевали в тот день в пещере, найденной Крысом. Сидя у горящего костра и прислушиваясь к сопению наших верховых животных, похожих скорее на зубров, нежели на лошадей, мы вели неспешный разговор. Трепались в кои-то веки ни о чем. Ребята рассказывали приколы из своей жизни, я делилась историями из студенческого прошлого. Может, это и ненормально, тупо ржать на пороге решающей схватки, но так нам было легче. Планировать ход сражения, не зная, что нас ожидает, я посчитала глупым. Зачем заранее накручивать себя и программировать то, чего может и не случиться. Я всегда верю в великий русский авось, который пока меня никогда не подводил.

Когда все разошлись спать, ко мне подсел Кабан и поинтересовался, как давно я придумала возвести на престол Темной стороны дядю Федю.

— Давно, практически через неделю после нашего с ним знакомства, — задумчиво глядя на тлеющие угли, ответила честность.

Потом немного подумав, добавила:

— А вообще, я изначально планировала посадить на трон кого-то из своих. Нельзя оставлять за собой полыхающий войной мир. Мы уйдем, а людям тут жить и жить, а история нас учит тому, что осколки рухнувшей империи всегда служат лакомым кусочком для других. Запомни, старшина, всегда просчитывай все возможные последствия своих действий, всегда.

— Я запомню и постараюсь всегда рассчитывать свои ходы, — пообещал мне демиург и неслышно удалился, а я осталась сидеть, погруженная в думы. Слишком многое мне предстояло просчитать, и, увы, помочь было некому.

В плавный ход моих мыслей неожиданно ворвалось:

— Может, ты все же откажешься от своей идеи идти на приступ?

Рядом со мной проявился полупрозрачный Арк.

— Ты не охренел? — зашипела я, как огнетушитель. Тебе нельзя тут появляться — это раз, а два — с какой стати я должна включать заднюю, когда победа у меня практически в кармане?

— Даша, вы не сможете победить, даже лишенный поддержки демона Наместник раскидает вас, как щенков, а я не хочу, чтобы ты пострадала. Давай согласимся на ничью? И пока ты не начала кричать, что для тебя это неприемлемо, подумай, стоит ли ваша победа того, что вас ждет впереди?

Я криво усмехнулась:

— Значит, обо мне ты беспокоишься, а о своих сыновьях нет? Ведь одному из них не завтра, так послезавтра, возможно, предстоит умереть. И пусть смерть будет мнимой, зато боль настоящей.

— Как ты догадалась? — отшатнулся демиург.

— Я не слепая, Арк, а у вас троих одинаковые глаза, внешнее сходство присутствует, да и у вас у всех одинаковые жесты. Вы трое, когда нервничаете, начинаете теребить мочку правого уха, а когда врете, смотрите ну так честно…

— Давно знаешь?

— Прилично, но поверь, на моем отношении к нему это открытие никак не отразилось.

Мы надолго замолчали, я думала о превратностях судьбы, а о чем размышлял творец миров, мне неведомо. Наконец он решился нарушить тишину:

— Даш, я в последний раз предлагаю тебе помощь. Рискну и в нарушение всех правил верну демиургам их силу.

— А взамен я должна буду радикально поменять свое отношение к нашему с тобой совместному проживанию? — перебила его гордость.

Он кивнул.

— Я никогда не буду с тобой, ни мне, ни ребятам не нужна победа, купленная телом. Поэтому проваливай, давай, и готовь свою задницу к экзекуции, потому как я всерьез намерена ее тебе надрать! — встала и, не оборачиваясь, пошла ложиться спать под бок к Кабану.

Через пять дней мы доползли до ворот замка. Как мы сюда добирались, это отдельная песня. Нам приходилось постоянно прятаться по растущим кустам и забиваться в расщелины, потому как мимо постоянно шли войска. Зубриков пришлось оставить еще пару дней назад, потому как они не всегда могли протиснуться в расщелины, щедро покрывающие гору. Сосискин тяжело переживал их утрату, но скандалить не посмел. И вот теперь я стояла возле обитых толстым слоем железа створок и понимала, что без гранатомета нам их ну никак не открыть.

— Капитан, что будем делать? — задала интересующий всех вопрос Бестия.

— Я бы приказала «зад заголять да к стенке прислонять», но это вряд ли поможет! — скривилась досада.

— А может, просто постучимся? — как всегда робко, предложила Цветочек.

Собственно говоря, почему бы и нет? Подошла и со всей дури ногой, обутой в солдатский берц, ударила по двери. Грохот вышел — любо-дорого послушать. Через пару минут открылось смотровое окошко, и на меня уставился горящий, как стоп-сигнал, глаз. Из-за двери раздалось:

— Чего надо?

— Шоколада, шутник, — тут же отреагировала склочность.

— Скажите, а вы верите в бога? — голосом тетки-сектантки, пристающей ко всем на улице с предложением перейти в Свидетели Иеговы, задушевно поинтересовался Сосискин. Видимо, он вспомнил пару встреч с этими назойливыми личностями, имевшими глупость приставать ко мне, когда я его выгуливала.

— Э-э-э-э-э, — ответом стало блеянье и появление второго глаза, только теперь уже горящего, как огонь Олимпиады.

Я не выдержала и заорала:

— Открывайте, недоумки, не видите, что ли, экспресс-доставка материала для опытов хозяина прибыла с новыми образцами!

Раздался скрежет засова, и с правой стороны начала открываться неприметная дверь, которую я в пылу полемики и не заметила. Пока привратники возились с замками, быстро приказала демикам построиться в цепочку и сделать отрешенные от всего мирского лица. Метаморф, до сего момента пребывавший в своем любимом образе пацана, быстро превратился в эльфа.

— Для весомости, — заметив мой взгляд, пояснил Морфиус.

— Канаем под пришибленных заклинанием повиновения, — только и успел сказать старшина, как дверца открылась.

Из нее выплыли два винторогих урода с лицами, не обезображенными интеллектом. Завидев наших девочек, они похабно присвистнули, и на их рожах отчетливо проступило желание пощупать товар. Вот только кто ж им даст!

— А кто платить будет и накладную мне подписывать? — уперев руки в боки, я встала на пути привратников, отчаянно желающих подобраться к девчонкам поближе.

— За что платить? — непонимающе вылупился на меня красноглазый.

— Как за что? За них! Сначала деньги за образцы живых тканей, потом подпись на документах, а потом делайте с ними что хотите. — Я быстро, на пальцах, подъяснила суть своих притязаний.

— Дык хозяину за счастье угодить, людишек подарить! — попытался обуть меня второй товарищ.

— А мне плевать на твоего хозяина, у меня свой шеф имеется, и, если я не передам ему деньги и бумагу с подписью, что товар получен и претензий не имеется, он с меня шкуру спустит. Так что давайте, ведите меня к Наместнику!

Меня кинулись убеждать, что по такой малости он не принимает и вообще сильно занят, а если буду надоедать, так испепелит. Но я стояла на своем. Устав пререкаться и здраво заопасавшись за свои шкуры (я постоянно дудела, что Скелетон ну очень ждет эту посылочку), стражники пропустили нас сначала во двор, а потом и в замок.

В мрачном холле нашу компашку передали с рук на руки желчного вида старикашке в обугленной мантии. Тот едва взглянул на нас, как заголосил:

— Вы кого, орочьи выкидыши, пустили! Это же та самая девка! — И кинул в нас огненный шар.

Мы слаженно пригнулись, а когда выпрямились, открыли огонь из магияметов. Придурки, которые нас сюда конвоировали, даже не догадались незнакомцев обшмонать и отнять загадочные штуковины, которые мы все (кроме Сосискина) держали в руках.

И, как в таких случаях говорят, завязалась перестрелка. На помощь старикану-пироману подоспела подмога, состоящая из таких же отморозков, как и он.

Напевая себе под нос: «Нас ждет огонь смертельный, и все ж бессилен он», — я заходила в тыл одному из колдунов, засевшему возле статуи демона. Грохнуть мне его не дала Цветочек. Со словами: «Даша, твое пение можно приравнять к пыткам!» — девчонка метнула в колдуна стилет.

Вокруг разворачивалось знатное такое мочилово, в котором не принимали участия пес и метаморф. Обоим я категорически запретила вмешиваться. Сосискину, потому как его легко могли затоптать, а Морфиусу из-за его ключевой роли.

С грехом пополам мы взяли первый рубеж обороны, а впереди их было очень много… Буквально зубами прогрызали себе дорогу к тронному залу. Почему-то была уверена, что Скелетон сидит именно там, не иначе, в молодости книжек перечитала. Я не ошиблась. Наместник засел там, где я и предполагала, вот только дошли до цели не все. Мы потеряли Кабана, Бестию, Леля и Мальвину. Старшина погиб, если так можно сказать, первым, прикрыв собой Заумную. У нас практически кончились патроны, руны Абсолютной Защиты от постоянных магических атак заметно истощились, а впереди был самый трудный бой. И живыми из него могли выйти только двое, так мне сказала дикса, и я ей поверила.

