Стюарт Вудс

Доплыть до Каталины

Эта книга посвящается Каролин и Дэвиду Клемм, которые сделали все от них зависящее, чтобы в графстве Личфильд мы чувствовали себя, как дома.

Менди Менензес:

«Тебе было сказано, держи это при себе».

Филип Мэрлоу:

«О, конечно, я делаю нечто, что вам не нравиться, и я плыву к Каталине с трамваем на спине»

Раймонд Чандлер, «Долгое прощание»

Пролог

Ночь была теплой и приятной. Справа от Стоуна Баррингтона над большим Лос-Анджелесом, как нечищеный абажур, висел туман. Слева, словно глаза девицы легкого поведения, сверкали огни острова святой Каталины. Всего в двух сотнях ярдов от того места, где он стоял, мигали причальные огни дюжин небольших спортивных рыболовных суденышек, качавшихся на волне, поднятой яхтой, на которой он находился. Стоун сделал глубокий вдох, что было нелегко, поскольку одна его ноздря была забита из-за аллергии на лос-анджелесский воздух, а рот был залеплен скотчем.

— Господи, Винни, — сказал тот, кого звали Мэнни. — Они, там, в ящике с инструментами.

— Я ищу, Мэнни, — ответил Винни.

— Сгодятся любые плоскогубцы — коротконосые, длинноносые, словом, любые.

— Я сказал, ищу. — Послышался скрежет металла по металлу. Это Винни рылся в ящике с инструментами.

— Боже, — вздохнул Мэнни. — Сейчас не повредил бы хороший кусок мяса.

— Я ищу, Мэнни, — повторил Винни. Он торжественно вытащил плоскогубцы. — Вот они.

— Подай-ка их мне, — сказал Мэнни. Одной рукой он взял плоскогубцы у Винни, в то время как другой удерживал звенья якорной цепи. Цепь дважды опоясала туловище Стоуна.

— А теперь подай-ка мне наручники, — потребовал Мэнни.

— Эти? — спросил Винни, достав большие наручники из нержавейки.

— Что, у нас нет других, не гальванизированных? — спросил Мэнни. — Эти из нержавейки — очень дорогие. Ох, и накостыляет нам за них Оний.

— А как тебе вот эти? — спросил Винни, вынимая другую пару наручников.

— Эти прекрасно подойдут, — ответил Мэнни, принимая их. — Подержи-ка минутку цепь.

Винни подошел и взял цепь, пока Мэнни развинчивал шпильку и просовывал наручники через два звена цепи. Потом он вставил шпильку, туго закрутил ее, и затянул для прочности плоскогубцами.

— Ну, вот, — сказал он, и метнул плоскогубцы в ящик инструментов, но промахнулся.

— Стоун, — сказал Мэнни, — мне придется попросить тебя сделать несколько шагов к этому транцу.

Стоун повернулся и взглянул на Мэнни, как будто тот был огромным злым троллем, что, в общем, было недалеко от истины. С лодыжками, стянутыми скотчем, Стоун не имел никакого намерения помогать Мэнни и Винни в их предприятии.

— О'кей, о'кей, — сказал Мэнни. — Винни, держи его за руку. Стоун, если немного подвинешься, то здорово нам поможешь.

Стоун вздохнул, настолько глубоко, насколько мог через одну ноздрю, подпрыгнул и свалился на ящик с инструментами, рассыпав по палубе его содержимое.

— Большое спасибо, — ядовито сказал Мэнни. — Вот так помощник! Винни, подержи его минутку. — Он пошел к портовой части судна и стал подтягивать семидесяти пятифунтовый данфуртский якорь к ногам Стоуна. Он засуетился около разбросанных по палубе инструментов и вытащил еще одни наручники. — Черт подери, куда подевались плоскогубцы? — спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Да вон они, — указав на них, ответил Винни.

— Подай их мне, — сказал Мэнни. Он взял плоскогубцы, прикрепил якорь к концу цепи, обернутой вокруг туловища Стоуна, и затянул шпильку. — Думаю, этого достаточно, — сказал он, подтянув якорь и вручая его Стоуну.

Стоун взял в руки якорь, как переросшего щенка.

— Хочешь сказать последнее слово, Стоун? — спросил Мэнни, и они с Винни залились смехом.

— Последнее слово, — закашлялся Винни. — Это здорово!

Вместе они подтянули Стоуна к транцу, который оказался у его коленей.

— Подержи его здесь, Винни, — сказал Мэнни, заходя к Стоуну со стороны спины. Я сделаю это. — С этими словами Мэнни схватил рыбацкий стульчик и упер его ножки прямо в спину Стоуну. — Лучшие пожелания от Онофрио Ипполито, — крикнул он, вышвыривая Стоуна за борт.

Стоун явно не был готов к тому, что Тихий океан окажется столь холодным, но он также оказался неготовым ко многим другим вещам. Он выпустил якорь, быстро последовав за ним на морское дно, при этом отчаянно пытаясь удержать последний вздох.

1

Поздно, у Элейн. Стоун Баррингтон сидел за накрытым столиком со своим другом и бывшим партнером Дино Бачетти, возглавлявшим подразделение нью-йоркской полиции в девятнадцатом округе, и с Элейн, которая была именно Элейн.

Остатки обеда были унесены официантом Джеком, а Стоуну и Дино принесли бренди. То было особое бренди. У Дино была вечно припрятана бутылка из его собственных запасов, и это бесконечно раздражало Элейн.

— О'кей, я хочу послушать, что ты скажешь про Аррингтон, — сказала Элейн.

— Элейн, — прервал ее Дино, — разве ты не знаешь, что Стоун все еще переживает от того, как Аррингтон поступила с ним?

— А кому это надо? — спросила Элейн. — Я только хочу знать, как он позволил ей уйти. Она же была необычной девушкой.

— У меня имеется версия, — сказал Дино, — она не хотела, чтобы ее называли миссис Аррингтон Баррингтон.

— Ну, и кто может винить ее в этом? — спросила Элейн. — Давай, Стоун, выкладывай.

Стоун глубоко вздохнул:

— Это что, допрос с пристрастием?

— Я думаю, тебе стоит все рассказать начистоту, — сказал Дино. — В противном случае, можешь оказаться в Сибири.

— Это уж точно, — подтвердила Элейн.

Стоун вздохнул еще раз.

— Ладно, расскажу, — начал он, а затем остановился.

— Ну же? — поддержала его Элейн.

— В феврале мы планировали отправиться в десятидневное плавание на остров святых Марков.

— Я никогда не слышала об острове святых Марков, — удивилась Элейн. — Где это?

— Это красивый маленький остров, расположенный между Антигуа и Гваделупой. Так или иначе, мы договорились встретиться в аэропорту Кеннеди, чтобы лететь оттуда, но она замоталась, и уже должна была вылететь следующим рейсом, но тут случился снежный шторм.

— Я слышала про эту снежную бурю, — теряя терпение, сказала Элейн. — Лучше расскажи мне о девушке.

— Пока продолжался шторм, она получила задание от журнала «Ньюйоркец» написать статью о Вэнсе Калдере.

— Новый Гарри Грант, — пояснил Дино, как будто Элейн понятия не имела, что за звезда экрана этот малый.

— Ну, ну, — сказала Элейн.

— Вообще-то, лет двадцать он никому не давал серьезные интервью, — продолжал Стоун, — поэтому такую возможность нельзя было упустить. Аррингтон к тому времени уже знала Калдера, — она была с ним на обеде, где мы с ним и познакомились.

— Да, хватит предисловий, — заметила Элейн.

— Ладно. И вот я сижу на зафрахтованной посудине на святых Марках, ожидая появления Аррингтон, а в это время на большой великолепной яхте плывет эдакая блондинка, к тому же совершенно одна. Правда, она покинула Канарские острова с мужем, которого уже не было в живых. Итак, ей приписывают убийство, и все кончается тем, что я защищаю ее в суде.

— Думаешь, я не читаю газет? — прервала Элейн. Как будто все западное полушарие не читало об этом процессе!

— Хорошо, хорошо. Итак, я продолжаю получать факсы от Аррингтон, из которых следует, что она занята с Калдером, потом я получаю сообщение, что она собирается с ним в Лос-Анджелес для дальнейшей разработки темы.

— Разработки! Мне это нравится, — засмеялась Элейн.

— Так вот, я пишу ей письмо, изливая сердце, практически делаю официальное предложение…

— Практически? Как это? — потребовала Элейн.

— Ну, хорошо, не буквально делаю предложение, но, думаю, она могла бы понять общую идею.

— До нее не дошла идея?

— До нее не дошло письмо. Я передал его одной мадам, которая направлялась во Флориду, чтобы та переслала письмо федеральной почтой, но самолет разбился при взлете.

— О, это самая лучшая причина, которую я когда-либо слышала на случай, если письмо вовсе не было написано, — сказала Элейн. — Ты уверен, что его не проглотила твоя собака?

— Клянусь, я написал это письмо. А потом, прежде чем мог написать его вновь, я получил факс от Аррингтон, из которого узнал, что они с Калдером накануне поженились в Аризоне. Что мне оставалось делать после этого?

— Ты должен был сделать это давным-давно, — сказала Элейн. — С какой стати эта красавица должна была дожидаться, когда ты, задница, соизволишь принять решение?

— Может быть, ты права, Элейн, но я уже ничего не мог поделать. В те дни я готовился к суду; от меня зависела жизнь той женщины.

— Исходя из результатов судебного процесса, той женщине было бы лучше, если бы ты отправился за Аррингтон, — сказал Дино.

— Спасибо. Дино, это как раз то, что мне было нужно.

— Всегда, пожалуйста.

— Итак, Аррингтон вышла за парня, о котором в журнале «People» сказано, что он — самый сексуальный мужчина в Америке, а я… — Его голос задрожал.

— Ну, и как долго они женаты? — спросила Элейн.

— Не знаю — два с половиной, три месяца.

— Пожалуй, слишком поздно, — проговорила Элейн. — Если все не пойдет вкривь и вкось.

— Я получил от нее пару писем, где говорится, что все у них расчудесно, — мрачно сказал Стоун.

— О! — воскликнула Элейн. Наступило продолжительное молчание.

К их столу подошел Джек.

— Стоун, тебя к телефону, — произнес он, указав на один из двух платных таксофонов на ближайшей стене.

— Кто это?

— Понятия не имею, — ответил Джек, — но голос очень приятный.

— Должно быть, Вэнс Калдер, — предположил Дино.

Элейн расхохоталась.

Стоун поднялся и направился к таксофону.

— Хэлло? — сказал он, закрыв пальцем другое ухо от шума снаружи.

— Стоун?

— Да, кто это?

— Стоун, это Вэнс Калдер.

— Да, конечно. Дино попросил разыграть меня?

— Что?

— Кто это?

— Это Вэнс, Стоун.

Стоун повесил трубку и вернулся к столику.

— Здорово, — сказал он, обратившись к Дино.

— А?

— Мужик, который позвонил, назвался Вэнсом Калдером. Большое спасибо.

— Не благодари меня, — сказал Дино. — Я с ним никогда не встречался.

— Ты кого-то попросил меня разыграть, не так ли? Все было подстроено. — Он взглянул на Элейн. — Ты, наверное, тоже в этом замешана.

Элейн положила руку на свою пышную грудь.

— Стоун, клянусь, нет.

Вернулся Джек.

— Звонит тот же самый тип; говорит, что ты бросил трубку. Знаешь, кого напоминает его голос?

— Вэнса Калдера? — предположил Дино.

— Точно! — сказал Джек. — Такой же голос, как у него!

Взглянув на Дино и Элейн, Стоун вернулся к телефону.

— Хэлло?

— Стоун, вспомни, мы же встречались. Неужели, ты не узнаешь меня по голосу?

— Вэнс?

— Да, — ответил, с облегчением Калдер.

— Прости, я подумал, что кто-то…

— Да ладно, бывает.

— Хэлло, Вэнс. Как ты разыскал меня здесь?

— Ну, у тебя дома никто не отвечал, и я вспомнил, что Аррингтон говорила, что ты частый гость у Элейн. Я и попробовал.

— Как Аррингтон, Вэнс?

— Вот по этому поводу я и звоню. Дело в том, что Аррингтон пропала.

— Что ты подразумеваешь под словом «пропала»?

— Именно это. Она исчезла.

— Когда?

— Позавчера.

— Ты обращался в полицию?

— Я не могу это сделать, так как в этом случае все таблоиды набросятся на меня. Стоун, мне просто необходима твоя помощь.

— Вэнс, будет гораздо лучше, если ты обратишься в полицию. Тут нет ничего, что я мог бы сделать.

— У тебя не было от нее вестей?

— Я получил письмо с месяц тому назад; из него я заключил, что она очень счастлива.

— Она и вправду была очень счастлива. Но тут вдруг исчезла без всяких объяснений.

— Вэнс, я не знаю, чем я могу помочь.

— Ты можешь отыскать ее, Стоун. Если кто-то и может, то это ты. Я хочу, чтобы ты приехал сюда.

— Вэнс, правда…

— Реактивный самолет студии «Центурион» сейчас находится в аэропорту Тетерборо, возле Атлантик Авиэйшен и ожидает тебя. Утром ты мог бы быть здесь.

— Вэнс, я высоко ценю твою уверенность во мне, но…

— Стоун, Аррингтон беременна.

Стоун почувствовал, как будто его ударили под дых.

— Стоун?

— Вэнс, я буду в Тетерборо через час.

— В аэропорту Санта Моника тебя будет ожидать машина.

— Вэнс, напиши подробно обо всем, что может нам пригодится. Нам нужно о многом переговорить.

— Хорошо. И спасибо тебе.

— Пока меня не за что благодарить, — сказал Стоун и повесил трубку. Он возвратился к столику. — Ты угощаешь обедом, Дино, — сказал он. — Я улетаю в Лос-Анджелес.

— Зачем? — спросил Дино.

— Я расскажу позже, — сказал Стоун.

— Передай Аррингтон от меня привет, — сказала Элейн, глядя на него поверх очков.

— Непременно, Элейн. — Он погладил ее по щеке, вышел из ресторана и стал искать такси.

2

Таксист, бывший житель индийского субконтинента, недавно прибывший в Соединенные Штаты и с трудом изъяснявшийся по-английски, заблудился в Нью-Джерси. Когда Стоун, пользуясь языком знаков, показал ему дорогу в аэропорт Тетерборо, пошел сильный ливень.

Наконец, возле Атлантик Авиэйшен, Стоун расплатился с ним, взял свой багаж и помчался к пустому терминалу, разбудив при этом молодую женщину, сидящую за сервисной стойкой.

— Я ищу самолет студии «Центурион», — обратился он к ней.

— Это единственный самолет возле терминала, — зевнув, ответила она и указала на выход.

Стоун остановился у двери, выглянул наружу и улыбнулся.

— АГ-4, — сказал он сам себе вслух. Это был крупнейший и самый лучший из корпоративных реактивных самолетов. Баррингтону никогда не доводилось летать на таких. Двигатели уже были запущены. Под дождем Стоун подбежал к самолету, поднялся по трапу и внес в салон свой багаж.

Молодая женщина, в костюме от Армани палевого цвета, появилась перед ним.

— Мистер Баррингтон?

— Он самый.

— Позвольте мне принять ваши вещи, и, будьте добры, садитесь. Мы вот-вот взлетим.

Она исчезла с его сумками. Он оставил при себе портфель и сел на свободное место. В самом хвосте самолета на удобном диванчике сидел человек и разговаривал по мобильному телефону. Стоун пристегнулся, как только самолет покатился по полосе. Он хотел пойти вперед и наблюдать за взлетом, но дверь в пилотскую кабину была закрыта. Тогда он сел и стал смотреть, как по иллюминатору бегут струи дождя.

Не останавливаясь, самолет продолжал движение, свернул на взлетную полосу и стал разгоняться. Скоро он оторвался от земли и стал быстро набирать высоту. Вскоре появилась стюардесса и наклонилась над его креслом. Она была очень привлекательна, а ее улыбка обнажала замечательную дорогостоящую работу американских дантистов.

— Не желаете ли что-либо из напитков?

После бега по аэропорту сердце Стоуна все еще не пришло в норму.

— Да, бренди, пожалуйста.

— У нас есть хороший коньяк, Хайн 55, а также очень старый Арманьяк.

— Я буду Арманьяк, — решил он. Минутой позже, Стоун уже согревал в руках бокал из тонкого стекла.

— Мистер Ригенштейн будет весьма признателен, если, когда погаснет сигнал «Пристегните ремни», — вы присоединитесь к нему, — сказала женщина.

— Благодарю, — ответил Стоун.

Ригенштейн: имя казалось знакомым, но он не мог вспомнить, где его прежде слышал. Он потягивал свой Арманьяк, когда погасла надпись «Пристегните ремни». — Стоун отстегнулся и пошел вдоль салона туда, где сидел второй пассажир. Когда Баррингтон приблизился, мужчина встал и протянул руку.

— Я — Луи Ригенштейн, — представился он.

Стоун пожал протянутую руку.

— А я — Стоун Баррингтон. — Мужчина вблизи оказался значительно старше, чем показался на расстоянии; Стоун прикинул, что Луи, вероятно, шестьдесят пять — семьдесят лет.

— О, да, ты — друг Вэнса. Пожалуйста, присаживайся, и благодарю, что составил мне компанию. Очень приятно во время полета иметь хорошего собеседника.

Стоун сел в удобное кресло напротив диванчика.

— Прошу прощения, что задержал вылет. Мой таксист заблудился.

— Конечно, — ответил Ригенштейн. — Они всегда так делают. Вся хитрость в том, чтобы заказать машину от Атлантик Авиэйшен; в этом случае, получаешь водителя из Нью-Джерси.

— Я это учту на будущее, — сказал Стоун.

Ригенштейн принюхался.

— Ты пьешь Арманьяк? — Он протянул руку. — Дай попробовать?

Стоун вручил ему свой бокал, и Ригенштейн сунул в него нос и глубоко вдохнул.

— А-х-х, — выдохнул он, возвращая бокал. — Я не выпил ни капли за последние тридцать лет, но все еще люблю этот букет. Как же это замечательно!

— Полностью согласен, — согласился Стоун.

— Уверен, что недавно слышал упоминание твоего имени. Что-то на Карибах?

— Остров Святых Марков.

— Ах, да. Ты защищал молодую женщину, которая обвинялась в убийстве мужа, — произнес Ригенштейн тоном заговорщика. — Скажи мне, она действительно сделала это? Или ответ подразумевает нарушение конфиденциальности? Тогда я вопрос сниму.

— Я могу сказать с полной конфиденциальностью, что она не делала этого, — ответил Стоун. — И мой ответ не нарушает конфиденциальности.

— Хранить конфиденциальность — важнейшая штука в жизни, — хмуро произнес Ригенштейн. — Особенно в нашем бизнесе. В бизнесе развлечений.

— В любом бизнесе, я думаю.

— Но особенно в нашем. В нем столько слухов и лжи, что сохранить конфиденциальность и при этом быть правдивым — чрезвычайно трудно. И, хотя у меня есть большой отдел по заключению контрактов, задача которого, не пропустить ни одного нюанса в договоре, я всегда гордился тем, что могу скреплять договора простым рукопожатием.

— Я полагаю, что, если все начнут скреплять соглашения простым рукопожатием, то мне с моими коллегами придется голодать, — усмехнулся Стоун.

— Верно, без адвокатов в нашем мире не обойтись. Скажи, ты гордишься тем, что ты — адвокат?

Стоун на секунду задумался.

— Я гордился, когда окончил юридическую школу, гордился, что сдал все экзамены, поскольку эти верстовые столбы отмечают приобретенные знания, но не могу сказать, что горжусь моей профессией; в то же время есть немало замечательных адвокатов, благодаря которым не стыдно принадлежать к этой когорте.

— Ответ адвоката, — сказал Ригенштейн с явным интересом.

— Хочу уточнить, — заявил Стоун. — Я горжусь тем, что я — хороший адвокат, стремящийся к совершенству.

— Мне нравится столь прямой ответ, — сказал Ригенштейн. — Всегда предпочитал прямые ответы и так редко их получал.

Вот теперь он вспомнил. Луис Ригенштейн был главой совета директоров студии «Центурион». Стоун читал о нем статьи в разделе развлекательных бизнес новостей, но никогда прежде не обращал на них внимания. И в свою очередь спросил:

— А ты гордишься принадлежностью к кино бизнесу?

Ригенштейн широко улыбнулся.

— Конечно же! — сказал он. — Как и ты, я горжусь тем, как делаю свое дело! — Он покачал головой. — Само собой, в нашей профессии до черта негодяев, как в любой профессии, и не существует советов по этике или судов чести, чтобы попытаться судить и регулировать отношения с ними. Что больше всего мне нравиться в занятии кино бизнесом? — вновь улыбнулся Луи. — Власть произнести «да», — ответил он с воодушевлением. — В нашем деле имеются сотни людей, в чьей власти сказать «нет», — но лишь немногие могут себе позволить «да». — Он наклонился вперед и уперся локтями в колени. — Конечно, как и любая власть, она должна реализовываться с наиболее возможным благоразумием. Будучи неблагоразумной, такая власть способна разрушить ее обладателя, и даже быстрее, чем можно себе представить.

Ригенштейн сузил глаза.

— Скажи, Баррингтон, ты когда-нибудь участвовал в представлениях?

— Исключительно перед жюри, — ответил Стоун. — Нет, ошибся. Однажды я играл главную роль — будучи в старшем классе в школьном драматическом клубе.

— Как считаешь, тебе удалась эта роль?

— Я… ну, участники заслужили бурные аплодисменты, причем, три вечера подряд.

— Могу побиться об заклад, что ты сыграл очень хорошо, — сказал Ригенштейн. — Я знаю толк в актерах, и думаю, ты — прирожденный актер. Ты неплохо смотришься, голос у тебя с резонансом, и вообще, ты производишь положительное впечатление.

Стоун удивился.

— Что ж, благодарю, мистер Ригенштейн; из ваших уст — это высшая похвала.

— Будь добр, зови меня просто Луи, — сказал он.

— Спасибо, а я — Стоун.

— Стоун, если ты когда-либо пожелаешь оставить свою профессию, дай мне знать, и я открою тебе двери в мир кино. Конечно же, не на ведущие, но хорошие роли второго плана. Мне доставит удовольствие видеть, что у тебя получается, и я уверен, у тебя получится. Главные роли вряд ли. Тебе, кажется, чуть больше сорока?

— Ты не ошибся.

— Чтобы стать звездой, нужно много времени, но ты будешь пользоваться большим спросом на проходные роли.

Стоун засмеялся.

— Не уверен.

— А я ничуть не сомневаюсь; ты будешь очень хорош.

— Хорошо, Луи, если я решусь бросить свою карьеру, ты будешь среди первых, кто узнает об этом.

Ригенштейн встал, снял куртку, скинул ботинки.

— Надеюсь, ты извинишь меня, но мне следует немного поспать, — сказал он. — Я бы посоветовал тебе сделать то же самое. Когда мы доберемся до Лос-Анджелеса, будет раннее утро.

Без долгих слов он растянулся на диванчике, закрыл глаза и быстро уснул. К нему подошла бортпроводница и накрыла его легким одеялом.

Стоун вернулся на свое место, снял ботинки и куртку, взял, оказавшееся кашемировым, одеяло, и наклонил свое кресло под максимальным углом. Свет в салоне сделался мягким, приглушенным и он стал рассматривать звезды через иллюминатор, стараясь не думать об Аррингтон.

3

Стюардесса разбудила Стоуна, и он привел спинку кресла в вертикальное положение. Взглянул на часы. Потом посмотрел в окно иллюминатора. Наступал рассвет.

— Мистер Ригенштейн интересовался, не желаете ли вы позавтракать с ним? — спросила молодая женщина.

— Конечно.

— Если желаете сначала освежиться, пройдите вон туда, — добавила она, указав на дверь.

Стоун зашел в туалетную комнату, оказавшуюся больше тех, что ему доводилось видеть на борту других самолетов. Здесь даже имелся душ. Он выбрал из набора зубную щетку и почистил зубы, затем причесался, накинул куртку и прошествовал туда, где Луи Ригенштейн уже приступил к завтраку, уплетая аппетитную с виду яичницу.

— С добрым утром! — сказал Ригенштейн. — Хорошо выспался?

— Великолепно.

Появилась стюардесса.

— Что закажете, мистер Баррингтон?

— Всего лишь апельсиновый сок и кофе, — ответил он. — Я слишком поздно ужинал.

Не прошло и минуты, как на столе появились напитки.

Ригенштейн взглянул на часы.

— Мы должны приземлиться через полчаса, — сказал он. — Где ты собираешься остановиться? Могу подбросить на своей машине.

— В гостинице Бел-Эйр и, спасибо за приглашение подвезти, только Вэнс обещал, что меня встретят.

— Ты давно знаком с Вэнсом Калдером? — спросил Ригенштейн.

— Полагаю, где-то с год. Фактически, я виделся с ним всего раз на званом обеде в Нью-Йорке.

— То есть тогда, когда ты встречался с Аррингтон?

Стоун удивился.

— Да.

— Вы были тогда в близких отношениях?

Еще раз удивился.

— Да.

— Вэнс — самый замечательный человек из числа актеров, — сказал Ригенштейн. — Я никогда не встречал звезду экрана, которая бы так хорошо контролировала свою карьеру. Это приводит в бешенство многих студийных начальников, но я предпочитаю иметь дело с людьми, которые знают, чего хотят и настаивают на своем. Вэнс хорошо понимает, что возможно в сделке, а что нет.

— Это — редкий дар в любой сфере, — заметил Стоун.

— И я так считаю. — Ригенштейн положил на стол вилку и салфетку. — Прошу прощения, но перед посадкой мне надо успеть принять душ. Тогда я смогу сразу же отправиться в студию.

И он оставил Стоуна допивать кофе в одиночестве.

Большой Гольфстрим приземлился в аэропорту города Санта Моника. Когда перед ним распахнулась дверь, Стоун увидел две машины, ожидающие у рампы — лимузин «мерседес» и маленький кабриолет, — «мерседес SL600». — Он последовал за Ригенштейном вниз по трапу, и на прощанье они пожали друг другу руки.

— Надеюсь увидеться с тобой у Вэнса завтра вечером, — сказал руководитель студии.

— Я тоже на это надеюсь.

— С нетерпением буду ждать этой встречи.

— Благодарю. Я тоже.

Ригенштейн сел в свой лимузин и укатил, а к Стоуну подошел юноша и вручил ему заклеенный конверт. Тот вскрыл его.

Мой дорогой Стоун!

Я подумал, что лучше, чем иметь водителя, ты, возможно, предпочтешь свободу самому вести машину. Я свяжусь с тобой сегодня позже, после того, как ты отдохнешь с дороги.

С лучшими пожеланиями,

Вэнс

К письму была приложена инструкция, как добраться до отеля Бел-Эйр. Стоун закинул вещи в багажник и уселся за руль. Приспособил сиденье под себя и включил двенадцати цилиндровый двигатель. Раньше он хотел приобрести «мерседес», — но тот был за пределами его возможностей — что-то в районе ста тридцати семи тысяч долларов, насколько он помнил. Стоун выехал за ворота, сделал пару поворотов, и оказался на хайвэе.[1] В этот ранний час дорога была загружена, но не сильно, и он быстро ехал, наслаждаясь машиной с открытым верхом, издающей приятный шум, как Феррари. Вскоре он съехал с хайвэя на Сансет Бульвар и продолжил движение по дороге, ведущей к отелю, с интересом разглядывая знаменитый на весь мир Биверли Хиллс. Стоун был в Лос-Анджелесе всего раз, когда вместе с Дино прилетел за одним преступником с целью его экстрадиции, так что это было краткое путешествие. Он свернул налево на Стоун Каньон Роуд и проехал до отеля еще с милю. Несмотря на очень ранний час, там был кто-то, кто разгрузил его багаж и запарковал автомобиль.

Портье не остановился возле стойки оформления приезжих, а повел его через небольшой коридор. Отель располагался в саду, и прохладный утренний воздух был напоен ароматом тропических цветов. Вскоре портье привел Стоуна в красивый номер, с видом на бассейн, принял чаевые и оставил его одного. Стоун обошел номер. Тот был больше похож на квартиру друга, чем на официальный номер в отеле. Ему все понравилось. Он понял, что быстро привыкнет к этому месту. Заказал завтрак, принял душ, и растянулся на минутку в постели.

Его разбудил телефонный звонок. Взглянув на часы, стоящие на тумбочке возле кровати, Стоун обнаружил, что уже пол третьего пополудни. Он схватил трубку.

— Хэлло?

— Стоун, это Вэнс. Надеюсь, полет доставил тебе удовольствие?

— Да, Вэнс, спасибо.

— Как тебе твои апартаменты?

— Лучше не бывает. Благодарю.

— Не за что. Почему бы тебе немного не расслабиться, а вечером мы вместе отужинаем.

— Не возражаю.

— Я заберу тебя у центрального входа в семь, договорились?

— Хорошо, Вэнс. И спасибо за машину.

— Это чудесный автомобиль, не так ли?

— Да, конечно.

— Пока ты здесь, можешь кататься на нем, куда тебе заблагорассудиться. Увидимся в семь. Пока.

— Пока. — Стоун повесил трубку и уселся на кровати, пытаясь проснуться. Сказывалась трехчасовая разница во времени. Чтобы окончательно проснуться, он должен был что-то сделать. Позвонил администратору и спросил, не могут ли его снабдить купальным костюмом.

Пятнадцать минут спустя, сидя у столика возле бассейна, заказал сэндвич с пивом «хейнекен». Наверное, половина шезлонгов была занята, и дюжина из них — потрясными женщинами. Это Голливуд, подумал он. Стоун скинул халат, нырнул в бассейн, немного поплавал, потом вернулся к своему столику. Через минуту, ему принесли сэндвич, и он с жадностью его съел. После этого, Стоун нашел шезлонг и заснул под лучами полуденного солнца.

Было около шести, когда он очнулся, почувствовав себя отдохнувшим. Может, он наконец-то приспособился к временной разнице. Вернулся в номер, побрился, оделся в яркую спортивную тропическую куртку и слаксы серого цвета. После непродолжительных дебатов с самим собой, надел галстук.

Стоун стоял под аркой у входа в отель, когда, ровно в семь, подъехал темно-зеленый «бентли» и остановился перед ним. Служащий паркинга обежал вокруг машины и открыл дверь со стороны водителя. — Добрый вечер, мистер Калдер, — сказал он.

— Спасибо, Джерри, но я заехал, чтобы забрать друга, — ответил ему Вэнс.

Другой служащий открыл дверь Стоуну. Он сел и обменялся теплым рукопожатием с Вэнсом.

— Когда-либо бывал в Спаго? — спросил Калдер.

— Нет.

— Тогда давай отправимся туда!

— Заманчиво. Что-нибудь было от Аррингтон?

— Пока нет. Поговорим о ней за обедом. — Калдер выехал из паркинга и направился в сторону Каменного каньона.

Стоун откинулся на сиденье. Он сидел в роскошном автомобиле «бентли» на пути в Спаго с самой яркой звездой экрана. Ему это нравилось.

4

Вэнс Калдер направил «бентли» в сторону Сансет Бульвард, болтая о калифорнийской погоде и о полете на реактивном самолете корпорации, потом свернул налево, въехал вверх на довольно крутой холм, и свернул направо, на стоянку. Не успел он остановить машину, как она была окружена фотографами.

Калдер спокойно отнесся к прессе.

— Добрый вечер, друзья! — обратился он к ним, помахав рукой и улыбаясь.

Стоун последовал за ним, наслаждаясь оказанным вниманием. За ними закрылись двери, и фотографы ушли. И тут он заметил, как за ним вошли два молодых крепких парня.

Калдера тепло приветствовала молодая женщина у стойки. Она едва взглянула в сторону Стоуна, когда вела их к столику в углу возле окна. У него было такое чувство, какое он испытывал в прошлом в компании красивой женщины: его игнорировали, а все взгляды были прикованы к Вэнсу Калдеру.

По пути они останавливались у отдельных столиков, так что Вэнс мог поздороваться с несколькими посетителями — Билли Вайлдером, Тони Куртисом и Милтоном Берли. Стоун жал им руки, балдея от того, что видел их так близко. В конце концов, все уселись в уголке, таким образом, что Стоун мог обозревать весь зал, а Вэнс оказался повернутым к залу спиной.

— Надеюсь, ты не возражаешь, что так сидишь, — обратился к нему Калдер, расправляя салфетку. — Моя спина избавит нас от нежеланных гостей.

— Вовсе нет, — ответил Стоун. — Должно быть, тебе трудно появляться на публике. — Стоун заметил, как двое молодцов, следовавших за ними, теперь устроились в разных местах, один возле бара, другой — за небольшим столиком.

— Приходиться приспосабливаться, — сказал Калдер, разглядывая меню. Слава — обоюдоострый меч; она дает многое, как, например, этот столик, но имеет определенную цену, в лице фоторепортеров. Я довольно давно принял к сведению обе стороны этого лезвия. Кстати, не заказывай закуску. Об этом позаботятся.

Как по мановению волшебной палочки, появился официант, принеся маленькую пиццу, украшенную копченым лососем, каперсами и ломтиками лука.

— С наилучшими пожеланиями от Вольфганга, — сказал официант. — Могу я предложить вам напитки, мистер Калдер?

— Стоун? — спросил Вэнс.

— Я бы предпочел «бифитер» с тоником.

— А мне очень сухой мартини "танкирей", — сказал Калдер. — Без оливок.

Официант исчез, потом появился вновь с быстротой, поразившей Баррингтона.

Оба сделали несколько глотков.

— Я встретил в самолете Луи Ригенштейна, — сказал Стоун. — Обаятельный мужик.

— Да, он такой, — согласился Калдер, — и один из трех умнейших людей, с которыми мне когда-либо приходилось иметь дело.

— Кто же двое других?

— Дэвид Стармак и Хаймэн Гринбаум.

— Кажется, я слышал про Гринбаума. Это агент, не правда ли?

— Был. Он умер около десяти лет назад.

— А кто…

— Дэвид Стармак? Конечно же, ты никогда не слышал о нем — а ведь как бы ему было приятно, — но вместе с Луи Ригенштейном и Львом Вассерманом из МСА, у него больше реального влияния в этом городе, чем у кого-либо еще. Да, ты увидишь его завтра вечером.

Стоун был удивлен, почему Калдер организует подобные мероприятия, в то время как у него пропала жена, но не успел спросить, так как Калдер продолжал.

— Хаймэн Гринбаум был моим первым агентом — фактически, единственным — и он дал мне лучший совет, который мог бы попросить юный актер.

— Что же за совет?

— Он научил меня отношениям между деньгами и хорошей работой.

— Ты имеешь в виду, что, чем лучше оплата, тем лучше работаешь?

— Нет, что ты. Во время заключения договора, он угощал меня ланчем. И разговаривал со мной, как голландский еврейский дядюшка. Он сказал, «Вэнс, ты будешь иметь все, что сможет тебе предложить этот город, но есть нечто, что ты должен сделать». Что именно? — спросил я. Он ответил: «Довольно скоро ты станешь делать настоящие деньги и твоя задача, по меньшей мере, не тратить их». Он продолжил объяснение: «Я долго наблюдал за талантливыми молодыми людьми, которые приезжали в этот город, и вот что они делали: получив хорошую роль, принесшую им неплохие деньги, они начинали с того, что переезжали из клоповников, где жили, в красивые апартаменты и покупали кабриолеты. Затем снимались в паре других фильмов, приносивших им еще больше денег, и покупали дома на голливудских холмах, потом, после еще двух картин, перебирались в Биверли Хиллс и приобретали „мерседес“ с откидным верхом. А потом наступала пауза, и никто не предлагал им участвовать в новых фильмах. А потом появлялся не бог весть какой сценарий, но там была какая-нибудь звезда второго плана, и съемки проходили где-то на юге Франции. Так, почему бы и нет? Ведь надо было выплачивать кредит за дом и процент за автомобиль, и оплачивать прочие расходы. В результате, они соглашались. Фильмы подвергались критике, и после пары подобных картин лучшие сценарии пролетали мимо них. В результате они опускались до телесериалов и фильмов-однодневок, и, однажды начав делать это, приходили к выводу, что им уже никогда не получить характерную роль в кино. Не делай так».

— И ты не делал?

— Определенно, нет. Я делил квартиру с двумя другими актерами и долго оставался там. Я ездил на мопеде до студии и обратно и предоставил Хаймэну инвестировать мои деньги. Два года спустя я получил отличные роли второго плана, учился, да и деньги тоже были неплохие. Я переехал жить в более приличную квартиру, хотя и маленькую, но дешевую, и я приобрел недорогую машину у владельца. Прошло пять лет, я ускорил свои шаги к успеху. Приобрел свой первый дом, который был расположен в Биверли Хиллс, и выкупил его за наличные. И, когда пришла пора плохих сценариев, у меня была материальная возможность проигнорировать их, чтобы дождаться стоящих вещей. Я никогда не участвовал в фильмах только ради денег, или потому что съемки велись на Таити или в иных райских уголках. Ты не представляешь себе, сколько актеров сделали подобные ошибки, и во что это им обошлось.

— Я понимаю, о чем ты, — сказал Стоун. — Вэнс, что ты слышал об Аррингтон?

Вэнс глянул вправо и влево.

— Кто-нибудь слушает наш разговор?

Стоун оглянулся.

— Кажется, это пытается сделать каждый.

— Тогда давай не будем разговаривать здесь.

— Я правильно понял, что ты завтра вечером собираешь гостей?

Калдер понизил голос.

— Да. Все было запланировано месяц назад, и если я отменю встречу, люди начнут шушукаться. А когда они начнут разговоры, кто-то скажет кому-то и в через минуту, наверняка, я буду во всех таблоидах, и батальон папарацци устроит лагерь перед воротами моего дома. Поэтому так важно, чтобы я себя вел, как обычно, независимо от того, что произошло в моей личной жизни, и также важно, чтобы ты понял это.

— Я понимаю.

— Еще одно: я хотел бы, чтобы все наши разговоры на эту тему носили отношения клиент — адвокат.

— Как скажешь.

— Отлично, а сейчас давай обедать. Насладимся едой, а поговорим по дороге домой.

Уже будучи в «бентли», Калдер, наконец, раскрылся.

— Прошло три дня, и я ничего не слышал о ней.

— Что предшествовало этому? — спросил Стоун.

— Не знаю. Я приехал из студии домой, и ее машины не было. Было семь вечера, а не дождаться меня не в ее привычках. Она не дала никаких указаний повару насчет обеда, а управляющий, который любит вздремнуть во второй половине дня, не видел, как она покинула дом.

— Она взяла что-нибудь с собой?

— Не уверен. Полагаю, она могла взять с собой несколько вещей — я не могу, заглянув в ее гардероб, с уверенностью сказать. Могла взять чемодан, но у нас есть чулан, где хранится много чемоданов, и я не могу определить, пропали одна или две вещи.

— Вы могли повздорить? Может быть, что-то ее рассердило?

Калдер подъехал к паркингу отеля Бел-Эйр, остановился, помахал служащему рукой.

— Нет, она не была рассержена, но была… не такой, как обычно. Я, право, не знаю, как это объяснить.

— Какой не такой?

— Накануне ночью она рассказала мне о ребенке. Я был на седьмом небе от счастья. Я всегда хотел ребенка и думал, что и она желала того же. Она, как будто, была не в восторге.

— Что она сказала?

— Не столь важно, что она сказала, а важно, как она себя вела. Потом я немного подумал и пришел к выводу, что ребенок… мог быть и не моим.

Стоун промолчал.

— Слушай, ты знаешь, что мы с Аррингтон поженились после недолгих ухаживаний, и что она жила с тобой еще за неделю, максимум, десять дней до нашей свадьбы.

Стоун и теперь промолчал.

— Она не сказала, что ребенок от тебя, но была сильно расстроена.

— Ты спросил ее?

— Нет, но она знала, что я думаю об этом.

— Ну, а на следующее утро?

— Она ничего не сказала. Я должен был быть в студии в семь утра — я сейчас в самой середине съемок — когда уехал, она еще не встала, так что у нас не было никакой возможности поговорить. Я уехал на работу, и не мог ни о чем другом думать весь день, а когда вернулся домой, то хотел ей сказать, что для меня неважно, кто истинный отец, я хотел стать отцом, который будет растить ребенка. Но она исчезла.

— Она не оставила записку?

— Нет. Ничего.

— И ты не позвонил в полицию?

— Стоун, я, правда, не могу. Я думал, что уже объяснил тебе причину.

— Таблоиды?

— Да. Это, и еще то, что я действительно не чувствую, что она в опасности.

— Чего тогда ты ждешь от меня?

— Я говорил тебе об обеде, который даю завтра вечером?

— Да.

— Я сделал нечто необычное для себя и пригласил репортера. На следующий день в газете появится описание светского приема и список гостей. И твое имя будет там упомянуто.

— И ты рассчитываешь, что она прочтет это?

— Почти наверняка. Она внимательно читает подобные материалы.

— Ты всерьез полагаешь, что она может попытаться связаться со мной?

— Я позабочусь о том, чтобы там упомянули о твоем местопребывании в отеле Бел-Эйр.

— А если она мне не позвонит?

— Вот тогда я приму твой совет, как быть дальше. Обещаю тебе.

Стоун пожал плечами.

— Надеюсь! Тебе решать.

Калдер вручил ему визитку.

— Вот мой адрес и все номера моих личных телефонов. Будь в галстуке, обед в семь, народ обычно не опаздывает. Я нахожусь в пяти минутах езды от Бел-Эйр.

Стоун взял карточку.

— Я приеду.

— Слушай, если ты завтра не занят и хотел бы заглянуть на студию, позвони моей секретарше — ее телефон в той же визитке — она все устроит.

— Благодарю. Может, я воспользуюсь этим. Вэнс, ты знаешь, что те двое следовали за нами весь вечер?

— Что?

— Они находятся в машине, запаркованной в тридцати ярдах за нашей. Они следовали за нами в Спадо.

Калдер оглянулся через плечо и улыбнулся, обнажив удивительно белые и ровные зубы.

— О, это мои мальчики. Они прикрывают меня. — Он протянул руку. — Спасибо, Стоун, что приехал. Надеюсь, ты не считаешь, что я свалял дурака, поступив подобным образом.

— Надеюсь, что ты прав, — сказал Стоун. Он вышел из машины и посмотрел, как «бентли», в сопровождении охраны, исчезал в полной запахов ночи. Он размышлял о том, охраняют ли так же и Аррингтон.

5

На следующее утро после завтрака Стоун позвонил Бетти Саусард, чье имя и номер телефона были в визитной карточке Калдера, и сказал, что хотел бы посетить студию. Она дала ему адрес и попросила прибыть к главным воротам к половине одиннадцатого. Он приехал вовремя.

Стоун представился охраннику у ворот, и ему показали, где запарковаться. Не успел он выйти из автомобиля, сюда же подъехала миниатюрная машинка, какие используются на поле для игры в гольф, из нее вышла и направилась к нему высокая стройная женщина. На вид ей было примерно сорок лет, она была элегантно одета в итальянский костюм палевого цвета. Ее каштановые волосы ниспадали на плечи.

— Мистер Баррингтон? — обратилась к нему она. — Я — Бетти Саусард.

— А я — Стоун, — ответил он, пожимая ей руку.

— Добро пожаловать на студию «Центурион». Садись, и мы поедем.

Стоун забрался в машинку, Бетти выехала с паркинга и вскоре свернула влево. Баррингтон неожиданно окунулся в волну духов дежа вю; улица была удивительно знакома, как будто из далекого-далекого сна.

— Это как… я имею в виду… это как будто…

Бетти рассмеялась.

— Многие реагируют подобным образом, — сказала она. — Полагаю, эта улица была снята не меньше, чем в сотне фильмов. Ты часто бывал в Лос-Анджелесе?

— Нет, я прилетал сюда один раз несколько лет назад на пару дней, но тогда компания и близко не была такой приятной.

— Ну, спасибо, — сказала она, улыбаясь.

— Я вовсе не льщу; в то время я был копом и вместе с моим партнером прилетел сюда за одним мафиози. Тот весил около 350 фунтов, и мы все трое сидели в пилотской кабине на обратном пути до Нью-Йорка.

Она звонко рассмеялась, и это было неожиданно и приятно.

— Я рада, что в этой машинке нам не так тесно, — сказала она.

Он улыбнулся.

— А я нет.

Она снова засмеялась и поехала вдоль улицы с большим зданием, где располагались офисы, по одну сторону и рядом маленьких строений по другую сторону.

— Этот ряд зданий, в основном, для начальства, — сообщила она. — Офис мистера Ригенштейна и других студийных начальников — в большом здании. Маленькие заняты продюсерами, небольшими бизнесами, сотрудничающими со студией, и, конечно, писателями и актерами.

— У актеров — офисы?

Она кивнула.

— Подожди, скоро увидишь офис Вэнса. Мы сейчас по пути к сцене 10. Вэнс сейчас занят в большой сцене, и думает, что тебе она покажется интересной.

— Я в этом не сомневаюсь.

Она свернула на боковую улицу и поехала между солидными, ангароподобными строениями, с огромными номерами, нанесенными краской на фасад. Они остановились перед номером 10. Бетти запарковала машинку, и, минуя охранника, они прошли через маленькую дверь. Не успели они войти внутрь, как громко зазвонил звонок, несколько человек закричали: «ТИХО!» и Бетти прижала палец к губам. Она повела Стоуна в обход съемочного оборудования. Он с удивлением увидел сцену, на которой стоял типичный для Новой Англии дом, и все вокруг было засыпано слоем свежего снега высотою в фут. Пока он наблюдал, как кто-то отдавал кому-то команды, заканчивавшиеся словом «Мотор». К фасаду дома подъехала машина, из нее вышел Вэнс Калдер, взял полдюжины упаковок в ярких обертках, потом подошел к парадному входу, открыл дверь, вошел в дом и прикрыл за собою дверь.

— СТОП! — раздался чей-то голос. — Снято! Следующий эпизод, сцена одиннадцатая, задний двор!

— Где-то я видел этот дом, — сказал Стоун.

— Вполне возможно; это довольно похожая копия одного из домов графства Личфилд, что в Коннектикуте.

— Почему бы, им не снимать прямо там? — Разве это не дешевле, чем строить дом здесь?

— Вовсе нет. Здесь директор контролирует абсолютно все — погоду, свет, снег. Он не может ждать, пока все эти вещи будут находиться в ладу со сценарием, а когда ему нужен интерьер, можно убрать стены, открыв гостиную, кухню и так далее, и камера может въехать в любое место. Они получат деньги, которые многократно окупят постройку этого дома, поверь мне.

— Верю тебе на слово.

— Сейчас они готовят для съемок задний двор сцены. Не хочешь пройти внутрь?

— Конечно.

Она повела его через парадное крыльцо и переднюю дверь. Они вошли в прихожую, затем в большую, комфортабельно обставленную, гостиную. Там были книги и картины, журналы на кофейном столике, и огонь, весело гудящий в камине.

— Заметь, все двери здесь чуть шире, чем обычные, — сказала Бетти. — Это для того, чтобы камера могла следовать за актером по всему дому.

— Это поразительно, — оглядываясь, сказал Стоун. — Чувствую, здесь можно было бы поселиться.

— Вполне. Ванная работает, и твоя зубная щетка, скорее всего, в аптечке. — Она провела его на кухню и открыла холодильник. В нем было полно продуктов, частью которых уже пользовались. Они вышли к двери, ведущей на задний двор, и выглянули наружу. Трое детишек возились в «снегу» рядом с большим снеговиком. Вэнс Калдер сидел в нескольких ярдах от них на раскладном стульчике, читая свою роль. Кто-то громко выкрикнул его имя, и Калдер встал и направился в дом.

— Хэлло, Стоун, — сказал он, протягивая руку. — Рад, что ты пришел. Тебе с Бетти лучше перейти в гостиную, а то вас начнут снимать.

Стоун последовал за Бетти из кухни в гостиную, где они расположились на софе. Он указал на поднос с бутылками ликеров.

— Если бы не было так рано, я бы рассчитывал, что ты предложишь мне выпить, — заявил он.

— Тебе вряд ли понравиться, — ответила она. — Это либо чай, либо вода. — Она посмотрела ему в глаза. — Так что же привело тебя сюда? Ты соскучился по Аррингтон? Я думаю, тебе известно, что сейчас она навещает семью на восточном побережье.

— Собственно говоря, мне было особо нечего делать, — ответил ей Стоун. — Я только-только завершил одно судебное дело и освободился.

— Дело? Так ты до сих пор служишь в полиции?

— Нет, в настоящий момент я — адвокат.

— Какой адвокат?

— Очень хороший.

— Я имела в виду специализацию.

— Моя специализация — это то, что нужно клиенту.

— А я и не знала, что такое все еще практикуется в юриспруденции.

— Да, это случается не часто.

— Ты работаешь на фирму или на себя?

— И так, и эдак. Я — консультант в крупной фирме «Вудман и Вэлд», — но чаще работаю у себя дома.

Она подняла голову и немного нахмурилась.

— Я, конечно, слышала о компании «Вудман и Велд», — но не знаю, что означает слово «консультант»?

— Это такой хитрый термин, который обозначает, что престарелому адвокату, уже не практикующему на постоянной основе, время от времени звонят и просят совета.

— Но ты же не престарелый?

— Пока нет.

— Что конкретно означает «консультант» в твоем случае? — продолжала допытываться Бетти.

— Это означает, что я не достаточно респектабелен, чтобы быть партнером в этой фирме. Я нахожусь на расстоянии вытянутой руки, и они могут использовать меня в случае необходимости.

— Какой необходимости?

— Скажем, к примеру, ценный клиент арестован за то, что оказался пьяным за рулем в машине с женщиной, которая не является его женой; скажем, дочь клиента избита ее дружком, но семейство не хочет возбуждать уголовное дело; или, скажем, сын клиента изнасиловал монашку. Такие вот дела.

— Звучит довольно грязно.

— Иногда так оно и есть. Разные типы людей требуют разных подходов для официального представительства, и не все, что нужно клиенту, можно напрямую обеспечить через респектабельную фирму. Фирма, в свою очередь, заботится о сохранении своего доброго имени. Клиенты хотят, чтобы их дела решались по возможности быстро и без огласки.

— Я полагаю, иногда это бывает интересно.

— Это всегда интересно, — ответил Стоун. И лучше, чем планировать каждый день чье-то расписание.

Бетти снова рассмеялась. Ему нравился ее смех.

— У Вэнса ланч, — сказала она, — так что тебе придется терпеть мое присутствие.

— Иметь дело с тобой — просто чудесно; ты намного интересней, чем Вэнс, и почти так же красива.

Она запрокинула голову к нему и снова засмеялась. Смеялась до тех пор, пока кто-то вдалеке не закричал: «ТИХО!»

6

Вернувшись к своей машинке, они поехали по улице мимо других сценических площадок и, сделав пару поворотов, остановились возле низкого строения с хорошо подстриженным газоном. Двор был заполнен столиками, и люди, одетые кто как люди, сидели за ланчем.

— Давай пройдем через центральный зал, и я попрошу дать нам столик снаружи. Сегодня такой чудесный день.

Стоун последовал за ней через красивый зал. Когда они приблизились к патио, кто-то произнес его имя. Стоун остановился и повернулся на голос. Луи Ригенштейн, сидящий за перегородкой в углу зала, привстал, помахав ему. Стоун тронул Бетти за руку и повлек ее за собой.

— Стоун, рад видеть тебя, — сказал Ригенштейн, подав ему руку. Он указал на своего компаньона.

— Это Марио Сиано. А это мой новый знакомый Стоун Баррингтон. — Мужчины пожали друг другу руки. — Стоун, не желаешь присоединиться к нам?

— Спасибо, но…

— Давай, давай, Стоун, — прервала его Бетти. — Мне надо закончить одно дело в офисе.

Она наклонилась ниже.

— Увидимся вечером в доме Вэнса. — И удалилась.

Стоун сел так, чтобы видеть обоих мужчин и одновременно спиной к залу.

— Не хочешь чего-нибудь выпить? — спросил Ригенштейн.

— Хорошо бы чаю со льдом, — ответил Стоун.

Ригенштейн махнул рукой, и одновременно принесли меню и чай со льдом. Пока Баррингтон делал заказ, Ригенштейн обратился к Сиано.

— Понимаешь, что я имею в виду? — спросил он, кивая в сторону Стоуна.

— Ты прав, Луи, он идеален.

Сиано повернулся к Баррингтону.

— Ты когда-нибудь участвовал в спектаклях?

— Ни разу после окончания школы, — ответил Стоун.

— За исключением выступлений в суде перед жюри, — хохотнул Ригенштейн. — Это то, что он рассказал мне.

— Ты и в самом деле, адвокат? — спросил Сиано.

— Да.

— Судебный адвокат?

— От случая к случаю.

— Какой был твой самый последний судебный процесс?

— Мне довелось быть защитником в суде на одном из Карибских островов по обвинению американки в мужеубийстве.

— И каков результат?

— Ее повесили.

Сиано взорвался смехом.

— Луи, он — типаж для фильма. Наш герой тоже проигрывает дело.

— Могу я спросить о чем, вы, господа, говорите? — задал вопрос Стоун.

— А каков голос, а! — воскликнул Сиано, игнорируя Баррингтона, как будто того здесь не было.

— Не понял? — переспросил Стоун.

— Он мог бы войти в Гильдию актеров кино, не правда ли? — спросил Ригенштейн.

— После первой же пробы будет просто обязан это сделать.

Ригенштейн повернулся к Баррингтону.

— Ты ведь планируешь пробыть здесь несколько дней, верно?

— Да, но Вэнс…

— Ты бы не хотел сняться в одной картине с ним?

— С Вэнсом?

— Конечно, с Вэнсом. Марио — директор фильма.

— О!

— Так как?

— Ты, в самом деле, серьезно, Луи?

— Совершенно серьезно. Мы заплатим тебе, ну, скажем, двадцать пять тысяч за неделю работы.

Стоун повернулся к Сиано.

— Марио, ты вроде как совершенно нормальный человек, — сказал он. — Тогда, черт возьми, о чем это говорит Луи?

Сиано подвинулся к нему.

— На этой неделе мы собираемся снимать сцену в суде, а актер, который должен быть занят в этой роли, получил другое предложение и собирается уйти. Мы с Луи хотели бы попробовать тебя на эту роль.

Стоун покачал головой.

— Господа, вы должны простить меня, но я из Нью-Йорка, где подобные вещи не происходят. Я имею в виду, что слышал об «Аптеке Шваба» и о том, как готовят актеров, и всякое такое, но…

— Шваба уже давно нет, — сказал Сиано. — Не беспокойся, ни я, ни Луи не желаем тебе ничего плохого; все, что мы хотим, это поставить тебя перед камерой и попросить прочесть несколько строк. Если у тебя получится, ты сыграешь роль прокурора, который стремиться засадить в тюрьму клиента адвоката, а того играет Вэнс Калдер. По сценарию ты, конечно же, проиграешь, но будешь смотреться хорошо.

— Не могу поверить, что здесь нет сотни настоящих актеров, способных справиться с этим лучше меня, — сказал Стоун.

— Это надо проверить, — сказал Сиано. — Не беспокойся, если ты окажешься плох, мы наймем лучшего актера.

— В самом деле, Стоун, если ты согласишься, то сделаешь нам большое одолжение, — сказал Ригенштейн. — Марио наметил съемки на завтрашнее утро, и он, право же, не хочет провести остаток дня в поисках актера, вместо того, чтобы снимать.

— Тогда, по рукам, — сказал Сиано. — Мой первый заместитель протестирует тебя во второй половине дня. Мы можем это сделать в углу сцены 10 во время смены декораций.

— Честно говоря, я хотел бы сначала переговорить об этом с Вэнсом, — заявил Стоун.

Ригенштейн вынул маленький мобильный телефон и набрал номер.

— Бетти, это Луи. Будь добра, разыщи мне Вэнса, хорошо? — Он взглянул на Баррингтона. — Это минутное дело. Хэлло, Вэнс? Мы решили вопрос в отношении прокурора. Как насчет Стоуна для этой роли? Сейчас я сижу рядом с ним, и Марио считает, что он подходит. Во второй половине дня мы собираемся сделать пробу. Прекрасно! Увидимся вечером. — Он выключил телефон. — Вэнс целиком «за». — Стало быть, Стоун, больше никаких «но».

Сиано вытащил из кармана мобильник, позвонил своему ассистенту и приказал подготовить все для теста. Он выключил телефон и улыбнулся.

— Добро пожаловать в Голливуд!

Стоун стоял в столовой коннектикутского фермерского дома на сцене номер 10 и слушал молодого человека, наставляющего его.

— О'кей, у тебя есть несколько минут на просмотр текста, — сказал директор. — У тебя по нему нет вопросов?

— Мне кажется, в прошлом я уже произносил эти слова, — сказал Стоун.

— Замечательно! А теперь представь, что этот обеденный стол является барьером перед жюри. Я хочу, чтобы ты произнес речь перед этим столом, как будто там заседает жюри, но не смотри прямо в телекамеру, только в ее сторону. Договорились?

— Да вроде как, — кладя на стол свой экземпляр сценария, ответил Стоун.

— Можешь читать по тексту, — сказал молодой человек.

— Думаю, я могу обойтись и без него.

— Отлично, тогда начнем.

Мужчина с дощечкой в руках шагнул к Стоуну.

— Проба Баррингтона. Дубль один.

Директор крикнул:

— Камера?

— Пошла, — отозвался оператор.

— Съемка.

Стоун выдержал паузу, затем обернулся к воображаемому столу защиты, якобы стоящему за его спиной.

— Этот молодой человек, сидящий перед вами в своем красивом синем костюме, кажется очень хорошим парнем, не так ли? — Он остановился. — Я могу двигаться взад — вперед перед столом?

— Стоп! — сказал молодой человек. — Конечно, все что угодно; мы будем следовать за тобой. Приготовились, начали снова.

— Проба Баррингтона, дубль два, — сказал человек с дощечкой.

— Камера!

— Пошла.

— Съемка.

Стоун начал сначала, но на сей раз, наклонился к столу и посмотрел прямо на воображаемое жюри.

— Этот хорошо подстриженный молодой человек, сидящий перед вами в красивом синем костюме кажется очень неплохим парнем, не правда ли? Ну, а если бы видели его месяц назад, то его волосы были в беспорядке, а под костюмом скрывались тюремные татуировки. И это, дамы и господа, отнюдь, не первый его срок. — Стоун выпрямился и начал расхаживать взад-вперед вдоль обеденного стола. — Этот, с виду симпатичный молодой человек, похитил четырнадцатилетнюю девочку, затащил ее в лес, пытал и насиловал несколько раз, а потом задушил. Вы слушали свидетелей; их показания не оставляют никаких сомнений. Ваш выбор прост: вы можете послать его в тюрьму штата для исполнения смертного приговора, либо отпустить на все четыре стороны. Но имейте в виду, в следующий раз это, возможно, будет ваша дочь.

— Стоп! — закричал директор. По мне — хорошо. А, как тебе, Боб?

— По мне тоже, — сказал оператор.

— Как вам, мистер Баррингтон?

— Вам виднее.

— О'кей, приготовь это для показа Марио и мистеру Ригенштейну в Первом кинозале. Я дам им знать.

Все ушли. Стоун сидел за обеденным столом и раздумывал, во что он впутался.

Полчаса спустя, Баррингтон сидел в крошечном кинозале с Луи Ригенштейном, Марио Сиано и Вэнсом Калдером.

— Прокрути ленту, — приказал Сиано по телефону.

Стоун уставился на свое экранное изображение. По мере того, как звучали слова, он все глубже вжимался в кресло. Сцена, казалось, длилась вечность, и ему стало окончательно ясно, что никакой он не актер. Когда все закончилось и включили свет, он встал и направился к выходу.

— Господи, это же чертовски здорово! — с явным удивлением сказал Сиано.

— Хотел бы я так выглядеть в моем первом фильме, — заметил Калдер. Они с директором посмотрели на Ригенштейна.

— Стоун, мы тебя берем, — заявил директор студии.

— Будь в гриме завтра в одиннадцать, — сказал Сиано, вставая. — Мы начинаем съемки в час дня.

Потрясенный «актер» встал и пожал мужчинам руки. Он все еще считал, что ужасно сыграл. Неужели они не видят? В жизни он не чувствовал себя так неловко. Эти люди просто ненормальные.

7

Стоун подъехал к воротам дома Вэнса Калдера и остановился у проходной. К нему приблизился вооруженный человек в униформе охранника.

— Добрый вечер, сэр, — сказал он. — Ваше имя?

— Баррингтон.

— Добро пожаловать, мистер Баррингтон.

Ворота раскрылись.

Стоун проехал небольшое расстояние вверх по извилистой дороге, и только когда достиг вершины холма, увидел дом. Он был покрыт белой штукатуркой в испанском стиле, с черепичной крышей. Служащий принял ключи от его машины, и Стоун прошел через двойные открытые двери в широкий вестибюль, пересекающий весь дом. Похожий на филиппинца, одетый в белую куртку человек, приблизился к нему.

— Мистер Баррингтон?

— Да.

— Я так и подумал. Я знаю остальных гостей. Будьте любезны, пройти сюда.

Стоун последовал за ним в очень большую гостиную, в которой тусовалась, по меньшей мере, дюжина пар. Хорошо, что на нем был элегантный костюм цвета загара с галстуком — все гости были хорошо одеты. С противоположного конца комнаты в белом льняном костюме к нему подошел Вэнс. Баррингтон давно мечтал о таком костюме, но ему казалось нонсенсом носить подобное в Нью-Йорке.

— Добрый вечер, Стоун, — произнес Калдер, тепло пожимая ему руку, — и добро пожаловать в труппу фильма «Из суда».

— Это что, так называется картина?

— Так точно. Все только и говорят о твоей пробе. Подойди, познакомься с людьми.

Стоун последовал за Вэнсом, приветствуя остальных гостей. Половина из них выглядела знакомой, или была знакома по газетам и телевидению — некоторые были актерами, другие — продюсерами или директорами. Он заметил Бетти Саусард, которая разговаривала с какой-то женщиной в противоположном конце гостиной.

— Стоун, — сказал Вэнс, — я хочу представить тебе моего старинного друга Дэвида Стармака.

— Здравствуйте! — сказал Стоун. Он вспомнил, что Вэнс говорил о Стармаке, как об одном из самых могущественных людей в Лос-Анджелесе.

— Очень рад познакомиться с тобой, Стоун, — сказал Стармак. — Я наслышан о тебе от Вэнса и Луи. — Дэвид оказался высоким человеком, лет шестидесяти пяти, стройным, одетым в прекрасного покроя консервативный костюм. Он обернулся к элегантной блондинке, стоящей рядом, которая была лет на двадцать моложе его. — Это моя жена, Барбара. Барбара, это Стоун Баррингтон.

— О, привет! — чуть было не выкрикнула она. Ты — друг Вэнса и Аррингтон из Нью-Йорка. Я читала в газетах о твоем Карибском процессе. И мне очень жаль, что дело обернулось подобным образом.

— Спасибо, — ответил Стоун. — Барбара, рад познакомиться с тобой.

К ним присоединился Луи Ригенштейн.

— Стоун, сегодня все только и говорят о твоей кинопробе, — сказал он.

— О! — откликнулся на это Стоун, чувствуя себя не в своей тарелке. Какого черта все только и обсуждают его? Он заказал официанту коктейль, и несколько минут гости мило переговаривались и болтали. Стоуну очень не терпелось остаться наедине с Вэнсом, чтобы спросить, почему тот решил пригласить его для участия в съемках этой картины, но хозяин был занят другими гостями. Кто-то тихонько взял Баррингтона под руку и повернул к себе на сто восемьдесят градусов. На него смотрел хорошо загорелый человек лет сорока, который, пожав Стоуну руку, продолжал медленно трясти ее в такт своим словам.

— Я — Фред Свимс из Агентства ЭсБиЭс. Тебе нужен агент, и я готов всегда быть к твоим услугам.

— Агент? — удивленно спросил Стоун.

— Я видел твою кинопробу, и понимаю, почему все так много говорят о тебе. Это лучшая проба, которую я когда-либо видел.

— Простите, но я совершенно сбит с толку. Прошло всего четыре часа с тех пор, как материал был отснят.

— Добрые вести в этом городе распространяются быстро, — сказал Свимс. — Позволь мне рассказать немного о нас: мы создали группу молодых агентов, решив сформировать свой творческий цех, и у нас имеется большой список серьезных клиентов. Я очень хотел бы сделать тебя одним из них.

— Мистер Свимс…

— Фред.

— Фред, я, же не актер, ей богу! Я — адвокат, и даже не живу тут.

— Поверь мне, Стоун, скоро будешь жить. Могу я спросить, прошу прощения за любопытство, какое твое настоящее имя, я имею в виду с рождения?

— Это и есть мое настоящее имя.

— Ты это серьезно? Это замечательно. Я сам бы не придумал ничего лучшего, а ведь я очень хорош в выборе имен. Знаешь, как прежде звали Вэнса?

— Понятия не имею.

— Герберт Виллис. — Как часто делают бойскауты, он поднял три пальца вверх. — Ей, богу!

— Это потрясающе, — сказал Стоун, стараясь оставаться вежливым.

Свимс прекратил трясти его руку, взял под локоть и отошел с ним в сторону.

— Я хочу поделиться с тобой, что значат проба и роль, подобная этой. Мы говорим сейчас об очень больших деньгах, и я вовсе не шучу.

Стоун рассмеялся.

— Луи Ригенштейн говорил мне, что я слишком стар, чтобы быть звездой.

— Да простит бог, что я противоречу Луи, но зрелый главный герой в моде. Взгляни, ради бога, на Гэррисона Форда или на Клинта Иствуда! Мужчина под семьдесят! А тебе сколько, тридцать восемь?

— Сорок два.

Свимс наклонился вперед и заговорил голосом заговорщика.

— Обещай, что это число никогда не сорвется с твоих уст, пока тебе не исполнится пятьдесят, — сказал он. — Это число навсегда останется между нами; тебе тридцать… хорошо, пусть это будет тридцать с большим хвостиком.

— Обещаю, — мрачно ответил Стоун.

Свимс вложил визитку в карман куртки будущей «звезды».

— Я хочу, чтобы ты позвонил мне завтра рано утром, и мы за ланчем обговорим ближайшие перспективы. Поверь, я не хочу выглядеть непорядочно в глазах нашего хозяина, разговаривая о бизнесе в его доме. — Он отдал пионерский салют и отправился разыскивать официанта.

Стоун, наконец-то, сумел отыскать Бетти Саусард, все еще продолжающую общаться с единственной женщиной, прибывшей сюда без пары.

— Привет, — тепло сказала Бетти, — Стоун, хочу представить тебе Арлин Майклс из журнала «Hollywood Reporter».

— Стало быть, ты — новый актер в нашем городе, — сказала женщина, пожимая ему руку. — Я слышала о твоей кинопробе.

Стоун покачал головой:

— Я полагаю, эта проба может обернуться большим конфузом.

— Дорогой мой, отчего это должно стать конфузом? Я видела, как с тобой обнимался Фред Свимс. Наверно, ты знаешь, что он — специалист высшего класса, и ты не найдешь агента лучше. Считай, что твои мечты вот-вот исполнятся.

— Боюсь, что мои мечты находятся в другой плоскости, — сказал он в ответ. — Я — адвокат, и предпочитаю делать карьеру в суде.

— Ну, — сказала Бетти, — это место, где ты и будешь играть. Люди работают сверхурочно, чтобы подготовить все для съемок. Эта сцена не планировалась в ближайшие три недели, но почему-то Луи Ригенштейн хочет заполучить тебя на эту роль, пока ты тут.

Стоун был озадачен. Ригенштейн говорил ему, что эту сцену должны были снимать завтра.

