Лисина Александра.

Время смирения

1. На окраине мира

Пролог

Постоялый двор, как водится, стоял на виду. И захочешь - мимо не пройдешь: приветливо распахнутые ворота и восхитительные ароматы готовящейся стряпни, вкупе с огромным подворьем и добротной коновязью, просто не давали возможности ошибиться. К тому же, только здесь среди всей округи окна и двери были приветливо распахнуты настежь, за забором проворно сновали расторопные парнишки, готовые со всем уважением принять хоть короля, хоть рейдера, а хоть простого бродягу; между ними с важным видом вышагивали дородные купцы, изволившие остановиться на постой; деловито покрикивали на своих, вежливо уступали дорогу новоприбывшим; вокруг бесконечно суетилась детвора в ожидании какого-нибудь заработка, то и дело пробегали хорошенькие девчата с полными корзинками снеди; метались конюхи, суетились люди попроще, а чужие кони под крепким навесом никогда не задерживались надолго. Но для самых непонятливых над гостеприимно раскрытыми воротами все равно висела красивая вывеска, для которой какой-то умелец не пожалел сил и труда, чтобы нарисовать лениво развалившегося лохматого зверя, небрежно прижимающего громадной лапой семилучевую звезду.

- "У старого Пса", - негромко прочитал название остановившийся напротив входа мужчина. - Похоже, нам сюда.

Он кинул оценивающий взгляд внутрь и на мгновение прищурился.

В отличие от многих подобных заведений, постоялый двор приятно радовал глаз. Не раздражал излишне агрессивными красками. Не расхваливал рачительного хозяина, готового ради дорогих гостей на все, вплоть до снятия последней, пропахшей потом рубахи; не демонстрировал его излишнюю скупость обшарпанными углами и потасканными занавесками. Напротив, деревянный дом в три этажа выглядел по-настоящему мощным и поистине не сносимым, ворота - свежевыкрашенными и добротными, изящные завитушки на ставнях - любовно вырезанными, а тонкие ароматы из пышущей жаром кухни - дразнящими и поразительно вкусными. Причем, судя по цвету бревен, сруб поставлен недавно: каких-то три или четыре года назад. Однако камни в основании были старыми, могучими, привезенными сюда еще со времен, наверное, пра-пра-прадеда нынешнего короля, да и ворота выглядели гораздо темнее и старше, чем все остальное. А это говорило о том, что дела у хозяина идут весьма неплохо. Что он не погорел, не купил только что оставленный менее удачливым предшественником кусок земли, не начинал с нуля, пытая счастье вдали от родных земель, а занимался своим делом не первый день. А то и не первое десятилетие. Более того, занимался хорошо. Причем, настолько, что сумел заново отстроить мощную домину, наверняка расширив ее ввиду обилия постояльцев, честно обновил почти весь двор, вместе с сараями, конюшней и каменным забором. Да еще вымостил двор превосходной брусчаткой. Однако и на оставшуюся за забором землю не поскупился, потому что пышные зеленые ветви разбитого за оградой сада не оставляли сомнений в хорошем достатке и уверенном, постоянном доходе. Что значило только одно - сюда можно с чистой совестью зайти, отдохнуть с дороги и славно перекусить, не опасаясь страшного расстройства живота. А буде в том необходимость - и переночевать на чистой постели, чтобы наутро, выспавшись и набравшись сил, двинуться в дальнейший путь.

Незнакомец, закончив осмотр и убедившись в правильности собственных выводов, удовлетворенно кивнул. Затем отряхнул запылившийся плащ, кинул быстрый взгляд за спину, обменялся выразительным взглядом с двумя молчаливыми спутниками и уверенно шагнул за ворота.

- Забавно, - вдруг негромко хмыкнули сзади. - Стоит на самом виду, а мы его искали целых три дня. Терг, ты уверен, что Плуга не ошибся?

Мужчина чуть качнул головой.

- Не должен. Раз сказал, значит, все проверил. Не зря его люди столько времени носом землю рыли.

- Нужного человека они все равно не нашли.

- Верно. Зато нашли того, кто может на него указать.

- Не слишком ли это сложно? - вмешался в разговор третий.

Терг только вздохнул про себя: он уже вторую неделю задавал себе тот же вопрос. Ровно с того дня, когда наниматель дал им задание тщательно проверить Синтар, вторую такую же тройку бойцов отправил в Дексар, а сам двинулся в условную столицу Новых Земель - Ардал, чтобы отыскать одного неуловимого типа, о котором только и было известно, что прозвище - Ходок, и то, что он единственный в этих местах знает короткую дорогу через Проклятый Лес.

Зачем это сдалось нанимателю, Терг не имел ни малейшего понятия: Кодекс Братства не поощрял излишнего любопытства в отношении заказчиков, не требовал предъявления подорожных и не вынуждал раскрывать инкогнито, если наниматель проявлял разумную осторожность. Что, собственно, и привлекало большинство клиентов. Однако полностью на самотек дело все же пускалось: подготовка нужных кадров требовала немалых затрат, времени и особого рода талантов, поэтому в Братстве всегда имелись люди (в том числе, и маги), занимающиеся скрупулезным сбором информации о том, кто сделал заказ, почему и зачем. Разумеется, не оповещая об этом клиента. Если подвоха не было и за невинным с виду предложением не стояло банальное убийство, а просьба о "надлежащей охране" не прикрывала грядущий переворот в какой-нибудь близлежащей стране, заказчику отряжалось требуемое количество людей, за это вносилась соответствующая плата, Братство принимало на себя обязательства о надлежащем исполнении Заказа. После чего составляло Договор, скрупулезно разъясняло заказчику правила, а затем, если взаимопонимание было достигнуто, следило за выполнением всех указанных пунктов.

Однако на этот раз Терг был уверен: странный наниматель явился к Братьям лично, оплатил требуемые услуги сразу и за нужным человеком отправился тоже сам, не доверяя важное дело посторонним. Тогда как присутствие двух полных ситтов воинов потребовалось ему лишь для ускорения процесса. Ну, и для обеспечения собственной безопасности, разумеется: не зря Братья вот уже три с половиной века слывут лучшими бойцами трех королевств, годных как для охраны, так и для многих иных дел. А ветераны, носящие на своем правом предплечье алого "Пса", дошедшего до нас еще с того времени, когда Новые Земли не являлись таковыми, а Проклятый Лес был гораздо больше и страшнее, вовсе могли по праву считать себя достойными преемниками знаменитых Стражей. По крайней мере, в том, что касалось воинского дела.

Сам он редко задумывался о временах, когда Серые Пределы слыли опаснейшим местом на Лиаре, когда здесь властвовали непроходимые леса, странные звери, необычные люди. Когда последний рубеж невидимой границы хранили и трепетно берегли прославившиеся на весь мир Дикие Псы. Да и зачем? Пять веков прошло с тех пор. Почти половина эпохи, за которую многое стерлось, забылось, занеслось сыпучими песками ушедших лет. Ничего из того прошлого не уцелело. А если и остались какие-то следы, то отыскать их с каждым годом становится все труднее...

Терг неторопливо повел широкими плечами, поправляя перевязь, и по привычке обшарил двор настороженным взором: все, как обычно - люди, кони, гости и слуги... крупный кобель на цепи возле забора... взглянул остро, показал широкую пасть, мельком оценил чужаков и, поворчав, снова улегся. Правда, неотрывно следит за каждым шагом - явно почуял исходящую от незнакомцев силу и уверенность. Остальные слишком заняты, чтобы обращать внимание на вошедших: кто таскает воду из глубокого колодца, кто - продукты из погреба, парни постарше заводят в конюшню трех неплохих жеребцов... уже без седел и попон... значит, кто-то недавно прибыл и явно собирается остаться надолго. Парочка глазастых мальчишек с готовностью дернулись от забора, но вовремя приметили, что гости налегке, без коней. Соответственно, перехватывать поводья, уводить скакунов к коновязи и относить следом за чужаками поклажу не надо: наверняка остановились на постой в другом месте, а зашли только чтобы перекусить или по иным делам. Идут уверенно, будто хорошо знают дорогу... но, может, чего еще надо?

Терг сделал короткий отрицающий жест, и детвора разочаровано вернулась на место.

Нет, их помощь сейчас не требовалась. Все, что можно было узнать, для него сделали в местном отделении Братства. Да и вряд ли Плуга отправил бы ситт сюда, если бы не был уверен в том, что здесь найдется человек, знающий, как отыскать его нынешний Заказ. Любопытно другое: наниматель не дал им, вопреки здравому смыслу, ни малейшего описания нужного человека, не сообщил ни возраст, ни род занятий, ни приметы. Вообще ничего, кроме клички. Хотя Тергу отчего-то показалось (и Брон с Ивером с этим тоже согласились), что заказчик на самом деле нужной информацией прекрасно владел: некоторые обстоятельства позволяли это подозревать. В первую очередь, его незаурядная внешность и манера держаться, по которой моментально становилось понятно, почему такого редкого клиента Братство немедленно признало, согласилось на все условия, после чего еще и снабдило лучшими людьми, что только нашлись в распоряжении. Более того: обоим ситтам настоятельно посоветовали не только держать языки за зубами, но и (что вообще невероятно!) потребовали беспрекословного подчинения, будто к ним за помощью обратился, по меньшей мере, Его Величество Кравис Третий. Вот они и подчинялись, будь неладен этот наниматель. Перебрались через Хребет Дракона, явились, как дураки, в Синтар - одни, совершенно пустые и почти уверенные в собственной неудаче. Вынужденно переполошили местных, потому что Заказ того требовал, изумили до невозможности своей непростительной неосведомленностью и еще потребовали содействия, подкрепив слова увесистой бумагой, выданной в Аккмале.

На ошарашенные лица коллег только развели руками: дескать, не наша вина, извините. А потом целых три дня терпеливо ждали, пока что-то решится, заодно ловя со всех сторон раздраженные взгляды, потому что работка была действительно адской. А теперь вот, стояли у дверей нужного дома и мысленно гадали: какого же Торка заказчик лишил их самой необходимой информации? Почему умолчал даже о такой малости? А дал лишь звучную кличку и намек на Проклятый Лес, что, кстати, тоже не добавляло оптимизма?

Ответ напрашивался лишь один: наниматель надеялся отыскать свою "пропажу" сам. В славном городе Ардале, которого не минует ни один путешественник. А сопровождающих отправил в соседние Синтар и Дексар только по той причине, что была крохотная... прямо-таки призрачная возможность найти его следы именно там.

Как ни удивительно, следы действительно нашлись, хотя местному Братству пришлось в поте лица побегать по городу, выспрашивая у знакомых, малознакомых и совершенно незнакомых людей касательно этого Ходока. Более того, судя по кислой физиономии Плуги, про этого типа он смог выяснить крайне мало. Несмотря на свои редкие способности, легендарное упорство и обширные связи. В частности, только то, что загадочный Ходок действительно существует, в Синтаре тоже бывает - изредка, ненадолго и почти всегда один; действительно иногда берется провожать особо состоятельных и настойчивых господ в сторону Золотого Леса короткой дорогой, в обход Большого Тракта, не боясь близости Проклятого Леса. И что в последний раз его тут видели лет пять или шесть назад. А останавливался он (как, впрочем, и в прошлый свой приезд) именно на этом постоялом дворе - "У старого Пса", что черным по белому написано на вывеске.

Собственно, на этом и все. Остальное так и осталось тайной за семью печатями, потому что ни один из источников не сумел дать толкового описания этого загадочного типа. Будто их вдруг резко (и, главное, одновременно) поразил странный недуг, напрочь стирающий из памяти некоторые любопытные сведения. Или же кто-то ОЧЕНЬ постарался, чтобы эти самые сведения так и остались надежно похороненными. Причем, если судить по раздражению и откровенной досаде старого плута, верно, скорее, последнее утверждение, поскольку добыть нужную информацию в полной мере ему не удалось. Оставалось только надеяться, что господин Фарг, вот уже двадцать лет содержащий вышеназванный постоялый двор, сумеет хоть что-то вспомнить.

Терг уверенно толкнул толстую дверь и вошел внутрь.

Обеденный зал оказался ожидаемо просторен и чист. С высокими потолками, что радовало, застеленным свежей соломой полом, тремя аккуратными рядами старательно вымытых столов и тяжелыми скамейками, которые и захочешь, а над головой не поднимешь. Впрочем, лениво прислонившийся к косяку здоровенный детина вполне мог справиться даже с такой неподъемной задачей - ширина грудной клетки и толщина предплечий, на которых красовались тяжелые наручи вышибалы, позволяли думать, что пара-тройка подобных деревянных "снарядов" окажутся ему вполне по зубам.

Гостей внутри немного, но одеты хорошо, добротно - видно, что при деньгах. Пара купцов - явно заезжие; их охрана (из тех, кому доверяют не только кошелек, но и невинность собственной дочери), а вон там, в углу, похоже, кто-то из местных. Но тоже не из простых писарей, если судить по тонкой ткани хорошо пошитого платья и справным сапогам. Все сидят спокойно, чинно, неторопливо вкушая предложенные яства. Мух почти нет. Воздух свежий, наполненный умопомрачительными ароматами готовящейся стряпни. А вот стойка хозяина отчего-то пустует - то ли на кухню отошел, где приглушенно гремят сковородки, то ли во двор, а то ли наверх - устраивать особо важного гостя. Но это не страшно: они подождут. Сколько потребуется, столько и подождут: при их работе терпение - просто жизненно необходимое качество.

При виде вошедших гостей верзила у входа моментально подобрался. И было отчего: все трое широкоплечие, уверенные в себе; идут так, чтобы мгновенно развернуться и выхватить оружие, если придется. Сразу оценили, кто где сидит, где запасной выход, сколько в доме окон и высока ли лестница. Приметили внушительное сопровождение обоих купцов, оружие, сноровку и даже возможные умения. Мысленно оценили, сравнили, после чего явственно хмыкнули и тут же забыли.

Одеты просто, по-военному лаконично, в длинных плащах, высоких сапогах и коротких кожаных жилетах поверх недорогих, но чистых рубах. Однако сразу видно, что тяжесть кольчуги и стального шлема для них гораздо привычнее легкой туники и открытых сандалий. Лица спокойные, загорелые от постоянного пребывания на солнце. Глаза цепкие, внимательные, привычные и к блеску стали, и к бликам ночного костра. У первого тянется длинный шрам от левого виска до самого подбородка, волос черный и жесткий, но пострижен так коротко, как только позволяют приличия - не любит обременять себя излишним уходом. Остальные двое - интариссцы: русоволосые, кареглазые, сухие, как кимбалла, из которой вытопили весь лишний жир. Такие же невозмутимые и подтянутые, будто из стали выкованные. За плечами у всех троих торчат рукояти мечей; да не простых, а с гномьим клеймом у основания, что сразу возводило их в ранг опасных и крайне неудобных клиентов, от которых можно всего ждать - от мирного разговора до незаметного убийства. Ножи тоже есть, но не на виду, умело скрыты за отворотами курток и голенищами сапог. Арбалетов не видно, но не факт, что где-то в рукавах не припрятана миниатюрная выдумка гномов - ручной самострел. Так что следить за ними надо. Ой, следить...

Терг только хмыкнул при виде пристального внимания к своей персоне, но при том вышибалу отлично понимал: Братья всегда выделялись среди наемного люда. Всегда притягивали опасливые, а то и откровенно испуганные взоры. И, хоть слава наемных убийц за ними закрепилась не по праву, прекрасно сознавал, что какая-то доля правды тут все-таки есть: работа лучших в этом мире наемников никогда без крови не обходится. А его ситт по праву считался одним из самых опытных, исключая лишь пару-тройку команд с еще более высоким статусом. Правда, Брон и Ивер только-только в силу вошли, недавно алого "Пса" получили, но им он верил, как себе самому. Не зря побратимами взял. А на месте охраны сам бы подобрался и машинально проверил, насколько легко выходит из ножен клинок.

Гм. А то и за подмогой незаметно послал бы.

- Доброго утра, уважаемые. Чего желаете? - отвлекла его от размышлений бойкая девица в аккуратном белом передничке, внезапно вынырнувшая из пустоты. - Мяса? Рыбы? Может, блинчиков принести? Еще горячие, вкусные?..

Терг почти почувствовал, как дружно усмехнулись за его спиной интариссцы: девчонка хороша, налита молодой силой, как спелое яблочко, шустрая, глазастая, румяная. Глазки чистые, ясные. Сама полнотела, но не слишком. Как раз настолько, чтобы вызывать жаркие взгляды мужчин и здоровую зависть женщин. Вся аж пышет здоровьем, будто свежеиспеченная булочка. Даже удивительно, что этакую красотку господин Фарг не боится отпускать в зал.

- Хозяина позови, - негромко сказал он.

Девушка быстро взглянула на спокойное лицо гостя, исполненную скрытой силы фигуру, быстро подметила грозно топорщащуюся из-за левого плеча рукоять огромного меча. На мгновение заглянула в холодные черные глаза, где не виднелось ни одобрения, ни вожделения, ни неприязни. Вдруг ощутила смутное беспокойство, потому что это было неправильно, и, бросив неуверенный взгляд в сторону верзилы у входа, как-то странно запнулась.

- Он... знаете... а дядюшка занят...

- Ничего, мы подождем.

- Я... тогда я скажу ему, - торопливо пробормотала она, совсем встревожившись. - Вы пока присядьте... ненадолго. А я его найду и немедленно передам. Он придет... когда освободится. Может, вам вина принести?

- Благодарю, не откажусь, - кивнул Терг. - Красного. Занийского. А этим двоим пива. Только свежего и холодного.

Девчонка быстро закивала и, стараясь не встречаться со странными гостями взглядом, поспешно упорхнула на кухню.

- Ты ее напугал, - негромко упрекнул побратима Брон, едва белый передничек пропал в дверях. - Не мог повежливее?

- Я не грубил.

- Да? А смотреть на нее, как на пустое место, по-твоему, вежливо?