Мы израсходовали последние магические гранаты для того, чтобы прорваться в парадный зал, где окопалась эта гнида. Ворвались, едва рассеялся дым, и в нас тут же полетели копья. Плюшка и Заумная не успели среагировать. Нас осталось пятеро, пятеро смертников против разъяренного колдуна и приличной кучки закованной в броню личной гвардии, состоящей из живых мертвецов.

Наши шансы были равны нулю, даже сейчас Скелетон, оставленный без поддержки покровителя, был слишком силен для нас. Обреченные всегда сражаются до последнего, зная, что им нечего терять. Наверное, поэтому триста спартанцев и двадцать восемь героев-панфиловцев не пропустили врагов. Мы дрались насмерть. Вот упал Альфонс, а следом за ним пала, пронзенная зазубренным мечом, Цветочек… Я, пробиваясь вперед, к Скелетону, перешагнула через отрубленную голову Крыса, не позволяя себе ни на минуту отвлечься от наседающих на меня противников на боль, рвущую тело на части. Бессмертная — не значит бесчувственная. Последним из демиургов упал Гламур, и я оказалась один на один с весело скалящимся Наместником.

По его знаку оставшиеся мертвяки опустили оружие. Он сполз с трона, вразвалочку подошел и, приподняв рукой подбородок, наотмашь ударил меня по лицу.

Я рухнула как подкошенная, но тут же заставила себя встать, молясь, чтобы Владыка не дал драконам прорваться ко мне на помощь. Иначе столь близкая победа ускользнет из моих рук.

— Гордая. — Он презрительно усмехнулся, с превосходством глядя мне в глаза. — Ничего, я научу тебя покорности, у нас с тобой впереди очень много времени, наполненного твоей болью. Сейчас я разберусь с той шавкой, которая возомнила себя всемогущей, а потом вернусь к тебе. А ты, моя птичка, пока побудешь здесь.

И тут одновременно случились две вещи. Я со словами: «Задерешься пыль глотать, недоумок!» — сплюнула ему кровь под ноги, а притворяющийся мертвым Гламур вскочил, невероятным прыжком прыгнул Наместнику на спину и нацепил антимагический ошейник. Пока Скелетон пытался стянуть с себя изделие великого артефактора Лунария, я быстро достала из кармана парные браслеты того же мастера и защелкнула у него на запястьях. Теперь уже он упал на пол и начал кататься по нему в бессильной ярости, а мы с Гламурчиком стояли и смотрели на того, кто столько веков держал в страхе весь Изменчивый.

Я закурила и машинально протянула пачку демиурчику. Тот неловко прикурил, закашлялся и, давясь дымом, сказал:

— Капитан, кажется, мы победили.

— А хрен его знает, амиго, по идее, сейчас должны посыпаться конфетти, взмыть в воздух нарядные воздушные шарики, но я почему-то ничего подобного не вижу.

— Угу, — согласился со мной Гламур, — по ходу, о нас все забыли, радует то, что оловянные солдатики (последовал кивок в сторону оседающей гвардии) начали рассыпаться в труху, а то я сейчас немножко не в форме.

— Скажу тебе прямо, я сейчас не в состоянии даже лишний раз пошевелиться, а не то чтобы задницу кому-то драть, — показав на висевшую плетью правую руку, ответила усталость.

Мы переглянулись и заржали, как два сумасшедших. На наш гогот примчались Сосискин и Морфиус.

— Так вы чего ржете-то? — с ходу кинул претензию пес. — Где мой приз? Где фанфары? Где, в конце концов, горячее питание, и почему я не вижу представителей проигравшей стороны? Мне что, вызвать моего адвоката и готовить иск в суд за несоблюдение условий контракта?

— Ну может, они ждут, что я красивым ударом двуручника снесу голову главному злодею? — выдвинул гипотезу мозг.

— А где написано, что мы должны были его убить? — тут же окрысился Сосискин, а потом добавил: — А кстати, почему он до сих пор жив?

— Потому что у меня на него другие планы, я хочу, чтобы он жил и мучился! — сурово отрезала жажда справедливости.

Вот после этих слов в залитом кровью зале среди отрубленных частей тел возник в полном составе Совет демиургов в компании с приспешниками Арка. Сам интриган, заваривший эту кашу, появился предпоследним. Последними вошли в покореженные двери девять живых и невредимых демиурчиков. Подходя к нам с Гламуром, они молча обнимали нас, а мы, стиснув от боли зубы, кивали, как китайские болванчики, периодически шипя:

— Тихо ты, и так все ребра болят!

— Чистая победа, — брезгливо посмотрев на скулящего Наместника, громовым голосом произнес главный в совете.

— Но, главный, им же все время кто-то помогал, — рыпнулся какой-то хлыщ из лагеря недовольных.

— Сейчас я тебе помогу предаться земле, — зарычал Сосискин, забеспокоившийся, что его могут кинуть с Тряпкой Всезнания.

— У меня нет сомнений, что Дарья и юные демиурги победили честно, — отчетливо произнес Арк, с обреченностью глядя в мои глаза.

Я вздернула нос и одними губами прошептала:

— Готовь свою попку, сладкий, чуть попозже я зайду и познакомлю ремень с ее розовыми полупопиями!

«Я весь, целиком, принадлежу тебе», — раздался голос в моей голове, и самый лучший враг растаял в воздухе.

— Прошу всех проследовать в Зал приемов, где состоится торжественная передача Ткани Мироздания в руки Дарьи и в лапы ее пса, — слегка дрожащим голосом объявила Пра.

— Да ты с дуба рухнула, подруга, у меня самая заварушка начинается, а ты предлагаешь дурью маяться! — моментально отреагировало стремление все и всегда доводить до логического конца.

— Не поняла… — растерялась Тринадцатая.

— Чего тут непонятного! Нам сейчас нужно убедить всех, что их Бледная Поганка победит Наместника, проконтролировать, чтобы трон занял Федор, сделать так, чтобы эльфы не передумали в последний момент и не зажали свадьбу, и, главное, принять участие в народных гуляниях! Так что пока покарауль мою новую подстилочку, а мы тут с делами разберемся! — поддержал меня пес.

— А что делать с этим? — кивнул в сторону поверженного врага главный.

— Да есть тут у меня одна идейка, надеюсь, вы ее одобрите. — Я заговорщицки подмигнула в ответ.

ГЛАВА 34

Ах, как это мило, очень хорошо,

Плыло и уплыло, было и прошло.

Прощальная песня из к/ф «Обыкновенное чудо»

Ласковое море, умиротворяющий плеск волн, белый песочек, теплый ветерок, бокал с мохито в руке, сзади мальчик-паж с опахалом… Шучу, мальчика не было. Но все равно — релакс полный. Я лежала в гамаке на террасе своего дома, а по пляжу скакали загорелые до черноты мускулистые красавцы. А чуть в стороне, под сенью пальм, одетые в нарядные саронги красотки суетились, накрывая поляну… Что еще нужно пожилой девушке для полного счастья? Правильно, чтобы ее никто не дергал и не мешал наслаждаться заслуженным отдыхом!

Прошел уже месяц с тех пор, как мы вернулись с Изменчивого, и все эти дни я вела роскошную жизнь бездельника. В голове стало пусто, как в скворечнике зимой. Не надо было никуда спешить, строить планы, обороняться и нападать, думать о завтрашнем дне и о всяких Наместниках тьмы. Не жизнь, а сплошная дольче вита. С утра рыбалка, в обед здоровый сон, вечером дансинг или еще какая-нибудь развлекательная программа. И что самое главное — вокруг нет никаких эльфов!

Как же я соскучилась по своему сумасшедшему миру, по суете его больших городов, по криминальным новостям и вечному Петросяну на родных каналах. Все, теперь точно ни ногой с матушки-Земли. Буду квашней сидеть на своем острове, изредка выбираясь к родне и в общество. Хватит, нагулялась на сто лет вперед. Вот только Аньку назад отправлю, схожу, посмотрю, как там Федя царствует, и все, окопаюсь намертво!

Отставив стакан, я задвинула на нос бейсболку и вознамерилась подремать. Но вместо этого мысленно перенеслась назад, в недавнее прошлое…

…Едва взрослые демиурги покинули разгромленный тронный зал, по моей просьбе прихватив Наместника, я более внимательно присмотрелась к воскресшим демиурчикам, которые уже стали родными. Это были они и не они. В ребятишках появилось что-то неуловимое, и это «что-то» действовало мне на нервы, как зудящий над ухом комар.

— Капитан, нам вернули Силу, — расшифровав мой взгляд, шепнул на ухо Гламур.

«Лучше бы нам дали пожрать, — забурчал желудок, остро нуждающийся в приеме калорий. — Что ни говори, а воевать — занятие энергозатратное».

Аки серая уточка, я поковыляла до своих бойцов и стала их пристально рассматривать, пытаясь найти хоть малейшие признаки недавних смертельных ранений.

— Больно было? — спросила у Крыса, заметив, как он потирает шею. Я вспомнила его отрубленную голову и передернулась.