Арлин Майклс достала блокнот и стала задавать вопросы:

— Ты приехал сюда, как турист, верно?

— Так.

— Ты — адвокат из Нью-Йорка?

— Так точно.

— Это, правда, что ты когда-то жил с Аррингтон?

— Я живу в своем собственном доме, — ответил он. — Мы с Аррингтон — добрые друзья.

— Ну, добрые друзья в этом городе могут трактоваться как угодно, — сказала она, быстро записывая. — Это твоя первая роль в кино?

— О, да.

— Ты уверен?

— Думаю, я бы запомнил, если бы участвовал в фильмах.

— Скажи, как чувствует себя Вэнс в связи с присутствием в нашем городе старой привязанности Аррингтон?

— Тебе следует спросить Вэнса. Я здесь по его приглашению.

— Небольшая мужская связь, пока жена уехала из города, а?

— Я никогда не смотрел на это подобным образом, — ответил Стоун.

— Послушай, Арлин, — вмешалась Бетти. — Ты его поджариваешь на медленном огне.

— Да, именно это я и делаю, дорогая, — парировала Майклс. — Стоун, каково твое первое впечатление от Лос-Анджелеса?

— Я просто потрясен, — сказал Баррингтон, оглядывая комнату.

— Ну, это еще не город, — сказала она. — Могу сказать, что я сама впервые в этом доме. Вэнс не балует прессу приглашениями в свой дом.

Вмешалась Бетти.

— Арлин, ты же знаешь, что Вэнс предпочитает не разглашать свою частную жизнь.

— Слишком скромен?

— Можно сказать и так. Думаю, ты будешь первым репортером за все эти годы.

— Ну, там, кажется, был еще Architectural Digest[2] в прошлом году, не так ли?

— Ну, это не одно и то же.

Стоун взял под руку Бетти и увел ее.

— Арлин, будь добра, извини нас. Мне надо обсудить с Бетти одну вещь.

— Конечно, — ответила Майклс.

Стоун повернулся к Бетти.

— Я слышал, все вечеринки в Лос-Анджелесе заканчиваются рано?

— Всегда. Это город — жаворонок; на заре все идут на работу.

— Как ты думаешь, не могли бы мы потом пойти посидеть где-нибудь?

— Ладно, но только я тоже должна рано быть на работе. Давай встретимся в баре отеля «Бел-Эйр», — сказала Бетти.

— Хорошо.

— А теперь давай присоединимся к Арлин. Мы же не хотим, чтобы она ушла надутая.

Они обернулись к Майклс, но та уже упорхнула. Она зажала в углу Вэнса, и его спас только звон серебряного колокольчика.

— Добро пожаловать к столу, — раздался голос филиппинца.

Толпа, заметно увеличившаяся с момента прибытия Стоуна, двинулась от задних дверей к широкой террасе, на которой было установлено восемь столов. Баррингтон посмотрел на карточки и обнаружил свое место между Барбарой Стармак и человеком, который, как и Стоун, пришел один. Он подставил миссис Стармак стул, затем повернулся к соседу.

— Я — Онофрио Ипполито, — сказал тот. Он был пониже Стоуна, но хорошо сложен, без намека на полноту, с густыми, короткими волосами.

— А я — Стоун Баррингтон.

Они обменялись рукопожатием.

— Что привело вас в наши края, мистер Баррингтон? — спросил мужчина.

— Навещаю своих друзей, — ответил Стоун.

— А я слышал совсем другое, — сказал Ипполито.

Стоун собирался спросить, что тот слышал, когда Барбара Стармак потянула его за рукав и стала представлять другим гостям, сидящим за их столом. Стоун так и не сумел возобновить свой разговор с Ипполито.

Когда обед был окончен, они поднялись, чтобы пойти в дом выпить кофе, и Баррингтон обнаружил рядом с собой Дэвида Стармака. — Я хотел бы сказать тебе пару слов, — произнес тот.

— Конечно же, — ответил Стоун, позволив увести себя в кабинет Вэнса, комнату средних размеров, стены которой были отделаны античными сосновыми панелями. Удобно устроившись, Стармак первым начал разговор.

— Слушай, у меня много предприятий на Западном побережье и кой-какой бизнес в Нью-Йорке. Я собираюсь изменить свое официальное представительство там, и подумал, а не мог бы ты представлять мои интересы?

— Это очень заманчиво, мистер Стармак…

— Пожалуйста, зови меня Дэвид.

— Дэвид. Что за бизнес в Нью-Йорке?

— Кое-какая собственность. У меня есть несколько ресторанов, и со своими друзьями я хотел бы развить их сеть. Я также инвестирую в бизнесы: покупаю, продаю. Иногда веду судебные тяжбы. Я по образованию — адвокат, но уже много лет не практиковал.

— Должен признаться, у меня самого нет продолжительного опыта ни на рынке недвижимости, ни в ресторанном бизнесе.

— Я в курсе дела. Во второй половине дня я беседовал с мистером Вильямом Эггерсом из «Вудман и Вэлд». — Тот сказал, что так как ты консультируешь его фирму, они готовы оказать поддержку и помощь в разных сферах, когда нужно.

Стоуну было не по себе. Такого он не ожидал.

— Кто представляет вас в данный момент?

— Мои главные адвокаты — Хайд, Тайсон, МакЭлхни и Вэйд, но, со временем, я собираюсь сделать некоторые перестановки.

— Какими суммами счетов они оперируют в ваших делах?

— Порядка миллиона долларов ежегодно. Конечно, ты должен продолжать дела с «Вудман и Вэлд», — но все счета будут проходить через твои руки, и, как я себе это представляю, ты мог бы получать большую часть комиссионных. Кроме того, имеются возможности инвестировать твои доходы в разные предприятия с исключительно хорошими шансами на их прирост.

— Мистер Стармак, могу я быть откровенным?

— Я был бы признателен.

— Мы встретились только сегодня вечером. Вы знаете обо мне и о моих способностях совсем немного. Почему же вы желаете, чтобы я представлял ваши интересы?

— Стоун, я знаю гораздо больше о тебе, чем ты думаешь: знаю о твоей работе в полиции Нью-Йорка, знаю об основных судебных делах, которые ты вел и знаю, как ты умеешь преподнести самого себя.

— Вы должны понять, что «Вудман и Вэлд» имеют право распоряжаться моим временем, и я ценю эту организацию. Я не сумел бы представлять вас, как своего единственного клиента.

— Конечно же, Стоун, я понимаю это. Я же не просто выдумал свое предложение.

— Вы не производите впечатление человека, способного сделать это, — сказал Стоун.

— Вот именно. Пойми, главное, что мне нужно от адвоката — это его способности, то как он ведет себя в разных ситуациях. Я стараюсь избегать тяжбы, где возможно, но люблю, чтобы было, по-моему.

Стоун улыбнулся.

— Как и все клиенты. Дэвид, я не думаю, что в состоянии дать вам немедленный ответ. Несомненно, предложение исключительно заманчиво, но считаю, что должен поговорить об этом с Биллом Эггерсом, желательно, с глазу на глаз, а пока собираюсь пробыть здесь с неделю, если не дольше.

— Само собой. Скажу тебе вот что: я должен кое-что сделать в ближайшие несколько дней, но собираюсь быть в Нью-Йорке не позже следующей недели. Почему бы нам не сесть и не потолковать об этом на месте. Я подберу кое-какие детали по моей текущей ситуации, и мы сможем обсудить их в рабочем порядке.

— Это звучит весьма заманчиво. — Они обменялись визитками, пожали друг другу руки и присоединились к остальным гостям.

За чашкой кофе Баррингтон обменялся взглядом с Бетти Саусард и кивнул ей в сторону дверей. Она улыбнулась и кивнула в ответ, а чуть позже он попрощался с хозяином и вышел из дома примерно через минуту после нее.

8

Стоун въехал на стоянку при гостинице Бел-Эйр и отдал служащему ключи от машины. В вестибюле отеля он спросил, где находится бар. Помещение его удивило; оно было больше английским, чем калифорнийским, и отделано темным деревом. В красивом камине пылал огонь. Он увидел Бетти, сидящую на небольшом диванчике возле камина. Неподалеку хлопотал официант. Шел одиннадцатый час, и в комнате было немноголюдно.

Баррингтон сел с рядом Бетти и заказал бренди.

— Спасибо, что пришла. Жаль, что нам так и не удалось пообщаться на вечеринке.

— Видишь ли, я должна была пасти журналистку Арлин. Вэнс просил меня устроить так, чтобы она не разговаривала подолгу с каждым гостем. Его очень беспокоило ее присутствие, и я до сих пор не могу понять, зачем она ему понадобилась, а когда я спросила, он не ответил.

— Уверен, что у него были на то свои причины.

Баррингтон почувствовал некую неловкость оттого, что знал то, чего не знала она.

— Не обязательно. Просто я настолько связана с ним по работе, что очень трудно что-либо от меня утаить. — Она улыбнулась. — Знаешь, ты был гвоздем программы вечера.

Стоун резко повернулся.

— Разве они не всех так принимают?

Она покачала головой.

— Обычно заезжий адвокат на таком вечере, общался бы только с обоями на стенах.

— Как же получилось, что я оказался таким популярным?

— Ты — интересный мужчина, они читали о тебе в газетах, ты моложе многих в этой компании, и ты — личный гость хозяина, являющегося звездой первой величины.

— А что там насчет этой экранной пробы?

— Ты сам-то видел пробу?

— Да, это была сплошная пытка.

Она засмеялась.

— Я смотрела сцену в комнате с дюжиной секретарш, которых ввели в курс дела, и воздух был насыщен запахами похотливых женских тел.

— Прекрати! — застонал он.

— Я вижу, что ты по-настоящему смущен, — с удивлением сказала она.

— Все это — одно большое унижение.

— Прости, я привыкла к актерам, каждый из которых немедленно понял бы, что в нашем городе подобный тест означает прекрасное будущее.

— У меня нет будущего в этом городе.

— Оно у тебя будет, если захочешь.

— Это то, о чем мне говорил Фред Свимс, — печально ответил Баррингтон.

— Ну, Стоун, улыбнись! Это же не то, что тебя вымазали дегтем и перьями, и вытурили из города на телеге. У тебя — момент удачи. Радуйся этому! На твоем месте большинство мужчин прыгали бы от восторга!

Стоун рассмеялся.

— Думаю, что ты права, но это гораздо больше, чем я могу переварить.

Она приложила ладонь к его щеке.

— О, чем ты, детка? — спросила она, как будто разговаривала с маленьким ребенком.

— Ну, сначала довольно странный тест, а после эта вечеринка.

— Ну, и что, что вечеринка?

— Послушай! Я в городе едва ли больше суток, прошел кинопробу и получил роль в кино, за которую обещаны очень хорошие деньги. Потом этот агент — очевидно специалист высшего разряда — хочет представлять мои интересы, и потом… — Он остановился.

— Продолжай.

— Дальше начинается конфиденциальная сфера.

— Основная часть моей работы состоит в том, чтобы хранить секреты Вэнса; думаю, заодно могу хранить и твои.

— Что тебе известно о Дэвиде Стармаке?

Она пожала плечами.

— Он — важная птица в наших предприятиях, но, в основном, закулисная.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, ты никогда не увидишь, как Стармак обделывает свои дела, или участвует в кинобизнесе, но, зато ты услышишь разные истории…

— Какого рода истории?

— Ты смотрел фильм с участием Вэнса под названием «Разделение времени»?

— Да, довольно давно.

— Вэнс не должен был участвовать в этом фильме. Он заключил контракт с какой-то большой студией, и они не хотели его отпускать. История свидетельствует, что стоило Стармаку сделать всего один звонок, и десять минут спустя Вэнс мог сниматься в «Разделении времени». — За роль в фильме он получил первую Академическую награду, а фильм принес полмиллиарда долларов, обойдя, практически, все уголки мира. Из информированных источников известно, что без Вэнса это кино провалилось бы с треском. Теперь чувствуешь влияние, которое имеет Стармак, сделавший всего лишь один телефонный звонок?

— Как же он приобрел такую власть?

— У него связи с профсоюзами.

— С какими профсоюзами?

— Ремесленными. Теми, в которых членами состоят работники разных отраслей кинобизнеса. Он прежде заработал репутацию человека, разрешающего наиболее запутанные переговоры о контрактах — представлял, как минимум два профсоюза. Я не помню их названия. Это, действительно, все, что я знаю о нем, за исключением того, что они тесно связаны с Вэнсом. Я могу лучше, чем кто другой, рассказать о том, кто наиболее близок к Вэнсу, исходя из того, как он отвечает на телефонные звонки. Когда звонит Дэйв Стармак, он бросает все дела. Единственно, кто составляет ему в этом конкуренцию — Луи Ригенштейн. А в настоящее время — ты.

— Я?

— Ты сейчас в центре всеобщего внимания.

— Ты имеешь в виду, в данный момент?

— Никто навсегда не остается в центре внимания Вэнса, но, сию минуту, ты находишься там. — Она нахмурилась. — Почему?

— Хоть убей, не знаю, — ответил Стоун.

— О, да, как же. Я знаю, что это связано с Аррингтон, но не могу понять, как именно.

— Я несколько месяцев не разговаривал с Аррингтон.

Немного месяцев, но месяцев, подумал он.

— Не хочешь мне сказать, а?

Он пожал плечами.

— Бетти, я — адвокат; некоторые вещи должны оставаться…

Она коснулась его руки.

— Понимаю. Я тоже действую по тем же самым предписаниям. Когда работаешь на такого босса, как Вэнс, конфиденциальность — золото. Если Вэнс вдруг схватится за сердце и позеленеет, пол города всеми силами будет пытаться нанять меня еще до того, как приедут парамедики. Но если я, в свою очередь, поделюсь с тобой насчет Вэнса…

— Я понимаю, — сказал он.

— Тогда мы оба понимаем.

Она улыбнулась. У нее была чудесная улыбка.

— Не хочешь дать мне добрый совет? — спросил он.

— С удовольствием.

— Стоит мне согласиться на роль в этом фильме?

Она приложила руку к груди.

— Ей, богу! Если ты не согласишься, у Луи Ригенштейна будет инсульт. Имей в виду, его инсульты почти незаметны для глаза; стоит ему слегка приподнять бровь, и в нашем городе тебя никогда больше не пригласят к обеденному столу.

— Стало быть, у меня нет выбора?

Она снова приложила руку к его щеке.

— Малыш, не принимай все близко к сердцу. Это всего лишь судьба и удача. Большинство мужчин при таком раскладе прыгали бы от радости. — Она понизила голос. — И большинство мужчин уже давно кое-что бы мне предложило.

— Ну, подруга, ты даешь!

— Завтра в это время любая женщина со студии «Центурион» захочет быть твоей; поэтому мне стоит поспешить.

— Я живу рядом.

— Покажи где.

Стоун выписал счет, и, покинув бар, они зашагали по прохладной вечерней дорожке по направлению к его номеру. Она взяла его под руку, но никто из них не проронил ни слова. К запахам цветов в воздухе примешивалось неопределенность ожидания.

Номер был мягко освещен, и она прошла прямо в спальню, как лепестки, роняя на ходу свою одежду. Под дверью лежал конверт с каким-то сообщением, но сейчас Стоун был не в состоянии думать об этом. Он бросил конверт на прикроватный столик и начал лихорадочно расстегивать пуговицы.

Она разделась первой.

— Не гаси свет, — сказала она, скидывая покрывало с верхней простыней на пол.

Он сделал, как попросила она.

Она распростерлась на постели и закинула руки за голову. На ее прекрасном теле практически не было ни одного незагорелого местечка. В Нью-Йорке ему никогда не доводилось видеть подобное.

— Сначала я, — сказала она.

Он начал с ее грудей и двигался вниз. Она лежала с руками, закинутыми за голову. Когда его руки добрались до заветной цели, ее пальцы оказались в его волосах, и она слабо застонала.

Спустя некоторое время настал его черед. И это стоило ожиданий.

9

Стоун медленно просыпался, поначалу дезориентировавшись в незнакомой комнате. Кровать представляла собой нечто ужасное, повсюду были разбросаны простыни, и он был один. Он потянулся и подумал о предыдущей ночи, и воспоминания о ней были весьма приятные, потом вскочил, услышав телефонный звонок.

— Хэлло?

— Это Билл Эггерс. Почему ты не позвонил мне вчера вечером? Я прождал почти полночи.

— Право, Билл, я и не знал, что это тебя будет так волновать.

— Ты что, не получил мое сообщение?

— О! — сказал Стоун, открывая маленький конверт. В записке говорилось:

ПОЗВОНИ МНЕ ВЕЧЕРОМ, КАК БЫ НИ БЫЛО ПОЗДНО.

— Извини, Билл, я был очень занят, и даже не прочитал его.

— Черт возьми, откуда ты знаешь Дэвида Стармака?

— Я встретился с ним вчера за обедом в доме Вэнса Калдера.

— Только вчера? — Он звонил мне по поводу тебя вчера днем, а это было до того, как ты встретился с ним, не так ли?

— Верно.

— Господи, что же ты делаешь в Голливуде, обедая со звездами экрана и со стряпчими?

— Стряпчими?

— Ты, что, не знаешь, кто такой Дэвид Стармак?

— Мне известно, что у него достаточно влияния в сфере кино бизнеса. Вот и все, пожалуй. Кто он еще?

— Стоун, если это случилось не на Верхнем Ист Сайде между Сорок Второй и Сорок Шестой улицами, то ты не в курсе событий, верно?

— По-твоему, я обязан знать, кто он такой, этот Стармак?

— Ну, может, и нет. Только очень немногие действительно знают, и так случилось, что я — один из них.

— Отчего же он так малоизвестен, при столь большом влиянии?

— Потому что ему так хочется. Все обычно происходит так, как этого желает Стармак.

— О!

— Ей, богу! У нас с ним был вчера разговор. Он позвонил совершенно неожиданно. Хорошо, что застал меня на месте.

— Билл, ты хотел рассказать, кто он такой, этот Стармак.

— Он — князь долбаной тьмы, вот кто он такой.

— Ты взял эту строку из фильма.

— От этого она не становиться менее правдивой, — сказал Эггерс в порядке оправдания.

— Думаю, не становится. Ну, а теперь объяснись, пожалуйста.

— Это началось следующим образом: отец Стармака, носивший имя Моррис, или Мо, в течение тридцати лет был правой рукой Мейера Ланского.

— Шутишь?

— Какие к черту, шутки! Говорят, что он послал своего сына Дэвида учиться на юриста для того, чтобы сделать его респектабельным и полезным.

— И он стал полезным?

— Можешь поверить, что да. Его специальностью было организовать людей в профсоюз. Он был очень тесно связан с Хоффа, Тони Скотто и дюжиной других профсоюзных боссов того времени. В конце пятидесятых годов он отправился на запад и сделался посредником между Голливудскими профсоюзами и работниками киноиндустрии. Он всегда был очень осторожным. Никогда не работал адвокатом, так что никто не мог обратиться в коллегию адвокатов, если кому-то не нравились его методы. С годами, он все больше и больше исчезал из виду, пока не стал практически невидимым, но в то же самое время, город все больше и больше чувствовал на себе его хватку.

— Билл, откуда ты все это знаешь?

— Я знаю все о каждом. Разве ты этого не знал?

— Ладно, тогда расскажи, откуда ты все это знаешь.

— У меня когда-то был клиент, который был связан с ним по бизнесу, так у него нет-нет, да и проскальзывали слова о Стармаке. Ему нравилось рассказывать истории про старые времена. Этот человек умер в начале этого года, но, очевидно, дал Стармаку справку обо мне. Вот почему Дэвид знал, кому позвонить насчет тебя. А теперь у меня есть вопрос к тебе.

— О'кей, валяй.

— Чем, черт возьми, ты сумел столь сильно заинтересовать Стармака за столь короткий срок? Я имею в виду, что знаю тебя гораздо лучше, чем он, но вовсе не проявляю к тебе такого интереса.

— Благодарю. Для меня самого это полная загадка. Единственная личность, связывающая Стармака со мной — это Вэнс Калдер, а мы с Калдером не имели никаких общих дел.

— Может, и нет, но, возможно, Калдер, слышал о тебе немало, лежа на подушке.

— Он, и в самом деле, говорил, что Аррингтон много рассказывала ему обо мне, и тем не менее…

— Короче, я думаю, что ты должен воспользоваться возможностью, дружище, а мы прикроем тебя здесь, но имена Вудман и Велд не должны появиться ни на единой бумажке, которая уйдет от тебя к Стармаку. Надеюсь, мы понимаем друг друга?

— Да, но мы с ним еще до этого не дошли. Ему, похоже, нравится играть роль человека, способного монополизировать мое время. Сейчас я совершенно независим, но как только начну на него работать, то уже не смогу быть сам себе хозяином.

— Я вижу, куда ты клонишь, и ты достаточно умен, если так мыслишь.

— Вот что еще меня беспокоит. Он утверждает, что имеет какой-то, не очень большой, бизнес в Нью-Йорке — что-то из недвижимости, пару ресторанов — но при этом говорит, что адвокаты, раньше представлявшие его интересы, выставляли ему счета на сумму свыше миллиона долларов в качестве ежегодных гонораров. Не кажется ли тебе это странным, а?

— Нет, не кажется. Если он тратит на юристов миллион в год, значит у него либо большой бизнес в городе, либо там у него большие неприятности. На твоем месте, я бы поставил вопрос именно так.

— Я задам этот вопрос. Кроме того, он говорил, что у меня появится возможность инвестировать средства в его проекты.

— Я бы поостерегся это делать, молодой человек. Поскольку ты — представитель органов правосудия, то должен быть на сто процентов уверен, что это абсолютно чистое капиталовложение.

— Ну, я еще не знаю, стоит ли мне связываться с ним. В любом случае, что стоит за именем — Стармак?

— Он — шведский еврей, если ты можешь в это поверить.

— Думаю, что евреи живут всюду. Почему бы ему не быть родом из Швеции?

— В самом деле, почему бы и нет? Как я слышал, дед Стармака был дилером — оптовиком по продаже рыбы в Стокгольме, а его сын, Мо, попал в большую беду, может, даже убил кого-то, и должен был бежать из страны. Он объявился в Нью-Йорке и через семейные связи встретился с Мейером Ланским. Очевидно, это была любовь с первого взгляда.

— Кстати, на вечере у Вэнса был еще один человек, который показался мне несколько странным. Его имя — Онофрио Ипполито. Оно тебе о чем-то говорит?

— Он — банкир, вот все, что мне известно. Мне говорили, он прямой, как стрела.

— Смешно, но он выглядел, как мафиози.

— Стоун, ты слишком долго был полицейским. Не каждый с итальянским именем, непременно мафиози.

— Я знаю.

— А теперь расскажи мне, что ты делаешь в Лос-Анджелесе?

— О, у меня роль в фильме.

— У тебя, что?

— Вчера я прошел кинопробу, и меня взяли на роль. Я, оказывается, самое сенсационное открытие в этом городе.

— Ну, ладно, ты, очевидно, просто не хочешь рассказать мне, так что я лучше пойду.

— Билл, я тебя не разыгрываю, — сказал Стоун, но Эггерс уже положил трубку.

Стоун принял душ и заказал завтрак, а когда пришел официант, заметил толстый конверт на кофейном столике в гостиной. Он вскрыл его и обнаружил там сценарий. — Что ж, — подумал он, — есть над чем поработать.

Следующий час он посвятил работе над ролью, потом зазвонил телефон.

— Хэлло?

— Стоун Баррингтон?

— Да.

— Меня зовут Бобби Рутон. Я занимаюсь костюмами для фильма «Из суда».

— Понятно. Чем могу помочь?

— Слушай, гардеробный отдел «Центуриона» не был готов к тому, чтобы одевать адвоката, которого ты играешь — слишком малые сроки, но, в любом случае, надо тебя как-то приодеть.

— О'кей.

— Какие костюмы и рубашки ты обычно носишь?

— Костюмы от Ральфа Лорена, с фиолетовыми ярлычками, когда могу себе это позволить, и рубашки от Торнбулла и Ассера.

— Так, у них есть рубашки от Неймана. Какой размер?

— Наиболее подходит костюм сорок два дюйма длиной. И придется подшить немного брюки.

— Размер рубашки?

— 16.

— Размер обуви?

— 10 D.

— Ясно. Когда к одиннадцати приедешь в студию, у меня что-то уже будет готово для примерки. Нижнее белье — твое собственное и помни, что ты можешь попасть на улице под машину. Не заставляй краснеть свою мамашу.

Стоун рассмеялся.

— Увидимся в одиннадцать. — Он повесил трубку. — Господи! — воскликнул он. — Кажется, я больше не в Канзасе.

10

Стоун приехал на студию «Центурион» и назвал свое имя. Ему выдали пропуск на стоянку с отметкой VIP,[3] и указали, где двенадцатая сцена. Вспомнив свой вчерашний маршрут, он доехал до огромного здания и поставил открытый «мерседес» на резервную стоянку для VIP. Молодой человек лет двадцати с небольшим стоял у входа.

— Стоун Баррингтон?

— Это я.

— Я — Тим Корбин, ассистент режиссера. Я покажу вам, где что, а затем отведу вас в гардеробную и гримерную. Следуйте за мной. — Он повел его за угол на улицу между двумя сценами, вынул из кармана ключ и отворил среднего размера дверцу автофургона. — Это двадцать первый номер. На период съемок он ваш.

Стоун последовал внутрь за ассистентом. Там была гостиная, спальня, небольшая кухонька, туалет и маленькая комната с письменным столом, телефоном и факс машиной. Холодильник был забит минералкой, соками и фруктами. — Очень мило, — сказал он.

— Это высший класс сервиса для актера второй роли, — сказал Корбин. — Вы спите с директором?

— Он не в моем вкусе.

— Здесь вы будете в перерывах между съемками. Если не будет других указаний, вы должны находиться на съемках с восьми утра до шести вечера, и, если не будете заняты на сцене, тут они всегда смогут вас найти. У вас здесь свой телефонный номер и линия факсимильной связи. Кстати, этот ключ одновременно является ключом зажигания, но, убедительная просьба, не трогать его. Это работа Тимстеров, и мы не хотим неприятностей с Тимстерами, ведь правда?

— Конечно, нет.

— Вы обнаружите, что многое здесь делается рабочими профсоюзов, так что не передвигайте мебель и не трогайте театральное имущество, если это не нужно для сцены, хорошо?

— Ладно.

— Если есть, какие сомнения, обращайтесь ко мне.

— О'кей, Тим.

— А теперь позвольте проводить вас в гардеробную. — Он повел Стоуна к миниатюрной машинке, и они поехали к другому зданию.

Бобби Рутон приветствовал его рукопожатием. Он был невысокий, полноватый и, похоже, голубой.

— Эй, Стоун, — сказал он. — Я думаю, мы тебя оденем. — Он стащил с вешалки костюм, и Баррингтон примерил брюки и пальто. — Ты был прав, длина четко сорок два дюйма. — Он подколол булавками брюки, а Стоун попробовал примерить три других костюма, в то время как швея подшила его брюки. — Если бы всех актеров было бы так легко одевать, — сказал Рутон. — О'кей, возьми первый костюм, а я поищу галстук. — Он вручил Стоуну рубашку цвета слоновой кости. — У тебя будет дюжина подобных на случай, если вспотеешь или прольешь что-нибудь. Но ради бога, не обедай ни в одном из костюмов; если прольешь суп, и у нас не будет замены, это будет стоить часа съемок, пока костюм будет в чистке, а час съемок — это больше баксов, чем ты можешь себе вообразить.

— Обещаю, что буду аккуратен.

— Мечта, а не актер, — вздохнул Рутон. Стоун надел рубашку, и Рутон накинул ему на шею галстук. — Позволь мне повязать его, я умею делать это лучше тебя. Моя работа заключается в том, чтобы ты хорошо выглядел.

Баррингтон рассматривал себя в зеркале, пока Рутон складывал и засовывал шелковый квадратный платочек в его нагрудный карман.

— Обувь, — сказал Рутон, передавая ему пару туфель, сшитых по итальянской моде. Он помог Стоуну надеть их и завязать шнурки. — Удобно?

— Очень, — пройдясь по залу, ответил Стоун.

— Готовься стать знаменитостью, — сказал Рутон. — Все костюмы будут доставлены в твой фургон и тебе скажут, какой надевать каждый день в суд, который вы снимаете, но, думаю, ты весь день проведешь в этом костюме. Когда у тебя будет полчаса свободного времени, зайди в свою уборную и сними костюм. Наша гардеробщица его отутюжит. Привыкай к тому, что посторонняя женщина будет видеть тебя в нижнем белье. — Он помахал на прощанье.

— Все было очень просто, — сказал Стоун, когда они вышли вместе с Тимом.

— Бобби — лучший в своем деле, — сказал Корбин. — А теперь, грим. — Он проехал мимо двух зданий.

Потом будущего актера приветствовала красивая молодая женщина в джинсах. Она освободила его от пиджака и усадила в парикмахерское кресло.

— Я — Салли Дун, — сказала она, — и собираюсь сделать тебя еще более красивым.

— Что, конкретно, ты собираешься делать со мной?

— Немного, — ответила она, отстегнув пуговицу на его рубашке и проложив салфетками воротник. — Твоя проблема в том, что ты — белейший из всех белых людей. — Ее пальцы пробежали по его волосам. — Не могу сказать, как давно я не видела настоящего блондина, мужчину или женщину. У тебя к тому же, волшебная белая кожа, хотя вижу, что ты немного загорел с тех пор, как появился в городе. Во время съемок на тебя направят море света, и без грима ты будешь выглядеть как покойник, особенно рядом с Вэнсом, который так загорел, что не нуждается ни в каком гриме. Моя работа заключается в том, чтобы заставить тебя выглядеть живым в лучах софитов. — Она прислонила его голову к подголовнику кресла и начала работать.

Когда Салли закончила, Стоун открыл глаза и посмотрел в зеркало.

— Я оранжевый, — сказал он.

— Ты таким не будешь при свете софитов. Я буду присутствовать на съемках, чтобы поправлять грим между эпизодами. Старайся не перегреваться и не потеть, от этого грим портится. Я приготовлю для тебя вентилятор. В конце дня ты можешь вернуться сюда для того, чтобы смыть макияж, или можешь найти холодный крем в твоем трейлере. Пользуйся им перед приемом душа.

Корбин повез Стоуна обратно к сцене номер двенадцать.

Сцена изобиловала лабиринтами, как и в первый раз, но только вместо фермерского дома там был набор офисов, конференц-зал, комната жюри, спальня, и, наконец, зал заседаний суда.

В зале судебных заседаний шла активная подготовка — техники разных профессий готовили сцену, приспосабливая осветительную и слуховую аппаратуру. Наконец, появились актеры, одетые адвокатами, полицейскими, членами жюри и зрителями, а потом пришел Марио Сиано.

— Доброе утро, Стоун, — сказал он. — Мы собираемся отснять сцену 14А, в которой ты задаешь вопросы твоему первому свидетелю, старьевщику.

— Верно, — подтвердил Стоун, найдя нужную страницу.

— Мы не будем придерживаться строгой хронологии. Я не хочу, чтобы ты выступил со своим обращением к жюри с места в карьер. Мы сначала отрепетируем, потом сделаем с тобой маленькую сценку. Потом отснимем перекрестный допрос Вэнса, а затем снимем тебя с Вэнсом. Ты должен будешь находиться на съемочной площадке большую часть дня, поскольку тебя могут снимать и для сцен второго плана.

Баррингтона представили актеру, исполняющему роль его помощника, потом начались репетиции. Стоуну показали, как останавливаться в нужном месте. И как игнорировать камеру, потом стали снимать. Это оказалось более сложным, чем он себе представлял, но со своей задачей он справился.

Во время ланча в своей гардеробной Стоун съел сэндвич. Его костюм отутюжили, и Салли Дун пришла поправить его грим.

— Я слышала, что все идет хорошо, — сказала она.

После ланча в своих сценах снимался Вэнс, потом отсняли эпизод со Стоуном, в то время как Вэнс в стороне от камеры повторял свой текст, потом читал Стоун, а в это время снимался Вэнс. К концу дня они закончили пять страниц сценария, что соответствовало пяти минутам экранного времени, и ему сказали, что это был удачный день. Когда съемки закончились, он снял макияж, принял душ и сдал новый костюм в гардероб, где его должны были еще раз отутюжить, и, если надо, за ночь и почистить. К моменту прибытия в Бел-Эйр, он окончательно выдохся.

Стоун открыл дверь своего номера и обнаружил на полу два маленьких конверта, в которых были сообщения, накопившиеся за день.

Первое было от Билла Эггерса. Стоун позвонил ему.

— Итак, как звезда экрана?

— Выдохся. Ты не поверишь, до чего тяжела работа актеров.

— Да, конечно.

— Что нового?

— Я сделал несколько звонков по поводу личности Онофрио Ипполито.

— И что выяснил?

— Это выглядит просто смешно. Никто о нем ничего не мог сказать ни хорошего, ни плохого.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что всякий раз, когда я спрашивал кого-либо про Ипполито, мне отвечали. О, он, кажется, банкир. А потом у них начинается болезнь Альцгеймера. И это люди, которым следует знать о нем все, люди, имеющие досье на каждого.

— Значит, они прикрывают его?

— Скорее, до смерти его боятся.

— Может, за обедом мне следовало быть с ним более приветливым?

— Надеюсь, ты ничего не опрокинул на него?

— Надеюсь, что нет.

— Это меня беспокоит, Стоун. Мне никогда прежде не доводилось вляпываться в подобное дело. Обычно, за три-четыре звонка я могу раскопать что угодно о ком угодно.

— Ну, тут не о чем волноваться. Я сидел за обедом рядом с ним, вот и все. Вряд ли у меня появятся причины поддерживать с ним контакты в дальнейшем.

— На твоем месте я так бы и поступил.

— Я постараюсь и благодарю за помощь. — Стоун попрощался и повесил трубку.

— Он вскрыл второй конверт, и сообщение заставило его застыть.

СОЖАЛЕЮ, ЧТО НЕ ЗАСТАЛА ТЕБЯ. ЕСЛИ СМОГУ, ПОСТАРАЮСЬ СВЯЗАТЬСЯ ПОЗЖЕ.

Сообщение было подписано «А».

11

Стоун немедленно позвонил оператору отеля.

— Я получил сообщение, подписанное буквой А, — сказал он. — Когда мне звонили?

— Это должно быть написано в сообщении, мистер Баррингтон, — ответила женщина.

— О, да, меньше, чем полчаса назад.

— Я проверяю еще раз, да, точно так.

— Она не оставила свой телефон?

— Нет, сэр, только сказала, что постарается позвонить позже.

— У вас есть определитель номера в вашей телефонной системе?

— Да, сэр, но мы редко им пользуемся.

— Будьте так добры делать пометки на всех телефонных сообщениях, которые я буду получать, чтобы я знал телефоны звонивших.

— Хорошо, я буду это делать. И попрошу об этом работников других смен.

— Благодарю. — Стоун повесил трубку. Вэнс оказался прав. То, что его имя попало в печать, принесло свои плоды. Если бы он только был дома, когда она позвонила! Он налил себе выпить, достав бутылку из бара, включил телевизионные новости, и стал смотреть их, не заостряя внимания ни на одной новости. Осушив бокал, он пошел под душ и стоял под горячей струей, чтобы расслабить мышцы. Потом выключил воду и тут же услышал телефонный звонок. Схватив полотенце, помчался в спальню, но, как только подбежал к аппарату, звонки прекратились и, сняв трубку, он услышал сплошной длинный гудок. — Черт возьми! — ни к кому не обращаясь, заорал он. Набрал номер оператора. — Только что мне звонили в номер, но я был в ванной. Кто звонил?

— Да, мистер Баррингтон, это была все та же молодая леди. Она не пожелала оставить свой телефон, но он записан на определителе номера. — Она прочитала номер, и Стоун записал его. — Имя, высветившееся на экране определителя, было Гримальди. Я думаю, это название ресторана. Консьерж должен знать.

— Пожалуйста, соедините меня с консьержем.

— Консьерж слушает.

— Звонит Стоун Баррингтон. В Лос-Анджелесе есть ресторан с названием «Гримальди»? — Он назвал номер.

— Да, сэр. По-моему, он находится на бульваре Санта Моника, хотя я очень давно не заказывал там столик. Это старомодное место, в нем нет никакого шика.

— Не могли ли бы вы заказать мне столик на восемь вечера?

— Конечно, сэр. На сколько персон?

— На двоих.

— Я закажу и перезвоню вам, если будут какие-либо проблемы.

— Спасибо. Когда буду выходить, захвачу адрес с вашей стойки. — Он повесил трубку, задумался на мгновение, потом покопался в кармане, вынул визитку и набрал номер телефона.

— Хэлло?

— Бетти? Это Стоун.

— Привет. Я как раз только что подумала о тебе.

— Очевидно, телепатия. Ты свободна, чтобы пообедать вечером?

— Конечно.

— Где ты живешь?

— В Биверли Хиллс. Почему бы нам не встретиться у гостиницы?

— В семь сорок пять?

— Идет. Увидимся на стоянке у твоей машины. Ты хочешь, чтобы я заказала что-нибудь для нас? Я всегда могу воспользоваться именем Вэнса.

— Нет необходимости. Увидимся в семь сорок пять.

Он повесил трубку и начал одеваться.

Бетти забралась на пассажирское сиденье и поцеловала его в щеку.

— Куда мы едем?

— Ресторанчик на Санта Моника под названием «Гримальди».

— Не думаю, что когда-либо слышала об этом месте, — сказала она, — а я полагала, что в Лос-Анджелесе нет такого ресторана, которого бы я не знала. — Она взглянула на адрес на карточке в его руке. — Он, должно быть, находится где-то внизу, ближе к пляжам. Давай выедем на хайвей.

Стоун следовал ее указаниям, и они нашли ресторан, вход в который располагался на улице, перпендикулярной бульвару Санта Моника.

— Откуда ты узнал про это место? — спросила Бетти, когда они приблизились к стеклянной двери, сплошь покрытой наклейками кредитных карточек.

— Потом скажу, — сказал он, открывая перед ней дверь.

Они спустились вниз по ступенькам, ведущим в большой зал в подвале, наполовину заполненный людьми. Это было помещение с низким потолком и тщательной отделкой — тиснеными обоями и тяжелыми драпировками. Стоун назвался, и их провели к банкетному столику в центре зала. Они сели рядом, спиной к стене.

— Декор пятидесятых годов, — оглядевшись, объявила Бетти. — Все выглядит, как в старом черно-белом фильме производства компании Уорнер Бразерс. — Появился официант, принял заказ на напитки, оставив им тяжелое, обернутое в бархат, меню. — Оно, должно быть, весит фунтов десять, — удивилась Бетти.

Стоун раскрыл меню и поразился большому ассортименту блюд, представлявшему практически все районы Италии.

— Не думаю, что видел что-либо подобное, — сказал он. Официант вернулся с напитками. — Нам нужно несколько минут, — попросил его Баррингтон. — Слишком большое меню.

— Не желаете, чтобы я вам что-то порекомендовал? — спросил официант.

— Пожалуйста.

— Наш ресторан специализируется на кролике под молочным соусом, хороши также спагетти.

— Благодарю, — сказал Стоун. — Я отведаю кролика.

— А мне принесите спагетти, — с гримасой сказала Бетти. — Только какие?

— Рекомендую Болонские, — ответил официант.

— Хорошо.

— Вам оставить список вин?

— Порекомендуй что-нибудь, — сказал Стоун. — Что-нибудь хорошее.

— Советую попробовать Мази Амерон 1991 года.

— Валяй.

— Что-либо из закусок?

— Салат «Цезарь», — заказал Баррингтон.

— Сделай два, — добавила Бетти.

Официант ушел, оставив их с напитками.

— О'кей, как вышло, что ты отыскал именно это заведение? — спросила Бетти.

— Отсюда мне позвонила Аррингтон.

— Но она же еще в Вирджинии, — проговорила Бетти. — Я лично заказала ей авиабилеты.

— Я могу тебе довериться?

— Несомненно.

— Она не в Вирджинии. Она пропала примерно неделю назад.

— Что?

— Мне позвонил Вэнс и попросил приехать и помочь отыскать ее.

— Пропала?

— Так точно. Он не знает, где она.

— Не могу поверить, чтобы такое случилось, а я не была в курсе.

— Он не хочет поднимать шумиху, поскольку не знает, что происходит.

— Она просто убежала от него?

— Он не знает; она ничего не сказала.

— И она позвонила тебе?

— Должно быть, Аррингтон прочла обо мне статью в газете. Потому то Вэнс и пригласил ту журналистку на обед.

— Ну, должна сказать, здесь все очень странно. Все это очень непохоже на Вэнса. Что сказала тебе Аррингтон?

— Я был в ванной. Оператор отеля дал мне телефон по определителю номера.

— Ну, это выглядит очень таинственно, не так ли?

— Так и есть. — Стоун стал рассматривать посетителей ресторана. — Подожди минутку, — сказал он, обращаясь наполовину сам к себе.

— Что?

— Ты не заметила ничего особенного в отношении других посетителей?

Бетти медленно обвела взглядом ресторан.

— Полагаю, что в своей массе они — итальянцы. Это говорит кое-что о ресторане, я думаю.

— Он напоминает притон, — низким голосом проговорил Стоун.

— Ты имеешь в виду мафию?

— Не так громко. Это именно то, что я думаю. Смахивает на притон в Нью-Йорке. Ты только взгляни на этих людей.

— Ну, женщины несколько вульгарны.

— Правильно.

— Не думаю, что когда-либо видела столько итальянских костюмов за пределами Рима.

— Тоже верно.

— Надеюсь, никто не скажет, что я расистская свинья или что-то в этом духе?

— Нет, это только делает тебя наблюдательной. Могу держать пари, что половина лиц здесь имеет фото в архивах полицейского департамента Лос-Анджелеса.

— Но в таком случае, какие дела могли быть у Аррингтон с этой Мафией?

— Понятия не имею, но здесь должна быть какая-то связь. — Произнося эти слова, Стоун взглянул и увидел четырех мужчин, спускающихся по ступенькам лестницы.

— Взгляни, кто здесь, — прошептал он.

Она последовала за его взглядом.

— Ты знаешь этих парней?

— Одного из них, — сказал Стоун. — Я видел его у Вэнса.

12

Баррингтон прикрыл лицо меню и притворился, что изучает список вин.

— Не гляди на него, — сказал он. — Я не хочу, чтобы он увидел меня.

— Не глядеть на кого? — спросила Бетти. — Я никого не вижу. — Она откинулась назад и стала смотреть, кто же был за его спиной. — Один из них кажется мне знакомым, — сказала она.

— Его зовут Ипполито.

— Помню, его имя было в списке гостей, но он был единственный, кого я не знала.

— Перестань вертеть головой.

— Это ничего, он сидит за круглым столиком в углу спиной к нам.

Стоун убрал карту вин.

— Знаешь кого-нибудь из остальных троих?

— Нет, они мне не кажутся знакомыми. Откормленные быки, вот и все.

Официант принес салат, и они занялись едой.

— Это лучший «Цезарь», — из тех, что я когда-либо ела, — объявила Бетти.

— Если макаронники не могут сделать салат «Цезарь», — то кто еще может?

— Вообще-то, это не итальянское блюдо.

— Я думал, итальянское.

— Нет, оно было придумано мексиканцем в самом известном ресторане Акапулько, или что-то в этом роде. Только как его звали?

— Может, то был сам Цезарь?

— Стоун, не умничай.

Принесли горячее, и Стоун попробовал вино.

— Превосходное! — объявил он официанту.

— Разумеется, — ответил тот, наливая еще вина.

Баррингтон отведал кролика.

— У меня нет слов, — заявил он.

— У меня тоже, — добавила Бетти, возясь с пастой. — Отчего никто не знает про ваше заведение?

— Нам так больше нравится, — сказал официант и удалился.

— Думаю, — сказал Стоун, — что те, кому надо, прекрасно знают о нем.

— Бог мой, вино — прелесть.

— Я бы взял немного домой, — сказал он.

— А я хочу шеф-повара на дом, — битком набив рот пастой, закричала Бетти. — Я могла бы его осчастливить.

— Идет сюда, — прошептал Стоун. — Один из них направляется в нашу сторону. — Он склонился над кроликом, когда мужчина прошел мимо и вошел в коридор в задней части ресторана. — Он смотрел прямо на меня; как думаешь, он меня узнал?

— По правде говоря, — ответила она, — он смотрел на меня.

— Вот как! Интересно, что находится в конце коридора?

— Мужской туалет. Видишь, знак?

— О!

Стоун проследил, как мужчина вернулся к своему столику.

— Ты права. Он смотрел на тебя.

— Я к этому привыкла, — проговорила она, нанизывая на вилку последнюю порцию макарон. — Впервые за последние десять лет я съела в ресторане все до последнего кусочка, — дожевывая еду, прибавила она. — Если ты приведешь меня сюда еще раз, я смогу заменить Роз Энн в ее шоу.

Появился официант и стал собирать посуду.

— Как насчет нашего фирменного творожного торта? — спросил он.

— Ни звука, — сказала Бетти, протянув руку. — От одного этого слова можно растолстеть.

— Двойной эспрессо для меня, — заказал Стоун.

— А мне — каппучино, — прибавила Бетти.

Официант удалился.

— Я хочу посмотреть, что находится в коридоре, — поднявшись, сказал Стоун.

Она схватила его за рукав. — Ты, что, с ума сошел?

— Я всего лишь собираюсь зайти в мужской туалет. И через минуту вернусь.

Он прошел через задний коридор, поглядывая вправо и влево. Миновал кухню и подошел к двери туалета, заглянул внутрь, увидел, что там пусто, и, двигаясь дальше по коридору, обнаружил дверь с надписью ТОЛЬКО ДЛЯ СЛУЖАЩИХ. Он глянул через плечо, затем вошел внутрь.

То была приличного размера подсобка, с холодильниками, стоящими вдоль одной стены, и металлическими полками, расположенными по другим стенам. Середину комнаты занимали пустые баки с остатками овощей. Стоун прошел к противоположному концу комнаты и обнаружил там туалет, а напротив него, маленький офис.

— Эй! — закричал кто-то громким голосом.

Баррингтон резко обернулся. Крупный мужчина в белом фартуке стоял в нескольких футах за его спиной.

— Я искал мужской туалет, — сказал он, и тут увидел что-то очень знакомое, лежавшее на полу между ним и мужчиной.

— Ты его прошел, — сказал человек. — Давай, покажу дорогу. — Он повернулся и направился к двери.

Стоун на мгновенье остановился и поднял с пола маленький предмет, на ходу кладя его в карман.

— Туалет прямо перед тобой, — сказал мужчина.

— Спасибо, и извините за беспокойство, — произнес Баррингтон, заходя в мужской туалет.

— Никакого беспокойства.

Стоун отворил дверь в мужскую комнату и обнаружил там другого человека из группы Ипполито, стоящего у одного из двух писсуаров. Он занял позицию возле второго писсуара. Мужчина игнорировал Стоуна, как игнорируют незнакомца, желая облегчиться. Стоун вымыл руки и вернулся назад к своему столику.

— Итак?

— Меня поймали в подсобке, — сказал он.

— Допивай кофе и давай убираться отсюда, — затаив дыхание, проговорила Бетти.

Стоун допил эспрессо, затем покопался в кармане пиджака.

— Я что-то там нашел. — Он поднес это что-то ей, чтобы она могла лучше рассмотреть.

— Коробок спичек? Поздравляю. Ты выиграл в калифорнийскую лотерею.

— Но посмотри, откуда она.

Она даже не взглянула.

— Скажи мне.

— Эта коробок спичек от Элейн, — сказал он.

— Немедленно смываемся отсюда.

В машине с поднятым верхом они ехали назад к Бел-Эйр и наслаждались воздухом пустыни.

— Элейн — это в Нью-Йорке? — спросила она.

— Верно. Мы с Аррингтон провели там немало времени. У нее была привычка воровать спичечные коробки.

— По-моему, найти такой коробок в Гримальди слишком большое совпадение, как ты думаешь?

— Да, особенно, если мы знаем, что Аррингтон звонила из ресторана.

— Нет, мы этого не знаем, — не согласилась Бетти.

— Отчего же?

— Ты, что, разговаривал с ней?

— Ну, нет.

— Она назвала себя оператору отеля?

— Нет.

— Тогда все, что нам известно, это то, что некая женщина звонила и оставила сообщение, и попросила поставить на нем инициал «А».

— Тебе надо было стать адвокатом.

— Тебе самому стоило бы быть более проницательным.

— Хорошо, согласен.

— Тебе известны другие женщины, чьи имена начинались бы с «А» и кто бывал в ресторане у Элейн?

— Возможно, но в данный момент ничто не приходит в голову.

— Что за еду подают у Элейн?

— Итальянскую.

— И туда ходят подобные подозрительные типы?

— Постоянно.

— Итак, мы не знаем точно, но кто-то из них обронил коробку спичек в кладовке или в подсобке.

— Из тебя получается неплохой защитник, но неважный детектив. Ты когда-либо слышала о предчувствиях?

— Я — женщина.

— Ах, да, я забыл.

Ее рука потянулась к его бедру.

— Я думаю, что могу доказать это на деле. — Она стала расстегивать его ширинку.

— Бетти, давай подождем несколько минут? — В это время они находились на хайвэе.

— Я — очень нетерпеливая женщина, — сказала она, отпуская его.

— О, господи, — выдохнул он, когда она опустила голову ему на колени.

— Я веду машину по шоссе, — думал он, и… застонал… — и только надеюсь, что полиция нас не остановит.

И, насколько мог при данных обстоятельствах, поддерживал разрешенную скорость.

13

На следующее утро Стоуну удалось вовремя приехать в студию, но выглядел он уставшим. В промежутке между временем, проведенным с Бетти, и размышлениями о событиях, произошедших накануне, у него осталось совсем немного времени для сна. Когда появился помощник директора, он сидел в гримерном кресле.

— Доброе утро, Стоун, хорошие новости: нам осталось отснять всего одну сцену.

— Я думал, что буду работать еще четыре дня, — удивившись, сказал Баррингтон.

— Они там что-то изменили в сценарии, так что у тебя осталась всего одна сцена — заключительное обращение к жюри и еще надо отснять твою реакцию на приговор.

— Как скажете, — произнес Стоун, беря в руки свою часть сценария. Он считал, что выучил роль, но не думал, что будет выступать сегодня. Тем не менее, когда он оделся и оказался на сцене, почувствовал, что готов. Вэнса нигде не было видно, но, поскольку в сцене был задействован только он, Стоуна это не смутило. Он прорепетировал сцену еще один раз, затем она была отснята.

— Готово, в печать, — сказал директор. — Стоун, все было здорово, теперь давай, выдай свою реакцию на приговор.

Баррингтон сел за прокурорский стол и постарался придать себе вид ужасно расстроенного человека, когда байлиф зачитывал вердикт суда.

— Вот какую он сделал конфетку! — воскликнул директор. Он подошел, пожал Стоуну руку, и поблагодарил его за работу. — Я пришлю тебе видеокассету, когда мы закончим. Будь здоров!

Стоун поднялся с кресла; еще не было десяти утра. Улыбаясь и протягивая руку, к нему на сцену вышел Вэнс.

— Я слышал, ты был великолепен, — сказал он, не отпуская руки Стоуна, и потащил его в угол зала заседания суда. — Отличные новости, — добавил он. — Вчера ночью звонила Аррингтон.

— И что же она сказала?

— Что она в полном порядке. Очень переживала по поводу моей реакции в отношении ребенка, и сказала, что ей нужно было несколько дней побыть одной.

— Где она была?

— Где-то в Долине у подруги.

— Итак, она дома?

— Будет завтра или послезавтра. Она помогает подруге решить какие-то личные проблемы.

— Что ж, Вэнс, ты меня успокоил. Она, очевидно, пыталась позвонить мне вчера вечером, но не застала на месте.

— Да, Аррингтон упомянула об этом. Ей неловко, что ты зря прилетел сюда, и она хотела извиниться. И шлет тебе привет. — Он похлопал Стоуна по плечу. — Ну, старина, спасибо тебе за все. Когда вернешься в Нью-Йорк, мы тебе позвоним. Да, Бетти доставит тебя в аэропорт. — И прежде, чем пошел на съемочную площадку, он еще раз похлопал Баррингтона по плечу.

Стоун стоял, вконец озадаченный, когда к нему подошла Бетти.

— Твой самолет улетает через полтора часа, — сказала она, вручая ему билет. — Боюсь, сейчас нельзя воспользоваться самолетом студии «Центурион». Ты полетишь первым классом.

— Думаю, меня это вполне устроит, — ответил Стоун.

— А здесь, — сказала она, вручая ему конверт, — твой чек. Только не трать его целиком в одном месте. Да, и еще мистер Ригенштейн оставляет тебе одежду — личный подарок от него.

— Это очень мило с его стороны.

— Давай, пойдем в твою костюмерную и снимем грим.

Когда они проходили мимо сцены, он заметил стоящего позади человека, одетого точно в такой же, как у него, костюм. Может быть, тот был его дублером. Стоун последовал за Бетти в трейлер, где обнаружил, что гардеробщица упаковывает его костюмы и рубашки в старомодный, красивый кожаный чемодан. Он сдал ей костюм, в котором только что был, и стал наносить крем для снятия грима. Через десять минут они были на пути в аэропорт. Бетти сидела за рулем «мерседеса SL600», — временно предоставленного ему Вэнсом. В воротах проходной Стоун отдал студийный пропуск, и вскоре они уже были на хайвэе.

— Я должен забрать одежду из Бел-Эйр, — сказал он.

— Она в багажнике. Служащий отеля упаковал ее для тебя. Знаешь, я думаю, а не вернуть ли тебе должок за вчерашнюю ночь любящей и покидаемой тобой девушке.

Стоун рассмеялся.

— Я бы с удовольствием, но не на хайвэе. Ты даже не представляешь, как мы были близки к гибели вчерашней ночью. Ты обязательно должна приехать ко мне в Нью-Йорк.

— Может быть, — сказала она.

Некоторое время они молчали, продвигаясь вперед в потоке машин.

— Бетти, — обратился он к ней, когда они приблизились к аэропорту, — скажи, что происходит?

— А что происходит? — невинно переспросила она. — Понятия не имею, что ты имеешь в виду.

— Я имею в виду, что меня выпроваживают из Лос-Анджелеса.

— Выпроваживают?

— Выпроваживают. И после такого нажима, чтобы заставить меня участвовать в фильме Вэнса, почему на сцене присутствовал другой актер, на котором был точно такой же костюм, как у меня?

Она взглянула на него.

— Ты очень наблюдателен.

Ему показалось, что он заметил тень смущения на ее лице.

— Итак?

Она подрулила к стоянкам в аэропорту.

— Слушай, я понятия не имею, что происходит. Ей богу!

— Вэнс сообщил, что ему вчера звонила Аррингтон, и что у нее все в порядке.

— У меня нет причин этому не верить, — сказала она.

— Давай вернемся немного назад. Во сколько ты ушла утром? Я еще спал мертвым сном.

— Около пяти.

— И когда ты говорила с Вэнсом?

— Не раньше, чем добралась до офиса.

— Ты разговаривала с кем-нибудь еще?

— Это что, перекрестный допрос?

— Да. Ты разговаривала с кем-нибудь еще?

Бетти опустила глаза.

— Мне позвонили, — сказала она.

— Кто?

— Ну, ладно, это был Вэнс.

— И о чем шел разговор?

— Не имеет значения.

— Он спросил, почему мы вчера были в Гримальди?

— Да, — с неохотой призналась она.

— Ты сказала ему?

— Да. — Она взглянула на него. — Стоун, я же говорила тебе, что целиком и полностью предана Вэнсу.

— Я тебе верю. Ты и в самом деле считаешь, что действуешь в его интересах?

— А ты думаешь, нет?

— Я думаю, что здесь очень неприятная ситуация, и, если мне будет предоставлена возможность, я хотел бы помочь.

— Вэнсу, кажется, не нужна никакая помощь.

— Ты не думаешь, что он в ней нуждается?

Она пожала плечами.

— Может быть, но…

— Я знаю, что ты находишься в трудном положении, но ты должна принять решение. Я бы не хотел, чтобы Аррингтон или Вэнс пострадали потому, что ты допустила ошибку.

Она приблизилась, взяла в руки его галстук и притянула его к себе.

— Я бы убила, лишь бы помочь этому человеку.

— Не думаю, что это необходимо, — сказал Стоун, высвобождая галстук из ее рук, — но скажи, могла бы ты действовать против его желаний, если бы считала, что этим можешь ему помочь?

— Возможно.

— В таком случае, давай уматывать отсюда.

— Мне сказано позвонить после того, как я увижу, как ты сел в самолет.

— Так, звони!

Она потянулась к своей сумочке и вынула из нее карточку и ключ.

— Здесь мой домашний адрес, а это ключ. Код сигнализации 4-1-1-4. Повтори.

— 4-1-1-4, — сказал он.

— Зайди в зал аэропорта, потом арендуй машину и приезжай ко мне домой. Я вернусь около семи, и мы сможем поговорить.

Стоун улыбнулся и поцеловал ее.

— Ты правильно поступаешь, — сказал он.

— Видит бог, я надеюсь, что это так, — ответила она, — или меня ждут очень большие неприятности.

14

Располагая чеком на сумму двадцать пять тысяч долларов, что лежал у него в кармане, Стоун попросил агента по аренде машин подобрать ему «мерседес». — Полчаса спустя его отвезли в агентство на Биверли Хиллс, где предложили на выбор дюжину роскошных автомобилей, включая Роллс-Ройс. Он выбрал «мерседес SL500», — у которого мотор был слабее того, к которому он успел привыкнуть, но все же достаточно мощный.

Пользуясь имеющейся в машине картой, он добрался до дома Бетти. Дом был расположен на тихой улице к югу от бульвара Вилшир в Биверли Хиллс, возле Нейман-Маркус. Он вошел в дом, отключил охранную сигнализацию и оставил в прихожей свою поклажу, включая новый элегантный чемодан. Стоун подумал, что дом, скорее всего, построен в тридцатых годах, но был реконструирован в потрясающе модном стиле и очень красиво обставлен. Очевидно, работая со звездой экрана, можно иметь неплохие деньги.

Он заглянул в холодильник и обнаружил в нем все необходимое для приготовления сэндвича, а также еще много всякой еды, поел, потом пошел наверх, развесил на вешалках одежду и рухнул на королевского размера кровать Бетти. Проснулся он только в начале седьмого.

Спустился вниз, вновь заглянул в холодильник, посмотрел, что есть на полках и стал готовить обед. В четверть восьмого он услышал, как открылась парадная дверь, и Бетти вошла в кухню.

— Господи, как вкусно пахнет! — воскликнула она. — Что ты готовишь?

— Всего лишь спагетти. Не желаешь ли отведать вина?

— Благодарю вас, сэр!

Он налил ей бокал шардоне.

— Ну, как прошел день?

— Странно. Мне трудно держать что-либо в тайне от Вэнса.

— Ценю твою помощь.

— Постольку, поскольку это также помогает и Вэнсу.

Стоун поставил на стол блюдо с едой, и они принялись за еду.

— Очень вкусно! — воскликнула она. — Не знаю, зачем мне нужен был шеф-повар из Гримальди, когда у меня есть ты.

— В любое время, — сказал Стоун, поднимая бокал.

— Я пью за это.

— Почему бы тебе не начать с нуля, с того, что тебе уже известно? Начни с момента исчезновения Аррингтон.

— А я понятия не имела, что она пропала, — откликнулась Бетти. — Вэнс пришел в офис и сказал, что ей надо вернуться в Виржинию, навестить родителей и решить какие-то семейные вопросы. Я заказала ей авиабилеты в аэропорт Даллеса, — туда и обратно — и послала им домой. Я была уверена, что она улетела.

— Заметила ли ты в поведении Калдера что-то необычное?

— Думаю, в то утро он казался погруженным в свои мысли. Я была вынуждена повторять ему дважды, а то и трижды, пока он запоминал. А так, больше ничего.

— С ним прежде случалось нечто подобное?

— Да, кажется, такое случалось, когда у него было что-то на уме. Вэнс рассказывает мне многое, но, конечно же, далеко не все, и обычно я не задаю вопросов.

— Не было ли у него накануне неожиданных телефонных звонков?

— Что ты подразумеваешь под «неожиданными»?

— Любые звонки, которые могли его испугать или рассердить.

— Вэнс — актер, и, подобно многим актерам, он постоянно играет. Он умеет держаться и не выдавать истинных чувств.

— Даже тебе?

— Иногда, но не часто.

— Ему не звонил несколько раз один и тот же человек?

Она уже думала об этом.

— Помню, накануне отъезда Аррингтон, ему несколько раз звонил во второй половине дня Луи Ригенштейн, но это в порядке вещей. У них — общий бизнес и, вообще, они друг другу не чужие.

— Были ли какие-либо звонки от Дэвида Стармака?

— Насколько помню, нет, но это тоже в порядке вещей.

— А от Онофрио Ипполито?

— Это имя я никогда и не слышала, пока Вэнс не дал мне список приглашенных, где было и его имя. И, хотя я видела его на вечеринке, но не сопоставляла с личностью, пока не увидела его у Гримальди.

— Стало быть, Вэнс и Ипполито не друзья, и у них нет общего бизнеса?

— Мне ничего об этом не известно, хотя в жизни Вэнса не так уж много такого, о чем бы я не знала.

— Позволь спросить тебя вот еще о чем: с моей точки зрения, у Вэнса, несомненно, жизнь сложилась успешно — он красив, богат, на вершине карьеры, женат на замечательной женщине, уважаем каждым, кто его знает, и миллионами тех, кого не знает лично.

— По-моему, это верное умозаключение.

— Какие у него слабости?

— Личные? Деловые?

— И те и другие.

— Ну, в интимном плане он не такой хороший любовник, как ты.

Стоун рассмеялся.

— Я польщен. Стало быть, у тебя с Вэнсом был роман?

— Я бы не стала называть это романом. Вэнс, несомненно, спал почти что с каждой знакомой женщиной, по меньшей мере, хотя бы раз.

— Так сколько раз ты с ним спала?

— Теперь ты пытаешься проникнуть в мою интимную жизнь.

— Ты права. Прошу прощения.

— Ровно двенадцать раз, — сказала она. — Я считала.

— Что тебя остановило?

— Он сам. Это была его инициатива.

— Почему его?

— Потому что он — кинозвезда.

— И это больше, чем просто мужчина?

— В этом городе — да. Ты ничего не знаешь о кинозвездах, не так ли?

— Нет. Вэнс единственный из звезд, с кем я общался.

— Давай, расскажу тебе о кинозвездах.

— Валяй.

— В нашем городе имеется несколько разновидностей могущества: самое большое — это власть делать фильмы. Второе по значимости — личное влияние, богатство, красота, сексуальный магнетизм, и, наконец, власть послать на… любого, и при этом, этот любой без звука пойдет туда, куда его послали. Вэнс — один из нескольких людей в городе, обладающий каждым из этих разновидностей могущества, если называть вещи своими именами. Даже такие люди, как Луи Ригенштейн и Дэвид Стармак в совокупности не обладают ими. Кинозвезды зациклены на себе так, как ни один простой смертный. Друзья, жены, дети — все отходят на второй план после КАРЬЕРЫ, которую делает звезда экрана. Звезда может ощущать себя таковой без тени вины или сомнений, поскольку он твердо знает, что все зависит от его КАРЬЕРЫ. Таким образом, любое решение принимается на основе вопроса, а выгодно ли это мне? Я не говорю о сиюминутных решениях, я говорю о любых решениях. Например, где я буду сегодня обедать, что в переводе означает: «Где меня увидят, чтобы я мог получить от этого максимум пользы?»

Стоун спросил.

— Ты это серьезно?

— Совершенно. И, если простые решения принимаются именно так — степень теплоты приветствия, где запарковать машину, когда пойти в туалет — тогда можешь себе представить, сколько же усилий тратится на важное решение, например, в каком сниматься фильме. Первый вопрос, который задает себе звезда экрана, когда ей дают в руки сценарий — может ли он продвинуть мою карьеру?

— Полагаю, это вполне резонно.

— Несомненно. Приветствуется все, что способствует карьере. Вот почему, когда кинозвезда получает сценарий, происходят странные вещи: сцены, написанные под других актеров, неожиданно переписываются под звезду. Единственное слово, которое понравилось звезде, берется у другого актера и передается ей. Продюсеры и директора нанимаются, или увольняются; некоторые актеры вторых ролей приближаются, другие удаляются. Весь гардероб, пошитый для фильма, исчезает в шкафах звезды. Кстати, ты тоже получил одежду и обувь в подарок.

Стоун засмеялся.

— Ты начинаешь понимать, что я тебе говорю?

— Думаю, что да. Если жена звезды киноэкрана исчезает, его первая реакция, это беспокойство, как бы таблоиды про это не узнали.

— Ты быстро схватываешь, дружище.

— И каждое последующее действие, которое он предпринимает в отношении ее исчезновения, диктуется тем, как ему лучше защитить себя.

— Ну, малый, ты только что заработал степень доктора психологии по Голливуду.

15

Стоун очнулся с ощущением, что лишился левой руки. Постель была залита солнцем, его грудь покрывали длинные рыжие волосы, и у него сильно затекла левая рука. Он почти моментально понял, что ее отлежала Бетти. Он осторожно высвободил руку, стал сжимать и разжимать пальцы, чтобы разогнать кровь.

— Который час? — не раскрывая глаз, спросила она.

Стоун поднял голову и взглянул на стоящие на тумбочке часы.

— Десять минут седьмого.

— Господи, у меня нет времени, чтобы растлить тебя, — застонала она.

— Ты в этом уверена?

Она неохотно поднялась с кровати, убирая с лица волосы.

— Мне надо выехать на студию не позже, чем через двадцать минут!

Бетти исчезла в ванной, и Стоун услышал шум льющейся в душе воды. Он повернулся на спину, уставясь на тени в потолке. Он, определенно, чувствовал себя прекрасно. Девушка была чертовски хороша, и ему нравилось, что к сексу она относилась без комплексов. Встав с постели, он натянул шорты, пошел на кухню, и начал варить кофе. Когда она, одетая, спустилась по лестнице вниз, он протянул ей чашку.

— Приготовить тебе завтрак?

— Ооооо! — выдохнула она, — это мечта любой женщины, а я должна спешить на работу! — Она перелила кофе в термос. — Слушай, не звони мне ни по какому телефону, кроме этого. — Она нацарапала номер телефона на обратной стороне визитки.

— По нему не дозвониться никуда, кроме моего рабочего места, и, если кто-нибудь, кроме меня возьмет трубку, сразу разъединяйся. Кстати, куда ты сегодня собираешься?

— Я еще не решил. — Он взял у нее ручку и другую карточку. — Вот номер моего мобильного телефона, и, хотя он приписан к Нью-Йорку, можешь звонить на него. Может, я сумею получить лос-анджелесский номер, чтобы было проще пользоваться моим мобильником.

— Не ставь машину возле моего дома, я не хочу, чтобы ее заметили. Найди место на улице, это совсем нетрудно.

— О'кей.

— Что мне нужно сделать сегодня?

— На данный момент считай, что что-то неладно с исчезновением Аррингтон, поэтому будь внимательной ко всему, что может иметь к этому отношение и впитывай любую полезную информацию.

— Номер моего пэйджера в визитке. Если не найдешь меня в офисе, воспользуйся им, и я тебе сразу же перезвоню.

— Неплохая идея.

Она крепко поцеловала его, выбежала за дверь, потом остановилась у выхода, чтобы вынуть почту и оставить ему две газеты, и, наконец, исчезла.