- Я не грубил, - рассеянно повторил Терг и сбросил на лавку запылившийся плащ. Сейчас его меньше всего волновали подначки напарника или переживания хорошенькой девчонки: времени у них осталось немного - всего шесть дней, за которые нужно не только выяснить насчет этого Ходока, но еще добраться до оговоренного места и сообщить нанимателю о результатах.

Проблема в том, что туда только ехать четверо с половиной суток, тогда как у него пока нет ни подтверждения, ни достоверного опровержения самого факта пребывания в Синтаре нужного человека. А схалтурить нельзя: репутация Братства и подтвержденный Заказ требовали полной отдачи. Но, в то же время, и опаздывать не стоит: наниматель на этот раз достался ОЧЕНЬ серьезный. Такого не пошлешь к Торку и не навешаешь лапши... гм... на уши. Не зря на него с откровенной опаской косились в Аккмале. Не зря носились, как с писаной торбой, и даже вякнуть не посмели, когда он с ходу запросил два лучших ситта Братства. А с учетом того, что начальство не только эти ситты из-под земли ему вырыло, сорвав с заслуженного отдыха, но и потребовало полного подчинения... да в свете того, что таинственный Ходок обладает весьма специфичными знаниями... да памятуя о происхождении самого заказчика... Торк! Похоже, вскоре нам придется идти за ним в Золотой Лес! Причем, не по Большому Тракту, как все нормальные люди, а прямиком через Проклятый! Иначе не было бы всей этой суеты!

Наемник медленно опустился на лавку, краем глаза отметив, что побратимы привычно расположились так, чтобы видеть и обе двери, и лестницу, и дверь на кухню, и даже напрягшегося громилу на входе. Мысленно вздохнул, старательно отгоняя нехорошие предчувствия, так же рассеянно кивнул расторопному мальчишке, поставившему на стол три запотевших кружки. Понадеялся, что все обойдется, и, погрузившись в размышления, принялся терпеливо ждать.

Глава 1

Когда-то в Серых Пределах велась война - долгая и, казалось, нескончаемая. Когда-то тут щедро лилась кровь, раскаленной лавой кипела ненависть, бешено бурлила взаимная ярость. Нельзя было и шагу ступить, чтобы не наткнуться на ядовитую колючку, чьи-то зубы или острые когти. Повсюду царили страх и безумие, насмерть бились люди и звери, эльфы и гномы, смертные и бессмертные... много, много веков подряд... ради того, чтобы Лиара выжила и больше никогда не узнала Проклятия Владыки Изиара.

Теперь это время прошло. На месте бывших Застав раскинулись торговые города во главе с пышным и крикливым Ардалом, вокруг щедро расселились люди, выросли деревни, села, появились города. Пришли новые цели, буйным цветом расцвели ремесла, потянулись к земле изголодавшиеся по работе крестьяне, очистились от старых костей поля, разбились сочные пастбища. Угроза Проклятого Леса стала далекой и малозначительной, заметно измельчала, ослабла, а привилегированная каста Диких Псов бесследно канула в лету. Исчезла за ненадобностью и незаметно растворилась среди самого обычного люда. Потому что с того времени, как Серые Пределы присмирели и перестали набрасываться на каждого встречного, словно бешеный зверь, потребность в постоянной охране границ отпала.

Спустя несколько десятилетий после окончания той войны Заставы начали медленно пустеть. Их, длившая почти девять тысячелетий, стража, наконец, закончилась. Постепенно каменные стены разрушились, тяжелые ворота открылись, древние укрепления осели, Сторожевые башни снесли. Некогда могучие крепости, стоявшие широкой дугой у подножия Хребта Дракона, из-за щедро прибывающего народа неумолимо разрослись, раздобрели, вышли из прежних каменных тисков. А еще через полвека и вовсе широко раскинулись во все стороны, уже ничем не напоминая непобедимые, суровые твердыни, с высоты которых Дикие Псы несли свою долгую вахту.

Потом остатки старых стен вовсе убрали, чтобы не портили внешний вид городов, высокие скалы вокруг осторожно порушили, освобождая место под здания и жилые дома. Улицы расширили, облагородили, тут же открыли лавки, разбили парки, обустроили первые фонтаны... и спустя всего пять веков никто не признал бы в цветущем Синтаре бывшую Левую Заставу. Никто не догадался бы, что остатки мостовой в центре Дексара имеют возраст побольше, чем некоторые Перворожденные. Не понял бы, что Брадокар и Брадован были не так давно перестроены гномами из таких же могучих твердынь. Что Ардал перехватил эстафету жизни у самой Центральной Заставы, а роскошные сады Аллмеры и Литтовы на самом деле посажены уходящими оттуда эльфами - в знак памяти и скорби по погибшим в Пределах сородичах.

Нет, бессмертные не ушли отсюда полностью. Гномы (то ли в силу привычки, то ли по причине многочисленных шахт) так и не соизволили полностью отдать смертным свои Заставы. Да, их переделали, преобразили, украсили, старые укрепления и защитные сооружения проворно снесли. Границы расширили, развернули торговлю, занялись любимым делом - с азартом принялись копаться в недрах здешних гор. Как ни странно, с охотой позволили селиться людям в заново отстроенных городах, прежние названия которых - Брадокар и Брадован (что значит в переводе "Непобедимая" и "Неприступная"), так и не сменили. Со временем людей в них стало так много, что выходцам из Лунных Гор досталось лишь несколько густонаселенных кварталов, но они, что удивительно, даже к этому отнеслись вполне лояльно. Привыкли к близкому присутствию смертных, да напрочь позабыли о временах, когда ютились в родных катакомбах, недовольно бурча и разобидевшись на весь белый свет. А с некоторых пор развернули в Интарисе такую обширную торговую сеть, что на их изделия стали поступать и внушительные королевские заказы.

Эльфы, в свою очередь, обзавелись поразительной терпимостью к более слабым соседям. Как по команде, потянулись к людям. Все чаще и чаще их можно было встретить в Аккмале, Бекровеле, Стиллосе, в последние пару веков даже в Ардал зачастили. Они, по общему мнению, стали гораздо менее щепетильны в отношении полукровок, хотя, естественно, не все и не везде. Поумерили гордыню, перестали смотреть свысока, охотно торговали, заключив целую кучу договоров с соседними Интарисом, Занией и Ланнией о взаимном сотрудничестве. Конечно, на это потребовалось немало лет и немало им пришлось преодолеть. Не сразу их приняли, не сразу поверили, далеко не сразу стали считать желанными гостями в своем доме. Порой случались и стычки, нередки были ссоры. Всегда находились недовольные с обеих сторон. Но, как ни странно, в конце концов, эльфы смогли изменить отношение к себе к лучшему. На них перестали недовольно коситься, с годами подзабыли о прежней неприязни. Приняли. Поняли. И теперь редко где можно было увидеть Перворожденного, цедящего сквозь зубы приветствие человеку на воротах. Или смертного, шипящего сдавленные проклятия вслед остроухому гаду, посмевшему походя облить его непередаваемым презрением.

Конечно, прецеденты все же случались. Но нечасто. Даже, надо сказать, совсем нечасто. А в Золотом Лесу, где, по слухам, в подозрительной близости устроились целых два эльфийских Рода (Светлый и Темный, что вообще немыслимо!), остроухие не гнушались обучать особо одаренных смертных своему искусству. Даже маги (невероятно!) с некоторых пор считали за особую честь поучиться у них. Не говоря уж о том, что на Лиаре появились счастливчики, которым впервые за девять с половиной тысяч лет повезло заполучить в руки выкованное эльфийскими мастерами оружие. И это был тот несомненный прогресс, за который столько времени боролись Светлый и Темный Владыки. Потому что теперь, когда эльфы перестали считаться реликтовой расой, когда прервали свое добровольное отшельничество и самоотделение, когда у Лесов завязались прочные отношения с соседями и появились проблески взаимного уважения, Лиара могла не опасаться новых Расовых Войн. И могла спокойно жить и развиваться так, как когда-то заповедал Создатель.

Казалось, за эти века Серые Пределы преобразились, заметно расслабились, размякли. Вязким киселем стекли под ноги стремительно набирающим силу городам. Забыли о прошлом, покорились, смирились с тем, что короткоживущие люди так ловко заполонили эти бескрайние просторы. Казалось, они все-таки сдались и безропотно отдали себя в руки предприимчивых чужаков, которые без приглашения явились в опустевшие Заставы, деловито сориентировались, как гости в чужом доме, а потом с готовностью и поразительной сноровкой изменили их строгий облик.

Да, так действительно казалось.

И это было бы сущей правдой, если бы не одно "но". Потому что даже сейчас, через пять веков мира и процветания, когда о древних войнах и Стражах почти забыли, когда грозные Серые Пределы исчезли, а возникшие на их месте Новые Земли по-настоящему расцвели... когда люди, наконец, познали истинные богатства этой земли, охотно раскрывшиеся перед ними по первому зову... когда бессмертные перестали отделять себя от смертных, эльфы прекратили грызться с гномами, а гномы отставили в сторону старые обиды... все равно: большая часть этих зеленых просторов до сих пор оставалась неизведанной, нетронутой, непокоренной и неизученной. Потому что, несмотря на все свои возможности и желание, многочисленные люди так и не заселили их полностью. Предусмотрительные Перворожденные не смогли обойти их целиком. Жадные до подземных чудес гномы не выбрали эти горы до дна. Предприимчивые крестьяне не распахали на пастбища эти бескрайние равнины, не посеяли рожь на всех полях, не вырубили под корень деревья...

Как будто что-то останавливало их от излишнего продвижения вглубь бывших Черных Земель. Будто страшные сказки и подзабытые легенды все еще довлели над смятенными умами, заставляли осторожничать, напоминали о прошлом. Чужаки и сейчас старались не тревожить старый лес, словно чувствуя в нем не до конца уснувшую силу, и редко заходили дальше хорошо изведанного межлесья. Многое еще оставалось скрытым под молчаливыми кронами деревянных гигантов и пышными листьями их младших соседей. И каждый раз, когда доводится на них пристально посмотреть, все равно появляется чувство, что с ними что-то не так. Ощущение, что здесь еще витает аромат скрытой силы. Какой-то древней магии. Ореол тайны, смутный призрак неизведанного. Нерешенная загадка. Этакий легчайший намек на чужое присутствие. Тщательно замаскированный привкус угрозы, старательно скрытый за дымом печных труб и восхитительным ароматом свежеиспеченных булочек... почти неуловимый и невесомый, но он все-таки был. Даже в городах, вдали от роскошного, почти нетронутого леса, восточную окраину которого бесстрашно облюбовали себе Перворожденные.

Да, Проклятый Лес больше не тревожил своих смертных соседей. Его страшноватое наследие уже не давило на разум, а опасные обитатели, если и остались живы, почти не волновали воображение. Однако тот, кто хоть раз рисковал зайти дальше знакомых с детства тропинок... кто однажды отваживался переступить невидимую черту межлесья, решился нарушить покой старого леса и потревожить его чуткий сон... тот нередко исчезал в его бездонных недрах. Растворялся в веках, навсегда пропадал, не вняв четкому предупреждению. А старожилы... особенно, из числа местных рейдеров, чей законный промысел состоял в добыче всяких диковинок и редких травок, которых не встретишь больше нигде в мире, кроме как на окраине Проклятого Леса... частенько поговаривали о странном зареве над деревьями в лунные ночи, о непонятных тенях, мелькающих в темноте. Невиданных доселе цветах, чей аромат способен свести с ума или вызвать чарующие видения. О громадных следах неизвестных зверей и гигантской паутине, перекрывающей собой небольшие ущелья.

Говорят, там видели огромных волков, способных становиться людьми. Великанских гиен и поистине страшных в своей свирепой мощи вепрей. Говорят, у Границы до сих пор можно наткнуться на громадных змеюк, чьи тела способны разрушить одним легким касанием даже здание городской ратуши. А где-то там, далеко... за холмами и реками, оврагами и неодолимыми горами... в безвестности, за надежными зелеными стенами... все еще сохранились редкие твари, о которых эльфы и по сей день говорят с содроганием. Самые совершенные хищники этих земель. Жуткие, смертоносные и безжалостные. По-настоящему проклятые и ненавидимые. Страшное наследие Изиара. Лучшие его убийцы. Верные псы, неутомимые охотники, чутко ждущие только приказа Хозяина. Говорят, там все еще бьется настоящее сердце Проклятого Леса - пугающе большое, надолго уснувшее, но не отнюдь не погибшее. А стерегут его покой громадные костяные кошки, умеющие одним взглядом убивать неосторожного путника - знаменитые своей жестокостью, вечно голодные и поистине беспощадные хмеры...

От глубокомысленного созерцания дна собственной кружки Терга отвлек странный звук, подозрительно похожий на то, что кто-то крутит на столе тяжелую монету. Долго так крутит. Настойчиво. Терпеливо.

Кр-р-р-рак... завертелся и упал на стол невидимый кругляш.

Кр-р-р-рак... закрутился и мерзко звякнул снова.

Кр-р-р-рак...

Поначалу он не обратил внимания, потому что был занят совсем иными вещами, но теперь, когда ровный гул вокруг перестал быть монотонным и распался на отдельные голоса, когда разум отвлекся от невеселых раздумий, в напряженные мысли снова ворвался грохот кастрюль и сковородок, когда ноздри заново стали ощущать ароматы готовящейся стряпни, а у побратимов явно закончилось вкусное пиво, этот звук стал слишком сильно выбиваться из общего шума. И начал откровенно раздражать его чуткий слух.

Кр-р-р-ак...

Поморщившись, Терг быстро оглядел ближайшие столы. Где тут объявился надоедливый сосед? Но нет, все вроде в порядке: купцы по-прежнему ведут степенную беседу, важно оглаживают бороды, неторопливо обсуждают цены, дороги, прибыли и товары. Охранники рядом с ними (по двое с каждой стороны) так же неторопливо насыщаются - ровно, неспешно, в запас, как опытные звери, знающие, что в следующий раз перекусить удастся не скоро. Но руки держат на виду, оружие тут же, на лавке, прямо под ладонями; спины прямые, чуткие; чуть прищуренные глаза безостановочно шарят по залу. Вроде бы бесцельно, но на ищущий взгляд Терка немедленно холодеют и становятся откровенно напряженными. Правда, ненадолго, потому что сразу понимают, что он тут не по их душу.

Кр-р-р-ак...

А следом - тяжелый вздох верзилы у входа и снова это надоедливое:

Кр-р-р-рак...

Вышибала испустил очередной страдальческий вздох, но даже не пошевелился, чтобы найти неведомого любителя крутить монетки. Сам здоровый, макушкой почти царапает потолок. Плечищи огромные, ручищи мощные, явно подковы ради забавы сразу по две штуки ломает. У иных ноги тоньше, чем предплечья у этого кабана, а на шею вообще взглянуть страшно - такую никакими цепями не удавишь. Разве что пилой перепилить, да и то - при удаче. Кожаная безрукавка спереди широко распахнута, демонстрируя толстые пластины мышц, сама грудина волосатая, черная. Голова круглая, черная, коротко стриженая, чтобы в драке не ухватили за волосы. Над левой бровью красуется белесый шрам, что придает ему еще более грозный вид. Но кожа на лице, как ни странно, гладкая, молодая, а глаза и вовсе голубые, чистые, ясные...

Правда, на гостей вышибала не смотрел, только краем глаза следил за подозрительной троицей в углу и чего-то терпеливо ждал.

Кр-р-р-ак...

Братья одинаковым движением подняли головы.

Кр-р-р-рак...

- Что за дрянь? - недоуменно пробормотал Брон, когда понял, что из присутствующих никто не мается дурью. - Ивер, ты слышишь?

- Слышу, конечно, - хмуро отозвался побратим. - Только не пойму, кому надо руки оторвать.

Кр-р-р-ак...

А купцы беседуют, как ни в чем не бывало. Так, на вышибалу покосятся неприязненно, а потом сделают вид, что монотонное звяканье нисколько не раздражает. Впрочем, может, и не раздражает - слух у них не усилен специальными заклятиями, как у некоторых. Охранники рядом с хозяевами, конечно, морщатся и потихоньку кривятся, но в разговор не встревают, вопросов не задают - не положено. Местные просто пропускают мерзкий звук мимо ушей, с аппетитом доедая свой завтрак, а затем как-то излишне торопливо уходят. И больше нет никого вокруг, с кого можно было бы спросить. Разве что на кухне поинтересоваться?

Кр-р-р-рак...

А за этим - новый мученический вздох, полный тоски и еле сдерживаемого желания заткнуть уши.

- Яш, ты чего дергаешься? - вдруг раздалось ленивое из-за спины верзилы. - Не нравится? Раздражает?

Вышибала чуть вздрогнул и, не оборачиваясь, торопливо мотнул головой.

- Не. Ничо. Порядок.

- Вре-е-шь... - почти с удовольствием протянул все тот же голос. Звонкий, молодой, совсем мальчишечий. - Не н-дравится, значит... терпения не хватает... но это еще что. А я сейчас вот так сделаю...

По залу прокатился отвратительный полувздох-полувизг-полускрежет, будто кто-то мстительно провел той же монеткой по ржавой железке. Или по донышку глиняной миски - как раз по тому месту, которым она опирается на стол. От раздавшегося звука верзила болезненно скривился, выразительно закатив глаза, а наемников просто передернуло. Мать вашу! Издевается он, что ли?!

Из-за спины вышибалы донесся тихий смешок.

- Ну, как?

- Н-ничего, - мужественно выдавил из себя Яшка.

- Правда? Тогда я продолжу?

- Нет!