— Страшно, боли я почти не почувствовал, — кивнул он в ответ.

— А вот мне очень больно было, а еще я боялась, что не оживу, — прошептала Цветочек, и непроизвольная дрожь прошла по ее телу.

— Ты сбегала бы к милому, сказала, что у тебя все в порядке, он наверняка там с ума сходит, — морщась от боли во всем теле, посоветовала я ей.

— Ой, а можно? — подпрыгнула святая простота.

— Нужно, только прежде, чем ты примешь положение «низкий старт», определи для себя: ты сейчас ему все расскажешь или как-нибудь потом, — выдал рекомендацию богатый опыт общения с противоположным полом.

Девушка на мгновение задумалась, а потом, решительно тряхнув головой, сказала, что пойдет сдаваться. Я ее молча благословила на ратный подвиг, успев дать отеческий наказ: если что, сразу рыдай! Пока она там в уголке проводила какие-то манипуляции, настраиваясь на переход на другой уровень Изменчивого, я похромала к трону. Всю жизнь мечтала посидеть на таком стульчаке, да и сил стоять уже не было — под горло накатывала тошнота, а организм срочно требовал, чтобы его подлатали.

Кряхтя, как старая бабка, заняла место Наместника тьмы. Надо сказать, мерзавец выбрал себе весьма удобное кресло, и я, откинув голову на спинку, обессиленно прикрыла глаза. Мне требовалась хотя бы получасовая передышка. Но отдохнуть не дала Заумная, которая с видом заправского доктора подлетела ко мне и начала предлагать полечить.

— Лицензия на занятия медицинской практикой есть? — не открывая глаз, уточнила осторожность.

— Э-э-э, нет, — виновато проблеяла сестра милосердия.

— Тогда не дамся, у меня еще живы в памяти воспоминания о твоей микстуре от кашля. Помнится, тогда народ две недели чихнуть боялся, не то что кашлянуть, а Сосискин мне потом всю плешь проел, что ему пришлось новые доски для туалета покупать.

— Даша, ты что, как маленькая, врачей боишься? — сделав круглые глаза, Парацельсиха попыталась подобраться ко мне поближе.

— Я боюсь непрофессионалов!

Дальнейшую нашу дискуссию прервало появление в зале Дракона и целой толпы незнакомых личностей. Заметив меня, полумертвую от усталости, он тут же подбежал и обеспокоенно спросил:

— Ты как?

— Бывало и лучше, — потрогав на голове шишку, философски пожала в ответ плечами. Спасибо, что не дал никому из родственничков сюда прилететь, иначе точно приз ушел бы в зрительный зал.

— Ты не представляешь, чего мне это стоило. Твоя боль — это наша боль. — Тяжело вздохнув, Владыка осторожно убрал у меня со лба челку и с тревогой всмотрелся в мое лицо.

В ответ постаралась поменьше морщиться и выдала кривую улыбку. А потом перевела взгляд на пришедших с ним и поняла, что знаю каждого. Это были они, мои родственники-драконы, которые прикрывали меня в схватке, превратив узор на моем теле в непробиваемую кольчугу. Это они принимали на себя предназначенные мне смертельные удары, делая меня практически неуязвимой. Все порезы и ранения, которые я получила, были не смертельными, а так, для антуража, — чтобы Скелетон ничего не заподозрил.

Осторожно сползла с трона, встала и молча поклонилась своему «живому щиту». Слова тут излишни, я просто открыла свое сердце. Мне нечего скрывать от них, наоборот, я хотела, чтобы каждый знал, какое место занимает в моей душе. Наш беззвучный диалог прервала фраза, которую я никак не ожидала услышать от своего пса:

— Приглашаю всех отпраздновать нашу победу, о времени и месте сообщу дополнительно.

— Сосискин, что это с тобой случилось, если ты решил раскошелиться? — обалдело протянуло удивление. — У нас тут по плану куча развлекательных мероприятий намечена, а ты решил еще одну корпоративку замутить?

— А вот не надо думать, что я хуже, чем есть на самом деле, — моментально надулась мировая жадина. И потом, местные праздники для местных, а у нас будет тусовка для своих! Если бы не они, — пес сглотнул, — я бы тебя сейчас по молекулам собирал.

В голове прошелестел хор голосов: «Мы обязательно будем, Сестра», — и сопровождающие Владыку лица растаяли в воздухе.

— У тебя обезболивающего и тонизирующего нет? — едва нас покинула родня, с надеждой спросило у Дракона желание поправить здоровье.

— А Пра ты не могла попросить это сделать, горе ты мое вселенское? — притворно вздохнув, уточнил он.

— Она так быстро смоталась, что я не успела попросить сделать укольчик, — уныло призналась досада. — Да и не до меня ей сейчас, там, поди, у них в верхах такая буча идет, что впору вешаться.

— Даша, ты прекрасно знаешь, что я не могу тебя вылечить, так что давай, напрягай подругу, если не хочешь прямо сейчас свалиться в обморок, — категорично заявил поганец.

Пришлось мне мысленно заорать и позвать подругу на помощь. Она откликнулась через несколько минут и была очень недовольна, что я ее побеспокоила. А когда узнала, зачем ее зову, обматерила по полной программе, мол, почему сразу не сказала?

Тринадцатая появилась перед моей страдающей персоной в фривольном пеньюаре, накинутом на голое тело.

— А ты хорошо сохранилась для многотысячелетней тетки. — Я не удержалась от подколки.

— Ты невозможна, — закатила глаза демиург, — впервые за долгое время я решила провести с Димочкой вечер, зная, что с тобой уже точно ничего не случится. Но нет же, в самый ответственный момент ты вспомнила, что тебе требуется медицинская помощь. До чего ты, Дашка, невозможная девица. — Сердито пыхтя, Пра на манер Чумака водила руками. — Все, ты здорова, и только попробуй в ближайшие дни позвать меня… — И она, многозначительно погрозив кулаком, откланялась.

— На свадьбу позвать не забудь, у меня как раз сервиз «Мадонна» на антресолях пылится, место занимает. — Последнее слово всегда за мной.

Когда в разгромленном тронном зале остались непосредственные участники последних событий, я тут же начала раздавать указания.

— Так, а теперь о серьезном. На повестке дня куча незавершенных дел. Посему, Владыка, быстро отправляй кого-то к Элифиру — пусть обеспечивает переход сюда. Далее, переправляй Морфиуса на позицию, там сейчас по плану должно состояться генеральное сражение Люськи с силами зла. Пусть метаморф даст установку войску Тьмы на победу, поди, там уже без главнокомандующего начались разброд и шатание.

Переведя дух, я продолжила:

— И сообщи Федору, чтобы выдвигался на точки и начинал валить конкурентов до того, как по всему миру разнесется весть о гибели Наместника.

— Сделаем, — коротко кивнул Дракон и отправился выполнять приказы.

— Ну а вы, супермены и суперменши, — кивнула в сторону настороженно замерших демиков, — метнулись кабанчиками и навели порядок в замке. Трупы убрать, найдете живых — тащите в казематы, мы их потом выпустим, когда Люсьен придет Скелетона валить. Последний бой — он самый трудный. Ловушек там расставьте, привидений найдите и подпрягите работать, короче, устройте тут комнату страха. Да, и не забудьте припахать Цветочка, не фига ей амурничать, пока мы на субботнике вкалываем.

Выдав еще пару ценных указаний, я вознамерилась спокойно покурить и подумать, все ли предусмотрела. Но прикуренная сигарета упала изо рта, едва увидела, как Кабан, сноровисто подхватив чей-то труп, выкинул его в открытое окошко. Процедура повторилась еще пару раз, пока ко мне не вернулся дар речи:

— Старшина, а ты чего такое делаешь?

— Капитан, так ты сама сказала убраться. — Посмотрев на меня, как на умалишенную, он продолжил «генуборку», к которой присоединились Альфонс и Мальвина. Остальные скрылись в недрах замка.

— А Силой вы не пробовали пользоваться? — вкрадчиво так поинтересовалась, стараясь не обращать внимания на разыгравшийся нервный тик.

— А мы про нее забыли, — обезоруживающе улыбнулся командир недоумков, да так, что на его щеках появились очаровательные ямочки.

— Советую вспомнить, как она у вас функционирует, а то вы лет сто мне тут декорации к фильму-катастрофе возводить будете! — рявкнула и начала тосковать по валерьянке.

— Мать, ты не убивай нервные клетки, мне твой коварный мозг еще нужен, — утешил, как умел, Сосискин. — Давай лучше подумаем, куда Ткань Мироздания ныкать будем, чтобы всякие несознательные личности ее не уперли?

— Сосискин, мне эта фигня и даром не нать, и за деньги не нать, это теперь твой геморрой, так что думай сам, а лучше Эдика привлеки, — досадливо отмахнулась и пошла встречать появившихся из арки перехода короля, мага и прочих властей предержащих.