Стоун положил булочку в тостер, приготовил себе апельсиновый сок и кофе и прочитал обе газеты New York Times и L.A. Times. Закончив это занятие, поднялся наверх, принял душ, побрился, оделся и пошел в кабинет Бетти, уселся за ее письменный стол и стал думать. Наконец, он позвонил Дино.

— Лейтенант Бачетти.

— Привет, это Стоун.

— Привет, дружище. Ты вернулся?

— Нет, собираюсь пробыть здесь какое-то время.

— В чем дело?

— Это слишком длинная история и кое-чему ты просто не поверишь.

— Давай, попробуем.

Баррингтон вкратце поведал свои приключения с тех пор, как оказался в Лос-Анджелесе.

— Весьма странно, — заметил Дино. — Повтори мне это итальянское имя?

— Ипполито?

— Да, оно, кажется, мне знакомо. Когда-то был парень с таким именем, связанный, как я полагаю с Лучиано.

— Нет, не может быть тот самый парень. Может быть, его родственник?

— Дай посмотрю, что я могу о нем узнать.

— Хорошо, но прежде, чем ты сделаешь это, мне потребуется помощь здесь, на месте. Помнишь, когда мы забирали того толстяка мафиози из Лос-Анджелеса несколько лет назад?

— Никогда не забуду, как мы летели назад.

— Как звали того полицейского, который передал его нам? Он занимался борьбой с организованной преступностью или что-то в этом роде.

— Точно, ты прав. Это был… подожди минутку… как же его звали… Грант?

— Ричард Грант, так точно.

— Верно. Он вроде был ничего.

— Я ему позвоню.

— Где ты остановился? Я позвоню тебе, когда получу данные на Ипполито.

— Я в самом распрекрасном отеле, который ты когда-либо видел, и с наилучшей из девушек.

— Уже? Ты отвратителен.

Стоун продиктовал ему номер телефона.

— Если никто не ответит, не оставляй сообщений, звони мне на мобильник.

— Он, что, работает там?

— Увидим.

— Пока.

Стоун повесил трубку и позвонил в штаб квартиру полицейского департамента Лос-Анджелеса.

— Алло, мне нужен детектив по имени Ричард Грант. Не подскажете, где его найти?

— Сэр, он здесь, в штаб квартире. Сейчас я вас соединю.

Зазвонил телефон.

— Детектив Грант.

— Рик? Это Стоун Баррингтон, бывший полицейский из Нью-Йорка. Мы с моим партнером, Дино Бачетти, несколько лет назад прилетали, чтобы забрать у тебя одного мафиози, помнишь?

— Да, Стоун, помню. Ты сказал, «бывший»?

— Я ушел в отставку пару лет назад.

— Что слышно в «Большом Яблоке»?[4]

— По правде говоря, я сейчас в Лос-Анджелесе, и если ты не возражаешь, мы могли бы встретиться?

— Почему бы и нет, особенно, если угостишь меня ланчем.

— Скажи только где и когда.

— Помнишь старое Бистро Гарден у Каньон Драйв?

— Нет, я же не местный.

Грант дал ему адрес.

— Теперь оно называется Спаго Биверли Хиллс. Увидимся там в двенадцать-тридцать. Я закажу столик.

— Ты заказываешь, я плачу, идет?

— Договорились. Пока.

Стоун разъединился и позвонил Бетти в офис.

— Алло?

— Это твой гость. Можешь говорить?

— Только поскорее.

— Какая марка машины у Аррингтон?

— Близнец «мерседеса» Вэнса, только белая.

— Какого года?

— Совершенно новая.

— Может, ты и номерной знак знаешь?

— Это — само тщеславие. Повторяю по буквам: «А-Р-И-Н-Г-Т-Н».

— Благодарю. Пока, все.

— Счастливо.

— Около семи. Перезвоню, если задержусь. — Она повесила трубку.

Стоун набрал телефон Билла Эггерса.

— Ты еще в Лос-Анджелесе?

— Да. Ты говорил, что знаешь одного старика со связями в мафии, который любил поболтать?

— Верно.

— Позвони ему и спроси, знал ли он некоего человека по имени Ипполито, работавшего на Чарли Лучиано.

— Ты все еще занимаешься этим парнем Ипполито?

— Да.

— Ладно.

— Спроси его, не было ли у того сына в семейном бизнесе.

— О'кей, как с тобой связаться?

— Попробуй позвонить мне на мобильник. Я буду в разъездах.

— Это будет после ланча.

— Хорошо.

Стоун вновь повесил трубку. Пока информации было, прямо скажем, немного. Он отправился на ланч. Если только один из телефонных звонков не даст желаемых результатов, придется все начинать с нуля.

16

Стоун передал свой автомобиль работнику стоянки и вошел в бистро под названием Спаго Биверли Хиллс. Его провели к столику в саду, где он заказал себе минералку. Заведение было заполнено народом, и он увидел много лиц, знакомых по фильмам и телевидению, потом заметил Рика Гранта, который направлялся к нему. Коп несколько поседел и располнел, но, в общем, остался таким, каким его запомнил Баррингтон.

— Стоун, как дела? — спросил Грант, протягивая руку.

— Неплохо, Рик, а у тебя?

— Нормально.

— Ты теперь в штаб квартире?

— Да, у меня теперь спокойная должность шефа детективов.

— Административная должность?

— По большей части консультанта в разных делах. В настоящее время пишу длинный рапорт по состоянию организованной преступности в Лос-Анджелесе, на чем я всегда специализировался.

— Это очень интересно, — сказал Стоун. — Давай-ка, сделаем заказ.

Они дружески болтали, пока не принесли еду.

— Ну, так в чем дело? — наконец, спросил Грант.

— Мне нужна кое-какая местная информация и, быть может, помощь в работе. Жаль, что ты занят.

— Я этого не говорил. Я сказал, что в этом завяз мой отдел. И потом это был не телефонный разговор. Что поставлено на кон?

— Пять сотен в день. Я не уверен, сколько это продлится, но это наличные, и я не собираюсь в конце года заполнять форму 1099 в налоговые органы.

— Это хорошо, но скажи, что тебе нужно конкретно?

— Советы, информация, полная свобода действия, возможно, при случае, предъявить полицейское удостоверение.

— Расскажи, в чем проблема.

— Исчезла моя подруга. Несколько дней назад мне позвонил ее муж с просьбой приехать и помочь ее отыскать.

— Местная проблема.

— Сначала я так и подумал, а сейчас не знаю.

— Что изменило твое мнение?

— Как только я попал сюда, каждый, и я утверждаю, каждый, кого знает муж, стал создавать мне большие неприятности, с целью удалить меня от решения проблемы. А потом муж сообщил мне, что разговаривал с женой по телефону, что она в порядке, и меня выпроводили из города.

— Но ты же все еще здесь.

— Мне не понравилось играть роль выпроваживаемого. Кроме того, я получил два телефонных сообщения от мадам, и определитель номера отеля обнаружил, что звонили из заведения под названием Гримальди.

Грант нахмурил брови.

— Я знаю его, или знал прежде.

— Я так и думал. — Стоун поведал Гранту историю своего посещения ресторана и как он нашел в подсобке коробок спичек.

— Похоже, что мадам оставляет крупицы следов.

— Вот именно, разве не так? Я не могу продолжать без того, чтобы не рассказать тебе, кто эти люди, так что мне необходимо знать участвуешь ли ты в этом деле?

— Скажи мне, кто они, и я скажу, в деле я или нет.

— Муж — Вэнс Калдер.

Грант опустил вилку и откинулся назад на спинку стула.

— Вот те раз! — удивился он.

— Поэтому такие ставки. Мы с его женой были… скажем так, близки в Нью-Йорке. Она отправилась в Лос-Анджелес, чтобы написать статью о Калдере, и все кончилось тем, что она вышла за него замуж.

— Так, а почему Калдер не позвонил нам?

— Он боится скандалов. Особенно таблоидов. Думаю, он всегда избегал вмешательства прессы в свою жизнь, а теперь не хочет и подавно.

— Но это же его жена.

— Да-с.

Грант покачал головой.

— Я никогда особенно не контактировал с этой снобистской компанией, — сказал он, — но эти люди никогда не переставали меня изумлять. Они полагают, что владеют чуть не всей планетой, которая представляется им одной большой сценой, а все остальные не в счет.

— Из того, что мне довелось слышать, так было в двадцатых и в тридцатых годах, когда студии были большими.

— Я тоже так думаю, и, может быть, все остается почти таким же, и это мне очень не нравится.

— Я могу это понять, но не стремлюсь «приземлить» этих людей с их друзьями. Я только хочу разыскать мадам и поговорить с ней.

— Поговорить с ней? Не вернуть ее мужу?

Стоун пожал плечами.

— Если это необходимо.

— Она все еще нужна тебе?

Стоун заглянул в свою тарелку. То был вопрос, который он избегал себе задавать.

— Я хочу знать, нужен ли я ей, после… всего того, что произошло.

— Но ты ведь не знаешь, что случилось.

— Верно, и я хочу выяснить.

— Ну, давай посмотрим на это так — я имею в виду, что, если бы Калдер зашел в полицейский участок и рассказал обо всем — я бы расценил это как чисто местное дело.

— Может быть, но сомневаюсь.

— Может, ты и прав; меня сильно заинтриговала эта связь с Гримальди. Я сомневаюсь, что этот притон зарегистрирован в телефонной книге. Тем более, это не то заведение, куда пожелала бы пойти жена кинозвезды.

— Именно это меня и потрясло: оно выглядело сборищем нью-йоркских мафиози.

— И что еще там попахивало мафией?

— Там был некто по имени Дэвид Стармак.

Грант моргнул.

— Он — любимый партнер нашего мэра в гольфе. Однажды мне довелось доставить письмо в клуб по игре в гольф при гостинице Бел-Эйр, и мэр представил меня Стармаку.

— А что ты еще знаешь о нем? — спросил Стоун.

— То, что он крупный специалист по разрешению конфликтов. Ходили слухи, что у него связи с мафией, по-моему, через профсоюзы. Он, кажется, имеет дело с Тимстерсами.

— Знаешь какие-нибудь детали?

— Нет. К тому времени, как я стал заниматься этой работой, Стармак затеял очень дорогую операцию с лесом. Его имя иногда мелькало, но у меня никогда не было доказательств его связей с кем-то из криминального мира. Я бы сказал, что сейчас он — образец респектабельности, иначе, мэр не стал бы появляться рядом с ним на публике. Наш мэр — исключительно чистоплотный парень.

— Я скажу тебе то, что знаю: папаша Стармак в далеком прошлом был связан с Мейером Ланским. Мальчишкой Дэвид рос вместе с другими парнями и, очевидно, всех их знал.

Грант улыбнулся.

— Ты не шутишь? Семейный бизнес, а? Сейчас, когда ты упомянул об этом, мне показалось, что я вспомнил слухи о связях между Стармаком и пенсионным фондом Тимстерсов, который финансировал добрую половину построек в Лас Вегасе, когда его мальчики были в силе.

— Похоже, так оно и было.

— Но мне непонятно, зачем Стармаку исчезновение чьей-то жены. Даже если те слухи подтвердятся, это не в его стиле, совсем не в его стиле.

— Рик, а теперь скажи, принимаешь ли ты мое предложение?

Грант улыбнулся.

— Конечно, я в игре. Более того, я заинтригован. А что ты собираешься предпринять?

— Можешь ли ты включить машину мадам в патрульный список, без информации о том, что она была украдена?

— Ну, могу.

— Это новый «мерседес SL600», — белого цвета, с калифорнийским номерным знаком, А-Р-И-Н-Г-Т-Н. — Он произнес его по буквам, и Грант записал. — Имя мадам — Аррингтон Картер Калдер. Автомобиль, думаю, зарегистрирован либо на нее, либо на мужа.

— Может, и нет. Многие из местных водят машины, зарегистрированные на их компании. Почему ты не хочешь заявить о машине, как украденной?

— Я не хочу, чтобы ее остановили. Мне надо знать, где она, если она где-то еще существует, и меня интересует описание того, кто сейчас сидит за рулем.

— Ладно, я запрошу сведения и распоряжусь, чтобы их направляли прямо ко мне.

Они заказали кофе, и Стоун попросил официанта принести чек.

— У меня есть еще одно имя. Оно тебе ничего не говорит?

— Кто такой?

— Онофрио Ипполито.

Грант рассмеялся.

— Господи, Стоун, ты знаешь, с кем имеешь дело?

— Я?

— Ипполито — глава Сэйф Харбор банка.

— Крупная рыба?

— Дюжины отделений повсюду, телереклама, множество благотворительных организаций, предприятий.

— А как насчет связей с мафией?

Грант покачал головой.

— Ипполито — личный банкир нашего мэра.

— Да? Ну, я видел его у Гримальди с такими ребятами, которые совсем не похожи на управляющих отделениями его банка.

Рик Грант окаменел, его лицо не выражало ничего.

— Рик?

Грант шевельнулся.

— А?

— Ты еще не передумал?

Грант только пожал плечами.

— С чего бы это?

17

Пока они ждали у выхода, чтобы им вывели машины, Стоун сунул в руку Рика Гранта пять сто долларовых банкнот.

— Это все, чем я располагаю на данный момент.

Грант положил деньги в карман, даже не взглянув на них.

— В течение часа машина Аррингтон будет в поисковом списке. Как с тобой связаться?

— Стоун дал ему свою визитку, записав на обороте номер мобильного телефона. — Как ты думаешь, удобно звонить тебе в офис?

— При условии, если будешь осторожен. Если я скажу, что не могу говорить, перезвони через час, или оставь сообщение, я сам позвоню тебе. Звони под именем Джек Смит. — Подали машину Гранта, и он уехал.

Отдав Гранту деньги, Стоун обнаружил, что у него осталось совсем немного наличных.

— Где у вас ближайший банк? — спросил он у служащего, доставившего его машину.

— На противоположной стороне улицы, — сказал тот.

Баррингтон взглянул и увидел изображение маяка на стене. Над ним была надпись «Сэйф Харбор Бэнк». — Он вынул из кармана чек, полученный от «Центурион», и взглянул на него. Чек был выписан именно на этот банк.

— Не подержишь мою машину несколько минут?

— Без проблем.

Дождавшись нужного сигнала светофора, Стоун пересек улицу и вошел в банк. Высоко на стене красовался еще один маяк. Часы в форме корабля, висящие за спинами клерков, пробили час. Он подошел к окошку и предъявил чек.

— Будьте добры, я желаю получить по нему наличные.

Девушка взглянула на чек, и тут же вернула его.

— Мы можем обналичить чек на такую сумму только с разрешения мистера Маршалла, — сказала она, указав на офис позади рядов рабочих столов. — Видите его секретаршу, — добавила она, показав на кого-то рукой.

— Спасибо. — Стоун подошел к столу секретарши. — Мне нужно видеть мистера Маршалла, чтобы обналичить мой чек.

— Ваше имя?

— Баррингтон.

— Минуточку. — Она набрала номер, сказала несколько слов и повесила трубку. — Войдите, пожалуйста, — сказала она, указав на открытую дверь в офис.

Стоун легонько постучал в дверь и вошел.

— Мистер Маршалл?

— Мистер Баррингтон, — сказал человек, встав и подав ему руку. — Садитесь, пожалуйста. Чем могу служить?

Стоун дал ему чек и присел.

— Я хочу получить наличные, — сказал он.

Маршалл проверил чек.

— У вас имеется какое-либо удостоверение личности?

Баррингтон вручил ему свои нью-йоркские права. Маршалл поглядел на фото, сравнил его с оригиналом, записал данные, содержащиеся в правах и на обороте чека, и вернул владельцу.

— Могу я поинтересоваться, как у вас оказался чек на сумму двадцать пять тысяч долларов от студии «Центурион»?

— Это плата за работу. На этой неделе у меня была роль в фильме этой студии.

— О, актер!

Стоун не пытался его переубедить.

— Понимаете, я живу в Нью-Йорке, а сюда приехал по работе.

— Хотите, мы откроем вам счет? Тут уж слишком много наличных, чтобы держать их при себе.

— Нет, я собираюсь скоро возвращаться в Нью-Йорк, но вы правы — здесь слишком много денег. Почему бы вам не выписать мне банковский чек на пятнадцать тысяч и не выдать остаток сто долларовыми купюрами?

— Как пожелаете. — Маршал позвонил секретарше, затем подписал форму и отдал ей. — Выпишите, пожалуйста, банковский чек на эту сумму на имя мистера Стоуна Баррингтона, и принесите мне его и десять тысяч долларов сто долларовыми купюрами. — Он перевернул чек другой стороной. — Вам нужно заверить его, — сказал он, обращаясь к Стоуну.

Тот подписал чек и сел в ожидании денег.

— У вас тут очень красиво, — сказал он.

— Спасибо. Все наши офисы оформлены с использованием темы моря. Мистер Ипполито — завзятый яхтсмен.

— Мистер Ипполито?

— Глава нашего банка, — ответил Маршалл.

— На чем же он плавает?

— У него небольшая флотилия, — сказал управляющий. Большая парусная яхта, крупная моторная яхта, спортивно-рыболовное судно и несколько катеров.

— Должно быть, бизнес идет неплохо, — заметил Стоун.

— О, да; мы — быстрорастущий банк в южной Калифорнии. У нас четырнадцать офисов в большом Лос-Анджелесе и в районе Сан-Диего, а в будущем году к этому времени, планируем иметь двадцать отделений. Мы уже собираемся завоевать Сан-Франциско.

— У вас имеется копия последнего ежегодного отчета? — спросил Стоун. — Я планирую инвестировать часть моего чека.

— Конечно, — ответил Маршалл. Он открыл ящик шкафа, стоящего рядом с его столом и протянул толстую, красиво изданную брошюру.

— Благодарю, — произнес Баррингтон. — Сегодня вечером перед сном я ее прочту.

— Думаю, вы убедитесь, что лучше всего вкладывать деньги в нас; за последние два года наши акции выросли вдвое.

— Звучит интересно, — сказал Стоун.

Секретарша вернулась с банковским чеком и наличными. Маршалл размашисто подписал чек и вручил его Баррингтону вместе с толстой пачкой сотенных, перепоясанной бумажной ленточкой.

— Пересчитайте, — сказал он.

Стоун поднялся с кресла и положил чек вместе с деньгами во внутренний карман.

— Я доверяю вам, мистер Маршалл, — произнес он. — Благодарю за оказанную помощь.

Они пожали друг другу руки, и Стоун покинул здание. Пересекая улицу, чтобы взять свою машину, он подумал, что чертовски мало знает о банковском деле, но Сэйф Харбор казался растущим, как на дрожжах. Интересно узнать, что могло послужить стимулом роста?

Очутившись в машине, он раскрыл ежегодный отчет и перелистал его, остановившись на списке банковских руководителей. Ипполито, и в самом деле, был главой, а Луис Ригенштейн со Стармаком были записаны в качестве директоров. Зазвонил мобильный телефон.

Он вынул из внутреннего кармана маленькую «моторолу» и раскрыл ее.

— Стоун Баррингтон.

— Это Рик Грант. У меня есть сведения насчет машины Аррингтон.

— Быстро! Где она засветилась?

— По дороге из Спаго Биверли Хиллс меньше пяти минут назад.

— Бог мой! — воскликнул Стоун. — Еду к тебе. — Он закрыл телефон, выскочил из машины и побежал к парковке ресторана. — Не отъезжал ли отсюда белый «мерседес SL600»?

— Да, сэр, — ответил служащий, — всего с минуту назад.

— Можешь описать водителя?

— Могу поспорить, что да: высокая женщина с темными волосами, приблизительно тридцати лет, очень привлекательная.

— Не видел, куда она поехала?

— На углу она свернула влево, по направлению к Родео Драйв.

— Спасибо, — сказал Стоун, впрыгивая в машину. Он развернулся, сделал левый поворот через две полосы, и тут его настиг звук сирены. Впереди, всего в квартале от него, загорелся зеленый свет, и белый «мерседес» свернул на Родео.

Но тут слева его ухо оглушил вой сирены, и полицейский на мотоцикле с включенной световой сигнализацией, тормознул прямо перед ним. Коп слез с мотоцикла и направился к нему, и Стоун потянулся за правами.

— Добрый день, — в свою очередь, вытаскивая папку со штрафными квитанциями, сказал полицейский. — Жутко опаздываем, не так ли? Предъявите, пожалуйста, права и регистрацию.

Стоун открыл портмоне и показал свой значок полицейского департамента Нью-Йорка.

Коп взял его и внимательно прочитал написанное.

— Пенсионер, а? Для пенсионера вы выглядите слишком молодым.

— Пуля в коленке сделала свое дело.

— Вот удача! Вы все еще живой и невредимый. Получаете неплохую пенсию, а? Дайте-ка взглянуть на права и регистрацию.

— Слушай, друг, мне надо поймать одну леди в белом «мерседесе SL600», — только что свернувшем на Родео Драйв.

— Ты слушай… — он взглянул на удостоверение личности… — Детектив Баррингтон. Приходилось ли тебе видеть видеокассету Родни Кинга?

Стоун вздохнул.

— Двести или триста раз, — сказал он.

— Ну, я слышал, что мистер Кинг тоже весьма неохотно показывал свои права и регистрацию.

Баррингтон протянул свои водительские права и сунул руку в бардачок машины за договором на пользование машиной.

— Ладно, ладно, — сказал он, вручая документы полицейскому.

Коп взглянул на права.

— У тебя очень красивое фото, детектив Баррингтон, — отметил он.

— Не можешь просто выписать мне штраф и отпустить?

— О, машина взята напрокат, — сказал тот, прочитав контракт. — Ну, видя в тебе брата — офицера, я вообще, ограничусь предупреждением. Но предупреждаю, это не Нью-Йорк, и мы не миримся с левыми поворотами на большой скорости.

— Благодарю. Средняя скорость в Нью-Йорке — 4 мили в час и там, вообще, нельзя делать левые повороты.

Коп широко улыбнулся.

— Здесь можно передвигаться быстрее. Нам по сердцу быстрая езда, но все-таки не такая быстрая, как твоя, О'кей?

— О'кей и спасибо, — выдохнул Стоун.

— Всего хорошего, — ответил полицейский. Он сел за руль мотоцикла и отъехал, остановившись у светофора на красный свет.

Пока коп стоял, Баррингтон не мог свернуть направо, поэтому он ждал и выстукивал дробь на рулевой колонке. Когда же, наконец, он повернул на Родео Драйв, SL600 давно уже скрылся из виду, и пятнадцать минут поисков на прилегающих к нему улицах, ни к чему не привели. Стоуну ничего не оставалось, как, не солоно хлебавши, поехать к Бетти.

18

Он проснулся от прикосновения к его щеке чьего-то пальца. Попытался подняться, но чья-то рука держала его. Он моргнул и взглянул в лицо, склонившееся над ним.

— Не вставай. В горизонтальном положении ты мне нравишься гораздо больше, — сказала Бетти.

— О, привет. Кажется, я уснул.

— Дожидаясь с нетерпением моего возвращения, верно?

— Который час?

— Начало девятого. Я переживу, если ты не приготовил мне ужин.

— Почему бы нам не пойти куда-нибудь? Можешь заказать столик, где пожелаешь.

— Неплохая мысль, только после работы мне надо переодеться.

Стоун пошел в ванную, сполоснул холодной водой лицо, причесался, надел один из своих костюмов с этикетками от Ральфа Лорена и спустился вниз.

Бетти вышла в очень коротком очаровательном белом платье, и взяла его под руку.

— У нас заказан столик у Мэпл Драйв, — сказала она. Так называется ресторан на одноименной улице. Давай, возьмем машину. Надеюсь, ты любишь джаз.

— Еще как!

Их посадили возле пианиста, который оказался виртуозом.

— Этим заведением владеют Дудли Мур и Тони Билл, — сказала Бетти, отпив из своего бокала. — Иногда здесь появляется Дудли и что-нибудь исполняет.

— Жаль, не застал его. Мне нравится его игра на фортепиано. Как прошел день?

— Он казался бесконечным. Они все еще снимают на двенадцатой сцене, переделывая твою работу, и мы можем быть совершенно уверены в том, что Вэнс здесь не появится. А это его любимое место.

— Должно быть, я был чертовски плох, а?

— Ничего подобного. Я просмотрела отснятый материал и могу сказать, что ты, в самом деле, был очень хорош. Я же тебе говорила о реакции женщин.

— Так почему они затеяли эту возню, чтобы заполучить меня, а потом наняли кого-то, чтобы все переделать?

— По слухам, актер, которого они хотели, был недоступен, а потом, неожиданно, передумал.

— И ты в это веришь?

— Такое случается не впервые.

— Я лично в это не верю.

— О'кей, — согласилась она, допивая Мартини, — представь свою версию.

— Думаю, они заняли меня для того, чтобы отвлечь от поисков Аррингтон.

— Значит, по-твоему, они заняли целую компанию и всю сценическую площадку твоими съемками только для того, чтобы держать тебя подальше от улиц? Стоун, так не работают в мире кинобизнеса. Они не стали бы тратить на это такие деньги.

— Смеешься? Из того, что я читал в газетах, следует, что они тратят гораздо больше на множество фильмов, и по более ничтожным причинам.

— Хорошо, я согласна, только мне никогда не приходилось видеть, как это делает Луи Ригенштейн. По-моему, он действительно хотел найти другого актера. Можно мне еще Мартини?

Баррингтон подозвал официанта. Тот принес напитки, и они заказали ужин.

— Говорил ли сегодня Вэнс об Аррингтон?

— Он говорил, что она все еще проводит время со своей семьей в Вирджинии.

— Смешно, а мне он сказал, что она остановилась у подруги в Долине.

— Все это слишком странно, — сказала она.

— Тебе удалось выудить что-нибудь полезное за день?

— Утром он разговаривал с Луи Ригенштейном и с Дэвидом Стармаком.

— Тебе ничего не удалось услышать?

— Увы, нет.

— А об Ипполито?

— Ничего.

— Не упоминай это имя при Вэнсе.

— О'кей. А ты сам сумел нарыть сегодня что-нибудь?

— Ну, я опоздал всего на минуту, и не увидел Аррингтон.

— Что ты сказал?

— Я обедал с приятелем полицейским, и он, исключительно ради меня, предоставил сведения по ее машине.

— Боже, надеюсь, Вэнс никогда не узнает, что ты обратился к копам.

— Все носило неформальный характер, как одолжение. Оказалось, Аррингтон была в том же ресторане — Спаго Биверли Хиллс.

— И ты не видел ее?

— К сожалению, нет. Я зашел в банк, который находится напротив ресторана, чтобы обналичить чек, и, когда вернулся, мне позвонил мой друг — коп и сообщил, что она только что покинула ресторан. Я попытался догнать ее, но другой коп — мотоциклист тормознул меня за слишком лихой поворот.

— Стало быть, она вовсе не в Вирджинии с семьей, и тем более, не в Долине?

— Верно. Так же, как и не в подсобке в Гримальди и не за столиком в Спаго.

Бетти покачала головой.

— После полутора Мартини для меня это слишком много.

Принесли ужин, и они не спеша ели, наслаждаясь вкусной едой.

Стоун спросил.

— Бетти, а откуда ты родом?

— Из небольшого городка Делано, что в Вирджинии, — ответила она.

— Как ты оказалась здесь?

— Судьба и удача. Мне хотелось стать актрисой; я и была актрисой какое-то время.

— Что ж ты не осталась ею?

— Я была недостаточно хороша и понимала это. Было много девушек, гораздо более способных, чем я, и у них не было работы. Чтобы сохранить свою работу, мне пришлось бы пройти через руки продюсеров, а мне хотелось, чтобы моя личная жизнь была, по-настоящему, личной.

Стоун улыбнулся.

— Как ты встретилась с Вэнсом?

— У меня была небольшая роль в одной из его картин. Она была очень скромной, но позволила мне месяц находиться на съемках. Когда мы сошлись с Вэнсом поближе, я стала помогать ему в постановках — отвечала на звонки и тому подобное. Он не жаловал свою прежнюю секретаршу, и в итоге предложил мне ее место.

— Тебе было нетрудно бросить играть?

— Вэнс усадил меня за стол и подобно Датскому дядюшке прочел мне лекцию. Он сказал, что не видит никакой перспективы в моей карьере актрисы, и, обдумав его слова, я пришла к выводу, что это жестокая правда. И приняла его предложение и с тех пор никогда не оглядывалась назад.

— Ты никогда не была замужем?

— Нет. Как-то не получилось. Я имею в виду, что не могла бы выйти замуж и продолжать работать у Вэнса. Он способен довести до умопомешательства от ревности любого мужа. Месяца бы не прошло, как я бы была мертва.

Стоун рассмеялся.

— Думаю, я и сам немного ревнив.

— О, нет, ты вовсе не ревнив, — сказала она. — Ты похож на меня. Тебе нравится твоя независимость, и ты довольствуешься сексом там, где его находишь. А муж бы из тебя получился не ахти.

— Ничего подобного, — возразил Стоун. — Я мог бы стать образцовым мужем.

— Э, брось. Ты все еще влюблен в Аррингтон, но трахаешься со мной. — Она улыбнулась. — И я и не в претензии.

— Что заставляет тебя думать, что я до сих пор влюблен в Аррингтон?

— Женская интуиция.

— Позволь только заметить, что у нас с Аррингтон никогда не было развязки, которую нам бы полагалось иметь. Я бы чувствовал себя намного лучше, если бы мы поссорились, и она бы ушла. И к тому же имеются другие причины… — Он вдруг остановился на полуслове.

— Не ради любопытства. Что за причины?

— Не будь любопытной.

— Хорошо. Только я когда-нибудь все равно узнаю.

— Возможно.

— Ну, — сказала Бетти, кладя вилку на стол, — ужин был отличный. А теперь почему бы тебе не отвезти меня домой, и не доставить мне удовольствие?

— С удовольствием.

Стоун сделал официанту знак принести счет.

Они отъехали из ресторана, расположенного в жилом районе, и в этот момент, Баррингтон поймал взглядом, тронувшийся вслед за ними другой автомобиль. Стоун почти перестал думать о нем, пока не сделав несколько поворотов, не убедился, что тот все еще следует за ними.

— Думаю, нам не стоит сразу же ехать к тебе, — сказал он.

— Почему нет?

— Не будем драматизировать, но, думаю, что за нами следят. Не вздумай оглядываться.

— Кому охота преследовать нас?

— Не знаю, но я бы предпочел не дать им возможность следовать за нами до твоего дома. — Они пересекли бульвар Санта Моника и поехали вверх по Биверли Драйв. — Есть ли где-то поблизости стоянка такси?

— В двух кварталах отсюда находится отель Биверли Хиллс.

— Вот и хорошо. А сейчас сними шарф и повяжи его себе на голову, чтобы прикрыть свои рыжие волосы.

Бетти так и сделала.

Они пересекли бульвар Сансет и свернули во двор отеля.

— О'кей, сейчас мы сделаем следующее. У них только одна машина, и они не могут преследовать нас обоих. Я высажу тебя у входа в отель. Войди внутрь, зайди в женский туалет, затем поймай такси и езжай прямо домой. Я уверен, машина поедет за мной. Я оторвусь от нее и позднее приеду к тебе.

— Как скажешь, — сказала она, когда он подъехал к портику отеля. — Я выхожу. — Она выскочила из автомобиля и вбежала в вестибюль.

Не успел Баррингтон выехать за пределы отеля, как его «хвост» вновь пристал к нему на том же бульваре. Он поймал отблеск преследующего автомобиля в свете уличного фонаря — то был «линкольн». Надо было отрываться от преследования.

19

Было уже поздно, и бульвар Сансет оказался практически пуст. Стоун быстро мчался вверх и вниз по извилистой дороге. Потом свернул на юг к океану. «Линкольн» не отставал, но держался на почтительном расстоянии. Стоун повернул на хайвэй Санта Моника, затем на одноименный бульвар, направив машину прямо к побережью. Повернул влево и, взглянув на карту, обнаружил, что направляется в сторону Венеции. «Линкольн» держался в футах ста пятидесяти сзади, и это тревожило его. Получалось, что его преследователям все равно, знает ли он, что они у него на хвосте.

Стоун находился на широкой, почти пустынной улице. Гонка ему слегка поднадоела, поэтому он решил сделать нечто, чему его когда-то учили в полицейской автошколе. Посмотрел в зеркала, а затем рванул ручной тормоз, замкнул задние колеса, и раскрутил баранку влево. Машина развернулась, потом он отпустил ручной тормоз и выжал акселератор. Автомобиль беспрекословно подчинился, все три сотни лошадиных сил вынесли небольшую массу обратно на улицу.

«Линкольн» пролетел в противоположную сторону, и, автоматически, двое мужчин на передних сиденьях подняли левые руки, привычно прикрыв лица. Минуту спустя Стоун взглянул в зеркало заднего вида: «линкольн» вновь следовал за ним. В то же время, водитель не делал попыток догнать его, или уменьшить расстояние между ними.

Пользуясь картой, Баррингтон решил вернуться к Биверли Хиллс, пытаясь при этом использовать широкие широко освещенные улицы. Он не собирался вести хвост по темным аллеям и закоулкам. Он обнаружил, что находится на бульваре Вилшир, в дюжине кварталов от дома Бетти, и неожиданно увидел нечто, что привлекло его внимание. В квартале от отеля патруль остановил какого-то водителя, полицейская машина стояла с включенной световой сигнализацией, а сам полицейский наклонился к водителю, разговаривая с ним. Стоун остановился рядом с полицейским.

— Простите, сэр, не подскажете, как добраться до отеля, расположенного на бульваре Вилшир?

— Езжайте все время прямо, — вежливо ответил коп.

Стоун отметил, что полицейский в Нью-Йорке на такой глупый вопрос ответил бы совершенно по-другому.

— Спасибо, — сказал он, отъезжая. На ближайшем углу он сделал правый поворот, вычислив, что «линкольн» поехал вокруг квартала, и тут же увидел гараж отеля. Он въехал в ворота, у шлагбаума вытянул пропускной билет, сделал пару поворотов и запарковал машину. Затем поднялся на лифте в лобби, прошел к центральному входу, и выглянул наружу. Перед подъездом стояло единственное такси. Он оглянулся, затем подбежал к такси, и сел в него, разбудив водителя.

— Что? — спросонья вскрикнул шофер.

— Прошу прощения за беспокойство. — Он дал таксисту адрес Бетти, затем плюхнулся на заднее сиденье.

— Так это всего несколько кварталов отсюда, — недовольно пробурчал таксист.

— Тогда назовем это срочной поездкой в аэропорт, — ответил Баррингтон.

Такси отъехало от тротуара, и он увидел, что «линкольн» проследовал в противоположном направлении. На сей раз, он мог лучше разглядеть водителя. В последний раз он видел его в ресторане, стоящим у соседнего писсуара в туалете.

Через две минуты такси стояло у дома Бетти.

— Езжай медленно до следующего угла, — сказал Баррингтон.

— Адрес, который вы мне дали, посередине квартала, — возразил таксист.

— Делай, как сказано.

— О да, конечно. — Тот промычал себе что-то под нос.

— Отлично, остановись здесь.

Стоун посмотрел вперед и назад, дал водителю двадцать баксов, вышел из такси и осмотрелся еще раз. Он проехал лишний квартал для собственного спокойствия. Быстро дошел до дома Бетти, будучи на пятьдесят процентов уверенным, что «линкольн» может поджидать его здесь, вошел в дом и поднялся наверх.

— Это ты? — послышался из спальни голос Бетти.

— Да, я. — Он вошел в холл, на ходу стягивая пиджак, и направился прямо в спальню. Обнаженная Бетти сидела на кровати.

— Где ты был?

— Избавиться от той машины оказалось несколько труднее, чем я предполагал. — Он скинул с себя одежду и нырнул в постель.

— Ты уверен, что случайно по пути не имел свидания с другой девочкой?

— Однозначно, нет, — ответил он, целуя ее.

— А то я совсем заждалась тебя, — сказала она, подбираясь пальцем к его ляжке.

— Зачем?

Она показала ему зачем.

Когда он проснулся, Бетти была почти одета, чтобы ехать на работу.

— А теперь, — обратилась она к нему, сидя на краю постели, — расскажи, что произошло прошлой ночью?

— Не помнишь, что делала?

— Я не об этом. Я говорю о машине, которая преследовала нас.

— Не знаю, но узнал водителя. Он был в Гримальди с Ипполито. Мы с ним стояли рядом в туалете.

— Ты считаешь, что у нас могут быть неприятности? — спросила она.

— Какие неприятности?

— Ты думаешь, машина ехала за нами отсюда и до ресторана?

— Нет, тогда было еще светлое время суток; я бы заметил. Они повели нас прямо от ресторана.

— Откуда они узнали, что мы туда пойдем?

— Ты видела там кого-либо из своих знакомых?

Она покачала головой.

— Нет.

— Кто-то увидел нас там.

— Кто-то, кто знает Ипполито?

— Да.

— Это очень неприятно.

— Слушай, мы можем предположить, что если Ипполито в курсе, то, возможно, Ригенштейн и Стармак тоже знают.

— И это означает, что и Вэнс знает тоже.

— Может быть. Думаю, ты должна быть к этому готова.

— Что мне ему сказать?

— Скажешь, что отвезла меня в аэропорт, и была уверена, что я улетел. А потом вчера вечером я оказался возле твоего дома и пригласил тебя пообедать. Это было единственно возможное время, когда мы могли быть вместе с тех пор, как я будто бы покинул город. Гримальди был раньше. И мы никогда не говорили об Аррингтон.

— Ну, а что тогда, после обеда?

— Ну, я довез тебя до отеля Биверли Хиллс и сказал, чтобы ты взяла такси и ехала домой, и с тех пор мы больше не виделись. Полагаю, что ты вне себя от того, как я с тобой обошелся.

— О'кей.

— Правда, почему бы, тебе не выложить все это Вэнсу при первой же возможности? Не жди, пока он услышит об этом от кого-нибудь другого. В конце концов, почему бы, тебе не встречаться со мной, а?

— Думаю, ты прав. Только почему ты тогда не улетел в Нью-Йорк, как я рассчитывала? Мне нужно знать причину.

— Можешь сказать, что я сослался на личные дела, и потом заявил, что покидаю Лос-Анджелес сегодня.

— Предположим, что он позвонит тебе в Нью-Йорк, а тебя там не окажется?

— В том не будет твоей вины. Думаю, мне лучше сегодня же переехать в отель. Нехорошо оставаться у тебя после того, как нас видели вместе. Можешь мне порекомендовать спокойное, тихое место?

— Такое место есть в западном Голливуде под названием Ле Парк, отель с отдельными апартаментами. Место, где студии размещают приезжих авторов. Ни Вэнс, ни его друзья там не бывают. — Она отыскала адрес в телефонной книге и написала для Стоуна.

— Если я понадоблюсь, спрашивай Джека Смита.

— Почему Джека Смита?

— Так предложил мой друг, Рик Грант.

— О'кей. Могу я позвонить тебе вечером?

— Давай пропустим одну ночь. Приглядись, чтобы никто не следовал за тобой по пятам на работу или с работы. Если все будет чисто, мы можем встретиться завтра и провести уик-энд вместе.

— О'кей, дорогой. Во всяком случае, не теряй ключи от моего дома.

— Я воспользуюсь ими при случае.

Она крепко поцеловала его и удалилась.

Он поднялся, выложил одежду, чтобы одеться после мытья, упаковал другие вещи, побрился и пошел принять душ. Не успел он выключить воду и выйти из ванной, как услышал, как отворилась парадная дверь, и кто-то вошел в дом. Незваных гостей было двое. Он мог слышать их голоса. Одно дело, подумал он, быть преследуемым на хорошо освещенных городских магистралях, и совсем другое, оказаться пойманным в этом доме. И начал быстро одеваться.

20

Стоун быстро оделся, перестелил постель так, чтобы было видно, что в ней спал один человек, и схватил свои пожитки. Выглянул в окно, увидел, что находился на высоте второго этажа, то есть прыгать было опасно. Теперь он мог лучше разобрать голоса снизу. Они доносились из кабинета Бетти.

Неся свои вещи, он глянул в лестничный пролет. В дюжине футов внизу в коридоре находилась пара дверей, открывающихся гармошкой. Стоун на цыпочках спустился по ковровому покрытию вниз, поставил на пол свои вещи и очень медленно раскрыл створки дверей. Он попал в помещение, почти целиком занятое стиральной и сушильной машинами. Осторожно, стараясь не издать ни малейшего звука, он водрузил свой багаж на крышку стиральной машины, а сам уселся на сушилку и медленно закрыл створки дверей. Теперь он мог слышать шаги людей, поднимающихся наверх, и, оглядев свое убежище, тускло освещенное через матовое стекло, обнаружил утюг. Он держал его на уровне плеча и ждал, что в любую минуту может быть обнаружен. — По крайней мере лоб одного из этих типов я проглажу, — поклялся Стоун.

— Плевать я хотел, — раздался голос одного из незваных гостей, когда те поднимались наверх, в спальню.

— А кто нам нужен?

— Баррингтон.

— Но он тут не появлялся после того, как мы потеряли его из виду, никто не видел поблизости его машину.

— Ладно, тогда поищи то, что может подсказать нам, где скрывается этот сукин сын. Сегодня утром Оний был вне себя, когда утром я доложил ему обстановку.

— Да уж.

Они вошли в спальню, и голоса стали более приглушенными. Когда, через пару минут они вышли, Стоун снова услышал их разговор.

— А что тут внизу?

— Я сейчас посмотрю.

Голос послышался уже вблизи.

Тень промелькнула мимо, и Стоун еще крепче сжал утюг.

— Еще две спальни; весьма опрятно, словно ими никогда не пользуются. — Тень прошла мимо, на этот раз в другую сторону. — Ну, и что теперь?

— Давай прокатимся немного, и посмотрим, может, его машина где-то поблизости.

— Шутишь, он давно уже смылся.

— Ты сумеешь все это объяснить Онию?

— Хорошо, хорошо. — Они стали спускаться по лестнице вниз.

Стоун положил утюг на полку и осторожно раскрыл створки дверей. Он спустился с сушки на пол и на цыпочках поднялся наверх, желая хорошенько рассмотреть непрошеных гостей для возможных встреч в будущем. Он разглядел их спины, когда они выходили из подъезда. Потом сбежал вниз, и, держась ближе к стене, раскрыл жалюзи выходящих на улицу окон. На сей раз, ему удалось гораздо лучше разглядеть их, когда они садились в серебристый «линкольн». Его преследователи были хорошо упитанными, загорелыми, и по калифорнийским меркам, довольно консервативно одетыми. Он наблюдал до тех пор, пока они не укатили, потом, взглянув на часы, поднялся наверх. Он решил дать им полчаса.

Десятью минутами позже он перенес свои вещи в прихожую, высунулся из двери, и осмотрелся; никого намека на присутствие «линкольна». Он подумал, что стоит воспользоваться выходом через задний двор, но побоялся, что его могут увидеть соседи. Вместо этого, он покинул дом и спокойно, не спеша пошел по улице в сторону бульвара Вилшир. У Биверли Вилшир он вошел в отель через парадный вход, спустился в гараж на лифте и, заплатив за парковку, выехал на улицу, все еще поглядывая по сторонам в поисках «линкольна». Он медленно подъехал к дому Бетти, вышел из машины, забрал свои вещи и отъехал.

Через какое-то время, Баррингтон объявился в компании по аренде автомобилей на Биверли Хиллс.

— Привет, — сказал он, обратившись к молодому человеку, сидящему за стойкой, — возвращаю вам SL500; будьте любезны, дать мне другую машину.

— Вам что-то не понравилось в «мерседесе»?

— Мне нужно что-нибудь менее бросающееся в глаза.

— В Биверли Хиллс нет ничего менее бросающегося в глаза, чем SL500.

— Неплохо подмечено, только что вы скажете о красивом седане?

— Давайте, посмотрим, — сказал молодой человек, и повел Стоуна мимо рядов сверкающих машин.

— Вот этот, — показал Баррингтон. Это был тоже «мерседес», — седан, класса Е, нейтрального зеленого цвета.

— Е430? Превосходный автомобиль. У него восьмицилиндровый двигатель.

— Мне подходит.

Стоун подписал требующиеся бумаги, переложил багаж в новую машину, после чего заметил название агентства на номерах машины. Он достал сто долларовую купюру и вновь подошел к стойке.

— Возможно, кто-нибудь зайдет к вам и станет расспрашивать обо мне, — сказал он, положив купюру на поверхность стола, — если это случится, буду весьма признателен, если вы скажете, что сегодня утром я вернул автомобиль, и вы отвезли меня в аэропорт.

— Само собой, — сказал молодой человек, кладя купюру в карман, — какая авиакомпания?

— А какая выполняет рейсы в Нью-Йорк?

— Юнайтед; у них есть рейс, отправляющийся прямо сейчас.

— Скажете им, что я улетел именно им, ладно?

— Конечно же. Когда вы собираетесь вернуть Е430?

— Через несколько дней.

— И где вы остановитесь?

— У друзей, пока не знаю точно, у кого именно.

— Как скажете, мистер Баррингтон. Желаю получить удовольствие от нашей машины.

Стоун сверился с картой и отправился в Ле Парк, отель, который ему порекомендовала Бетти. Подойдя к стойке администратора, он спросил номер.

— Вам надолго, сэр?

— Два-три дня, может быть, дольше.

— Это можно. Ваше имя?

— Джек Смит.

— Можно вашу кредитную карточку, мистер Смит?

— Как вы смотрите на то, что в качестве аванса я предложу вам наличные?

— Это будет замечательно. Тогда внесите 1500 долларов.

Стоун отсчитал сумму сотенными купюрами.

Клерк позвонил носильщику, и вскоре Стоун разместился в чудесном номере, к тому же оборудованном небольшой кухней. Номер был не столь роскошный, как в Бел-Эйр, но тоже неплох. Он распаковал свои вещи, потом позвонил в полицейскую штаб-квартиру.

— Лейтенант Грант, — услышал он голос Рика.

— Это Джек Смит, — отозвался Стоун.

— Привет, Джек, чем могу быть полезен?

— Мне нужны служебный и домашний телефоны Луи Ригенштейна, Дэвида Стармака и Онофрио Ипполито.

— Куда тебе перезвонить?

— Я в отеле Ле Парк, что в западном Голливуде. Зарегистрирован, как незабвенный Джек Смит. — Он дал Рику адрес и телефон.

— Я знаю эту гостиницу. Перезвоню тебе через несколько минут.

— Спасибо. — Стоун разъединился и пошел завтракать в свою кухоньку. Он нашел слоеные булочки и апельсиновый сок, и сварил кофе. Зазвонил телефон.

— Джек?

— Да, Рик.

— Я сейчас говорю по телефону-автомату. Вот что я нарыл: Ригенштейн — на студии «Центурион»; Ипполито — в офисе главного отделения Сэйф Харбор, что в центре города, а Стармак в своем офисе в том же самом здании, что и Ипполито. — Он дал Стоуну адреса, плюс домашние адреса и телефоны. — Домашние телефоны всех троих не значатся в телефонной книге города, так что не говори никому, у кого ты их разузнал.

— Спасибо, Рик. Не выкроишь немного свободного времени поужинать? Я угощаю.

— Конечно.

— В каком-нибудь, не очень голливудском месте.

Грант назвал ему греческий ресторан на улице Мелроуз.

— Он очень неплох и там тебе не грозит встреча с людьми из кинобизнеса.

— Меня вполне устраивает. Восемь часов?

— Давай, лучше в семь.

— До встречи.

Стоун повесил трубку и позвонил своей секретарше в Нью-Йорк.

— Альма, привет, как дела?

— Неплохо. — Она передала ему несколько накопившихся сообщений.

— У меня сменился адрес, но ты можешь разыскать меня по мобильнику. — Он назвал ей отель и номер телефона. — Можешь сообщить об этом Дино и Биллу Эггерсу, но больше никому. Я зарегистрировался здесь под именем Джек Смит. Если мне будут звонить, особенно, Вэнс Калдер, скажи, что ждешь моего прибытия в Нью-Йорк сегодня поздно вечером, и, что я ему перезвоню.

— Поняла.

Баррингтон закончил завтрак, потом пошел в гараж и сел за руль своего нового авто. Затрещал мобильник.

— Хэлло?

— Это Альма. Только что звонил Вэнс Калдер, и просил тебя позвонить ему домой, как можно скорее.

— Понял. Что-нибудь еще?

— Дино; я сказала ему, что тебя можно поймать по сотовому. Он сказал, что позвонит тебе позже.

— Хорошо. Я хочу послать тебе письмо с кассовым чеком на сумму пятнадцать тысяч долларов. Положи его в банк и выпиши чек на десять тысяч на IRS и вышли его моему бухгалтеру.

— Где ты раздобыл пятнадцать тысяч в Лос-Анджелесе?

— Ты не поверишь, если я тебе расскажу.

— Торговал своим телом?

— Ну, все! Да, Альма, еще одно: если позвонит Аррингтон, дай ей номер моего мобильника. Скажи, чтобы звонила в любое время дня и ночи.

— Аррингтон?

— Не переспрашивай.

21

Пользоваться картой арендованной машины было крайне неудобно, поэтому Стоун остановился возле книжного магазина и купил атлас города, потом направился в центр Лос-Анджелеса, оказавшийся гораздо дальше, чем он предполагал. Территория центральной части города резко отличалась от цветущего Биверли Хиллс с его малоэтажной застройкой. Здесь стояли небоскребы из железобетона, и это было похоже на любой другой крупный американский город. Баррингтон не знал почему, но ему не терпелось взглянуть на здание, в котором находились офисы Ипполито и Стармака.

Здание ему не понравилось. То была двадцатипятиэтажная башня из черного стекла и анодированной стали, довольно зловещая на взгляд, хотя и с претензией на стиль модерн. Не успел он подумать, что делать дальше, как затрещал телефон.

— Хэлло?

— Стоун, это Рик Грант. Машину твоей девушки засекли еще в одном месте.

— Где?

— Марина Дел Рей. Она запаркована возле набережной, рядом со свечной лавкой. — Он дал Стоуну адрес.

— Выезжаю!

— На сей раз там будет патрульный автомобиль. Если ее машина тронется, я тебе перезвоню.

— Спасибо, Рик.

— Когда приедешь на место, передай копам, чтобы они отправлялись по своим делам.

— Непременно. — Стоун сверился с атласом и помчался к побережью.

Он потратил какое-то время, чтобы отыскать свечной магазин, но машина Аррингтон стояла на месте, так же, как и патрульный автомобиль. Ему удалось запарковаться рядом, и он подошел к копам, сидящим в патрульной машине.

— Ребята, спасибо, что подождали, — сказал он. — Лейтенант Грант просил передать, что вы можете ехать по своим делам.

Копы отъехали, не проронив ни слова, а Стоун огляделся. Здесь были тысячи плавучих средств — он не мог поверить, что столько — все, начиная от небольших яхт и спортивных рыболовных судов, до крупных моторных яхт, стоящих вдоль причалов, и он подумал, что Аррингтон могла находиться на борту любой из них. Он вошел в свечную лавку, и, держа автомобиль Аррингтон в поле зрения, купил дешевый бинокль.

Выйдя из лавки, он забрался на автомат по продаже льда и с высоты стал сканировать биноклем огромное морское пространство в надежде увидеть Аррингтон. Была вторая половина дня, к тому же пятница, стоянки для машин быстро заполнялись, сотни людей спускались вниз к причалам, направляясь к своим лодкам, чтобы провести выходные на воде. Людей было слишком много; это было все равно, что выхватить кого-то из толпы на танцплощадке. Стоун вернулся к своей машине и сел в нее. Он видел автомобиль Аррингтон и мог легко увидеть любого, кто бы приблизился к нему. Вновь зазвонил телефон.

— Хэлло?

— Это Дино.

— Как дела?

— У меня все нормально. Я кое-что разузнал об Ипполито. Я разыскал одного копа на пенсии, который помнит его еще со времен Лусиано. Ипполито был холостяком, и у него нет детей.

— Какие-нибудь другие родственники?

— Он не в курсе; это было до того, когда мы стали собирать досье на их частную жизнь, а тогда, если помнишь, никто не влезал в дела их семей. Просто не делали это.

— Понятно.

— Есть хоть какой-нибудь прогресс?

— Ну, сейчас я сижу и вижу перед собой машину Аррингтон. Рик Грант помог ее разыскать.

— Аррингтон не в машине?

— Нет.

— У тебя есть какие-нибудь соображения на этот счет?

— Хотел бы сказать, что они у меня есть. Сейчас я только пытаюсь въехать в ситуацию, но пока, за исключением того, что вижу ее машину, я практически бьюсь головой об стенку. Да, кстати, была еще пара неизвестных, севших мне на хвост вчера ночью, но, надеюсь, они думают, что я вернулся в Нью-Йорк.

— Я могу, будучи здесь, чем-нибудь помочь?

— Пока, не знаю. А вообще, мне очень помогает Рик.

— Рад слышать. Звони, если что обломится.

— Если только это не будет моя шея.

— Не смеши. Ну, пока. — Дино повесил трубку.

Стоун просидел битый час, следя за автомобилем. Наконец, ему стало скучно, он вышел, оглянулся и подошел к машине. Верх был поднят и заперт. На пассажирском сиденье валялся коробок спичек. От Элейн. Он подергал багажник, тот был заперт тоже. Стоун возвратился к своей машине. Миновал еще один час, и ему захотелось в туалет. Немного потерпев, он вошел в свечной магазин.

— Простите, нельзя ли воспользоваться вашим туалетом?

— Можно, — сказала девушка за прилавком. — Вниз по коридору, вторая дверь налево.

Баррингтон выглянул в окно, чтобы еще раз взглянуть на машину.

— Не сделаете ли мне минутное одолжение?

— Что именно?

— Не могли бы вы последить вон за тем белым «мерседесом» с откидным верхом, запаркованным рядом с магазином? — Он показал на машину.

— Ну, конечно.

Он быстро дошел до мужского туалета, облегчился и поспешил назад. «Мерседеса» не было.

— Его нет! — сказал он девушке.

— Да, только что в него села женщина и отъехала.

— Черт побери! — выругался Стоун.

— Что? Вы что, хотели, чтобы я проколола шины, или сделала что-нибудь в этом роде?

— Простите. Спасибо за помощь. А как она выглядела?

— Высокая, темноволосая, в бикини и в мужской рубашке поверх.

— Благодарю, — Стоун выбежал к стоянке и осмотрелся. Автомобиля нигде не было видно. Он подбежал к своей машине, и, озираясь в обе стороны, рванул со стоянки на улицу. Улица была полна автомобилей, но на ней не было ни одного белого «мерседеса». И Аррингтон.

Выругавшись, он изо всех сил ударил рукой по баранке.

22

Стоун разыскал греческий ресторан на улице Мелроуз, где его усадили за столик, и заказал выпить. Он прождал полчаса, пока показался Грант.

— Извини, что опоздал, — сказал тот, скользнув на сиденье стула и заказав себе скотч. — Некто зашел ко мне в офис и застрял на полчаса, в то время, как я уже собрался уходить.

— Это ничего. У меня было дополнительное время обдумать ситуацию, хотя это не сильно помогло.

— Ну, так что там с машиной Аррингтон?

— Твои ребята были на высоте. Когда я появился, они меня ждали. Марина Дел Рей слишком большое и чересчур многолюдное место. Я прождал более двух часов, и в ту секунду, когда отошел, она уехала.

— За рулем сидела девушка?

— Да, ее видели.

— Ты все это время находился поблизости?

— Большую часть времени я провел, сидя в машине; когда я только появился там, то немного погулял и осмотрелся.

— Мог ли кто-нибудь тебя опознать?

— Ну, я стоял с биноклем на автомате по продаже льда добрых пять минут. Наверно, меня трудно было не заметить.

— Если кто-то следил за тобой, она, вероятно, ждала, пока ты не скроешься в туалете, и тогда уехала.

— Не думаю, что Аррингтон избегает меня, — ответил Стоун. — В конце концов, она дважды пыталась мне позвонить.

— Вообще-то да. Был ли кто-нибудь с ней, когда она отъезжала?

— Нет, и, что интересно, под мужской рубашкой на ней были бикини.

— Похоже, она всего лишь загорала на чьей-то посудине, а потом решила уехать.

— Да, ее дважды видели одну в машине, и думаю, она могла ехать куда угодно, в том числе, и к Калдеру домой.

— Непохоже, что она в неволе.

Стоун вздохнул.

— Существует множество видов неволи.

Грант передал ему меню.

— Давай, заказывай.

— Нет, лучше ты. Я, кажется, сейчас не могу сосредоточиться на меню.

Грант сделал заказ на двоих, и вскоре Стоун наслаждался отличными патэ и муссакой, и запивал еду добрым Кипрским вином.

— Ну, как, тебе лучше? — спросил Грант.

— Да. Я чувствовал будто немного не в себе.

— Не без причины. У тебя тут действительно таинственная история.

Баррингтон огляделся. Ресторан был заполнен наполовину, и здесь было очень тихо.

— Не возражаешь, если я позвоню? — Он достал из кармана телефон.

— Валяй.

— Калдер звонил мне в Нью-Йорк. Он думает, что я вернулся домой.

Стоун набрал номер.

— Добрый вечер, резиденция мистера Калдера. — Голос принадлежал лакею филиппинцу.

— Добрый вечер, это Стоун Баррингтон. Мистер Калдер просил меня ему перезвонить.

— О, мистер Баррингтон, подождите, пожалуйста.

— Стоун?

— Привет, Вэнс.

— Ты нормально долетел?

— Да, спасибо.

— Я понял, что ты оставался еще на пару дней.

— Бетти чертовски привлекательна.

— Это точно. Не собираюсь винить тебя за это.

— Как Аррингтон, вернулась домой?

— Пока нет. Она все еще в Долине, но все в полном порядке.

— Вэнс, скажи, ты абсолютно уверен в этом? Должен тебе признаться, что, когда я был в ваших краях, у меня сложилось впечатление, что не все так уж и хорошо.

— Ну, мне легко понять, откуда у тебя такое ощущение, но, заверяю тебя, все именно так, как я сказал.

— Как проходят съемки твоего фильма?

— Сегодня мы закончили и думаю, это будет победа. Ты здорово помог.

— Спасибо. Будь добр, передай Аррингтон мои лучшие пожелания, когда она появится. Попроси ее позвонить мне, когда она сможет улучить момент.

— Конечно же. Пока, Стоун.

Баррингтон захлопнул крышку мобильника.

— Все это очень и очень странно, — обратился он к Гранту.

— Почему странно?

— Жена Вэнса исчезла. Не думаю, что он имеет понятие о том, где она, но он притворяется, что она проводит время у подруги в Долине и что он общается с ней по телефону.

— Чего странного? По-моему, звучит вполне резонно.

— Если ее видели в Марина Дел Рей во второй половине дня, значит, она не может находиться в Долине.

— Может, это то, что она сказала Калдеру.

Стоун моргнул.

— Думаешь, она с другим мужчиной?

— Это именно то, что я имею в виду. Если взглянуть на дело, как на местное происшествие, то все сходится. Они разругались, и она уезжает на несколько дней; такое случается не впервые. Калдер впадает в панику и звонит тебе. Ты приезжаешь, и Калдер чувствует, что поступил, по меньшей мере, глупо, и некоторое время развлекает тебя, затем посылает тебя обратно в Нью-Йорк. К настоящему времени, Калдеры не урегулировали все проблемы, одной из которых может быть другой мужчина, вот почему она еще не вернулась домой. Может быть, она готовит почву для развода.

— Но для чего они приклеили меня к картине Вэнса, заплатили мне столько денег, а затем заменили другим актером?

— Чтобы ты не маячил перед Кадлером с мыслями о его жене. У него, несомненно, достаточно влияния, чтобы попросить об этом продюсера. Может, он даже вернет студии деньги. Он ведь достаточно богат.

— Да, в этом я тоже уверен. Но, если объяснение столь простое, зачем же люди Ипполито преследовали меня вчера ночью?

— Может быть, Ипполито делает Калдеру одолжение. Слушай, я думаю, что твое присутствие очень смущало Калдера — это ставило его в неловкое положение — кинозвезды не любят попадать в двусмысленное положение.

— Тогда почему же преследовавшие меня парни, вломились в дом Бетти и обыскивали его?

— Чтобы убедиться, в городе ты или нет?

— Возможно. Я отцепился от них, сменив машину. — Он задумался на мгновение. — Почему Аррингтон звонила мне из Гримальди?

— Потому что хотела поговорить с тобой?

— Что она там делала?

— Может, она встречается с кем-то, кто является завсегдатаем этого места.

— Стало быть, ты заявляешь, что каждый ход, сделанный всеми на этой неделе, может быть объяснен семейной ссорой и любовником на стороне?

— Стоун, постарайся взглянуть на эти вещи как полицейский. Разве этот сценарий не отвечает на все вопросы? Если бы тебе дали задание расследовать подобную непотребную ситуацию, стал бы ты продолжать расследовать при таком раскладе?

— Нет, не стал бы, — признал Стоун.

— Тогда, скорее всего, в данном случае твои личные мотивы управляют твоими поступками. Я готов признать, что за столь короткое время произошло много всякой белиберды, но, в то же время думаю, что вся эта белиберда не имеет под собой никакой криминальной подоплеки, как ты считаешь?

— Конечно.

— Я не собираюсь недооценивать интуицию. Если у тебя есть подозрения, то это достаточная причина, чтобы двигаться дальше.

— Думаю, что интуиция — это все, чем я располагаю, — заметил Баррингтон. — А что бы ты сам предпринял на моем месте?

Грант на минуту задумался.

— Думаю, что решал бы эту головоломку до тех пор, пока не покончил бы с ней тем или иным способом. — Он рассмеялся.

Стоун тоже расхохотался. — Полагаю, именно это я и собираюсь делать, — сказал он. — Тем или иным способом узнаю, что происходит.

23

Баррингтон был разбужен звонком стоящего на тумбочке телефона. Он хотел проигнорировать его, но тот и не думал переставать звонить. В конце концов, Стоун поднял трубку.

— Хэлло? — зевая, сказал он.

— Проснись и пой! Сегодня ты мой, — раздался голос Бетти.

— Который сейчас час?

— Почти восемь утра.

— Я так не спал целую вечность, — сказал Стоун. — И мог бы поспать еще часа четыре.

— Сегодня мы играем, дружок. Вот что ты сделаешь сейчас: упакуй свои вещи, только не клади галстук. Хорошо бы взять плавки и одежду для тенниса, но, если ты не возьмешь их с собой, мы захватим их позже. Понял?

— Куда мы едем?

— В мое любимое место, это все, что тебе положено знать. Я заеду за тобой через час.

— Нет, не приезжай сюда. Возьми такси до отеля Биверли Хиллс, убедись, что за тобой нет хвоста, и через час я подхвачу тебя у въезда в отель.

— Как скажете, сэр, — ответила она, вешая трубку.

Стоун уселся на постели и пытался оценить, как он себя чувствует. Черт возьми, гораздо лучше, чем накануне, решил он. После того, как задал такого храпака, он больше не ощущал тяжести депрессии, преследовавшей его накануне вечером. Он соскочил с кровати и пошел под душ.

Когда он подъехал, убедившись, что сзади никого нет, Бетти стояла у входа в отель со своим чемоданчиком.

— Хэлло, моряк, — сказала она, садясь рядом и закидывая вещи на заднее сиденье.

— Куда ехать? — целуя ее, спросил Стоун.

— Ты только выполняй мои указания.

— Ты завтракала?

— Только выпила чашку кофе.

— Посмотри, там коробка на заднем сиденье. Я прихватил кое-что из своей кухни.

Они съели по слоеной булочке, выпили по пакетику апельсинного сока, и Бетти показала куда ехать. Скоро они оказались на хайвэе Санта Моника и поехали на восток.

— Итак, куда мы направляемся? — спросил он.

— Я сказала, никаких вопросов, — загадочно ответила она, — и вообще, не желаю ни о чем говорить. Все, чего я сейчас хочу, это ехать и расслабляться. К ланчу мы прибудем на место.

— Да, мадам, — послушно отреагировал он. Дорога, между тем, перешла в хайвэй Сан Бернардино, и он подумал, что они направляются в сторону Пальм Спрингс, но они быстро миновали этот город.

— Сверни влево на Шестьдесят Вторую, — сказала она в первый раз за то время, что они были в пути.

Стоун начал высматривать знаки Джошуа 3 и 29 Пальмс, но они проехали через Джошуа 3, и после 29 Пальмс должны были начаться миллионы квадратных миль пустыни, насколько он помнил из уроков географии. Местность была совершенно сухой, а слева возвышались горы.

— Следующий поворот направо, — сказала Бетти.

Стоун притормозил.

— Это узкая, не заасфальтированная дорога и, она, по-видимому, поднимается в гору, — сказал он.

— Езжай по ней и молчи.

Баррингтон свернул направо на проселочную дорогу. На ней не было никаких обозначений или названий. Вскоре равнина закончилась, они начали двигаться вверх, и он занервничал. Его учили никому не доверять, и Бетти не стала исключением. Она была с ним, когда их преследовали от ресторана, и сейчас он находился с ней на проселочной дороге, ведущей неизвестно куда, и ему стало не по себе. Стоун проверил количество оставшегося горючего; у них оставалось еще с пол бака бензина. У него был небольшой выбор: продолжить движение согласно указаниям Бетти и впутать себя бог знает во что, или повернуть назад в Лос-Анджелес.

— Сверни на маленькую дорогу влево, — велела она.

Эта дорога была еще менее обещающая, чем предыдущая, и Стоун остановил автомобиль.

— Я должен знать, куда мы едем, — сказал он.

Она повернулась и взглянула на него.

— Ты мне не доверяешь?

Он все же решился, несмотря на то, что ему все это не нравилось, и повернул налево. Маленькая дорога шла с большим уклоном, и ехать приходилось медленно. Они почти достигли вершины горы, когда Бетти выдала еще одно указание.

— Направо, — сказала она.

Он повернул, сделал крутой поворот, и обнаружил, что они находятся на крошечном паркинге рядом с дюжиной других машин, причем очень дорогих.

— Бери сумки, — сказала Бетти, выйдя из машины. Она подошла к будке, на которой был закреплен ящик, открыла его и вынула телефонную трубку. — Это Бетти Саусард, — произнесла она. — Мы на стоянке.

Стоун подошел к ней, неся вещи.

— Что теперь? — спросил он.

— За нами едут.

Он поставил сумки на землю и заметил две нитки узкоколейки. Минутой позже с горы спустился и остановился маленький трамвайчик. Он был похож на вагончик американских горок, прикрытый сверху тентом для защиты от солнца или дождя.

— Залезай, — приказала она.

Он положил вещи в багажное отделение и уселся рядом с ней. Бетти нажала кнопку, и вагончик пополз в гору. Стоун оглянулся на пустыню, оставшуюся сзади; они были, по меньшей мере, на высоте четырех тысяч футов над уровнем пустыни, и у него постоянно закладывало уши.

Вагончик выровнялся и остановился под навесом. Молодой человек в безрукавке и бермудских шортах вышел к ним и принял их вещи. — Добро пожаловать в Типтоп, — поприветствовал он их.

— Пожалуйста, следуйте за мной.

Они поднялись на несколько ступенек и неожиданно очутились на вершине горы. Через минуту они оказались в небольшом вестибюле с окнами, выходящими на обе стороны горной гряды, и обзор был необыкновенно зрелищным. Бетти подписала карту регистрации гостей, и молодой человек вывел их через заднюю дверь, провел мимо большого бассейна, и повел в коттедж, расположенный сразу же за бассейном.

— Ланч начинается в полдень, — сказал он, — а ваша программа в час дня.

Стоун дал ему чаевые, и тот оставил их одних в просторном и красиво отделанном коттедже. Здесь были гостиная, спальня и ванная, а также бар.

— Наша программа? — спросил он.