Терг хищно прищурился, запоздало сообразив, что рядом с входной дверью имеется еще один стол - небольшой, совсем крохотный по сравнению с теми, что были в общем зале. Можно сказать, детский, деликатно задвинутый в самый угол, который до поры до времени надежно прятался за широкой спиной охранника. Если бы не монетка, так и не понял бы, в чем дело. Но теперь верзила немного сдвинулся, и он отлично различил в полумраке склонившуюся над столешницей вихрастую макушку, бледное лицо с чуть раскосыми глазами, аккуратный нос, тонкую шею, короткую черную курточку и изящные пальцы, которые снова бездумно крутанули тяжелый золотой кругляш, заставив его шустро провернуться вокруг своей оси, загреметь, а потом звонко упасть.

Кр-р-рак...

- Может, хватит? - тихо взмолился вышибала. - Звук - просто жуть. Аж мороз по коже. Зачем ты это делаешь?

- Скучно, - вздохнул мальчишка и снова крутанул монету, на что Яшка неприязненно передернул плечами и буркнул:

- А мне - нет.

- Правда? - пацан вдруг оживился и поднял голову. - Слу-у-ушай, а может, поменяемся? Ты пока посидишь, отдохнешь, покуришь... в смысле, поешь, поплюешь в полоток и подремлешь... а я за тебя у дверей постою?

- С ума сошел?! - неподдельно отшатнулся Яшка, едва не свернув какой-то стол. - Что я бате потом скажу?!

- Ничего. Он об этом вообще не узнает.

- Тю на тебя! Нет! Мне только с ним объясняться не хватало!

- Да я не скажу! Честно!

- Ни за что!!

- Яш, ну, не будь гадом! Дай хоть попробовать! - вдруг негромко заныл пацан, просительно поглядывая снизу вверх крупными глазищами. - Тут же скукотища жуткая! Ни повеселиться, ни подраться не с кем... я ж помру за то время, пока сижу! Ну, дай! Ну, чуть-чуть! Я никому не скажу, честное слово!

Громадного парня аж перекосило всего, с лица сбежала вся краска, а плечи зябко поежились, едва он только представил, как это будет выглядеть: мелкий сопляк на входе, он сам - где-нибудь в сторонке, потому что этот дерзкий малец никому не позволит портить себе развлечение. А если, не дай бог, какой баламут появится, да за ножи (тьфу-тьфу!) схватится, да замахнется на кого...

- Яш... ну, Яш...

- Ни-ни-ни. Даже не проси! - живо замотал головой вышибала, поспешно отступая подальше. - С меня потом батя не только шкуру, но и много чего другого спустит. Я пока жить хочу и вообще...

Купцы быстро оглядели выбравшегося на свет мальчишку и спрятали в бороды добродушные усмешки: мал еще пацаненок для таких геройств. Тонкий, как стебелек, симпатичный, глазастый, ручки худенькие, поясок и того - соплей перешибешь, волосенки густые, каштановые, во все стороны торчат, придавая ему лихой вид. Курточка справная, чистенькая, штанишки ладные, сапожки новые... кажется, у дородного хозяина появился младшенький? Да, видно, еще и любимчик, раз так хорошо его одели да работой не нагружают? Или родственники дальние приехали и мальца с собой привезли? А старший братец, выходит, присматривать должен, чтоб не затолкали его тут, мелкого?

- Яш, а Яш! Да че ты трусишь? Батя твой за поросенка уже взялся - сам знаешь: он всегда его делает сам, никому не доверяет. С полчаса еще маяться будет. Точно говорю! Вот пока его нет, я малость за тебя побуду... это ж совсем чуть-чуть! А ты тем временем и перекусить можешь... голодный, небось? Давай Уланке сейчас крикнем, она и принесет?

- Хрена она принесет, - вздохнул Яшка. - Батя раньше обеда теперь не отпустит.

- А мы скажем, что для меня! - живо нашелся мальчишка, возбужденно сверкнув глазами и буквально повиснув на могучей руке "брата". - Ты ж знаешь, мне никто не откажет! Хош, позову?! Вот прям щас? Немедленно? Я тебе даже утку закажу, плюшку домашнюю... все отдам, только пусти-и-и... тебе и отходить никуда не надо - тут перекусишь! А если что, я на тебя сразу укажу! И громче всех заору, что ты тут главный! Идет?

- Тебе-то зачем? - обреченно опустил плечи здоровяк.

- Ску-у-чно. Знаешь, как скучно, когда вокруг тихо и никто даже не голоса не поднимет? Яшк, ну пожа-а-а-луйста...

- Боже... что я делаю? - безнадежно вздохнул он.

- Ур-р-а! Ты мне только браслеты свои отдай, а то никто не поверит. И в сторонку сядь... да не туда, дурень! За соседний стол, будто ты посетитель! Дальше! Дальше, кому говорят! Во-о-т! - малец, резво вскочив с лавки, тут же просиял. А затем проворно затолкал верзилу в дальний угол, умудрившись каким-то волшебным образом придать ему приличное ускорение. Довольно оглядел пустой зал, весело подмигнул дружно закашлявшимся купцам, дерзко показал язык их молчаливой охране. Наемникам в другом углу погрозил кулаком, чтоб, значит, не смели его выдавать, если что. Наконец, ловко подцепил массивные наручи, покорно отданные понурившимся братцем, проворно надел, а потом подскочил к кухонному проему и зычно гаркнул: - Уланочка! Милая, ты не окажешь услугу? Я кушать хочу!

- Сейчас! - тут же отозвались изнутри. - Сейчас принесу!

- Ни-ни-ни! Ты мне так отдай, в дверях, а то я вместо утки тебя потом загрызу! Или стойку поцарапаю!

- Ой, не надо! Несу-несу! Сейчас, только ничего не ломай!..

- Спасибо, дорогая, - пацан коварно улыбнулся, уверенно подхватил принесенный той самой бойкой красавицей широкий, полный до краев поднос. А дождавшись, когда она снова скроется из виду, сгрузил добычу перед тяжко вздохнувшим вышибалой.

- Вот. Как обещал!

- Батя меня точно убьет, - уныло повторил громила, небрежно отрывая утиную ножку и вяло засовывая ее в рот. - Вот как выйдет, точно убьет.

- Ничо. Не боись, - бодро отозвался пацан. - Ежели что, все на меня свалишь.

- Не-ет. Не выйдет: он тебя лю-у-у-бит.

- Это он тебя любит. А меня уважает.

- Все равно-о...

Неслышно хихикнув, мальчишка гордо выпрямился у дверей, демонстративно сложив тощие руки на груди. От этого движения широкие наручи, которых прежнему "охраннику" едва хватало, чтобы сойтись на запястьях, моментально сползли куда-то в сторону плеч. Но его это не смутило: шмыгнув носом, новоявленный "вышибала" проворно высунулся за дверь, неожиданно снова просиял, как солнышко. Затем выпрямился и обвел победным взглядом опустевший зал. После чего принял как можно более внушительный вид и выразительно надул щеки.

Терг против воли кашлянул, уже позабыв, что пару минут назад был готов удавить мелкого за вредность, и со странным чувством принялся ждать продолжения: шустрый пацан его неожиданно заинтересовал. Купцов за соседним столом, похоже, тоже: вон, даже разговоры свои прекратили, все поглядывают с хитринкой и гадают, чем дело кончится. Мальчишка, тем временем, принял еще более значительный вид, нахмурился, засопел, явно подражая могучему приятелю, отчего присутствующих охватила настоящая эпидемия кашля. А потом вдруг начал мерно постукивать пальцами по металлическим обручам на плечах, словно в такт неслышной мелодии. Или же ровным шагам невидимого пока гостя.

Спустя пару секунд снаружи действительно послышались чьи-то шаги. Не слишком тяжелые, не слишком легкие. Так, серединка на половинку. Затем дверь с тихим скрипом открылась, и в зал неторопливо вошли двое чужаков. Судя по одежде, местные - молодые парни со знаками Рабочего Цеха на лацканах зеленых курток. Конопатые, патластые, с добродушными улыбками, они явно заканчивали какой-то долгий разговор: от самых дверей еще послышались довольные смешки - то ли подружку какую вспомнили, то ли радовались, что долгая смена в кузнице у мастеров-гномов, наконец-то, закончилась... но, едва парни переступили порог, в зале неожиданно стало очень тихо.

Купцы, едва сдерживая смех, благосклонно оценили грозную позу мальца у входа, их охрана старательно прикусила губы, чтобы не заржать, вышибала у дальней стены стал совсем несчастным, а мальчишка вдруг раздулся так, словно его накачали воздухом через соломинку. Правда, глаза блестели не хуже ограненных камней в сокровищнице короля. Красивых таких камней, ярких, голубых...

Поняв, что оказались на перекрестье множества взглядов, полнящихся странным любопытством и искренним весельем, парни слегка запнулись, потому что причины всеобщего внимания не поняли. Наемников вообще сразу не приметили - те сели, по привычке, на отшибе. Так, чтобы густая тень от стены падала на лица. Купцы же, напротив, оказались на виду и теперь с таким неподдельным интересом изучали вошедших, что последним стало неуютно. Да и тяжелый взгляд Яшки они расценили быстро: моментально рассмотрев толщину его рук, как-то странно вздохнули, напряглись и бочком-бочком сдвинулись в сторону. Но убедившись, что звероватый верзила не делает опасных движений навстречу, что он трезв и вроде не собирается буянить, слегка успокоились. Затем нервно огляделись, осторожно присели на свободную лавку, поискали глазами служанку, желая сделать заказ, и лишь тогда увидели, КТО стоит на почетном месте вышибалы у двери.

Надо было видеть в этот момент их лица.

- Ну? Че уставились? - грозно осведомился маленький негодник, когда челюсти у них со стуком ударились о столешницу. - Че тут такого? На мне что, лики святых писаны? Третья рука отросла? Еще один глаз открылся? Может, вас мама не учила, что это невежливо - пялиться на незнакомых людей так пристально?

- Ты... кто такой?! - наконец, поперхнулся один из парней.

- Стою тут, охраняю, - без тени сомнения выдал пацан, демонстративно звякнув болтающимися наручами. - А че, не видно?

Яшка в углу с тихим стоном закрыл лицо руками.

- Так... это... - непонимающе переглянулись парни, не зная, как реагировать на такое заявление. Но наручи настоящие, литые, ТЕ САМЫЕ. Откуда бы пацану взять, если не врет? Неужто хозяин спятил?!

- Так что не так?! - совсем грозно осведомился малец, сверкнув глазами.

- Да это... ничего.

- Ну и неча таращиться! Вы зачем пришли? Завтракать? Или на меня посмотреть? Ну, вышибала я! Вышибала! Еще какой! Разве не видно?!

- Кхе... - мучительно подавился Яшка, испытывая искреннее желание упасть лицом в горячую кашу. - Кхе... кхе-е...

Пацан быстро глянул в ту сторону.

- Так. Я не понял: а че там случилось? Тебе, приятель, еда наша не по вкусу пришлась?! Не нравится?!!

- Нра...вит...ся, - просипел опасно побагровевший верзила. - Очень... нравится... просто в восторге...

- Вот то-то же, - хмуро кивнул пацан. - Пришел есть - ешь. Не хочешь - скатертью дорожка. Нам тут неблагодарные гости не нужны. И те, кто не ценят наш скорбный... э-э, в смысле тяжелый... труд - тоже. Деньги-то есть заплатить, громила?!

- Д-да, - из последних сил выдавил из себя Яшка.

- Тогда сиди. Не трону. А вы двое?!

Парни оторопело уставились на съежившегося здоровяка, не посмевшего на странного мальца даже вякнуть. Растеряно переглянулись снова, ничего не понимая в происходящем. Собирались было что-то спросить, но пристальный взгляд наглого сопляка буквально пришпилил их обратно - не успев раскрыть рот, они тут же его закрыли, вытаращились в ответ, мгновенно став похожими, как два стручка гороха, и как-то странно икнули.

Мальчишка неторопливо прошел вдоль стола, заложил руки за спину и, ровно чеканя шаг, вдруг гаркнул:

- УЛАНА!

- Бегу, бегу! - откликнулся из-за стены звонкий девичий голосок. - Я уже сейчас! Что, пора второе нести?!

В то же мгновение из кухни выпорхнула симпатичная племянница хозяина, неся на руках уставленный мисками поднос, машинально кинула взгляд на дверь, а потом наткнулась на преобразившегося приятеля и едва не выронила свою ношу.

- Ой... мамочки...

- Гости у нас, Улана, - внушительно произнес мальчишка, явно кому-то подражая. - Спроси, чего надобно. Чего желают откушать?

- Т-ты... чт-т-о... и п-поч-ч-ему...

- Гости, я говорю, пришли, - он невозмутимо сложил руки на груди, словно не замечая промелькнувшего в ее глазах ужаса. - Накорми, напои, обиходь. У нас заведение честное, доброе, чистое, гостям мы завсегда рады. Ну? Что стоишь? Люди ждут.

- А-а-а... й-я-а... ч-чего изволите? - наконец, сумела выдавить девушка, все еще дико косясь на пацана. Тот благожелательно кивнул, а за спиной незаметно погрозил присутствующим кулаком, потому что несчастный Яшка не просто многократно проклял себя за доброту, но уже плавно сползал под стол от такого позора. Купцы откровенно давились своими бородами, сидящие рядом охранники кашляли уже непрерывно. Терг с побратимами, перехватив быстрый взгляд мелкого пакостника, молча отсалютовали, показывая, что оценили спектакль, а между собой так же молча поспорили, сколько пинков Яшке и мелкому проказнику достанется потом от строгого бати.

Поскольку все взгляды были прикованы к неловко мнущимся парням, которые от такого внимания совсем растерялись, появление нового действующего лица осталось практически незамеченным. Вернее, Терг с напарниками краем глаза отметили, что по соседству с купцами бесшумно пристроился еще один белобрысый парнишка в слегка поношенной одежде и с простоватым лицом деревенского увальня. Но тот был не вооружен, никаких резких действий не предпринимал и, едва присев за стол, заинтересованно уставился на разворачивающуюся сцену. Правда, быстро сообразил, что к чему (видно, знал настоящего вышибалу в лицо), и хитро улыбнулся.

- Итак? - продолжал все тем же внушительным голосом пацан, грозно изучая растерянных парней. Те выжидательно уставились в ответ, явно не зная, куда себя девать. - Чего сидим? Кого ждем?

- Так мы...

- Заказывать будете или нет?!

- Мы... это... мы не голодны, - наконец, нашелся один из парней, у которого от пристального взгляда мальчонки вдруг выступил на лбу холодный пот.

- Что?! - возмутился тот, неожиданно растеряв всю свою значимость. - Че тогда приперлись?! На девчонок поглазеть?! Своими штанами лавки обтереть?! Глаза мне тут повылупливать?! Улана, брысь! Не будем мы их кормить! А вы... раз сытые...

Вошедший последним юнец от восторга аж по коленкам себя хлопнул, выразительно показав "вышибале" большой палец. Правда, слегка перестарался с эмоциями и выронил шапку, которую держал под мышкой, но тут же нагнулся, едва не толкнув одного из купцов вихрастой макушкой, и быстро вернул ее на место. Спрятал для верности за пазуху, отряхнулся и поднял на пацана отчаянно веселый взгляд.

Тот неожиданно хмыкнул и отошел от краснеющих парней.

- Что? Тоже решил повеселиться за чужой счет?

Юнец понимающе хихикнул.

- Еще бы.

- Ясно. Понравилось, значит... ты как, перекусишь?

- Ага, конечно... то есть... ой! - незнакомец вдруг звучно хлопнул себя ладонью по лбу. - Я ж кошель дома оставил! Во, балбес! Ну, дурак! Придется возвращаться... ты уж прости, друг. Хочется, да не могу. Сейчас сбегаю, заберу, а потом прибегу снова. Ага?

- Ну, беги, - странно хмыкнул пацан, отойдя на шажок и почти коснувшись бедром плеча Терга. - Беги... друг.

Парень, закивав, проворно вскочил, старательно прижимая к себе полу обшарпанной куртенки, с выражением искренней досады на лице покачал головой, вздохнул, раскланялся. А потом действительно побежал на улицу, торопясь, как на пожар. Но бежал он недолго - ровно до закрытой двери. Успел только коснуться ручки, легонько толкнул, уже расплываясь в непонятной усмешке...

Как тут что-то с огромной скоростью просвистело через весь зал. Так быстро, что никто даже опомниться не успел. Это странное нечто стремительным снарядом промчалось мимо ошарашенных лиц, с которых еще не сошло выражение искреннего веселья, звонко треснуло торопыгу точно по темечку. Проворно отскочило, упало, жалобно зазвенев по деревянному полу кучей глиняных осколков. Юнец сдавленно охнул, покачнулся и, неловко споткнувшись, со всего маха налетел на стену. На мгновение замер, словно в нерешительности, а потом без звука сполз вниз, выронив из-за пазухи свою пухлую, подозрительно звякнувшую шапку.

В зале мгновенно повисла безрадостная тишина.

- Надо же, попал, - несказанно удивился пацан, опуская руку. - Ты гляди-ка... на бегу, да с разворота... от-т, я молодец!

Терг неверяще глянул на бездыханного парня у входа, на стремительно бледнеющего вышибалу, враз передумавшего прятаться под столом, на задрожавшую девчонку, бледным привидением застывшую возле двери на кухню. Даже не сразу сообразил, что удачный бросок был совершен буквально за долю секунды, с места, невероятно точно - той самой кружкой, которую он совсем недавно опустошил.

- Ты что наделал?! - в оглушительной тишине прошептал вдруг Яшка, хватаясь за голову.

- Ничего, - пожал плечами пацан. - Захотелось вдруг себя проверить, вот и бросил, что под руку подвернулось. Не бежать же за ним следом?

- Мамочки... - так же тихо простонала Улана, в ужасе закатывая глаза. - Какой кошмар! Ты же его убил!!

А потом вдруг выронила полный снеди поднос и под грохот разбившейся посуды плавно осела.

Глава 2

На некоторое время постоялый двор словно вымер: пораженные люди буквально окаменели, неверяще глядя то на распростертое тело у двери, то на белого, как снег, вышибалу, лихорадочно выискивающего выход из совершенно безвыходной ситуации; то на полуобморочную девчонку. Но еще больше - на невозмутимо кашлянувшего дурака, зачем-то прибившего совершенно случайного прохожего.