Тут же последовали восторженные охи, ахи, поздравления, обещания вручить ордена, медали и отблагодарить по-царски. Мне слюнявили щеки, тискали в объятиях, жали руки, и ни одна сволочь не спросила, а не хочу ли я покушать? Так и не догадавшись выдать хотя бы сухпаек, правящая верхушка Изменчивого начала военный совет.

Первым делом мы стали смотреть, как там дела у нашей Избранной. А дела были не очень. То ли Морфиус глубоко вошел в свою роль и вдохнул в приспешников зла немереную волю к победе, то ли народное ополчение было недостаточно подготовлено — не знаю. Но факт оставался фактом: армию Белой Девы брали в кольцо. Ифик тут же стал просить меня отправить драконов оказать огневую поддержку с воздуха, но я показала кукиш. Что это за освободительная война, если за людей всю работу сделают летающие огнеметы? Пусть вон маги растрясут жирок и пойдут на передовую, а то ишь чего удумали — на чужом горбу в рай въезжать.

— Даша, мне давно хотелось провести полевые испытания одной хитрой штучки, а тут такой случай, — вкрадчиво зашептал на ухо неизвестно откуда взявшийся Гламур.

— Атомную бомбу на коленке изобрел? — выгнул брови скептицизм.

— Почти, — застенчиво потупился наш минер-самоучка.

— А Хиросимы тут не будет? — на всякий случай вредничала, но прекрасно осознавала, что Людке надо помочь, иначе мы тут на год застрянем, а что еще хуже — все наши старания пойдут коту под хвост.

— Не будет, это магическая ракета, специально настроенная на эманации темной силы, — поспешил успокоить гений подрывного дела, заранее зная мой ответ.

— Действуй, только дай Дракону время выдернуть оттуда метаморфа и притащи сюда Ырка и Норкса, им наверняка будет интересно взглянуть на воплощение в жизнь твоих коварных мыслишек, — отдала приказ и понеслась смотреть в волшебное зеркало, чего сейчас будет.

Ну что я могу сказать, мальчишка всю душу вложил в создание адской машинки. Войско противника накрыло туманом, а когда он пропал, на земле не осталось никого. Победный рев долетел даже до нас. Тут же было отдано распоряжение начинать восстания на всех ранее захваченных территориях. Правители поспешно покидали зал, стремясь в такой ответственный момент быть поближе к народу. Слава богу, Морфиус вернулся с поля брани живым и невредимым, а то я не знаю, что сделала бы с Гламуром.

Настроившись на другую волну, мы стали смотреть, как вампиры методично убивают самых сильных колдунов, посмевших не присоединиться к войску Наместника. Ближе к ночи ликвидация возможных претендентов на Темный трон была практически завершена. Оставалась еще пара-тройка задохликов, окопавшихся глубоко под землей, но их поимка была делом пары дней.

Вот тут до Ифика дошло, что не мешало бы вспрыснуть нашу победу. Из королевской кухни в срочном порядке были изъяты продуктовые запасы, накрыт стол, и мы сели отмечать эпохальное событие. Отмечание не задалось. Присоединившийся к нам Федор отчитывался о проделанной работе, и никто не посмел ему сказать, что мы все это видели. Зачем лишать будущего темного лидера возможности покрасоваться?

Периодически приходили-уходили правители разных стран и сообщали о ходе боев. Надо сказать, без Скелетона, получавшего силу от Пуфика, захватчиков били на всех фронтах. На некоторых территориях уже началось повальное бегство оккупантов. Но пересекать границу им не давали притаившиеся в засаде вампиры, методично уничтожающие противников. Одним словом, прорваться удавалось единицам. В конце концов, надо же было Феде кем-то править, кроме нетопырей-кровопускателей.

К середине вечера, все больше напоминающего заседание Верховной ставки, я потихоньку улизнула спать. Следом за мной потянулись демики, а вот Сосискин, единолично занявший трон, наотрез отказался его покидать. И не по причине врожденной склочности, а потому, что крепко дрых на спине, смешно тряся мясистыми передними лапами. Рядом с ним, привалившись к ножкам кресла, спал Эдик. Надо сказать, он был единственным пьяным среди всех. Когда пес ему сообщил, что все закончилось и мы победили, верный компаньон тут же примчался и со слезами радости долго и нудно отчитывался Сосискину о состоянии дел в их финансовой империи. А еще он пригрозил уволиться, если партнер покинет его на столь долгий срок.

Пристанище я себе нашла в спальне Наместника. Подхватив Бестию за локоток, попросила добыть мне постельное белье (неизвестно, с кем тут Скелетон кувыркался на кровати, да и вообще я брезгливая) и организовать ванну. Ответ на просьбу меня потряс. Бестия, видите ли, не умеет материализовать вещи. Скрипя зубами от досады, я велела ей к утру предоставить мне список, кто из демиков чего не умеет и чего умеет делать, а сама поплелась к Дракону просить обеспечить меня койко-местом и мыльно-рыльными принадлежностями. Он долго ржал, говоря, что только мне могут достаться такие калеки-демиурги, но когда наткнулся на мой взгляд, быстро осознал всю серьезность проблемы. Через час, благоухающая, как майская роза, я завалилась в чистую постель, и никакие кошмары меня не мучили.

А утро встретило чашкой кофе, стоящей на прикроватном столике, и скромным букетом полевых цветов, лежащим на подоконнике…

Три дня мы слонялись без дела, потому как долбанная Люська никак не могла дотащить свою тощую задницу до ворот замка. За это время вся операция по освобождению Изменчивого была закончена, а жилище Наместника приобрело еще более зловещий вид. Полным ходом шла подготовка к народным гуляниям, потому как среди электората началось брожение на тему: «А не сместить ли нам законное правительство?» Переворотов нам тут было не надо, и я всерьез начала думать о том, как бы при встрече не грохнуть эту копушу.

От избытка свободного времени и здоровой злости демики кинулись усовершенствовать полосу препятствий для Люська. Может, ребята и не умели создавать миры и живых существ, но по разработке пакостей они явно превзошли всех голливудских сценаристов. Я бы очень не хотела оказаться на месте Избранной и на своей шкуре ощутить полет мыслей мающихся дурью демиков. Люська появилась только на четвертый день в сопровождении команды поддержки, состоящей из приставленных к ней учеников Кефира и целой толпы до зубов вооруженных граждан.

— М-дя, мельчает народ, мы, помнится, с тобой к жилищу Темки подходи вдвоем и налегке, а эта еще на бронетранспортере приехала бы, — глядя на такое дело, презрительно скривился Сосискин, на минуту оторвавшись от поглощения окорока.

— Сейчас мы ей устроим счастливую жизнь, — азартно потерла руки подлость. — Будет знать, как заставлять высокое общество себя ждать.

Мы дали «освободителям» беспрепятственно войти в замок, а вот дальше началась потеха. Революционно настроенный пролетариат, едва ворвавшись в приличный, а значит, богатый дом, тут же забыв о своей командирше, кинулся шарить по буфетам и сундукам. Вернее, попытался это сделать, потому как ничего, кроме паутины, чучел и скелетов зверушек ни в одной комнате не было! Не такая я дура, чтобы дать ограбить моего друга! Да, часть богатого наследства Скелетона перекочевала в лапы Головастика и Мечника, но все остальное было надежно припрятано. Особенно то, что касалось золотовалютных запасов.

Демики оторвались по полной. На Белую Деву и КО как из рога изобилия посыпались неприятности. То пол под ними провалится, то перед носом стена рухнет, то в лабиринт попадут и снова выйдут у ворот. И это не считая схваток с озверевшими от голода и неизвестности колдунами-узниками, налетов фантомов и срабатывающих при каждом шаге маленьких, но очень обидных ловушек. Половину из них мы так и не привели в действие, а то Люська с мокрыми штанами до сих пор бегала бы по замку.

Наконец ее светлость прорвалась в тронный зал. Для усиления торжественности момента по ходу пьесы она нашла «средоточие силы» (уродливая стеклянная ваза, подаренная Ифику тещей, и оттого без сожаления пожертвованная им на благое дело). Красиво грохнув посудиной об пол, наша цаца взмахнула мечом и пошла в атаку на Скелетона. Морфиус по праву заслужил «Оскара», «Сезара» и «Золотого орла». Он демонически хохотал, поигрывал мускулами, сыпал оскорблениями и играючи уходил от ударов. Одновременно Элик чуть-чуть колдовал для придания достоверности. Так, по мелочи. То молнию сделает, то ледяной ветер организует.

Часа полтора они гоняли друг друга по залу, да так увлеченно, что у меня начали закрадываться сомнения: «А не влюбится ли сейчас наша кура в плохого дядю?» Что-то уж больно кокетливо она ножку отставляла да косу перекидывала. Видимо, метаморф тоже понял, что мадам несколько отошла от образа борца за правое дело, и поспешил зайти в темный уголок, дабы красиво упасть на ее меч. Тут же помещение заволокло мглой (надо же было дать время Морфиусу превратиться в мелкого грызуна и скрыться, а Элику подбросить искусно сделанную куклу с лицом Скелетона). Муляж красиво вспыхнул огнем, раздался грохот, и замок отчетливо тряхануло. Что-что, а в спецэффектах Гламур отлично разбирался. Не дав Люське перевести дух и кинуть последний взгляд на поверженного врага, к ней подскочила одна из магичек и со словами: «Скорее, Белая, тут сейчас все обрушится», — поволокла ее на выход.