— Я предупреждала тебя, — сказала она, обнимая его за шею и целуя, — никаких вопросов. Сейчас почти полдень, и мы уже можем поесть. — Она взяла его за руку и повела к столику, стоящему рядом с бассейном. Полдюжины других пар располагались вокруг бассейна, и две из них были голыми.

— Ну, думаю, тут довольно тепло, — заметил Баррингтон, кивнув в их направлении.

— Одежда по желанию, — сказала в ответ Бетти. — Лично я разденусь, когда начнется программа, и, по крайней мере, до обеда не собираюсь одеваться. Ты можешь делать все, как тебе удобно.

— Благодарю, — отозвался Стоун. — Я вовсе не против наготы, когда дело касается тебя.

— Заказывай, — сказала она.

Он съел вкуснейший салат из крабов, и они выпили на двоих бутылку очень хорошего шардоне.

— Я все еще не могу задавать никаких вопросов?

— Нет, до тех пор, пока мы не уедем, — ответила Бетти. — И до тех пор ты подчиняешься моим командам. Постарайся этого не забывать.

— Да, мадам, — согласился он, потягивая вино. Он был счастлив уже от того, что люди Ипполито не сидят с ним за одним столом.

— Разве это не чудесное местечко? — спросила она.

— Без сомнения. Как ты о нем разузнала?

— Как-то раз я была здесь. Это очень конфиденциальное место. Телефонные номера нигде не значатся, и для того, чтобы первый раз зарезервировать место, предыдущий гость должен дать тебе рекомендацию. Практически, это закрытый клуб.

— Мне нравятся клубы, — оглянувшись, заявил Стоун, — и я не могу дождаться начала программы.

— Кажется, сейчас начнется, — сказала Бетти, кивком указав на приближающуюся к ним молодую женщину в халатике из хлопка.

— Добрый день, мисс Саусард, — поздоровалась женщина, — приветствую вас, мистер Смит. Ваша грязевая ванна готова.

— Грязевая ванна? — переспросил Стоун.

— Заткнись и делай, что тебе говорят, — шикнула Бетти. — Я прошу прощения за мистера Смита, — обратилась она к женщине. — Он из Нью-Йорка и поэтому испытывает культурный шок.

— В этом ничего удивительного, — ответила женщина. — Он — не первый житель Нью-Йорка, посетивший нас. Все они обычно расслабляются после нашей грязевой ванны.

Стоун поднялся.

— Делай со мной все, что хочешь.

24

Молодая женщина повела их вниз по выложенной плиткой дорожке, вдоль которой на сотни ярдов вокруг были посажены кусты, затем раскрыла высокие бамбуковые ворота. Они находились на улице, отгороженной лишь бамбуковым экраном, сквозь который только что прошли, а пальмовая крыша защищала от солнечных лучей. Под крышей стояли две прямоугольные ванны, вырезанные из камня и заполненные кипящей, булькающей грязью.

— Я заберу вашу одежду, — сказала молодая женщина. — Кстати, меня зовут Лиза.

— Здравствуйте, Лиза, — раздеваясь и отдавая ей свою одежду, сказал Стоун. Бетти сделала то же самое, после чего с помощью Лизы они погрузились в ванны.

— Я отнесу одежду в ваш номер и вернусь через полчаса, — проинформировала их Лиза. Она поставила на стол между ними два графина, один с лимонадом, другой с водой со льдом, и бумажные стаканчики. — Если вам покажется чересчур жарко, попейте, чего захотите, или вылезайте из ванны. — С этими словами она удалилась.

Стоун обнаружил, что дно ванны было, как будто нарочно подогнано под размеры его тела, и, после естественного шока от горячего, он почувствовал комфорт. Они полчаса лежали в грязевой ванне, тая, расслабляясь, не разговаривая, пока не вернулась Лиза.

— Думаю, этого достаточно, — сказала она. — Мы не хотим, чтобы вы совсем размякли.

Они выбрались из своих ванн и стояли на каменном полу, в то время как Лиза холодной водой смывала с них грязь.

— Кто первый на массаж? — спросила она.

— Давай, ты будешь первым, — отозвалась Бетти. — А я пока прогуляюсь. — Она голой вышла наружу.

Лиза взяла Стоуна за руку и подвела его к массажному столу, стоящему прямо за грязевыми ваннами. Она велела ему лечь на живот, чтобы лицо оказалось в специальном углублении, позволяющем дышать, затем, пользуясь горячими благовониями, стала массировать ему спину, плечи, ноги и ягодицы. Через полчаса она попросила его перевернуться.

Баррингтон перевернулся, ожидая, что она накроет его гениталии полотенцем, но Лиза этого не сделала. Она начала с шеи, лица и головы, потом накрыла его глаза прохладной материей и стала работать над его телом. Стоун почувствовал эрекцию и попытался увернуться.

— Не смущайся, — сказала Лиза. — Было бы обидно, если бы ты не почувствовал небольшое возбуждение.

— Больше, чем небольшое, — выдохнул Стоун.

Она рассмеялась.

— Хорошо. Я рискну, но, боюсь, твоя подруга убьет нас обоих.

— Думаю, ты права, — сказал Стоун. Он услышал, как открылась и закрылась бамбуковая дверь, но не мог ничего видеть. Неожиданно, руки Лизы стали прохладными и заскользили по всему его телу. — Лиза? — спросил он.

— Шшшш, — раздалось в ответ.

Стоун почувствовал, что она забирается к нему на стол, и в тот же момент она сидела на нем верхом.

— Лиза, я хочу сохранить себя для Бетти, — сказал Стоун.

Бетти взорвалась смехом.

— Это прозвучало политически правильно. А теперь тихо! Я займусь тобой!

Она довела его до полной эрекции, затем приподнялась и опустилась прямо на него.

Стоун тихо застонал. Сухой, теплый воздух пустыни, легкий бриз и девушка, лежащая на нем, все это было пределом его земных желаний. Они шумно овладели друг другом и замерли. Спустя несколько минут Бетти привела его на площадку, с которой можно было оглядеть всю южную часть долины. Она нежно поцеловала его, затем вернулась к столу в ожидании своего массажа.

А Баррингтон погрузился в сон без сновидений.

Час спустя Бетти вернулась к нему, и они вновь слились в экстазе, на сей раз не столь поспешно, медленнее и нежнее. Когда они пришли в себя, Бетти потянула его за руку.

— Я хочу поплавать, — заявила она. — Пошли со мной.

Слегка сопротивляясь, он позволил ей вернуть себя голого на дорожку, ведущую к бассейну. В голове пронеслось, что с тех пор, когда он принимал душ в полицейской академии, ему не случалось показываться на людях в чем мать родила, но тогдашние обстоятельства были не столь привлекательными. Он нырнул в бассейн и проделал пару ленивых гребков рядом с Бетти.

— Не хочешь сыграть в теннис? — спросила она, когда они остановились.

— Ни в коем случае, — ответил он. — Я не согласен напрягаться снова после того, как мы так расслабились. Как, насчет завтра?

— Ладно, давай завтра, — ответила она.

Они лежали нагие в шезлонгах возле бассейна, пили экзотические фруктовые соки и наблюдали за другими гостями, проходящими мимо.

— Знаешь кого-нибудь из них? — спросил Стоун.

— Ни души и очень этому рада.

— Я тоже.

Меньше всего он хотел бы нарваться здесь на знакомого.

Бетти поймала его плотоядный взгляд, обращенный на проходившую мимо очень красивую девушку.

— Смотреть можно, — сказала она, — трогать нельзя.

На закате они оделись к ужину, и еда была самой изысканной. Стоуну никогда не доводилось пробовать что-либо подобное. Из особого списка калифорнийских вин он выбрал замечательное Каберне. Он заметил, что другие пары подтягиваются к примыкающей к столовой террасе, и когда они закончили ужинать, Стоун и Бетти тоже направились туда. Вскоре начался фейерверк, продолжавшийся четверть часа. Глубокая ночь пустыни раскололась яркими взрывами и сверкающими вспышками разноцветных огней. Когда фейерверк закончился, все разошлись, и вскоре терраса опустела. Бетти со Стоуном, взявшись за руки, последними пошли в свой коттедж.

Утром они играли в теннис, и Бетти оказалась очень хорошим игроком.

— Могу поспорить, что ты выигрываешь у большинства мужчин, с которыми играешь, — заметил он, когда они закончили игру.

— Я побеждаю всех мужчин, с которыми играю, — парировала Бетти, подавая ему полотенце.

После ланча Бетти сказала, что им пора возвращаться.

— Эти ребята хотят, чтобы все уехали во второй половине дня, и они могли подготовиться к следующей неделе, и предоставить служащим возможность отдохнуть.

— Я оплачу счет, — сказал Стоун.

— Нет, я.

— Здесь все очень дорого. Давай заплатим пополам.

Она рассмеялась.

— Расплатишься сексом.

— Я твой должник.

— Бесспорно!

Когда они спустились с горы и выехали на дорогу, ведущую в Лос-Анджелес, он начал задавать вопросы.

— Прости, я должен спросить. Что именно сказал тебе в пятницу Вэнс?

— Немного, что весьма необычно. Он приехал утром и закрылся в своем офисе, сказав, чтобы я ни с кем его не соединяла.

— Кто звонил?

— Луи Ригенштейн, но те двое не звонили, — ответила она. — Я знаю, что тебе это надо знать.

— Вэнс пробыл там целый день?

— Он не уезжал вплоть до позднего вечера, обедал у себя за письменным столом. Это было совершенно на него непохоже. Обычно он обедает с кем-то из друзей, часто с Луи, и, обычно после окончания съемок, он в прекрасном настроении. Но не в прошлую пятницу.

— Ты когда-нибудь видела его таким?

— Нет. По-моему, он был обеспокоен, я никогда прежде не видела его в таком настроении. По своей натуре он не из тех, кто переживает.

— Сделал ли он хоть малейший намек на то, чем расстроен?

— Нет. В течение дня он почти не разговаривал со мной.

— Должно быть, это все из-за Аррингтон.

— Может быть.

— Мой друг — полицейский, Рик Грант, думает, что у нее, возможно, роман. Как, по-твоему, такое возможно?

— Почему бы и нет. Меня лично удивляет, когда женатые пары не имеют романов на стороне.

Когда они попали на Десятый хайвэй, сокращающий путь в Лос-Анджелес, Стоуну на секунду почудилось, что он видит серебристый «линкольн» в четверти мили за собой, но он не был точно уверен.

Остаток пути прошел в молчании и после того, как проехал пару раз вокруг квартала, чтобы удостовериться, что за ними нет слежки, Стоун высадил Бетти возле ее дома. И поехал к своему отелю.

Когда он вошел в номер, у него моментально возникло ощущение, что помимо горничной здесь побывал кто-то еще. Он осторожно прошелся по комнатам, готовый ко всему, пересмотрел свои вещи, чтобы убедиться, что ничего не тронуто. Номер был чист, как после посещения горничной, но все же была одна аномалия. На стойке бара стоял стакан, который он там точно не оставлял. Стоун взял его двумя пальцами за донышко и поднес к свету. На поверхности стакана были отпечатки пальцев, причем, явно не его.

25

На следующее утро Баррингтон проснулся поздно и, одевшись, пошел на кухоньку. Нашел пластиковый пакет, опустил в него стакан и вышел на улицу. Из машины он позвонил Рику Гранту.

— Рик, это Стоун. Не могли бы мы встретиться на полминуты? У меня для тебя кое-что есть.

— Ты где?

— В Западном Голливуде.

— Можешь найти на своей карте полицейское управление? — Он продиктовал адрес.

— Записал.

— Там на противоположной стороне улицы есть такая маленькая кафешка. Я буду минут через двадцать.

Стоун разыскал заведение, и Грант подошел к его машине.

— В чем дело?

Баррингтон вручил ему пластиковый пакет.

— В нем стакан из моего отеля с отчетливыми отпечатками пальцев. Можешь выяснить, кому они принадлежат?

— Конечно.

— Звони на мой мобильник, — сказал, отъезжая, Стоун. Было только одно место, где он мог отыскать следы Аррингтон, и он направился прямо к Марина Дел Рэй. Он запарковал машину, зашел в свечной магазин, купил пару кроссовок, легкую куртку, которую носят яхтсмены, широкополую шляпу и солнечные очки, потом достал из машины бинокль и вышел на прогулку. Хотя для маскировки этого было явно недостаточно, все же лучше, чем разгуливать в деловом костюме.

Он начал с рампы, возле которой в прошлый раз был запаркован автомобиль Аррингтон, и стал осматривать каждый понтон, приветствуя всех, кто обращал на него внимание. Стоун следил за каждым судном, начиная от маленьких яхт и заканчивая гигантскими плавучими дворцами. Он не знал наверняка, чего, собственно, высматривает, но надеялся, что ему поможет случай. Кто знает, может, ему удастся увидеть Аррингтон. Он потратил два часа на разглядывание понтонов, иногда останавливаясь у автоматов с прохладительными напитками и пытаясь осмотреть каждую лодку в огромной бухте, но безрезультатно.

Устав от этого занятия, он решил вернуться на свою стоянку, рассчитывая наблюдать оттуда за проходящими мимо судами. Он уже почти дошел до рампы, когда его ноги словно приросли к земле. Она находилась на борту сорокафутовой моторной яхты, принимая солнечные ванны, и он увидел ее только потому, что она поднялась, чтобы перевернуться на другую сторону, поправляя рукой, сползшие вниз бикини. Девушка отвернулась от него, так что он не мог разглядеть лица, но, тряхнув головой, она отбросила на плечи свои длинные темные волосы, и это был знакомый ему жест. Теперь, увы, она уже вновь лежала на палубе, невидимая снизу.

Первым его порывом было забраться на борт яхты, подняться на верхнюю палубу и увидеть ее лицо, но он передумал. Взглянул на название судна, «Палома», и порт приписки, Авалон, который, как он помнил, находился на острове Каталина. Если он задержится здесь чуть дольше, это может броситься в глаза, поэтому он пошел к рампе и вышел на стоянку машин. Сейчас Стоун находился на несколько футов выше, но, обернувшись к яхте, мог рассмотреть очень немного. Большая часть тела девушки была заслонена поручнями верхней палубы. Он достал из автомобиля бинокль, вернулся к автомату со льдом, который был его самым высоким насестом, и взобрался наверх. Начав сканировать бухту, он моментально нашел «Палому» и сфокусировал внимание на девушке. Ему удалось увидеть обнаженную спину, которая казалась до боли знакомой. Он слез вниз и направился к своему автомобилю. Насколько он понимал, у него было три варианта: дождаться, пока она не спуститься пониже и он сможет лучше рассмотреть ее; дожидаться в машине, пока она покинет судно и, наконец, встретиться с ней с глазу на глаз. Первые два варианта были не слишком привлекательными. Будучи копом, он не любил сидеть в засаде, и после ухода на пенсию, предпочитал платить за это другим. Третий вариант тоже порождал сомнения. Если девушка — не Аррингтон, то, смотря, как она среагирует, дело могло бы дойти до его ареста. С другой стороны, если она — Аррингтон, что он ей скажет?

Она бросила его ради другого. Они уже несколько месяцев не разговаривали друг с другом. Она была беременна, или сказала, что была и, возможно, ребенок был от него, но она не считала нужным сказать ему. Она, очевидно, предпочла, покинуть мужа ради любовника и, при данных обстоятельствах, вовсе не должна гореть желанием увидеть его. Если по-честному, он хотел, чтобы она была рада видеть его. Он не мог заставить себя просто подойти к ней вот так, без предупреждения.

Неожиданно его дилемма разрешилась. Он увидел, как она встала, застегнула лифчик и ушла с верхней палубы, но все это произошло так, что он видел только ее спину. Собиралась она покинуть судно или только спуститься вниз на ланч? Он решил выждать, и его ожидание было вознаграждено. Она появилась, идя по понтону по направлению к нему.

Он припал к биноклю, сфокусировал его, но теперь мешал какой-то пароходик, потом машина, потом между ними появились другие объекты. К моменту, когда она спустилась с рампы, он вновь мог видеть только ее спину, и она начала удаляться. Стоун выскочил из автомобиля и последовал за ней.

Она пошла по направлению к свечному магазинчику, обошла его, и, когда Баррингтон показался с другой стороны здания, то увидел, как она входила в ресторан. Он ускорил шаг и, когда подошел к дверям, увидел, как она садится за стойку бара, и вновь к нему спиной. Что ему еще оставалось? Он вошел в ресторан, занял стул через два от нее и посмотрел на ее лицо, отражавшееся в зеркале.

Она сняла солнечные очки, и их глаза встретились. Стоун среагировал, как будто в глаз попала соринка. У девушки и Аррингтон был одинаковый рост, сложение и волосы и больше ничего общего.

Она заметила его реакцию. — На меня так неприятно смотреть?

— Простите, — ответил он, потирая глаз, — должно быть, в глаз попала ресница. И смотреть на вас вовсе не неприятно.

Она позволила себе слабо улыбнуться и затем погрузилась в изучение меню.

— Не можете ли что-либо порекомендовать. Я здесь впервые, — попросил он.

— Здесь замечательный чизбургер с беконом, — сказала она. — Если вам позволяет ваш холестерол.

— Звучит неплохо. — Он сделал глубокий вздох и постарался говорить, как ни в чем не бывало. — Почему бы не заказать прямо со столика?

Она оценивающе взглянула на него, и, очевидно, оценка была хорошей.

— Если вы угощаете, — сказала она, слезла со стула и пошла к столику.

— Меня зовут Джек Смисвик, — представился он, протянув ей руку.

В ответ она протянула свою руку.

— Барбара Тирни.

Появилась официантка, и они оба заказали по порции чизбургера с беконом и пиво.

— Вы сказали, что здесь впервые?

— Так точно.

— А из каких мест?

— Из Нью-Йорка.

— И что вас занесло в Лос-Анджелес?

— Мне когда-то доводилось бывать здесь по делам, и так здесь понравилось, что вот думаю тут поселиться.

— А какого рода дела?

— Я — адвокат — или, скорее, им был. Теперь я — инвестор. — Он подумал, что должен произвести правильное впечатление. — А кто вы?

— Я — актриса. Приехала сюда из Чикаго несколько месяцев назад.

— Брать приступом Голливуд?

— Типа того. Джек, какого рода жилье вы подыскиваете для себя?

— Еще не решил. Слышал, что Марина Дел Рей — неплохое местечко, а я люблю корабли.

— Так отчего же, не купить судно и не жить на нем?

— Это мысль. А вы сами живете на борту?

— В настоящий момент, да. А яхта принадлежит другу.

— Я бы с удовольствием посмотрел на нее.

— Друг не любит, чтобы я принимала гостей на борту.

— Понимаю.

— Правда?

— Может и нет. Мне нужно помочь понять.

— Вы понимаете.

— Ну, в общем, да.

Им принесли чизбургеры, и оба молча ели.

Стоун не был уверен, что ему делать со всем этим. Была ли Барбара Тирни девушкой, сидевшей за рулем машины Аррингтон? Или просто девушкой, живущей на борту судна ее друга?

Барбара покончила с чизбургером и допила последний глоток пива.

— Моего друга сейчас нет в городе, — сказала она.

26

Стоун следовал за Барбарой Тирни до рампы к понтонам, затем от понтонов к «Паломе». Он оказался на борту необычайно красиво отделанной моторной яхты, довольно новой, как ему показалось, и, судя по доске приборов на капитанском мостике, очень хорошо оснащенной.

— Кто владелец? — спросил он.

— Мой друг.

— А он кто?

— Он предпочитает не афишировать свое имя, — холодно произнесла она. — Он женат.

— О, в таком случае я чувствую себя гораздо свободней.

— Послушай, — сказала она, перейдя на «ты», — я предложу тебе выпить, но чувствую себя весьма неуютно с тобой на борту. Мой друг приходит и уходит в неопределенное время, и никогда нельзя с уверенностью сказать…

— Конечно, я понимаю. Как насчет того, чтобы поужинать вечером на берегу?

— Мне это больше по душе, — заметила она. — Где ты остановился?

— В отеле Бел-Эйр, — солгал он.

— Я слышала, там очень красиво. Почему бы нам там не поужинать?

— Отлично. Я закажу столик. У тебя есть машина?

Она покачала головой.

— Я пользуюсь машиной друга, когда он в городе, но…

— Тогда я приеду за тобой в семь.

— Хорошо, я буду возле свечного магазинчика.

Стоун подал ей руку, и она протянула свою, но потом легонько поцеловала его в губы.

— Буду ждать с нетерпеньем, — сказала она.

— И я тоже. — Он сошел на понтон и двинулся по направлению к своему автомобилю. Усевшись за руль, позвонил Рику Гранту. — Есть что-либо по отпечаткам пальцев? — спросил он.

— А я как раз собирался тебе звонить, — ответил Грант. — Отпечатки принадлежат Винсенту Манкузо — три ареста, один за спекуляцию, и два — за незаконные операции с недвижимостью, причем, последний восьмилетней давности, без осуждения. Типично мафиозные преступления, хотя он и не значился в наших списках организованной преступности. Я завел на него дело.

— У тебя имеется описание?

— Сорок шесть лет, рост — шесть футов один дюйм, вес — двести двадцать пять фунтов, волосы темные.

— Похож на многих других.

— В следующий раз, когда мы встретимся, я принесу тебе его особую метку.

— Где-либо работает?

— По данным двухлетней давности он владеет, или владел магазином деликатесов в Голливуде, под названием Винни. Находится на Сансет Стрип. — Он продиктовал адрес.

— Записал. У меня есть другая просьба.

— Валяй.

— Можешь проверить, на кого зарегистрировано судно?

— Могу. Но это займет день или два. У нас нет прямого доступа к базе данных. Мне надо обратиться к ведомству береговой охраны.

— Яхта называется «Палома», из порта Авалон. Это моторное судно длиной примерно в сорок футов. Буду особо признателен, если они поторопятся со сведениями. Я не уверен, что не гоняюсь за дикими гусями.

— Постараюсь сделать все, что смогу.

— Полагаю, мне надо сменить отель с учетом того, что Винсент Манкузо крутится возле моей комнаты в Ле Парке.

— И куда ты переезжаешь?

— В Бел-Эйр, если у них есть номера. Я зарегистрируюсь под именем Джек Смисвик.

— В этой жизни приходится крутиться.

— Ну, по крайней мере, я это делаю с помощью чужих денег.

— Так, конечно же, лучше. Я позвоню тебе на мобильник.

Стоун разъединился, включил зажигание и направился к Сансет бульвару. Он нашел магазин деликатесов Винни, запарковал машину, вошел и огляделся. Хотя еще было время ланча, народу было немного, и он понимал, почему. Место показалось довольно грязным и непривлекательным. Он заказал диетическую колу на вынос, и, когда платил, заметил, как вошли двое крутых братков, и, не замеляя шага, прошли через дверь, на которой было написано ТОЛЬКО ДЛЯ СОТРУДНИКОВ. Стоун подумал, а не держит ли Винни здесь контрабанду.

Он вышел, выбросив напиток в мусорную корзину, сел за руль и отправился в отель. По пути позвонил в Бел-Эйр и заказал маленький номер. Приехав в Ле Парк, он подошел к стойке администратора и положил на нее тысячу баксов.

— Я хотел бы воспользоваться вашим гостеприимством еще несколько дней.

— Конечно, мистер Смит, — сказал служащий, спрятав наличные.

— Я собираюсь приезжать и уезжать, так что скажите горничной, чтобы не беспокоилась, не обнаружив мои вещи в номере.

— Нет проблем. О, вам звонила мисс Бетти Саусард.

Стоун зашел в свой номер и позвонил Бетти.

— Обедаем вечером? — спросила она.

— Не могу. Как насчет завтра?

— Ладно.

— Что-нибудь случилось, о чем мне следует знать?

— Нет. Вэнс не приходил в офис. Иногда, когда нет съемок, он остается дома, так что сегодня все было спокойно.

— Тогда, давай, поговорим завтра. — Он повесил трубку, собрал свои вещи, и понес их в гараж. Пятнадцать минут спустя, он уже регистрировался в отеле Бел-Эйр.

— С возвращением, мистер Баррингтон, — сказала женщина, стоящая за стойкой администратора.

— О, по личным соображениям, я хотел бы называться Джеком Смисвиком.

— Конечно, как пожелаете.

— Вы можете попросить об этом телефонного оператора?

— Несомненно.

— А если кто-нибудь позвонит и попросит мистера Баррингтона, пусть говорят, что такой здесь не проживает.

— Понимаю, — сказала она. — Многие из наших гостей часто путешествуют инкогнито.

Стоун последовал за портье в свой номер и отдал ему отутюжить часть вещей. Потом связался со своей секретаршей и сообщил ей новое имя и адрес.

— Что, если Вэнс Калдер позвонит еще раз? — спросила она.

— Скажи ему, что я уехал на несколько дней в Хэмптонс, но что ты ожидаешь от меня звонка. Тебе, наверное, нравится разговаривать с Вэнсом Калдером, не так ли?

— Ну… — Она подавила смешок.

Он повесил трубку и постарался проанализировать, зачем он ведет эту игру с Вэнсом. Если кто-то интересовался его номером в отеле, значит, кто-то знал, что он все еще в Лос-Анджелесе, и этот кто-то мог рассказать Вэнсу. Смена отеля, возможно, была неплохой идеей на то время, что он держал за собой номер в Ле Парк. Он устал от людей, которых не знал, но которым было известно его местонахождение. Это становилось все более раздражающим.

Точно в семь он подъехал к магазину свечей на Марина Дел Рей. Барбара Тирни задержалась всего на десять минут.

— Жаль, что тебе пришлось ехать за мной так далеко, — сказала она ему. — Я бы рада приехать сама, если бы машина друга была на месте.

— А какую машину водит твой друг?

— «Порше».

«Порше»? Черт. Может, это не та девушка?

— Ну, а если бы твой друг был здесь, мы бы с тобой не ужинали, ведь так?

— Не обязательно. Я — достаточно свободная женщина.

— Рад это слышать.

— Я стараюсь избегать мужчин, которые требуют. Лично меня это раздражает.

— Буду стараться изо всех сил тебя не раздражать, — сказал в ответ Стоун, сворачивая к Каменному Каньону.

— Ты всегда останавливаешься в Бел-Эйр?

— Всегда. Это мой дом вдали от дома.

Они подъехали к стоянке отеля, отдали служащему машину и прошли по мостику, ведущему в отель. В ручье под ними проплывали лебеди.

— У тебя определенно хороший вкус на отели, — сказала Барбара.

Стоун взял ее за руку.

— У меня также хороший вкус на сотрапезников.

— О-о-о, тебе следовало бы быть актером, — сказала она.

— Ты далеко не первая, от кого я это слышу, — усмехнулся Стоун.

27

Их посадили за банкетный столик в углу просторного зала, взяли заказ на напитки. Стоун был голоден и погрузился в меню.

— Мистер Смисвик, могу я принять ваш заказ? — спросил официант.

Прошло несколько секунд, прежде чем Стоун отреагировал.

— Подождите минутку, хорошо? И, будьте добры, принесите список вин.

— Копченый лосось — отличная штука, — сказала Барбара, и вдруг воскликнула: — О-го?

Стоун повернулся к ней.

— Что?

— Бог мой! — едва прошептала она, — взгляни, кто сюда пожаловал!

Он посмотрел куда она указала. За круглым столом рассаживались Вэнс Калдер и группа из шести человек.

— Мне никогда не доводилось лично видеть его, а тебе?

Стоун поднял список вин, чтобы прикрыть лицо.

— Ну, мне он не настолько интересен, как тебе. — Он опустил список достаточно низко, чтобы видеть остальных гостей, и ситуация стала еще хуже. Рядом с ним сидела Бетти Саусард. — О, господи! — пробормотал он.

— Что?

— Ничего, я просто попытался произнести название этого вина. Думаю, что где-то читал о нем. — Он попал в ловушку — Вэнс и Бетти сидели так близко. А встреча с ними совершенно не входила в его планы.

— Я думаю, подойду и поздороваюсь с ним, — сказала Барбара.

— С кем?

— С Вэнсом Калдером.

— Барбара, мне кажется, тебе не следует этого делать.

— Почему бы и нет?

— В отеле много знаменитостей, и их охраняют от посторонних.

— О, все будет в порядке, — сказала она, отодвигая столик. — У нас есть общий друг. — Она встала и направилась к столу Вэнса прежде, чем Стоун мог ее остановить.

Баррингтон видел, как Барбара прошла между столиками и подошла к подлокотнику кресла Вэнса. Вэнс взглянул на нее. К ним устремился метрдотель. Барбара заговорила. К большому изумлению Стоуна, Вэнс поднялся, пожал ей руку и стал представлять остальной компании. Все глаза были прикованы к прекрасной брюнетке. И Стоун решил: сейчас или никогда. Он оттолкнул столик, поднялся и быстро миновал помещение, держась как можно дальше от стола Вэнса и моля бога, чтобы никто не отвлекался от созерцания Барбары. Оказавшись в зале, расположенном между баром и рестораном, он рискнул обернуться. Барбара все еще привлекала всеобщее внимание. Стоун остановил метрдотеля.

— Я плохо себя чувствую, — сказал он. — Не будете ли вы столь добры попросить мою даму, мисс Тирни, позвонить мне в номер?

— Конечно, мистер Смисвик. Надеюсь, у вас скоро все пройдет.

— Спасибо, — сказал Стоун и покинул ресторан, постаравшись не пройти мимо окна по пути в свой номер. Не успел он войти, как зазвонил телефон. — Хэлло?

— Джек? Что с тобой?

— Барбара, прости, что должен был уйти. Наверное, во время ланча съел что-то не то.

— Мы оба ели одно и то же, и со мной все нормально.

— Я в таком состоянии уже дня два. Слушай, не возражаешь, если мы перенесем ужин ко мне в номер? Если тебе это неудобно, я могу заказать такси, чтобы тебя отвезли к причалам, но я, в самом деле, считаю, что сегодня мне лучше оставаться дома.

— Хорошо, — решила она. — Как тебя найти?

Стоун объяснил, как до него добраться, повесил трубку, снял пиджак, оставил дверь приоткрытой и пошел в ванную.

— Джек? — позвала она из-за двери.

— Заходи. Я уже выхожу. — Он побрызгал немного воды на лицо, затем схватил полотенце и вышел, на ходу вытирая лицо. — Прости, думаю, сейчас я уже в полном порядке. — Он направился к дивану. — Присаживайся. — Он протянул ей меню. — Хочешь выпить?

— Скотч со льдом, пожалуйста, — ответила она, разглядывая меню.

Стоун налил ей скотч, а себе бурбон.

— Может, тебе не стоит пить? — засомневалась она.

— Да, ничего не будет, — ответил он.

— Мне копченого лосося и цыпленка, — сказала она.

Баррингтон сделал заказ по телефону и сел рядом с ней.

— Итак, Вэнс Калдер вспомнил тебя?

— Он вспомнил моего друга, — ответила она. — У них общие дела.

— А чем он занимается?

— Финансами.

— Какого рода финансами?

— Не могу сказать наверняка, но он имеет дело с большими суммами денег. А сейчас он в Мексике.

— А-а.

— Ты бывал в Мексике?

— Нет, и скорее всего, с учетом моих желудочных проблем, вряд ли буду.

Она рассмеялась и поцеловала его.

— Знаешь, я, кажется, предпочитаю ужинать здесь, а не в ресторане.

Стоун ответил на ее поцелуй.

— Я тоже.

Было уже далеко за полночь, когда Стоун выбрался из постели и на цыпочках прошел в гостиную. Барбара крепко спала. Он нашел ее сумочку, раскрыл ее, и вытащил кошелек. Стоя возле окна, с помощью уличного освещения, рассмотрел его содержимое. Она и вправду была Барбарой Тирни, о чем свидетельствовали иллинойские водительские права, и она действительно была актрисой, согласно ее карточке Гильдии актеров кино. Он положил кошелек назад и еще несколько секунд покопался в сумке, но не обнаружил ничего интересного, всего лишь обычные женские принадлежности. Он положил сумку на то же место, откуда взял ее и тихонько прокрался назад в постель. Барбара перевернулась и потянулась к нему.

— Еще, — попросила она.

— Непременно, — ответил он.

Стоун проснулся от звонка в дверь, и Барбара вызвалась открыть дверь. Он вновь повалился в кровать. Через минуту она вкатила в комнату столик на колесиках.

— Я заказала тебе плотный завтрак, — сказала она.

— Спасибо, — ответил он, садясь и приспосабливая подушки. Он впился зубами в яичницу с беконом, роскошь, которую редко себе позволял. — Сперва чизбургер с беконом, теперь вот яичница с беконом, — заметил он. — Если я буду с тобой и дальше, то точно заработаю сердечную недостаточность.

— О, я, право, не знаю, — отреагировала она, поглощая свой завтрак. — Мне лично кажется, что ты в очень хорошей форме.

— Это потому, что, когда я не с тобой, то веду аскетический образ жизни.

Она откинулась назад и захохотала.

— Мне это нравится! — закричала она. — Ты был девственником, пока не встретил меня, верно?

— Абсолютно. Ты научила меня всему, что я теперь знаю.

Она отставила свою тарелку и его тоже.

— Ну, я должно быть, чертовски хорошая учительница, — хихикнула она.

— Вне всякого сомнения.

— Так, класс, давайте посмотрим, что мы должны пройти сегодня утром?

— Целиком полагаюсь на вас, мадам.

— Ну, мы уже проходили позиции один, два и три.

— Что-то не припоминаю позицию три, — сказал он.

— Видно ты можешь усваивать материал с помощью многократного повторения.

— Это всегда лучший способ, не так ли?

— Ну, это один из способов.

— Не лучший способ?

— Иногда, дорогой, ты должен импровизировать.

— Импровизировать? Как это делается?

— Вот так, — сказала она, — для начала…

— Очень хорошее начало. Каков же основной курс?

— Ты не готов к главному курсу.

— Думаю, скоро буду готов.

— И я тоже так думаю, — закричала она. — До чего же хороший ученик!

— Стараюсь из всех сил.

— Давай, а не то придется повторить курс снова.

— О, господи, — простонал Стоун, — не думаю, что я в состоянии повторить курс.

— Посмотрим, — отозвалась она.

28

Было около одиннадцати, когда, Стоун, опустошенный сексуальными утехами и совершенно обессилевший, отвез Барбару Тирни назад к Марина Дел Рей. Не успели въехать на стоянку, как, едва дыша, она прикрыла рот рукой.

— О, черт! — проговорила она.

— Что такое?

— Друг вернулся. Там стоит его «порше». — Что мне делать? Я не могу показаться на борту, поскольку провела ночь в городе.

— Гм, — сказал Стоун, пытаясь помочь. Внезапно у него появилась идея. — Отчего бы тебе не забежать в магазин и не купить себе шорты или что-то в этом духе. Переоденься и скажешь, что ты вышла прогуляться. — Он дал ей двести баксов.

— Ты умница! — сказала она. — Слава богу. Послушай, тебе лучше поскорее исчезнуть, пока кто-либо не увидел нас вместе. — Она наклонилась и поцеловала его, потом порылась в сумочке, нашла клочок бумаги и написала номер телефона. — Можешь по нему звонить, — сказала она, передавая бумажку, — но только днем и…

— Если подойдет мужчина, повесить трубку.

— Верно.

— Прежде, чем ты уйдешь, — попросил он, — удовлетвори мое любопытство.

— А именно?

— На днях я находился в свечном магазине, и, кажется, видел тебя отъезжающей в «мерседесе». — Чей был автомобиль?

— Не знаю, о чем ты говоришь, — сказала она. — Пока. — Она выскочила из машины и побежала по направлению к магазину.

Прежде, чем отъехать, Стоун записал номерной знак «порше», на котором было написано БОЛЬШИЕБАКСЫ. Он вынул мобильный телефон и набрал номер Рика Гранта.

— Лейтенант Грант.

— Рик, это Стоун.

— Привет. Мне пообещали еще до начала ланча дать сведения по регистрации судна.

— Кое-что еще. Не мог бы ты уточнить для меня номерной знак автомобиля и номер телефона?

— Конечно.

— Там написано: БОЛЬШИЕБАКСЫ. — Он продиктовал номер телефона.

— Ну, это не отнимет много времени.

— Как насчет ланча?

— Нет вопросов. Увидимся через час на углу Грэнж и Мелроуз. — Он объяснил Стоуну, как туда добраться.

— Хорошо.

— К тому времени у меня будет информация по судну.

— До встречи. — Стоун разъединился и поехал в сторону Биверли Хиллс.

Они снова устроились в саду. Стоуну нравилось обедать на свежем воздухе, что редко случалось с ним в Нью-Йорке.

— О'кей, — сказал Рик, вытаскивая записную книжку, — номера, которые ты мне дал, зарегистрированы на Мартина Барона, проживающего на Биверли Драйв в Биверли Хиллс. Он является главой некой фирмы под названием Финансовые Услуги Барона. Номер телефона, который ты мне дал, записан не на Барона. Он относится к добавочному номеру, приписанному Марина Дел Рей. И обозначает принадлежность к судну.

— Как насчет «Паломы»?

— Корабль гораздо интереснее. Он зарегистрирован на имя Абалоне Фишерис, производителя консервированных морепродуктов.

— Что ж тут такого интересного? — спросил Стоун.

— Я вытянул кое-что насчет Абалоне из финансовых отчетов. Это консервы, не спорю, но также и крупный холдинг. Он владеет, помимо прочих бизнесов, двадцатью двумя процентами акций банка Сэйф Харбор. Кроме того, ему принадлежит семьдесят пять процентов Финансовых Услуг Барона. Сам Мартин Барон владеет оставшимися двадцатью пятью процентами.

— Консервный завод владеет банком и финансовой кампанией?

— Ты не понимаешь. Тебе приходилось слышать об Уоррене Баффетте?

— О самом богатом американце? Конечно.

— Его главный холдинг — Беркшир Хасэвэй — текстильная фабрика. Много лет назад он купил компанию, а также инвестировал многие другие компании, такие как «Кока-кола», и сейчас владеет миллиардами.

— Да? А кто владеет Абалоне Фишерис?

— Онофрио Ипполито и Дэвид Стармак. Это их версия Беркшир Хасэвэй.

— Аааааа.

— Вот я и подумал, что тебе все это понравится.

— Кажется, всякий раз, когда я переворачиваю очередной камень, под ним оказывается Ипполито.

— Почему ты интересуешься судном?

— Когда твои ребята обнаружили машину Аррингтон возле побережья, за рулем была девушка, и та же самая девушка, по-моему, живет на борту «Паломы». Она — игрушка в руках Мартина Барона, который, кстати, женат. Сможешь что-либо раскопать насчет Барона?

— Смогу, если на него заведено дело.

— Благодарю. — Стоун вытащил из кармана заранее приготовленные сотенные бумажки и вложил их в карман куртки Гранта. — Кое-что за услуги.

— Спасибо.

— Кстати, вчера я оказался на Стрипе возле магазина деликатесов Винсента Манкузо. Могу поклясться, что там что-то происходит.

— Я сообщу об этом кому следует, — сказал Грант. — Стоун, меня беспокоит одна вещь.

— Что именно?

— Что было нужно Манкузо в твоем гостиничном номере?

— Это и меня беспокоит.

— Ты переехал туда из дома своей подружки, верно? Секретарши Калдера?

— Так точно.

— Кто еще мог знать, что ты переехал туда?

— Моя секретарша, Дино и мой друг — адвокат из Нью-Йорка.

— Ни Дино, ни твой друг-адвокат, не могли упомянуть об этом кому-то, кто знает Манкузо, как думаешь?

— Совершенно исключено.

— Тогда остается девушка.

Стоун покачал головой.

— Я думал об этом. Скорее всего, Манкузо с его приятелем проследили за нами по пути в отель.

— О, я чуть не забыл, — сказал Грант, сунув руку в карман, — здесь фото Манкузо.

Стоун взглянул на фотографию.

— Сейчас он старше и полнее, но это точно тот самый парень, который сидел за баранкой «линкольна» и следовал за мной накануне ночью.

— И ты считаешь, он вел тебя до отеля?

— Да, так оно, скорее всего, и было.

— Нет, не так.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты сказал, что сменил машину в агентстве по аренде и просил агента говорить, что он отвез тебя в аэропорт, если кто-либо будет спрашивать.

— Верно, — заметил Стоун. Ему не понравилось, к чему клонил Рик.

— Предположим, что он сделал, как ты просил, тогда «хвост» автоматически отпадает, не так ли?

— Нет, в случае, если Манкузо проследил за мной до агентства и видел, как я уехал на седане.

— Ты чувствовал за собой «хвост»?

Стоун покачал головой.

— Если бы это было так, я бы сказал, что Манкузо всего за сутки резко улучшил технику преследования.

— Тогда остается девушка.

— Мне трудно в это поверить.

— Думаешь, девушка в связи с Калдером?

— Она была, сама рассказала мне.

— О'кей, итак, она бывшая подружка Калдера и работает на него. Он — основа ее существования?

— Насколько мне известно.

— Как долго ты с ней знаком?

— Несколько дней.

— Где ты полагаешь, проходит граница ее лояльности?

— Она ясно дала понять, что главный приоритет для нее — Калдер, но также знает, что я не собираюсь ему навредить. Бог мой, я ведь стараюсь найти его жену.

— Калдер видит в этом угрозу, не так ли?

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что он постарался выдворить тебя из города, разве не так?

— Да, верно.

— Стало быть, он думает, что твое присутствие в Лос-Анджелесе — не в его интересах.

— Похоже, что так.

— Если он так думает, то почему бы Бетти тоже не быть того же мнения?

— Звучит убедительно, — сказал Стоун, в душе не желая допустить эту мысль.

— Позволь мне задать тебе еще один вопрос: где ты был, когда Манкузо находился в твоем гостиничном номере?

— Я был на курорте, расположенном в пустыне.

— Один?

— Нет.

— Кто был с тобой?

— Бетти Саусард, — ответил Стоун.

— И чья была идея отправиться туда?

— Бетти.

— Стоун, я считаю, ты позволяешь пенису мыслить за тебя, — сказал Рик, — но не забывай о том, что у пениса нет мозгов.

29

Стоун встретился с Бетти Саусард в итальянском ресторанчике под названием Валентино. Он намеревался заехать за ней домой, но она настояла на встрече именно в ресторане. У входа она обняла и поцеловала его. Вскоре их проводили к столику, и они заказали себе напитки.

— Как дела? — спросила она.

— Не скажу, что хорошо, — ответил Стоун. — Я все время толкусь на одном и том же месте. Вот и думаю, а не собрать ли мне шмотки и вернуться в Нью-Йорк.

— Я буду чувствовать себя брошенной, — потягивая Мартини, сказала она.

— Спасибо на добром слове, но все, что я делаю, это ловлю свой хвост и не могу решить эту головоломку.

— Аррингтон вернулась домой, — сказала она.

— Когда? — моргнул Стоун.

— Очевидно, вчера. Вэнс пришел в офис, насвистывая веселую мелодию, и попросил, чтобы я заказала для него цветы.

— Забавно, но, кажется, вчера вечером я лицезрел Вэнса, — добавил он, — и тот был один.

— Где?

— Я обедал со своим другом, Риком Грантом, в греческом ресторане, и, могу поклясться, видел его за рулем «бентли».

Она покачала головой.

— Вэнс с Аррингтон вчера ужинали в отеле Бел-Эйр с несколькими владельцами акций «Центурион». Я лично зарезервировала им стол.

Эта ложь взорвала Стоуна изнутри.

— Должно быть, мне померещилось.

— Вовсе нет. В городе, по меньшей мере, еще пара точно таких же «бентли». Ты видел один из них.

— Что ж, рад, что она вернулась.

— Вэнс думает, что ты в Нью-Йорке, — сказала она. — Он продиктовал слова благодарственного письма, чтобы я послала его еще сегодня.

— Я хотел бы, чтобы он продолжал так думать. После того, как нас преследовали от ресторана на той неделе, мне бы хотелось, чтобы все, кроме тебя, думали, что я уже в Нью-Йорке.

— Понимаю, — кивнула она. — Давай закажем?

Оба заказали салат «Цезарь» и тарелку оссо бакко, и Стоун заказал еще бутылку Мази Амероне 91-го года.

— Это отличное вино, — сказал он. — Думаю, оно тебе понравится.

— Дорогой, ты выглядишь немного подавленным, — сказала Бетти, поглаживая его ляжку большим пальцем ноги.

— Я чувствую себя не в своей тарелке всякий раз, когда впустую трачу время, — ответил он.

— Надеюсь, не все было пустой тратой времени. — Она запустила палец ноги ему в промежность.

Он улыбнулся.

— Конечно же, нет. В своем роде, это было необыкновенно приятное путешествие.

— Ну, если это будет наша последняя ночь вместе, я постараюсь сделать ее незабываемой, — заверила она.

— Они все были незабываемыми, — сказал он. — Особенно уик-энд на горе.

— Я бы дала тебе их нигде не обозначенный телефон, — сказала она, но при условии, что ты ни с кем, кроме меня туда не поедешь.

Им принесли еду, и Бетти убрала палец назад в туфлю.

— Я оставила пару сообщений для тебя в Ле Парк, — сказала она. — Почему ты не перезвонил?

— Извини, я не подходил к столу в кабинете. Из гаража я прошел прямо к себе в комнату. Что-нибудь важное?

— Я просто хотела поговорить с тобой об Аррингтон.

— Почему ты не набрала номер мобильника?

— У меня такое ощущение, как будто я звоню не во время.

— О!

— Стоун, я чувствую, что что-то не так. Почему ты не хочешь поговорить со мной?

Потому что с таким же успехом, я мог бы шептать на ушко Вэнсу или Ипполито, или еще кому-нибудь, подумал он.

— Да ведь не о чем говорить.

— Это все Аррингтон. Ты надеялся увидеть ее вновь, не так ли?

Он пожал плечами.

— Возможно.

Они молча закончили ужин. Он оплатил счет, и по пути назад она взяла его за руку.

— Я заставлю тебя забыть ее, — промолвила она.

— Звучит неплохо.

— Встретимся у Ле Парк через четверть часа.

— Нет, — сказал он, — встретимся у отеля Бел-Эйр. Я переехал.

— Увидимся там на стоянке, — сказала Бетти.

Он ехал за ней всю дорогу, попутно проверяя через зеркало заднего вида, не пристроился ли кто сзади. Но, судя по всему, на сей раз, никого за ним не было.

Она вошла в его номер первой, сбрасывая на ходу одежду. Стоун позволил раздеть себя, после чего она зашла в ванную и вышла оттуда с бутылкой лосьона для тела.

— Где болит? — спросила она, склонившись над ним на постели.

— Везде, — ответил он.

Она согрела лосьон в ладонях и стала растирать его грудь.

— На горе я наблюдала за твоим массажем, — сказала Бетти. — Там для этих целей имеется замочная скважина. Я видела, какой эффект на тебя произвела Лиза.

— И какой же эффект произвело на тебя подглядывание? — спросил Стоун.

— Оно заставило меня хотеть вас обоих, — ответила она, выливая в руку еще лосьона.

— Тогда, почему ты не сделала того, чего хотела?

— Я подумала, что не имею права заниматься сексом с персоналом.

— У меня было впечатление, что эта Лиза не имела бы ничего против.

— А тебе бы это понравилось?

— А почему бы и нет?

Она рассмеялась.

— Мне нравится, как ты рассуждаешь. Может, в следующий раз, когда приедешь, я смогу организовать что-то в этом духе.

— До чего же замечательная идея!

В это время она завладела его гениталиями, и оба оказались возбужденными до предела. Она легла рядом и заставила его войти в нее, и закинула ногу ему за спину.

С этого момента и до самого утра они не проронили ни слова.

— Итак, ты улетаешь сегодня? — спросила Бетти за завтраком.

— Может быть. А может, покручусь здесь еще немного.

— Зачем? Вчера ты определенно решил уехать.

Устав от игры в кошки-мышки, он решил открыться.

— Меня интересует Ипполито, — признался он.

— Банкир? Почему?

— Думаю, он стоит за всем этим.

— За чем, этим?

— Исчезновением Аррингтон.

— Стоун, в этом нет никакого здравого смысла, — в голосе Бетти слышалось беспокойство.

— А я начинаю думать, что есть. Думаю, те двое, что преследовали нас, были людьми Ипполито.

Она прекратила жевать.

— Стоун, я считаю, что тебе лучше держаться подальше от мистера Ипполито.

— Отчего же? Разве мы не в свободной стране? Я достаточно долго был полицейским и следователем, чтобы знать, что можно выяснить все о каждом, и собираюсь узнать побольше об Ипполито.

— Это может быть опасно, — тихо проговорила Бетти.

— Я думал, ты ничего не знаешь о нем, а, ты, оказывается, знаешь, что он опасен.

— Это всего лишь мое впечатление.

— И откуда оно взялось?

— Просто из того, что я слышала. — Она взглянула на часы. — Бог мой, я же должна быть в офисе. Рано утром у Вэнса совещание по поводу новой кинокартины.

Стоун проводил ее до двери.

— Хочу поблагодарить тебя, — сказал он. — Ты была необыкновенна.

Она обняла его за шею.

— Если хочешь поблагодарить меня, возвращайся сегодня же в Нью-Йорк.

— Не думаю.

Бетти испуганно взглянула на него, но ничего не сказала. Только поцеловала его и быстро выбежала за дверь.

Стоун следил за ней взглядом, размышляя, сколько времени займет пересказ их разговора.

На это ушло время до ланча. Зазвенел телефон.

— Хэлло?

— Мистер Баррингтон?

— Да.

— Это Онофрио Ипполито. Как дела?

— Я в порядке, Ипполито. Только удивлен, что ты мне звонишь. Мало кто в курсе, что я остановился в Бел-Эйр.

— Это маленький город.

— Думаю, что да.

— Сожалею, что мы не смогли поговорить подольше за ужином у Вэнса Калдера. Дэвид Стармак сообщил мне, что ты собираешься выполнить для него какую-то работу в Нью-Йорке.

— Мы обсуждали это.

— У меня тоже есть свои интересы в Нью-Йорке. Я подумал, не могли бы мы обсудить кое-какую работу и для меня?

— Конечно.

— Вот что я тебе скажу. Сегодня вечером на борту своей яхты я устраиваю званый ужин. Приезжай, и мы непременно урвем несколько минут, чтобы переговорить с глазу на глаз.

— С большим удовольствием.

— Яхта находится неподалеку от острова Каталина, так что, если будешь у Марина Дел Рей в восемь часов, тебя переправят прямо на борт.

— Хорошо.

Ипполито дал ему номер причала и название судна «Мария».

— До встречи, — сказал он.

— Спасибо, увидимся вечером.

Стоун повесил трубку и откинулся в кресле. Настало время посмотреть в глаза этому человеку и напрямую задать вопросы. А сейчас он пойдет купаться. Он поднялся и пошел искать халат.

30

Стоун добрался до Марина дел Рей в начале девятого и поставил машину на стоянку. На нем был один из его новых костюмов, темно-синий с белым платочком в верхнем кармане, новая рубашка из чистого хлопка и новый галстук. Он, возможно, переборщил в смысле одежды на званый ужин, но это лучше, чем быть одетым кое-как.

Он спустился вниз по рампе и направился вдоль понтонов, высматривая указанный номер причала. Стоун миновал понтон, где стояла «Палома», но судно было погружено во тьму. Может быть, за ужином он встретится с Барбарой и ее приятелем. Наконец, он нашел то, что искал, и прошел немного дальше, пока не достиг «Марии», спортивной рыболовной яхты тридцати с лишним футов в длину с довольно высоким капитанским мостиком. На корме судна стоял один из тех двоих, кто преследовал его в «линкольне».

Стоун почувствовал острое желание повернуться и пойти обратно, но, прежде, чем он успел это сделать, человек улыбнулся и заговорил.

— Мистер Баррингтон? Мы вас ждем, будьте добры, поднимайтесь на борт.

Стоун поднялся по трапу на борт.

— Меня зовут Мэнни, — сказал мужчина, в то время как снизу появился другой человек. — А это Винни. Мы оба работаем на мистера Ипполито.

Винсент Манкузо протянул руку и Стоун пожал ее. В конце концов, официально они прежде не встречались.

— Мы готовы, — сказал Винни. Он повернулся, включил зажигание и запустил мотор, пока Мэнни убирал трап.

— Где мистер Ипполито и остальные? — спросил Стоун.

Винни взялся за штурвал, и судно отошло от причала.

— Большинство гостей уже на борту большой яхты. Мистер Ипполито и остальные гости прилетят туда после собрания в центре города.

— Могу я предложить вам что-нибудь выпить? — поинтересовался Мэнни.

— Пиво было бы неплохо.

Мэнни спустился вниз и вернулся с бутылкой «хэйникен» и стаканом на серебряном подносе.

— Вот, извольте. Желаете оставаться наверху или спуститесь вниз?

— Я лучше останусь здесь. Сегодня прекрасный вечер. — Стоун теперь чувствовал себя более уверенно и, усевшись у кормы, стал потягивать пиво.

— Да, чудесный вечер, — сказал Мэнни. — Когда мы выйдем в открытое море, увидим потрясающий закат.

Стоун наблюдал за прогулочными катерами, а спортивная рыболовная яхта проходила канал по направлению к волнорезам. Через пять минут они были в спокойном Тихом океане, и Винни направил судно вперед.

— Сколько времени плыть до яхты мистера Ипполито? — поинтересовался Стоун.

— Минут сорок-сорок пять, — Мэнни пытался перекричать шум моторов. — Это примерно 25 миль, а мы идем со скоростью не меньше сорока узлов.

Яхта летела по спокойной морской глади прямо в гигантский, яркий солнечный шар, и Стоуну это начало нравиться. Они проплывали мимо других кораблей, плывущих в океан и возвращающихся к Марина Дел Рей, и вскоре оказались одни в океане.

Стоун уже начал подумывать о том, что он скажет Ипполито. Немного, решил он, ему лучше слушать. Он сомневался, что получит какую-либо легальную работу от Стармака или Ипполито. Скорее всего, то был предлог избавиться от него. Но ему не терпелось узнать, что они хотят сказать.

Последние полчаса яхта летела, как на крыльях, но вот Винни стал снижать скорость. Стоун встал и посмотрел вперед. Солнце село, и впереди маячили корабельные огни сотен яхт. Люди пили и ели на борту своих судов. Стоун почувствовал, что проголодался. Между тем, они продолжали плыть еще несколько минут, и Винни все больше замедлял движение судна.

— Не хочу, чтобы волной от «Марии» раскачало чью-нибудь посудину, — сказал он, делая разворот на девяносто градусов влево, и возвращая руль в исходное положение. Яхта легла в свободный дрейф.

— Где яхта мистера Ипполито? — спросил Стоун. Неожиданно, сзади он услышал металлический звук взведенного курка, и ощутил прикосновение холодной стали к шее. Он обернулся и увидел, что Мэнни приставил пистолет к его голове.

— Тебе туда не надо, — сказал Мэнни.

Не успел Стоун вымолвить и слова, как Винни залепил его рот скотчем.

— Руки вперед, — велел Мэнни, в то время как Винни отматывал с ролика еще кусок скотча.

Стоун не пошевелился.

Мэнни нацелил пистолет прямо в левый глаз жертвы.

— Мы можем сделать это аккуратно, а можем и наоборот. Ты как предпочитаешь?

Стоун протянул руки, и Винни связал его запястья, потом наклонился и обмотал лентой скотча его лодыжки. После этого Винни пошел в рубку и вернулся с мотком цепи и якорем.

Стоуна почувствовал спазмы в желудке. Все выглядело хуже некуда. Он стал думать, как бы выпутаться. Зачем он поднялся на борт? Солнце село и его сменила полная луна, освещая бледным светом капитанский мостик яхты.

Винни и Мэнни говорили друг с другом о наручниках, но их голоса, казалось, были где-то далеко. Стоун видел, как один из них вытащил из рубки набор инструментов, нашел наручники, продел их в звено цепи, и затянул плоскогубцами.

Теперь они потащили его к корме. Поначалу Стоун отказывался двигаться, но потом увидел ящик с инструментами. Когда Мэнни подтолкнул его, он сделал прыжок вперед, повалился на ящик, рассыпав его содержимое по поверхности палубы.

Винни и Мэнни грязно выругались. Они пытались отыскать плоскогубцы, а Стоун пытался нащупать что-то другое. Он был уверен, что видел острие марлиня на самом верху и больше всего на свете хотел до него добраться. И пока Винни с Мэнни искали на палубе плоскогубцы, он сумел достать и спрятать марлинь в заклеенных скотчем руках.

Его грубо поставили на ноги, и заставили взять в руки якорь. Они и впрямь хотели, чтобы он держал якорь. Поскольку все равно терять было нечего, он подчинился.

— Хочешь сказать последнее слово, Стоун? — спросил один из них.

Стоун метнул на них горящий взгляд. Его мучители громко расхохотались и поволокли его к корме.

— Ты подай немного вперед, — сказал Мэнни, — а я тут и один справлюсь.

Винни пошел вперед, включил мотор, и яхта пришла в движение.

Стоун стал глубоко вдыхать воздух через нос, всякий раз все больше и больше, заполняя легкие воздухом. Потом он остался на корме один, удерживая тяжелый якорь, и стараясь не выпасть за борт.

— Лучшие пожелания от Онофрио Ипполито! — услышал он голос Мэнни, пытающегося перекричать шум мотора.

Стоун сделал еще один глубокий вдох и почувствовал сильный удар в спину. Падая, он задержал дыхание, врезаясь всем телом в холодную пенистую воду, и затем все стихло, если не считать удаляющегося рева мотора и немого крика в голове.

31

Стоун быстро шел ко дну, головой вниз. Он понятия не имел, как здесь глубоко, но понимал, что усиливающееся давление скоро начнет выдавливать воздух из легких. Он удерживал этот воздух изо всех сил, и во что бы то ни стало, был обязан оставаться на плаву.

Вращая запястья рук вперед и назад, чтобы, по возможности, ослабить узы, он удерживал якорь и марлинь одной рукой, в то время как другой нащупывал наручники. В верхней части марлиня имелась щель, как бы специально сделанная для такого случая.

С трудом он сумел продеть шпильку в щель, быстро отвинтил шпильку, вырвал ее и выпустил якорь. Он перестал тонуть, но тут же сделал ужасное открытие. Выпустив якорь, он потерял и марлинь, а ведь еще оставались наручники, удерживающие цепь на его туловище.

Однажды, когда он был еще мальчишкой, родители, придерживавшиеся левых взглядов, послали его в социалистический летний лагерь. Некоторые из отрядных вожатых забавлялись тем, что, поспорив друг с другом, как долго ребята смогут продержаться на воде пока не придет помощь, связывали мальчишкам руки и ноги и бросали их в озеро. Сейчас никто не собирался его спасать, но, по крайней мере, лагерь дал Стоуну опыт плавания со связанными руками и ногами. Он попытался еще раз пальцами освободить замок в наручниках. Легкие готовы были вот-вот лопнуть, но он стал отталкиваться и грести изо всех сил, чтобы вырваться на поверхность. Глядя вверх, Стоун мог различить свет луны прямо перед собой, но понятия не имел, как глубоко погрузился. Движение казалось болезненно медленным.

Чтобы не думать об этом, он стал считать, как долго находится под водой. Он посчитал, что не меньше минуты, и до поверхности, наверное, мили и мили. Воздух начал выходить из ноздрей, и изо всех сил он старался замедлить этот процесс, так как воздух невозможно было заместить ничем, кроме соленой морской воды. Он продолжал бороться, жалея, что рот был залеплен скотчем, и он не мог кричать. Поверхность все еще была далеко.

Он представил себе, что он — морская свинка, и постарался вращаться быстрее рывками, которым обучился в лагере. Секунды казались часами. И вдруг, совершенно неожиданно, он совершенно ясно увидел луну. Он уже терял последние остатки воздуха, когда со рта отлепился скотч. Стоун вырвался на поверхность, заглотнул воздух, закричал, выдохнул и заглотнул еще и еще.

Он осмотрелся и увидел вдали удаляющиеся огни спортивной рыболовной яхты, которая направлялась к Каталине, потом стал высматривать другие суда. Их там был целый флот, но они были страшно далеко от того места, где он с трудом удерживал голову над водой.

Он попробовал плыть на спине, но цепь вокруг его туловища и мокрая одежда делали это невозможным. Все, что он мог, это продолжать делать толчки, подобно морской свинке, и подтягивать в воде связанные скотчем руки. Он старался зацепить языком конец клейкой ленты, надеясь размотать зубами, но этот конец было невозможно ухватить. Ничего не оставалось, как плыть, хоть как-то.

Стоуну удалось развить некий ритм: два гребка руками по собачьи, затем барахтаться на манер морской свинки. Это позволяло пусть и не быстро, но все же передвигаться в воде. Он поставил цель — достичь освещенных мачт. Как далеко они? Двести, триста, тысяча ярдов?

Он подумал о силах, которые еще остались, и размышлял, а хватит ли их, или, в конце концов, цепь потянет его вниз, не дав возможности добраться до близкой цели. Он вспомнил, что прочел где-то, что смерть утопленника — легкая смерть, но не поверил в это. Он думал о том, что дрейфует на дне, и его поедают крабы и акулы. Акулы — ночные существа, ведь так? Их привлекает плеск на поверхности, а он как раз плеск и вызывал. Стоун не мог привыкнуть к ледяной воде. Только почему-то поблизости не было видно кусков льда. Он бы мог забраться на льдину и дать передохнуть своим мышцам.

Ледяная вода. Большие белые акулы обитают в такой воде, не так ли? Разве рыбаки не вылавливают больших белых акул в этих водах? Кадры из фильма «Челюсти» пронеслись в его мозгу. Голая девочка, отчаянно держащаяся за буй, а в это время гигантская акула хватает ее за ногу. По крайней мере, он не голый, хотя, в этом случае, мог бы двигаться гораздо быстрее. Он подумал, что стоит сбросить ботинки, но решил, что они не замедляют движение, и потом, он, как никак заплатил за них шестьсот пятьдесят долларов. Не хотелось их терять!

Он подумал о том, как накануне спал с Бетти, но потом вспомнил, что именно она виновна в том, что он сейчас здесь, и тогда решил думать о Барбаре Тирни. Где она сейчас? Пьет шампанское на борту яхты Ипполито возле Каталины? А была ли там, в самом деле, яхта? Да, была, он припомнил, как управляющий банка рассказывал ему, что Ипполито владеет целой флотилией — ведь он так сказал. Стоун хотя и недолго, был на борту двух судов, принадлежащих Ипполито.

Он попробовал плыть на боку, но стал тонуть, поэтому снова поплыл по-собачьи. Не могло быть и речи об отдыхе — мешала цепь, и он продолжал плыть в ночи, гребок за гребком, удар за ударом, вдыхая снова и снова. Двигаясь так, он мог проскочить мимо Каталины и плыть по направлению к Гавайям.

Огни теперь казались ближе, но не намного. Стоун начал терять темп. Его гребки делались все короче и медленней, и мозг не мог заставить мускулы работать лучше и дольше. Слава богу, что море хотя бы не штормит, иначе я бы был уже мертв. Он подумал, о смерти, но решил, что пока не готов умереть. Эта мысль прибавила сил, но не так много, как хотелось бы. С большой натяжкой это можно было назвать вторым дыханием. Стоун подумал об Аррингтон и ребенке, которого она вынашивала. Был ли он от него? Если ему суждено сегодня умереть, будет ли у него сын, который мог бы носить имя Баррингтон? Нет, скорее, он будет носить имя Калдера, независимо от кого получит свои гены.

Что-то изменилось. Огни мачт почему-то исчезли. Он повернул голову и огляделся. Неужели сбился с курса? Стоун был уверен, что нет, поэтому поплыл дальше. Потом произошло нечто странное, он коснулся чего-то связанными руками, сделал гребок и сильно ударился головой об очень твердый предмет. Голова закружилась, он выставил руки вперед и дотронулся до этого гладкого и темного предмета, но не смог уцепиться за него. С новой силой Стоун повернулся и поплыл параллельно ему и оказался возле его конца. Это была небольшая яхта с черным корпусом, и у ее кормы была одна замечательная вещь: трап! Он ухватился за него обеими руками и прижался щекой к корпусу, задыхаясь и стеная.

Минуту спустя он почувствовал, как впадает в бессознательное состояние. Он потряс головой.

— Нет! — закричал он изо всех сил, но его крик оказался слишком слабым. Лестница раскрылась в его руках, и нижняя часть откинулась в воду. Стоун поставил ноги на ступеньку, которая находилась в одном футе под водой, и попытался опереться на нее, но руки соскользнули, и он упал в воду.

У него почти не осталось сил, он начал думать, что будет проще, отдаться морю, однако, решился на последнюю попытку. Снова подплыл к лестнице и поставил ноги на нижнюю ступеньку. Держа следующую ступеньку обеими руками, он подтянулся вверх, пока не оказался стоящим на коленях, заклеенных скотчем. С минуту он пребывал в таком положении, прислушиваясь к струям воды, сбегавшим с его одежды. Следующая ступень будет еще труднее. Но вот он приподнялся и схватился обеими руками за поручень из нержавейки, затем, собрав остатки сил, подтянул ноги до следующей ступеньки. Чудом, Стоун попал на нее. Палуба небольшой яхты была теперь на высоте его коленей, и он мог ухватиться за стальные поручни. Это позволило ему перебросить ноги на палубу. Последним усилием он перекинулся через поручни и упал на капитанский мостик. И тотчас потерял сознание.

32

Он почти очнулся, и ему показалось, что он слышит женский крик, потом снова впал в ступор. Судно качалось под ним, это действовало на нервы. Ужасно хотелось спать, а люлька раскачивалась из стороны в сторону.

— Черт возьми! — раздался громкий мужской голос.

Стоун пытался сказать ему, чтобы тот заткнулся, но не мог произнести ни слова. Он вновь погрузился в сон.

— Сделай ему искусственное дыхание, — произнес женский голос.

— Ему не нужно искусственное дыхание, — ответил мужчина, — он дышит, и у него есть пульс.

— Почему его руки в таком состоянии? — спросила она.

— Дженифер, какого хрена я должен знать? — раздраженно воскликнул мужчина.

Стоун, лежащий на правом боку, попытался перевернуться на спину.

— Он шевелится! — сказала она.

— Стало быть, он может двигаться, эка невидаль. Спустись вниз и принеси мне походный нож, он лежит на тумбочке.

— Но этот человек может быть опасен, — сказала она.

— В таком положении он не может быть никому опасен. Иди скорее вниз и принеси нож. Господи, он же скован якорной цепью! Захвати еще и плоскогубцы.

Стоун вновь отключился, потом почувствовал, что движется, хотя сам не шевелился. Он открыл глаза.

— Он в сознании, — произнес мужчина. — Сэр, вы можете разговаривать?

Рот у Стоуна приоткрылся, но он не сумел выговорить ни слова.

— Принеси мне воды, — сказал мужчина.

Спустя минуту Стоун ощутил во рту освежающее. Он проглотил немного, затем еще. Потом его вырвало, изо рта полилась соленая вода.

— Выпей еще, — произнес мужчина. — Все будет хорошо.

— Фуфф, — выдавил из себя Стоун.

— Не пытайся пока говорить, только выпей еще воды и глубоко дыши.

Стоун прополоскал водой горло и выплюнул ее, затем отпил еще.

— Хорр-шо, — пробормотал он.

— Не разговаривай, для этого у тебя будет много времени потом. Дженифер, спустись вниз и принеси мне пару сухих полотенец.

— О'кей, — сказала она. Через минуту она уже вытирала Стоуну лицо.

Стоуна начало лихорадить, зубы громко застучали. Меж тем мужчина расслабил створки наручников, и снял цепь с его тела.

— Помоги мне снять с него костюм, — произнес мужчина. — Надо его полностью раздеть, в мокрой одежде ему ни за что не согреться.

Процедура раздевания длилась довольно долго, ведь сам Стоун не в силах был помочь. Наконец, голого, его стали растирать полотенцами.