Правда, переглядывались они недолго: заслышав звон разбившихся мисок, со стороны кухни что-то пронзительно загремело, задребезжало, потом звучно грохнуло, будто кто-то со злостью отшвырнул от себя пустую кастрюлю. А следом из кухни донесся сочный бас, больше похожий на рев разбуженного медведя:

- ЧТО ТАМ ОПЯТЬ СЛУЧИЛОСЬ?!

Терг удивленно обернулся на жалобный визг дверных петель и тяжелый топот, но потом увидел источник этого баса и сразу понял, в кого именно несчастный Яшка уродился ТАКИМ здоровым.

- ЧТО ТУТ ПРОИЗОШЛО?! - раненым носорогом взревел господин Фарг, показываясь на пороге кухни. Он с трудом протиснулся в узкий проем, старательно ужимая огромные плечи. Легонько задел дверной косяк, чуть не выворотив его с мясом, едва не снес головой несущую балку. Правда, сам этого не заметил. Наконец, бешеным туром вломился в зал, мгновенно показавшийся тесным и каким-то неуютным, а затем по слогам процедил:

- ЧТО?! ТУТ?! ЗА ШУМ?!!

У интариссцев невольно вырвался вздох восхищения, потому что они еще не видели, чтобы земля рожала таких богатырей. В хозяине "Пса" было почти на голову больше роста, чем у сжавшегося возле стены сыночка; еще более могучая стать, потрясающей ширины грудная клетка, на которой свободная и расстегнутая рубаха все равно упорно не сходилась. Огромные кулаки, способные расплющить даже наковальню. Свирепое лицо с тяжелыми надбровными дугами и побелевшими от ярости шрамами на щеках, красноречиво говорящих о бурной и насыщенной событиями молодости. Небольшое брюшко, тщательно спрятанное за кожаным фартуком. Мощные ноги-столбы, под которыми жалобно прогибался пол. И жуткого вида мясницкий топор в правой руке, на чьем широком лезвии налипло что-то красное, смешанное с чем-то, подозрительно напоминающим осколки костей.

И был этот человек настолько велик, настолько огромен и страшен, что рядом с ним внушительный на первый взгляд Яшка смотрелся действительно слабым, мелким, неразумным мальчишкой, едва достигшим порога взросления. Более того, теперь, наконец, стало ясно, что на самом деле он, если и был старше неразумного сопляка, убившего по недомыслию человека, то совсем ненамного.

- ЧТО ТАКОЕ?!!! - грозно рявкнул уважаемый господин Фарг, обводя злыми глазами притихший зал.

Несчастные парни в зеленом, попав под его гнетущий взгляд, в полуобморочном состоянии сползли на пол и пришибленно затихли. Яшка совсем сник, съежившись в крохотный бледный комочек, а Улана жалобно пискнула, не смея не то, что встать - глаза поднять на строгого дядюшку. Оба купца смущенно кашлянули, явно не желая попасть под горячую руку, их доблестная охрана мудро потупилась. Терг только ошарашено покачал головой, не слишком представляя, каким образом сможет получить от этого чудовища нужные сведения, и даже Ивер с Броном заметно скисли.

Да уж. От ТАКОГО человека шиш им с маслом, а не информация о Ходоке.

И только виновник трагедии никак не отреагировал на шум: спокойно смерив разгневанного великана с ног до головы, пожал плечами и мирно кивнул.

- Привет, Фарг. Вот уж не думал, что ради меня ты оставишь своего поросенка. Но тут уж, как говорится, извиняй. Я не хотел портить тебе удовольствие. Погоди, сейчас разберемся с делом, и больше никто тебе мешать не будет.

- Да? А что это за недоумок на моем полу? - рыкнул хозяин гораздо тише, при этом хищно прищурившись. - Помнится, с утра его там не было!

- Да так. Зашел один... - заложив руки за пояс, мальчишка неторопливо подошел к двери, носком сапога перевернул неподвижно лежащего парня, всмотрелся. - Дружок недалекий... любитель чужого добра... да промахнулся малость с клиентом. Даже жаль его немного, но спускать было нельзя, иначе совсем обнаглеют.

- Убили, что ль? - как-то буднично осведомился Фарг, ни капли не расстроившись.

- Не. Оглушили маленько, чтоб не так шустро бегал. Тебе ж не нужны проблемы со стражей?

- У меня не бывает проблем со стражей.

- Угу. Это у них бывают проблемы... с тобой! - хмыкнул пацан, а затем нагнулся и подбросил на ладони чужую шапку. - Ого! Видал, какая добыча? Ему б на полжизни хватило! Яшка, не сиди на заднице - отморозишь. Подними сестру, успокой, верни на кухню и дуй за стражей - пусть принимают гостя. Дорогого да долгожданного. Эй, господин купец, это не вы оборонили?

Под ошарашенными взорами малец вдруг выудил из старой шапки тугой мешочек, глухо звякнувший полновесным золотом, красноречиво подбросил на ладони, а потом небрежно кинул на стол. Кошель тяжело упал, замерев перед носом обалдевшего купца внушительной горкой, и только после этого присутствующие невольно вздрогнули и разом пришли в себя. Наемники мысленно присвистнули, запоздало сообразив, что за манипуляции производил невзрачный юнец, когда якобы случайно ронял эту шапочку на пол. Охрана мигом скисла, поняв, что слишком увлеклась представлением и самым банальным образом пропустила карманника. А один из купцов, торопливо похлопав себя по поясу, вдруг громко ахнул:

- Мать моя женщина! Срезал! Начисто срезал, хотя я шнурок специально зачаровал! Пять золотых потратил, а он все равно срезал, как простой волосок!! Нет, это ж надо?!! Я и не заметил даже! Думал, просто за своим нагнулся, а он...

- Где зачаровал-то? - громогласно хмыкнул Фарг, ничуть не удивившись. - У нас? На площади?

- Конечно! Где ж еще! Как товар продал, так и зачаровал!

- Ну, ты б его еще сам отдал им в руки... разве не знаешь, что доверять можно только магу с бляхой? И не где-нибудь, а в Ковене? Тот, белый домик с финтифлюшками на флюгере? Ну, там еще петух ободранный из золота наляпан?

- Да кто ж знал-то?! - с нескрываемой досадой бросил купец. - В Ковене втридорога дерут! Чуть не десятину требуют в оплату! А эти дешевле предложили в два раза... э-э-х! Надо было амулет с собой взять, чтоб бляху проверить!

- А то. Липовая бляха-то. А красавец этот тебя, похоже, от самой площади пас... Яшка, чего уставился?! - вдруг рыкнул грозный родитель. - Марш за стражей, пока я не придал ускорение! То, что оболтуса выловил, хорошо, но если через пару минут здесь не будут стоять сине-желтые...

- Да, отец, - обреченно вздохнул здоровяк и, мимоходом поставив кузину на ноги, послушно поплелся к выходу. - Как скажешь. Улана, не стой, надо бы прибрать, пока не прилипло. А то натопчут, разнесут.

- Та-а-к... а браслеты твои где? - вдруг подозрительно прищурился Фарг и выразительно качнул в могучей длани жуткий топор. - Опять просс... на спор продул?!

Яшка совсем скис.

- Ну, я...

- Да ты что, Фарг? - поспешил вмешаться пацан, вынимая откуда-то из-за спины требуемое. - Вот они, пожалуйста. Целехонькие. Я их у Якова на сохранение взял. Чтоб бросок, значит, не испортить и сохранить безупречную репутацию твоего чудного заведения. Держи на здоровье. Возвращаю в целости и сохранности, как обещал. Яш, а ты иди, иди... пока не поторопили.

Наемники ошарашено моргнули. Вот демон! Когда он успел их снять?!

Яков снова вздохнул и покорно потопал за стражей. А почти ограбленный купец, наконец, пришел в себя, помотал головой, отгоняя даже мысль о том, что в пару мгновений едва не лишился всей прибыли от удачной сделки. Затем поднялся, коротко поклонился, приложив правую руку к груди, и внушительно изрек:

- Мое уважение, господин Фарг. Мир твоему дому и всей твоей семье. Пусть дело твое процветает, а сыновья растут достойными такого славного отца. Прими благодарность за то, что они сделали, и не суди мальца слишком строго. Если б не он, быть бы мне сейчас в страшном убытке. А так - не дозволили боги. Отвели беду его рукой, за что и благодарствую. Имя мое Берторан Залесский. Лавку держу в Ардале, да и на Окраинах меня хорошо знают. Буде что потребуется, всегда обращайся: отказу ни в чем не будет. Слово свое в том даю и прошу его свидетельствовать.

- Да ладно, чего там, - неожиданно смутился хозяин. - Всяко бывает. А Яшка у меня еще мал... шестнадцать весен тока перешагнул. Но порой смекалист.

- Я об этом сыне говорю, - улыбнулся купец, кивнув в сторону.

- ?!

Мальчишка вдруг отвернулся и опасно закашлялся. Прямо ненормально громко, вот-вот грозя подавиться или захлебнуться неуместным весельем. А господин Фарг, запоздало поняв, о ком идет речь, оторопело замер и вытаращил глаза, неверяще и, вместе с тем, как-то потеряно уставившись на отчаянно пытающегося не гоготать во весь голос недоросля.

- А... э-э-э... так это... мы же не...

Пацан окончательно согнулся пополам и, чтобы не упасть, уткнулся носом в бок замявшемуся здоровяку, ничуть не убоявшись близости окровавленного топора. Плечи его затряслись, из-за могучей спины раздался сдавленный всхлип, потом - приглушенное хихиканье, которое очень быстро перешло в настоящий, звонкий, задорный смех.

- Ой, не могу! Фарг, ты хоть понял, что он сказал?! Что ты... ха-ха-ха... у-у-у, папуля... это ж надо... хи-хи-хи... чтобы меня... и тебя... чтобы нас с тобой...

Грозный хозяин неожиданно густо покраснел, словно его застукали в неурочное время с хорошенькой девицей. Как-то странно осунулся, взгляд поспешно уронил, умудрившись даже под густой щетиной побагроветь еще больше. Затем воровато оглянулся, будто искал нечаянных свидетелей своего позора, покосился за плечо, где содрогался от хохота мелкий пакостник, не достигающий макушкой даже его плеча. Непонятно качнулся от восторженного тычка в бок, а потом обреченно опустил могучие плечи.

- Ну, хватит ржать-то...

- Ха-ха-ха... прости, но это выше моих сил... ой, кем меня только не называли, - утирая слезы, простонал пацан. - С кем только не сравнивали... кем только не представляли, но что б подозревать этого громилу в... у-у-у, нет, не могу больше!

- Перестань, чудовище! - простонал Фарг, мученически подняв глаза к потолку. - Перестань, ради всего святого! Не позорь перед людьми! Я ж потом до конца жизни не отмоюсь!

- Отмоешься... на улицу выйдешь, пару ведер с водой на себя опрокинешь, и все... ха-ха... с тебя всегда было, как с гуся... так что... хи-хи, не трусь... прорвемся... как в старые добрые времена!

- Боже! Хватит!!

- М-м-м... я только во вкус вошел!

- Да перестань же! Сам им скажи!!

- О чем? - неожиданно посерьезнел пацан. В последний раз кашлянув и отерев лицо, выбрался из-за спины смущенного здоровяка и, весело подмигнув непонимающему купцу, звучно хлопнул по мощному плечу Фарга. - Вы немного ошиблись, уважаемый Берторан: он мне не отец. Хотя, если посмотреть с другой стороны, кое-что родственное у нас все-таки есть...

- Спятил?!

- Нет, - странно улыбнулся малец, обернувшись к возмущенно зашипевшему гиганту. - Просто мы с тобой слишком давно знакомы, чтобы это отрицать... о-очень давно, я бы сказал. Так что, полагаю, я и правда могу согласиться с тем, что ты, как и весь твой род, мне очень близок.

Фарг странно поперхнулся.

- Что же касается воришки, - пацан с той же улыбкой повернулся к купцу. - То всегда пожалуйста. Это действительно был неплохой бросок, хотя, наверное, мне просто повезло. Берите его на здоровье и пинайте, сколько влезет - я не жадный. Только теперь, если не возражаете, я отсюда сбегу: стража скоро появится, а я так ее не люблю.

Малец вдруг отвесил присутствующим изящный полупоклон, лихо подмигнул хозяину и, вытащив из дальнего угла длинный тряпичный сверток, перевязанный толстой бечевкой, быстрым шагом отправился прочь.

- Всем пока!

- Эй! Поросенок будет готов через два часа! - крикнул вдогонку спохватившийся хозяин.

- Да, спасибо, - не оборачиваясь, кивнул пацан. - Лучше тебя его никто на свете не готовит. Думаешь, зря все время к тебе заворачиваю?

- Да знаю, что ты - проглот, каких мало. Смотри, не опоздай!

- Ладно, буду.

- Два часа! - громогласно напомнил в третий раз здоровяк, но мальчишка уже скрылся за дверью.

Фарг еще немного постоял на месте, выжидательно глядя на потемневший проем, затем понял, что тот все-таки ушел, вздохнул и неслышно пробормотал:

- Знать-то ты всегда знал, где можно поживиться. Жаль, не даешь себе труда предупредить старых друзей заранее... да что с тобой сделаешь? Рази удавить, чтобы перестал такие подставы устраивать? Но ведь и этого... э-эх... не получится. Старым я, что ль, становлюсь? Совсем старым...

Он сокрушенно покачал головой и вдруг, не меняясь в лице, прямо с места швырнул громадный топор в дальнюю стену. Коротко, без замаха, мощно. Равнодушно проследил, как тот с ревом воткнулся в невинное дерево почти на половину лезвия. Снова вздохнул, быстро подошел, не заметив, как округлились при этом глаза у странной троицы в углу. Рывком вытащил. А затем, спохватившись, крикнул в сторону кухни:

- Улана! Так кто, говоришь, меня спрашивал?..

Все то время, пока громогласный хозяин, ловко умеющий швырять тяжелые топоры, переодевался, отмывал руки и раздавал указания на кухне, Терг напряженно размышлял. И в самый последний момент все-таки поменял ранее принятое решение, начав разговор совсем не с того, с чего собирался. Немного времени на обдумывание у него было: пока закончились дела с городской стражей и неудачливым воришкой, пока рассыпавшийся в благодарностях купец и несколько залетных посетителей покинули зал, пока Улана торопливо отмыла пол и убрала остатки разбившейся посуды... неполного часа опытному стратегу вполне хватит, чтобы разработать подробный план наступления, победного рывка в тылы противника и, на всякий случай, пути отхода, если все пойдет не так, как планировалось. Поэтому, едва господин Фарго уладил свои дела и подошел к терпеливо дожидающимся гостям, Терг не стал кружить вокруг да около, а просто разжал ладонь и выложил перед собой три невзрачных серых камушка со старательно выбитыми рунами. Спокойно уложив их ровным рядком, чтобы никаких вопросов больше не возникало.

Он был уверен, что не ошибся. Вернее, он просто не мог ошибиться, потому что своими глазами видел промелькнувший на правом предплечье уважаемого господина Фарга до боли знакомый рисунок - оскаленную собачью пасть, выполненную с поразительным тщанием и умением. Крохотный такой рисунок, с медную монетку, блеклый, бледно-зеленого цвета, почти незаметный. Но для знающего глаза могущий рассказать очень и очень многое. В частности, то, что звероподобный громила не всегда был добропорядочным гражданином славного города Синтар. Что не все время пребывал здесь, в Новых Землях, изображая из себя успешного трактирщика. Что большую часть сознательной жизни он отдал отнюдь не стряпне и ублажению состоятельных постояльцев. Что он далеко не так прост, как казалось, и не зря так искусно владеет двуручным топором. Более того: примерно пятнадцать лет своей нелегкой судьбины отдал не семье и спокойному, размеренному житью в одном из городов Новоземелья, а, как бы ни было это странно, честно отработал на благо той же организации, в которой вот уже два с половиной десятилетия состояли сидящие перед ним люди. Иными словами, рачительный хозяин и строгий отец в свое время провел немало схваток под знаменами Братства и дослужился, ни много ни мало, до четвертого по значимости чина, о чем красноречиво свидетельствовал зеленый цвет его татуировки. Которую, кстати, он старательно прятал за длинными рукавами рубахи, но которую внимательный взгляд собрата все же сумел углядеть.

То, что рисунок оказался не просто магически наведен, а старательно вытравлен на коже, говорило о том, что службу господин Фарг покинул давно, но совершенно добровольно и с честью. Отказавшись от заманчивой карьеры наемника, по какой-то причине он вдруг ушел на покой, завязав с прежней жизнью, лихими скачками и кровавыми схватками. Да только как-то очень уж резко он это сделал. Слишком внезапно для человека, имевшего все шансы получить статус Мастера. Однако, учитывая именно этот немаловажный факт, он просто не мог не откликнуться на просьбу... точнее, на требование старшего Брата. И как раз с этого требования Терг и решил начать.

- Та-а-к, - протянул Фарг, едва взглянув на руны. - И как это понимать?

- Присядь, - вежливо кивнул Терг в сторону лавки, но хозяин постоялого двора словно не услышал - нехорошо прищурившись, внимательно изучал три крохотных значка на обычной речной гальке, при виде которой у него беспокойно стукнуло сердце.