Партию сыграли, фигуры можно было убирать.

Ну а дальше грянул пир на весь мир. Может, у кого-то по усам текло, а в рот не попало, но лично у нас оторваться получилось на «ура». Наша команда и пила, и пела, и плясала как могла (а вы попробуйте под дудочки и скрипочки коленца поделать). А вообще средневековый пир — это, я вам скажу, не в кино на исторический фильм сходить!

А еще я пригласила на праздник Пифика и Мордорчика, Лесного хозяина и всю его нечисть, Водяного с русалками (для них специально бассейн организовали), старосту с женой и всех-всех, кто принимал участие в нашем походе. Да, народ славил млеющую от удовольствия Люську, но я-то знала, что победа принадлежит нам, и именно мы оставляем жителям Изменчивого нормальный мир без явных перекосов в сторону зла. Кровавый — на самом деле замечательный правитель, и я не думаю, что в нем проснется страсть к мировому господству. Ну а если проснется, мы всегда можем заглянуть сюда с ревизией.

Когда быстрые мелодии сменились на унылые медляки, мое величество ангажировал на танец Альфонс. Ведя в жалком подобии вальса, демик ненавязчиво уволок меня на балкон.

— Даша, я давно хотел тебе сказать… — опустив глаза, начал мальчишка.

А я уже знала, что он хочет сказать. И от этого на душе стало так муторно, что хоть бегством спасайся.

— Альф, не надо ничего говорить, — положив свою руку ему на грудь, сделала попытку прервать поток его красноречия.

Он упрямо покачал головой:

— Надо, Дарья, иначе я никогда не решусь тебе сказать о своих чувствах.

И дальше последовало объяснение в любви…

Он проникся ко мне в тот незабываемый момент, когда я, стоя на могилке неизвестного монстра, пообещала сделать из ушлепков настоящих воинов. Юный творец рассказывал мне о том, как его с детства, невзирая на ущербность как демиурга, преследовал слабый пол. Поведал о своих любовных похождениях, в которые он бросался с совершенно холодным рассудком, о разбитых девичьих сердцах, о поисках единственной… А я стояла и думала, как бы поделикатнее сказать, что я никогда никого из них не рассматривала в качестве мужчин. И он, и все остальные демики были для меня как отправленные в пионерский лагерь дети, а я подвизалась на должности воспитателя. Вот как мне найти слова и сказать влюбленному юноше, что он никогда не будет для меня никем, кроме как другом?

Так ничего путного и не придумав, выдала версию: «Увы, мое сердце принадлежит другому!» — и щедро разбавила ее размазыванием соплей на тему: «Вот если бы мы встретились раньше…» Стыдно — караул как, но не говорить же ему, что его любовь мне нужна, как Сосискину бесколбасная диета. Он ушел от меня с поникшими плечами, но с неистовой надеждой на то, что у него все равно есть шанс завоевать меня. Едва ребенок скрылся в шумном зале, как я подошла к перилам и, облокотившись на них, стала бездумно пялиться в темноту.

— А кому принадлежит твое сердце, ниалия, может быть, мне? — На мои плечи легли теплые руки.

— «Это душевная тайна моя», — не оглядываясь на Арка, я довольно фальшиво пропела строчку из одной известной блатной песни.

— Даша, тебе никто не говорил, что пение и ты — взаимоисключающие вещи? — Даже стоя к нему спиной, я почувствовала, как демиург скривился.

— Ну ты-то еще не имел чести услышать мой вокал, — хихикнув в ответ, начала поудобнее устраиваться в кольце его рук. — Зато теперь тебе ничего не страшно, Сосискин говорит, кто пережил мое пение, может смело гулять по кладбищу.

— Ты неисправима, — тихо прошептал, и я почувствовала, как его подбородок уперся в мою макушку.

Впервые за много дней мне стало легко и спокойно. Парадокс, но я поняла, что все наконец закончилось, именно в тот момент, когда меня обнял тот, кто втравил в это приключение. Сколько мы так стояли — не знаю, но вдруг заметила мелькнувшую тень. Как хотелось придушить одну не в меру любопытную личность, нарушившую наш покой, известно только мне.

— Дорогой, тебе не пора строить очередные козни? — намекнула, что хорошо бы кабальеро отчаливать до фазенды.

— Дашка, не суетись, я прекрасно чувствую присутствие своего младшего сына. Так что не старайся меня выпереть, — зашептал мне в ухо и слегка прикусил мочку.

— Арк, не будь задницей, ребенок застал родителя в компрометирующей ситуации, и у него может случиться нервный срыв, — сделала попытку надавить на совесть.

— С каких это пор невинные объятия стали называться «компроматом»? — задал он вопрос, а сам, паразит, прошелся губами по шее. — Но мне нравится, как ты меня называешь.

— Задницей? — округлила глаза.

— Дорогим, — тихонько засмеялся гад.

— Арк, заканчивай тут из себя Казанову строить на глазах у сына, давай, проваливай, тем более что ты знаешь мое отношение к тебе, — сурово отрезала, почувствовав, как его шаловливые ручки начали передвигаться в район моей груди.

— Знаю, — тяжело вздохнул искуситель, — поэтому и ухожу, но обещаю, что мы еще встретимся.

— Всенепременно, сахарный, я тебе еще должна одну процедуру, — многообещающе процедила и почувствовала, что за моей спиной больше никого нет.

— Лель, давай, вылезай из-за фикуса, отец ушел. Хорош уже уши греть, — резко повернулась к стоящей в самом дальнем углу кадке с разлапистым деревцем.

— Как ты меня засекла? — С недовольным сопением демик вышел на свет.

— Греметь костями меньше надо, — усмехнулась в ответ.

Он стоял набычившись, слегка выпятив нижнюю челюсть. Эх, не миновать мне допроса с пристрастием.

— Как давно ты знаешь, что Аркандиэльд мой отец? Что у тебя с ним? — весьма агрессивно начал наступление юный следователь.

— Как много вопросов, тебе на какой первым ответить? — чисто из принципа начала вредничать. Ненавижу, когда на меня начинают давить.

Парень сразу понял, что выбрал неправильный тон, и пошел на попятную.

— Капитан… Даша, прости меня, просто… нелегко узнать, что твоей отец нашел ниалию, а ты, оказывается, ее очень хорошо знаешь.

Кивком показала, что прощение приняла, и ответила:

— Я догадалась, что Арк ваш с Ником отец, давно: у вас фамильное сходство, и надо быть слепым, чтобы его не заметить. Еще я знаю, кто из твоих товарищей к какому роду принадлежит. Кого-то я вычислила по знакомым чертам лиц, про кого-то догадалась на основе сплетен, которые мне периодически передавали Пра и Эдик. Просто я никогда не давала вам понять, что знаю, кто к какому лагерю противоборствующих принадлежит. Вы все для меня одинаково дороги, и мне глубоко плевать, в каких политических дрязгах замешаны ваши родственники.

Я на мгновение замолчала, чтобы честно ответить на вопрос: «что я чувствую к Арку?». Собравшись с духом, произнесла:

— Я люблю твоего отца.

Мальчишка дернулся, как от удара, и помертвевшими губами прошептал:

— Ты поэтому отказала Альфонсу?

— А ты шел ко мне сюда выяснить, почему я дала от ворот поворот другу, но, увидев меня с отцом, решил подслушать?

Он виновато потупился, в другой раз я бы его словесно выпорола, но сегодня решила поставить все точки над «и»:

— Я отказала твоему другу, потому что не люблю его и никогда не смогу полюбить. Он навсегда будет для меня пацаном, которого учила жизни. А что касается твоего отца, то повторю. Да, я люблю его. Как умного противника, как выдающегося интригана и обаятельного мерзавца. Он навсегда будет моим самым любимым врагом, но я никогда не буду любить его как мужчину. Слишком многое нас разделяет, и то, что он сделал со всеми нами, всегда будет стоять между мной и им. Да и хлопотно это, любить демиурга. Мне надо что-то более земное, понимаешь?

Парнишка надолго задумался. Я так и ушла одна, а он остался стоять, переваривая то, что на него свалилось.

Наутро после знатного гульбария мы покидали Изменчивый. Расставание было очень болезненным. Душа рвалась на две части — одна требовала остаться здесь, где живут мои друзья, а вторая — вторая отчаянно хотела домой, в привычный мир. Я никак не могла заставить себя оторваться от всхлипывающих Маньки и Тайки. Даже вечная ехидна Головастик пару раз подозрительно шмурыгнул носом. А суровый Зорро почему-то дрожащим голосом предлагал задержаться и остаться на свадьбу Жениха и Люськи.