— Можешь подняться? — спросил мужчина.

Стоун попытался ответить, но не смог, и кивнул.

— Дженифер, помоги мне, нам надо спустить его вниз, и засунуть в спальный мешок, а то он переохладился.

С их помощью, дрожащий Стоун был усажен в капитанское кресло, а затем ему помогли спуститься в каюту. Там его уложили в большой спальный мешок.

— Вскипяти воду и приготовь ему суп из пакетика, — приказал мужчина.

Дрожь постепенно унялась, Стоуна усадили и стали кормить горячим супом из чашки.

— Спасибо, — выговорил он.

— Не стоит, — ответил мужчина. — Наверное, следует отвезти тебя в больницу, но не думаю, что таковой имеется на Каталине.

Стоун покачал головой.

— Нет, — сказал он.

— Не хочешь в больницу?

— Нет. Я умер.

— Ты не умер, но, думаю, был к этому очень близок.

— Остаюсь мертвым, — сказал Стоун.

— Хочешь считаться мертвым?

Стоун кивнул.

— Должен.

— Давай, доедай суп и отдыхай, скоро тебе станет лучше.

Стоун лег на койку и расслабился. Наконец, он мог себе это позволить. Он слышал звук заводящегося двигателя, и звук поднимаемого из воды якоря, потом почувствовал, что судно плывет. И погрузился в сон.

Когда он проснулся, часы над его головой пробили полночь. Стоун попытался сесть.

— Том, он проснулся, — позвала женщина. Она сидела на койке напротив, глядя на Стоуна.

— Можешь подойти к штурвалу? — откликнулся мужчина. Судно накренилось, и Стоун услыхал, как о корпус бьется волна.

— Ветер усиливается, — сказал мужчина. — Ты только правь на эту звезду курсом на северо-восток и держи бушприт по ветру. — Он спустился вниз в каюту.

— Привет, — сказал Стоун.

— Чувствуешь себя лучше?

— Лучше — это, по-моему, сильно сказано, но я чувствую, что жив, что само по себе уже прогресс.

Парень засмеялся.

— Меня зовут Том Хелфорд, — сказал он. — Я — студент медик четвертого курса университета Лос-Анджелеса, потому я и не позвонил в береговую охрану, чтобы переправить тебя в больницу. Я считал, что тебе надо отдохнуть и поесть и все будет в порядке. Ты голоден?

Стоун кивнул:

— Я пропустил ужин. Куда мы направляемся?

— К Лонг Бич. Там я держу яхту. Хотя в последнее время не очень часто пользовался ею.

— Прошу прощения, что сократил ваш вояж, — сказал Стоун. — Кстати, меня зовут Стоун Баррингтон.

— Рад познакомиться. Несколько неожиданное знакомство.

— Это точно.

— Может, расскажешь, что с тобой приключилось?

— Я направлялся на званый ужин на яхту, стоящую на якоре напротив Каталины, но, думается, приглашение не предполагало радушный прием.

Хелфорд рассмеялся.

— Похоже, что так. Наверно трудно было плыть обмотанному цепью?

— Было еще трудней, когда к цепи прикрепили якорь.

— Черт возьми! В их намерения не входило, что ты объявишься снова, не так ли?

— Нет, этого они не предполагали.

— У меня на борту есть мобильный телефон. Почему бы нам не позвонить в полицию и не попросить, чтобы нас встретили на Лонг Бич?

— Кстати, я вспомнил, что в моем костюме был мобильник.

— Вот он, — сказал Хелфорд, протягивая аппарат. — Все, что я вытряс из твоих карманов, лежит на тумбочке.

— Можешь вынуть из него батарейки и сполоснуть телефон в пресной воде?

— Конечно, если ты думаешь, что это поможет.

— Это не повредит, знаю только, что соленая вода точно не поможет.

Хелфорд налил в раковину воду и опустил в нее телефон Стоуна, а затем начал делать бутерброды.

— Из твоих документов видно, что ты — полицейский.

— В отставке.

— Слишком молодой для отставки, а? Это связано с твоей коленкой? Я видел хирургический шрам.

— Верно.

— У тебя нью-йоркские права.

— Да, я приехал посмотреть Лос-Анджелес.

— По выговору — настоящий калифорниец. Я хотел бы извиниться за прием, обычно мы обращаемся с туристами лучше.

— Извинение принимается.

— На какую же яхту ты хотел попасть?

— Не знаю названия, но, говорят, она очень большая.

— Мы обедали на берегу, а на обратном пути прошли мимо яхты длиной футов сто пятьдесят, под названием «Контесса». Это могла быть она?

— Вполне.

— Она была крупным единственным судном из тех, что стояли на якоре. Больше ничего не было свыше восьмидесяти — девяноста футов.

— «Контесса», повторил Стоун. Он решил запомнить это название. — А на каком судне я сейчас нахожусь?

— «Каталина Тридцать пять», престарелая.

— Она в хорошем состоянии, — сказал, оглядываясь, Стоун, — но, кажется, у тебя не горят мачтовые огни.

— Ты прав, я не удосужился подняться наверх и заменить те, что вышли из строя.

— Я не видел, как она приближалась, — потирая лоб, проговорил Баррингтон.

— У тебя на лбу шишка.

— Это пройдет.

Хелфорд протянул Стоуну бутерброд и еще одну чашку супа.

— Я должен спросить тебя о чем-то, — сказал он.

— Валяй.

— Я влип во что-то нелегальное?

— Нет. Ты лишь расстроил нечто незаконное.

— Ты — адвокат, если верить твоей визитной карточке, может, мне стоит нанять адвоката?

Стоун покачал головой.

— Не стоит. Бутерброд был отличный.

— Спасибо. Значит, ты уверен, что из-за тебя у меня не возникнут проблемы?

— Безусловно. Ты — добрый самаритянин, вот и все.

— Ты говорил о том, что хочешь оставаться мертвым.

— Да, я именно мертв и хочу пока оставаться мертвым.

— Чтобы те, кто это сделали с тобой, не пытались повторить?

— У них не будет возможности повторить. Просто то, что я собираюсь сделать, будет легче, если они станут считать, что им не надо беспокоиться обо мне.

Хелфорд откусил кусок от бутерброда и задумчиво стал его жевать.

— Стоун?

— Да?

— Ты ведь не собираешься никого убивать, а?

Стоун на минуту задумался.

— Нет, — солгал он.

33

Они причалили к Лонг Бич в четвертом часу ночи. Стоун, одетый в джинсы и спортивную рубашку с лейбаком лос-анджелесского университета, помог закрепить яхту, и они втроем направились к автостоянке.

Дженифер вручила Стоуну пластиковый пакет с мокрым содержимом на дне.

— Твоя одежда, — сказала она.

— Стоун, подвезти тебя? — спросил Хелфорд. — В это время трудно будет поймать такси.

— Моя машина осталась на Марина Дел Рей. Это для тебя не слишком далеко?

— Нет проблем. Дженифер, дорогая, иди на борт и немного поспи. Я вернусь через пол часа.

— Кто бы спорил, — устало проговорила она.

Стоун уселся с Томом Хелфордом в «мазду миату», и они поехали.

— Меня не покидает чувство, что я должен сделать что-то еще, чтобы помочь тебе, — сказал Хелфорд.

— Ты не можешь мне помочь больше, чем уже помог, — ответил Стоун. — Дай мне свой адрес, и я вышлю тебе джинсы и рубашку.

— Можешь отдать их первому встречному бомжу.

Они въехали в паркинг на Марина Дел Рей.

— Я хотел бы рассказать тебе обо всем подробней, — сказал Баррингтон, — но это — долгая, долгая история, и, в любом случае, звучит она довольно невразумительно.

Хелфорд нацарапал что-то на клочке бумаги и вручил ее Стоуну.

— Вот мой адрес и телефон. Я хотел бы когда-нибудь услышать эту историю.

— Если она обернется счастливым концом, — ответил Стоун. — Он сунул руку в карман и вытащил деньги.

— Забудь об этом, — поднял руку Хелфорд.

Стоун отсчитал три сотни.

— Я был бы рад угостить тебя и Дженифер самым лучшим обедом.

— Хелфорд усмехнулся и взял деньги. — Ну, если ты преподносишь это таким образом.

Они пожали друг другу руки, и Стоун вылез из его машины. Она с ревом унеслась. Он нашел свой автомобиль. Оглянулся и в сотне ярдов от себя увидел ночного охранника, который как раз направлялся в противоположную сторону. Тогда он открыл багажник, забросил в него свою мокрую одежду, вынул фомку и закрыл багажник.

Внимательно следя, нет ли здесь кого в такой час, он прошел босиком по понтонам, пока не заметил спортивную рыболовную яхту «Мария». — Осторожно подошел к ней и увидел, что там темно. Вряд ли Винни или Мэнни спали на борту, но хотелось знать наверняка.

Стоун тихо ступил на борт и заглянул в кабину через стеклянную дверь. Огни понтонов освещали внутреннюю часть яхты. Никого не было видно.

Дверь в кабину была заперта, но замок был непрочный, и, ковырнув, где надо, фомкой, он открыл дверь. Стоун почти надеялся, что разбудит кого-нибудь на борту и сумеет найти стальной фомке иное применение. Он прошел через салон и проверил каюты. Обе были пусты.

Убедившись, что можно работать без помех, Стоун вошел в моторный отсек и включил там свет. Здесь были два больших бензиновых двигателя, и он внимательно их осмотрел. Как он и надеялся, они охлаждались забортной морской водой. Он нашел отвертку и высвободил зажимы, которые удерживали водяные шланги в гнездах, потом вытащил шланги. Он опять оглянулся, на всякий случай. Вокруг никого. Он открыл оба кингстона и стал смотреть, как вода заливает пол моторного отсека, потом прошел дальше и проделал то же самое в туалете. Довольный, Стоун вернулся на палубу, посмотрел, нет ли кого на дороге, и прокрался к своей машине. К рассвету, по его расчетам, — «Мария» будет удобненько отдыхать на морском дне.

Он приехал в отель Бел-Эйр и, минуя стоянку, въехал через задние ворота и поставил автомобиль прямо под окнами своего номера.

Стоун принял душ, переоделся, выбросил джинсы и рубашку, уложил свои вещи в чемоданы и отнес в машину.

Солнце вставало, когда он выехал из гостиницы. Он вернулся назад в Ле Парк, где у него был оплаченный номер, въехал в гараж и внес вещи в апартаменты через задний ход. Затем улегся в постель и мгновенно уснул.

Стоун проснулся в одиннадцать, позвонил Рику Гранту и договорился с ним встретиться за ланчем.

Они ели булки с сосисками у Пирса Санта Моника.

— Как дела? — спросил Грант.

— Я расскажу, но хочу, чтобы ты понял, что это не заявление о преступлении. Все это строго не для протокола.

— Согласен, — ответил Грант.

— Вчера мне позвонил в Бел-Эйр Онофрио Ипполито и пригласил поужинать на его яхте, что стоит на приколе возле Каталины. Я отправился к Марина Дел Рей, где меня поджидало быстроходное рыболовное судно с небезызвестным тебе Винсентом Манкузо и его дружком по имени Мэнни. Когда мы почти добрались до Каталины, один из них вытащил пистолет, меня связали по рукам и ногам, закрепили на туловище цепь и якорь и бросили за борт. Перед этим, один из них произнес: «Наилучшие пожелания от Онофрио Ипполито».

Грант недоверчиво взглянул на него.

— Так почему же ты все еще здесь?

— Мне повезло избавиться от якоря и доплыть до небольшого катера. Добрые люди вернули меня на берег.

— И ты не хочешь сообщить о преступлении? Не хочешь, чтобы я арестовал Ипполито и его головорезов за попытку убийства?

— Нет. Во всяком случае, пока. Ты можешь засадить двух ублюдков, но не думаю, что можно завести дело на Ипполито на основании телефонного звонка, а Винни и Мэнни, уверен, его не сдадут.

— Скорее всего, нет. Что ты хочешь сделать?

— Ну, для начала рано утром я утопил их яхту «Мария». — Она находится четко в середине Марина Дел Рей. Им придется здорово попотеть, чтобы поднять ее, и это обойдется в копеечку.

Грант расхохотался.

— Ты прав. Это для начала. Что потом?

— Я говорил тебе, что, по-моему, в Винни Дели завозят контрабанду или наркотики. Ты не мог бы организовать проверку на месте?

— Для этого нужна веская причина.

— Как насчет рядового доноса?

— От кого?

— От меня. Можешь даже получить мою подпись, если нужно.

— В таком случае я могу организовать рейд.

— Хорошо. Надеюсь, твои парни не будут слишком церемониться с содержимым магазина!

— Примем во внимание. Что еще?

— Этот парень, Мартин Барон? Я хотел бы знать все о нем и о его фирме Финансовая Служба Барона.

— О'кей.

— Знаешь ты кого-либо из ФБР, кому можно доверять?

Грант задумался на минуту.

— Какого подразделения ФБР?

— Того, что имеет дело с финансовыми организациями.

— Тогда я знаю одного парня.

— Хотелось бы встретиться с ним.

— Посмотрим, что я могу сделать.

— Скажи ему, что здесь может иметь место похищение. Эти ребята обожают похищения.

— Хорошо. Где мне тебя искать?

— Я снова в отеле Ле Парк. Полагаю, что они не будут искать меня там.

— Нет. Но они могут послать кого-то, чтобы стереть все следы.

— Боже, как я не подумал об этом? Мне надо быстро сматываться оттуда.

— Тебя пристроить? — Я живу в трех кварталах отсюда. Сын в колледже, можешь занять его комнату.

— Благодарю, но мне проще иметь дело с гостиницами. Я дам тебе знать, где остановился. — Стоун вытащил мобильник, включил его и тот заработал, как ни в чем, ни бывало. — Сукин сын, он все еще работает. Я должен написать благодарственное письмо в «моторолу».

— Я могу связаться с тобой по этому телефону?

— Ага.

— Что-нибудь еще?

— Рик, можешь достать мне револьвер?

— Не зарегистрированный, как я понимаю?

— Я предпочел бы не заполнять никаких федеральных форм.

— Стоун, ты что, собираешься кого-то застрелить?

— Не теперь, но кто его знает.

34

Стоун поспешно покинул Ле Парк, предварительно позвонив в отель Биверли Хиллс и зарезервировав там номер. Отель расположен в укромном месте, думал он, да и вполне комфортабелен. Он вошел в небольшой номер и позвонил портье.

— Что угодно, сэр? — спросил тот, когда Стоун открыл ему дверь.

Стоун протянул ему вымокший костюм, который повесил на плечики и туфли, в которые вставил деревянные распорки.

— Как, по-вашему, можно с этим что-нибудь сделать?

Портье осторожно приподнял рукав и понюхал его.

— Соленая вода? — спросил он.

— Боюсь, что да, — сказал Стоун. — Несчастный случай во время морской прогулки.

— Мне надо будет замочить это сначала в воде, чтобы избавиться от соли, а затем несколько раз отутюжить, когда высохнет.

— Могу я надеяться на лучшее? — спросил Баррингтон.

— Надеяться можно всегда, сэр, но я не могу дать никаких поспешных обещаний.

— Сделайте все, что возможно, — сказал Стоун, протягивая пятидесятидолларовую купюру.

— Не сомневайтесь, сэр.

Портье ушел, и Баррингтон закрыл дверь. Он еще немного поспал, а вечером ему позвонил Рик Грант.

— Я организовал встречу с парнем из ФБР, но это будет стоить тебе хорошего обеда.

— Идет. Где?

— Ресторанчик называется «У Майкла» в Санта Моника, в семь вечера. — Он продиктовал адрес и как туда добраться.

В назначенное время отдохнувший и посвежевший Стоун подъехал к ресторану. Рик с незнакомцем поджидали его за столиком в красивом саду.

— Стоун, это Хэнк Кэйбл, — представил Грант.

Стоун обменялся рукопожатием с агентом ФБР.

— Мы прежде встречались, — сказал мужчина.

— Где? — спросил заинтригованный Баррингтон.

— Мы собирались в Нью-Йорке по поводу дела Саши Нежинского несколько лет назад.

— Теперь вспомнил.

— Насколько я помню, ты тогда делал все, чтобы держать нас подальше от этого дела.

— Да, так оно и было, — согласился Стоун.

— Я тогда, честно скажу, не был в претензии. Мы ожидали подобное поведение от местных властей.

— Я рад. За чем же тебя послали сюда сейчас?

— Я возглавляю отдел финансовых расследований.

— Ты как раз тот, с кем бы я хотел поговорить, — улыбнулся Баррингтон.

— Давайте сделаем заказ, — предложил Грант.

Они заказали напитки, ознакомились с меню и заказали обед и уже потом перешли к делу.

— Итак, чего ты хочешь от нас? — спросил Кэйбл.

— Скорее, что у меня есть для вас, — ответил Стоун.

— Во что это мне обойдется?

— Это совершенно даром. Я не нуждаюсь в лаврах, только хочу видеть, как свершится правосудие.

Кэйбл расхохотался.

Тут вступил Грант.

— Хэнк, я думаю, тебе будет полезно выслушать его.

— О'кей, о'кей, валяй, Стоун.

Стоун повернулся к Гранту.

— Рик, ты ничего не раскопал по Финансовой Службе Барона?

— Фирма зарегистрирована в соответствии с законами штата и государства, но при этом она как бы организована по принципу матрешки. Ее штаб-квартира находится в офисном здании в Ла Гиенега. Они занимают верхний, шестой этаж площадью примерно две тысячи квадратных футов.

— Не очень представительно, не так ли? А у них есть другие офисы?

— Всего один, в Тиджуане, в Мексике.

— Довольно странно.

— Что действительно странно, так это то, что небольшой офис имеет сорок телефонных линий, в том числе специальные линии для ускоренных модемных переводов.

— Сильно смахивает на контрабандное предприятие, — сказал Кэйбл.

— Тебе доводилось когда-либо слышать о контрабандных операциях фирмы, зарегистрированной в соответствии с государственными и штатными законами, и в качестве организации широкой сферы финансовых услуг? — спросил Грант.

— Нет, не доводилось, — ответил агент ФБР.

— И мне тоже, — сказал Стоун. — Все это похоже на отмывание денег, особенно когда речь идет о Мексике.

— Вот это разговор! — оживился Кэйбл. — Я обожаю тему отмывания денег!

— Девушка Барона говорила, что он часто бывает в Мексике, — сказал Стоун. — Как насчет самого Барона? На него заведено дело?

— Два ареста в подростковом возрасте в Нью-Йорке за подделку номерных знаков.

— Тогда он замазан, — сказал Кэйбл. — Почему бы, не поставить его телефоны на прослушку?

— Хорошая мысль, — заметил Стоун, — но, думается, есть кое-что более интересное, чем Барон и его фирма.

— Что, например? — спросил Кэйбл.

— Приходилось слышать об Абалоне Фишерис?

— Да. Холдинговая компания, не так ли?

— Верно, но кто держатель акций?

— Кто же?

— Двое парней, один из которых — Дэвид Стармак. Второй — Онофрио Ипполито.

— Ипполито, глава Сэйф Харбор Банка?

— Именно. Абалоне владеет двадцатью с чем-то процентами Сэйф Харбор и почти всей Финансовой Службой Барона.

— Это становится все более интересным, — заметил Кэйбл.

— Ты когда-либо слышал имя — Стармак?

— Не думаю.

— Он — не имеющий практики адвокат, сын человека, который был в дружеских отношениях с Мейером Ланским. По бумагам он чист, но тесно связан с профсоюзами, особенно Тимстерсов.

— И этот Ипполито с ним в деле? Я имею в виду, что Ипполито имеет незапятнанную репутацию.

— Этот незапятнанный гражданин, — сказал Стоун, — не далее, как вчера распорядился меня убить. — Он поведал Кэйблу свою историю.

— Ты прежде встречался с Ипполито?

— Всего один раз. Мы с ним вместе ужинали.

— И ты уверен, что именно он звонил тебе по телефону?

— Да.

— Черти что!

— Что тебя беспокоит? — спросил Грант.

— Вот какое дело, — начал Кэйбл. — Я могу лично заглянуть в Финансовую Службу Барона — проверить директоров и служащих. Если хотя бы на некоторых из них имеются записи в картотеке, я могу сделать запрос на прослушку. Но я не могу пойти напролом на Сэйф Харбор или на Абалоне без гораздо более высокой поддержки, а для этого нужны очень веские свидетельские показания.

— Если фирма Барона окажется запятнанной, разве ты не сможешь взяться за Абалоне?

— Может быть, в зависимости от того, насколько запачканной она окажется, но, если Ипполито и Стармак — одна шайка-лейка, они, скорее всего дистанцируются от Барона. Будет трудно пригвоздить их всего за одну грязную операцию. Скорее всего, они все свалят на Барона. Могу поспорить, что он не подчиняется ни одному из больших боссов. Кто-то должен быть между ними прослойкой.

— Как насчет рейда на Винни Дели? — спросил Стоун у Гранта.

— Операция назначена завтра на два часа дня.

— Хорошо. У тебя есть персональная санкция на арест Винни?

— Да. Правда будет большой удачей, если он попадется нам именно там.

— На твоем месте я бы установил «хвост» за ним еще до начала рейда. Если его предупредят, он сбежит.

— Согласен.

— Погоди, — сказал Кэйбл, — причем здесь рейд на притон? Как это все связано?

— Винсент Манкузо, владелец магазина деликатесов, где находится притон, работает на Ипполито, — ответил Грант.

— Непосредственно?

— Ага.

— Ну, если вы сумеете предъявить ему обвинение в контрабанде, может, это поможет завербовать Манкузо.

— Сильно сомневаюсь, — заметил Грант. — Он признается и сядет в тюрьму, а Ипполито позаботится о нем.

— А что, если ко всему добавить попытку убийства? Манкузо со своим дружком пытались меня убить, — заявил Стоун.

— Я думал, что ты хочешь оставаться мертвым.

— Скажи, что у тебя есть свидетель, и сообщи название яхты. Это не будет отъявленной ложью.

— Может, клюнет, кто знает? Мне хочется иметь что-нибудь по-настоящему серьезное, чтобы сразить его. Жаль, что убийство не состоялось, а то бы мы могли угрожать ему смертным приговором, чтобы заставить разговориться.

Стоун рассмеялся.

— Нет уж, не хотел бы я отдать за это жизнь! — Он о чем-то задумался. — Постой! Манкузо же не знает, что убийство не состоялось. Предъяви ему обвинение в убийстве.

— Я не могу делать это, зная, что ты жив.

— Хорошо, не предъявляй ему это обвинение, но скажи, что ты собираешься его допросить.

— Может, стоит попробовать, но он потребует адвоката, как только мы привезем его в полицейский участок.

— В таком случае, сначала поводи его вокруг да около. Начни разговор с ним в машине. Скажи ему, что в случае, если он сдаст Мэнни и Ипполито за убийство и расскажет тебе, что знает об операциях Ипполито, то с него будут сняты оба обвинения.

— Постой, Стоун, так не выйдет. Мы не можем предъявить Ипполито обвинение в убийстве, которое не состоялось, и сомневаюсь, что кто-либо вроде Манкузо знает что-то важное об Ипполито.

Тут вмешался Кэйбл.

— Вы гораздо больше узнаете от Манкузо, предъявив ему обвинение в контрабанде, не упоминая имя Ипполито. Это только насторожит Онофрио, и он, как говорится, поднимет разводной мост, а мне это ни к чему. Я хочу получить больше компромата на него, прежде чем мы что-либо предпримем.

— Наверное, ты прав, — сказал Стоун.

— Слушай, Стоун, — продолжал Кэйбл, — у меня ощущение, что ты хочешь всего немедленно, но так не получится. Понадобится время, чтобы собрать свидетельские показания, которых хватит, чтобы предъявить обвинение в финансовых махинациях.

— Я понимаю.

— Конечно, если бы ты нашел свидетеля, которому, по крайней мере, известна подноготная фирмы Абалоне, это намного упростило бы дело.

— Дай мне подумать об этом, — сказал Стоун.

— Кстати, — заметил Кэйбл, — там что-то было насчет похищения.

— Пока я в этом не особо уверен, — ответил Баррингтон. — Мы еще вернемся к этому вопросу.

— Стоун, — продолжил агент ФБР, — постарайся сделать так, чтобы обошлось без убийств, договорились? Похищения часто плохо кончаются.

— Постараюсь.

Распрощавшись после обеда с Кэйблом, Грант со Стоуном пошли к стоянке.

— У меня для тебя кое-что есть, — сказал Грант, вытащив упаковку из своей машины, и передав ее Баррингтону. — Вот тебе небольшой Вальтер 7.65 мм вместе с кобурой. Его легко спрятать.

— Спасибо, Рик, это замечательно.

Грант вручил ему конверт.

— Здесь разрешение на ношение, — прибавил он.

— Это то, что получают уходящие в отставку полицейские, и при этом не указывается конкретный тип оружия. Я не хочу, чтобы даже случайно ты попался с ним без лицензии.

— Рик, я очень тронут.

— Я также не хочу, чтобы ты подстрелил кого-нибудь из этого пистолета, хотя он чист, насколько может быть чистым оружие. Мне будет крайне неприятно узнать, что ты прикончил им кого-нибудь.

— Рик, мне вполне понятна твоя позиция, поверь мне. Не буду обещать, что не воспользуюсь им, но могу твердо пообещать, что, если воспользуюсь им, тебе не придется краснеть за меня.

Грант вздохнул.

— Это предел моих надежд.

Стоун медленно поехал к отелю Биверли Хиллс. Он зарегистрировался там под собственным именем и не сменил машины. Вопреки всему, он надеялся, что кто-нибудь вновь захочет свести с ним счеты теперь, когда он вооружен.

35

Стоун завтракал на своей террасе, с которой открывался вид на гостиничный сад, размышляя над тем, что сказал накануне вечером Хэнк Кэйбл. Ему нужен был свидетель, чтобы выйти на Ипполито. У Баррингтона было всего два кандидата. Он позвонил первому.

— Хэлло?

— Барбара, это Ст… Джек Смисвик.

— Простите, а куда вы звоните?

— Что, он там?

— Сожалею, но вы ошиблись номером, — сказала она. Потом, перед тем, как повесить трубку, прошептала, — перезвони через час.

Стоун спустился вниз в бассейн, выкупался, прочитал газеты, потом попросил принести ему телефон и вновь набрал номер.

— Хэлло? Полагаю, что подобающий вопрос звучит так: «На горизонте все чисто?»

Она засмеялась.

— Да, чисто.

— Ты свободна на ланч?

— Конечно. И на сей раз у меня есть машина.

— Встретимся у бассейна отеля Биверли Хиллс, и не забудь бикини, только, пожалуйста, супермини бикини.

— Я буду через час. — Она разъединилась.

Стоун сделал несколько гребков. Потом подозвал дежурного и попросил его приготовить ему кабинку для переодевания.

Она увидела его еще издалека, пошла навстречу кромки бассейна, по пути расстегивая хлопчатобумажное платье.

На мгновенье ему показалось, что она собирается устроить стриптиз, но, скинув платье, она оказалась в очень, очень условном бикини. Все повернули головы и не переставали на нее смотреть. Она смачно поцеловала Стоуна и села за его столик.

— Я надеялась, что ты позвонишь, — сказала она. — Но не была уверена, что ты это сделаешь.

— Я рад, что позвонил. Я заказал для нас обоих чизбургер с беконом. Надеюсь, он будет не хуже того, что мы ели в прошлый раз.

— Уверена, что не хуже, — улыбнулась она.

Они заказали пино коладу, и тут подоспел ланч. Когда они покончили с едой, Стоун посерьезнел.

— Барбара, я хочу задать тебе несколько вопросов и надеюсь, получить на них прямые ответы.

— О'кей.

— Во-первых, было ли правдой то, что ты рассказала о себе в ту ночь?

— Да, чего не скажешь о тебе.

— Что?

— Тебя зовут не Джек Смисвик, не так ли?

Стоун покраснел.

— Откуда ты знаешь?

— Ты что, считаешь, что я настолько глупа, что не могу распознать, когда мужчина представляется чужим именем? В любом случае, никто не представляется Смисвиком.

— Извини, — сказал он.

— Давай, начнем сначала. — Она протянула руку. — Я — Барбара Тирни.

Стоун пожал ей руку.

— Меня зовут Стоун Баррингтон.

— Стоун, — сказала она. — Мне нравится это имя.

— Это была девичья фамилия моей матери.

— Очень мило. А теперь скажи, почему с самого начала ты не назвал мне своего настоящего имени? С ним ты бы мне понравился еще больше.

Стоуну было трудно понять, как можно было понравиться больше.

— Если ты простишь меня, я отвечу на твой вопрос позже, зато правдиво.

— Хорошо. Что ты хочешь узнать от меня?

— Что ты знаешь о Мартине Бароне?

Она сморгнула.

— Откуда ты знаешь его имя?

— Мне просто повезло.

— Стоун, ты обещал говорить правду.

— Я занимался расследованием его деятельности, но пока узнал не слишком много. Мне нужно больше информации.

— Какого дьявола тебе нужно это расследовать?

— Обещаю, что расскажу тебе все, но позже.

— Что, конкретно, ты хочешь знать?

— Как ты познакомилась с ним?

— Нас представила во время одной вечеринки моя знакомая, тоже актриса.

— На какой вечеринке?

— Ну, она состоялась в банке, расположенном в центре города. Я думаю, нас наняли просто… для украшения, а она познакомилась с ним на предыдущей вечеринке. Он был очарователен, все шло по нарастающей, и он предложил мне поселиться у него на корабле. Я в то время жила у подруги, и нам было довольно тесно.

— У тебя не сложилось представление о том, какого рода бизнесом он занимается?

— Сначала нет, но спустя пару недель мне довелось услышать конец одного телефонного разговора.

— Что же ты узнала?

— Он говорил о перемещении финансов, не прямо, но думаю, речь шла о деньгах. Поначалу я считала, что речь идет о наркотиках, но теперь думаю, что о деньгах.

— Не называл ли он способ перемещения финансов?

— Он говорил о том, как забирать и как доставлять.

— Стало быть, он перемещает наличные?

Она кивнула.

— Я так думаю, что между Мексикой и Штатами.

— У него есть какой-либо график или расписание?

— Он уезжает два-три раза в неделю, но не скажу с уверенностью, что он ездит только в Мексику.

— Ты думаешь, он перевозит деньги в своем личном автомобиле?

— В «порше» не так уж много свободного места, — ответила она.

— Знаю. Был ли разговор о чем-либо более масштабном?

— Однажды, он упомянул большой грузовик.

— Не знаешь, кто его босс?

— Он сам себе босс; это его фирма.

— Но ты познакомилась с ним в банке Сэйф Харбор?

— Откуда ты знаешь, в каком банке? Я же тебе не говорила.

— Это — нечто большее, чем удачная догадка. Не встречала ли ты там человека по имени Ипполито?

— Да, по-моему, он — глава банка. Кто-то указал мне на него во время вечеринки. Я даже принесла ему выпивку.

— Ну, и какое впечатление он на тебя произвел?

— Я думаю, я произвела на него впечатление проститутки, и это меня сильно раздражало.

— Ты не обратила внимания, какого рода отношения у Барона с Ипполито?

— Марти делает большую часть грязной работы.

— Могу себе представить. Не говорил ли тебе Марти что-либо об отношениях с Ипполито?

— Он называет его боссом. Не мне. А по телефону. Я уверена, так он говорит о нем. А теперь моя очередь задавать вопросы.

— Хорошо.

— Ты — полицейский?

— Нет, но когда-то им был, а сейчас я — адвокат.

— Зачем ты интересуешься Марти и Ипполито?

— Думаю, что оба замешаны в организации преступлений.

Она потерла лоб.

— Я очень боялась чего-то в этом духе. Я уже начала это чувствовать.

— Где сейчас Марти?

— Утром он отправился в Мексику, так, по крайней мере, он мне сказал.

— Барбара, я считаю, что ты должна как можно скорее убраться с его корабля.

— Мне некуда деваться, и я осталась почти совсем без денег.

— А что та подруга, у которой ты жила прежде?

— Мы не очень-то хорошо с ней расстались.

— У тебя много вещей на борту?

— Пара чемоданов и сумка, которую носят через плечо.

— Вот что я тебе скажу: отправляйся назад, упакуй свои вещи, и через час я буду ждать тебя у ресторана, хорошо?

— Но куда я пойду?

— Можешь оставаться со мной, пока мы не придумаем что-нибудь еще. О деньгах не беспокойся.

— О'кей, давай так и сделаем.

— Еще одно: помнишь, я интересовался, приходилось ли тебе управлять белым «мерседесом» с откидным верхом?

— Да.

— Ты мне не ответила. Ты знаешь эту машину?

— Я приехала к тебе на ней. Она на стоянке.

36

Стоун подъехал к ресторану на Марина Дел Рей в назначенное время, но Барбару там не обнаружил, хотя машина Аррингтон и стояла возле свечного магазина. Через пятнадцать минут он начал волноваться. И тут она появилась со стороны причала, борясь со своими чемоданами, один из которых был на колесиках. Стоун подбежал, чтобы ей помочь.

Уже сидя в машине, она заглянула в свою сумочку.

— Черт возьми, у меня же остались ключи от «мерседеса». — Мне надо отнести их обратно в каюту.

— Погоди, — немного подумав, сказал Стоун. — Не возвращай их, а езжай в гостиницу на «мерседесе».

— Не могу же я украсть чужой автомобиль, — сказала она.

— Это не его автомобиль, и не волнуйся, он не станет заявлять о краже.

— Стоун, я не хочу попасть в беду.

— Поверь, я собираюсь вытащить тебя из беды.

— Ну, тогда ладно. — Она пошла к «мерседесу», — и они со Стоуном вернулись в отель на двух машинах.

— Поставь этот «мерседес» куда-нибудь подальше, — обратился Стоун к служащему стоянки, протянув ему двадцатку. — Временно он нам не понадобится. — Он дал Барбаре ключ от комнаты, а носильщику чаевые. — Поднимайся наверх, а я должен сделать кое-что еще.

— А что я буду делать в гостиничном номере одна?

— Я оформил на тебя бумаги, так что можешь сходить вниз и купить чего захочешь, или сходи еще раз в бассейн, если, конечно, пожелаешь.

Она улыбнулась.

— О'кей, до встречи.

От бульвара Сансет до магазина деликатесов Винни было не слишком далеко. Стоун запарковал машину на боковой улице, выходящей на бульвар, и посмотрел на часы: он приехал во время. Прошло десять минут, и автомобиль без опознавательных знаков остановился возле входа в магазин. Из него появились Рик Грант с каким-то человеком и вошли в здание. Стоун взял в руки бинокль и направил его на прилавок, видя, как они что-то заказывают и наблюдают за буфетчиком, который пронес два чехла в заднюю комнату. Рик с компаньоном сели за стол и стали есть сэндвичи. Примерно в квартале оттуда появился большой вэн белого цвета, который не спеша, подъехал к магазину.

Все было великолепно скоординировано. Рик с напарником поднялись из-за стола, зашли за стойку и прижали буфетчика к стене. Двери вэна распахнулись, и дюжина спецназовцев рассыпалась по всему помещению. Рик нажал кнопку под стойкой, открыв дверь в заднюю комнату, и копы влетели туда. Минуту спустя появились два фургона, а еще через мгновение, полицейские начали выводить арестованных и сажать их в эти фургоны. Среди прочих здесь был Винни Манкузо, инструктор Стоуна по плаванию. Вся операция заняла меньше десяти минут.

Когда Рик вышел из заведения, Стоун подъехал к бульвару Сансет и остановился возле магазина деликатесов. Грант подошел к его машине.

— Кажется, все прошло очень гладко, — сказал Стоун.

— Лучше не бывает, — ответил Грант. — Хочешь поехать посмотреть, как я буду обрабатывать Манкузо?

— С удовольствием. Давай, я тебя подвезу.

— Я собираюсь устроить Манкузо нечто, что заставит его поволноваться.

Стоун сидел перед стеной, позволяющей ему видеть все происходящее в соседней комнате, в свою очередь, оставаясь невидимым. Он увидел, как задергался Винсенто Манкузо. Тот был один в комнате, и чувствовалось, что он нервничает. Вскоре Рик с еще одним офицером вошли в комнату и уселись за стол напротив Манкузо. Через наушники Стоун мог слышать скрип придвигаемых стульев. Офицер предложил Манкузо закурить.

— Спасибо, не надо, — сказал тот, — я завязал.

— Рад видеть, Винни, что ты печешься о своем здоровье, — сказал Грант. — Если не ошибаюсь, ты собираешься еще долго жить.

— А как же! — ответил Манкузо.

Грант покачал головой.

— Но все это не тянет на долгую жизнь, — сказал он. — Я имею в виду, твою жизнь.

Манкузо нахмурился.

— О чем речь?

— Однако, это не так уж и страшно, как было раньше, — добавил Грант. — Тебе не придется сидеть в газовой камере, ловить ртом воздух, как бывало. Сейчас для этого есть игла. Мне говорили, что это не столь неприятно.

— Ты в своем уме? — изумился Винни. — За контрабанду?

— Не за это, Винни. Мы предъявим тебе обвинение в убийстве.

— Вы сошли с ума. Где мой адвокат?

— Ты же звонил ему. Я полагаю, он скоро появится. Я подумал, что перед его появлением, тебе неплохо бы уяснить свою позицию. У меня очень хороший свидетель.

— Свидетель чего?

— Убийства Стоуна Баррингтона.

Манкузо вперил взор в сидящих напротив копов.

— Кого?

— Человека, которого ты утопил прошлой ночью в проливе Каталины. Свидетель с маленького катера сдал тебя и твоего дружка, Мэнни. Мы вот-вот захватим и его.

— Не знаю, о чем это вы, — пробормотал Манкузо.

— Я говорю о трупе, который сегодня утром мы вытащили со дна пролива, с якорем, прикованным к телу. Мой свидетель видел, как вы с Мэнни вышвырнули Баррингтона со спортивной рыболовной яхты «Мария» примерно в девять вечера. Он наблюдал сквозь бинокль ночного видения и видел все.

Физиономия Манкузо начала медленно меняться.

— Единственный вопрос, кому полагается игла? — продолжал Грант. — Тебе или Мэнни? Или обоим?

Манкузо ничего не сказал, но было очевидно, что он лихорадочно обдумывает ситуацию.

— Мы взяли тебя первым, так что первый ход за тобой, — сказал Грант. — Когда мы привезем Мэнни, он получит такое же предложение, если ты откажешься.

— Вы что, мне предлагаете сдать Мэнни? Так?

— Не только Мэнни, — сказал Грант.

У Манкузо сузились глаза. — Куда ты клонишь?

— Нам нужен человек, отдавший приказ.

Манкузо покачал головой.

— Забудь об этом, — сказал он.

— Нам нужен Ипполито.

Имя выбило Манкузо из колеи.

— Откуда ты… — Он внезапно остановился. — Я не знаю такого.

— Винни, твой адвокат скоро будет здесь, и когда он появится, нам будет гораздо труднее поладить. В конце концов, на кого он работает? Ведь не ты ему платишь.

Манкузо покрылся испариной.

— Послушай, я… — Он глубоко вздохнул. — Я не хочу брать всю вину на себя.

— Так ты и не бери, — сочувственно сказал Грант. — Расскажи все, как было.

Манкузо вспотел еще больше, но не сказал ничего.

— Ты хорошо знаешь Мэнни, — сказал Грант. — Думаешь, он возьмет на себя вину за тебя и Ипполито?

— Мэнни — стоящий парень, — промямлил Манкузо. — Он никого не сдаст.

— Винни, ты в этом и впрямь уверен? Ты действительно веришь, что Мэнни примет иглу за тебя и Ипполито? — Он печально покачал головой. — Я лично так не думаю.

Манкузо подумал еще немного, затем взглянул на Гранта и начал говорить. Но в этот момент, в комнате появился человек с портфелем.

— Я — Ларри Клейн, — сказал он. — Представляю интересы Винсента Манкузо. Что здесь происходит?

— Мы просто немножко поболтали, — сказал Грант.

— В данный момент моему клиенту нечего сказать, — заявил Клейн. — Вы пытались допрашивать его?

— Мистеру Манкузо известны его права, — сказал Грант. — Он подписал соответствующий протокол.

— Он больше не будет ничего говорить, — сказал адвокат, — и я требую, чтобы его перевели в безопасное место, где я смогу побеседовать с ним так, чтобы за стенкой никто не подслушивал.

— Как вам будет угодно, коллега, — сказал Грант. Он повернулся к полицейскому. — Отведи мистера Клейна и мистера Манкузо в комнату номер три, и оставь их наедине.

Коп ушел с Манкузо и его адвокатом. Через минуту Грант оказался в комнате Стоуна.

— Черт! — с досадой произнес Стоун. Еще три минуты и он бы попался.

— В чем-то выигрываешь, в чем-то проигрываешь, — философски заметил Грант.

— Как насчет Мэнни? Его взяли?

Грант покачал головой.

— Я распорядился, но, если адвокат Манкузо успеет позвонить, вряд ли мы сумеем его взять.

— Сколько времени ты можешь держать Манкузо?

— Вечером он будет ужинать у себя дома. Я не имею права предъявлять ему обвинение в твоем убийстве.

— Как это ни жаль!

— Его адвокат будет удивлен, когда Манкузо поведает ему содержание нашего разговора.

— И часа не пройдет, как Ипполито будет в курсе.

— Возможно, — сказал Грант. — Интересно, как на него повлияет данная информация. Я ожидаю, что она запутает и расстроит его.

— Я тоже на это надеюсь, — откликнулся Стоун.

37

Когда Стоун вернулся в отель Биверли Хиллс, его встретил служащий гаража.

— О, мистер Баррингтон, я думал, что вам пока не нужен «мерседес SL500»?

— Именно так.

— Ну, а ваша подружка мисс Тирни уехала на нем десять минут назад.

— Она уехала? — удивился Стоун.

— Так точно.

Стоун зашел в гостиницу и направился в свой номер. Вещи Барбары были на месте, а на тумбочке лежала записка.

Дорогой Стоун!

На яхте Марти я забыла косметичку. Еду ее забрать. Может быть, потом пройдусь по магазинам, но, в любом случае, вернусь во второй половине дня.

Барбара

— О, господи! — застонал Стоун. Он сбежал вниз по лестнице и вызвал свою машину.

Служащий гаража был в недоумении:

— Если это только на пару минут, то можно оставить машину перед подъездом.

— Извините, — захлопнув дверь и включив зажигание, крикнул ему Стоун. С максимальной скоростью он помчался в сторону Марина Дел Рей в страхе, что Мартин Барон может вернуться и перехватить Барбару при попытке покинуть корабль. Трудно сказать, какую историю она может выдать под давлением, и менее всего ему хотелось подвергать ее опасности. К моменту его прибытия «мерседес» Аррингтон стоял возле магазина свечей.

Стоун запарковал свою машину и пошел вниз к причалам, где находилась «Палома». Она казалась пустой. Он осмотрелся, не наблюдает ли за ним кто, затем перемахнул через борт. Дверь в каюту была заперта, и он не мог видеть внутри ли Барбара. Стоун решил покинуть судно и поспешил назад к своему автомобилю. Неожиданно, в нескольких причалах от него он увидел нечто, что заставило его улыбнуться. Между причалами на барже маневрировал большой подъемный кран. Стоун нашел точку, с которой мог легко наблюдать за спасательной операцией. Водолазы потратили несколько минут, чтобы закрепить тросы под корпусом «Марии», после чего кран приступил к работе. Спортивный рыболов медленно показался из воды и был поднят на уровень причала. Водолазы сняли скафандры и начали откачивать насосами воду. На это уйдет немало времени, отметил с удовлетворением Стоун. Он надеялся, что интерьер яхты пришел в полную негодность.

Вернувшись на стоянку, он обнаружил, что автомобиль Аррингтон исчез. Он забрался на верх автомата по продаже льда, но это ему не помогло. Спустившись, он заметил «порше», который подъехал и встал на место, где прежде стоял автомобиль Аррингтон.

Лощеный мужчина в костюме в полоску вышел из машины, запер ее, и направился к причалам в сторону «Паломы». Стоун понял, что это и есть Мартин Барон, и, значит, он вовсе не был в Мексике. Барон скрылся между яхтами, но в тот момент, когда Стоун собрался отъехать, он увидел, что тот бежит.

Стоун уселся в свою машину и прикрыл шторку. В сильной спешке Барон выбежал на перекресток и стал вглядываться вдаль, очевидно, стараясь обнаружить Барбару. Вскоре он вернулся, бормоча себе чего-то под нос, вид у него был довольно расстроенный. Погруженный в свои мысли, он постоял на стоянке, затем сел в «порше» и уехал.

Черт возьми, подумал Стоун, давай-ка, поглядим, куда он собрался.

Держась на приличной дистанции, он следовал за спортивной машиной сквозь каньоны центральной части Лос-Анджелеса. Я знаю, куда он едет, подумал Стоун, и оказался прав. Барон свернул к гаражам штаб квартиры банка Сэйф Харбор. Баррингтон подумал, как было бы здорово последовать за ним в офис Ипполито и послушать, как тот объяснит побег его подружки в «мерседесе» Аррингтон Калдер. О, этот разговор доставил бы ему немалое удовольствие!

Стоун прождал в машине минут сорок. Затем неожиданно «порше» выехал из гаража и помчался на восток. Стоун последовал за ним в сторону Биверли Хиллс и увидел, как тот въехал в ворота дома на Биверли Драйв. Он записал адрес и повернул назад к своей гостинице.

— Какие-нибудь сведения о мисс Тирни? — спросил он служащего, сдавая свою машину.

— Нет, сэр, пока что, нет.

— Спасибо, — сказал Стоун, направляясь в свой номер.

Он просидел там битых два часа, без конца переключая телеканалы, когда вошла Барбара.

— Привет, — радостно сказала она.

— Привет, — ответил он. — Рад видеть тебя еще живой.

— Почему бы мне и не быть живой? — спросила она, плюхнувшись рядом с ним на диван.

— Потому что люди, с которыми связан Мартин Барон — плохие парни, и, если им на минутку померещится, что ты можешь помешать, им ничего не стоит искалечить тебя.

Она нахмурилась.

— С какой стати они это сделают?

— Барбара, я расскажу тебе столько, сколько смогу, — сказал Стоун. — Машина, которую ты водишь, принадлежит Аррингтон Калдер, жене Вэнса Калдера. Она — моя подруга.

— В каком смысле подруга?

— Мы прежде были близки, но потом она вышла замуж за Вэнса.

— Ты знаешь Вэнса Калдера?

— Да.

— Тогда, почему ты не поздоровался с ним в ресторане в тот вечер?

— Потому что не хотел, чтобы он меня видел.

— Почему?

— Позволь мне объяснить, и не прерывай меня другими вопросами, пока я не закончу.

— Хорошо.

— Жена Вэнса пропала две недели назад и никто не знает, где она.

— Даже Вэнс?

— Он в первую очередь. Ты обещала не задавать вопросов, пока я не закончу.

— Прости и продолжай.

— Все как-то не стыкуется. Вэнс позвонил мне в Нью-Йорк и попросил приехать сюда, отыскать Аррингтон, но, когда я попал сюда, он уже не был так сильно заинтересован в ее поисках. Я подумал, что это слишком подозрительно, поэтому стал искать ее на свой страх и риск. Очевидно, это озадачило мистера Ипполито, босса Мартина Барона.

— Ты знаешь мистера Ипполито?

— Мы встретились с ним на званом ужине у Вэнса.

— Ты был в доме Вэнса? Какой он?

— Барбара…

— Извини, не стану задавать больше вопросов, пока ты не закончишь.

— Хорошо. На чем я остановился?

— Ты сильно рассердил мистера Ипполито.

— Да, именно. В свою очередь, он пригласил меня на ужин на свою яхту, потом заставил двоих головорезов привязать меня к якорю и выбросить в Тихий океан.

Она в ужасе раскрыла рот, но Стоун быстро прикрыл его рукой.

— Я не утонул, сумел выплыть и какие-то люди подобрали меня на свой катер. Сейчас я вновь пытаюсь узнать, что произошло с Аррингтон Калдер и не хочу, чтобы Ипполито знал, что я все еще жив. Я попросил тебя взять и привезти сюда машину Аррингтон, потому что хочу заставить поволноваться Ипполито и его людей. Очевидно, это сработало, потому что сегодня после полудня Мартин появился на Марина Дел Рей, обнаружил, что и ты и автомобиль исчезли, и прямиком направился в офис к Ипполито сообщить тому об этом. Это означает, что они захотят узнать, что произошло с машиной и что случилось с тобой, поэтому ты должна быть предельно осторожной и держаться поближе к отелю. Если тебе и в самом деле потребуется отправиться куда-либо, я возьму для тебя машину в аренду, но, ни в коем случае не садись за руль «мерседеса», — поскольку это может быть опасно. Поняла?

Она кивнула, открыла рот и вновь закрыла его.

— Теперь можешь задавать вопросы.

Она широко улыбнулась.

— Как выглядит дом Вэнса Калдера?

38

Они заказали обед в номер и с удовольствием поели. Барбара выпила всего один бокал вина, но, как оказалось, это было более чем достаточно, так как она стала заигрывать с Баррингтоном, поглаживая под столом кончиком большого пальца ноги его ногу. Мысли Стоуна в это время были заняты другим. Он чувствовал, что держать машину Аррингтон в этом отеле было рискованно, независимо от того, где она запаркована. Он вообще начал сомневаться в правильности выбора отеля для осуществления своих планов.

Здесь без конца мелькали люди из мира кино, и меньше всего он хотел нарваться на Луи Ригенштейна или Дэвида Стармака, или кого-нибудь еще из тех, с кем он встречался в доме Вэнса. Надо предпринять что-то утром, ну, а пока хорошо бы избавиться от автомобиля Аррингтон. Он подумал, что, может, наступило время объяснить кое-что Вэнсу Калдеру.

— Давай, прокатимся, — предложил он.

— Я подумала, может, нам лучше…

— С удовольствием, но попозже.

— Куда мы поедем?

— Домой к Вэнсу Калдеру.

— Здорово!

— Мы не пойдем внутрь.

— О! — Выражение ее лица изменилось.

— Но ты сможешь хорошенько его рассмотреть.

— Если мы не попадем внутрь, то какого черта?

— Я пойду в дом, но не хочу, чтобы Вэнс видел тебя. Это небезопасно.

— Как это?

— Поверь мне, Барбара.

— Ну, ладно.

Барбара следовала за Стоуном в его машине, а он вел «мерседес» Аррингтон, сильно нервничая. Уж больно приметными были номерные знаки. Тем не менее, до Бел-Эйр он доехал без помех. Он остановил машину в квартале от дома Вэнса, вышел и направился к седану.

— Я хочу, чтобы ты подождала здесь, — сказал он.

— Но я еще не видела дом, — пожаловалась она.

— Обещаю, что покажу его тебе, как только закончу свои дела, договорились?

— Ладно. А что, если, полиция поинтересуется, что я тут делаю?

— Полиция не станет беспокоить красивую женщину в «мерседесе», — сказал он. — Но если кто спросит, скажи, что поджидаешь друга. — Он написал номер своего мобильного телефона и вручил ей. — Если у тебя возникнут проблемы, воспользуйся телефоном в машине и позвони мне. Мой мобильник — у меня в кармане.

— О'кей.

Стоун вернулся к машине Аррингтон и повернул за угол к дому Вэнса. Внутри был виден свет, но ворота были закрыты. Он уже собрался нажать на кнопку звонка, как ему в голову пришла идея. Он открыл бардачок под центральным подлокотником и вынул то, что искал. Нажал на кнопку пульта дистанционного управления, и створки ворот без звука раскрылись.

Проехав чуть дальше, у развилки он свернул к гаражам. Пользуясь тем же пультом, открыл ворота гаража, въехал внутрь, и поставил машину рядом с точно таким же автомобилем Вэнса, только черным. Стоун не собирался входить в дом, поэтому вышел через гараж, нажав на кнопку внутри, чтобы закрыть ворота, и направился к парадной двери. В это время дорогу к дому залил свет фар, и он остановился, спрятавшись за куст. Автомобиль находился за воротами, через секунду ворота распахнулись, и он вкатился во двор.

Водитель оставил машину и вошел в дом, но Стоун не разглядел его лица. Он хотел встретиться с Вэнсом с глазу на глаз, посторонний не входил в его планы, и он решил вернуться как-нибудь в другой раз. Дойдя до ворот, он обнаружил, что они закрыты. Как же ему открыть их теперь? Изнутри ворота, вероятно, открываются при помощи магнитного сенсора, когда машина приближается к ним. Ему нужно было найти большой кусок металла, чтобы заставить реагировать сенсор. Он взглянул влево и вправо и увидел грабли, лежащие возле цветочной клумбы. Может, они подойдут. Он направился к граблям, и в это время у ворот остановился другой автомобиль. Стоун бросился к кустам и подождал, пока машина въедет во двор. Ворота закрылись прежде, чем он успел их достичь.

Он уже почти был готов испытать грабли, как задумался, а кто, собственно, навещает Вэнса в этот вечерний час. Было около десяти, поздновато для официальных приемов. Он бросил грабли и вновь пошел по дорожке, ведущей к дому, вспоминая планировку дома Вэнса. Фасад был освещен, поэтому он не мог заглянуть в окна. Он вспомнил, что кабинет хозяина находится с противоположной стороны дома, напротив гостиной.

Стоун миновал гараж и обошел дом. В одном из окон горел свет, и он подошел поближе. Низко наклонившись, стараясь не вызывать шума, раздвинул кусты, подобрался к окну и, стоя за углом, поднял голову над карнизом. В комнате находились трое — Вэнс, Луи Ригенштейн и человек, которого Стоун не знал. Незнакомцу было на вид лет сорок, на нем был повседневный твидовый пиджак. А волосы были рыжего цвета, что говорило о возможном ирландском происхождении.

Ригенштейн что-то говорил, но Стоун не мог расслышать слов, хотя было видно, что они явно сердили Вэнса.

— Нет! — громко воскликнул Вэнс, потом понизил голос и продолжал что-то в сердцах говорить.

Ригенштейн вместе с незнакомцем пытались успокоить его, но Вэнс был разозлен не на шутку. Стоун оглядел комнату, Вэнс стоял возле окна у противоположной стены. Может быть, удастся услышать разговор с той стороны. Но не успел он перебраться туда, как внезапно в его кармане громко затрещал телефон. Он прижался к дому, нащупал телефон, и нажал кнопку.

— Хэлло, — зашептал он.

— Вэнс, это Барбара. Ты еще долго собираешься там быть? Я уже устала здесь сидеть.

— Несколько минут. Слушай, займись чем-нибудь, только, ради бога, не звони, если в этом нет крайней необходимости.

— Что считать крайней необходимостью?

— Просто не звони. — Он захлопнул крышку телефона и приник к стеклу. Трое в комнате оглядывались по сторонам, стремясь установить источник шума. Стоун медленно пробрался назад сквозь кусты, но тут со всех сторон на него обрушились потоки воды. Полуослепший, он выбрался из клумбы на газон, но струи воды не прекращали хлестать по телу. Скорее всего система полива включается таймером. Он добежал до угла дома, но не успел повернуть, как все вокруг оказалось залито ярким светом, который включился скорее всего потому, что сенсор уловил движение. Наверное, существовала еще и какая-то сигнализация. Ничего не оставалось, как бежать.

Огни прожекторов высветили высокую металлическую ограду с задней стороны дома, и Стоун подумал, что она может быть под напряжением, поэтому единственным шансом были главные ворота. Он промчался мимо гаража, через лужайку, проигнорировав асфальтовую дорожку, и в это время включилась система полива газона. Он рванул через газон, схватил грабли и начал размахивать ими перед воротами. Тщетно.

В отчаянии он стал искать сенсор и увидел маленький ящичек на высоте фута от земли, закрепленный на стальной штанге. Он помахал перед ним граблями, и, наконец, главные ворота стали раскрываться. Стоун бросил грабли и выбежал на улицу, хлюпая промокшими ботинками. В любую секунду могла появиться полиция, и у него не было времени переобуться. Он срезал угол, повернулся и пробежал квартал, стремясь найти свою машину. Ее не было. Сквозь ветви деревьев справа от себя он увидел машину с мигающими огнями. Он пересек дорогу и, перепрыгнув через канаву, приземлился на все четыре точки и упал на траву, в то время как машина проехала мимо. На двери машины он заметил знак службы безопасности Бел-Эйр. Автомобиль свернул к дому Вэнса, и Стоун перепрыгнул обратно через канаву. Где-то позади него залаяла, судя по рычанию, очень крупная собака. Он стоял на улице, промокший до нитки, заляпанный травой, лихорадочно соображая, что теперь делать.

Пока он размышлял, справа из-за угла выехал другой автомобиль, и не успел он вновь перепрыгнуть через канаву, как осознал, что приближающиеся фары были знакомой овальной формы. Он подбежал к машине, надеясь, что это не чужой «мерседес», — и проголосовал. Прикрывшись рукой от света фар, он разглядел за рулем Барбару. И просто влетел в пассажирское кресло.

— Смываемся! — сказал он. На углу сверни влево!

— Что случилось, Стоун? — спросила она. — Ты же вымок до нитки.

Машина не двигалась.

— Барбара, — сказал Стоун как можно тише и медленней, — пожалуйста, езжай и сверни налево. Сейчас же!

— Хорошо, — пожала она плечами и медленно поехала.

— Быстрей, — приказал он.

— Как быстро?

— Еще быстрее! — заорал он.

— Может, ты сам сядешь за руль? — предложила она.

— Останови машину.

Они быстро поменялись местами, пристегнулись, и он рванул с места.

— Стоун, — сказала она.

— Что?

— Я так и не видела дом Вэнса.

39

Стоун ходил взад-вперед по гостиной своего номера, пытаясь размышлять. Утро было в самом разгаре, и калифорнийское солнце просачивалось сквозь стеклянные двери террасы. Барбара сидела в постели, завтракала и смотрела по телевизору программу с Регис и Сарой Ли. Задребезжал дверной звонок. Стоун открыл дверь и обнаружил портье, державшего его одежду.

— Доброе утро, мистер Баррингтон. Думаю, мы хорошо потрудились над этими вещами.

— Большое спасибо, — ответил Стоун, приняв вещи и дав портье чаевые.

— Будьте впредь осторожней с одеждой. — Но, по крайней мере, в этот раз мы имели дело не с соленой, а с пресной водой.

Стоун развесил вещи на вешалки, закрыл дверь в спальню, взял телефон и набрал номер Рика Гранта.

— Лейтенант Грант.

— Рик, это Стоун.

— Ты в порядке?

— Да.

— Я волновался, когда не получил от тебя вестей вчера.

— Что нового?

— Ничего. Манкузо вышел под залог, и мы еще не нашли Мэнни. Да, кстати, кто-то вчера около десяти вечера заметил машину миссис Калдер на Сансет в Биверли Хиллс, но мне сообщили об этом только сегодня утром.

— Это был я — возвращал машину мистеру Калдеру.

— И что он сказал?

— Я не говорил с ним. Только оставил машину в гараже.

— Должно быть он с ума сходил, гадая, как она туда попала.

— Надеюсь, что так. В любом случае, можешь вычеркнуть автомобиль из патрульного списка.

— О'кей. Что еще я могу для тебя сделать?

— Слушай, Рик. Я хочу попросить о большом одолжении.

— О чем речь?

— Мне надо избавиться от девушки.

Рик резко насторожился.

— Что значит «избавиться»?

— Я имею в виду, найти ей безопасное место. Она — подружка Мартина Барона. Я заставил ее собрать шмотки и покинуть его судно, и она провела ночь у меня в Биверли Хиллс, но мне нужно отделаться от нее. Она меня окончательно сведет с ума. Может, ты знаешь какую-нибудь добрую женщину-полицейского, которая могла бы развязать мне руки на несколько дней?

— Как она выглядит?

— Высокая, брюнетка, красивая.

— Я знаю одного доброго мужчину-полицейского, который бы мог забрать ее на несколько дней. Мой мальчик сейчас в колледже, так что у меня есть свободная комната в доме.

— А как на это отреагирует твоя жена?

— Развелся восемь лет назад.

— Где мы можем встретиться?

Они встретились в доме Рика в Санта Моника.

— Но я не понимаю, — когда они подъехали, сказала Барбара. — Почему я не могу оставаться с тобой в Биверли Хиллс?

— Потому что это очень опасно, — сказал Стоун, доставая из багажника ее вещи. — К тому же я тоже уезжаю, ты же помнишь.

— И куда ты переезжаешь?

— Пока не знаю, — солгал он. — Мне надо найти место.

— Почему бы нам просто не переехать в другой отель, а?

— Барбара, мне надо многое сделать. Я не смогу заботиться о тебе.

— А как твой друг будет заботиться обо мне?

— С ним ты будешь в безопасности. Он — коп.

— Коп? — спросила она, как будто ей предлагали переехать к какому-то преступнику.

— Очень важный детектив, на большой должности в полиции Лос-Анджелеса. Никто не посмеет пальцем прикоснуться к тебе, пока ты находишься в его доме.

— О! — воскликнула она.

Стоун позвонил в дверной звонок, и Рик возник на пороге.

— Давайте, заходите.

— Барбара, это лейтенант Ричард Грант.

— Зови меня Риком, — сказал он, пожимая ей руку и разглядывая ее с явным одобрением.

— Привет, Рик, — ослепительно улыбнувшись, сказала она. — Меня зовут Барбара Тирни.

— До чего же красивое имя!

— Слушайте, друзья, мне надо ехать, так что счастливо оставаться, — заявил Стоун.

Рик проводил его до дверей.

— Слушай, она потрясающая! — шепнул он.

— Ты еще не видел даже половины всего.

— Куда ты переезжаешь?

— Сейчас я переберусь в Бел-Эйр. Мне приготовили номер в дальнем конце отеля, так что буду оставлять машину снаружи и держаться подальше от баров и ресторанов, где могу наткнуться на кого-нибудь, кого не хочу видеть.

— Мне звонил адвокат Манкузо, интересуясь обвинением в убийстве, которым я угрожал его клиенту. Я ответил, что собираюсь предъявить ему обвинение, но в более подходящее мне время.

— Отлично!

— Не удивлюсь, если он сбежит.

— И я тоже. Ипполито непременно захочет убрать его из города.

— Жаль, что все оказалось не столь продуктивным.

— У тебя есть что-либо еще на Мартина Барона?

— Пока нет.

— Барбара хорошо знает его, — сказал Стоун. — Можешь побеседовать с ней.

— С удовольствием, — улыбнулся Рик.

— Потолкуем позже. Желаю вам обоим хорошо провести время.

— Мы постараемся.

Стоун вновь вернулся в отель Бел-Эйр и поселился в маленьком номере в северном конце с удобной стоянкой поблизости. Он заказал ланч прямо в номер, потом позвонил в Нью-Йорк своей секретарше.

— Привет, — сказала она. — Звонил Вэнс Калдер.

— И что он сказал?

— Просто попросил тебя перезвонить, сказал, что весь день будет дома. Слушай, я так и не получила тот банковский чек, который ты обещал прислать.

— Он все еще у меня, хотя я и боюсь его таскать. Пожалуй, я его обналичу. У меня заканчиваются деньги.

— Как угодно. Я оплатила все счета, и, кажется, дела идут довольно неплохо.

— Приятно слышать. Я все еще не готов покинуть Лос-Анджелес. Позвоню тебе завтра.

Он разъединился и набрал номер Вэнса.

— Хэлло?

— Вэнс, это Стоун Баррингтон.

— О, Стоун, спасибо, что позвонил.

— Чем могу быть полезен?

— Мне трудно ответить. Я хотел бы поговорить с тобой с глазу на глаз и постараться объяснить, что происходит.

— Можно устроить встречу, если пожелаешь.

— Ты имеешь в виду, что прилетишь?

— Я и не улетал.

— Что? Ты все еще в Лос-Анджелесе?

— Да, но ты не можешь никому об этом говорить — ни единой душе, понял?

— Конечно, как скажешь.

— Вэнс, я настаиваю на этом. Если ты проболтаешься кому-либо, что я в Лос-Анджелесе, то поставишь меня в очень опасное положение.

— Обещаю не говорить никому.

— Даже Бетти.

— Как скажешь.

— Ты один?

— Да. У прислуги сегодня выходной, а я дома, читаю сценарий.

— Хорошо, я буду у тебя через десять минут. Открой ворота.

— Стоун, спасибо тебе. Я очень благодарен.

— Не благодари, пока мы не поговорили. Ты должен многое прояснить, и на сей раз мне нужна правда.

— Понимаю.

— До встречи.

Стоун доел ланч на маленькой садовой терраске, переоделся и отправился к Калдеру.

40

Баррингтон остановился у знака «СТОП», — чтобы повернуть на улицу, где проживал Калдер, как вдруг увидел, как мимо пронесся «роллс-ройс» с откидным верхом, за рулем которого сидел Дэвид Стармак. Стоун свернул направо, потом еще раз направо и остановился перед домом Вэнса. Ворота были закрыты. Стоун нажал на кнопку звонка.

— Да? — раздался голос Вэнса.

— Вэнс, это Стоун.

— О, Стоун, у меня изменились планы. Можно я позвоню тебе позже?

— Нет, я хочу увидеться с тобой сейчас.

— Стоун, прости, но сейчас никак не могу.

— Вэнс, открой ворота и мы поговорим, в противном случае, я обращусь к таблоидам и в полицию с информацией, которой располагаю.

Ворота тут же открылись. Когда он запарковался и подошел к парадному крыльцу, Вэнс с угрюмым выражением лица встречал его у дверей.

— Стоун, прошу прощения, но я, правда, ничего не могу тебе рассказать, — заявил он.

Баррингтон подошел к нему.

— Давай, пройдем в кабинет, хорошо?

Вэнс пошел за ним через гостиную.

— Я и впрямь не могу говорить. Прошу поверить мне на слово.

Стоун вошел в его кабинет и, разместившись в комфортабельном кресле, указал Вэнсу на другое кресло.

Тот сел на краешек кресла и уставился в пол.

— Вэнс, ты просил меня о помощи.

Актер покачал головой.

— Мне очень жаль, но не могу.

— Тебе угрожают, что Аррингтон может пострадать?

Вэнс поднял глаза.

— Я общаюсь с ней каждый день. Она в порядке.

— И что она тебе говорит? Вытащи меня отсюда? Забери домой? Защити?

Вэнс вздохнул.

— Все это ужасно, — сказал он. — Я согласился на все их условия, но мне нужно несколько дней, чтобы выполнить их, тогда Аррингтон вернется домой.

— Чего они хотят?

— Не могу тебе сказать.

— Кто они?

Он покачал головой.

— Не могу.

— Только что здесь был Дэвид Стармак. Он явно причастен к делу.

— Я этого не говорил. Это сказал ты, — встревожился Вэнс.

— И Луи Ригенштейн.

— Я этого не говорил.

Стоун хотел спросить, кто был тот рыжий, которого он видел накануне в кабинете.

— И Ипполито.

— Стоун, прекрати, пожалуйста. Я просто не могу сказать тебе больше. Ты даже не представляешь, что поставлено на карту.

— Могу представить. Жизнь Аррингтон и ее ребенка, вот что.

— Так это все из-за ребенка?

— Несомненно. Частично это то, что ты использовал в качестве наживки, чтобы вытащить меня сюда.

— Стоун, ужасно сожалею, что попросил тебя приехать. Когда ситуация изменилась, я попытался сделать твою поездку выгодной для тебя, чтобы возместить твои потери.

— Я не могу считать эту поездку выгодной, — заметил Стоун.

— Что ты хочешь лично для себя?

— Я хочу, чтобы Аррингтон была свободна… могла вернуться домой или делать то, что сама захочет.

— Например, вернуться к тебе?

— Думаешь, она этого хочет?