В них не было ничего сложного, в этих рунах: каждый новичок в Школе знал их наизусть. Первая, самая нижняя, в виде правильного треугольника, вписанного в круг, означала принадлежность к Братству. Вторая представляла собой ломаную линию, завернутую в спираль, и подтверждала высокий статус собеседника. А третья, при виде которой у грузного здоровяка брови сами собой поползли на лоб, выглядела еще проще - крохотной красной точкой, небрежно намалеванной по центру невзрачного серого камушка. Однако именно она заставила его, в конце концов, опуститься напротив и тяжело вздохнуть - Магистрам не отказывают. Перед ними только вежливо кланяются и деликатно интересуются, чем и как могут помочь. Причем, ОЧЕНЬ вежливо интересуются. Потому что сидящий напротив человек, как ненавязчиво намекала последняя руна, был не только способен на лету перехватить брошенный им недавно топор, но еще и успеть отправить его с неменьшей силой обратно. При этом не слишком утруждаясь и не прерывая начатого с напарниками разговора.

- Кхм... - прокашлялся Фарг, недоверчиво косясь на гальку. - Не ожидал... честно говоря... вас увидеть... да еще целым ситтом. Не возражаете, если я гляну на ваши руки?

Терг вопросительно приподнял бровь, но здоровяк не отвел взора, хотя явно понимал, что его просьба граничит с дерзостью - предоставленных доказательств вполне хватало, чтобы низко поклониться и пробормотать смущенные извинения, ведь изготовленные магами Братства руны невозможно подделать. И никто не смог бы взять их в руки, кроме тех, для кого они предназначены. То есть, уложенные ровным рядком камешки впрямую подтверждали высокий статус неожиданных гостей и ненавязчиво требовали подчинения. Впрочем, Фарг давно вышел из Братства и мог что-то позабыть, поэтому... неуловимо пожав плечами, Терг чуть поддернул правый рукав и позволил хозяину постоялого двора взглянуть на свое предплечье с ярко алой татуировкой в виде собачьего когтя, перекрещенного с мечом.

Надо сказать, поразительное сходство с меткой исчезнувших пять веков назад Диких Псов было слишком явным, чтобы отрицать факт связи нынешнего Братства со Стражами Серых Пределов. Однако имелись и отличия. В первую очередь, в отлаженной системе обучения, тщательном разграничении Братьев на ранги, а также в опознавательных знаках, благодаря которым каждый из них мог легко судить о статусе собеседника.

Личный узор Терга означал две важных вещи: первое, что он действительно носит статус Магистра - высшего ранга, какой только существует в Братстве; и второе - что по способностям и умениями он очень близок к тем, кого раньше несведущие люди называли "Волкодавами". Иными словами, обладал незаурядной, специально наращенной силой, ускоренной реакцией, но при этом практически не поддавался наведенной магии. Достигалось это непросто, годами напряженных тренировок и специальными приемами, что были придуманы и внедрены магами Братства. А затем не раз подтверждено Заказами, Испытаниями и просто тем фактом, что он за столько лет службы все еще оставался жив. Более того, свой нынешний ситт Терг подбирал так тщательно и скрупулезно, что теперь не боялся лишиться побратимов по причине их неопытности или недостаточного умения. И на данный момент перед слегка оторопевшим здоровяком сидел не один, а сразу три Магистра. Три! Когда их и поодиночке-то было почти невозможно встретить! Причем, двое имели равную квалификацию, а последний носил на правой руке искусно выполненный рисунок в виде собачьего когтя, пронзающего небо - Ивер всегда больше тяготел к оружию дальнего боя, поэтому пошел по пути (если продолжать аналогию с Дикими Псами) Сторожей. И вряд ли на этом свете нашелся бы дурак, вздумавший соревноваться с ним в стрельбе или зоркости глаза. Так что неудивительно, что Фарг на какое-то время впал в легкий ступор - не каждый день доводится встречать подобную компанию у себя дома.

- Я вас слушаю, - наконец, хрипло ответил он, когда рукава необычных гостей опустились на место, а дар речи все-таки вернулся в его перехваченное спазмом горло. - Чем могу быть полезен?

Терг тонко улыбнулся.

- Информацией.

- Заказ?

- Ходок.

На лице Фарга не дрогнул ни один мускул: за короткое время он полностью пришел в себя и овладел смятенными чувствами, не позволив себе больше ни тени удивления. Только глубоко посаженные глаза чуть вспыхнули и быстро погасли.

Однако Терг все равно заметил.

- Мне сказали, он у тебя бывает?

- Иногда, - замедленно кивнул здоровяк. - Изредка. На пару-тройку дней заглядывает.

- Знаешь, где его найти?

- На данный момент - нет.

- Связи? Знакомые? Друзья?

- Он мало общается с посторонними.

Терг остро посмотрел, однако магически наведенная татуировка молчала: трактирщик не лгал.

- Но тебе он все-таки доверяет?

- В какой-то степени - да, - так же медленно кивнул Фарг. - Только никогда не предупреждает о своем приходе. Сваливается, как снег на голову, проспится, побуянит, дела свои закончит и так же незаметно исчезнет. Ни ответа, ни привета.

- О нем нет информации в архивах, - скупо заметил Ивер, поигрывая треугольным камушком на коротком кожаном шнурке, который, как и все Братья, носил на шее. - Он никогда не числится среди прибывающих, не отмечается, когда покидает город. Приходит и уходит, минуя городские ворота и избегая стражу.

Фарг только усмехнулся.

- Он не любит стражу. Ни в каком виде. А пройдет везде, где захочет. Даже в игольное ушко, если надумает.

- Как он выглядит?

- Всякий раз по-разному.

- Молодой? Старый? Седой? Чернявый? Рыжий?

- Я же сказал: по-разному бывает, - почему-то улыбнулся великан. - Однажды нищим прикинулся (причем, отменным, хрипатым и наглым), от самого базара за мной увязался; просто прилип, как репей, всю душу вымотал, гад, пока до меня, наконец, не дошло. Потом среди ночи заявился, в драном плаще и босиком, изображая поддатого гуляку, но песни орал так, что я чуть стражу не вызвал. Даже девкой, было дело... гм... нарядился. И вообще, кем только не показывался. Так что в лицо вы его не узнаете, не старайтесь: он меняет маски, как перчатки. Может мимо пройти, в бок пихнуть, а ни за что не почуешь. Нет у него лица, понятно? По крайней мере, такого, чтобы я смог вам его в подробностях описать и дать гарантию, что вы найдете его именно таким. А что касается возраста, то... даже не знаю, как и объяснить.

- Точнее, - потребовал Терг. - Он человек?

- Нет.

- Эльф? Гном? Полукровка?

- Он ничего о себе не говорит, - чуть поморщился Фарг, неотрывно следя за тем, как Ивер теребит камушек со знаком Братства. - Две руки, две ноги, одна голова... с виду вроде человек. Но творит порой вещи, что... ну, не бывает такого, хоть ты тресни! Ни один эльф не сумеет повторить то, что удается ему. Но в то же время уши у него обычные, наши. Как-то я рискнул спросить, отчего, так он мне по шее дал. Больше я не спрашивал.

Братья быстро переглянулись.

- Где его можно найти?

- Да где угодно, - пожал плечами здоровяк. - Насколько мне известно, он нечасто выбирается в города. В Синтар, в Дексар... в Ардале порой его видали... но не знаю, правда это или только языком треплют.

- Давно с ним знаком?

Фарг быстро кивнул.

- Давненько. Встретил-то я его впервые еще лет сорок назад. Совсем сопляком еще, только-только из Школы вышел, первого "Пса" получил на руку, гордился... дураком был, конечно, кто спорит? Но на Испытании меня к оркам закинули - под Бронлор, возле их треклятой границы. Как раз аккурат в то время, когда они в очередной раз рыла свои из нор повысовывали, да на наши равнины сползли лавиной. Я, можно сказать, точнехонько на них нарвался, когда дорогу домой искал. Вот тогда Ходок меня и выдернул прямо с вертела, затем вытащил с границы, довел до людей, представился по имени. А потом еще пару раз оказывался рядом... ну, когда совсем хреново было... и сказал еще, что это, дескать, батя попросил приглядеть по старой дружбе.

- Не понял, - озадаченно нахмурился Брон. - Хочешь сказать, что ему сейчас лет больше, чем тебе?

- Точно. Его еще мой отец знал. А до него - дед. Теперь вот - я. Он потому ко мне по старой памяти и заглядывает - винца глотнуть, поговорить по душам, да... гм, поросенка жареного отведать. Я ж не откажу старому другу в такой маленькой просьбе? Когда батя помер, мне в Братство весточка пришла... рано, конечно, ему было уходить к Ледяной Богине, но так и так пришлось возвращаться - постоялый двор не бросишь. Он у нас в семье больше пяти веков держится. Еще с того времени, как тут Левая Застава стояла. Семейное дело. Честь всего рода. Вот я и ушел из Братства.

- Занятно... - протянул Терг. - А насчет Проклятого Леса что знаешь? Правду говорят, что Ходок там - свой человек?

- Правду, - неохотно отозвался Фарг. - Он там, почитай, всю жизнь живет. Хоть и не тот уже Лес, хоть и отступил, когда сюда эльфы пожаловали, но, говорят, не зря Стражи так долго жили, старели очень медленно и в бараний рог могли согнуть любую хмеру. Полагаю, что силу свою Ходок оттуда черпает. И внешний вид... э-э... тоже. Потому что, сколько я его ни видел за эти годы, дряхлее он явно не стал.

Братья странно переглянулись, осмысливая новую информацию, после чего Терг неопределенно повел плечами и снова обратился к хозяину "Старого Пса".

- Хорошо. Что еще знаешь о Ходоке?

- Немного.

- Точнее.

- Странный он, - отвернулся Фарг. - Странный, но... незлой. По крайней мере, для тех, кому верит. Может за какой-то пустяк настоящее сокровище отдать, а за неловкое слово башку снесет и не поморщится. Не знаю. Не понимаю его совсем. Другой он. Не такой, как все. Не больно-то к себе в душу пускает, а последние лет десять вообще - одни колючки наружу торчат. Того и гляди, цапнет. Единственное, что я все-таки понял за эти годы, что в бой бы с ним пошел без колебаний. Ведущим бы принял и не пожалел никогда. А если бы и пожалел, то только о том, что стар стал для таких дел. Не гожусь больше для подвигов. Хотя, может, он моего Яшку для чего присмотрит? Все ж не на пустом месте возвращается-то?

- Найти его сможешь? - поджал губы Терг.

- Нет. Пока сам не заявится, никто не отыщет.

- А связь с ним какая-то есть?

- Вам зачем? - неожиданно спросил Фарг.

Братья мгновенно насторожились.

- Значит, есть?

- Я этого не сказал.

- Фа-а-рг, - нехорошо прищурился Терг, чувствуя, как правое предплечье слегка кольнуло. - Он нам нужен. Братству нужен. ОЧЕНЬ. Ты понимаешь?

- Зачем? - упрямо набычился великан, сверля глазами бывших сотоварищей. - Кто дал на него Заказ? Какой?

- Не твоего ума дело! - холодно отрезал Ивер, прекратив терзать свой шнурок и буквально воткнув тяжелый взгляд в некстати заартачившегося здоровяка. Но тот не дрогнул - вдруг хищно прищурился и уставился на собеседников с такой же злостью. - Где его найти? Как связаться?

- Что вам от него...? - под угнетающим взором троих Магистров Фарг неожиданно закашлялся, осекшись на полуслове, и стремительно побагровел, хорошо ощущая, как на горле все теснее сжимается невидимая удавка. Чувствуя, как немеют пальцы, как неистово грохочет сердце в груди, как колотится кровь в ушах и судорожно дергается, будто в невидимых тисках, грудная клетка. Если нажмут еще немного, он задохнется. Если пожелают услышать ответ, он будет жить. Но это не магия, вовсе нет: Братья не поддаются истинной магии и сами ею не владеют. Это что-то странное, непонятное и совершенно немагическое. Рунное умение, не иначе. То самое, которому их, как Магистров, учили старые Мастера Школы. Умение, позволяющее легко ломать чужую волю и добиваться целей быстро, жестоко, но совершенно бескровно.

- Итак? - сухо осведомился Терг, чуть отпуская незримую удавку.

Фарг сдавленно закашлялся и едва не сплюнул на чистый пол, проклиная свою невезучесть. Но вовремя вспомнил, что Улана совсем недавно помыла, и сдержался. Однако брошенный им на бывших соратников взгляд был весьма и весьма недобрым. Да, Заказ есть Заказ, его нельзя отменить или отказаться. Нельзя не исполнить, потому что Братство не прощает небрежности. Им зачем-то ОЧЕНЬ нужен этот загадочный тип, но... проклятье! Они совершенно не представляют, с чем имеют дело!

- Итак? - повторил Терг, убедившись, что его внимательно слушают. - Как связаться с Ходоком?

- В Заказе стоит его жизнь? - упрямо подобрался Фарг, едва отдышался.

- Нет, - помедлив, отозвался Магистр. - По крайней мере, пока.

Великан облегченно вздохнул.

- Хорошо. Тогда шансы есть.

- То есть?

- Мне нужно время... день или два...

- У нас нет двух дней, - так же холодно известил его Ивер.

- А раньше не получится, - неожиданно хмыкнул Фарг. - Я не знаю, как его отыскать, если он того не хочет, зато могу найти того, кто может к нему проводить. Разумеется, не бесплатно. Вот только мой... гм, знакомый... сразу потребует сказать, что вам понадобилось от Ходока, а если посчитает причину недостаточно важной, то вполне может отказаться.

- Ничего, - хищно улыбнулся Ивер. - Мы найдем способ его уговорить. Сколько тебе понадобится времени?

- Сегодня или завтра к вечеру должен быть ответ.

- Где?

- Он сам вас найдет. Если, конечно, сочтет нужным. Я передам весточку, а там... - Фарг снова хмыкнул. - Если повезет, то отыщете, кого нужно. А если нет - извиняйте, как любит говорить один мой друг: в том моей вины уже не будет. Я сказал все, что мог.

Братья снова обменялись быстрыми взглядами, молча советуясь, но потом все-таки решили не давить: день задержки они могли себе позволить. Если же за этот день ничего не решится или трактирщик (упаси Создатель!) рискнул соврать, то вернуться за разъяснениями никогда не поздно. Тем более, когда у него есть, чего терять, и есть, за кого бояться. Да и татуировки выразительно похолодели: Фарг не солгал - все, что мог, он действительно уже сказал.

Терг молча кивнул, бросив на стол плату за пиво, коротко черкнул на бумажке название трактира, где остановился с Братьями, и быстро вышел. Ивер, поднявшись следом, подхватил пыльный плащ, кинул пристальный взгляд на хорошенькую племянницу Фарга и все с той же холодной улыбкой отвернулся, откуда-то твердо зная, что ради нее этого громогласный любитель кидать топоры не посмеет ввести Братьев в заблуждение. Никогда не посмеет, даже если забыл, каким жестоким может стать наказание за ошибку. Брон же просто чуть наклонил голову и обозначил понимающую улыбку, словно говоря, что у них нет другого выхода, после чего тоже бесшумно покинул зал, оставив скрипящего зубами хозяина изучать их широкие спины.

- Дядюшка? - испуганно прошептала из кухни Улана, когда за незнакомцами закрылась дверь. - Что они хотели? Что-то случилось?

- Нет, - машинально потер саднящее горло великан. - Ничего не случилось. А что хотели... полагаю, что получить на свои головы одну ОЧЕНЬ большую проблему.

Глава 3

С наступлением ночи Синтар плавно погрузился в темноту. Долгий суетный день, наконец, закончился, шума на улицах заметно поубавилось, прохожие поредели и сменили одежды. В окнах домов приветливо зажглись первые лампы и крохотные магические светильники, но по давней традиции огонь в них оставался слегка приглушенным. Неярким. Так, чтобы и видно было, и не слишком резало глаз.

В свете далеких звезд пыльные мостовые казались странно чистыми, заботливо вымытыми, крыши домов заблестели влажными капельками, которые оставил после себя короткий дождь. На улицах закипела иная, совсем другая, нежели в светлое время суток, жизнь. Откуда-то доносился ровный гул голосов, бряцанье посуды и торопливый топот быстрых ног, только успевающих носиться по переполненному трактиру взад и вперед...

Терг откинулся на жесткой постели и, заложив руки за голову, задумался.

За полтора дня, что прошло со времени разговора в "Старом Псе" он успел сделать немало. В первую очередь, снова потревожил Плугу, заставив еще раз поднять архивы и выяснить имена всех рейдеров из числа местных, кто рисковал соваться в Проклятый Лес в одиночку. К своему удивлению, узнал, что, кроме Ходока, таковые действительно есть: только в Синтаре отыскалось сразу трое смельчаков, которых не пугала мрачная слава этих мест. Более того: за определенную мзду каждый из них охотно брался провести в Золотой Лес, притулившийся на восточной окраине Новых Земель, любого желающего.

А желающих, к слову сказать, находилось не так уж мало, потому что по Большому Тракту, в обход Проклятого Леса и спящих там ужасов, каравану требовался почти месяц, чтобы доползти до преддверия земель остроухих. Дорога, конечно, ровная, широкая и тщательно ухоженная, потому как ее не люди, а сами эльфы проложили еще два с половиной века назад, когда окончательно вышли в большой мир. Сами-то они поблизости от шумных людских городов селиться не пожелали - больно любили покой и спокойную силу родных Лесов. Насадили своих обожаемых остролистов, у которых действительно был сочный золотистый оттенок крон, повывели кучу всякой растительной дребедени, окопались в ничейных холмах, поскольку были одними из первых, кто рискнул шагнуть в освободившиеся от проклятия Изиара Серые Пределы. Короче, отхватили самый лучший кусок. Но, в отличие от прежних времен, наглухо свои границы не закрыли. Даже напротив: озаботились проложить дорогу вплоть до самого Хребта Дракона, обустроили целых семь застав, которым охотно платили за охрану и поддержание дороги в надлежащем виде. Наладили торговлю, пустили слух, что возьмут на обучение любого желающего, чуть ли не первыми среди сородичей поманили перспективой дележки древними секретами мастерства... в общем, нетрудно представить, почему Большой Тракт никогда не пустовал. К ним, говорят, даже гномы не гнушались делегации отправлять, чтобы секреты по оружейным делам выведывать. К вящему неудовольствию Светлого и Темного Владык.