Владыка, видя наши страдания, сердито пропыхтел:

— Я не понимаю, в чем проблема-то? Можно подумать, на века расстаетесь. Дашка может ходить по любым мирам, особенно теперь, когда демиургам вернули Силу. Вы соскучиться друг по другу не успеете, как эта неугомонная к вам в гости прискачет или вас к себе перетащит.

— Ты точно придешь? — хором спросили друзья.

— Конечно, приду, мне еще вон Анютку назад возвращать, — кивнула на юную диксу и, не дожидаясь второй волны слез, дала приказ на старт.

А что? Сердце не камень, а народ так надрывно стенал, что у меня точно инфаркт мог приключиться.

По дороге к дому мы зарулили в мир Демиургов за своим призом. И вот тут Сосискина ожидал самый большой облом в его жизни. Ткань Мироздания — это Млечный Путь, северное сияние и радуга в одном флаконе. Они не имеют начала и конца. Когда мы оказались в каком-то странном месте, где царило полное безмолвие, и нас подвели к переливающейся завесе, состоящей из пыли и искр, я отчетливо поняла, что не видать моему псу новой подстилки. Потому как из этой «ткани» невозможно даже кусочек отрезать. Любая песчинка в ней — это чья-то жизнь, вырви ее — и погубишь живое существо или даже целую вселенную.

— Вот это засада, — проскулил Сосискин, раздавленный масштабами трагедии.

— Ну и как нам ею пользоваться, если мы даже не знаем, с какой стороны к ней подходить? — загрустил практицизм.

— Все очень просто, отныне вы — единственные Хранители Ткани Мироздания, и только вы можете спрашивать у нее о судьбах живущих, — увидев наше замешательство, пришел на помощь главный в Совете.

И у нас с псом появились замысловатые татуировки, чем-то похожие на символ бесконечности. У меня на правом запястье, у пса — на правом ухе.

— А если меня попросят воспользоваться Тканью? — вспомнив мое обещание Пуфику, забеспокоилась честность.

— Вы просто дадите разрешение и все, тот, кому вы добровольно дадите согласие, переместится сюда, — успокоил меня старший демиург.

На душе сразу стало легче — не хотелось, чтобы демон считал меня сволочью.

ЭПИЛОГ

Вот так и завершились наши приключения. Мы получили Ткань, Арк по носу, главный удержался на своем месте, Пра оторвала приличного мужика, а юные демики стали самыми популярными личностями.

Вернувшись домой, я, поручив заботу об Анютке Рыжику и Мелкой, кинулась навещать семейку. Рады мне были безумно. Пусть на Земле и прошла всего пара месяцев, а Эдик и Пра пудрили мозги всей моей родне, это не мешало нам соскучиться. Вдоволь нагостившись (мне хватило трех дней, чтобы устать от вопросов на тему внуков), я свалила на наш остров и вознамерилась как следует отдохнуть.

Сама себе пообещала, что порву любого, кто попытается испортить мне заслуженный отдых. Первым попал под раздачу Эдуард. Он имел глупость заявить, что устал и уходит в отпуск. За это я всучила ему троих детей и велела отдыхать и ни в чем ни себе, ни им не отказывать. Эдик попытался отбрыкаться от перспективы бдеть за тремя подростками, но я пригрозила финансовыми санкциями, и наш финансовый консультант сломался, пообещав быть хорошим дядей и отправиться с детьми на каникулы сразу после праздника в честь драконов. Вторым по очереди оказался какой-то божок из захудалого пантеона, сунувшийся ко мне с проблемами переходного возраста у своего сыночка. Как он верещал, когда, схватив его за ухо, я разъясняла положение Трудового кодекса в части права на отдых.

А потом состоялся торжественный прием в честь моей крылато-хвостатой родни. Местом проведения торжества мы выбрали Разноцветный мир и пригласили туда всех тех, кто был с нами на Изменчивом. Сосискин реально тряхнул мошной, и мы гудели неделю. Наиболее ярко мне запомнились фигуры высшего пилотажа, демонстрируемые подрастающим молодняком. Феерическое зрелище.

Пережив праздник, засела на острове, ожидая, когда жизнь войдет в прежнюю колею. Но не тут-то было. Ровно через день, когда я валялась на песочке, ко мне с визитом нагрянули демики. На мой законный вопрос: «Какого хрена вы тут забыли, куски безобразия?» — за всех ответил даже не покрасневший Кабан:

— Даша, нам скучно!

— Я вам что, клоун? — Моя гневающаяся персона подпрыгнула от притворного возмущения.

— Нет, не клоун, но нам там нечего делать, — кинув камешек в воду, покаялся старшина.

— А как же заслуженный триумф? Восторженные писки поклонниц? И прочие положенные по случаю проявления зависти? Не по душе пришлись? — язвила дальше.

— Да ну их всех на фиг, жополизов, — плюхнувшись рядом, нахально заявила Мальвина, — можно мы у тебя потусуемся?

— Да, капитан, можно мы у тебя поживем, пока там охи-ахи утихнут? — к ней присоединилась скалящаяся во все зубы Плюшка.

В общем, отказать я не смогла, и десять поганцев прописались на моей территории. Пришлось, как гостеприимной хозяйке, обеспечивать им культурный досуг и знакомить с тем, чем богат наш мир.

Но сегодня у нас был день спорта, и они учились играть в волейбол. Видимо, в игре настал перерыв, иначе с какой радости возле меня раздалось:

— Даша, мы тут подумали и решили, как ты смотришь на то, чтобы стать наемником?

Эх, подремать точно не удастся. Почувствовав, как на меня упала тень, я приподняла козырек от кепки и уставилась на задорно ухмыляющихся Крыса и Кабана.

— Вы на солнышке не перегрелись? — на всякий случай уточнила и краем глаза увидела, как к двум переговорщикам подтянулись остальные солдаты удачи.

— Командир, ну сама подумай, что нам делать? Творить миры мы не умеем, Силы не хватает. Дома на нас старики смотрят как на ущербных, а молодежь слушает открыв рот. Если раньше нас никто не замечал, то теперь всем есть до нас дело. Родня хочет припрячь к своим подковерным играм, а мелочь задрала расспросами. А нам хочется просто жить так, как мы привыкли, без лжи, интриг, зависти и навязчивого внимания, — сказал Гламур.

— Медные трубы продудели стороной? — понимающе усмехнулась в ответ.

— Да ну ее, эту славу, нам приключений хочется, да так, чтобы надеяться можно было только на себя, а не на чудо, — подмигнул Лель.

— В общем, мы тут подумали и решили создать команду, которая будет выполнять всякие задания в мирах, где не действует магия и куда ни один творец не сунется, — сдал всю гоп-компанию Крыс.

— Коммандос из демиургов, значит? — уточнила на всякий случай.

— Аха, — хором ответили и расплылись в довольных улыбках.

Вот знают же, поганцы, чем меня взять. Каюсь, живет во мне дух авантюризма. На острове я через пару месяцев волком завою от тоски и буду думать, чем себя занять, только бы психоаналитиком не работать.

— Даша, а я знаю места, где изумительный клев, — с заговорщицким видом внесла сумятицу в и без того мятущуюся душу Заумная.

— Ладно, я подумаю, — выпуталась из гамака и решила пойти в душ.

— Ты только долго не думай, у нас уже первое дельце наклевывается, — донеслось мне в спину довольное ржание, и я, чертыхнувшись, скрылась в ванной.

Ополоснувшись, вылезла из душевой, потянулась за полотенцем, да так и замерла, почувствовав затылком чей-то взгляд. Рывком накинув халат на мокрое тело, повернулась и наткнулась на взгляд, пылающий такой радостью, что у меня перехватило дыхание, а в глазах подозрительно защипало. На меня смотрел молодой мужчина самого экзотического вида и улыбался. Как во сне, я подошла к нему, и, прижавшись щекой к груди, тихо прошептала:

— Темка, ты уже взрослый мальчик, а все продолжаешь подглядывать за мной голой.

— Дашка, я нашел тебя, ты теперь покажешь мне, как зажечь не по-детски! — счастливо захохотал он в ответ и, подхватив на руки, начал кружить.

А я… я ревела, как дура, и откуда-то знала, что мы теперь всегда будем вместе.

— Ты точно уверен в своем решении? — Худенькая девушка с глазами цвета растопленного шоколада с тревогой всматривалась в лицо мужчины, на глазах превращавшегося в демона.

Там, где они находились сейчас, скрывать свою истинную сущность не получалось. Перед Тканью Мироздания бессильны любая ложь и иллюзия. Она всегда видит твою суть и даст правдивый ответ, даже если эта правда убьет тебя.

— Да, мне нет смысла менять свою жизнь, ведь рядом не будет тебя.

— Пельфагор, но ты навсегда останешься демоном, — отчаянно прошептала его любимая.

— А тебя это смущает?

— Нет, я буду любить тебя, и мне плевать, кто ты: демон мрака или Бог Войны. Для меня ты всегда останешься любимым мужчиной.