— Я не знаю, чего она хочет. Мы не можем обсуждать это с ней по телефону.

— Вэнс, я не собираюсь уходить от темы, и тебе лучше свыкнуться с этой мыслью. — Калдер ни словом не обмолвился о машине Аррингтон, но, скорее всего, он еще не был в гараже.

— Стоун, если они узнают, что ты не вернулся в Нью-Йорк, они… не могу сказать, что они сделают.

— Они и так знают, что я не в Нью-Йорке.

— Что? — насторожился Вэнс.

— Они полагают, что я мертв.

— Мертв? — побледнел Калдер.

— Ты был на ужине, устроенном на яхте Ипполито несколько дней назад?

— Меня пригласили, но я не пошел.

— Я тоже был приглашен, но тоже там не был. По пути на вечеринку меня, связанного по рукам и ногам, с якорем, прикрепленным цепью к моему телу, сбросили в Тихий океан.

Вэнс в изумлении раскрыл рот.

— Я этому не верю, — сказал он. — Они не стали бы делать ничего подобного…

— Они угрожали сделать что-то с Аррингтон, не так ли? Почему бы им не поступить аналогично и со мной?

Вэнс прикрыл лицо руками.

— Стоун, извини! Я прошу прощения, Стоун. У меня и в мыслях не было, чтобы с тобой случилось такое. Это целиком моя вина.

— Отчего же?

— Я сказал им, что ты остановился в Бел-Эйр.

— А откуда ты узнал? — Стоун заранее знал ответ.

— Мне сказала Бетти.

— Она призналась тебе, но не им?

— Верно. Она не в курсе, кто здесь замешан. Она вообще ничего не знает, кроме того, что может себе вообразить. Она рассказала, так как ничего не скрывает от меня.

— Рад слышать, что она не рассказала Ипполито, — заметил Стоун. Он и вправду был доволен. Теперь он стал думать о Бетти лучше.

— Бетти никогда не сделала бы ничего, что может повредить тебе, — заметил Вэнс. — Думаю, что она почти влюбилась в тебя.

— Ты — счастливчик, что она у тебя есть, — ответил Стоун, подчеркивая, что у Вэнса есть женщина, которую пожелал бы он.

— Ты прав.

— Вэнс, если ты доверяешь мне настолько, что расскажешь, что происходит, я сумею помочь, уверен, что смогу.

Вэнс взглянул на него, его губы дрогнули.

— Стоун, если бы я мог, я бы рассказал, но я не могу делать ничего, что имеет хоть малейший шанс навредить Аррингтон.

Стоун кивнул.

— В таком случае, я лучше пойду.

Вэнс проводил его до дверей.

— Надеюсь, я смогу рассказать тебе обо всем, когда все закончится.

— Вэнс, ты расскажешь Ипполито, что я был здесь и что я жив?

— Нет, клянусь господом, нет.

Стоун пожал ему руку и ушел. Он надеялся, что актер не обманет.

41

Стоун вошел в филиал банка Сэйф Харбор на Биверли Хиллс и спросил управляющего. Его пригласили зайти в кабинет.

— С возвращением, мистер Баррингтон, — сказал Маршалл. — Надеюсь, вы решили открыть у нас счет.

— Боюсь, что нет, мистер Маршалл. Я пришел, чтобы обналичить чек, который вы любезно выдали мне в прошлый раз.

— Пожалуйста.

Стоун вынул чек из внутреннего кармана и вручил его управляющему.

— Боюсь, что он несколько поистерся. Со мной произошел инцидент во время морской прогулки.

Маршал внимательно осмотрел чек.

— Вижу некоторые потертости. Тем не менее, можно прочитать номер чека, и то, что осталось от моей подписи. Несомненно, мы выдадим по нему деньги. В каких предпочтете купюрах?

— В сотнях, пожалуйста.

Маршалл теперь не смотрел на Стоуна, а смотрел через его плечо.

— Добрый день, мистер Ипполито, — сказал он, вставая. Обратившись к Стоуну, он произнес: — Простите, я отвлекусь на минутку? — Маршалл обошел свой стол и направился к двери кабинета.

Стоун замер в кресле. За спиной он мог слышать голоса обоих.

— Чем обязаны визитом? — спросил Маршалл.

— Я был по соседству и просто решил зайти, — ответил Ипполито.

— Я сейчас обналичиваю чек клиенту, — сказал Маршалл. — Если вы подождете минутку, мой кабинет освободится, и мы сможет поговорить, если желаете.

— Нет, нет, — сказал Ипполито. — Я и впрямь был по соседству. И я хочу поблагодарить вас за очень заметный рост новых счетов.

— Мы упорно трудимся в этом направлении.

— Ну, тогда я пошел. Возвращайтесь к своему клиенту.

— Буду рад увидеть вас снова, мистер Ипполито.

— Это был глава нашего банка, — обратился он к Стоуну. Простите, что не представил вас друг другу.

— Не беда, — сказал Стоун, вытирая носовым платком вдруг взмокший лоб. — Если не возражаете, мне надо поторопиться.

— Конечно. Сейчас я вернусь с деньгами.

Стоун слегка повернулся, чтобы заглянуть через плечо. Ипполито все еще находился в банке и, стоя у выхода, пожимал руку какому-то мужчине. Маршалл вернулся с пятнадцатью тысячами и вручил ему конверт.

— Будьте любезны, пересчитайте.

— Благодарю вас, — вставая, произнес Баррингтон. — В этом нет необходимости. — Он обменялся рукопожатием с Маршаллом и оглянулся через левое плечо, прежде чем уйти. Ипполито в банке уже не было.

Стоун быстро подошел к окну и выглянул на улицу. Уже знакомый ему «линкольн» серого цвета отъезжал от кромки тротуара. Он добежал до своей машины, включил зажигание и поехал за «линкольном», впрочем, держась на почтительном расстоянии. Ему некуда было спешить, и он мог спокойно понаблюдать, куда отправился Ипполито.

Баррингтон ехал за «линкольном» до бульвара Санта Моника, а оттуда к побережью. К его удивлению, машина остановилась у Гримальди. Он взглянул на часы: половина четвертого, слишком поздно для ланча. Стоун оставил машину в пол — квартале от заведения и увидел, как Ипполито зашел в ресторан.

У него появилась идея, и он позвонил в ФБР и спросил Хэнка Кэйбла.

— Агент Кэйбл.

— Хэнк, это Стоун Баррингтон.

— Привет, как дела?

— Ты когда-нибудь слышал об итальянском ресторане под названием Гримальди?

— Нет.

— Это притон. Я обедал там на прошлой неделе и видел Ипполито с парой амбалов. Видно, у него там была встреча. А сейчас я сижу возле ресторана, и Ипполито только что туда вошел.

— Не поздновато ли для ланча, а?

— Вот и я так думаю. Может, что-то там готовят помимо макарон. Как думаешь, нельзя ли поставить заведение на прослушку?

— Посмотрим, что я могу сделать. Вечером мы собираемся установить аппаратуру в конторе Барона. Если что нароем, дам тебе знать.

— Отлично. — Стоун дал ему адрес ресторана и разъединился.

Ипполито находился в ресторане около часа. Стоун уже подумывал о том, чтобы проникнуть туда с заднего входа, но днем это было слишком рискованным делом. Наконец, Ипполито вышел из заведения и уселся в «линкольн». Когда автомобиль поворачивал на бульвар Санта Моника, Стоун увидел, кто сидит впереди. Винни Манкузо с его дружком Мэнни были заменены на двоих других, такого же плана. Стоун ехал сзади, машина Ипполито свернула к побережью, потом направилась на север вдоль берега. Вскоре они достигли хайвэя Пасифик Коаст и поехали в сторону Малибу.

Они въехали в прибрежный городок, и «линкольн» свернул к гаражу возле дома, спрятанного за стоящей вдоль дороги высокой оградой. Стоун внимательно оглядел дом. Он был построен в традиционно-модерновом стиле. Ограда загораживала первый этаж, на втором этаже было большое окно, а крышу венчал купол. Баррингтон развернул машину и остановился. Через минуту «линкольн» задом выехал из гаража и отправился обратно в сторону Лос-Анджелеса. Заднее сиденье опустело. Было пять часов вечера. Скорее всего, это был дом Ипполито. Стоун сделал еще один разворот и остановился у ресторана, находившегося рядом, зашел внутрь и уселся на стул в баре. Начиналось время, когда публика заезжала сюда, чтобы выпить по пути домой. Стоун заказал джин с тоником и, не спеша, потягивал свой напиток. Час спустя, он сел за столик, повторил заказ и попросил меню. Солнце красиво садилось в Тихий океан, его гигантский красный шар, покрытый дымкой, уже не слепил.

Было довольно темно, когда Стоун закончил ужинать. Он заказал себе еще выпить, и, когда ему принесли бокал, оплатил счет и вышел на открытую площадку, где ужинали другие люди. К пляжу вели ступеньки, и Стоун спустился вниз. Он поставил бокал на последнюю ступеньку и прошел ярдов пятьдесят по песчаному пляжу, наблюдая за домом. Купол на крыше делал дом примечательным даже в темноте. Наверху горел свет, и в десяти футах над головой было видно, что стеклянная дверь на террасе была открыта.

Стоун огляделся: пляж полностью обезлюдел. Он подошел под самую террасу и прислушался. В ночном воздухе раздавались звуки медленной музыки. Над головой он увидел складную лестницу, которая позволяла спуститься к пляжу. Он огляделся и обнаружил ржавую металлическую вешалку, вскарабкался на столб, разогнул вешалку, зацепил конец за лестницу, и медленно потянул ее вниз, пока она не опустилась на песок.

Осторожно поднялся по лестнице, пока его голова не оказалась на уровне пола террасы, остановился и прислушался. Справа от раскрытой стеклянной двери было распахнуто окно, и периодически доносились стоны и вздохи. Ипполито был в постели с женщиной. Стоун продолжал подниматься по лестнице.

Наконец, оказавшись на уровне террасы, он огляделся. Помимо кое-какой мебели здесь стоял отапливаемый углем гриль. Складной пляжный зонт был прислонен к стене. Больше он не увидел никого и ничего. Стоун посмотрел через приоткрытую дверь и увидел красиво обставленную гостиную. В камине плясал огонь, и громче звучала романтическая музыка. Он-то надеялся, что Ипполито с кем-то встречается по делу и можно будет узнать что-либо полезное, но из спальни до него доносились только те же характерные звуки.

Единственное, что можно было сделать, это нарушить кайф и прервать любовные утехи. На террасе рядом с грилем стояла банка с маслом для запала гриля и спички. Стоун взял банку, которая оказалась почти нетронутой, и отвинтил крышку. Стоя на террасе, он плеснул жидкость на палас гостиной, оставляя дорожку масла по пути на террасу. Он оглядел пляж, но не увидел никого. Проверив путь к отступлению, зажег две спички, дал им разгореться, потом положил их в коробок и закрыл ее. Прошло две минуты, прежде чем коробка и спички в коробке загорелись. Стоун повернулся и спокойно спустился вниз по складной лестнице, потом оттолкнул ее, и она вернулась наверх в исходное положение.

Он забрал со ступеньки свой бокал, быстро поднялся наверх и вошел в ресторан. Прошел к противоположному концу и, потягивая джин, занял наблюдательную позицию. Через минуту он услышал, как взорвалась банка с маслом, после чего раздался женский крик и мужская ругань. Посетители ресторана повскакали с мест, и стали глядеть на дом с куполом.

— Звони в пожарную часть, — крикнул кто-то официанту, который тут же побежал к телефону.

Стоун прислонился к перилам и наблюдал за отблесками огня по ту сторону стеклянной двери.

Прошло еще минуты три, прежде чем он услышал вой сирен. Этот звук заставил его улыбнуться.

Пожар был не слишком большой, но он, несомненно, испортил вечер Ипполито. Довольно скоро, размышляя о затонувшей спортивной яхте и пожаре в его собственном доме, он начнет подумывать, а не стоит ли кто за всем этим.

И будет прав, подумал Стоун, потягивая джин. Внезапно у него дрогнула рука. Он устроил поджог! Ипполито и та женщина в доме могут погибнуть, и тогда бы он окажется убийцей. Хорошо, что он не взял сегодня с собой пистолет, потому что в его теперешнем состоянии мог просто войти в дом и пристрелить Ипполито.

— Ну, а теперь, пожалуй, пора начать носить оружие с собой, — пронеслось у него в голове.

42

Стоун позавтракал и уже вылезал из-под душа, когда зазвенел телефон. Он схватил халат, накинул его, и успел подбежать к трубке только к четвертому звонку.

— Хэлло?

— Это Рик. Я тебя разбудил?

— Нет, я только что принял душ.

— Тогда одевайся и встречай меня у задних ворот отеля через десять минут. Я хочу, чтобы мы внимательно рассмотрели одну вещицу.

— О'кей, я буду там. — Стоун повесил трубку, высушил полотенцем волосы, влез в слаксы, надел рубашку, спортивную куртку и вышел за дверь. Вспомнив, вернулся назад, снял куртку, пристегнул кобуру, вложил в нее пистолет, сунул в карман запасную обойму, опять накинул куртку, прихватил галстук и вышел из номера.

Рик уже поджидал его у заднего входа.

— Доброе утро!

Стоун сел к нему в машину.

— Доброе утро! Что нового? — И стал завязывать галстук.

— Я не уверен, но у меня есть предчувствие. Посмотрим насколько оно верное. — Он протянул Стоуну последний номер газеты Лос-Анджелес Таймс, указал на статью, напечатанную на первой странице, и они поехали.

Стоун прочитал короткую заметку.

Вчера поздно вечером пожарная часть Малибу выехала по вызову из дома Онофрио Ипполито, главы банка Сэйф Харбор и всем известного в Лос-Анджелесе филантропа.

Представитель пожарного отделения заявил, что Ипполито, чья жена была за городом, находился дома один и во время приготовления обеда, у него произошел инцидент с грилем, работающем на древесном угле.

Пожар удалось погасить менее чем за четверть часа. Дом был минимально поврежден, но терраса и содержимое гостиной полностью сгорели. Мистер Ипполито не пострадал.

— Похоже, это был веселенький вечерок! — сказал, улыбнувшись, Стоун.

— А где в тот вечер был ты? — спросил Рик.

— Я погулял, немного выпил, поужинал.

— Где?

— Точно не помню. Ты же знаешь, что в этом городе я чужой. И вообще, я путаюсь в географии города.

— Да, она довольно запутанная, — сказал Рик, выставляя мигалку на крышу машины. Они выехали на шоссе и мчались все быстрей, заставляя другие машины уступить им дорогу. Иногда Рик пользовался звуковой сиреной.

— Куда мы едем?

— На Лонг Бич.

— Зачем?

— Я суеверен, когда речь идет о предчувствии. Уж, извини.

Через полчаса они остановились рядом с машиной скорой помощи, вышли из автомобиля и направились к пристани, где стояли рыболовные суда. В конце пристани группа копов в униформе и гражданском толпилась возле траулера с подъемником.

— Эй, Рик, — детектив пожал ему руку. — Я и не знал, что ты больше не работаешь в штабе.

— Мне нравится морской воздух, — ответил Рик. — Что у тебя?

Детектив указал на лодку, в которой что-то было накрыто парусиной.

Рик дал знак Стоуну следовать за ним, потом прыгнул в лодку и оттянул парусину в сторону.

— Проверь мою догадку, — сказал он. — Второй — Мэнни.

Стоун взглянул на тела. Винсент Манкузо и Мэнни были мокры, мертвы и связаны одной цепью с якорем.

— Ты угадал, — сказал он.

— Когда мне позвонили, у меня было предчувствие, — Рик обернулся к мужчине в костюме, записывающем что-то в блокноте. — Они утонули?

Мужчина покачал головой.

— У каждого по две дырки за правым ухом. Небольшой калибр, очень тонкая работа. Это была своего рода необычная удача, что их обнаружили. Их выловил рыболовный траулер неподалеку от Каталины.

— Спасибо, — сказал Рик. Он повернулся к Стоуну. — Думаю, мы видели вполне достаточно.

Стоун последовал за ним по лестнице наверх и затем к машине.

— Ну, кто скажет, что правосудия не существует? — спросил Рик.

— Поэтично, сказано, не так ли? — согласился Стоун.

— Теперь ничто не связывает твое маленькое купание с Ипполито.

— Кроме меня самого.

— Ага. Ты носишь эту штуку, которую я тебе дал?

— Начиная с сегодняшнего утра.

— Неплохая мысль. Если вещи, происходящие с Ипполито, как, например, его утонувшая яхта или загоревшийся дом… будут случаться и впредь…

— Тогда эта штука мне действительно понадобиться.

— Думаешь, он подозревает, что ты жив?

— Нет, если только Вэнс Калдер не сказал ему, а я, честно говоря, не думаю, что он так поступит.

— Значит, ты говорил с Калдером?

— Да, я позвонил ему вчера и затем встретился с ним у него дома. По-моему, он был готов потолковать со мной, но, увы, передо мной там побывал Дэвид Стармак.

— Стармак тебя видел?

Стоун покачал головой.

— Он как раз уезжал и выглядел озабоченным.

— Что тебе сказал Калдер?

— Ничего. Я, практически, силой вломился к нему в дом. Они захватили его жену, и он боится, что с ней может что-то случиться.

— И до сих пор боится таблоидов?

— Еще как! И верит, что если он будет делать то, что они требуют, ему вернут Аррингтон и все вернется на круги своя.

— Он — дурак.

— Мы с тобой это знаем, а он нет.

— Что они от него хотят? Не думаю, что деньги.

— Понятия не имею, что может ярчайшая кинозвезда Америки сделать для Ипполито или Стармака, чего они не могут сделать сами?

— Думаешь, Ригенштейн в этом тоже замешан?

— Он был в доме Вэнса позавчера вечером и спорил с ним.

— Позавчера? Откуда ты знаешь?

— Я возвращал Калдеру автомобиль Аррингтон и находился там, когда они приехали. Наблюдал в окно.

— Ты сказал, они приехали?

— Ригенштейн и другой мужчина, примерно сорока лет, рыжий, похож на ирландца.

— Похоже, это Билли О'Хара, экс-коп, глава службы безопасности студии «Центурион», — насторожился Рик.

— А может Ригенштейн тут ни при чем, и они хотят использовать О'Хара, чтобы освободить Аррингтон.

— Похоже, что студия могла бы это планировать.

— Что за личность этот О'Хара?

— Он был порядочным полицейским, с большими амбициями, с хорошим нюхом на события. Он разозлился, когда других произвели в лейтенанты, а его обошли очередным званием. Думаю, именно тогда он пошел работать на студию «Центурион». Кажется, это было лет пять-шесть назад. Если он поцапался с руководством департамента, то вряд ли мог найти себе другую работу.

— А не может он оказаться тем парнем, кто способен устроить похищение?

Рик покачал головой.

— Думаю, нет, по крайней мере, так мне кажется. Я его недостаточно знаю. Он не моего года выпуска.

— Мы не сильно продвинулись, верно?

— Не знаю, право. Ключ к разгадке — Калдер. Ты знаешь его. Что может заставить его перейти на нашу сторону?

— Боюсь, только смерть Аррингтон. Господи, я думаю, только это и сдвинет его! Секретарша Вэнса как-то объясняла мне психологию звезд экрана и из того, что она рассказала, я понял, что они думают исключительно о карьере. Это — их главная любовь.

— Ты не думаешь, что он любит жену?

— Согласно теории Бетти, да, но эта любовь не столь значительна, как его звездная карьера. Конечно, это всего лишь ее теория.

— Опять же, — сказал Рик, — Бетти знает Вэнса Калдера лучше, чем ты или я.

— Согласен. Нам только остается надеяться, что она не права, — ответил Стоун. — Кстати, как твои отношения с Барбарой?

Рик улыбнулся:

— Очень хорошие, благодарю.

— Я подумал, что она тебе понравится.

— Ты очень догадлив. Тебе следовало бы работать детективом.

43

На тихой улице Биверли Хиллс Стоун остановил машину и выключил зажигание. Перед тем он дважды объехал квартал и убедился, что за ним никто не увязался. Потом достал из кармана телефон и набрал номер.

— Хэлло, — сказала она.

— Привет, это Стоун. — Он напрягся в ожидании реакции.

— Ну, привет, незнакомец, — в ее голосе слышалась нескрываемая радость. — Я начала думать, что больше никогда не услышу твой голос.

Что она хотела этим сказать?

— Так просто от меня не избавиться, — ответил он.

— Как там у вас в Нью-Йорке?

— Скучно и одиноко.

— Мне тоже. Может, мне удастся вырваться на несколько дней, пока Вэнс закончил один фильм и еще не начал другой. Единственно, что мне нужно, это приглашение.

— Дай-ка я что-нибудь придумаю. Ты сейчас — одна?

— Ага. Грустно, не так ли?

— Ты еще побудешь там некоторое время?

— А что еще остается делать. Вэнс не показывается уже несколько дней, да и работой я не загружена.

— Один мой друг собирается заглянуть к тебе с подарком.

— Кто такой, этот друг?

— Экс-коп.

— А что за подарок?

— Жди и увидишь.

— Созвонимся.

— До скорого! — Стоун выключил аппарат, вышел из машины, подошел к входной двери и нажал кнопку звонка.

— Иду, иду! — послышалось сверху, ее голос был приглушен. Раздались шаги, и она открыла дверь.

— Добрый вечер, мисс Саусард, — сказал Стоун.

Она широко раскрыла рот, и в эту минуту он понял, что она ему не рада.

— Можно войти?

— Конечно. — Она посторонилась и позволила ему войти. — Почему ты так скоро вернулся в Лос-Анджелес?

— Приготовь мне джин с тоником, и я тебе все расскажу.

Она сделала рукой жест, приглашая его присесть на софу.

— Садись.

Затем ушла на кухню, вернулась с двумя бокалами и села рядом.

— Кажется, не больно рада меня видеть, — сказал он.

Она не стала отрицать.

— Ты меня удивил.

— Не слишком приятный сюрприз, а?

— К сожалению. Ты вернулся, чтобы доставить неприятности Вэнсу, не так ли?

— А я никуда и не уезжал.

Она взглянула на него с изумлением.

— Ты понятия не имеешь, как это было опасно.

— Я вряд ли мог причинить Вэнсу больше неприятностей, чем у него уже имеется.

— Это было очень опасно, Стоун.

— Даже более опасно, чем тебе кажется. Ипполито послал двоих подручных, чтобы они выбросили меня в Тихий океан с якорем, присобаченным к моему телу.

У нее расширились глаза.

Он поднял руку.

— Не переживай, я выжил.

Она залпом выпила половину своего коктейля и поставила бокал на столик.

— О, боже! — воскликнула она. — Это все — моя вина.

— Отчего же?

— Я поделилась с Вэнсом, что ты все еще здесь, и, должно быть, он рассказал Ипполито.

— Думаю, так оно и было.

— Что же ты собираешься предпринять в связи с этим? — тревожно спросила она.

— Ну, мне не придется искать тех «братков». — Сегодня утром их выловил траулер в той же кондиции, в которой они намеревались видеть меня.

Она покачала головой.

— Потрясающе! Во что это я так вляпалась?

— Похищение, убийство, возможно, множество других серьезных преступлений.

— Но ты же не думаешь, что я имела отношение к тому… что они сделали с тобой?

— Нет, во всяком случае, не нарочно.

— Ну, спасибо тебе, господи, за это! Стоун, пожалуйста, скажи, что происходит.

— А я-то думал, что ты осведомлена лучше и можешь сама поделиться со мной.

— Я уже сказала все, что могла.

— Ты должна помочь Вэнсу.

— Вот именно.

— Ну, в данный момент Вэнс ожидает, что произойдет убийство его жены и сам он будет уничтожен. Ты собираешься потворствовать этому?

— Я и впрямь мало знаю, — подняв и опрокинув в себя остаток спиртного, призналась она.

— Ты знаешь гораздо больше, чем я, — сказал Стоун. — Если поделишься со мной информацией, может, тем самым, поможешь мне вытащить Вэнса из этого дерьма.

Она уставилась в одну точку.

— Начни с самого начала, — потребовал он.

— Я всегда делала то, чего хотел Вэнс, — сказала она. — Откуда я знаю, что то, чего ты добиваешься от меня, пойдет во благо?

— Ты должна просто поверить мне на слово.

— Не уверена, что могу это сделать.

— Ты оставляешь мне в качестве альтернативы привлечь полицию, ФБР и включить мельницу слухов и домыслов, так?

— Ты этого не сделаешь.

— Не сделаю? Если ты не поможешь мне, у меня не останется выбора. Я уперся носом в кирпичную стену, и мне некуда податься. Если я не сделаю экстренных шагов, Вэнс дождется, что Аррингтон будет убита, а я не могу этого допустить. Надеюсь, моя позиция тебе ясна?

— Если я поделюсь с тобой тем, что знаю, обещаешь не обращаться ни в полицию, ни к прессе, ни к ФБР?

— Нет. Я сделаю все, что в интересах Аррингтон. Можешь считать, что это будет и в интересах Вэнса.

— Если есть возможность помочь ей, не прибегая средствам массовой информации, ты пойдешь на это?

— Да. Но я оставляю за собой право судить, как это лучше сделать.

— Поверь, Вэнс — очень смелый человек. Ты, может быть, не знаешь его с этой стороны.

— Он, может, и смелый, — заметил Стоун, — но одновременно и очень глупый.

— Все, что я говорила о кинозвездах и их поведении, это, конечно же, правда, но к Вэнсу это не относится.

— Разве нет? Разве он не подвергает жизнь Аррингтон опасности ради защиты собственной карьеры?

— Я искренне считаю, что нет.

— В таком случае, что он пытается сделать?

— Думаю, он собирается переиграть их в их собственной игре.

— О, господи! — застонал Стоун. — Только не это.

Она кивнула.

— Он считает, что все это между ним и ими, и, на полном серьезе, не хочет помощи от кого бы то ни было со стороны.

— В таком случае, для чего он попросил меня сюда приехать?

— Он запаниковал, но только на мгновение. К тому времени, когда ты прибыл, он сумел взять себя в руки.

— Что же, конкретно, он собирается предпринять?

— Спасти Аррингтон, спасти Луи Ригенштейна, спасти студию «Центурион». Для начала.

— Что еще?

— Думаю, ему бы очень хотелось убить Онофрио Ипполито.

— Вот это уже объединяет нас, — пробормотал Стоун.

— Стоун, ты слишком умен, чтобы совершить подобное, а Вэнс нет. Вэнс, не раздумывая ни минуты, убил бы его, если бы знал, как это сделать, чтобы не навредить Аррингтон.

— Только это удерживает и меня, — сказал Стоун.

— Надеюсь, ты можешь помочь Вэнсу. Он — прекрасный человек и больше всего я не хотела бы видеть, куда затягивает его ярость.

— Бетти, если я буду помогать ему, ты должна помочь мне.

Долгая пауза.

— Хорошо, — в конце концов, согласилась она.

— Начни сначала, — попросил он.

И она начала.

44

Бетти медленно и неохотно начала свой рассказ.

— Думаю, это было две недели назад, может, чуть раньше. Вэнс пришел на работу, и я почувствовала, что он сильно нервничает. Прежде он был — само спокойствие. По-моему, именно это делает его неотразимым на экране. Единственный актер из тех, кого мне довелось видеть и кто обладал таким спокойствием, был Алан Лэдд.

Стоун не прерывал.

— Но в тот день Вэнс заметно нервничал — растерянный, рассерженный, дрожащий. Мне никогда не доводилось видеть его таким. Я не спросила, что стряслось. Я знала, что он все равно не скажет. Вместо этого я наблюдала за ним и ждала, решив, что сама сумею вычислить, в чем дело. В то утро он много звонил, причем, сам же и набирал номера телефонов, вместо того, чтобы попросить меня соединить его с кем-то, как это делалось обычно. Некоторые звонки были на студию. Я это могла определить, потому что студийные линии отделены от внешних. И неожиданно он сделал нечто очень странное: попросил меня вынуть из большого сейфа сертификаты акций «Центурион».

У нас в офисе — два сейфа. Маленький противопожарный сейф для важных документов и компьютерных дисков и большой сейф, высотой примерно в половину моего роста. Вэнс хранит в нем наличные, золотые бруски и казначейские билеты. Думаю, какая-то часть личности Вэнса глубоко уязвима и всегда готова обратиться в бегство. Я считаю, у него бывают фантазии собрать чемодан, сесть в самолет и исчезнуть. Может, это как-то связано с его прошлым, не знаю. Как бы то ни было, он попросил меня достать сертификаты «Центуриона». Вэнсу принадлежит примерно двенадцать процентов студии, Луи Ригенштейн владеет примерно тридцатью процентами, так что вместе они вполне могут контролировать бизнес.

— А какая часть студии принадлежит Дэвиду Стармаку и Ипполито? — спросил Стоун. С момента начала рассказа он впервые заговорил.

— Каждый из них владеет десятью или одиннадцатью процентами.

— Недостаточно, чтобы осуществлять контроль, верно?

— Я в этом не уверена. Думаю, что кто-то по-тихому скупает акции. Акции находятся в руках более мелких владельцев, а те их продают.

— Не знаешь, почему?

— Я подумала, что поэтому-то Вэнс и хотел взглянуть на свои сертификаты. Он любит потрогать вещи, которыми владеет. Иначе они не кажутся ему реальными. У меня возникло чувство, что он подумывал их продать.

— Для чего?

— Но он не собирался. Ни за что.

— Продолжай.

— Потом в офис вошел Луи Ригенштейн, и он выглядел очень мрачным. Они с Вэнсом провели за закрытыми дверями более часа. Вэнс обычно не закрывает дверь кабинета, связанного с моим офисом. Потом они вышли из кабинета и пошли куда-то вместе, и Вэнс вернулся назад только во второй половине дня. А когда появился, то сделал нечто очень странное: он распорядился, чтобы я отнесла акции «Центуриона» в банк — не в Сэйф Харбор, где ведутся все его банковские операции, а в банк, расположенный сразу же за воротами студии. И попросил арендовать большую депозитную ячейку на мое имя, положить туда акции и не приносить ему ключ в офис.

— Сколько места занимают сертификаты акций, если их положить в большой ящик?

— Совсем немного, и я посчитала это странным.

— Ты так и не отдала ключ Вэнсу?

— Нет, он все еще у меня. Ключ лежит в моем собственном депозитном ящике.

— Не просил ли он тебя положить в ящик еще что-нибудь?

— Нет, но я чувствовала, что собирался, иначе он вряд ли бы стал заказывать большой ящик.

— Что произошло потом?

— В тот день больше ничего. Ах, да, Вэнс попросил меня зарезервировать авиабилет для Аррингтон до Вирджинии, точнее, в Национальный аэропорт Вашингтона — и привезти вечером билет к нему домой. Что я и сделала.

На следующее утро в офис к Вэнсу зашел Билли О'Хара, оставался около часа, затем к ним присоединился Луи Ригенштейн, и они втроем провели почти все утро. Билли возглавляет службу безопасности студии.

— Это нетипично для Вэнса — общаться с О'Хара?

— Очень. Единственный раз, когда я его видела в офисе, это когда он устраивался на работу. Его тогда привел и представил Луи.

— Как организована служба безопасности?

— Ну, как обычно — охрана у ворот, система пропусков, патрули охраны, все в таком духе. В прежние времена — сейчас это не практикуется — работники службы безопасности отвечали за защиту звезд и актеров — контрактников от неприятностей: обвинений в езде в пьяном виде, изнасилованиях, избиении жен и тому подобных вещей. Теперь же звезды независимы, и нет никаких контрактников.

— У тебя не было ощущения, что О'Хара появился, чтобы избавить Вэнса от каких-то неприятностей?

— Это первое, о чем я подумала. Было очевидно, что у Вэнса возникла проблема.

— Он ввел тебя в курс дела?

— Только в очень малых порциях. Он сказал, что хочет убрать тебя из города, и я должна это устроить. — Она улыбнулась. — Конечно же, в отличие от Вэнса лично я этого не жаждала.

— Какими же крупинками информации он поделился с тобой?

— Он рассказал, что у него возникли проблемы с Ипполито и Стармаком, и что я должна быть предупредительной, если они позвонят, или явятся на студию. Он переживал, как бы они, не дай бог, не подумали, что он груб по отношению к ним.

— Что еще?

— Он сказал, что Аррингтон пока не собирается возвращаться, и, если кто-либо поинтересуется, говорить, что она гостит у родных в Вирджинии. Он сказал, что хотел бы стать более доступным для прессы, что вообще-то, не в его духе. Обыкновенно, он игнорирует представителей прессы. Не дает интервью, не участвует в Полночных Шоу, никогда не имел дел с Барбарой Уолтерс. Все это — составляющие загадочности имиджа Калдера, вся его недоступность. Думаю, он изменил политику, но очень незаметно, так, чтобы не показалось, что он что-то скрывает. Вот потому он и попросил меня пригласить на званый обед ту женщину.

— Стало быть, Вэнс стремился в первую очередь защитить себя.

— И Аррингтон. Он сильно переживал, что в прессе появится нечто, что может подвергнуть ее опасности.

— Когда же ты узнала, что Аррингтон вовсе не в Вирджинии?

— Как раз перед тем, как появился ты. Вэнс сказал мне, что она не вернулась домой, поскольку они поссорились, и она куда-то сбежала. Это делало его отношение к прессе более понятным. Так, если кто-либо спросил бы, разошлись ли они, он мог это отрицать, вместо того, чтобы просто отгородиться от них стеной.

— Логично. А когда ты узнала, что Аррингтон была похищена?

— По-моему, я узнала об этом от тебя.

— Но я этого не знал.

— Однако, ты чувствовал, что тут что-то не то, а я, поначалу, нет. В какой-то степени роль сыграл твой приезд. Я не думала, что Вэнс мог пригласить тебя лишь для того, чтобы разрешить семейный спор.

— Неплохая мысль.

— Так вот, в конце концов, я пришла к Вэнсу и сказала, что, очевидно, у него что-то не так, и что я хочу помочь. В этот момент он сломался и заплакал, чего я никогда от него не ожидала. Он сказал, что Аррингтон — в опасности, и что я должна быть очень осторожна в словах и поступках, чтобы, не дай бог, не ухудшить ее положение. Он улаживал дело. Вэнс употреблял слово «переговоры», так что я поняла, что речь идет о выкупе. Вот тогда-то мне пришло в голову, что цена ее освобождения — акции «Центуриона», но в этом не было особой логики.

— Логики нет, ты права, по крайней мере, в случае похищения. Если Ипполито и Стармак удерживают Аррингтон, стало быть, они хотят получить от Вэнса явно больше, чем акции.

— Логично, — сказала Бетти. — По-моему, если безопасность Аррингтон напрямую связана с передачей акций, Стоун сделал бы это и постарался бы позже все вернуть.

— Несомненно. Так, а что еще есть у Вэнса, что хотели бы получить Ипполито со Стармаком?

— Понятия не имею, — ответила она. — Просто не могу себе представить, что бы это могло быть.

Стоун задумался.

— Имеет ли Вэнс долгосрочный контракт со студией «Центурион»?

— Нет, не так, как старые студии нанимали звезд по эксклюзивным контрактам. Вэнс имеет дело с «Центурионом», как независимый продюсер. Он приносит в студию проекты — при этом лично не обязан участвовать в них — и у них есть право первого отказа. Если они не покупают проект, он может предложить его куда-нибудь еще, как он и поступал в прошлом.

— Может, Ипполито и Стармаку этого не достаточно.

— Что?

— Может, им нужна не только студия, но и сам Вэнс.

— Они никогда не смогут владеть им. Он для этого — слишком крупная фигура.

— Возможно. Скажи, тебе известно, где Ипполито держит свою яхту?

— У него их несколько, насколько я знаю.

— Я имею в виду, самую большую, «Контессу».

— О, да. Недавно я была на ней. Это было на прошлой неделе.

— На ужин, на который Вэнс был приглашен, но так и не явился?

— Да.

— И я тоже был приглашен, но, увы, не появился тоже.

— Это было, когда они пытались…

— Да, но вернемся к яхте. Где ее держат?

— Я знаю, что порт приписки — Марина Дел Рей, но думаю, она большую часть времени стоит вблизи Каталины. Там как раз и была вечеринка.

— Кто был на вечеринке?

— Многие из тех, кто были на последнем вечере у Вэнса. И много других.

— Сколько же всего?

— Думаю, около ста человек. Это большая яхта.

— Интересно, может Аррингтон находиться на борту этой яхты? — спросил Стоун.

— Не думаю, что он прячет Аррингтон на яхте, а потом приглашает на борт сто человек, как ты сам-то считаешь?

— Нет, думаю, что нет.

— Тогда, почему тебя так интересует эта яхта?

— Это не имеет значения.

45

До следующего утра Стоун не возвращался в свой отель, общение с Бетти длилось всю ночь. Когда он вернулся, на его телефонном аппарате мигало сообщение, и он включил автоответчик.

— Стоун, это Хэнк Кэйбл. Перезвони.

Он тут же набрал номер.

— Извини, меня не было, когда ты звонил. Что нового?

— Мы поставили на прослушивание Финансовый Сервис Барона, и уже имеем кое-что.

— И что же вы услышали?

— Во многих телефонных разговорах используется нечто вроде кода, что, определенно, усилило наши подозрения. Мы полагаем, что большая часть переговоров происходит вокруг доставки, скорее всего, наркотиков.

— Разве нужны сорок телефонных линий для того, чтобы договориться насчет поставок наркотиков? — заметил Стоун.

— Логично.

— Думаю, это деньги.

— Да, действительно, там делают денежные переводы, но не в том масштабе, чтобы вызывать подозрение.

— Тогда они не переводят деньги по телеграфу. Может, они отправляют наличные по морю.

— Деньги отмывают, когда вывозят наличные из страны. Наши люди полагают, что деньги идут в Штаты. Спрашивается, зачем?

— Чтобы что-то купить, — на ходу придумал Стоун.

— Ну, конечно, но что они могут делать с сырой, не отмытой наличностью?

— Отмыть ее.

— Вероятно, но мы говорим о гигантских суммах, вот в чем вопрос.

— Стало быть, они скупают крупные вещи, например, бизнесы. Большие бизнесы.

— Ты не понимаешь, Стоун. Ты не можешь пойти и купить бизнес, скажем, за сто миллионов долларов и принести наличные на подписание сделки. Деньги должны быть отмыты, они обязаны быть легальными, и с сумм должны быть уплачены налоги. Деньги должны лежать в банке и потом по телеграфу они переводятся в другой банк, или необходимо что-то очень весомое, например, банковский кассовый чек.

— В распоряжении Ипполито имеется банк, верно?

— Верно. Но я проверял в казначействе и в финансовых учреждениях штата, и Сэйф Харбор всегда был образцом чистоты.

— Тогда он, должно быть, действовал как-то иначе, пока не известно, как. Я считаю, что люди типа Ипполито слишком ненасытны, чтобы довольствоваться доходом от законного бизнеса. Они хотят большего. Они просто хотят иметь все целиком, а не делиться с держателями акций или с налоговой службой.

— Ну, это только начало. Со временем я ожидаю получить больше информации.

— Лично у меня в запасе не так много времени, — сказал Стоун.

— Имеешь в виду новое похищение? Я могу задействовать пятьдесят агентов в течение часа.

— Пока не надо.

— До каких пор? Пока захваченный не будет мертв? После этого действовать станет гораздо трудней.

— Хэнк, если бы я знал, где она, я с удовольствием воспользовался бы услугами пятидесяти агентов, но, увы, я не знаю.

— Итак, это женщина!

— Да, и это все, что я пока могу тебе сказать.

— Как хочешь, дружище. Я лишь надеюсь, что все это не взорвется у тебя перед носом. У нас довольно смутное представление о людях, имеющих дело с похитителями. Как, например, с выкупом: ты можешь заплатить выкуп и освободить жертву или не заплатить и тоже освободить ее. Либо — плохой вариант — ты можешь заплатить выкуп и потерять похищенного, или можешь не платить и потерять его. Это рискованная игра.

— Ты в самом деле так считаешь? Ты в самом деле думаешь, что, даже если эти люди получат желаемое, они могут ее убить?

— Стоун, похоже, решение, так или иначе, было принято, еще до того, как они захватили ее. Она, может быть, уже мертва.

— Я так не думаю. С ней ежедневно общается член семьи.

— Это хорошо, но сие не означает, что это долго продлится.

— Ты очень давишь на психику, знаешь такое за собой?

— Часть моей работы состоит в том, чтобы вносить луч тьмы в жизнь людей.

Стоун грустно усмехнулся.

— Ну, с этим ты отлично справляешься.

— Я позвоню тебе, если будет какая-нибудь информация. И попрошу своих ребят, чтобы они прослушивали телефонные разговоры Барона — все, что касается твоей похищенной.

— Спасибо, Хэнк, — сказал на прощанье Стоун и повесил трубку.

Баррингтон разыскал маленькую печатную контору с надписью над окошком: 100 БИЗНЕС КАРТОЧЕК В ПРИСУТСТВИИ ЗАКАЗЧИКА ЗА $19,95. Он написал текст карточек и, в ожидании, пока они будут готовы, купил дешевый пластиковый портфель, несколько папок и бумагу. Когда визитки были готовы, он вышел из конторы и выкинул большую их часть в ближайший мусорный ящик, оставив себе дюжину, затем поехал к Марина Дел Рей и нашел нужный морской офис.

Он разыскал управляющего доком и вручил ему визитку с надписью РИД ХЭФТОРН, ОЦЕНЩИК, МОРСКАЯ СТРАХОВАЯ КОМПАНИЯ ЧАББА. Он понятия не имел, имеет ли Чабб страховую компанию, но, по крайней мере, это было известное имя.

— Я приехал по поводу недавно затонувшего спортивного рыболовного судна «Мария», — заявил он.

— Да, я в курсе дела, — ответил док мастер. — Мы подняли яхту со дна пару дней назад. Она была в ужасном состоянии.

— Можете показать мне место стоянки «Марии»?

— Конечно. Пошли, покажу.

Стоун последовал за ним к причалу, не опасаясь, что его опознают, поскольку те, кто каким-то образом ассоциировались с яхтой, были мертвы.

— Хотите подняться на борт? — спросил док мастер. — У меня есть ключи.

— Нет, я, главным образом, забочусь о безопасности в будущем с учетом того, что «Мария» затонула при чрезвычайно странных обстоятельствах. Как вы, вообще, обеспечиваете безопасность и охрану судов?

— У нас имеется наблюдатель с радиотелефоном, и он связан с работником офиса. Вообще-то, у нас неприятностей практически не бывает.

Стоун одобрительно кивнул, раскрыл портфель и перебрал несколько листов бумаги в папке.

— Мы страхуем здесь еще пару судов — одно называется «Палома», другое — «Контесса». Можете показать их?

— Конечно. «Палома» стоит вон там.

Стоун последовал за ним к пустой моторной яхте.

— Сколько раз за ночь вахтер обходит эту пристань?

— Примерно раз в час.

— О'кей, а где стоит «Контесса»?

— Дальше, возле волнорезов, рядом с другими большими яхтами, — ответил док мастер. — Пойдем, я покажу.

Стоун прошел за ним несколько понтонов, после чего стали появляться крупные суда.

— Вам повезло, потому что она сегодня здесь, — сказал док мастер. — Большую часть времени она проводит в водах Каталины.

— Там что, тоже причалы?

— Нет, она швартуется в заливе. Причем, на сверхтяжелом якоре.

Со стороны кормы они приблизились к большой яхте. Она стояла вдоль причала. Док мастер помахал рукой человеку на палубе.

— Привет, Рино! Как дела? — Он повернулся к Стоуну. — Я представлю вас шкиперу.

— Спасибо, — ответил Стоун.

Рино подошел к поручням. Он был в белом костюме с широкими погонами и в кепке с козырьком.

— Рино, — представил док мастер, — это Рид Хэфторн из вашей страховой компании.

— Привет, — взглянув на визитку Стоуна, сказал шкипер. — Значит, вы работаете на Чабба? А мы не страхуем корпус судна.

— Я в курсе, — солгал Стоун, — но после того, как затонула «Мария», они, очевидно, занервничали. Меня попросили осмотреть вашу яхту на предмет оценки ее общего состояния.

— О'кей, — сказал шкипер, — поднимайтесь на борт.

Стоун улыбнулся про себя. Теперь у него был пропуск, и он мог проверить все судно целиком от носа до кормы.

46

Стоун последовал за шкипером на капитанский мостик, где в это время над электронными приспособлениями работал техник.

— Мы отлично оснащены, — сказал Рино. — Самые современные цветные навигационные приборы, система оповещения и прочее. Именно поэтому мы сейчас находимся здесь на Марина Дел Рей, вместо того, чтобы быть в акватории Каталины, где владелец предпочитает держать яхту. Мы зашли сюда, чтобы усовершенствовать систему эксплуатации судна.

— И много у вас проблем с электроникой?

— Не очень. Вот новый прибор, и мы как раз проверяем его в работе.

Стоун вынул из папки стопку бумаг и начал делать фальшивые заметки. На инструментальной панели зазвонил мобильный телефон, и шкипер подошел к нему.

— Эй, — крикнул он в трубку.

Звонит женщина, подумал Стоун. Он помахал шкиперу рукой.

— Слушайте, мне вовсе не нужен тур с гидом. Если не возражаете, я сам все осмотрю.

— Конечно, если хотите, — сказал шкипер.

Стоун поблагодарил док мастера за помощь и направился вниз. Надо будет пройти от кормы до носа, подумал он про себя. Он быстро миновал большой салон, столовую, камбуз, затем направился вниз, туда, где по его расчетам должны были располагаться каюты членов экипажа. Он заметил полдюжины небольших кают и одну большую для шкипера, потом направился к корме.

Размеры кают увеличивалось, а их качество улучшалось по мере продвижения к корме. Каждое помещение имело индивидуальный декор, паркет и дорогую обивку стен, а салон владельца оказался просто огромным, превосходя стилем и комфортом гостиничный номер Стоуна.

Он спустился на другую палубу и осмотрел каюты по обе стороны коридора. Они были меньше, чем на палубе этажом выше, но при этом меблированы ничуть не хуже. Что-то привлекло его внимание к последней из маленьких кают. К переборке под орудийным портом был приварен U-образный болт. Болт казался здесь совершенно не к месту, но Баррингтону надо было осмотреть еще немало помещений, и он пошел дальше. Он проверил каждую дверь и каждый люк яхты, невзирая на их размеры.

В конце концов, он добрался до моторного отсека, находившегося тремя палубами ниже капитанского мостика, и тот оказался весьма впечатляющим. Два громадных дизельных мотора занимали половину помещения, и к обеим сторонам палубы был приделан гигантский генератор. Стоун решил осмотреть кингстоны.

— Как дела? — раздался чей-то голос.

Стоун чуть не подпрыгнул от неожиданности, потом повернулся к стоящему в дверях шкиперу.

— Простите, вы напугали меня. Все отлично. Вот только что закончил осмотр. Скажите, а как охлаждаются моторы?

— К каждому двигателю прикреплены теплообменники, работающие на смеси свежей воды и коулянта. Эта смесь охлаждает верх. И помимо этого, забортная вода охлаждает нижнюю часть каждого двигателя.

— Откуда же поступает эта вода? — спросил Стоун. Это было как раз то, что ему не терпелось узнать.

— На каждой стороне моторного отсека расположены кингстоны, — ответил шкипер, указав на большой клапан, приводимый в движение колесом.

Стоун искал рычаг, который устанавливался на малых судах. Он был рад, что ему показали клапан. На сей раз, здесь не было резинового шланга, а была стальная труба, прикрепленная к мотору.

— Понял, — сказал Стоун. И тут он увидел нечто, что был не в состоянии опознать. — А это что? — спросил он, указав на шестидюймовую трубу, которая тянулась вдоль отсека на высоте двух футов. К ней были прикреплены пол дюжины труб меньшего размера, причем каждая уходила в свой собственный кингстон. Таких труб было две, они шли параллельно в нескольких футах друг от друга, и он никогда не видел ничего подобного.

— Их называют морскими ящиками, — объяснил шкипер. — Они подают забортную воду для любых целей — воздушного охлаждения, туалетов, словом, для всего.

Стоун кивнул.

— Ну, я считаю, что узнал все, что было нужно.

— Я покажу, как выйти отсюда, — предложил Рино.

Пока они поднимались наверх, Стоун продолжал выкачивать информацию.

— Как часто владелец пользуется яхтой?

— Практически каждый уик-энд, а иногда может заночевать на борту и в будний день.

Стоун продолжал делать пометки.

— Сколько гостей одновременно можно разместить на яхте?

— У нас дюжина гостевых номеров, двадцать четыре спальные каюты, плюс люкс для владельца.

— Какова численность экипажа?

— У нас небольшой экипаж: кок, стюард, две горничные, мой помощник и я. Когда устраивают званые вечера, на помощь приходит выездная кухня.

— Стало быть, на борту шесть человек?

— Во время уик-эндов и когда на борту владелец. В будни обслуживающий персонал не работает. Между побережьем и Каталиной мы обычно курсируем вдвоем с моим помощником, а когда яхта стоит там на якоре, на борту обычно кто-то один.

— Имеются жалобы по системе безопасности?

— Нет. На некоторых крупных судах есть вооруженная охрана, но наш хозяин не верит в ее эффективность — это заставляет гостей интересоваться, от кого их, собственно, защищают. Мы полагаем, что лучшая защита — анонимная.

— Вполне логично, — сказал Стоун. Они выбрались на главную палубу. — Благодарю за тур. Теперь у меня есть все, чтобы подготовить доклад.

— Мы, что, меняем страховую кампанию?

— Пока не могу сказать определенно. Мы дадим свои предложения и посмотрим, что из этого выйдет.

— С кем вы имеете дело с нашей стороны?

— Мы имеем дело не с вашим владельцем, а, скорее всего, с одним из его людей. Я не имею прямых контактов с клиентами с клиентами. Я всего лишь техник. — Стоун пожал шкиперу руку и сошел на берег. В одном он был уверен: он проверил все уголки яхты, и, значит, на борту «Контессы» Аррингтон нет.

Он подумал, а не вернуться ли на борт «Марии» и не утопить ее еще раз. Для этого был подходящий спокойный день, и он мог бы сделать это не хуже, чем в прошлый раз. А может, заодно, пустить на дно «Палому». Было бы так здорово довести Ипполито до белого каления. В конце концов, Стоун решил не рисковать. Полиция тут же дознается, что кто-то из страховой компании побывал на борту яхт, и элементарная проверка определит фальшивку. Полиция получит его описание, а это ему совсем ни к чему.

К тому же, шкипер «Контессы» расскажет, что у него был представитель страховой компании и опишет портрет. Это его не особенно волновало, поскольку, вряд ли, Ипполито будет лично заниматься этим, а он был единственным, кто знал Стоуна в лицо.

Баррингтон дошел до своей машины и позвонил в офис Бетти Саусард.

— Привет, это Стоун. Ты можешь говорить?

— Конечно, давай!

— Мне бы хотелось более внимательно присмотреться к Стармаку. Что тебе известно о нем?

— Что тебе нужно конкретно?

— Начнем с адреса и телефонных номеров.

Она выдала ему эти сведения.

— У него есть еще один дом?

Она назвала ему адрес в Малибу, который оказался по соседству с пляжным домом Ипполито.

— Что ты можешь о нем рассказать?

— Он всегда радушно относился ко мне. Он один из тех, кто в разговоре с тобой заставляет поверить, что, кроме тебя, ему ни до кого нет дела. Ему нравятся красивые женщины, а из нескольких фраз, оброненных Вэнсом, я поняла, что у него кто-то есть на стороне. Жена запугана им так, что, вероятно, даже если бы что и узнала, не стала бы протестовать.

— Знаешь какие-нибудь имена?

— Ну, например, в последней картине Вэнса была занята актриса по имени Вероника Харт, которой Дэвид очень заинтересовался. Дать ее адрес?

— Конечно. — Он записал его вместе с номером телефона. — Она — хорошая актриса?

— Начинающая, но достаточно хорошая. Чем-то напоминает меня саму несколько лет назад.

— Как Стармак проводит время, когда не плетет интриги с Ипполито, или не расслабляется в постели с красотками?

Она рассмеялась.

— Они с Вэнсом иногда играют в гольф в клубе гостиницы Бел-Эйр. Он частенько там обедает.

— У тебя имеются личные номера телефонов Ипполито?

— Давай, посмотрим. — Она перелистала несколько страничек и дала ему номера домашнего, служебного и автомобильного телефонов, плюс номер телефона на «Контессе».

— Думаю, пока мне этого довольно, — сказал он. — Спасибо.

— Поужинаем вечером? — спросила она.

— Ты не возражаешь, если мы организуем ужин в моем номере в отеле?

— В твоем номере я готова делать все, что угодно.

— В семь часов?

— Давай, в восемь.

— Договорились.

Он выключил телефон и отправился по адресу Стармака. Может быть, он не уделял этому человеку достаточно внимания, но теперь собирался наверстать упущенное.

47

Дэвид Стармак проживал в поместье, построенном в стиле короля Георга меньше чем в пяти минутах езды от дома Вэнса Калдера в Бел-Эйр. Поместье располагалось на участке земли не менее десяти акров, что, по разумению Стоуна, стоило целое состояние. Его потрясло, как мало земли имеют наиболее дорогие дома Лос-Анджелеса, особенно, в Биверли Хиллс, а также в престижном районе Бел-Эйр. На лужайке перед домом трудилась группа людей, пользуясь тракторными косилками, секаторами, граблями и мотыгами. Один человек управлял машиной, которая оказалась огромным пылесосом. Не дай бог, срезанная трава нарушит гладкую поверхность зеленого ковра газона.

У парадного входа стоял «роллс ройс» с откидным верхом, и, когда Стоун проезжал мимо, из дома вышел Стармак, сел в автомобиль и выехал из ворот. Стоун сделал плавный разворот и, соблюдая определенную дистанцию, последовал за ним, по пути обдумывая, как лучше выбить старика из колеи. Он уже «встряхнул» Ипполито, теперь был черед Дэвида. Стоуна осенило. Он позвонил в Нью-Йорк.

— Лейтенант Бачетти.

— Дино, это Стоун.

— Стоун, как дела? Я уже заволновался, что ты пропал.

— Пока нет, но люди работают в этом направлении. Можешь сделать одолжение?

— Конечно.

Стоун дал ему номер телефона в машине Стармака.

— Позвони по этому номеру. Тебе ответит мужчина. Скажи ему: «Стоун Баррингтон шлет тебе сообщение с того света. Он еще не разделался с тобой и с Ипполито».

— Я записал номер, — сказал Дино, — а теперь, черт возьми, скажи, о чем речь?

— Давай, звони, Дино! Это очень важно.

— Ты хочешь, чтобы я ему представился?

— Ради бога, ни в коем случае! Как только скажешь эту фразу, вешай трубку и звони на мой сотовый.

— Как скажешь, — сказал Дино и разъединился.

Стармак свернул влево, Стоун за ним. Примерно минуту спустя, Стоун заметил, как Дэвид взял трубку телефона и заговорил. Неожиданно, на «роллс-ройсе» включились тормозные огни, и Стармак остановился у бордюра тротуара. Проезжая мимо, Стоун увидел, как Стармак орет в трубку. Стоун свернул направо, развернулся и стал ждать, когда «роллс-ройс» поедет вперед, и пристроился сзади. Зазвонил его сотовый.

— Да-да-а?

— Это Дино. Я все сделал.

— Что он сказал?

— Сначала было гробовое молчание, потом он стал материться, орал, что кастрирует меня. Не знаю почему — я никогда с ним не встречался. Кто он такой?

— Парень с инициалами Д. С. Мы ведь обсуждали его с тобой?

— Вспоминаю. Так о чем речь?

— Я всего лишь пощекотал ему нервы. Он с дружком пытался избавиться от меня несколько дней назад.

— Похоже, ты заставил его понервничать.

— Я только начинаю.

— Да, кстати, помнишь, ты называл мне другое имя? Интересовался его связями…

— Ну, конечно.

— Я говорил тебе, что старый мафиози не имел сыновей, но у него был племянник. Очевидно, у него был брат, честный человек, который работал в районе, где сосредоточены магазины одежды. У брата был сын. Как говорят французы: «Вуаля!»

— Действительно. Пока не знаю, какая от этого польза, но информация может пригодиться.

— Стоун, ты что, стараешься изо всех сил, чтобы тебя убили?

— Вовсе нет, — ответил Стоун. Ему недоставало Дино, и внезапно его осенило. — Мне нужен кто-то, кто бы меня прикрыл. Не можешь приехать?

— Приехать к тебе?

— Я организую билет в первом классе и номер в отеле Бел-Эйр.

— Это очень заманчивое предложение, — сказал Дино. — Хорошо, но, если ты когда-либо скажешь Мэри Энн, что это была не командировка по делам Департамента, я прикончу тебя своими руками!

— Не скажу. Садись на любой ближайший рейс, в аэропорту возьми в аренду машину, и там же тебе объяснят, как добраться до отеля. Я забронирую тебе комнату, а утром мы вместе позавтракаем.

— Хочешь, я захвачу пушку?

— Отличная мысль. Рик тоже помог мне, достал пистолет.

— Черт побери, наверное, я просто сбрендил!

— Обещаю, тебе здесь понравится.

— И меня уложат в койку?

— Не стану тебе мешать, — рассмеялся Стоун.

— Пока. — Дино повесил трубку.

В это время Стармак проезжал мимо гостиницы Биверли Хиллс, направляясь в сторону бульвара Сансет. Доехав до Сансет Стрип, он оставил машину на стоянке и вошел в небольшой магазинчик.

Стоун удивился. И позвонил Рику Гранту.

— Лейтенант Грант.

— Это Стоун.

— Привет.

— Ты в курсе, что магазин деликатесов Винни снова в бизнесе?

— Что?

— Я только что видел, как адвокат, который не практикует, вошел внутрь, и он там, кажется, не единственный клиент.

— Значит, они работают нелегально, — сказал Рик. — Когда мы прикрывали лавочку, у меня был документ об изъятии их лицензии.

— Означает ли это, что их можно накрыть еще раз?

— Еще как! Через несколько минут там будет несколько моих машин. Увидим, чем они там промышляют.

— А можешь заодно потрясти клиентов?

— Я могу их задержать, но не могу посадить.

— Я был бы в восторге, увидев кое-кого на заднем сиденье полицейской машины.

— Я уже почти чувствую горячее дыхание мэра на моей шее, но, черт возьми, уж больно велик соблазн.

— Я буду ждать и наблюдать неподалеку, — сказал Стоун. Он притормозил у тротуара прямо напротив магазина.

Через девятнадцать минут два полицейских автомобиля и два вэна притормозили у входа в магазин, и рейд прошел также гладко, как и в первый раз.

Несколько минут позже в дверях показались люди в наручниках. Стоун с радостью увидел Дэвида Стармака, скованного одной цепью с двумя мужчинами в грязных фартуках. Он громко протестовал, но его никто не слушал. И вдобавок, среди арестованных был Мартин Барон. По-видимому, Стармак назначил ему здесь встречу. У Стоуна зазвонил телефон.

— Слушаю.

— Это Рик. Ну, как, взяли?

— Конечно же. Еще и Барона прихватили.

— Если они зашли перехватить сэндвич, я буду вынужден их отпустить, но, если они находились в задней комнате, я могу предъявить им обвинение.

— Здорово! Кстати, наш герой прибыл в «роллс-ройсе» с откидным верхом. Можешь забрать его «роллс»?

— Почему бы и нет. Я вышлю автоперевозку.

— Надеюсь, они не будут с ним слишком аккуратны?

— Эти ребята в аккуратности не замечены, — рассмеялся Рик.

— Дай знать, как пройдет, ладно?

— Непременно.

— Кстати, к нам прилетает Дино. Хочешь, пообедаем завтра вместе?

— С удовольствием.

— Встретимся в открытом кафе отеля Бел-Эйр в двенадцать-тридцать.

— До встречи.

Стоун выключил телефон и поехал в гостиницу, по пути насвистывая веселую мелодию. Ситуация явно улучшалась: он попортил кровь своим врагам, его лучший друг спешил на помощь, а в гостиничном номере была запланирована волнующая ночь с Бетти.

48

Стоун с Дино завтракали и вели беседу на террасе гостиничного номера Баррингтона. Стоун спросил:

— Ты сейчас занят?

— Если бы я был занят, разве я мог выбраться к тебе сюда? Уровень преступности в Нью-Йорке камнем падает вниз, извини за выражение — убийств нет, грабежей тоже, даже воровства и того нет. Это ужасно!

Стоун рассмеялся.

— Это совсем не смешно. Довольно скоро там начнут сокращать копов. Из офиса мэра нам шлют инструкции, чтобы мы не раздражали туристов.

— Для нас, Дино, это лучший город в мире.

— Мне нравилось, как там было раньше — днем и ночью люди курили травку, проститутки тусовались на 42-ой улице, на каждой двери было по три замка — сам знаешь, это был город полицейских. — Он махнул рукой. — Не то, что эта ничтожная пародия на мегаполис. Ты называешь это отелем? Здесь нет пожарных лестниц, в холле нет проституток, и, вообще, он находится в джунглях.

— Это сад.

— Да, сад, как на задворках жилого дома. По мне — это чертовы джунгли! А растительность здесь такая, какая бывает в лесах Амазонки. Лебеди, видишь ли, в пруду. Да, ради бога! В Нью-Йорке не прошло бы и суток, как кто-нибудь сделал бы из них барбекю!

— Мне нравиться здесь, я имею в виду, гостиницу.

— Ты — другое дело. Кстати, а как тебе удалось себе ее позволить?

— Я рассказывал тебе об участии в фильме. За пару дней я сделал двадцать пять тысяч, а сейчас их трачу.

— Все-все?

— Возможно. Там видно будет.

— Как Рик Грант?

— Он получил лейтенанта, и у него неплохая работа в штабе. Он здорово мне помогает. Мы, кстати, с ним сегодня обедаем.

— Правда, что кто-то пытается от тебя избавиться?

— Они сделали попытку — высший класс, скажу тебе.

— Расскажи.

— Постараюсь изложить обстановку. — Стоун начал рассказ со звонка в ресторан Элейн и поведал Дино о событиях, которые случились с ним по прибытии в Лос-Анджелес.

Дино молча слушал, подпирая рукой подбородок, его омлет остывал. Он не проронил ни слова, пока Стоун не закончил рассказ.

— Это дьявольская проделка. Бросить тебя в океан подобным образом!

— Да, уж!

— И что ты сделал потом? Убил ублюдков?

— Мне это не понадобилось. Ипполито рассчитался за меня тем же способом, каким они пытались разделаться со мной.

— Похоже на суд мафии, — сказал с удовлетворением Дино. — Ты еще не убил этого Ипполито?

— Я сделал ему пару пакостей. — Стоун поведал ему о том, как он утопил яхту и устроил пожар в гостиной.

Дино широко раскрыл рот.

— Стоун, ты что, совсем спятил? Ты же совершаешь преступления! Это не в твоем стиле. Это то, что сделал бы я. Поздравляю, приятно видеть, как ты рассвирепел.

— Так что, лейтенант Бачетти, ты одобряешь мои нелегальные действия?

— От всего сердца. Давай сделаем что-нибудь еще.

— Вполне вероятно. У меня кое-что на уме.

— Что именно?

— Если я снова рассвирепею, я тебе сообщу.

— Как продвигаются поиски Аррингтон?

— Делаю все, что могу, но этого мало. Нет никакой возможности узнать, где ее держат, а ведь они могут перемещать ее с места на место.

— Надеюсь, ты не сообщил о ней ФБР. В этом случае, они, наверняка, ее убьют.

— Нет. Мы с Риком разговорились с одним парнем из органов, который подключил подслушивающие устройства в Финансовой компании Барона. Парень в курсе, что кого-то прячут, но не знает кого, и он это не афиширует.

— Не говори этим козлам ни слова.

— Знаешь, может наступить момент, когда нам понадобятся федералы.

— Сомневаюсь. Мы с тобой можем вычислить сами. Мы же раскрывали случаи и похуже.

— Хочется верить, что так.

— Что за девица отъезжала, когда я приехал? — спросил Дино.

— Секретарша Вэнса Калдера. Мы стали… близки.

— Не собираюсь тебя укорять. У нее есть подруга?

— Дино, ладно, если за такие штуки твоя жена оторвет тебе яйца. Совсем другое дело, если она оторвет мои, а мы оба прекрасно знаем, что она это сделает, если обнаружит, что я причастен к тому, что тебя здесь уложили в койку.

— Ты же обещал, что не будешь стоять у меня на пути.

— Но я не обещал, что стану сводником.

Дино вздохнул.

— Да ладно тебе, сходи, поплавай, закажи массаж, отдохни от полета. Ланч с Риком в двенадцать-тридцать в гостиничном кафе.

— Хорошо, хорошо, уговорил, — ответил Дино.

Стоун с Риком уже четверть часа сидели в тени за столиком, когда к ним подошел Дино, держа под руку маленькую блондинку, и его волосы после купания были еще влажные. Он поцеловал ее, похлопал по спине и отпустил прежде, чем сам опустился на стул.

— Рик, как твои дела? — спросил Дино, пожимая ему руку.

— Хорошо, Дино, а как ты?

— Если считать за последний час, то здорово. Я встретился с ней в бассейне. Видели бы вы ее в бикини!

— Успокойся, Дино, успокойся, — сказал Стоун.

— Ты смотрел вчерашние вечерние новости в одиннадцать часов? — спросил Рик Стоуна.

— Он был занят, — произнес Дино.

— Очень жаль. Ты бы увидел, как Дэвид Стармак покидал участок, прикрывая лицо плащом. Адвокат заявил прессе, что его клиент зашел в заведение Винни, чтобы перехватить сэндвич, и все происшедшее — ужасное недоразумение.

— Здорово! — широко улыбаясь, сказал Стоун.

— То же с Бароном. Можешь поверить, что нелегальное предприятие снова заработало на том же самом месте?

— Я бы даже поверил, что они уже сегодня с утра в бизнесе, — заметил Стоун. — Вероятно, у них имеется свой человек в полиции Лос-Анджелеса.

— Эй, полегче! — сказал Рик. — Не надо нам ассоциаций с методами работы полиции Нью-Йорка.

— Находился ли Стармак в заднем помещении?

— К сожалению, нет, но занервничал он так, как если бы мы застукали его там.

— Интересно, как он преподнесет это сегодня своим дружкам в гольф-клубе Бел-Эйр, — заметил Стоун.

— Хотел бы я там оказаться, — усмехнулся Рик.

— Рик, — проговорил Дино, — нельзя ли просто быстренько успокоить этих типов, чтобы я мог вернуться в Нью-Йорк? Здесь слишком солнечно и ясно.

— Нет, Дино, ты не можешь никого убивать. Ни в коем случае.

— О! Но мы можем хотя бы продолжать сводить их с ума?

— Ради бога!

— Хорошо. Стоун, каков наш следующий ход?

— Я хочу утопить большой корабль Ипполито.

— Я этого не слышал, — сказал Рик, подняв руки вверх.

— Как нам это сделать? — спросил Дино.

— Вчера я очень хорошо осмотрел яхту. Объявил шкиперу, что я из страховой компании. Теперь я знаю, как это сделать, но мы должны выбрать ночь, когда на борту не будет никого, кроме пары членов экипажа. Я не хочу никого утопить, разве что Ипполито.

— Я ничего этого не слышал, — застонал Рик.

— Слышать не есть зло, — ввернул Дино. — Это — мое правило. Твори зло, если оно во благо.

— Рик, прости, — сказал Стоун. — Дино — порочный индивидуум. И ничего не может с собой поделать.

— Ты тоже не страдаешь от отсутствия порочности, — ответил Рик. — Чем я могу помочь?

— Нам понадобиться быстроходная моторка, которая живо подбросит нас до Каталины и обратно.