Правда, люди сперва опасались, что между Лесами вспыхнет резкая неприязнь, потому что слишком уж рьяно молодые Перворожденные из Золотого Леса принялись нарушать старые заповеди, за которые эльфы раньше так долго держались. Даже вон, до чего дошло - магов стали обучать своему искусству, менестрелей, если считали достойными, кузнецов, ювелиров. На оружие свое драгоценное перестали ставить охранные руны и впервые за девять тысяч лет позволили коснуться его смертным! Правда, далеко не всем, но сам факт! Неудивительно, что Интарис и близлежащие страны встревожились. А ну, как остроухие разбираться меж собой начнут? Полетят тогда клочки по закоулочкам!

Однако, как ни странно, обошлось без драк: ни один из Владык эльфов за несколько веков самоотделения Золотых так и не сделал попытки испортить с ними отношения. Ни громких споров, ни угроз, ни войн не случилось. Правда, и официального посольства к отступникам они тоже не отправили. Просто проигнорировали существование нового источника беспокойства и продолжали жить, как жили.

На том, собственно, и спасибо.

Однако речь сейчас не об эльфах, а о том, что в новый, свеже созданный, любовно выращенный ими островок Золотого рая попасть хотели слишком многие - от бродячих трубадуров до опытных, повидавших виды магов. А остроухие, хоть и открыли в кои-то веки границы, все же не горели желанием принимать у себя всякий сброд. Поэтому и разместили на Большом Тракте череду укрепленных застав, в чьи обязанности входило отсеивание неблаговидных посетителей; да еще вдоль всего Золотого Леса выставили собственные посты. Таким образом, что под сень роскошных златолистов с благоговением и почтением входили лишь те немногие смертные, кого Перворожденные действительно желали видеть. А всех остальных вежливо просили не беспокоить.

Разумеется, существовал еще Южный и Северный тракты, в обход утомительных осмотров и бесконечных расспросов на эльфийских заставах. Однако, во-первых, по ним топать до места было гораздо дольше, а, во-вторых, никакой охраны там отродясь не имелось. Так что рисковому купцу, вздумавшему сэкономить на пошлинах или досадных задержках и без того долгого пути, светила безрадостная встреча с местными зверушками, редкими гостями из Проклятого Леса или, что гораздо более вероятно, с широко расползшимися по округе разбойниками. Которых Его Величество король Интариса, хоть и честно желал искоренить, да, к несчастью, руки никак не доходили. Вот и получалось, что желающим приобщиться к мудрости бессмертных надо было плестись вместе с караванами, без малого, месяц. В одну сторону. Или, если кони быстры, а собственные ноги достаточно выносливы, неплохо сократить этот путь, тронувшись напрямик. Через межлесье. Вблизи от остатков некогда властвовавшего здесь Проклятого Леса. Правда, даже в этом случае не было никаких гарантий, что хитрецы получат то, что хотели, а эльфы, завидев неожиданных гостей, не решат их отправить обратно той же дорогой.

- Раньше, говорят, было вообще не пройти, - сообщил въедливому Брату единственный из трех рейдеров, кого Плуга сумел доставить пред светлые очи Магистра немедленно - подтянутый, лихого вида парень с копной рыжих волос и искалеченной левой рукой, на которой не хватало трех пальцев. - Там почти до самого Тракта тянулись непроходимые дебри, в которые и Торк побоялся бы сунуться. Говорили, даже эльфов порой утаскивали за шкирку, а потом торопливо жрали у самой дороги. Но остроухие - молодцы: раздвинули, потеснили Проклятый Лес. Заставили его отступить. Где-то три века, как между ним и дорогой появилось межлесье, в котором еще как-то можно жить, но дальше... дней через пять пути, если рискнешь сунуться... сплошной заслон - ни пройти, ни проехать, ни в щелочку проскользнуть: ветки, колючки, шипы и когти. Порой даже не сразу сообразишь, где дерево, а где притаился какой-нибудь зверь. Бывало, смотришь - вроде заяц оттуда побежал. Только здоровый, с собаку. Дернешься за луком, стрельнешь, думаешь, что попал, а хрена - он на стрелу твою фыркнет, выдернет и такую пасть раззявит, что потом штаны менять приходится. Хорошо, если не сожрет.

Терг выразительно покосился на изувеченную руку.

- Не, - отмахнулся рейдер. - Это белка. Крупная, правда, да злющая, как батин пес. Я ее, заразу, с дерева снял... серебром, разумеется... думал, что сдохла, потому как не двигалась, сволочь. Подошел, поднял за хвост... у них мех дивный, мягкий... за такой полновесным серебром отсыплют... а она вдруг как морду повернет, да как рявкнет... лет десять тому уже случилось, да, как видите, господин, следочек-то на всю жизнь она мне оставила.

Магистр, прикинув длину зубов "белочки", мысленно присвистнул. Ничего себе! Если там белки такие, то какие ж тогда звери покрупнее?!

- Значит, ты по межлесью ходишь? - задумчиво повторил он.

- Все наши по нему ходят. Много полезного там еще осталось, несмотря на то, что старый Лес давно отступил. Особенно травок разных, за которые маги руки оторвут и мешок золота отсыплют на радостях. Ну, когти еще, мех тот же... бывает, чешую змеиную найдешь и поскорее свалишь, пока хозяева не объявились... ну, я имею в виду не простую, конечно, а такую, из которой можно себе целый дом на радостях выстроить...

- Самих змей видел? - быстро уточнил Терг, но парень только головой покачал.

- Живыми - нет. И не думаю, что смог бы уцелеть, если бы наткнулся на такую змеюку, у которой только СТАРАЯ кожа протянется до середины этой улицы. Но их, слава Линнет, немного. В последние годы я вообще ни одной не встречал. Вымерли, что ли? А вот кабана видал, что было, то было: почти с меня ростом, здоровущий, злой, как демон... хорошо, я на дерево вовремя успел запрыгнуть и там затаился. Не то, думаю, он бы и дерево клыками быстренько обрубил, а я не сидел бы тут с вами и не вспоминал про его зубищи треклятые. С руку мою, не меньше!

- Что ж ты туда возвращаешься-то? - хмыкнул Терг, почувствовав, как слегка нагрелась татуировка. Но немного, совсем капельку. Так что если рейдер и преувеличил относительно кабана, то тоже не слишком. - Раз там так опасно, а часть ваших вообще не возвращаются?

- Деньги, - независимо пожал плечами парень. - За любую диковинку из межлесья хорошо платят. Порой прихватишь что-нибудь необычное, сразу не разберешься, что нашел, а потом магу покажешь и гляди - можно на покой уходить.

- А Граница?

- Не был я там, - моментально помрачнел рейдер. - Мне еще жизнь дорога. Хотя знавал и тех, кто однажды рискнул.

- В самом деле? - оживился Терг, поняв, что он снова не лжет.

- Точно. Из тех двоих, что я встретил, один за день поседел, как лунь, и до сих пор заикается, хоть и живет довольно неплохо, а второй и поныне гадает о том, кому отдал на обед свою правую руку и половину ноги. Так что попомните мое слово, господин: за Границу не стоит соваться. Нельзя тревожить Проклятый Лес, потому что живой он еще. Точно, живой, только дремлет, пока Хозяина ждет. По окраинам-то пройтись еще можно, через межлесье до эльфов добежать тоже нетрудно... там и есть-то всего две седмицы по прямой... коли повезет, конечно, да на местных зверушек не наткнетесь. Но дальше Границы не суйтесь - зверье там осталось ПРЕЖНЕЕ, старое и чужое. Наше счастье лишь в том, что Граница не только Лес от нас защищает, но и нас - от него. И от НИХ тоже.

- А если б я тебе предложил на ту сторону сходить, до эльфов? Взял бы?

Рейдер смерил крепкую фигуру наемника оценивающим взором.

- Вполне вероятно. Только дорого это выйдет.

- Сколько?

- Триста.

- Фьють, - непроизвольно присвистнул Терг. - Золотом, что ль?

- Половина на половину. Кто ж за одно серебро подставляться будет?

- Ничего себе цены! А гарантии?

- Никаких, - с готовностью отозвался парень. - Скорость - лишь та, на которую у вас хватит сил идти - пешком, разумеется, и на подножном корму, потому как никто из нас не рискнет там костры жечь или жарить дичь себе в удовольствие. Но дорогу все равно сократите почти вдвое. Если, конечно, осилите. Оплата по прибытии, но сразу вся. Без дураков. Эльфы за этим тоже следят. Условие только одно - магов с собой НЕ БРАТЬ! И амулетов активных тоже. Совсем. Это железно.

- Почему так? - удивился Терг.

- А потому, господин мой, что любого мага там даже сейчас схарчивают за один удар моего сердца. Как сунется дальше обычного леса, так и попадает, как кур в ощип. Раньше, говорят, даже шагу ступить не давали - аж из повозок утаскивали, давясь слюнями. А теперь эльфы следят, чтоб до их Леса даже чародеи добирались без ущерба. Порой сами отстреливают, если узнают, что какая-то тварюга через Границу пролезла, или гномов на это дело подряжают.

- Хмеры, что ли, тревожат?

- Тю на вас! - неподдельно шарахнулся рейдер. - Не поминайте к ночи! Пока за пятьсот лет ни одной тут не видели, но не думаю, что они все вымерли. Если уж громадные питоны порой заворачивают на огонек, да кабаны с меня ростом носятся - значит, есть им там, за Границей, кого жрать. А если вдруг не станет, тогда и нас здесь не останется тоже - от этих тварей, сказывали старики, вообще никакого спасения не было. Коли возьмет след, то все, не отпустит. Даже не поймешь, что уже из задницы у нее вываливаешься, а не едешь себе на телеге...

Терг ненадолго задумался.

- А Ходок? - наконец, задал он последний вопрос. - О нем что-нибудь знаешь?

- Нет. О нем вообще никто ничего не знает, кроме того, что он вроде бы есть, всегда тут был и частенько гуляет по межлесью в одиночку. Отец как-то обмолвился, что видел его в детстве. Дескать, Ходок вытащил его из-под упавшего бревна, когда рядом уже гиены собирались. Мечом, говорит, махал так лихо, что батя не сразу понял, что он гиен-то всех до одной порубил. Целый десяток. Минут где-то за пять. Может, и приврал, конечно, но... - парень странно запнулся и вдруг понизил голос до шепота. - Говорят, что Ходок подолгу ходит на ТУ сторону. ЗА Границу, понимаете? Что он даже не человек. И что будто бы у него нет лица. Вовсе. Мол, за столько лет стерлось оно, пропало, вот и носит он теперь длинный плащ с капюшоном, чтобы, стало быть, простых людей не пугать.

- Найти его можно?

- Не. Еще никто не сумел: после него в лесу вообще никаких следов не остается, будто он - призрак и по земле не ходит. Но говорят... - Терг посмотрел остро, пристально, и под этим взглядом рейдер странно дернулся. - Говорят, что те, кто решится заглянуть к Фаргу, иногда... очень редко, но все же могут с ним встретиться. Не здесь, разумеется, а подальше, рядом с Границей. А кого-то он даже на ту сторону, к Золотым, провожал. Вот только... простите, господин, но больше я тех людей никогда и не видел. У нас говорят: кто с Ходоком уйдет, тот обратно уже не вернется. Жрет он их, что ли? Али еще куда девает? Про это никто не знает. Так-то...

Терг только нахмурился и надолго замолчал.

За прошедший день он на всякий случай забрал у Плуги координаты всех отыскавшихся проводников - на случай, если наниматель действительно решит прогуляться в сторону Проклятого Леса, а Ходока они так и не найдут. Затем взял с говорливого рейдера слово, что тот останется в Синтаре еще на пару недель, оставил задаток, запомнил его лицо... чем Торк не шутит? Вдруг действительно придется возвращаться? Хороший воин должен заранее позаботиться о том, чтобы не тратить время нанимателя попусту, и обеспечить его всем, чем нужно для выполнения Заказа. И раз уж тому до зарезу понадобилось в Золотой Лес, к тамошним эльфам, да еще минуя трудности Большого Тракта, значит, в задачу ситта входит обеспечение не только его безопасности, но и обязанность завершить Заказ как можно скорее. Этого требовало от своих воинов Братство, весь их опыт и незаурядное чутье. Поэтому Терг отправил напарников заниматься более прозаическими делами, а сам посвятил день проблемам изучения вероятного маршрута.

Однако едва на улице потемнело, он все-таки вернулся в таверну: сроки для Фарга как раз подходили к концу, скоро ночь, а следующим утром они должны уехать из города. Если, конечно, хотят явиться на встречу с заказчиком вовремя. А тот, если чутье подсказывало верно, не привык к досадным задержкам. Более того: за несколько недель, что Терг успел понаблюдать за нанимателем и двумя его спутниками, ему не раз доводилось наглядно убедиться в том, что положение в своих кругах тот занимает ОЧЕНЬ высокое. Причем, довольно давно. И это хорошо чувствовалось - во властном взгляде, безупречной осанке, в манере держаться, в ровном голосе, походке... даже в том, как он садился в седло или вставал поутру к завтраку. Но, особенно, в том, с каким уважением и нескрываемым почтением относились к заказчику оба его (далеко неглупых) спутника. А еще - исходила от него порой странноватая аура внутренней силы, этакая просачивающаяся через поры угроза, необъяснимое чувство собственного превосходства, хотя, надо признать, он честно пытался это скрыть.

Но Терг не был бы Тергом, если бы не рассмотрел за внешней холодностью и безразличием нанимателя тщательно укрываемое беспокойство: кажется, тому действительно был ОЧЕНЬ нужен Ходок. И как можно быстрее. Иначе не стал бы он разоряться на Магистров, не стал бы срываться с места и не тратил бы свое драгоценное время на личное участие в поисках. Впрочем, причины его поступков Братьев никоим образом не касались - от них требовалось только хорошо выполнить свою работу, постаравшись при этом заранее предусмотреть все возможные трудности. Чем, собственно, они сейчас и занимались.

От невеселых мыслей Терга отвлек звук приближающихся шагов. Правда, подниматься с постели он все же не стал: шаги побратимов узнал бы из тысячи - успел запомнить за долгие годы службы, а раз они вернулись, значит, свою задачу выполнили полностью, и о дорожных мелочах беспокоиться больше не надо. Осталось только дождаться загадочного приятеля Фарга и окончательно определиться с временем отъезда.

Однако, как ни странно, Братья почему-то не проследовали в соседние комнаты, а неожиданно остановились, отчего под дверью пролегла густая тень, заставив Терга мигом насторожиться. Что за дела? Кажется, Брон с Ивером разнюхали что-то важное, пока мотались по городу, или же кого-то встретили, раз решили заглянуть на огонек. Неужели...?

Поняв, что что-то изменилось, он резким движением сел и выжидательно посмотрел на вошедших побратимов.

- Звал? - лаконично спросил Ивер, бесшумно прикрывая за собой дверь.

- Пацан на входе сказал: ты просил подняться. Что-то выяснил? - небрежно подвинул табурет Брон и по-хозяйски уселся, заставив его жалобно скрипнуть. Ивер, подтащив к себе соседний стул, пристроился напротив. - Фарг, наконец, прислал весточку?

- Нет, - непонимающе нахмурился Терг. - Никаких вестей - ни от него, ни от... что за мальчишка внизу?

- Да здешний, половой. С утра нам тарелки приносил. Сказал, что ты велел сразу зайти.

- Вот как? Ну-ка, позови его! - Терг нахмурился еще больше и машинально потянулся за оружием.

- А что такое? Ты разве не...?

Неожиданный порыв ветра, со стуком распахнувший деревянные ставни, резким движением задул теплившуюся на столе свечу и заставил Ивера осечься. В комнате мгновенно потемнело, снаружи пахнуло влагой и грозой. Льняные занавески взметнулись чуть не до потолка, на миг уподобившись диковинным белым крыльям, затрепетали от ворвавшегося внутрь холодного воздуха, но почти сразу бессильно опали.

- Не трогайте мальч-чика, - вкрадчиво прошептала ночь, мягким бархатом втекая через окно. - Это я вас-с позвал...

В кромешном мраке, к которому даже чувствительные глаза Братьев не сумели приспособиться сразу, неуловимой тенью промелькнул чей-то смазанный силуэт. Уверенно перепрыгнул через подоконник, бесшумно просочился внутрь, обдав присутствующих холодным ветром смертельной угрозы. Заставил опытных наемников молниеносно выхватить мечи, а потом бесшумно опустился в соседнем углу. Где заметно сгустился, растекся черной кляксой и... со смешком встретил арбалетный болт, звучно впечатавшийся в стену.

Разумеется, Братья не медлили: на дерзкое вторжение среагировали молниеносно. Иверу даже руку поднимать не надо - пусковая скоба миниатюрного самострела всегда была у него под пальцами. Как раз на такие вот, непредвиденные случаи. И он своего шанса не упустил.

- Зря, - шепнуло существо, неуловимо быстро сдвинувшись. А затем, легким движением вырвав из стены стальную стрелку, бешено сверкнуло в темноте двумя крупными изумрудами глаз. - Эт-тим меня не убит-ть.

Терг сильно вздрогнул от отчетливого змеиного шипения в едва слышном голосе, подобрался, но неожиданно наткнулся на пристальный взгляд зеленых глаз и словно окаменел. Это было как наваждение, дурной сон, бесконечно длящийся кошмар, в котором он стоял всего в нескольких шагах от улыбающейся Холодной Гостьи, но больше не мог, к собственному ужасу, пошевелить даже пальцем. Эти жуткие, нечеловеческие глаза словно насквозь его пронзили, заставили вздрогнуть всем телом, а затем властно припечатали к месту и не позволили не то, что меч нормально поднять, а даже веки опустить в попытке избежать этого пронизывающего взора. Его в мгновение ока сковало по рукам и ногам, на теле выступил холодный липкий пот, мигом пропитавший одежду. Пальцы позорно задрожали, с трудом удерживая резко потяжелевшее оружие, колени предательски подогнулись, заставив его пошатнуться и медленно, как во сне, опуститься на смятую постель.