— Тогда пойдем домой? — Суровый житель темных глубин ласково обвил хвостом тоненькую талию своей избранницы.

— Пойдем, только, Пуфичек, завтра мне надо уйти пораньше, у нас с ребятами одно интересное дельце намечается…

— Хаос и Бездна, за какие прегрешения ты наградил меня этой несносной женщиной? — ласково целуя хрупкую ладошку, наигранно разгневался сильнейший демон, а его душа обмерла от счастья.

Когда их фигуры растаяли в сероватой дымке, по Ткани прошла рябь, и чья-то невидимая рука немного поправила нити жизней демона и девушки-демиурга.

— Вот так будет правильно, — раздалось неслышное, и величайший артефакт тихонько зазвенел, соглашаясь с решением невидимого собеседника.

— Творец Сущего, вы можете быстрее шевелиться или хотите, чтобы они нас настигли? — Худой брюнет с бельмом на правом глазу чуть ли не палкой подгонял огненно-рыжего деревенского дурачка с рыхлой фигурой и лысого щербатого коротышку с горбом на спине. Им буквально на пятки наступал целый выводок караконджалов, а до ближайших деревьев, на которые можно было забраться и переждать до утра, оставалось больше пяти полетов стрелы. Силы троицы были на исходе, их сегодня и так потрепала нечисть, а под конец им не посчастливилось нарваться на этих тварей. Тоскливым взглядом кривоглазый окинул окружающую местность и дал приказ бежать к огромному валуну, торчащему посреди голого поля. Надеялся, что, если они встанут спинами к камню, ему с приятелями, может быть, удастся отбиться от кровожадных монстров и дожить до рассвета.

Но сегодня был не их день. Добежать-то они успели, и даже приготовились отразить нападение, но вот взошедшая на небо луна осветила массу шевелящихся тел, и загнанные в ловушку мужчины отчетливо поняли, что восхода солнца им не дождаться.

Они уже приготовились попрощаться с жизнью, как вдруг раздалось громкое:

— Лель, занимаешь точку на булыжнике и мочишь тварей сверху.

— Мальвина, не дай им зайти за спину.

— Есть, старшина.

Через мгновение трое уже попрощавшихся с жизнью смогли наблюдать при вспышках непонятного света, как пришедшая из ниоткуда подмога методически уничтожает нечисть.

Периодически сквозь хруст ломаемых хребтов слышалось:

— Эх, патронов маловато, сюда бы Гламура с его прибамбасами!

— Отставить разговоры, у тебя в тыл заходят семеро, убить не убьют, а задницу точно к гоблинской матери обглодают, и нечем тебе тогда вертеть будет!

— Кабан, у тебя справа нездоровая канитель образовалась!

— Лель, не спи, на Мальвину слишком много зубастиков накинулось!

— Командир, может, ребят позвать?

— Нет, это только наше дело! Справимся!

Когда все было закончено, вспыхнул яркий свет, льющийся откуда-то сверху, и к застывшим от холода и страха пародиям на мужчин подошли трое молодых людей. Два юноши и девушка. Они были загорелыми, коротко стриженными, одеты в непонятную пятнистую одежду. На их плечах сияли татуировки, а за спинами торчали непонятные железяки, чем-то напоминающие арбалеты. К широким кожаным ремням были прикреплены ножны, из них высовывались рукоятки совсем не перочинных ножей. В руках держали приличного размера мечи, которыми добивали вяло копошащихся раненых караконджалов.

Подойдя вплотную, высокий, крепко сбитый парень презрительно посмотрел на рыжего и брезгливо кивнул:

— Ну здравствуй, брат.

— Кто вы, что вам от нас надо? — испуганно залепетал в ответ мужчина.

— Авриэльт, ты что, со страха мозги потерял, не узнаешь меня? — На лице воина промелькнула довольная улыбка.

— Ильт? Это ты? — подавшись вперед и подслеповато прищурив глаза, растерянно выдавила из себя дебиловатая деревенщина.

— Только я теперь не твой младший братец Ильт, которого ты вечно стеснялся, а Кабан, старшина отряда коммандос, один из победителей игры «Стань Избранным».

— Здравствуй, Дирхем. — Из темноты вышла девушка и отточенным движением загнала в заплечные ножны меч.

— Привет, Никаэл, — из тени вышел последний участник боя.

На лице трех бывших когда-то демиургами мужчин застыло потрясенное выражение. Первым пришел в себя горбун.

— Вы явились вытащить нас отсюда?

Молодые люди переглянулись и расхохотались. Отсмеявшись, девушка снизошла до объяснений:

— Нет, дорогие наши старшие братья, мы пришли совсем по другому поводу.

— Но Архма, как ты так можешь? Ведь мы не чужие, — плаксиво заканючил рыжий.

— Поздно ты вспомнил об этом, Дирхем, до этого ты как-то предпочитал скрывать тот факт, что я твоя младшая сестра. Да ты и за члена семьи меня не признавал, считая «пустышкой» с минимальным уровнем Дара. Не ты ли мне говорил, что я способна только быть игрушкой у истинных? — сурово напомнила о прошлом девушка.

— А ты, Эл, разве ты нам не поможешь? — на помощь к товарищу по несчастью кинулся изможденный брюнет.

— Нет, брат, не помогу. Нам никто не помогал пройти свой путь, значит, и вы должны его проделать сами.

— Так какого тролля вы сюда приперлись? — вспыхнули обманутые в лучших надеждах мужчины. — Пришли позлорадствовать?

Тот, кто отныне звался Кабаном, ответил:

— Сначала мы хотели посмеяться над вами, но увидев, в каком вы пребываете состоянии, поняли, что не станем этого делать. Грешно смеяться над убогими. Мы пришли пополнить вашу команду еще одним членом. — Откуда-то из воздуха на землю рухнула сморщенная старуха.

— Что это? — брезгливо отодвинувшись, спросил за всех все тот же черноволосый.

— Это бывший Наместник тьмы, возомнивший себя пупом земли и очень любивший похищать нашего командира, — хохотнул в ответ Лель.

— Его вам направили в качестве специалиста по мировому злу, в виде спонсорской помощи. Глядишь, он вам поможет пройти квест, а то все потеряли надежду на ваше возвращение, — пояснила девушка, которую отныне звали Мальвина.

— Позвольте уточнить, уж не одной ли хорошо знакомой нам стерве принадлежит эта идея? — как змея, зашипел горбатый.

Он не успел моргнуть глазом, как возле его шеи оказался кинжал.

— Никогда не смей оскорблять нашего командира! — слегка надавив острием, «ласково» попросил старшина. — Она сделала из нас настоящих бойцов и помогла доказать всем, что даже без Силы демиурга можно победить кого угодно. И если ты, слизняк, еще раз в нашем присутствии откроешь свою поганую пасть и скажешь о ней хоть что-то плохое, то, клянусь, я лично перережу тебе глотку.

— Ильт, она отправила нас сюда! — попытался достучаться до разъяренного молодого человека коротышка.

— И что? Она нас гоняла целый год, заставляя расстаться со всей той дурью, которая была у нас в головах. Дарья изменила нас, сделала из рохлей и никому не нужных инвалидов личностей. Мы сумели добиться за год того, чего вы не можете достигнуть уже много лет. Чего добились за это время? — потребовал ответа младший брат Авриэльта.

— А ты думаешь, тут легко? — взвился рыжий. — Да мы каждый день рискуем быть заживо сожранными!

— Нам тоже было нелегко, брат, и, поверь, желающих нами перекусить наблюдалось ничуть не меньше. Все дело в нас самих: мы смогли стать командой, а вы так и живете каждый сам собой.

— Неправда, — вскинулся горбун.

— Правда, — качнула головой девушка. — Когда мы бились с этими тварями, никто из вас не пришел к нам на помощь. Вы просто стояли и смотрели, и ни один из вас даже не подумал встать с нами плечом к плечу. Вы так и не поняли, что наш командир хотела до вас донести своим наказанием. — Мальвина с горечью посмотрела на брата и его друзей.

— Ладно, нам пора, нас заждались, — преувеличенно бодро распорядился Кабан. — Прощай, брат, надеюсь, Скелетон привнесет в вашу скучную жизнь немного драйва.

Тройка юных демиургов собралась уходить, оставив в этом неприветливом месте своих старших братьев и бывший ужас одного из миров.

— Подождите, — взмолился брюнет. — Прочтите хотя бы Пророчество, — достав из кармана рваной куртки засаленный листочек, он с мольбой протянул его молодым людям.

Стараясь не прикасаться к записке руками, младшее поколение склонило головы и углубилось в чтение. Через минуту ночь взорвал гомерический хохот.

— Нет, ну такое могла написать только наш капитан.

— Да, у Дарьи точно извращенное чувство юмора.

— Ее стиль легко узнается!

— Вы прочли то, что тут написано? — в благоговейном ужасе прошептал брюнет.

— И расшифровали, и прочли, это же проще простого! — вытирая слезящиеся от смеха глаза, ответил старшина.