— Кажется, я знаю, где можно одолжить катер. Когда?

— Пока не уверен, но не мог бы ты достать его быстро по первому же требованию?

— Считай, что моторка у тебя в кармане.

49

Стоун с Дино прикатили в аэропорт Санта Моника. Аэродром представлял собой небольшое поле с единственной взлетно-посадочной полосой длиной 5000 футов, тянущейся вдоль побережья, и прямо по соседству с международным аэропортом Лос-Анджелеса.

— Что мы будем здесь делать? — спросил Дино, когда они поставили машину на стоянку неподалеку от большого ангара.

Стоун огляделся и увидел то, что искал: табличку с надписью «САМОЛЕТЫ В АРЕНДУ».

— Мы осмотрим кое-что с воздуха, — сказал Стоун. Я хочу показать тебе план места, куда мы собираемся, и так будет быстрее.

— К чему спешить?

— В эти выходные яхта будет полна народу. Я хочу попасть на нее первым. Подожди здесь.

Стоун вошел в офис, пройдя мимо огромного знака, предлагающего в аренду различные модели самолетов, и поинтересовался расценками у молодого человека, стоящего за стойкой. Он предъявил свои летные права, медицинское свидетельство и бортовой журнал.

— Какой желаете самолет? — спросил молодой человек.

— Что-нибудь тихоходное для лучшего обзора.

— Куда вы направляетесь?

— Всего лишь на Каталину и обратно. На пару часов.

— У меня есть «Сессна 172», очень хорошая машина — с отличным навигационным управлением. Сто пятьдесят баксов в час.

— Я не собираюсь делать фигуры высшего пилотажа, но меня все устраивает. — Стоун протянул ему кредитную карточку, затем последовал за юношей в ангар.

— Начинайте предполетную подготовку, — велел молодой человек.

Стоун медленно обошел самолет, проверяя все, включая заправку топливом, как делал это раз сто пятьдесят прежде.

— Довольно хорошо, особенно с учетом того, что у вас не было в руках проверочного списка, — сказал клерк.

— Я практиковался на 172-ом. Все это записано в моем бортовом журнале.

Он помог выкатить самолет из ангара, после чего клерк протянул ему ключи.

— Безопасного вам полета, — сказал он. — Буду следить за вашим возвращением, особенно за уровнем топлива в баках.

— Благодарю, — ответил Стоун. Он вернулся за Дино к машине. — Сюда, — сказал он, ведя приятеля к самолету.

Дино задумчиво поглядел на маленькую «сессну».

— Что-то он больно маленький.

— Очень надежная машина, — заметил Стоун. — Их понаделали намного больше, чем других. Я бы назвал его воздушным «фольксвагеном».

— Я всегда ненавидел эти маленькие машинки, — сказал Дино.

— Садись в пассажирское кресло.

Дино забрался внутрь, Стоун пристегнул его ремнем безопасности и водрузил на голову шлем, потом обошел самолет и занял сидение слева.

— А где пилот? — спросил Дино.

— Ты смотришь прямо на него.

— Погоди. Я знаю, что ты с год крутился вокруг Тетерборо, но это вовсе не значит, что я собираюсь лететь с тобой, если ты будешь пилотом. — Протесты Дино потонули в звуках ожившего мотора.

— Дино, ни о чем не беспокойся. Я верну тебя на землю в целости и сохранности. — Стоун быстро пробежал по списку предполетной подготовки, потом запросил разрешение на взлет. Ему разрешили рулить к взлетной полосе 21.

— Стоун, ты уверен, что можешь управлять самолетом? Я имею в виду, абсолютно уверен?

— Не беспокойся. На таком самолете я налетал не меньше двух сотен часов.

— Именно на таком?

— Точно на таком. — Он выехал по рулежным дорожкам к концу взлетно-посадочной полосы, довел число оборотов двигателя до трех тысяч в минуту, проверил магниты, давление масла и температуру, потом запросил разрешение на взлет. — Готов к взлету с двадцать первой, направление на запад.

— Взлет разрешаю, — сообщил диспетчер.

Стоун вырулил на взлетно-посадочную полосу, направил машину вперед и отпустил тормоза. Они взлетели, пробежав по полю меньше тысячи футов.

— Где мы? — спросил Дино.

— Раскрой глаза и увидишь, — ответил Стоун.

Они пересекли береговую линию, и могли видеть в туманной дымке абрис острова Святой Каталины.

— Мы направляемся вон туда, — показал Стоун. Он держал самолет на высоте 1000 футов. — Следи за другими самолетами. Нам только не хватает столкнуться с кем-нибудь.

— Столкнуться! — заорал Дино.

— Помоги и этого не будет. — Стоун сверился с графиком, чтобы держаться подальше от воздушного пространства класса Б. — Под нами — Марина Дел Рей, где мне довелось провести немало времени. — Он наклонил крыло, чтобы Дино мог все видеть слева от самолета.

— Не делай так! — прокричал Дино, стуча от страха зубами.

Стоун указал на легкий самолет, летящий с побережья, и изменил курс, чтобы избежать столкновения.

— Это то, о чем я предупреждал. Следи за другими.

— Да, да, — ответил Дино.

Молча они пролетели еще минут десять, в ветровом стекле Каталина увеличилась в размерах. Стоун пригляделся и направил нос самолета вниз.

— Взгляни на это, — проговорил он.

— Большой корабль?

— Давай, рассмотрим поближе. — Он снизился до пятисот футов и пролетел вдоль яхты.

— Она называется «Контесса», — сказал Дино.

— Это как раз то, что мы ищем. Она сейчас на пути из Марина Дел Рей к стоянке неподалеку от Каталины.

По мере приближения к месту стоянки яхта замедляла ход, и Стоун описал над ней круг.

— Видишь маленькие предметы на воде? Это пустые стоянки. Все они будут заполнены в этот уик-энд. Стало быть, сегодня ночью — самое подходящее для нас время. Яхта остановилась, и маленький буксирный катер подтянул ее к стоянке.

— На борту двое, — заметил Стоун. — Один из них в шлеме. — Они видели, как буксирный катер развернулся к заливу и понесся к берегу. — Шкипер говорил мне, что, когда владельца нет на борту, он управляет яхтой всего лишь с одним помощником.

— Что ж, это очень красивый корабль, — сказал Дино. — Теперь ведь мы можем вернуться обратно на землю?

— Взгляни на стоянку. Я хочу, чтобы ты хорошо представлял себе, куда направляться, когда мы сюда вернемся.

— Да, да, я все вижу, а сейчас давай, поворачивай назад, ладно?

— Имей в виду, на заднем сиденье имеется спасательный жилет, на случай, если нам придется сесть на воду.

— Заткнись, и верни меня на землю! — закричал Дино.

— Успокойся. Мы увидели, что хотели. Разве тебя не порадовал полет? — Они попали в воздушную яму, и Дино вцепился в свое кресло.

— Не слишком. Убери меня отсюда.

Стоун развернулся в сторону Санта Моника и включил запись метеосводки. Находясь в десяти милях от аэропорта, он связался с диспетчерской службой.

— Я — 172, иду на посадку со стороны Каталины.

С вышки поступил ответ:

— Вход слева с подветренной стороны. Садиться будете третьим по счету после 182-го и Ситатейшн.

Стоун «встал» в очередь на посадку. Он подождал, когда сядет другая «сессна».

— Вижу Ситатейшн, — сообщил он в диспетчерскую.

— Держите его в поле зрения, готовьтесь к посадке.

— Бог мой, ты только взгляни на город! — воскликнул Дино, наконец-то оценивший чудесный вид с высоты.

— Да. Центр Лос-Анджелеса отсюда, как на ладони, а там дальше на холме можешь увидеть нефтяные скважины.

— Нефтяные скважины в городе?

— Думаю, здесь сначала появились нефтяные скважины, — объяснил Баррингтон, — и никто не хочет их закрывать, пока они не исчерпаются до конца. — Он повернул под прямым углом к ВПП, потом развернулся для конечного захода на посадку.

Наконец, в Дино проснулся интерес к полету.

— Ты нашел аэропорт! — с восхищением сказал он.

— Это просто, когда имеешь все эти приборы.

— И перед нами посадочная полоса.

— Там, где ей и положено быть.

— Посмотри на машины. Они как игрушечные.

Они перелетели шоссе перед аэропортом, и Стоун легко направил самолет вниз и, приземлившись, съехал с полосы. Через минуту они уже стояли перед ангаром, и он выключил двигатели.

— Эй, это было здорово! — обрадовался Дино. — Давай, повторим когда-нибудь!

Стоун расхохотался.

— Давай, а сейчас позвоним Рику и поинтересуемся, как там наш катер.

50

В конце дня Стоун с Дино отправились за покупками. Они зашли в небезызвестный магазинчик, торгующий свечками и всякой всячиной, и купили два комплекта водостойких костюмов темно синего цвета, большой рулон клейкой ленты, два тяжелых прорезиненных фонаря и упаковку гаечных ключей. Сверх того, Стоун приобрел крупномасштабную карту местности, ламинированную в пластик.

— Ну, и зачем нам все это? — спросил Дино.

— Мне будет проще показать тебе, чем объяснять, — ответил Стоун.

В восемь они приехали к дому Рика Гранта. Рик принес им выпивку, затем повел на задний двор, где Барбара Тирни жарила мясо на гриле.

— Она умеет готовить? — Стоун был изумлен.

— Разве это не удивительно? — спросил Рик. С тех пор, как она здесь, я здорово поправился.

Дино подошел и представился Барбаре, после чего все уселись за стол.

Рик передал Стоуну связку ключей и дал ему номер причала у побережья на Лонг Бич.

— Он принадлежит моему бывшему шурину, — сказал он. — Это большой катер модели «Бостон Вэйлер» с двумя моторами, мощностью по 100 лошадиных сил каждый, отлично оснащенный.

— Идеальный вариант, — одобрил Стоун.

— Он просит пять сотен за ночь.

— Приемлемая цена. — Баррингтон отсчитал деньги.

— Не хочу знать подробности ни до, ни после, — сказал Рик.

— Мы оставим тебя в неведении, — засмеялся Стоун. — И до, и после.

— Что у тебя на уме, Стоун? — спросил Дино.

— Разве ты не слышал, как Рик заявил, что ничего не хочет знать?

— Да, но…

— Скажу тебе позже.

Барбара поставила на стол тарелки с салатом из шпината, и все трое принялись за еду.

— Давайте потолкуем о генеральной стратегии, — предложил Рик. — Каков твой план?

— У меня нет далеко идущих планов, — сказал Баррингтон. — Я только пытаюсь их всех растрясти, дать им знать, что не все в их власти, заставить их пострадать материально. Если сумею это сделать, тогда, они, может быть, начнут делать ошибки, которые мы должны использовать в своих интересах.

— Они не подумают, что за этим стоит Калдер?

— Он не в курсе дел, и помните, он — очень хороший актер. Он убедит их в своем неведении.

— А что, если они отыграются на девушке?

— У них нет причин ассоциировать то, что делаю я, с Аррингтон. У них сейчас просто полоса неудач, и их единственная зацепка — то, что Дино передал по телефону Стармаку.

— Дино, а что ты сказал?

— Я сказал, что Стоун достанет их из могилы, — улыбнулся Дино.

Рик долго смеялся.

— Ну, вы правы, они просто находятся в полосе неудач. Утонул их дорогой мотобот, двое из их компании арестованы — что дальше? Им остается только строить догадки.

— Не собираюсь держать их в неведении, — заметил Стоун.

После полуночи Стоун с Дино приехали на побережье Лонг Бич и разыскали арендованный ими катер. Бот был выкрашен в черный цвет, что очень порадовало Баррингтона. Он выглядел весьма быстроходным. Они погрузили снаряжение на борт, потом Стоун передал Дино клейкую ленту.

— Заклей название и номера. Мы вовсе не хотим неприятностей для экс-шурина Рика.

Дино приступил к работе в то время, как Стоун знакомился с катером и его оснасткой. Его очень порадовало, когда он обнаружил навигационную систему, в которой на цветном экране можно было увидеть большие массы земли и многочисленные буи в данном районе. Это намного упрощало навигацию в условиях темноты. Он включил радио и настроил его на 16-ый канал. Если береговая охрана будет патрулировать в этих водах, он сможет услышать их прежде, чем они обнаружат его.

Потом раскопал в кладовке пару спасательных жилетов и один из них вручил Дино. — Будет лучше, если ты его наденешь.

— Я провел немало времени в заливе Шипхед с отцом в его лодке, — сказал Дино. — Мне более привычны катера, чем самолеты. Обойдусь без спасательного жилета.

— Дино, мы поплывем очень быстро. Если, не дай бог, на что-то наткнемся и перевернемся, нам понадобятся жилеты. Надевай!

Дино послушно надел спасательный жилет.

— Ну, теперь ты счастлив?

— Пока, нет, но это входит в мои дальнейшие планы.

Стоун проверил все еще раз, потом включил моторы. Дино отдал концы и, запустив двигатели на малые обороты, Стоун вышел в открытое море. Несколько минут спустя, они уже летели вперед со скоростью 30 узлов.

— Продолжай смотреть по сторонам, — сказал Стоун. Здесь немало рыболовных траулеров, которые в эти поздние часы расставляют свои сети и тралы. Мы не должны оказаться на их пути.

— Хорошо.

Стояла прекрасная звездная ночь без тумана. Ветер, однако, был весьма чувствителен, и Стоун порадовался, что предусмотрительно надел теплый водозащитный костюм. Впереди показалась Каталина.

Оказалось, что обнаружить «Контессу» было проще простого. Она была самым крупным из стоящих в акватории судов, к тому же якорные огни были ярко освещены. Бушприт и корма также сверкали огнями. Стоун начал тормозить, когда они находились еще в трех сотнях ярдов от цели, и стал маневрировать между яхтами на якорях и пустыми якорными стоянками. Желающих переночевать на борту небольших яхт оказалось немного, и Стоун был этому рад. По мере приближения, «Контесса» быстро увеличивалась в размерах.

— Боже, — прошептал Дино, — этот корабль — нечто! Как ты думаешь, сколько стоило построить такой?

— Не знаю, восемь-десять миллионов долларов, по моим прикидкам. В зависимости от того, когда ее строили. Сейчас яхта стоит намного дороже.

— О'кей, теперь ты можешь поделиться со мной своим планом?

— Первым делом я должен избавиться от членов экипажа.

— Сколько их?

— Думаю, двое.

— И как мы собираемся отделаться от них?

Они находились возле кормовой лестницы за бортом яхты, и Стоун указал на палубу.

— Там — резиновая шлюпка. Я видел ее с самолета. Я спущу ее вниз. Мы посадим их в нее и пустим на волю волн. Днем кто-нибудь поможет им добраться до берега.

— Как скажешь.

Они заглушили моторы и привязали «Вэйлер» к плавучей платформе возле кормы. Стоун рассовал клейкую ленту и набор гаечных ключей в глубокие карманы куртки, вскарабкался по лестнице наверх и высунул голову из-за борта. Вблизи никого не было видно, но откуда-то доносились звуки музыки. Резиновой лодки на месте не оказалось. Стоун стал искать замену, но не обнаружил ничего кроме двух больших, крепко пришвартованных моторных шлюпок. Оставалось надеяться, что кто-то из команды сейчас на берегу.

С фонарем в одной руке и с пистолетом в другой, Стоун направился к капитанскому мостику. По пути он заглядывал в каждый иллюминатор, в каждое окошко, стремясь найти человека, находящегося на яхте, но не обнаружил ни души. Он забрался на ступеньки капитанского мостика и приник к замочной скважине. Там был включен верхний свет, играло радио, но никого не было видно. Очень медленно он отворил дверь в рубку и остановился на мостике, держа перед собой пистолет. Кроме радио, не доносилось ни звука.

С большой осторожностью он открыл две двери на капитанском мостике. Одна вела к лестнице вниз, другая, очевидно, в капитанскую каюту. Лампа была включена, постель в беспорядке. Он заглянул в капитанский туалет, и тот оказался пуст. Неужели команда могла покинуть большую яхту, не оставив никого на борту?

Это показалось подозрительным, но, может, на яхте и в самом деле, никого не было. Стоун открыл дверь на лестницу и, прислушиваясь, стал медленно спускаться по ступенькам.

51

Спустившись на один пролет, Стоун заглянул в большой салон и столовую, потом на камбуз. Там тоже горел свет, на столе стояла открытая банка майонеза и из нее торчал нож. Очевидно, кто-то делал сэндвич.

Стоун поднялся по лестнице вверх и обследовал еще одну палубу. Сюда уже не доносились звуки музыки. Здесь его встретила почти полная тишина. Генераторы судна должны работать. Он нагнулся и прикоснулся к полу палубы, чтобы ощутить вибрацию. Ничего. Может, яхта работает от батареи. Он прошел по коридору, все еще стараясь не шуметь, заглядывал в каждую каюту, зажигая в них свет. Никого. Отлично!

Осмотрев палубу, он спустился на еще один пролет, где обнаружил двери по обе стороны коридора. На одной из них справа от него было написано: КУБРИКИ ЭКИПАЖА. Знак на другой двери: ПОМЕЩЕНИЯ ДЛЯ ГОСТЕЙ. Команда, должно быть, спала вместо того, чтобы нести вахту.

Он опустил фонарь в карман куртки, поставил на пол сумку, вытащил рулон клейкой ленты, открыл дверь в кубрики экипажа и прислушался. Тишина. Оставив сумку в коридоре, Стоун проверил каждую каюту и не обнаружил никого. Плохая команда, подумал он, пьют себе на берегу, когда во время их вахты на корабле орудует враг. Он проделал то же самое с другой дверью и понял, что и в гостевых помещениях тоже пусто.

Наконец, он спустился на самую нижнюю палубу, вошел в моторный отсек и включил освещение. Здесь не было никаких иллюминаторов, так что света никто не мог видеть.

Теперь надо приступить к работе. Он поставил сумку на пол, вытащил из нее набор гаечных ключей и подошел к ближайшему кингстону. Двумя фланцами клапан был присоединен к трубе с охлаждающей водой — одним на кингстоне, другим на трубе. Стоун закрыл кингстон, выбрал подходящий по размеру ключ и приступил к работе с шестью болтами, удерживающими оба фланца вместе. Когда он закончил, оба фланца оставались на месте, удерживаемые чем-то вроде клея, и он не мог просто разнять их руками. Он решил вернуться к ним после.

Подойдя к кингстону другого мотора, Стоун повторил процесс, потом вернулся к большим морским коробам. Две шестидюймовые трубы поднимались вертикально из стальной основы, каждая из труб была заключена в стальной кожух, который закрывал доступ к верху трубы. Маленькие трубы расходились в стороны от большой, каждая с собственным кингстоном. Он закрутил все клапаны, нашел подходящий ключ и отвинтил восемь болтов, защищающих выход к верхушке трубы. Вода стала просачиваться через щели, но стальная тарелка продолжала держаться. Он оставил ее, перебравшись на другую сторону, где повторил операцию с другим морским коробом.

— Теперь, — произнес он вслух, — мне нужно найти что-то, что позволит снять слой шпаклевки с каждой трубы, и дело сделано. — Он осмотрелся и увидел рядом верстак. Подошел, открыл расположенный по ним шкафчик, и нашел набор инструментов. Он выбрал молоток-гвоздодер с трехфутовой рукоятью.

Стоун подошел к первой охлаждающей трубе и нанес по ней несколько ударов молотком. Краска-шпаклевка поддалась. Тогда он повторил это же с другой трубой. Он бросил молоток-гвоздодер на пол возле двери, затем вернулся к верстаку, нашел стамеску и молоток и пошел трудиться над стальной тарелкой, закрывающей подход к морскому коробу. После первого удара вода стала вырываться под большим давлением. Он ударил еще два раза.

Стальную тарелку как будто сдуло, и шестидюймовая колонна воды рванула из трубы вверх. Шум был оглушающий.

Теперь ему пришлось работать быстрее. При помощи стамески и молотка он отделил еще одну тарелку, и вторая колонна воды вырвалась из трубы. После этого Стоун открыл кингстоны мотора правого борта, и еще два водяных столба стали заливать моторный отсек.

Он отошел к двери и умилился собственной работе. В общей сложности он добился эквивалента шестнадцатидюймовой колонны, под большим давлением заливающей большую яхту водой Тихого океана.

Довольный, он пошел по лестнице вверх и вдруг остановился, вспомнив, что по другую сторону моторного отсека был коридор, ведущий в гостевые каюты. Черт возьми, он должен их проверить.

Стоун сбежал по лестнице вниз и был встречен двумя футами воды под ногами. Он пробрался через моторный отсек к другой двери и затем в коридор, проверяя каюты по обе стороны. Последняя каюта справа была закрыта. Он должен был спешить, потому что скоро вода перекроет ему доступ наверх, и если здесь нет пути наверх, он окажется в западне. Уже по углу наклона палубы он определил, что яхта резко накренилась бушпритом к воде. Стоун уже был готов вернуться, как сквозь грохот поступающей воды услышал какой-то звук, как будто кто-то колотил в стенку. Он прислушался. Потом подошел и прислушался вновь. Звук прекратился. Он собрался уйти, но стук раздался вновь. Стоун приложил ухо к стенке последней каюты справа, той, которая была закрыта, и был вознагражден очередным стуком. Кто-то находился внутри, а он понятия не имел, где взять ключ.

Стоун попробовал выбить запор плечом, но дверь не шелохнулась. Он уперся спиной в противоположную дверь в коридоре, захватил перекладину над головой и, подняв ноги, ударил изо всех сил в замок. Он бил снова и снова, и вдруг дверь распахнулась, и вода из коридора хлынула в каюту. Стоун повернул выключатель и зажег свет. Он заглянул внутрь и обомлел. На скамейке лежала женщина, ее руки и рот были заклеены скотчем. Ее испуганные глаза смотрели на него. Она стучала по стенке ногами.

— Аррингтон! — закричал Стоун. Он подбежал и сорвал повязку с ее рта.

Она вскрикнула от боли.

— Стоун! Слава богу! Как ты сюда попал?

— Это не имеет значения, — сказал он, сдирая ленту, стягивающую ее запястья, — мы должны смываться отсюда. Яхта тонет!

Клейкая лента упала вниз. Он схватил Аррингтон за руку и потянул к двери каюты.

— Погоди, — закричала она сквозь рев воды, — моя нога!

Стоун посмотрел вниз. Он много раз видел оковы, в которых перевозили узников, но эти были намного длиннее. Один конец был закреплен вокруг ее правой лодыжки. Другой примыкал к U-образному болту в стальной тарелке, приваренной к корпусу яхты. Он вспомнил, что видел этот болт во время инспекции, и теперь понял, для чего он был предназначен.

— У кого ключ? — закричал он.

— У капитана.

— Дело дрянь, — произнес Стоун.

— Что?

— Дай подумать! — У Дино имеются ключи от наручников, он был в этом уверен. Почти уверен. Но у него не хватит времени пробежать по трем палубам, взять ключи и вернуться до того, как океан поглотит нижнюю палубу и Аррингтон утонет. Так ему ни за что не успеть. Оставался только один шанс.

— Жди меня! — заорал он. — Я сейчас вернусь!

— Не оставляй меня здесь, — закричала она, не отпуская его.

С трудом он оторвался от нее.

— Мне нужно кое-что взять.

Стоун пробрался по коридору в моторный отсек. Вода там стояла по пояс и просачивалась через дверь. Стоун с трудом пробирался против течения. Наконец, он достиг моторного отсека, пересек помещение, сделал глубокий вдох и нырнул под воду.

Хотя свет там еще горел, но под водой ничего нельзя было разглядеть. Он шарил по дну, надеясь на чудо. Пусто! Стоун вынырнул, несколько раз глубоко вдохнул, набирая в легкие кислород, и снова нырнул вниз.

Он хотел достать молоток и стамеску, но забыл, где их оставил. Может быть, потоки воды переместили их в другое место. Но тут его рука нащупала нечто другое, и то, что Стоун схватил, вырвавшись на поверхность, оказалось молотком-гвоздодером.

Он поспешил назад по коридору — вода была уже выше пояса — и вернулся в каюту Аррингтон.

— Залезай на койку! — крикнул он, — и освободи мне место!

Увидев в его руках молоток, она подчинилась.

— Быстрей! — закричала она.

Стоун захватил цепь, к которой было прикована лодыжка, посмотрел на конец, где цепь была прикреплена к подковообразному болту. Натянув цепь левой рукой, он обрушил удар молотка на болт со всей силой, но ему приходилось делать это под водой, и вес молотка оказался, естественно, меньше, чем был бы на поверхности. Стоун бил по болту и по тарелке, моля бога, чтобы болт был приварен только в одной точке, а не по всей поверхности тарелки.

— Ради бога, Стоун, быстрее! — закричала Аррингтон. Вода уже доходила до ее талии, так как она стояла на скамейке, а ему же вода доходила до горла.

У него не хватило дыхания отвечать, он лишь продолжал бить молотком по болту. Наконец, он бросил цепь, схватил молоток двумя руками и ударил им изо всех сил. Стоун понял, что получилось! Он потянул цепь под водой, схватил ее, и поднял на поверхность вместе с подковообразным болтом и тарелкой.

— Получилось! — заорал он и захлебнулся морской водой.

И тут погас свет.

52

Стоун подхватил Аррингтон и помог ей спуститься с койки. Им пришлось поднырнуть, чтобы преодолеть дверь, которая целиком оказалась под водой, потом они всплыли на поверхность в коридоре, и то идя, то плывя, сумели подняться выше. Яхта тонула гораздо быстрей, чем Стоун мог себе представить.

К счастью, когда они двинулись к корме, уровень воды стал ниже, так как яхта погружалась бушпритом вниз. Стоун вспомнил, что у него в кармане фонарь, и, достав, включил его. Защищенный резиновой оболочкой, тот продолжал светить.

— Не помнишь, где здесь лестница? — спросил Стоун.

Шум прибывающей воды тут был намного слабее, чем в других частях судна.

— Нет. Меня привезли на борт с завязанными глазами.

— Здесь должен быть путь наверх, — сказал Стоун, обращаясь больше к самому себе. — Было бы полным идиотизмом иметь всего одну лестницу, ведущую на все палубы. — Стоун продолжал продвигаться вверх. Теперь вода доходила им только до пояса.

— Откуда ты взялся? — спросила Аррингтон. — Как ты, вообще, меня нашел?

— На твой первый вопрос будет очень длинный ответ, — сказал он. — Расскажу тебе позже. Что касается того, как я тебя нашел, то я понятия не имел, что ты находишься на борту. Если бы ты не стала стучать, ты бы и сейчас оставалась в каюте.

— Спасибо, что сказал.

Свет забрезжил в конце туннеля, когда в нескольких футах от себя Стоун обнаружил винтовую лестницу.

— Сюда! — крикнул он.

— Быстрей! — выкрикнула она за его спиной.

Они стали подниматься по лестнице, но тут раздался грохот, и яхта приняла вертикальное положение.

— Что это было? — спросила она.

— Не выдержала дверь, ведущая в помещения экипажа, — сказал Стоун, — и туда ворвалась вода.

Теперь они двигались по винтовой лестнице. Достигли следующей палубы и продолжали продвигаться дальше, осторожно наступая на закругленные перила, которые из-за крена лежали почти горизонтально.

— Что мы будем делать, когда выберемся наружу? — спросила Аррингтон.

— Нас ждет на катере Дино.

— Дино? Какого дьявола он здесь?

— Мы оба очень беспокоились за тебя.

В конце концов, они добрались до главного салона, который, как и вся яхта, находился в вертикальном положении.

— Мы должны выбраться через эту дверь, — сказал Стоун, указав наверх. Неподалеку находился круглый стол. Он был привинчен к полу.

За него можно ухватиться, подумал Стоун. Он встал на перила почти горизонтальной теперь винтовой лестницы, ухватился за стол и подтянулся вверх.

Из глубины большой яхты послышался угрожающий грохот, и корабль начал свое последнее путешествие ко дну. Вода быстро прибывала. Стоун ухватил Аррингтон за запястье и подтянул ее наверх.

— До двери слишком далеко, — сказал он. — Мы не сможем добраться до нее.

— Смотри! — закричала она. — Окно.

Стоун посмотрел, куда она указала, и в нескольких футах над ее головой увидел шпингалет в окне.

— Вот тебе моя рука, поддерживай меня. Я думаю, что сумею дотянуться, если встану на конец стола. — Он поставил туда одну ногу и, держась за Аррингтон, другую. Потом отодвинул шпингалет и стал раскрывать окно. Оно раскрылось на ширину двух футов и остановилось. Уровень воды резко поднимался. Она добралась им до горла и продолжала прибывать.

— Мы поднимемся вместе с водой, — сказал Стоун. — Хватайся за окно и выбирайся наружу. Я — вслед за тобой.

В эту минуту яхта стала уходить под воду. Морская вода окатила их, но Стоун продолжал светить фонариком в сторону открытого окна. Аррингтон выскользнула из его рук, и он потерял ее из вида. Между тем его плечи застряли в оконном проеме. Он втолкнул себя обратно в тонущее судно, вытянул одну руку из окна, потом просунул голову, плечо и затем другую руку. Высвободившись, Стоун резко оттолкнулся от окна и рванулся вверх за глотком воздуха.

Он с шумом вынырнул на поверхность, выдохнув весь воздух, который еще оставался, и стал искать Аррингтон.

— Стоун, я тут! — отозвалась она откуда-то сзади.

Стоун обернулся и увидел, как двое мужчин затаскивают ее в резиновую шлюпку. Один из них — шкипер «Контессы». Стоун завертел головой, ища Дино на черном катере, но напрасно. Он подплыл к шлюпке и схватился за борт.

Шкипер яхты наклонился вниз и посмотрел на него.

— Ты! — в ярости заорал он.

Стоун швырнул в него фонарь и попал прямо в голову. Мужчина опрокинулся и упал в воду по другую сторону шлюпки. Стоун подтянулся, чтобы забраться в лодку и тут заметил, что к нему приближается помощник шкипера с металлическим веслом. Он резко оттолкнулся и ушел под воду, едва избежав вращающегося лезвия. Когда он вновь появился на поверхности, в нескольких футах от лодки, то услышал звук мотора.

Аррингтон боролась с мужчиной, а тем временем резиновая шлюпка стала удаляться.

И вдруг, кавалерийским наскоком, появился Дино. На мощном «Вэйлере» он приблизился к шлюпке, и в его руке тоже был фонарь. Он размахнулся и точным броском кинул его в макушку похитителя. Помощник шкипера упал за борт.

— Помоги мне выловить их, — закричал Стоун. — Не дай им утонуть!

Он уже доплыл до лодки. С помощью Аррингтон и Дино он поднял, пребывающих в бессознательном состоянии «моряков» на борт шлюпки. От них разило алкоголем.

— Как вы думаете, они очень сильно пострадали? — спросила Аррингтон.

— Они выживут, — ответил Дино. — Стоун, что ты собираешься сделать с ними? — Он придерживал шлюпку возле катера.

Стоун перебрался на борт шлюпки.

— Аррингтон, оставайся на лодке с Дино, — сказал он.

Он стал откручивать мотор, и, сняв, выбросил его за борт, где тот присоединился к «Контессе», потом как можно дальше забросил весла, перебрался на «Вэйлер» и включил мотор.

Со стороны берега к ним направлялся большой мотобот.

— Надеюсь, это не катер береговой охраны, — сказал Стоун. Он выключил свет, дал немного газу, и бот медленно поплыл, пока луч прожектора с мотобота ощупывал воду позади них. Баррингтон понемногу увеличивал скорость, стремясь максимально приглушить звук двигателей, потом перевел рукоять газа в максимальное положение, и катер с ревом помчался в сторону берега. За несколько секунд катер достиг скорости 40 узлов. — Следите за другими судами! — пытался Стоун перекричать мотор.

Дино снял с себя куртку и помог Аррингтон надеть ее.

— Ну, ты как?

— Не спрашивай! — прокричала в ответ она.

53

Час спустя, вытащив на берег катер, они вымыли его водопроводной водой из шланга, сняли липкую ленту с названия и номеров. В машине они расположились следующим образом: Дино — за рулем, Стоун рядом, Аррингтон — на заднем сидении.

— Как ты думаешь, никто не разглядел нас настолько хорошо, чтобы потом дать подробное описание? — спросил Дино.

— Меня узнал шкипер «Контессы».

— Это нехорошо.

— Однако, не думаю, что он сообщит об этом в полиции. Он знает, что замаран похищением.

— Но скажет Ипполито.

— Ну и пусть. Не думаю, что Ипполито поделится с копами.

— Как насчет его страховой компании? Эти ребята легко не сдаются.

— Яхта не была застрахована.

— Смеешься?

— Ничего подобного. Шкипер рассказал мне, что у них нет страховки корпуса яхты. Надеюсь, что это так.

Стоун объяснил Дино, как выбраться на хайвэй, потом позвонил по мобильному телефону управляющему ночной смены отеля Бел-Эйр.

— Скажите, комната, прилегающая к моему номеру, свободна? — спросил он.

— Сейчас проверю, — ответил женский голос. — Да, свободна.

— Будьте добры, оставьте незапертой дверь в эту комнату. Мне понадобится дополнительное помещение.

— Конечно, мистер Баррингтон.

— Благодарю. Я буду через несколько минут. — Он выключил аппарат и обернулся к Аррингтон. — Как ты?

— Я порядком вымокла, но, в остальном, о'кей. Разве ты не везешь меня домой?

— Нет, пока нет. Мы обсудим это позже. Ты выглядишь ужасно усталой.

— Я и впрямь устала. — Она растянулась на заднем сиденье. — Дай знать, когда мы приедем.

Вернувшись в гостиницу, они оставили машину на стоянке и отвели Аррингтон в номер Стоуна.

— Спасибо тебе, Дино. Я, пожалуй, уложу ее сейчас в постель. Увидимся утром.

— Только не очень рано, — сказал Дино и ушел.

Аррингтон валилась с ног. Стоун снял с нее мокрую одежду и заставил принять горячий душ, чтобы смыть с тела морскую соль, потом завернул ее в теплый халат и отвел в смежную комнату. Он уложил ее в кровать и накрыл одеялом.

Аррингтон обвила руками его шею и попросила:

— Спи здесь со мной.

— Не могу, — ответил он. — Засыпай и не думай ни о чем. Завтра я все устрою.

Но она уже спала. Он подтянул одеяло ей под подбородок и вернулся в свою комнату. Принял душ и, выпив стакан бренди, отправился спать. И хотя дьявольски устал, тем не менее, толком не смог уснуть. Он подремал немного, а потом наступил рассвет.

В шесть утра он позвонил Вэнсу Калдеру.

— Хэлло? — Казалось, тот давно проснулся.

— Вэнс, думаю, ты знаешь, с кем говоришь. Не называй имен, слушай. Помнишь, где я остановился?

Пауза.

— Да.

— Приезжай прямо сейчас. Войдешь через задние ворота. Буду ждать.

— Это как-то…

— Заткнись. Давай, быстро!

Он повесил трубку и стал одеваться. Когда Вэнс подъехал к заднему входу, Стоун уже поджидал его. Вместе они вошли в номер Стоуна.

— В чем дело, Стоун? К чему такие предосторожности?

— По моим данным, твои телефоны прослушиваются. Я не хотел бы попасться на крючок.

— Что происходит? Что-нибудь с Аррингтон?

— Нет. Аррингтон спит в соседней комнате.

Вэнс направился к двери, но Стоун остановил его.

— Не буди ее. У нее была тяжелая ночь. Давай, пока позавтракаем.

Вэнс допил кофе и поставил чашку на стол. За последний час он почти ничего не произнес. Говорил только Баррингтон.

— Спасибо тебе, Стоун, — наконец, сказал Калдер. — Что сказала Аррингтон насчет… того, что с ней произошло?

— Ничего. Она была слишком измучена.

— Тогда я поговорю с ней первый.

— Она — твоя жена, — сказал Стоун.

— У меня есть нечто, что я обязан объяснить ей, прежде чем ты задашь свои вопросы, и я заберу ее домой.

— Вэнс, не думаю, что тебе следует так поступать.

— Почему, нет?

— Потому что не все еще закончено, и в перспективе, она рискует своей безопасностью. Думаю, будет гораздо лучше, если ты сам снимешь здесь номер, поселишься и при этом, никому ни слова.

Вэнс поразмыслил.

— Хорошо. Я сейчас поеду домой, прихвачу кое-какие вещи для нас обоих.

— Неплохая мысль. Могу переговорить с управляющим. Возвращайся сюда, когда сможешь, и никому ни слова о том, куда направляешься.

Вэнс кивнул, поднялся и ушел.

Стоун позвонил управляющему.

— Благодарю за смежную комнату, сказал он. А у вас имеется номер рядом с ней?

Управляющий с минуту проверял по компьютеру.

— Да, номер свободен.

— Пожалуйста, откройте его и подсуньте ключ под мою дверь.

— Непременно, мистер Баррингтон.

— И, будьте добры, отрицайте всякую связь со мной. Если кто позвонит, скажите, что я выехал этим утром.

— Как пожелаете.

Стоун разъединился. В дверях показалась обнаженная Аррингтон.

Она подошла и обняла его.

— Тебе не холодно? — спросил он, запинаясь.

Она покачала головой.

— Мне стало жарко, и я сняла халат.

— Ты хорошо выспалась?

— Мне снился дурной сон.

— Неудивительно. Не хочешь позавтракать?

— Я хочу заняться с тобой любовью.

Ах, как долго он этого хотел!

— Только что здесь был Вэнс, — сказал он. — Он отправился за вещами для вас обоих, и сам переезжает в эту гостиницу, пока мы не решим все вопросы.

Она не ответила.

— Думаю, тебе лучше быть в своей комнате, когда он вернется.

— Хорошо. — Ее поцелуй был долгим. А потом она направилась к двери.

— Ты уверена, что не хочешь позавтракать?

— Может, попозже.

— Я пришлю Вэнса, когда он появится.

— Ладно. — Она закрыла дверь.

Стоуну ужасно хотелось последовать за ней, но он не стал. Он просто сел и прикрыл лицо руками.

Через несколько минут появился Вэнс, навьюченный чемоданами. Он не стал беспокоить коридорного.

— Думаю, она уже проснулась, — сказал Стоун.

Вэнс постучался, потом вошел в спальню, таща чемоданы, и прикрыл за собой дверь.

Стоун вынес на террасу кофейник и медленно пил кофе, пока тот не остыл. Вэнс находился в комнате с Аррингтон уже больше часа, но сюда, на террасу не доносилось ни звука.

В конце концов, усталый и опустошенный Вэнс вышел из спальни.

— Аррингтон хочет поговорить с тобой, — сказал он.

Стоун зашел в спальню и прикрыл за собой дверь. Аррингтон перекладывала вещи из одного чемодана в другой.

— Сядь, пожалуйста, — сказала она.

Стоун присел на софу и приготовился слушать.

Она подошла и села рядом.

— Первым делом ты задашь мне вопросы по поводу последних двух недель. Давай разберемся с этим, а потом мне надо кое-что сказать тебе.

Стоун кивнул.

— Хорошо. — И стал задавать вопросы.

54

Для человека, пережившего такое, она была невероятно спокойна, подумал Стоун. Она сидела, глядя на него, ожидая вопросов.

— При каких обстоятельствах тебя похитили? — наконец, решился он спросить.

— Я поехала на Родео Драйв за покупками. Потом вернулась на стоянку к машине, и тут двое затолкали меня в вэн. Они заклеили мне скотчем глаза, рот и руки, и я слышала, как они копаются в сумочке, ища ключи от моей машины. Думаю, один из них потом вел автомобиль.

— Куда тебя привезли?

— Понятия не имею. Меня ежедневно перемещали с места на место. Иногда, мне снимали повязку с глаз, а иногда развязывали руки. Как-то, в какой-то дальней комнате я добралась до телефона и попыталась позвонить тебе. Два раза.

— Я это вычислил, — сказал Стоун. — Ты находилась в подсобке ресторана. Я нашел коробок спичек.

Она улыбнулась.

— Ты — хороший детектив.

— Кто-нибудь говорил тебе, почему тебя похитили?

— Как-то один из них признался: «Не бойся, мы тебе ничего не сделаем. Когда твой муж созреет, мы вернем тебя домой». Я спросила, что они имеют в виду под «созреет», но мне не ответили. Я только поняла, что речь идет о выкупе.

— Но ведь каждый день ты разговаривала с Вэнсом.

— Да, но мне разрешали говорить только то, что со мной все в порядке. Они также хотели, чтобы я умоляла его вернуть меня как можно скорее. Я старалась этого не делать.

— Тебе кто-нибудь говорил о том, кто заказал похищение?

— Нет. Я спрашивала, но безрезультатно. Я слышала, как они иногда произносили слово «босс».

— Часто они брали тебя на яхту?

— В разное время я находилась на двух кораблях. А на большой яхте даже дважды.

— Тебя привозили на лодке?

— Первый раз, да. Второй раз корабль стоял на причале. Это было вчера.

— Что они делали с тобой? Они были грубы?

— Однажды, когда я воспользовалась телефоном, один из них ударил меня по щеке. Его звали Винни. Я хорошо запомнила его. Если бы представился случай, я надавала бы ему по яйцам.

— Увы, случай не представится — Винни мертв. Был ли там другой по имени Мэнни?

— Да, но они все время менялись. Был еще некто Томми и еще один по кличке Зип.

— Еще какие-нибудь имена?

— Нет, только эти четверо.

— Не довелось ли тебе услышать упоминание таких имен, как Стармак или Ипполито?

— Нет, я знаю обоих, так что запомнила бы.

— Это была яхта Ипполито.

— Я это поняла из твоего вчерашнего разговора с Дино.

— Тебе не приходилось слышать имя Мартин Барон?

Она попыталась вспомнить.

— Я слышала, как один из них как-то упомянул Марти.

— В связи с чем?

— Это звучало примерно так, — лучше спроси у Марти.

— О чем это?

— Не помню.

— У тебя есть хоть какая-нибудь догадка, что они хотят от Вэнса? Все это время он держал язык за зубами.

— Нет, ничего не приходит в голову. Как я уже сказала, мне казалось, они хотят получить выкуп, и ты не можешь винить Вэнса в том, что он молчал. Я слышала, как они постоянно повторяли ему по телефону, что, если он проболтается кому-нибудь, то никогда не получит меня назад.

— Откуда ты узнала, что я в Лос-Анджелесе и к тому же в Бел-Эйр?

— Из газеты. Там было сказано, что ты был на вечере у Вэнса, и я догадалась, что он обратился к тебе за помощью. — Она положила руку ему на плечо. — Я рада, что он это сделал.

— Ты сумела бы опознать тех двоих — Томми и Зипа, если бы снова увидела их?

— Ну, конечно.

— Тебе известны их фамилии?

— Нет.

— Можешь описать их?

— Томми был ростом примерно шесть футов четыре дюйма, весом намного больше двухсот фунтов, волосы черные как уголь, примерно тридцать лет. Зип пониже, чуть меньше шести футов, но широкоплечий. У него черные волосы с проседью и, думаю, ему чуть больше сорока лет.

— Хорошо. Можешь ли вспомнить что-либо еще по поводу твоего пленения, что могло бы пролить свет на организатора?

— Должно быть, это Ипполито, хотя бы потому, что я оказалась на его яхте. Ты и в самом деле считаешь, что в этом деле замешан Дэвид Стармак? Он всегда был добр ко мне. Он мне импонировал.

— Думаю, они причастны оба. Какие у тебя сложились отношения с Ипполито?

— Никаких. Я встречалась с ним дважды, один раз за обедом у Стармака, и другой раз на благотворительном коктейле в отеле Биверли Хиллс.

— Тогда, у меня все.

— Значит, теперь моя очередь.

— Давай.

— Первым делом я хочу рассказать, как все началось, когда я должна была отправиться с тобой в то плавание. Я начинала сомневаться в том, что у тебя серьезные намерения…

— Я собирался сделать тебе предложение, когда мы окажемся на островах святого Марка.

Слезы покатились по ее щекам. — Бог мой, вовремя же я это сделала! Я была такой неуверенной в себе и уязвимой, а Вэнс сумел заставить меня обрести самое себя. Чем больше времени мы проводили вместе, тем мне становилось лучше, и после того, как мы вернулись в Лос-Анджелес, моя голова пошла кругом, и я решила, что влюбилась в него.

— Разве теперь ты не влюблена?

— Я пока не разобралась в этом до конца, но собираюсь. Определенно, я его очень люблю и питаю к нему огромное уважение, как к человеку.

— Даже после того, как тебя похитили, и он не вернул тебя сразу же?

— Я знала, что он делал все, что мог, и, как мог, объяснял свои действия. Я не могу обвинить его в том, что случилось — уверена, что он ничего не мог поделать.

— Он сказал тебе, что временно поселится здесь, пока мы не решим всех проблем?

— Да, но я не останусь.

— Аррингтон, дело еще не закончено. Мы обязаны защитить тебя.

— Я собираюсь вернуться в Вирджинию. Бетти Саусард подготовит для меня чартерный рейс, и там меня встретят люди из службы безопасности.

— Почему ты хочешь уехать?

— Разве Вэнс не сказал тебе, что я беременна? Я понимаю, что это был единственный способ выманить тебя сюда.

— Да, сказал.

— Ты ничего не хочешь спросить по этому поводу?

— Я думаю, что ты сама скажешь мне то, что хочешь.

Она улыбнулась.

— Стоун, в этом ты весь; ты всегда умел выслушать.

— Спасибо.

— Ты никогда сам много не говорил, но умел слушать.

Стоун промолчал.

— Я беременна. Эти две недели я провела в попытках вычислить, кто отец, но мои месячные в последнее время были столь нерегулярными, что я, честно, не знаю, кто из вас двоих — отец.

— Понятно, — сказал Стоун, поскольку не мог придумать, что сказать еще.

— Итак, вот что я собираюсь сделать, — сказала она. — Я собираюсь вернуться в Вирджинию к моей семье и родить ребенка. Вэнс согласился сделать анализ крови, и я прошу тебя о том же.

— Хорошо, — сказал Стоун. — Я тоже хочу знать, как и ты.

— Если это окажется ребенок Вэнса, я вернусь в Калифорнию и стану самой лучшей женой и матерью. Я знаю, что не люблю Вэнса так глубоко, как тебя, но, думаю, мы сумеем оставаться добрыми супругами и построить для ребенка семейный очаг.

— А что, если ребенок не Вэнса?

Она приложила ладонь к его щеке и поцеловала его.

— Стоун, я люблю тебя, правда, очень люблю. Но не знаю, что чувствуешь ты, и…

— Я скажу тебе…

— Не надо, — прервала его Аррингтон. — Что толку знать это сейчас? Если ребенок окажется от тебя, я тебе скажу, и мы поговорим об этом. Несомненно, ты можешь быть частью его жизни. Или ее. Но нам обоим есть над чем поработать, и может случиться, мы не сможем решить всех проблем. Я не могу позволить себе думать об этом до рождения ребенка. Я обязана эмоционально защитить себя. Будет нечестно дать тебе какие-то надежды, а потом окажется, что ребенок от Вэнса. Ты же понимаешь, как мне будет тяжело.

Стоун кивнул.

В дверь постучали.

Аррингтон поцеловала его еще раз, встала и открыла дверь. На пороге стояла Бетти Саусард.

— Доброе утро, Аррингтон, — сказала она. — Рада твоему возвращению. Самолет студии «Центурион» сейчас летит из Вэн Найс в Санта Моника. Он, вероятно, уже заходит на посадку и к моменту нашего прибытия заправится топливом.

— Я готова, — сказала Аррингтон. Она закрыла чемодан и передала его Бетти. — До свидания, — обратилась она к Стоуну. — Я тебе позвоню, хотя не обещаю, что скоро.

— Буду с нетерпением ждать, — сглотнув комок в горле, тихо сказал Стоун.

55

Когда Аррингтон ушла, в гостиной появился Вэнс. Он заказал по телефону кофе в номер и, когда его принесли, устроился на террасе вместе со Стоуном.

— Прежде всего я хочу, чтобы в этом деле ты представлял мои интересы в качестве адвоката. Согласен?

— У меня нет калифорнийской лицензии, — ответил Стоун, — и, если ты, каким-либо образом, будешь вовлечен в судебное разбирательство, тебе придется брать адвоката из Калифорнии. Но сейчас я буду твоим консультантом, и можешь рассчитывать на то, что все, что ты мне сообщишь, будет считаться в рамках отношений между клиентом и адвокатом.

— Хорошо, — сказал Вэнс. — Что ты хочешь знать?

— Все. И постарайся ничего не упустить.

— Все началось с акций. Акций студии «Центурион». Это компания закрытого типа, в ней только дюжина крупных акционеров и пара дюжин более мелких держателей, в основном, ценных работников студии. Кто-то начал контактировать с акционерами, предлагая купить их акции, очевидно, пытаясь установить над компанией контроль.

— Кто?

— Сначала никто не знал. Все осуществлялось через третьи руки. Об этом узнал Ригенштейн, но у него возникло твердое ощущение, что людей запугали, заставив продавать, или, по меньшей мере, заставили молчать о том, что к ним обращались с подобным предложением. Это было очень странно и неприятно.

— Когда они подобрались к тебе?

— Погоди, тут имеются другие вещи, о которых я должен тебе рассказать, и они скорее помогут прояснить ситуацию.

— Хорошо, говори.

— Мы с Дэвидом Стармаком дружили с давних пор. Я считал, что он с Луи — мои лучшие друзья. Дэвид познакомил меня с Ипполито. Меня вовлекли в строительный проект — крупный молл[5] — и наши финансы прогорели. Передо мной встала дилемма: либо вложить в проект еще тридцать миллионов наличными, либо потерять пять уже вложенных мной миллионов. Я решил посоветоваться с Дэвидом, и он организовал ланч с Ипполито. Неделю спустя мы получили финансирование от банка Сэйф Харбор.

— Был ли этот проект сомнительным?

— Я никогда так не думал. Главный партнер имел в прошлом те же проблемы, связанные с выплатой задолженности по проекту, и это вынудило нашего кредитора прервать платежи. Сейчас молл открыт, и бизнес идет отлично. Для Сэйф Харбор это была прекрасная сделка.

— Что случилось потом?

— Все происходило постепенно. Я начал вести все дела исключительно с банком Сэйф Харбор, пока у них не оказалось все — все вклады и средства, которые у меня накопились за многие годы, включая один вклад для Аррингтон. Всякий раз, когда мне случалось инвестировать в бизнес, они были готовы оказать мне услуги. И когда Оний предложил мне войти в совет директоров, я согласился.

— И сколько времени ты числился в совете директоров?

— Думаю, семь или восемь месяцев. Но я не был удовлетворен.

— Почему же?

— Я очень быстро понял, что Оний ожидал от меня утверждений любых своих решений, особенно связанных с его личной компенсацией — курсом ценных бумаг, бонусами и т. д. Другие директора, включая Дэвида Стармака, были у него в кармане. Я заседал еще в трех других советах и играл там активную роль. Я очень серьезно относился к ответственности за акционеров. Я уже был готов уйти в отставку, но Оний стал шантажировать меня, что я кое-что ему должен, и поэтому мне не следует портить его репутацию моей отставкой. Я согласился остаться еще на несколько месяцев. Потом он подъехал ко мне с предложением, чтобы я стал представителем его банка на телевидении. Я отказался наотрез.

— Как он это воспринял?

— Плохо. Я объяснил, что никогда не участвовал в телерекламе и никогда не буду. Я долго делал карьеру актера и не собираюсь ее ломать. Он сказал, что именно поэтому и хочет меня. В конце концов, я был связан с банком как клиент, я вел с ним дела, я был в совете директоров. Отсюда напрашивается вопрос, почему бы мне не стать представителем банка на телевидении? Я опять отказался и сказал, что даю ему тридцать дней, после чего уйду из совета. Он выигрывал время, чтобы сохранить лицо, а я обещал, что не буду публично объявлять о причинах ухода.

— Стал ли он оказывать дальнейшее давление на тебя?

— Не сразу. Но на следующей неделе ко мне явился Дэвид Стармак и сказал, что некто желает дать щедрую плату за мои акции «Центуриона» — вдвое больше номинала. Я сказал Дэвиду, что не могу даже думать об этом, не поговорив сначала с Луи Ригенштейном.

— И что же он сказал на это?

— Он стал уговаривать меня не говорить Луи, что ко мне обращались с подобным предложением, и, в особенности то, что оно исходило именно от него. У меня возникло неприятное ощущение. Я воспринял это как угрозу.

— И что ты сделал?

— Едва Ипполито покинул мой офис, я позвонил Луи и рассказал ему обо всем. Луи был в гневе, и я обещал ему, что не продам свои акции. Я приказал Бетти в тот же день положить мои акции в новый депозитарий.

— Ты почувствовал угрозу?

— Трудно объяснить почему, но почувствовал.

— «Центурион» — очень прибыльная студия?

— Не безумно, но год за годом она приносит неплохую прибыль. Студия работает без значительных долгов, но за последние два года было несколько значительных потерь, и Луи начал занимать деньги в банке Сэйф Харбор с одобрения совета директоров. А я в совете.

— Отчего же они так жаждут приобрести студию, если она не так уж и рентабельна?

— Недвижимость.

— Какая недвижимость?

— Земля, на которой располагается студия. В любом случае, это теория Луи. Все акционеры и все в совете директоров знали, что земля ценна так же, как и, собственно, бизнес. Самый крайний участок был продан годы назад за несколько миллионов, что было глупо. Сегодня он стоил бы в двадцать раз больше. Студия занимает самый крупный участок земли, оставшийся в Лос-Анджелесе, и в руках одного владельца — более четырехсот акров. Если ты постараешься собрать воедино эту землю в Лос-Анджелесе, забрав ее у разрозненных собственников, она может стоить сотни миллионов долларов, а может, и целый миллиард.

— Почему же студия не продаст ее, и не построит новую студию?

— Стоимость, начиная со стройки на пустом месте, обойдется примерно во столько же, сколько будет выручено за счет продажи земли. В любом случае, все акционеры вовлечены в кинобизнес. Все они — продюсеры, директора, руководители студии — знают, что то, чем они обладают, уникально и не может быть переделано. Все они — богатые люди, так что им не нужны деньги от продажи. Существует традиция, но не жесткое правило, по которому, каждый, желающий продать свою долю, продает ее студии, по цене, определенной по заранее оговоренной формуле. То же, в случае, если кто-то умирает — студия выкупает его акции у наследников. Поскольку за пределами студии не существует реального рынка для малых пакетов акций, то эта схема всегда работает отлично. И кто бы ни желал обрести контроль, он должен был собрать всех акционеров, и всех их купить, проигнорировав сложившуюся традицию.

— Понятно. Но затем новые владельцы окажутся в шкуре прежних собственников, не так ли? У них будет большая сумма денег, и перемена места не даст им выигрыша по сравнению с альтернативой остаться. Они же не закроют студию, не снесут постройки и не продадут землю, верно?

— Луи именно так и считает. Он думает, что они используют в качестве примера Сенчери Сити.

— Большая группа офисных зданий?

— Да. Сенчери Сити был построен на месте, которое когда-то было задворками студии Твентис-Сенчери Фокс. Участок продали застройщикам. Луи предполагает, что потенциальные собственники — назовем их, скажем, Стармак и Ипполито, в силу того, что они уже владеют относительно небольшим пакетом акций, не захотят продавать землю. Ригенштейн думает, что они хотят сами стать застройщиками, и с банком Сэйф Харбор и прочими деньгами, стоящими за ними, они вполне могли бы справиться с такой задачей. В конце процесса там будут миллиарды.

— Все это может финансировать один банк?

— Нет. Но есть нечто, о чем я еще не рассказал.

— Так, давай!

— Пару лет назад Оний прислал мне человека по имени Барон, который руководит компанией, оказывающей финансовые услуги. Барон спросил меня, не хотел бы я сделать существенное вложение денег в предприятие, дающее необыкновенную отдачу, причем, свободную от налогов.

— Ого!

— Да, но тогда я не придал этому большого значения. Я дал ему полмиллиона долларов, и каждый месяц он возвращал наличными мои проценты. Я давал деньги Барону, и тот за определенную плату переводил их за границу, где они были инвестированы в интересах компании.

— Он отмывал деньги?

— Да, думаю, можно назвать это именно так.

— Похоже на ростовщичество или наркотики. Ничто другое не в состоянии приносить такие барыши.

— Это приносило примерно десять процентов в месяц.

— Вэнс, это, в самом деле, немало, но если Барон занимался ростовщичеством, то он мог получать десять процентов в неделю.

— Знаю, я был глупцом. Прошло нескольких месяцев, и я вложил еще миллион долларов.

— Они закапывали тебя все глубже и глубже.

— Да, очень глубоко. Так, что, когда я сказал Онию, что не буду их телевизионным представителем, и что, вообще, ухожу в отставку с поста представителя совета директоров Сэйф Харбор и ликвидирую все счета, ко мне заявился Барон.

— Думаю, я могу угадать, что последовало за этим.

— Возможно. Я сказал ему, что выхожу и из его игры. Он доказывал, что если я попытаюсь это сделать, у меня возникнут крупные неприятности с налоговой инспекцией, и обнародование этого уничтожит меня. Я был в страшном гневе. И попросту вышвырнул Барона на улицу. Я уже собирался связаться со своим адвокатом, когда мне позвонил Дэвид Стармак. И он попросил меня подождать двадцать четыре часа, пока он попытается все уладить. Я согласился. Было около часа дня. Позже, во второй половине дня была похищена Аррингтон. Мне позвонили около шести.

— Догадываюсь, — сказал Стоун. — Ни Ипполито, ни Стармака невозможно при этом обвинить. Они могут все отрицать, потому что нет никаких доказательств.

— Я это понял, когда мне позвонили. Вот тогда я и решил взять дело в свои руки.

56

Стоун слушал актера с замиранием сердца, у него появилось предчувствие, что отвратительная ситуация могла сделаться еще хуже.

— И что же ты сделал? — спросил он Вэнса.

— Для начала я поговорил с Луи Ригенштейном и сказал ему, что собираюсь бороться с ними. Он не стал возражать, так как и он, и вся студия оказались перед лицом атаки и тоже не собирался уступать. Он посоветовал мне довериться Билли О'Хара — главе службы безопасности студии «Центурион».

— Я слышал о нем, — сказал Стоун.

— Билли отнесся ко мне очень сочувственно, и я был крайне удивлен, что он, бывший полицейский офицер, не стал настаивать, чтобы я немедленно заявил в полицию или ФБР.

— И я тоже, — сказал Стоун.

— Это было первое, что ты мне посоветовал, — заметил Вэнс.

— Я ожидал этого от Билли, но тот даже не намекнул на это.

— Что же он предложил?

— Он предложил положиться на него и позволить ему иметь дело с похитителями, а также уладить вопрос с акциями.

— А что, у О'Хары есть акции?

— Очень немного. Он один из ценных работников, кто владеет небольшим пакетом.

— Продолжай!

— Итак, в следующий раз, когда похитители позвонили, я им сказал, что все дела будет вести Билли, и вскоре переговоры начались. Билли встретился с ними и принес мне пакет предложений. Он включал уплату выкупа в миллион долларов, что как ему было известно, я мог себе запросто позволить, или продажу моих акций, или сохранение прав Барона на дальнейшее пользование моими деньгами плюс передачу ему еще, и…

— Стать телевизионным представителем для банка Сэйф Харбор и оставаться в составе совета директоров, — закончил Стоун. — Вот теперь они у нас в руках. Это уличает Ипполито, но напрямую не указывает на Стармака.

— Полагаю, что так, но при определенных условиях.

— Каких условиях?

— Что я стану главным обвинителем Ипполито и дам в суде показания против него. Но должен сразу же предупредить тебя, что я никогда на это не пойду. Единственный рычаг, которым они располагали против меня, была Аррингтон и теперь, когда она в безопасности, с этим покончено.

— Но, Вэнс…

— Никаких, — но. — Я не собираюсь привлекать общественное мнение. Для меня на кон поставлено слишком многое.

— Вэнс, ты кое о чем забываешь: у них все еще имеется против тебя мощный рычаг.

— Что ты имеешь в виду?

— Твои инвестиции у Барона.

— Я буду все отрицать. У них нет ни контракта, ни документов с моей подписью. Все, что мне надо сделать, это смириться с потерей вложенных мной полутора миллиона долларов и умыть руки.

— Это не будет так просто.

— Что они сделают? Сообщат обо мне в налоговую инспекцию? Они не могут сделать это, чтобы не оказаться самим перед лицом закона. Если налоговая служба начнет расследование, я стану все отрицать. Единственная возможность подтвердить мою связь с Бароном, это заручиться его показаниями, и, даже если он их даст, что весьма маловероятно, это будет его слово против моего.

— Вэнс, позволь тебе заметить, что еще никому не улыбнулось счастье надуть налоговую службу. Если они поверят истории Барона, или, что более реально, анонимному доносу, они могут сильно усложнить твою жизнь.

— Как?

— Тебе никогда не доводилось слышать про налоговую проверку?

— Меня проверяли трижды. И всякий раз у меня все оказывалось верно, а в одном случае им пришлось вернуть мне около пятидесяти тысяч долларов. Пусть попробуют еще раз, если им захочется.

— Вэнс, так просто дело не закончится. Прежде всего, причины проверки каким-то образом станут достоянием прессы, и тогда столь лелеемая тобой частная жизнь полетит вверх тормашками. По крайней мере, половина людей, которые это прочтут, поверят в то, что ты сделал нечто нелегальное, что, как мы с тобой знаем, имеет место.

Вэнс нахмурился, но ничего не сказал.

— Более того, если Ипполито и Барон захотят тебя утопить, они сделают больше, чем просто анонимный телефонный звонок. Они передадут налоговикам бухгалтерские книги со ссылками на твои иностранные инвестиции. Они вышлют по факсу копии отчетов оффшорных банков. Они сделают все, что необходимо, и, имей в виду, ни единый документ не будет иметь отношения к Барону или Ипполито. Верно, это будет твое слово против их слова, но улики будут против тебя, а не против них.

Теперь Вэнс выглядел по-настоящему расстроенным.

— Ты должен осознать, что в тот день, когда ты дал им эти деньги, ты с этими деньгами распрощался.

— Но они, в самом деле, возвращали мне проценты, — упорствовал Вэнс.

— Которые ты тут же отдавал им в качестве новой инвестиции, так?

— Ну, да.

— Таким образом, фактически, ты передал им полтора миллиона долларов и практически не получил и десяти центов.

— Пока, нет.

— И не рассчитывай, Вэнс. Когда-нибудь, Барон явится к тебе с извинениями и расскажет, что рынок рухнул, и ты все потерял. Он будет причитать, что ты не один, он тоже потерял все. Конечно, на самом деле он ничего не потеряет, но это то, что он скажет. Ты даже не сможешь получить налоговые послабления с потери, как было бы, если бы твои инвестиции были легальными.

Вэнс позеленел.

— Я не верю, — сказал он. — Это было вложение капитала, а не подарок.

— Вэнс, это был обман, чистый и простой.

На прекрасном загорелом лице промелькнула вспышка гнева.

— Сукины дети, — тихо проговорил он.

— Хочется отомстить им, не так ли? Они похитили твою жену, ограбили тебя, унизили и хотели вырвать из твоих рук акции студии «Центурион». И это будет только начало, если им это сойдет с рук. Рано или поздно, ты станешь марионеткой, управляемой Ипполито, а Стармак будет поглаживать тебя по головке и уверять, что все замечательно. «Центурион» перестанет существовать, все талантливые люди будут уволены. Кто-то из них никогда не найдет работу. Луи Ригенштейн будет разорен, твоей карьере будет нанесен смертельный урон. В конце концов, будет большой удачей, если ты сможешь участвовать в телевизионных мыльных операх. И Ипполито станет твоим фактическим владельцем.

— Чертова мать! — задумчиво произнес Вэнс.

— Вот именно. — Стоун, представил, какая картина нарисовалась в голове Вэнса. — А теперь скажи, что ты собираешься со всем этим делать?

Вэнс показал Стоуну всю силу своего таланта.

— Что угодно! Чего бы мне это не стоило! — медленно сказал он.

— Сумеешь обнажить душу перед налоговой службой?

— Да! — Вэнс сейчас был, как на сцене.

— Поможешь мне обвести вокруг пальца Ипполито и Стармака с их маленькой империей?

— Да, черт возьми, да!

— Дашь показания против них в суде?

Красивое лицо Вэнса напряглось в раздумье.

— Ни в коем случае! — заорал он.

Стоун глубоко вздохнул.

— Вэнс, — сказал он.

— Да, Стоун?

— Имеется единственный шанс — совершенно крохотный — что я сумею вытащить тебя без того, чтобы это не стало общественным достоянием.

Вэнс просиял, демонстрируя замечательную работу дантистов.

— Я знал, Стоун, что ты можешь это сделать.

— Я не сказал, что могу. Я сказал, что есть малюсенький шанс. И это значит, что ты должен будешь рассказать налоговикам и ФБР абсолютно все.

— Хорошо, если только это не просочиться в прессу.

— И это также означает, что ты должен навсегда распрощаться с теми полутора миллионами долларов.

— В самом деле?

— В самом деле! И при всем этом не исключена вероятность того, что федералы пошлют тебе повестку, и ты будешь обязан дать показания.

— Я воспользуюсь Пятой поправкой к Конституции! — сказал Вэнс с достоинством.

— Вэнс, это полностью разрушит твою репутацию.

— Разве?

Стоун надеялся заставить Вэнса полностью осознать, что тому предстоит, но не был уверен, что ему это до конца удалось. В конце концов, Вэнс Калдер был звездой киноэкрана.

57

В то время как Вэнс дремал в своем номере, Стоун попытался оценить ситуацию. У него был свидетель, знающий, что происходит в империи Ипполито, но отказывающийся давать показания в суде. Более того, теперь, когда Стоун объявил себя адвокатом Вэнса, он, в какой-то степени, утратил силу убеждения, лишившись возможности угрожать кинозвезде обращением к таблоидам. Он собирался «сдать» Вэнса федералам и, в то же время, хотел знать, что те могут дать Вэнсу в обмен на его информацию. Он позвонил Хэнку Кэйблу в ФБР.

— Хэлло, Хэнк, беспокоит Стоун Баррингтон.

— Привет, Стоун.

— Есть что-либо новое?

— Шифровальщики работают над кассетами, которые мы записали в компании Барона, но санкция на прослушивание вот-вот истечет, а мы еще не готовы, и не уверен, что получим дополнительное время.

— Может, я могу помочь.

— Надеюсь. Похоже, мы уперлись в стенку, если только дешифровальщики не выдадут нам на закуску что-нибудь эдакое.

— Ты знаком с главным следователем налоговой службы Лос-Анджелеса?

— Само собой. Мы общаемся время от времени.

— Я хотел бы сегодня встретиться с вами обоими, и как можно скорее.

— Стоун, если ты подождешь минуточку, может, я сумею поймать его по другой линии.

— Конечно.

Стоун выждал пару минут.

— Ты еще здесь?

— Да.

— Как насчет ланча? Ты платишь.

Стоун назвал ему свой телефон в Бел-Эйр.

— Через час?

— До встречи.

Стоун разъединился и позвонил Рику Гранту.

— Рик, у меня ланч с Хэнком Кэйблом и налоговиком. Не желаешь присоединиться к нам в моем номере?

— Почему бы и нет. О чем будет речь?

— Думаю, и тебе кое-что перепадет, но, предупреждаю, большая часть пирога достанется федералам.

— Что еще?

— Можешь появиться через час?

— Конечно, но ты должен немного меня просветить перед тем, как мы встретимся с федералами.

— Вряд ли сейчас это имеет смысл. От тебя потребуется только умение слушать и прикрыть меня, когда попрошу.