Торк, да что ж такое-то?! Что со мной?! Нас сейчас убивать будут, а я даже руки не могу поднять!

Существо в углу тихо рассмеялось.

- Брос-сьте оруж-жие...

Терг молча взвыл, заслышав глухой стук упавших мечей. Почувствовал, как правую руку обожгла татуировка - как всегда случалось, когда рядом гуляла невидимая смерть. Потом скосил глаза направо, надеясь на подмогу Братьев, и едва не взвыл снова - от стыда и злого бессилия, потому что у Брона с Ивером оказались такие же окаменевшие, серые, какие-то помертвевшие лица, жутковато остекленевшие глаза, как у завороженных гадюкой мышей, и мокрые, дрожащие от напряжения, но абсолютно недвижимые тела. Услышав недвусмысленный приказ, их пальцы бессильно разжались, роняя мечи и даже крохотный арбалет, с которым Ивер вообще никогда не расставался. Сильные плечи обреченно опустились, а в глубине зрачков, чуть не впервые в жизни, промелькнул настоящий страх. Потому что нечто... это жуткое бесформенное нечто, которое они даже разглядеть толком не могли... в одно жалкое мгновение парализовало их волю, отняло силы, заставило мысли пугливо разбежаться в стороны, а разум - в панике забиться куда-то очень глубоко. Туда, где неподвижный взгляд ядовито-зеленых глаз не смог бы его окончательно погасить.

Терг хотел отвернуться, чуя, что только в этом его единственное спасение, но вдруг не смог. Попытался прикрыть веки, но они застыли на месте, как приклеенные. Захотел зарычать, разбивая оковы чужой воли, однако даже это ему не удалось: тяжелый, парализующий взгляд чудовищного гостя гасил малейшее сопротивление на корню. Его глаза горели безумными огнями в той тьме, что внезапно заполонила комнату. Были единственным, что Терг еще мог видеть. Держали его на невидимой привязи, всю душу выматывали, буквально надвое разрывали между каким-то животным страхом и стыдливым, позорным, но неимоверно острым желанием шагнуть навстречу, покорно подставляя беззащитное горло.

Никогда в жизни Терг не был настолько близко к грани. Никогда не думал, что встретит смерть именно так - униженным, беспомощным, безоружным и совершенно неспособным к сопротивлению. Когда все понимающий разум бьется внутри, истошно воет от сознания собственной слабости, отчаянно рвется прочь, но просто не может ничего сделать. И вроде кажется, ТАК не бывает. ТАК не способно смотреть ни одно живое существо. Этого не может быть, потому что подобного ужаса Лиара просто не могла породить. Ты чувствуешь, что безмерно слаб. Что ничтожно мал перед этой ужасающей силой. Ты - просто тля, которую в любой миг могут небрежно раздавить и смахнуть прочь. Ты - действительно ничто. Напротив лениво колышется древняя Тьма и наслаждается своей безоговорочной победой. Кажется, ты умираешь, стоя под ее холодным пронизывающим взглядом. Сама эта безысходность убивает вернее, чем смутное ощущение чужих клыков на беззащитном горле. Но ТАКОГО кошмара точно не существовало в Обитаемых Землях. Никогда, клянусь Торком, иначе бы Братья знали.

В один короткий миг Терг неожиданно поверил в то, что Проклятый Лес все еще жив. Все еще силен и может в любой момент сокрушить жалкие человеческие домики, пугливо прилепившиеся к скалам на самой окраине его огромных просторов. Что он здесь, рядом, всего в двух шагах и пристально смотрит на него через зеленые глаза своего младшего отпрыска - страшные глаза существа, которое одним движением сумело сломать его, закаленную в боях, старательно выкованную волю. Он отдавал себе отчет в том, что не способен сопротивляться. Бессильно метался в клетке собственного, ставшего предательски слабым тела. Молча выл от ярости, не зная, как вырваться, но при этом прекрасно понимал: если НЕЧТО пожелает забрать его жизнь, ОНО это сделает. И никто в целом мире не сумеет ему помешать.

- С-с-лавно, - прошептало-прошипело жуткое создание, слегка пошевелившись. - Но я не голоден, не бойтес-с-сь. Я приш-ш-ел совсем за другим. Говорят, вы ищ-щ-ете Ходока?

Терг ошеломленно моргнул.

- Говор-р-ри, - милостиво разрешил страшный гость. - Вам нуж-жен Ходок?

- Да, - против воли раскрыл рот наемник.

- Зач-ч-ем?

- У нас Заказ, - снова сказал он то, что совсем не собирался, и тут же возненавидел себя за эту неестественную покладистость.

- Мр-р-р... хотите его убит-т-ть? - проворковало существо, вызвав у Братьев еще одну волну неконтролируемого страха. Они снова взмокли, проклиная себя за невозможную слабость, но просто не смогли отвести взгляды в сторону. - Я ж-жду ответа, с-с-мертные. Ты, со ш-шрамом... отвеч-ч-ай, раз нач-ч-ал. Вы хотите его убить?

- Нет, - обливаясь потом, выдавил Терг, тщетно пытаясь сопротивляться.

- Тогда зач-ч-ем?

- Нам велено найти. Просто найти и отвести к условленному месту.

Злое пламя в зеленых глазах чудовища немного утихло, позволив наемнику сделать неровный вдох. Но, кажется, проклятую тварь вполне удовлетворил такой ответ. И это хорошо, поскольку Терг вовсе не был уверен в том, что при другом результате она не оставила бы после своего ухода три разорванных пополам тела. В назидание, так сказать. Или в качестве сувенира следующим дуракам, которые когда-нибудь захотят связаться с Ходоком.

- З-зачем он вам? - после долгой паузы прошипел странный гость.

- Не знаю. Нам не сообщили.

- И вы даж-же не спрос-сили? Овцы бес-словес-сные... за то и не люблю вас-с-с... кто заказ-з-ч-чик?

Терг отчаянно закашлялся, пытаясь умолчать о главном, но давление снаружи было таким неистовым, что он едва язык себе не откусил, зло сжимая челюсти и все еще отчаянно сопротивляясь. Ценой диких усилий, в конце концов, ему почти удалось перебороть волю мерзкой твари. Слова больше не рвались наружу, как от него требовали, стало чуточку легче себя контролировать, появилась даже крохотная надежда... и тварь, кажется, здорово этому удивилась. Даже слегка отступила, пробурчав что-то нелестное в адрес упрямых идиотов с излишне большим самомнением и зашоренными глазами старых беззубых псов. Но потом снова придвинулась ближе и впилась в него бешеным взглядом.

- КТО?! ЗАКАЗ-С-С-ЧИК?!

Наемник судорожно вздохнул, чувствуя, что распадается на части, задрожал от дичайшего напряжения, но все же не выдал себя. Справился. Выдержал, хоть и едва не загнулся при этом: данная когда-то Братству клятва была важнее смерти. И, будто почувствовав что-то, существо, явно раздосадованное, наконец, отступило. Как-то странно хмыкнуло, задумчиво качнулось из стороны в сторону, пристально изучая бледные, мокрые от пота, но все еще полные злого упрямства лица наемников. Чуть приглушило ядовитый блеск своих радужек и медленно наклонило голову. По крайней мере, Тергу показалось, что голова у него все же есть. Как есть гибкое тело, спрятанное под черным плащом; что-то, похожее на руки (или крылья?) и, разумеется, ноги. Может быть, даже с когтями - темно.

- Упрямые, - вдруг довольно причмокнула тварь, почти улыбнувшись. - Это даже хорош-шо-о-о... ну-ка, поднимите р-рукава!

Наемники снова дернулись, словно марионетки, подвешенные на ниточках, и, как в бреду, исполнили требуемое.

- Надо ж-же, - удивился гость, ничуть не смутившись полнейшей темнотой и в подробностях рассмотрев алые узоры на коже. - И впрямь, Магис-с-стры. Не с-соврал Фарг...

Терг придушенно охнул, запоздало сообразив, кому именно обязан этим поздним визитом и тем, что сидит на собственной постели, пришпиленный к ней, как неловкая бабочка к коре старого дуба. Так вот о каком "человеке" говорил этот урод?! Вот кого на них навел?! Тварюгу местную, кровососа проклятого! Недаром говорят, что возле здешних деревень изредка все еще встречаются насухо испитые трупы! Выходит, живы древние сказки о ночных охотниках?!

- Пересмешник?! - неверяще выдохнул Терг, лихорадочно вспоминая все, что слышал об этих неумолимых демонах и их ненасытной жажде.

- Нет, - тихо шепнула тварь. - Я - гораздо хуж-же. Но ваши жиз-зни мне пока без надобнос-сти. Так что не дергайс-ся. Не по ваш-ши душ-ши приш-шел. Хотел лиш-шь познакомитьс-с-я. Лично, так с-с-казать.

- ЧТО?! Так это ты... Ходок?!! - дружно дернулись Братья, на что жуткий визитер лишь беззвучно рассмеялся

- Тс-с-с-ш-ш. Меня попрос-с-или прийт-ти, и я приш-шел. Вопрос-с-с в др-ругом: что вам нуж-ж-но от моего... м-м-р... з-знакомого? И стоит ли ему на вас-с-с отвлекатьс-ся? Коли убить его не хотите, то и с-сами ж-живыми уйдет-те. Не трону. Но, полагаю, раз уж вы с-сюда заявилис-сь, да еще в такой с-с-странной компании, знач-чит, кому-то с-срочно понадобилис-сь наш-ши ус-слуги. Так что там с-с-с заказч-чиком? Ч-что ему от нас-с нуж-жно?

- Проклятый Лес, - звучно сглотнул Терг. - Полагаю, что он.

- Это как р-раз яс-с-но. Поч-чему он не с-с-с вами?

- Ищет в другом месте. В Ардале и Дексаре.

- Вот как? Знать, с-сильно мы ему нуж-жны... и это хорош-ш-шо. Что он велел передать?

Терг снова дернулся, пытаясь повторить своей предыдущий успех и вырваться из невидимых оков, но слегка опоздал: зеленые глаза снова держали его не хуже стальных цепей. Правда, теперь не с такой силой, как раньше, но он все равно не мог ни встать, ни подхватить оружие, ни даже голову повернуть. Не говоря уж о том, чтобы попробовать снести башку этой въедливой и излишне осведомленной твари. Однако в тот же самый момент он неожиданно ощутил, как успокаивается рисунок на коже, и со странным чувством подумал, что непонятный гость, судя по всему, действительно не станет их убивать. Больше не будет ломать разум и вытягивать душу на живую. А держит на невидимой привязи лишь для того, чтобы они не вздумали швыряться острыми предметами с перепугу.

- Пр-равильно понимаеш-шь, - с усмешкой встретил его облегченный вздох визитер. - Я тоже умею чувствовать лож-жь, а вы мне ещ-ще ни разу не с-соврали. С-считай, я заинтерес-с-совался. Ос-собенно, твоим нанимателем. Так ч-что он велел передать? Ес-сли он знает о нас-с, з-значит, знает и то, как нас-с попрос-сить об ус-слуге.

- Grraeli ottore Ille, - послушно ответил Терг, ломая язык и нещадно коверкая эльфийский. - Terte. Saturo caille.

- Кхм, - задумалось существо, не особо удивившись. - Забавно. Значит, дейс-ствительно - Проклятый Лес-с... какие с-сроки?

- Чем быстрее, тем лучше, - обреченно опустил плечи наемник, со всей ясностью понимая, что был прав в своих выводах. И проклятая тварюга это только что подтвердила: заказчику нужен быстрый и безопасный проход по Лесу. То ли к эльфам, то ли за какой-нибудь редкостью, то ли за иной добычей, какой еще немало водится на дальней окраине межлесья... что, кстати, тоже могло быть правдой, потому что до эльфов (по крайней мере, за то время, которое Братья потратили на поиски этого Торкового Ходока) вполне можно было успеть и по Большому Тракту дотопать. Пешком. Не особенно торопясь. Так, легким прогулочным шагом. А значит, заказчику нужны не сами Золотые, а что-то иное. Что-то, в чем ему мог помочь только тот, кто знал в Проклятом Лесу каждый камешек и травинку. Что-то, чего не сумеет сделать ни один рейдер, но что зачем-то ему ОЧЕНЬ сильно понадобилось.

Терг вздрогнул при мысли о Границе, но додумать не успел.

- С-сколько вас-с? - неожиданно жестко осведомился зеленоглазый гость.

- Трое.

- Я с-с-спросил: сколько ВСЕГО?!!

- Девять, - мысленно чертыхнулся Терг.

- Много. С-слишком много для дальних пр-рогулок... Братс-ство?

- Да.

- Все до одного? - озадачился гость, от удивления перестав даже шипеть.

- Нет, - мотнул головой наемник, с облегчением осознав, что смог сделать это нехитрое движение самостоятельно. - Нас шестеро: два полных ситта. Плюс заказчик, плюс еще двое сопровождающих.

- Братья - вашего уровня? - с растущим интересом придвинулось на шаг существо.

- Нет. Еще один Сторож и Волкодав.

- Что?!! Шс-сшс! Р-раздери вас Торк, щ-щ-ерсовы бездари! - вдруг без причины взъярился гость, едва не сплюнув от отвращения. - Вз-здумали они Пс-сами назваться... а третий?!

- Высший Мастер, - неохотно ответил Терг.

- С-сре-ж-жана ку-у-щ-ща... типа, Гончая?! - презрительно фыркнули из темноты. - Тьфу! С-сопляки нераз-зумные! Едва ходит-т-ть науч-чились, а туда ж-же... с-славы им чуж-жой вос-с-хотелось... щ-щенки!

Вот теперь на визитера посмотрели с нескрываемой враждебностью: за своих Братья всегда стояли горой. Хоть против людей, хоть против бессмертных, а хоть против порождений чьей-то больной фантазии. Пусть и сильнее сейчас этот упырь, пусть и держит покрепче иных кандалов, а все равно - не ему судить о ценностях Братства и не ему осмеивать тех, кто может и таких, как он, засранцев удавить без всякой жалости. К тому же, Стрегон и его ситт, отправившиеся в Дексар, не спускали насмешек. А за любое оскорбление наказывали быстро и жестоко. Не говоря уж о том, что Стрегон не зря носил на себе метку Гончей и очень не зря считался в своем деле высочайшим профессионалом. Настолько, что даже Терг безоговорочно признавал его лидерство и без сомнений доверил бы собственную спину. А если б не оковы, если бы не предательская слабость, то и сам показал бы этой твари, на что в действительности способны Братья.

Ночной гость снова сердито зашипел, явно придя в неудовольствие от полученных сведений - чем-то упоминание о Диких Псах ему не понравилось. Однако удавку на горле троих неподвижных наемников он все же не затянул. Пощадил. Лишь раздраженно дернул спрятанными под плащом плечами и неприязненно буркнул:

- Ладно. Торк с вами. Где вы вс-стречаетесь со с-своими?

- Белые Озера.

- А наниматель?

- Подойдет позже.

- Где именно? - с нажимом спросил визитер, попеременно перемежая слова с шипением и нехорошим ворчанием. А потом снова пристально посмотрел, да так остро и властно, что рот раскрылся сам собой.

- Мертвая река, - брякнул Терг и тут же прикусил язык, но поздно: тварь довольно хмыкнула, так же проворно убавила давление, заставив его тихо выматериться про себя, о чем-то ненадолго задумалась... а потом вдруг звучно прищелкнула языком. И до того громко, что Братья от неожиданности едва не подскочили со стульев и табурета, судорожно хватаясь за оружие. Если бы не позорная немощь, враз бы ощетинились сталью, как испуганные ежики - иголками.

- Ладно, недорос-сли, - насмешливо оглядел их гость, плавно отступая к окну. - Найдет вас-с Ходок, уговорили. Вс-с-стретите его у Мертвой реки, в излучине, рядом с границей межлес-сья... или у самой Границы... ашс-с-с, он найдет вас-с сам. Но чтобы вы не заблудилис-сь по дороге, приш-шлю проводника. Молодого, но шус-с-трого. Он и проведет, куда надо. С нанимателем ваш-шим Ходок с-сам разберетс-ся. Ус-словия простые: двести при вс-стрече и еще пятьс-с-сот по прибытии. Золотом. Без-с-с всякой тор-р-рговли.

- Сколько?! - дружно охнули Братья.

Торк! Рейдер ведь божился, что вперед никто денег не требует! Тем более, ТАКИХ! Но гость лишь внятно шикнул и тихо проурчал:

- С-сколько с-сказано. Не думаю, что у человека, с-способного нанять сразу шес-стерых Магис-стров Братс-ства, не хватит с-средств, чтобы с нами рас-сплатиться. У вас-с ровно четыре дня, чтобы добратьс-ся до мес-с-ста. Опоздаете - пойдете через Лес-с одни. Проводник вс-стретит вас на Озерах на рассвете пятого дня, начиная с с-сегодняшнего, доведет до Мертвой реки и с-согласует все ос-стальное. Не понравитес-сь ему, значит, и Ходока не увидите. Так ч-что глядите - заденете гос-стя, получите от хвос-ста уш-ши. И Фарга больш-ше не тревож-жьте: он все ещ-ще верен Братс-ству и своей клятве. Просто передал, что прос-сили. Потому ос-ставьте его в покое и... до с-скорой вс-стречи, с-смертные. Помните: я за вами с-слеж-жу-у!