— А можете нам сказать? — с надеждой попросил коротышка.

Тройка бойцов переглянулась и хором ответила:

— Нет, мы хотим видеть ваши рожи, когда вы это прочтете.

С этими словами они беззвучно испарились, оставив своих братьев и одного бывшего Черного Властелина задыхаться от бессильной злобы.

— Ну и что мы будем делать? — досадливо сплюнув, спросил щербатый.

— А что мы обычно делаем? — поддев ногой отрубленную голову нечисти, задал ему встречный вопрос рыжий горбун.

— Пытаемся не дать нами перекусить? — ответил за него дистрофичный брюнет.

— Ну что, пойдем, поищем ночлег и жратву, а потом будем мечтать, как оторвем этой стерве и вашим дорогим родственничкам головы? — внесла контрпредложение резко очнувшаяся старуха и призывно тряхнула морщинистой грудью, просвечивающей из полуистлевшей рубахи. — Чур, я сегодня сплю с кем-нибудь из вас.

Троица испуганно переглянулась и со всех ног кинулась наутек. А вслед им неслось:

— Мальчики, не бросайте меня, я вам еще очень сильно пригожусь!

Бывшие демиурги, не сговариваясь, прибавили ходу.

В загсе одного небольшого городка, раскинувшегося на берегу Волги, шла торжественная регистрация брака. Дородная женщина с исконно русским именем Глафира Илларионовна произносила торжественную речь. Сотрудник, столь важный для каждой вступающей в брак пары, был облачен в лиловое бархатное платье, щедро расшитое розами из люрекса. Бывшие когда-то пепельными волосы искусно перекрасили краской «Огненный рубин». А пальцы, некогда приводившие в трепет заезжего студента консерватории, стиснули массивные перстни с крупными камнями, приобретенными ответственным работником в далекие советские годы по талонам.

Ей совсем не нужно было заглядывать в потертую бордовую папку, чтобы вспомнить слова. Они были заучены ею много лет назад, когда юная Глашенька пришла работать сюда по распределению, втайне мечтая поправить жилищные условия за счет государства. С тех пор утекло много времени, и теперь мало кто мог узнать в монументальной даме, говорящей басом, тоненькую девушку с задорным голосом, некогда переступившую порог этого славного учреждения.

Голос регистраторши гремел под сводами старинного купеческого особняка, а сама она внимательно разглядывала новобрачных и их друзей.

«Да, повезло очкарику, вон какую московскую фифу себе отхватил. Вот и зачем он ей? Тьху, а не мужик», — думала она и завистливо вздыхала.

«Нет, ну она явно чокнутая или порченая какая. Где это видано, чтобы такая красавица выходила за ненормального ученого? У него же на уме одни пробирки. И в деньгах она явно не нуждается, вон платье да туфли явно не на толкучке возле нашего вокзала куплены! Вот же повезло дураку-то, поди, и квартира своя у нее в центре имеется… Нет, точно, она беременная, а срок маленький, вон пуза-то и не видать. А может, она столичная журналистка и как-то узнала, что нашему умнику премия положена, вот и польстилась на нее, аферистка?» Все эти мысли были написаны на лбу добропорядочной матери троих детей и супруги запойного алкоголика Васьки Блин-Бодуна аршинными буквами.

Церемония шла своим ходом, лица молодоженов светились тихой радостью, а сотрудница загса изнывала от банальной зависти.

— Вон и друзья-то жениха, тьфу, голытьба. И костюмы-то лет двадцать назад из моды вышли, мы как раз Василию моему такой аккурат двадцать три года назад покупали, когда к его мамаше покойной на юбилей ходили. И ботиночки как начистили, чтобы никто не догадался, что они в них зимой и летом ходят. Рабы науки, что с них взять, зарплаты копеечные, за что, дураки, гробятся? То ли дело сторона невесты (тоскливый вздох), все, как на подбор, фотомодели. Кроме той лахудры крашеной. Вон стоит, как зэчка, наколками бахвалится, тьху, стыдобища. И чего в ней мужик-то ее нашел, стоит рядом, глаз с нее не сводит. Хотя, что это за мужик, если волосы у него крашеные, это не мужик, а так, одно название. То ли дело мужчина, что вон у окошка стоит, рядом с маленькой, на кнопку похожей, девчонкой. Ух, как зыркает, паразит, аж в дрожь кидает. Эх, была бы я помоложе…

Глафира Илларионовна еще много рассуждала бы о несправедливости мира, но пришло время молодым обменяться кольцами. На мгновение ей показалось, что пару окутало золотистое сияние, а над их головой вспыхнули звезды. Но она списала все на магнитные бури, которые второй день создавали ей головную боль и мешали наслаждаться любимым сериалом.

— Нет, все же красивая пара, — подвела итог летописец чужих судеб. Вон как друг на друга смотрят, дай бог им жизни долгой да детишек побольше. — В глубине души, давно превратившаяся в бездушную машину, регистрирующую факты чужого счастья, она все так и оставалась той Глашенькой, которая искренне верила, что замуж выходят раз и навсегда.

Впервые со дня сотворения мира жители Священной Дубравы готовились сочетать законным браком Первого наследника Дома Рассветных эльфов и простую смертную девушку. Ради такого случая эльфы разрешили людям и иным дружественным расам пересечь границы их Леса. Повсюду слышались шутки и смех, люди, недавно пережившие войну, бурно выражали свой восторг. Тем более что замуж выходила та, которая освободила их от многовекового ига Наместника тьмы.

А вот настроение эльфов было не очень. Как им не хотелось смешивать священную кровь перворожденных с простой человеческой, знают только Пресветлые звезды. В их душах царила тоска, умело скрываемая под вежливыми масками. Никто не должен знать, как плачут сердца детей Леса. И тяжелее всех было несчастному жениху. Как бы он хотел, чтобы этот день никогда не наступал, но время не останавливает свой стремительный бег.

Торжественно зазвучали виолы и скрипки, смолк гомон толпы, и сквозь арку из веток деревьев по ковру живых цветов начала шествовать русоволосая девушка. Ее вел за руку посаженый отец, король Ифарузар IV. Невеста, как и положено невинной деве, была вся в белом, на юном лице горел стыдливый румянец, а пушистые ресницы прятали волнение, плещущее в ее синих глазах.

Посаженый отец подвел ее к жениху, ждущему нареченную у Алтаря Любви, и передал ее холодную ладошку в руку будущего супруга. Она вся была переполнена любовью и радостью, он… он просто заледенел от горя. Как же ему хотелось, чтобы на месте этой невзрачной девицы с рыбьими глазами и тусклыми волосами была другая. Статная, с горящими жизнью очами, неукротимая, как ветер… Одна из тех, кто действительно принес мир и покой на его землю, а не эта самозванка. Но, увы, Боги и Звезды распорядились иначе, и он покорится их воле, ибо ни один сын Дома Рассветных эльфов не нарушал своего слова.

И вот уже на их головы возложили венки, а на руках появились брачные браслеты. Отзвучали слова ритуала, связавшего их жизни в одну. Позади был праздничный пир, и юная новобрачная с замиранием сердца ждала молодого супруга. А он стоял возле их дома, смотрел на звезды и никак не мог решиться переступить порог.

— Малыш, не тяни кота за причинные места, а иди и сделай то, что должен сделать. — Из темноты на дорожку лунного света вступила высокая девушка.

— Ты пришла за мной? — не веря своему счастью, прошептал эльф, с надеждой вглядываясь в лицо любимой.

— Нет, — гостья с виноватой улыбкой качнула головой, — я пришла сказать тебе, чтобы ты не рвал себе душу. У каждой победы есть своя цена, и кто-то должен заплатить ее. Так вышло, что выбор пал на тебя, имей мужество принять его.

— Но я не могу, понимаешь, не могу! Мне кажется, я предаю тебя, Эртистея!

— Сколько раз, Норафиоль О'хаишельн, я просила так меня не называть, — послышалось рассерженное.

— А мне все равно, как там тебя называют твои друзья, для меня ты всегда будешь Эртистея, что значит Сверкающая, — с отчаянием выкрикнул юноша и лихорадочным взглядом впился в свою недосягаемую возлюбленную.

И от этого взгляда, наполненного такими отчаяньем и безмерной любовью, в ее душе что-то дрогнуло. Она сделала шаг и, поцеловав эльфа в щеку, тихонько сказала:

— Иди, Нор, к жене и не думай, что предаешь меня. Попытайся дать ей хоть немного счастья, поверь, она его заслужила. А когда Люнисия закончит свой земной путь, мы с тобой встретимся снова. Иди, эльф, не заставляй ее волноваться, а я буду тебя ждать…

Примечания

1

Мортун — бог войны, покровитель гоблинов.

Content

Екатерина Казакова
КОММАНДОС ИЗ ДЕМИУРГОВ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛАВА 27

ГЛАВА 28

ГЛАВА 29

ГЛАВА 30

ГЛАВА 31

ГЛАВА 32

ГЛАВА 33

ГЛАВА 34

ЭПИЛОГ

Примечания