— Буду слушать и прикрою, если смогу. Но, если там будет все официально, то мне надо будет защищать интересы моего департамента.

— В утешение, могу заверить, твой департамент получит больше, чем тебе дали бы федералы, если бы я не оказался посередине. По крайней мере, у меня есть то, чего они хотят. Я всего лишь хочу узнать, как сильно они этого хотят.

— О'кей, я тебе доверяю.

— Увидимся через час. — Стоун повесил трубку, пошел в офис администрации и одолжил компьютер. Ему с удовольствием помогли.

— Кстати, мистер Баррингтон, вам несколько раз звонили, но по вашей просьбе я говорила, что вас здесь нет, — сказала женщина за стойкой.

— Они представлялись?

— Нет, сэр.

— Я так и думал. — Стоун сел за компьютер, быстро составил текст документа и распечатал несколько копий, потом вернулся к себе в номер. Появился Вэнс.

— Какие новости? — спросил он.

— Я пригласил на ланч несколько человек, и хотел бы, чтобы ты держался подальше, пока не понадобишься. Почему бы тебе не заказать ланч к себе в номер и не поесть?

— О'кей.

— И не выходи. Кто-то звонил в гостиницу и спрашивал меня, и я думаю, мы оба знаем, кто это мог быть.

— Не беспокойся. Я буду на месте.

— Вэнс, если я приглашу тебя на эту встречу, это будет означать, что пришло время все рассказать этим людям, ты меня понимаешь?

— Да, и рассчитываю, что ты защитишь мои интересы.

— Я объясню все перед тем, как попрошу тебя высказаться.

— Хорошо, но помни, ни дачи показаний, ни публичного оглашения моего участия.

— Конечно, — сказал Стоун.

Хэнк Кэйбл вместе с другом из фискальной службы пришли в назначенное время. Мужчина выглядел совсем не так, как Стоун представлял себе. Он был высок, с сединой на висках, лет пятидесяти с небольшим и был больше похож на судью.

— Стоун, познакомься, это Джон Рубенс, — представил Кэйбл. — Он возглавляет следственное подразделение налоговой службы южной Калифорнии.

Мужчины пожали друг другу руки, потом прибыл Рик Грант, и его представили тоже. Вскоре появился официант с салатом из омаров, который Стоун заказал на всех, и с двумя бутылками очень хорошего калифорнийского шардоне. Ланч был сервирован на террасе Стоуна. После того, как все поели и выпили вино, был подан кофе.

— Ну, джентльмены, настало время рассказать, почему я накормил вас сегодня таким хорошим ланчем, — сказал Стоун.

— Слушаем, — ответил Рубенс. — И спасибо за ланч.

— У меня есть клиент — человек, который может оказаться важным свидетелем очень большого обвинения, — начал Стоун.

— В каком преступлении? — спросил Рубенс.

— Для начала — уклонение от налогов в размере порядка сотен миллионов долларов.

— Мне нравится, как это звучит, — сказал налоговик.

Тут встал Кэйбл.

— Полагаю, речь идет о тех, кем мы занимаемся последнее время.

Рубенс прервал его.

— Занимаетесь последнее время? Как давно?

— Всего несколько дней, — ответил Кэйбл.

— А уклонение от налогов обозначилось только сегодня утром.

— Хорошо, продолжай, — попросил Рубенс.

— Мой клиент не может открыто выступать в процессе, но уверен, что он может быть в высшей степени полезен.

— И что твой клиент за это хочет получить? — спросил Рубенс.

— Многое, и все это должны подарить ему вы, джентльмены.

— Продолжай.

— Для начала, неприкосновенность. Безоговорочную и полную.

— В каком смысле?

— Мой клиент оказался слишком наивным. Он был завлечен крупными бизнесменами в инвестиционный лабиринт, который оказался, как это лучше сказать, сверх легальным?

— И сколько твой клиент потерял на этом? — спросил Рубенс.

— Пока, ничего. Фактически, он получил большую прибыль, которую он позволил этим бизнесменам переинвестировать для него.

— Вовлечены ли в эти сделки счета в оффшорных банках, уклонение от налогов и тому подобное? — поинтересовался Рубенс.

— По высшему разряду.

— И что, твой клиент тоже вовлечен в это по высшему разряду?

— Его капиталовложения составляют сумму в полтора миллиона долларов.

— Что ж, с моей точки зрения, это не кажется непреодолимым, — сказал Рубенс. — Хэнк, как твое мнение?

— Мы пока что не слышали, чего еще хочет клиент Стоуна, — вмешался Кэйбл.

— Неприкосновенности — свободы, как я уже сказал, от всех государственных преследований — и, Рик, я ожидаю того же от местных властей и от штата. Но особо важно, чтобы имя моего клиента ни при каких обстоятельствах не разглашалось за воротами ваших учреждений.

— Я воспринимаю это, как нежелание твоего клиента давать судебные показания, — сказал Кэйбл.

— Главная польза будет не в его показаниях, а в его способности направить ваше расследование в верное русло.

— У твоего клиента имеется криминальное прошлое? — спросил Кэйбл.

— Нет. Он — порядочный гражданин, высшего класса налогоплательщик и человек незапятнанной репутации.

— За исключением маленькой дискредитации, о которой ты нам сообщил, — вставил Рубенс.

— Это — его единственный ляпсус, и, поверьте мне, его затянули обманом. — Стоун знал, что это полуправда, но ему было необходимо выиграть эти переговоры, если он собирался защищать Вэнса.

— Ну, давайте послушаем, что он хочет рассказать, и я вынесу это на обсуждение с моим руководством, — сказал Кэйбл.

Стоун покачал головой.

— Он не скажет ничего, пока мы не придем к полному соглашению, и я должен вам сообщить, что это предложение краткосрочно. Мой клиент знает, что, даже если ничего не скажет, все равно, скорее всего, избежит вашего внимания.

— Это шантаж, — сказал Рубенс.

— Вообще-то это торговля, — ответил Стоун, — средство, небезызвестное нашим налоговым органам.

Рубенс рассмеялся.

— Предположим, что мы сами выйдем на твоего клиента? Я уверен, что тогда он захочет давать показания, — сказал Кэйбл.

— Хэнк, — перебил Стоун, не ты ли признавался мне, что дело не клеится, и без моей помощи, а значит, и без помощи моего клиента, все твое расследование просто уйдет в песок.

Мужчины переглянулись, и Стоун знал, о чем они размышляют.

— Джентльмены, я уверен, что вы почувствуете себя более комфортно, если проконсультируетесь со своим руководством и начальством в министерстве юстиции. В гостиной имеется один телефон, а другой телефон в спальне, и я обещаю вам полную конфиденциальность. — Он вручил каждому по копии подготовленного им документа. — Вы можете это им просто прочесть.

Каждый из присутствующих ознакомился с документом.

— Тебе не кажется, что ты хочешь слишком многого? — Кэйбл был полон сарказма.

— Мой клиент просит слишком мало за то, что он готов дать, — ответил Стоун.

Двое мужчин, не сказав больше ни слова, поднялись и пошли к своим телефонам.

— Ну, ты и штучка! — заметил Рик. — Ты и вправду считаешь, что они купятся на то, чего в глаза не видели?

— Я думаю, это вполне возможно, — сказал Стоун, передав ему одну копию документа. — А ты?

— Ну…

— Ты бы лучше начал уговаривать окружного прокурора, если хочешь, чтобы в этом деле принял участие и твой департамент.

Рик пошел искать телефон.

58

Наконец, все собрались за круглым обеденным столом в номере Стоуна, и он с нетерпением ожидал решения. Джон Рубенс, не проронив ни слова, подписал бумагу и передал ее Баррингтону. После минутного колебания то же самое проделал и Хэнк Кэйбл.

— Рик, а ты как? — спросил Стоун.

Рик Грант подписал документ, и Стоун, в свою очередь, раздал каждому по копии.

— Когда мы встретимся с твоим свидетелем? — спросил Рубенс.

Стоун поднялся с места, зашел в соседний номер и вернулся с Вэнсом Калдером. Оба — и налоговый инспектор, и сотрудник ФБР — внезапно превратились в фанатов кино. Оба вскочили с места, стали жать руку знаменитости, и даже Рик Грант был сама любезность. Потом все уселись.

— Вэнс, — сказал Стоун, вручая ему копию соглашения. — Налоговая служба, ФБР и департамент полиции Лос-Анджелеса согласились предоставить тебе иммунитет от преследований и соблюсти конфиденциальность в обмен на твою информацию. В дополнение, ты не должен будешь свидетельствовать в суде, и похищение тоже не станет общественным достоянием. В свою очередь, они ожидают от тебя полной откровенности и правдивых ответов на все вопросы. Я обязан предупредить тебя, что, если ты не будешь правдивым, то можешь быть привлечен по статье — ложь федеральному агенту. Тебе понятны все условия соглашения?

— Да, — ответил Вэнс.

— Думаю, джентльмены, будет лучше всего, если мы позволим мистеру Калдеру начать с самого начала и рассказать всю историю, не прерывая его. Когда он закончит, вы можете задать любые вопросы, какие пожелаете. Хотел бы напомнить всем, я считаю, что мистер Калдер все еще находится в опасности, и ожидаю, что его местонахождение вы будете держать в секрете. Вэнс?

Вэнс Калдер начал выступление так, что если бы Стоун видел такое в театре, то встал бы и зааплодировал. Федеральные агенты и лос-анджелесский полицейский увлеченно слушали, как раскрывалась страница за страницей увлекательная история. Когда Вэнс закончил, начались вопросы, и ответы Калдера были также выразительны, как и его монолог. Стоун подумал, что этому актеру следует начать писать сценарии.

Когда все закончилось, Вэнс вернулся к себе в номер, а Стоун вновь один на один остался с федералами.

— Это было необыкновенно впечатляюще, но, увы, все же недостаточно, — высказался Хэнк Кэйбл.

— Я же предупреждал вас, что так оно и будет, — ответил Стоун, — но теперь у вас есть план действий. Я полагаю, вы начнете с ареста Мартина Барона, предъявив ему обвинения в уклонении от уплаты налогов, отмывании денег, и в чем еще угодно, исходя из материала, полученного при прослушивании его офиса. Вы можете, по меньшей мере, угрожать ему показаниями Вэнса. Хотя известно, что Калдер на это не пойдет, Барон-то этого не знает. Можете также предъявить обвинение в похищении. У меня имеется свидетель, который даст показания, что Барон в течение нескольких дней пользовался автомобилем миссис Калдер.

Когда все стали расходиться, Стоун попросил задержаться Рика Гранта.

— Ты был прав, — сказал Рик. — Для городской полиции здесь остается не так уж много.

— Как сказать, — возразил Стоун. — А как насчет убийства?

— Но ты же жив.

— Винни Манкузо и его партнер, Мэнни, они же мертвы.

— Ты никогда не сможешь привязать это к Ипполито.

— А если попробовать с другого бока? — спросил Стоун. — Дай-ка я позвоню в парочку мест. — Он набрал номер Бетти Саусард, поговорил с ней, потом долго разговаривал с Луи Ригенштейном, а затем пригласил Рика в свою машину.

— Куда мы едем? — спросил Рик.

— В студию «Центурион», — ответил Стоун.

— Зачем?

— Увидеться с Билли О'Хара. В этом деле он увяз по самую задницу. — Пока они ехали, Стоун объяснил, что имел в виду.

— Мужик был копом, — сказал Рик. — Ты, в самом деле, думаешь, что он пойдет на это?

— У нас есть единственный способ это выяснить. В противном случае, предстоит намного больше работы.

В проходной студии «Центурион» они взяли пропуска для посетителей, которые оставила им Бетти, и спросили, как добраться до офиса директора службы безопасности. Они приехали без приглашения. Секретарша О'Хары исчезла в офисе, затем вышла к ним.

— Он примет вас, — сказала она.

— Будьте добры, позвоните в офис мистера Ригенштейна и скажите, что мы сейчас у мистера О'Хара, — попросил Стоун. Они с Риком зашли в офис и прикрыли за собой дверь.

— Рик! — воскликнул О'Хара, вставая, чтобы приветствовать знакомого рукопожатием. — Как поживаешь?

— Очень хорошо, Билли, — сказал Грант. — Я хотел бы представить тебе этого человека: это — Стоун Баррингтон.

Рукопожатие хозяина офиса прекратилось прежде, чем началось. Он был в явном замешательстве. Этого было достаточно, чтобы убедить Стоуна в правоте его догадки.

Стоун и Рик сели.

— Чем могу служить? — спросил О'Хара. Он попытался вернуться к роли хозяина.

— Лучше всего начни с телефонного звонка, — сказал Рик. Тут же зазвенел телефон.

По селектору донесся голос секретарши.

— Вас просит мистер Ригенштейн, — сказала она.

— Скажи секретарше, чтобы она пошла на ланч, — попросил Рик.

— У нее уже был ланч, — ответил О'Хара, взявшись за трубку.

— Попроси ее пойти еще раз.

— Робин, — сказал шеф по селектору, — уйди куда-нибудь на час. — Он поднял трубку. — Луи? Как дела?

Стоун и Рик слышали голос Ригенштейна в трубке. Тот явно был в гневе.

— Подожди минутку, Луи, — сказал О'Хара. — Давай, все спокойно обсудим.

Ригенштейн продолжал в том же духе, и О'Хара не имел никакой возможности вставить хоть слово.

— Хорошо, — сказал он наконец и повесил трубку.

— Билли, — сказал Рик, — несмотря на то, что ты больше не работаешь в студии «Центурион», у нас имеется разрешение мистера Ригенштейна пользоваться этим офисом столько, сколько потребуется.

— Сколько потребуется для чего? — О'Хара явно занервничал. Лицо его при этом сильно побледнело.

— Билли, ты был хорошим копом, может быть, даже выдающимся, но вряд ли сейчас это тебе поможет, пока мы с тобой не придем к полному сотрудничеству.

— В отношении чего?

— Дела обстоят так: ты арестован за похищение и убийство. Позднее будут выдвинуты и другие обвинения. Ты знаешь свои права, но считай, что я только что ознакомил тебя с ними.

— Похищение? Убийство? Рик, о чем ты говоришь?

— Заткнись и слушай. Я собираюсь предоставить тебе возможности, которые ты никогда больше не получишь после нашей сегодняшней встречи. Я собираюсь отойти от правил и предложить тебе полный иммунитет от судебного преследования, если ты расскажешь мне все прямо сейчас. Ты дашь показания против Ипполито, Стармака, Барона, и других, замешанных в этом деле, но после того, как их осудят, тебя снимут с крючка. Ты, безусловно, имеешь право молчать, но в этом случае могу обещать, что сегодня твой последний день на свободе. Ты знаешь, никто не внесет за тебя залога. В дополнение к этому, обещаю тебе самый неудобный проезд в места не столь отдаленные, который сумею организовать, и эти места будут довольно неприятные. Я лично прослежу за тем, чтобы ты отбывал свой срок в худшей тюрьме, которую может предложить этот штат. Я прослежу, чтобы тебя посадили в ту же камеру, в которой сидят те, кого ты, будучи копом, сам отправил за решетку.

Для эффекта он выдержал паузу.

— Вот тебе мое предложение, и время пошло. Что ты ответишь на это?

Стоун напрягся, когда рука О'Хары опустилась в карман пиджака, но тот вытащил носовой платок и вытер лицо:

— Ты сказал полный иммунитет?

— Да, именно так.

— От всего? Я буду свободен?

— Совершенно верно. Я закрою глаза на все, что ты сделал.

— Можешь дать подтверждение в письменном виде?

— Билли, я — твой единственный друг. Не злоупотребляй моей дружбой.

О'Хара раскрыл ящик стола, заставив Стоуна напрячься снова, но тот вытащил баночку с таблетками. Он налил стакан воды и принял одну таблетку, потом, сдавшись, уселся в кресло.

— О'кей, Рик: будь по-твоему. И пусть Ипполито сам себя поимеет!

59

Рик поставил портативный диктофон на стол между собой и Билли О'Хара и включил его. Он вслух посчитал до десяти, перемотал кассету назад, прослушал, чтобы убедиться в правильности выбора уровня записи, опять перемотал и нажал кнопку ЗАПИСЬ.

— Меня зовут Ричард Грант, — произнес он. — Я — лейтенант детективной службы департамента полиции Лос-Анджелеса. Я беру интервью у Уильяма О'Хара, бывшего полицейского офицера и до недавнего времени, главы службы безопасности студии «Центурион». Мистер О'Хара согласился дать мне полный отчет о своих действиях без представителя следственных органов и дать показания против других в обмен на гарантию иммунитета от судебных преследований. В качестве свидетеля также присутствует мистер Стоун Баррингтон, отставной полицейский офицер из Нью-Йорка. — Грант продиктовал также дату и время, затем взглянул на интервьюируемого. — Вы — Уильям О'Хара?

— Да, — ответил тот.

— Вам известны ваши конституционные права?

— Да.

— Они вам понятны?

— Да.

— Желаете ли вы, чтобы во время проведения этого интервью присутствовал официальный представитель власти?

— Нет, не желаю.

— Считаете ли вы, что заявление, которые вы сейчас собираетесь сделать, дается вами добровольно и без принуждения?

— Да.

— Получали ли вы от меня или от другого представителя закона иные обещания, кроме иммунитета от судебного преследования в обмен на ваше заявление?

— Нет, не получал.

— Расскажите как можно подробнее, как вы были вовлечены в преступление, расследуемое в настоящее время департаментом полиции Лос-Анджелеса и федеральными властями.

О'Хара сделал глубокий вдох и начал. Его выступление было в духе полицейского офицера, выступающего в суде.

— Я ушел в отставку из департамента полиции Лос-Анджелеса пять лет назад, получив предложение работы от мистера Ригенштейна, главы совета директоров, в качестве директора службы безопасности студии «Центурион». После того, как я проработал в студии год, мне предоставили возможность приобрести акции компании. Я купил сто акций по цене 500 долларов за штуку. Для этой покупки студия предоставила мне кредит.

Приблизительно три месяца назад ко мне обратился мистер Дэвид Стармак, член совета директоров студии «Центурион», с предложением обменять мои акции «Центурион» на эквивалентное число акций «Альбакор Фишерис», компании, контролируемой мистером Стармаком и мистером Онофрио Ипполито, который одновременно является главой совета директоров банка Сэйф Харбор.

— Было ли предложение выгодным?

— Оно увеличивало стоимость моих инвестиций в десять раз.

— Что мистер Стармак хотел получить в обмен за такое более чем щедрое предложение?

— Он попросил меня помочь в проведении организационно-разведывательной работы в студии, направленной на то, чтобы и другие держатели акций продали свои паи Альбакору.

— Вы согласились ему помочь?

— Да.

— Просил ли он вас сделать что-либо еще?

— Не тогда.

— Позднее?

— Несколько недель спустя мистер Стармак заехал ко мне. Он сказал, что узнал о том, что Луи Ригенштейн собирается уволить меня с поста главы службы безопасности. Он пообещал, что, как член совета, использует все свое влияние, чтобы предотвратить эту акцию, если сможет положиться на меня в другом деле.

— В каком деле?

— На другой день он устроил мне прием у мистера Ипполито. В офисе мистера Ипполито меня проверили на наличие оружия и записывающих устройств, потом я встретился с мистером Ипполито с глазу на глаз.

— Что было предметом разговора во время той встречи?

— Для начала он сообщил мне, что имеет доказательство в виде свидетеля, что я участвовал в незаконных акциях, будучи полицейским офицером.

— В каких акциях?

— Он сказал, что имеет свидетеля, который мог дать показания, что я брал взятки от членов мафии.

— Вы брали такие взятки?

— Да.

— Что произошло потом?

— Мистер Ипполито сказал, что хотел бы использовать меня, и если я сделаю то, что он просит, я стану богаче, чем сам себе могу вообразить. Он сказал, что у него имеются бизнес-планы, способные увеличить стоимость моих акций Альбакор в пятьдесят, а возможно, и в сто раз, и, если я буду хорошо служить ему, мне разрешат покупать дополнительные акции по самым низким ценам. Он также предложил мне 200000 долларов в год наличными, без налогов, и сказал, что я могу продолжать получать свою зарплату в «Центурион».

— И вы приняли его предложение?

— Да, принял.

— Какую работу вы выполняли для мистера Ипполито?

— Я изучил личные дела сотрудников «Центурион», сделал список всех держателей акций и передал его мистеру Стармаку. Я перевозил большие суммы наличных из офиса мистера Мартина Барона в офисы Альбакор, которые находятся этажом ниже офиса мистера Ипполито в здании Сэйф Харбор. Я делал массу рутинной работы для мистера Ипполито, включая воспитательные работы с должником мистера Барона.

— Назовите его имя?

— Ральф Ди Орио.

— И как вы его воспитывали?

— Я бил его полицейской дубинкой до потери сознания.

— Просил ли мистер Ипполито совершать для него другие жестокие преступления?

— Да, он приказал мне организовать три убийства.

— Вы сделали это?

— Да.

— Кто были жертвы?

— Первым был мистер Стоун Баррингтон, который, как я только что понял, сумел избежать смерти.

— И кто совершил попытку покушения на жизнь мистера Баррингтона?

— Винсент Манкузо и Мэноло Лобианко.

— Узнал ли мистер Ипполито, что мистер Баррингтон избежал смерти?

— Насколько мне известно, нет.

— Кто были две другие жертвы убийства?

— Винсент Манкузо и Мэноло Лобианко.

— За что их убили?

— Они были арестованы за другие преступления, и мистер Ипполито решил, что они могут проговориться о его причастности к смерти мистера Баррингтона.

— Кто явился исполнителем этих убийств?

— Томас Косенза и Джосеф Зито.

— Как их убили?

— В соответствии с конкретными инструкциями мистера Ипполито, им пустили пули в головы, а тела утопили в Тихом океане, обмотав их железным грузом.

Рик написал что-то на бумаге и показал ее О'Хара.

— Я покажу вам имя. Узнаете его?

— Да.

— Во время этого интервью вы будете называть этого человека мистером Икс.

— Хорошо.

— Кто-нибудь обращался к вам с просьбой предпринять что-то в отношении мистера Икс?

— Да. Мистер Ипполито дал мне инструкции похитить жену мистера Икс и держать ее, вплоть до получения от него дальнейших инструкций.

— Вы выполнили это?

— Да.

— Кто осуществил похищение?

— Винсент Манкузо и Мэноло Лобианко.

— Куда ее поместили?

— Ее ежедневно перевозили с места на место.

— Просил ли вас мистер Ипполито связаться с мистером Икс, чтобы договориться об условиях возвращения его жены?

— Нет, я полагаю, это делали другие.

— Знаете, кто?

— Другие сотрудники мистера Ипполито. Их имен я не знаю.

— Просил ли вас мистер Ипполито сделать что-нибудь еще в отношении похищенной миссис Икс?

— Когда мистер Ригенштейн попросил меня помочь в розыске миссис Икс, я рассказал об этом мистеру Ипполито. Тот дал мне инструкции притвориться помочь мистеру Икс, но сообщать обо всем лично ему или Стармаку.

— Был ли вовлечен в похищение мистер Стармак?

— Он был в курсе дела.

— Какова была цель похищения?

— Склонить мистера Икс к продаже Альбакору его акций студии «Центурион». Мистер Икс — крупный держатель акций.

— Преследовались ли также иные цели?

— Полагаю, мистер Ипполито хотел, чтобы мистер Икс участвовал в его делах, но не знаю, в каких именно.

— Мистер О'Хара, я снова задаю вам вопрос: вы дали это интервью без принуждения, и, единственно, руководствуясь желанием приобрести иммунитет от судебного преследования в качестве мотива?

— Да.

Рик выключил диктофон.

— Хорошо, на сегодня вполне достаточно. Я собираюсь получить обещание иммунитета от федералов, потом позволю им задать вам более детальные вопросы насчет бизнеса мистера Ипполито, Стармака и Барона.

— У меня есть много чего рассказать им, — сказал О'Хара.

— Хорошо. — Рик поднял телефонную трубку и набрал номер. — Это Рик Грант. Я арестовал человека, который сделал заявление, обвиняющее нескольких других людей в совершении серьезных преступлений. Мне сейчас необходима специальная комната в гостинице, куда я могу поместить этого человека, и где он сможет дать ценнейшую информацию в условиях строжайшей секретности. Да, я подожду. — Он прикрыл рукой трубку. — Я собираюсь привезти Билли сейчас, тогда мы сможем начать переговоры с Кэйблом и Рубенсом. — Он вновь вернулся к телефону. — Хорошо. А сейчас пришлите за этим человеком гражданский автомобиль с двумя детективами в службу безопасности студии «Центурион». Его имя — Уильям О'Хара. Да, тот самый. Все понятно? Хорошо. — Он повесил трубку.

Оба детектива прибыли меньше, чем за десять минут.

— Посадите его на заднее сидение, никаких наручников, никакой суеты и доставьте в гостиницу, — велел Рик. — Потом возьмете у него ключи от дома, поедете туда, возьмете его вещи и одежду. Я не хочу, чтобы он испытывал неудобства.

Полицейские забрали О'Хара и уехали.

Рик снял трубку и позвонил в ФБР Хэнку Кэйблу.

— Хэнк, — сказал он, — у нас имеется свидетель против Ипполито, Стармака и Барона. — Он назвал ему гостиницу. — Вы можете с Рубенсом встретиться там с нами через час? Спросишь меня у стойки администратора. — Он положил трубку на рычаг телефона и повернулся к Стоуну. — Едем, я хочу, чтобы Кэйбл и Рубенс допросили Билли. Когда все будет сделано, мы решим, что делать дальше.

60

Стоун был разбужен Риком Грантом. Уже одетый, он лежал на кровати в одной из двух спален гостиничного номера, предназначенного для полицейских спецопераций.

— Мы ждем тебя в гостиной, — сказал Рик.

Стоун взглянул на часы. Они показывали семь-тридцать утра. Он проследовал за Риком в гостиную, где были установлены две видео камеры, два магнитофона и горел яркий свет.

— Где О'Хара? — спросил Стоун.

— Мы дали ему немного поспать, — ответил Рик. — Хэнк с Джоном здорово выпотрошили его, и все записано на видео и аудио. Они хотят поговорить с тобой.

Стоун уселся и налил себе кофе из термоса.

— Как все прошло?

— Все прошло, как по маслу, — сказал Хэнк Кэйбл, — но Билл еще не все, что нам нужно.

Стоуну это не понравилось.

— Почему?

— Он будет хорошим свидетелем, но высокого класса адвокат, которого наймут Ипполито со Стармаком, доставит ему немало неприятных минут у свидетельской стойки.

— Ну, и что?

— Стармак и Ипполито поднимутся с места и скажут, что, конечно, они наняли его помочь им приобрести акции «Центуриона», но не более того. Они переложат на плечи О'Хара все признанные им нелегальные действия, и их адвокат повернет дело так, что О'Хара будто бы брал у мафии взятки и был замешан в убийстве.

— Итак, к чему ты клонишь? — спросил Стоун.

— Я клоню к тому, что, несмотря на то, что О'Хара очень хорош, его показаний недостаточно. Если бы мы могли убедить Вэнса Калдера дать показания, тогда все было бы проще, но…

— Но Вэнс не собирается этого делать, — сказал Стоун. — Вы даже на минуту не можете на это рассчитывать.

— Но если мы хотим раскрутить это дело, нам понадобятся дополнительные доказательства, — сказал Кэйбл.

— Как насчет твоих подслушивающих устройств? Уверен, показания О'Хара дадут основания продлить санкцию прокурора на подобные действия.

— Это потребует времени, — сказал Рик Грант. — Стармак узнает, что Ригенштейн уволил О'Хара, а люди Ипполито заметят, что О'Хара исчез с лица земли. И тогда они моментально прикроют операции Барона, оставив всех нас с носом. Они способны обрубить все концы и бежать, если их спугнут. Не думаю, что у нас есть недели и месяцы, чтобы сидеть и прослушивать записи и пытаться их расшифровать.

— Вы еще не арестовали Барона? Он знает, где похоронены тела, и могу поспорить, его легко сломать.

— Может быть, но, скорее всего, он поручит дело своему адвокату, потом выйдет под залог и исчезнет. Мы не станем спешить с его арестом, пока все карты не будут у нас в руках.

— У кого-нибудь имеются свежие идеи? — поинтересовался Стоун.

Последовало долгое молчание.

Наконец, Хэнк Кэйбл заявил:

— Мы надеялись, что, может, у тебя есть какие идеи. До сих пор ты был очень продуктивен по этой части.

Теперь замолчал Стоун, а затем задумчиво произнес:

— Ипполито не знает, что я жив.

— Мы не можем быть в этом уверены на все сто, — сказал Рик. — Не забывай, капитан яхты знает тебя в лицо.

— Но не по имени. По словам О'Хара, Ипполито не знает, что я жив.

— О'кей, может он действительно не знает, — согласился Рик.

— Почему бы мне не нанести ему визит? Поболтать с ним? Можете прилепить ко мне «жучки».

Рик покачал головой.

— Ты же слышал, как О'Хара вчера говорил, что когда он появился в офисе Ипполито, его подвергли осмотру на предмет наличия оружия и «жучков».

— Верно подмечено, — сказал Стоун.

Теперь поднялся Кэйбл.

— Стоун, какой у тебя размер ботинок?

— 10D, — ответил Стоун. — Зачем тебе это?

— Кажется, есть выход. Вот что я тебе скажу: возвращайся в свой отель, позавтракай, прими душ, переоденься, и мы встретимся через пару часов.

Стоун вернулся в Бел-Эйр и обнаружил, что Дино все еще спит. Он разделся, побрился и принял душ. Когда он вышел из ванной, Дино уже встал.

— Где тебя черти носили всю ночь? — спросил Дино. — Я волновался.

— Прости, мамочка, что не позвонил. Всю ночь провел на допросе.

— Кого?

Пока Стоун одевался, он вкратце ввел Дино в курс последних событий.

— Так что там насчет ботинок? — спросил Дино.

— Понятия не имею, — пожал плечами Стоун. — Давай-ка, завтракать.

Они едва успели закончить еду, когда прибыли Рик Грант с Хэнком Кэйблом. У Кэйбла под мышкой торчала обувная коробка.

— Снимай ботинки и брюки, — потребовал Кэйбл. — И трусы тоже.

Стоун послушался.

— Только, чур, без съемок, — улыбнулся он.

— Кэйбл раскрыл коробку и вынул пару ботинок.

— Размер 9С, — сказал он. — Лучшее, что я смог достать.

— Я полагаю, это — высокотехнологичные изделия федеральных служб? — спросил Стоун.

— Угадал. Надевай!

Стоун надел ботинки.

— Они мне жмут, — сказал он.

— Перебьешься, — ответил Кэйбл. Он вытащил из коробки несколько проводков и ролик скотча. — Вот как это делается, — сказал он. — В каблуке одного ботинка — записывающее устройство, в каблуке другого — передатчик.

Он засунул проводки в небольшое углубление в верхней части каблука на каждом ботинке.

— Повернись.

Стоун повернулся.

Кэйбл начал укладывать проводок вдоль щиколотки его правой ноги, закрепляя его в нужном месте, затем проделал ту же операцию с левой ногой Стоуна.

— О'кей, теперь можешь надеть трусы и брюки.

Стоун оделся.

— А теперь мы закрепим проводки вокруг твоей талии и подсоединим к двум проводкам два миниатюрных микрофончика. — Кэйбл закрепил мини микрофоны около пупка Стоуна.

— А сейчас можешь заправить внутрь рубашку и застегнуть ремень.

Стоун повиновался.

— Итак, — продолжал Кэйбл, — если они станут тебя проверять, то будут искать маленький передатчик, закрепленный на груди или на спине, или, может быть, даже у тебя в промежности. Они не додумаются заглянуть в каблуки твоих ботинок. Даже если тебя станут тщательно ощупывать, проводки слишком тонкие, чтобы их можно было обнаружить через ткань твоего костюма.

— Понятно, — сказал Стоун. — Может, все и получится.

— Уверен, что получится, — сказал Кэйбл.

— Как мне включить передатчик и магнитофон? — спросил Стоун.

— Все, что тебе потребуется, это поставить каждый каблук на твердую поверхность, типа бетона. Они не включатся на коврах или паласе. Мы можем принимать сигналы с твоего передатчика на удалении до десяти миль, а продолжительность записи — до двух часов.

— Мне неясно в отношении записи, — сказал Стоун. — Почему бы вам не записывать все у себя по ходу приема?

— Мы, конечно, тоже будем записывать, но нам нужен дубль на случай, если при передаче возникнут помехи, которые могут испортить часть записи.

— Итак, вот что мы делаем, — сказал Рик. — Ты направляешься к зданию банка Сэйф Харбор и поднимаешься на самый верхний этаж на лифте, туда, где расположен офис Ипполито. Сообщаешь секретарше кто ты такой и просишь аудиенцию у Ипполито.

— Предположим, он не захочет меня принять?

— Настаивай! Могу поспорить, что он будет сильно удивлен, особенно, если продолжает считать тебя мертвым. Могу поклясться, он примет тебя.

— И что потом?

— Заставь его разговориться. Дай ему возможность подтвердить участие в преступлениях.

— Черт возьми, как, по-твоему, я это сделаю?

— Стоун, ты достаточно красноречив. Ты сам найдешь способ. Только постарайся его разговорить, и поддерживай разговор, как можно дольше.

— А вы, ребята, где будете все это время?

— Мы будем в здании, конкретнее, в подземном гараже. Если он захочет удрать, то при всем желании не сможет проскочить мимо нас.

— Предположим, он просто вынет револьвер из ящика стола и застрелит меня? — поинтересовался Стоун.

— Ради бога, он не сумасшедший, чтобы совершить убийство в собственном офисе.

Тут в разговор снова вступил Кэйбл. Он держал в руке перьевую авторучку фирмы Монблан, причем довольно толстую.

— Вот еще кое-что. Эта маленькая красавица стреляет одним двадцати двух калибровым зарядом. Ты сможешь поразить противника с дистанции вытянутой руки, не гарантирую, что с большего расстояния. На твоем месте, я бы целился в голову. — Он взял другую ручку. — А вот еще одна. Положи их во внутренний карман, туда, где нормальный человек держит ручку. — Он отвинтил крышку и предъявил перьевую часть. — Она пишет по-настоящему, — сказал он, вновь завинтив крышку. — Чтобы выстрелить, прицелься и посильней нажми на кончик золотой зацепки, видишь? — Кэйбл продемонстрировал, как работают ручки, не доводя, само собой, дела до стрельбы.

— Я не вижу дула.

— Оно спрятано под пластиковым колпачком. Во время выстрела пуля пробьет конец ручки.

Стоун взял обе ручки и положил их во внутренний карман пиджака.

— Далее, — сказал Рик, — после того, как ты заставишь его выдать себя с головой, или в случае, если дела пойдут плохо, скажи слово полиция в любом предложении. Если ты скажешь слова копы, или ФБР, или что-то в этом роде, но не полиция, мы не шелохнемся. Но, как только мы услышим это слово из твоих уст, мы с командой спецназа тут же придем на помощь. У нас будут ключи от лифтов, и мы появимся меньше чем за полторы минуты.

— А если я окажусь в беде, что, по-вашему, я сумею сделать за эти девяносто секунд?

— Для этого мы и дали тебе ручки, — сказал Кэйбл.

— О'кей, — кивнул Стоун. — Я готов.

61

Стоун вместе с Риком и Дино сидел в подземном гараже здания банка Сэйф Харбор. Стоун снял заплечную кобуру с пистолетом и передал ее Рику.

— Не думаю, что сумею попасть в офис Ипполито с таким инструментарием, — сказал он, застегивая куртку.

— Скорее всего, нет, — отозвался Рик.

Пока шла подготовка, на удивление тихий Дино решил высказаться.

— Стоун, я вижу здесь много серьезных проблем, — заметил он.

— Каких проблем?

— Ты идешь куда-то, понятия не имея об этом месте. Более того, ты отлично знаешь, что Ипполито — очень и очень опасный тип, который однажды уже пытался тебя убить. Меня это сильно тревожит.

— Дино, я с тобой согласен, но у меня с ним личные счеты. Я не хочу рассиживаться здесь и ждать неизвестно сколько, пока федералы смогут прижать хвост этому подлецу. Я хочу поквитаться с ним лично.

— Ты уже дважды сделал это, — напомнил Дино.

— Я вынудил его понести материальные потери, вот и все. А сейчас хочу навечно засадить за решетку этого сукиного сына.

— Ладно, — сказал Дино, — давай, действуй!

— Стоун, — вмешался Рик, — ты не обязан это делать. Я могу остановить операцию прямо сейчас.

— Я хочу это сделать, — жестко сказал Стоун. — А теперь вы оба заткнитесь и дайте мне возможность приступить.

— Давай, в таком случае, я изложу тебе план операции, — произнес Рик. — На противоположной стороне улицы у нас запаркован вэн, на борту которого написано название энергетической компании. В этом вэне установлена радиоаппаратура. Туда будут поступать сигналы от тебя, они же будут передаваться на наши переносные рации, и все смогут слышать тебя. В гараже наготове два вэна со спецназовцами ФБР. Они занимают лифт, который, якобы, не работает, и сидят в нем, в ожидании команды подняться наверх. Люди в гражданской одежде прогуливаются возле каждого пункта охраны банка, чтобы блокировать возможность раннего оповещения Ипполито о наших перемещениях. У нас есть люди, сидящие в офисах Дэвида Стармака и Мартина Барона. Мы захватим их в ту минуту, когда ты окажешься вне опасности. Помимо того, федералы получили санкцию на обыск Сэйф Харбор и всех его филиалов, а также и Финансового Сервиса Барона и Альбакор Фишерис, и у нас имеются банковские специалисты, готовые арестовать их счета, как только ты покинешь здание.

— Звучит здорово, — отреагировал Стоун, и в ту же секунду заметил нечто впереди. — Взгляните туда.

В гараж въехал открытый «роллс-ройс» и занял стоянку как раз напротив них. Из машины вышел Дэвид Стармак и направился к лифтам.

— Может, он хочет встретиться с Ипполито? — предположил Рик.

— А может, ему надо обналичить чек? — выдвинул свою догадку Дино.

— Как было бы хорошо, если бы ты сумел заставить разговориться обоих, а? — предложил Рик.

— Я сделаю все, что в моих силах, — ответил Стоун. Он вышел из машины и постучал обоими каблуками по бетонному полу. — Проверка, проверка, — произнес он.

Рик взялся за свой радиотелефон.

— Громко и чисто. Удачи!

— Да, — произнес Дино. — Удачи тебе. Жаль, что не могу пойти с тобой.

Стоун направился к лифтам. Ему пришлось немного подождать, поскольку один из них не работал. Он зашел в кабину и нажал верхнюю кнопку или двадцать пятый этаж. Лифт останавливался несколько раз, впуская и выпуская людей, но к моменту, когда кабина достигла двадцать пятого этажа, он был один.

— Я на месте, — сказал он для записи. Вышел из кабины лифта и попал в большую, прекрасно обставленную приемную. В кресле сидел Дэвид Стармак, перелистывая выпуск журнала «Фортуна». — Он даже не поднял глаз.

— Чем могу помочь? — вежливо поинтересовалась секретарша.

— Не могли бы вы сообщить мистеру Ипполито, что…

Зазвонил звонок селектора.

— Простите, — сказала женщина, беря трубку. — Да, сэр, я попрошу его зайти прямо сейчас. — Она повернулась к Стармаку. — Мистер Стармак, мистер Ипполито просит вас зайти.

Стоун повернулся спиной и покашлял себе в кулак, когда Стармак прошел мимо, не обратив на него никакого внимания. Секретарша нажала кнопку под столом, и перед Стармаком открылась дверь в офис Ипполито.

— О, это же Дэвид! — с улыбкой обратился Стоун к секретарше и пошел к двери. — Я как раз приглашен на эту встречу.

Секретарша кивнула и улыбнулась.

Стоун успел войти прежде, чем закрылась дверь, и оказался за спиной Стармака. Ипполито сидел за столом, спиной к двери, разговаривая по телефону. Стармак так и не заметил, что кто-то вошел вслед за ним.

Это была большая комната с отличным дизайном, с прекрасным видом на город и океан. Был необыкновенно ясный, чистый от смога день. Стармак подошел к столу и уселся в кресло, спиной к Стоуну. Стоун подошел ближе и уселся в кресло рядом с ним.

Стармак с удивлением взглянул на Стоуна, потом побледнел и испуганно вскочил с места. В то же время Ипполито положил трубку телефона и повернулся. Стоун уютно расположился в своем кресле.

— С добрым утром, джентльмены! — сказал он.

Стармак выглядел так, как будто с ним произошел сердечный приступ, а Ипполито, хотя на мгновение и удивился, сумел сохранить невозмутимость.

— Сядь, Дэвид, — потребовал он. Стармак протянул руку под стол и стал что-то вертеть.

— Откуда ты появился? — спросил потрясенный Стармак.

— Из глубины Тихого океана, — ответил Стоун. — Очень сожалею, что огорчил вас.

В комнату из боковой двери ворвались двое, и у каждого в руке было по пистолету.

— Обыщите его, — велел Ипполито, указав на Стоуна.

Стоун поднялся и дал возможность обыскать себя с ног до головы.

— Он чист, за исключением телефона, — сказал один из мужчин, держа мобильный телефон Стоуна.

— Спасибо, Томми. Можешь вернуть ему телефон.

Мужчина отдал телефон, и Стоун опустил его в карман. Ипполито кивнул, и те двое покинули кабинет.

— Стало быть, это был ты, — сказал Ипполито. — Капитан моей яхты описал тебя, но я ему не поверил.

Стоун пожал плечами. Ему вовсе не хотелось признаваться в том, что он утопил яхту, поскольку в это время шла запись.

— Я ничего не понимаю, — проговорил Стармак. Вид у него был совершенно больной.

— Мистер Баррингтон потопил мое судно. Вернее, оба моих судна.

Стоун улыбнулся, но не проронил ни слова.

— Итак, что привело тебя сюда, мистер Баррингтон? — спросил Ипполито.

— Я полагал, что мы можем делать совместный бизнес, — ответил Стоун.

— После тех денег, в которые ты мне обошелся? — спросил разгневанный Ипполито. — Мне следует делать бизнес с тобой?

— Ну, а как же насчет тебя, Ипполито? Крайне негостеприимно с твоей стороны было пригласить меня на ужин на яхту и попытаться убить по дороге. Почему ты так поступил?

— Ты встал у меня на пути, — признался Ипполито. — А я убираю тех, кто мне мешает.

Стоун усмехнулся. Он молил бога, чтобы магнитофон записал это маленькое признание.

— Ну, тогда, полагаю, мы в расчете, — сказал Стоун. — Ты меня постращал, я — тебя. Не думаю, чтобы это помешало нам делать общий бизнес, не так ли?

— Какого рода бизнес ты имеешь в виду? — спросил Ипполито.

— Я бы хотел сделать инвестиции в Альбакор Фишерис, — сказал Стоун. — Думаю, их акции будут стремительно расти. С моей помощью.

— И каким образом ты мог бы помочь их росту?

— Тем, что помогу тебе обрести контроль над студией «Центурион», — ответил Баррингтон. Он импровизировал, но они оба явно заинтересовались.

— И как бы ты мог это сделать?

Стармак начал приходить в чувство.

— Это же нелепо, — обратился он к Ипполито. — Сейчас же убей его. Пусть Томми и Зип отвезут его куда-нибудь и пристрелят. Зачем нам все это?

Ипполито поднял руку и заставил Стармака замолчать.

— Полегче, Дэвид, давай, послушаем, что хочет предложить мистер Баррингтон. — Он переключил внимание на Стоуна. — Ты собирался рассказать нам, чем бы мог помочь, чтобы мы завладели «Центурионом».

— Ну, для начала, я могу принести вам акции Вэнса Калдера за деньги, конечно. Я также могу уговорить его помочь банку Сэйф Харбор в качестве представителя на телевидении.

— И как тебе удастся добиться всего этого? — поинтересовался Ипполито.

— Скажем так — мы с мистером Калдером достигли взаимопонимания. Он ценит мои советы.

— Баррингтон, ты — интересный человек, — произнес Ипполито. — Я знаю о тебе кое-что, честно говоря, я знаю о тебе все, что надо. Мне известно, например, что у тебя имеется более миллиона долларов на брокерском счету, так что ты можешь позволить себе инвестировать в Альбакор. И, если бы ты сумел организовать обмен пакета центурионовских акций Калдера на пакет в Альбакор, я мог бы разрешить тебе купить их.

— О, я могу сделать даже более того, — сказал Стоун. Я могу устроить так, что ты приобретешь акции Калдера за наличный расчет и по вполне разумной цене. Зачем давать Вэнсу акции Альбакор, если они растут, как на дрожжах.

— Это становится все более интересным, — сказал Ипполито.

— Честно говоря, я могу помочь тебе приобрести почти все акции «Центурион», включая пакет Луи Ригенштейна.

— Ты изумляешь меня, Баррингтон. Откуда у тебя такое влияние?

— Я заменил Билли О'Хара в любимчиках Ригенштейна.

— Оний, я как раз и пришел рассказать тебе об этом, — вмешался Стармак. — Вчера Ригенштейн уволил О'Хара, и я нигде не мог его разыскать.

У Стоуна родилась идея.

— Вы и не найдете его, — сказал он.

— Это почему? — спросил Стармак.

— Потому что мистер О'Хара скончался прошлой ночью, во время нашего с ним разговора. Он сейчас там, где по твоим расчетам, должен был находиться я.

— Он мертв?

— К сожалению, это так.

— Ты его убил?

— Только после того, как он признался мне в том, что знал о тебе и твоих планах в отношении «Центуриона» — так же, как и о смерти Винсента Манкузо и Мэноло Лобианко.

Ипполито на минуту задумался, потом встал, подошел к окну и жестом поманил Стоуна присоединиться к нему.

Стоун подошел, встал рядом и посмотрел в окно.

Ипполито положил руку Стоуну на плечо и указал пальцем куда-то вдаль.

— Там — студия «Центурион», — сказал он, показывая на большие массы земли и здания в нескольких милях отсюда. — А дальше за ними — Сенчери Сити, один из самых успешных строительных проектов в истории Лос-Анджелеса. Я же собираюсь построить нечто, вдвое крупней и вдвое дороже. За десять лет оно принесет десятки миллиардов долларов, и только избранная группа людей сможет участвовать во всем этом. Это интересует тебя, Баррингтон?

— Да, — ответил Стоун. Он вдруг заметил нечто, находящееся совсем близко. Его глаз уловил одну странную вещь. Он наклонился к окну и пригляделся. То была вставленная в стекло сетка — экран из тончайших нитей, тоньше человеческого волоса. Он моментально осознал, что радиосигнал из передатчика, спрятанного у него на теле, невозможно услышать снаружи офиса.

Ипполито вернулся к своему креслу и указал на кресло напротив.

— Думаю, могу поделиться своими соображениями, как ты собираешься финансировать все это, — сказал Стоун, надеясь, что записывающее устройство в каблуке его ботинка все еще работает.

— Будь любезен, — сказал Ипполито.

— Каким-то образом, не могу сказать, каким, ты отмываешь миллионы, возможно, миллиарды долларов дохода от ростовщических займов, наркотиков и, возможно, от казино, учитывая, что мистер Стармак связан с Лас-Вегасом. Ты пропускаешь их через Альбакор, потом используешь отмытые деньги для скупки таких фирм, как «Центурион». Сколько земли ты уже приобрел в районе студии?

— Участки общей площадью в двести пятьдесят акров земли.

— Господи, — сказал Стармак. — Не говори ему подобных вещей!

— Заткнись, Дэвид, когда говорю я, — повысил голос Ипполито. — Мистер Баррингтон вовсе не собирается ни единым словом обмолвиться кому-либо. Не так ли, мистер Баррингтон?

— Нет, если мы сумеем придти к соглашению, — ответил Стоун.

— Вот что я тебе скажу, — заявил Ипполито, вставая. — Мы с Дэвидом собираемся на встречу, касающуюся предмета нашего разговора. Почему бы тебе не присоединиться к нам? Ты сможешь гораздо больше узнать о наших планах.

На секунду в его душе вспыхнула тревога, но он знал, что люди Рика вместе с федералами, получая информацию с его передатчика, будут двигаться вместе с ними.

— Годится, — сказал он. — Куда мы направляемся?

— Увидишь, — сказал Ипполито. Он снова нажал кнопку под столом, и вновь появились Томми с Зипом. — Проводите мистера Баррингтона к машине, — добавил он. — Мы отправляемся все вместе.

— Сюда, мистер Баррингтон, — сказал Томми, указав на боковую дверь.

Стоун поднялся и пошел к двери, за ним Ипполито и Стармак. Он ожидал специального лифта, но вместо этого дверь вела в коридор, в конце которого была лестница, ведущая наверх. Они и так находились наверху, и это ему начинало не нравиться.

— Скажи, — обратился он к Ипполито, когда они поднимались по ступенькам, — может ли полиция располагать информацией о ваших планах?

— Конечно же, нет, — ответил Ипполито. Они вышли на крышу, где их ожидал вертолет, лопасти которого начали вращаться.

— Здорово! — сказал Стоун. — В случае, если полиция не в курсе, я думаю, ты сможешь раскрутить это дело. Куда мы летим на этом вертолете?

— Увидишь, — ответил Ипполито, но его слова потонули в шуме роторов.

62

В гараже Рик Грант и Дино слушали по радио, как открывались и закрывались двери лифта, как люди входили и выходили. Потом они услышали, как Стоун произнес:

— Я здесь.

— Господи, — сказал Дино, — вот это техника! Я хочу что-нибудь в этом роде для моих людей.

— Ш-ш-ш-ш, — прошептал Рик, — он в приемной.

Они услышали, как Стоун представился в приемной, как секретарша пригласила Стармака зайти в офис Ипполито, потом услышали, как Стоун обратился к секретарше. Потом послышались мягкие шаги, а затем — ничего, кроме статики низкой частоты.

— Они обнаружили микрофон, — встревожился Дино, открывая дверь машины. — Давай, быстрей!

— Нет, погоди. Его никто не обыскивал. Мы бы это услыхали. Он попал в место, где передача блокируется. Жди и слушай.

Они слышали лишь обрывки слов, ничего особенного, отдельные слова.

— По крайней мере, он их разговорил, — сказал Рик. — У нас потом будет кассета с записью.

Они продолжали слушать статику с вкраплениями отдельных слов.

— Может быть, проблема между нами и вэном, — сказал Рик. — Давай-ка, выйдем отсюда. — Он вылез из машины и вместе с Дино направился к выходу из гаража.

Рик пересек улицу, обошел вэн и громко постучал. Дверь приоткрылась.

— Это Грант и Бачетти, — сказал Рик. — Впустите нас.

Дверь заскользила по направляющей, Рик с Дино забрались в вэн, и дверь бесшумно закрылась.

— Есть что-нибудь от Баррингтона? — спросил Рик.

— Нет, только изредка слово или два. Что-то мешает передаче.

— Мне это очень не нравится, — сказал Дино. — Думаю, мы должны поспешить на выручку.

— Пока, нет, — ответил Рик. — По меньшей мере, мы знаем, что они разговаривают. Если мы услышим нечто неприятное, я дам сигнал, но не раньше.

Статика продолжалась еще несколько минут, потом внезапно прекратилась.

— Слышу его снова, — произнес радиооператор.

— Сделай погромче, — приказал Рик.

Теперь они хорошо слышали шаги по паркету, потом голоса людей, поднимающихся вверх, потом голос Стоуна, громкий и отчетливый.

— Может ли полиция располагать информацией о ваших планах?

Рик схватил радиотелефон.

— Говорит Грант, — произнес он, — пора! Всем — вперед!

Дино тронул его руку.

— Подожди, послушай.

Они вновь услышали голос Стоуна.

— Куда мы летим на этом вертолете? — Потом звук винта, вращающегося все быстрее и быстрее.

— О, черт! — прошипел Грант. Он резко распахнул дверь вэна, высунулся наружу и взглянул вверх. Большой черный вертолет поднимался с крыши здания банка Сэйф Харбор. Он вернулся в вэн. — Подключите меня к командному каналу, — приказал он оператору. Тот повернул кнопку и кивнул.

— Говорит лейтенант Ричард Грант, — представился он. — Срочно свяжите меня с авиацией.

Через минуту женский голос произнес:

— Авиация полиции Лос-Анджелеса.

— Говорит лейтенант Ричард Грант. Срочно свяжите меня с вашим командиром.

— Есть, связываю вас с командиром службы наблюдения.

— Командир авиационной службы наблюдения, — произнес мужской голос.

— Это лейтенант Ричард Грант. Я говорю от имени шефа детективов города. С крыши здания банка Сэйф Харбор в центре города только что взлетел большой черный вертолет и движется в юго-западном направлении. Я хочу, чтобы вы подняли в воздух все, что имеете в своем распоряжении и перехватили вертолет. Повторяю, ни в коем случае не сбивать его, на борту наш человек. Если вертолет будет двигаться к мексиканской границе, ни при каких обстоятельствах не позволяйте ему ее пересечь.

— Так точно, вас понял, лейтенант, — сказал командир службы наблюдения.

— Что вы имеете в своем распоряжении?

— Сейчас у меня под рукой пара вертушек, заправленных горючим и готовых к вылету, и в разных местах четыре других. Кроме того, в наличии два винтомоторных самолета для наблюдения за дорожным движением.

— Задействуйте все. Я требую максимальных усилий.

— Слушаю, сэр.

— Помните, ни в коем случае не дайте им пересечь границу. Предупредите диспетчерские не давать разрешения на посадку черному вертолету, летящему в южном направлении, понятно?

— Все ясно, сэр, приступаем.

— Эй, пока вы приступаете, можете забрать меня из центра города? Где вы можете приземлиться?

— Сколько с вами людей, сэр?

— Столько, сколько может поместиться.

— У меня сейчас один вертолет в воздухе возле парка Макартура. Он способен принять на борт двоих.

— Мы едем туда, — Рик повернулся к полицейскому. — Заводи машину и дуй к парку Макартура! И продолжай контролировать связь с Баррингтоном!

Кто-то захлопнул дверь, машина сделала разворот на сто восемьдесят градусов. Кто-то поставил световую сигнализацию на крышу вэна и включил сирену.

— Я знал, что ему не следовало идти туда одному, — сказал Дино.

63

Стоун сидел на кожаном сиденье между Томми и Зипом. Стармак с Ипполито заняли скамью напротив. Удивительно, думал Стоун, как тихо внутри салона. Почти не слышно шума винтов.

— Куда, мистер Ипполито? — спросил пилот через плечо.

— В Энсенаду, — ответил Ипполито. И как можно быстрей.

— Я должен связаться с диспетчерской службой для получения разрешения, — заметил пилот.

— К чертям разрешение. Спустись как можно ниже к воде и быстро доставь нас в Энсенаду. Какое наше расчетное время прибытия?

— Это займет не больше минуты, сэр.

В разговор вмешался Стармак.

— Оний, что ты делаешь? Зачем нам нужно в Энсенаду?

— Потому что Тиджуана — слишком очевидна. — Он взял мобильный телефон и набрал номер. — Говорит мистер Ипполито, — начал он. Мне нужно поднять в воздух G-5 и немедленно. Пусть ждет в Энсенаде с полным баком, понял?

С другого конца что-то ответили.

— Полчаса — слишком долго. Уложись в пятнадцать минут. Мы встретим самолет там. — Он разъединился.

— Оний, — сказал Стармак. — Я не пойму, зачем мы летим в Мексику?

— Эй, Дэвид, ты же вроде не дурак. Неужто ты думаешь, что Баррингтон такой болван, чтобы придти в мой офис без прикрытия? Он не убивал О'Хара, это не в его стиле. О'Хара слил всю компру, и я готов поклясться, что в эту минуту мой офис битком набит полицией.

Стоун улыбнулся.

— Неплохая догадка, — заметил он.

— А как быть с моей женой? — спросил Стармак. — Я не могу вот так, взять и оставить ее.

Ипполито вручил ему телефон.

— Позвони ей и скажи, чтобы она взяла билет на ближайший рейс в Панаму. Мы летим в Энсенаду лишь для того, чтобы сменить вертолет.

Стармак стал набирать номер.

Стоун выглянул в иллюминатор. Они сейчас пересекали линию побережья и были на высоте примерно тысячи футов.

— Чарли, — крикнул Ипполито, — спускайся как можно ниже к воде, слышишь? Ты же знаешь, у копов тоже есть вертушки.

Вертолет начал стремительно снижаться. Стоун увидел лес мачт у Марина Дел Рей.

Стармак отдал телефон Ипполито.

— Не могу поверить, что мы спасаемся бегством, — сказал он. — Мне уже семьдесят лет, и я не хочу жить в Панаме.

— Мы отправимся оттуда на юг, — сказал Ипполито. — Ты можешь выбрать себе страну по вкусу. Я пошлю тебя в своем G-5, куда захочешь. Кроме того, игра не закончена. Возможно, мы еще вернемся, когда за дело возьмутся мои адвокаты.

Тут выступил Стоун.

— Нет, все кончено, Оний. В течение суток у них в руках будет все. Ничего не останется, кроме пустой ракушки.

— Я потолкую с тобой через минуту, — сказал Ипполито. Он набрал другой номер. — Хэлло, это Онофрио Ипполито. Соедините меня с Мартином Бароном. — Он слушал с минуту, потом отключил связь.

— Марти находился у себя в офисе? — спросил он Стармака.

— Да, я был у него перед тем, как придти к тебе.

— Значит, копы взяли его. Когда я позвонил, они сняли трубку.

— Это были ребята из ФБР, — произнес Стоун, — вместе с налоговиками. Они взяли не только Барона, но и все его компьютеры. Да, и не трудись звонить в Альбакор. Там та же ситуация, что и в банке. Теперь, Оний, для тебя нигде не будет безопасной гавани.

Ипполито на мгновение уставился на Стоуна, потом повернулся к пилоту.

— Чарли, у тебя имеются данные о расчетном времени прибытия в Энсенаду?

— Сэр, мы там будем через час и сорок одну минуту, — ответил пилот.

— Мы далеко от берега?

— Примерно в пяти милях.

— С какой скоростью мы летим?

— Сто тридцать пять узлов в час, сэр.

— При какой скорости безопасно открыть заднюю дверь?

— Для этого я должен зависнуть в воздухе, сэр.

Ипполито вновь взглянул на Стоуна.

— Зависни, Чарли, — приказал он.

Рик с Дино взошли на борт полицейского вертолета, и машина поднялась в воздух. Шум был оглушителен. Рик надел наушники и передал Дино другую пару.

— Куда летим, лейтенант? — спросил пилот.

— На юго-запад. Мы ищем большой черный вертолет.

— Наверняка, это вертолет банка Сэйф Харбор, — сказал пилот, увеличивая скорость. — Я знаю много местных машин по одному их виду, а он — единственный черный, поэтому я и запомнил.

— Именно, он, — сказал Рик. — Можно настроить радио на его волну?

— Так точно, сэр.

— Слушай все сообщения об этом вертолете. Сейчас мы подняли в воздух все, чем располагаем, чтобы найти его.

— Так точно, сэр.

— Пилот, если бы тебе пришлось бежать в сторону границы, как бы ты поступил?

— Я бы полетел над водой и держался на малой высоте, чтобы избежать радаров.

— Вот так и действуй.

Стоуну стало совершенно ясно, что он не долетит ни до Энсенады, ни тем более, до Панамы. Вертолет быстро замедлял движение. Стоун сунул руку во внутренний карман, достал носовой платок и вытер лоб. Когда он клал носовой платок обратно, в его руке оказались обе ручки Монблан.

Ипполито взглянул на Томми и Зипа.

— Когда вертолет зависнет, откройте дверь, застрелите Баррингтона и вышвырнете его за борт. И не вздумайте напачкать в машине, поняли?

Те кивнули.

У Стоуна было всего два заряда, а здесь в вертолете было четыре человека, не считая пилота. Стармак, правда, выглядел больным и не представлял большой угрозы. Ипполито, скорее всего, безоружен. Томми и Зип, несомненно, вооружены. Он мог бы заняться пилотом, но тогда просто погибнут все. Нет, этот план не годился.

Вертолет завис в воздухе. Зип протянул руку и распахнул заднюю дверь, а когда он повернулся, в его руке был револьвер.

К оружию, решил Стоун. Он молниеносно поднес руки к подбородкам обоих качков и нажал на колпачки ручек. Раздались два выстрела и кровь, вперемешку с мозгами залила все пространство салона. Стоун потянулся и выхватил револьвер из руки мертвого Зипа.

Лицо Дэвида Стармака из болезненного превратилось в смертельно-испуганное. Он стал царапать грудь, будто пытаясь вырвать из нее свое сердце.

Ипполито с отвращением взглянул на него.

— Мне следовало бы знать, что ты не годишься для этого, Дэвид, — сказал он и, схватив Стармака, выбросил его за борт вертолета. Стоун наблюдал, как тот падает с высоты пятидесяти футов, и это было ошибкой. Неожиданно Ипполито оказался рядом. Он был атлетически сложен, к тому же, имел мотивацию. Стоун получил несколько ударов в голову, которые Ипполито нанес ему правой рукой, одновременно пытаясь левой выхватить у противника револьвер.

Стоун перешел к обороне, но ему доставалось больше ударов, чем противнику. А когда он получил мощный удар кулаком по затылку, у него все поплыло перед глазами, и он упал прямо на тела Томми и Зипа, а Ипполито оказался на нем сверху. Стоуну удалось повернуться на левый бок и при этом опрокинуть Ипполито, что резко уменьшило эффективность ударов противника.

Ипполито решил сменить тактику и попытался вырвать револьвер из руки Стоуна. Он схватился за револьвер обеими руками, и в этот момент раздался выстрел.

Стоун увидел, как этим выстрелом у пилота снесло часть черепа.

Вертолет потерял управление и стал падать, сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее.

Стоун не мог с уверенностью сказать, летят они вверх или вниз, пока вертолет не врезался в воду. С распахнутой задней дверью вертушка не имела ни единого шанса оставаться наплаву. Стоун забыл об Ипполито и постарался выбраться наружу. Оружие выпало из его руки, и он так и не понял, был ли револьвер перехвачен Ипполито, или пошел ко дну.

Стоун вырвался на поверхность. Ему пришло на ум, что он только этим и занимается. Сколько он уже испортил хороших костюмов? Черный вертолет уже исчез, но все еще оставался источником шума. Воздух дрожал от звука вращающихся винтов.

Неожиданно, примерно в шести футах от Стоуна на поверхности появился Ипполито. Его лицо искажала злоба, и в руках он сжимал револьвер Зипа, в котором еще оставалась обойма с дюжиной пуль. Стоун нырнул под воду.

Он открыл глаза и увидел нечто хорошее. Возле Ипполито вспенилась вода и револьвер, выпав из руки банкира, стал быстро погружаться в воду.

Стоун вынырнул на поверхность. Прямо над ним завис полицейский вертолет. У раскрытой двери сидел Рик Грант, в его руках была винтовка. Оружие было нацелено на Ипполито.

Тут Стоун заметил, как Дино выпрыгнул из вертолета с несколькими спасательными жилетами. Он подплыл, крича:

— Ты должен мне костюм от Армани! — Один жилет он передал Стоуну, другой бросил Ипполито.

Стоун схватил свой жилет и поцеловал Дино в лоб.

— Отцепись! — крикнул Дино. — Мне довольно и костюма.

Подлетели другие вертолеты, и в воду прыгнули люди, чтобы захватить Ипполито. С вертолета Рика спустили лестницу.

Стоун с Дино поплыли к ней.

Эпилог

Стоун сидел у окна в своем кабинете в Тортл Бэй и смотрел на первый снег, падающий в саду за домом. Зазвонил телефон и он поднял трубку.

— Хэлло?

— Это Аррингтон.

Его голос потеплел. Он не общался с ней вот уже несколько месяцев, потому что она этого не хотела.

— Как ты?

— У меня все в порядке. Чем закончилось то дело в Лос-Анджелесе?

— В первых числах января начнется суд над Ипполито. Я там буду давать свидетельские показания.

— В газетах было много материалов по этому поводу. Думаю, больше всех переживал Уолл Стрит Джорнал.

В ее голосе было нечто, что беспокоило его. Она, казалось, изо всех сил старалась вести светский разговор.

— До сих пор не могу поверить, что в этом деле был замешан и Дэвид Стармак. Они с женой были так добры ко мне.

— Ее так до сих пор и не нашли, — сказал Стоун. — Она опустошила сейф в своем доме и улетела, по всей видимости, в Панаму и с тех пор о ней ни слуху, ни духу.

— Не представляю женщину, подобную ей, в бегах.

— Она очень богата, так что можешь не беспокоиться на ее счет. Уверен, что сейчас она осчастливливает какого-нибудь жиголо.

— Вэнс сказал, что послал тебе кассету с записью фильма «Из суда». — Он сделал копию специально для того, чтобы ты мог увидеть себя в роли прокурора.

— Да, только просмотр не доставил мне особого удовольствия. — Он больше не мог поддерживать этот разговор. — Аррингтон, что случилось?

Было слышно, как изменился ее голос.

— Стоун, у меня новости.

До боли в руке Стоун сжал трубку. У него было нехорошее предчувствие, что он знает, что последует сейчас. Он задержал дыхание.

— Вчера родился ребенок Вэнса.

— Поздравляю вас обоих, — сумел он выдавить из себя.

— Анализ крови не оставил никаких сомнений, — сказала она. — Я хочу, чтобы ты это понял. И не было необходимости прибегать к анализам ДНК.

— Понимаю. — Стоун внезапно вспомнил, как отправился в большой магазин игрушек, чтобы приобрести подарок для новорожденного. С огромным трудом он заставил себя уйти. — Я понимаю, что ты должна делать.

— Я рада, что ты понимаешь, — произнесла она, и вдруг зарыдала.

— Все нормально, Аррингтон, — сказал он. — Ты все делаешь правильно.

— Я должна, — сказала она.

— Я знаю.

— Вэнс оплатил твои счета, не так ли? — спросила вдруг она.

— Он полностью покрыл мои расходы, — ответил Стоун. — Я не выставлял ему счетов. И вообще, я старался вовсе не ради него.

— Стоун, я никогда не смогу отблагодарить тебя за все, что ты сделал.

— Об этом можешь не беспокоиться…

— Правда, мы все: Вэнс, ребенок и я, обязаны тебе.

Стоун чувствовал себя ужасно неуютно.

— Кто ребенок, мальчик или девочка?

— Девочка. Семь фунтов и одна унция.

— Она станет такой же красавицей, как и ты.

— Будем надеяться, что она похожа на своего отца.

— Я должен идти, — сказал Стоун. — У меня назначена встреча. — Если он еще немного продолжит этот разговор, то будет выглядеть форменным идиотом.

— Я люблю тебя, Стоун, — сказала она и повесила трубку.

Стоун сделал то же самое и, к своему удивлению, заплакал. Но спустя минуту, сумел взять себя в руки. Он набрал телефонный номер Дино.

— Лейтенант Бачетти, — раздался голос в трубке.

— Обедаем вечером?

— Естественно. — Дино вслушался в наступившее молчание. — Есть новости?

— Да… так, у Элейн, в восемь-тридцать, как тебе, подойдет?

— Годится.

— Имей в виду, тебе придется везти меня домой.

— А для чего еще нужны копы? — спросил Дино, вешая трубку.

Стоун уселся у окна и стал смотреть на заснеженную улицу. Он просидел так до конца дня.

Примечания

1

Хайвэй — скоростная шоссейная дорога.

2

Название журнала.

3

VIP — очень важная персона (англ.).

4

Большое Яблоко — прозвище Нью-Йорка.

5

Молл — крупный комплекс помещений под одной крышей, арендуемый множеством торговых предприятий.

Content

Стюарт Вудс
Доплыть до Каталины

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

Эпилог

Примечания