До наемников донесся странный звук, словно лопнула тетива стального лука. Затем что-то ударилось о доски, с грохотом укатившись под подоконник. Темнота в углу неожиданно снова сгустилась, поджалась и как-то странно облепила смутно виднеющийся силуэт, похожий на припавшего к полу крупного зверя. А потом резко сорвалась с места, стремительной тенью метнувшись к открытому окну. Тень мелькнула в ночи, странно хлопнула - то ли расправившимися крыльями, то ли просто плащом, звучно царапнула когтями деревянную раму и мгновенно пропала из виду. В тот же момент невидимые оковы рухнули, позволив людям пошевелиться, разум очистился, прояснился, заработав с привычной четкостью и быстротой. Воздух снова стал прохладным и чистым, исчезла ужасающая, гнетущая духота. С плеч словно гора свалилась. Однако даже Тергу потребовалось целых полминуты для того, что встать, нетвердой походкой подойти к окну и кинуть быстрый взгляд наружу.

А потом подобрать брошенную страшным существом вещь, по достоинству оценить оставленные им в стене глубокие царапины и в полной оторопи уставиться на умело закаленный, стальной, гномами выкованный арбалетный болт, аккуратно разломанный на равные половинки.

Глава 4

Белые Озера - село не то, чтобы очень крупное, но и не хилая деревенька, где нет даже своего трактира. Закладывали его когда-то с тем расчетом, что богатые караваны, сворачивая на Большой Тракт, непременно заглянут в последнее на своем пути человеческое жилье, чтобы перед унылым межлесьем успеть перехватить кружку холодного пива, поспать на нормальной кровати, потискать симпатичных служаночек, а наутро со вздохом отправиться в долгий путь.

Сегодня постоялый двор был удивительно полон. То ли из-за разыгравшегося дождя, раз под крышу поспешили не только одинокие путники, но даже местные завсегдатаи; то ли случилось чего, а то ли просто так совпало. Однако внутри было не протолкнуться, а надышали там до того плотно, что когда мокрая дверь с некоторой натугой распахнулась, на улицу вырвалось мощное облако пара.

Стрегон поморщился и шагнул на свежий воздух, гадая, успели ли Лакр с Торосом устроить лошадей и, если да, то куда запропастились сами. Спешить им теперь необязательно, можно передохнуть денек-другой, но оставаться дольше необходимого в битком-набитом доме (в котором, кстати, были замечены устрашающих размеров клопы) ему совсем не хотелось. Всего лишь переночевать и спокойно дожить до завтра, стараясь не слишком обращать внимание на запахи пота, гари и пережаренного мяса, резко бьющие по чувствительному носу, задорные вопли вернувшихся с поля крестьян, да клубящийся в зале едкий дым от жаровни, который неприятно резал глаза. Пришлось даже выйти проветриться, а заодно, проследить, как устроили лошадей и куда запропали оба побратима. Дорога предстоит неблизкая, за скакунами глаз да глаз нужен, чтоб не испортили.

Свои дела в Дексаре ситт полностью закончил: местное Братство предложило им всю информацию, которая требовалась, и оказало всю возможную помощь. Еще бы! Отказать Магистрам не посмел бы даже самый упрямый и недалекий дурак, которому поручили искать иголку в стоге сена. Косых взглядов, конечно, было хоть отбавляй, но вслух возмутиться не посмел никто. Стоило только раз посмотреть в сторону ропщущих коллег, как все вопросы снимались сами собой: тяжелый взгляд Стрегона с трудом выдерживали даже опытные Братья. Что уж говорить о расслабившихся в тепле и сыте дексарцах. В итоге, за неполные три дня им дали четыре сомнительных адреса, с десяток смутных намеков и целый рой самых фантастических слухов, которые просто в голове не укладывались, но которые все равно требовали тщательной проверки. Наемники, разумеется, добросовестно проверили все, терпеливо побеседовали с нужными людьми, обошли каждый указанный дом, скрупулезно отсеивая правду от вымысла и истину - от искусно слепленной лжи. Но быстро убедились: Ходока в городе нет. Был сравнительно недавно, недолго покрутился, а потом снова бесследно исчез - так же тихо и незаметно, как всегда.

Тергу повезло немного больше: он хотя бы напал на след, ухватил кончик тонкой ниточки, ведущей к их трудновыполнимому Заказу. Очень слабо, правда, крайне ненадежно, но ничьей вины тут не было - каждый из них, оставшись в одиночестве, действовал скорее наугад, повинуясь чутью, чем следовал заранее продуманному плану.

Терга, кстати, Стрегон сегодня уже видел - в назначенное время тот явился в Озера, коротко кивнул, показывая, что кое-какой результат есть. Некоторое время посидел в том самом постоялом дворе, откуда сейчас доносились разудалые вопли изрядно набравшихся мастеровых и охочих до "отдыху" деревенских работяг. А потом, пользуясь шумихой, утомительной толкучкой и темнотой, сумел вроде как случайно пересечься со старшим Братом и, никем не замеченный, кратко пересказал то, что успел сделать.

Почему случайно, спросите вы? Да потому, что трое вооруженных мужчин всяко привлекают к себе меньше внимания, чем такие же, но сразу шестеро. К тому же, наниматель очень вежливо попросил их не светиться. Вот и пришлось разыгрывать знакомую схему "знать тебя не знаю, вообще в первый раз вижу" и, обменявшись сведениями, уходить отсюда поодиночке. Вроде как тоже - в разные стороны. Терг со своим ситтом ушел часа три тому, намереваясь дождаться отставших Братьев на берегу тех самых Белых Озер, от которых взяло название это суетливое село. А второй ситт, убедившись, что никому нет дела до выехавших под вечер соратников, останется здесь до утра. Для гарантии.

Стрегон задумчиво пожевал губами.

Информация, полученная его людьми, несильно разнилась от той, что добыл Терг: о Ходоке кое-что слышали, вроде бы видели, еще больше напридумывали, но толком никто ничего сказать не смог. Ни насчет лица, ни про сложение, ни про возраст, ни даже про цвет волос. Никакой серьезной зацепки, ни единой ниточки. А те немногие счастливцы, кто воочию видел их неуловимый "Заказ", давали совершенно разное описание, причем, в каждом случае татуировки четко показывали: рейдеры не врут. Забавно, да? Но у Терга возникла та же проблема, так что нечего киснуть. Все, что можно, они отыскали в максимально возможном объеме. Правда, о Фарге Стрегон раньше не знал. А о том странном существе, при упоминании которого всегда невозмутимый Брон начинал кривиться, будто от зубной боли, а Ивера вообще передергивало - даже не слышал, что такие бывают. С ним, судя по всему, Братьям еще предстоит столкнуться возле Проклятого Леса (да, Стрегон тоже полагал, что идти туда все-таки придется), и, вполне возможно, это доставит немало проблем нанимателю. Но, так или иначе, свое дело они сделали. Теперь можно собираться и единым отрядом двигаться к месту встречи с заказчиком.

С этими мыслями Стрегон бесшумно спустился с крыльца, предусмотрительно накинув капюшон, потому что дождик так и накрапывал. Быстро огляделся в поисках побратимов, но, как ни странно, никого поблизости не увидел: ни Тороса, ни Лакра, ни коней, которых велел проверить полчаса назад. Более того, он смутно подозревал, что терпеливый южанин наверняка не просто так запоздал к ужину, а, скорее всего, выясняет отношения... в своей, в южной манере... с чрезмерно острым на язычок ланнийцем, у которого порой случался самый настоящий словесный понос. Отлично представляя, что именно способен наговорить язвительный от рождения Лакр, можно было представить, как это должно было достать Тороса, чтобы тот позволил себе даже крохотную задержку. Кажется, этих обормотов опять придется лишить заслуженного отдыха, чтобы прекратили, наконец, осыпать друг друга едкими остротами и шутливыми тумаками. Не дети, в самом-то деле, до Магистров как-никак дотянули, но порой все равно - хоть за ремень берись.

Стрегон резко свернул в сторону конюшни, собираясь честно высказать все, что думает о расслабившихся побратимах, но не успел: из темноты на него налетел кто-то очень спешащий. Да не просто налетел, а наскочил почти с разбега, пихнул бесцеремонно, будто выше собственных сапог ничего не видел. На полном ходу столкнулся, наступил на ногу, ойкнул от неожиданности. Разумеется, тут же отлетел обратно, едва не сев в большую лужу, и, возмущенно вскинув голову вверх, негромко прошипел:

- Торково копыто! Ты глаза свои дома, что ли, забыл?!

К несчастью, от резкого движения с наемника слетел низко надвинутый капюшон, и говоривший резко осекся. Попятился даже, будто привидение увидел, как-то странно осел, а потом судорожно вздохнул:

- М-мать моя!!

Стрегон хмуро взглянул на невежу, испортившего ему новые сапоги, но, к собственному неудовольствию, увидел лишь промокшего до нитки мальчишку, спешащего укрыться от дождя в теплом доме. Обычного, невысокого, закутанного в плащ мальчишку, с головы которого тоже сполз набок капюшон, открыв совсем еще молодое, безусое лицо, облепленное мокрыми каштановыми прядями.

Он плохо рассмотрел подробности, просто отметил, что парнишка довольно хорош собой (наверняка скоро девкам спасения не будет), но заострять на этом внимание не стал. А вот чужие глаза неожиданно заставили его споткнуться - крупные, поразительно чистые, светло голубые, каких просто не бывает в природе. А если и бывает, то явно не у людей. И светилась в этих глазах такая оторопь, такое искреннее смятение, что Стрегон с досадой поджал губы: и без того отлично знал, как выглядит со стороны.

- ТЫ-Ы?!! - неслышно выдохнул потрясенный до глубины души пацан, отшатнувшись от наемника, как от самого Торка. Даже за грудь схватился, словно за спасительный оберег. Но почти сразу понял, что ошибся: на долгое мгновение замерев, он вдруг как-то разом осунулся, побледнел. А потом и вовсе резко отвернулся, пряча погасший, тоскливый взгляд. - Прошу прощения. Обознался.

Стрегон так же хмуро кивнул, про себя подумав, что его-то как раз ОЧЕНЬ сложно с кем-либо спутать - длинные седые волосы, стянутые на затылке в конский хвост, и блекло-голубые глаза не слишком-то подходили его жесткому, обветренному лицу, лишенному какого бы то ни было изящества черт. Крепкая фигура, жилистые руки, твердые мозоли на ладонях от постоянного упражнения с оружием. Немало рубцов, расчертивших его тело причудливой росписью шрамов... он не был старым - напротив: не так давно разменял четвертый десяток, в самую силу вошел, однако белые волосы, как какое-то проклятие, носил на голове с детства. Точно так же, как отец, дед... и еще целых пять поколений предков, на которых всю жизнь стояла несмываемая метка: полукровка.

Когда-то внешний вид доставлял ему беспокойство. Когда-то чуть заостренные кончики ушей сводили его с ума, а цвет волос и водянистые глаза заставляли скулы белеть от ярости, едва подметив удивление или отвращение на чужих лицах. Полукровка... и этим все сказано. Как позорное клеймо, как жестокая метка, ненавистный ярлык, от которого нет никакого спасения. Эта слава тянулась за ним с раннего детства, словно навязчивый бред. И никому не было дела до того, что эльфийской примеси в нем не половина, а лишь какая-то жалкая часть, щедро разбавленная обычной, человеческой кровью. Что у настоящих полуэльфов глаза абсолютно красные, а не голубые, волосы светлеют не с рождения, но лишь по достижении совершеннолетия. Что грешила когда-то не его родная мать, которую отец всю жизнь пытался уберечь от насмешек жестокой толпы. Что из-за этого они так часто переезжали из города в город. Что на поверку дело происходило задолго до того, как вообще появились Новые Земли... нет. Никто не хотел ничего понимать или слушать: люди просто видели его лицо и каждый раз поспешно отворачивались.

Точно так же, как этот безусый пацан сегодня.

Правда, сейчас Стрегона ничем не задело чужое изумление. Ничто не промелькнуло в голове, кроме мимолетной мысли о забрызганном плаще, смутном сожалении об ушедшем детстве, когда он мог позволить себе смотреть чисто и открыто, как едва не упавший в грязь сопляк, да некстати вспыхнувшем раздражении на задержавшихся побратимов. Ни гнева, ни ярости, ни обиды. Ничего. Просто потому, что за годы в Братстве он узнал себе настоящую цену. Научился бороться с мнением толпы. Приучил себя его не замечать и больше не видел смысла что-либо прятать. Со временем белые волосы из посмертного проклятия превратились в его персональный, хорошо узнаваемый знак. Голос огрубел, превратившись из звонкого эльфийского колокольчика в хрипловатый баритон зрелого мужа. Юношеская мягкость черт исчезла под холодной маской отчуждения, закрылась белесыми шрамами, стерлась, истаяла. Уши свои он теперь видел только в отражении на речной глади и не обращал ни малейшего внимания на некоторую их вытянутость кверху. Шутить не любил. На любую насмешку отвечал стремительным и быстрым ударом. А глаза... что ж, за эти годы и они превратились из жалобных, вопрошающих и несчастных в холодные, жесткие и сухие. Как раз такие, чтобы даже в Братстве его откровенно побаивались, а за спиной, думая, что он не в курсе, называли Бесцветным.

Впрочем, его это тоже не трогало.

Заслышав знакомые голоса от конюшни, Стрегон моментально забыл о мальчишке, которого чуть не сбил с ног. Отряхнулся, молча обошел его стороной, не заметив ни быстрого взгляда из-под опущенных ресниц, ни тяжкого вздоха. Озаботившись более важными проблемами, просто прошел мимо, как всегда делал. А вспомнил о нем только через полминуты, когда уже почти завернул за угол, но все-таки услышал напоследок странное:

- Вот так и поверишь в невозможное... иррадэ! Ну, КАК же я его упустил?!..

Ночь, как ни странно, прошла тихо и поразительно спокойно: вчера, немало обеспокоенный возможным недовольством грозных постояльцев, последних выпивох розовощекий хозяин трактира выпроваживал из дому лично. Чтобы, значит, не вздумали мешать своими громкими воплями уважаемым господам-наемникам, изволившим почивать в его скромном жилище. А кое-кому еще и старательно подливал, чтобы надрались поскорее и сползли под стол понадежнее, поскольку один из гостей (по виду - урожденный южанин с длинной косой и парными саблями за плечами) вполголоса пообещал, что любого, кто только посмеет вякнуть у него под дверью, самолично вышвырнет в окно. Второй здоровяк очень бодро посоветовал другу просто прикопать неугодных под ближайшим кустом. В то время как третий (тот, белобрысый с порезанным лицом) всего лишь мельком покосился, но зато ТАК, что перетрусивший трактирщик вмиг понял - ежели чего, то в доме не только не останется ни одного целого окна, но его же первым и прикопают. А стекла даже в наше время стоили ужасно дорого. Своя шкура - еще дороже, не говоря уж о том, что загулявших односельчан было просто-напросто жалко. Но, что хуже всего, вчера тут еще трое таких же крутилось - молчаливых, мордатых, с холодными глазами наемных убийц. Явились, зыркнули, по-хозяйски заняли лучшие места... таким попробуй, не угоди - весь двор на ножи поднимут. Однако обошлось, хвала милосердной Линнет: одна троица уехала еще до ночи, так что никакого смертоубийства не случилось, а вторая с рассветом поднялась, молча перекусила в опустевшем зале, так же молча расплатилась и уже седлала коней.

- Скатертью дорожка, - с невыразимым облегчением пробормотал хозяин, самолично выпроваживая "дорогих" гостей. - Доброго пути. Всего хорошего. Чтоб с погодой, значит, вам свезло...

"Пропадите пропадом!" - читалось в воровато бегающих глазках.

Стрегон неуловимо поморщился.

- ...до свидания... прощевайте, стало быть... припасов в путь-дорожку вам собрали... вот и солнышко снова светит... и птички поют... и народу никого... езжайте себе с богом...

Наемник отвернулся и все еще молча вывел со двора оседланного жеребца. Следом с широкой усмешкой последовал Лакр, у которого на языке явно крутилась очередная острота, а нога прямо-таки чесалась врезать по оттопыренному заду усиленно кланявшегося толстяка. Последним, по давно сложившейся традиции, шел откровенно хмурый Торос, у которого по утрам, как правило, всегда было скверное настроение.

Непонятно, каким образом в ситте уживались столь странные и абсолютно непохожие друг на друга люди: внешне развязный и ленивый ланниец с рыжими патлами и ожидаемо скверным характером, бледноволосый полуэльф, от которого за версту шибало смертельной угрозой, и вечно хмурый южанин, который, кажется, вообще не умел улыбаться. Но факт остается фактом: ситт за годы службы окончательно сложился, притерся и был поразительно цельным. Несмотря даже на то, что Лакра за его дерзкие шуточки и бесконечные подначки временами хотелось жестоко пнуть, а от Тороса порой было и слова не дождаться.

Едва ворота постоялого двора вместе с угодливым хозяином остались за спиной, Стрегон глубоко вдохнул, машинально оглядывая пустую улицу. Впрочем, кого тут можно встретить в такую рань? Даже петухи еще не прокашлялись, колодезные журавли не заскрипели, а мужики явно только-только продирали глаза. Он уже собрался взлететь в седло, но неожиданно зацепился взглядом за сидящую на соседнем плетне фигурку: вчерашний мальчишка, кажется, тоже имел полезную привычку вставать спозаранку.

Стрегон узнал его сразу - по густым каштановым вихрам, хрупкому даже для подростка сложению и идеальному овалу немного бледного, будто с недосыпу, лица, на котором подозрительно ярко горели голубые глаза. Необычные, слегка раскосые, поразительно чистые... почти такие же, как у него когда-то. Пацан сидел на плетеном заборе, безучастно болтая ногами в воздухе и равнодушно изучая пыльные разводы на земле. Одинокий, взъерошенный, какой-то печальный. И наемник, на мгновение задержав на нем изучающий взгляд, отчего-то вдруг подумал, что вчера в таверне народу было столько, что яблоку негде упасть. Наверняка свободной комнаты мальцу уже не досталось - все разобрали те, кто приехал раньше и заплатил больше, чем мог себе позволить парнишка. Скорее всего, щекастый хозяин отказался даже принять припозднившегося просителя, и мальцу пришлось со вздохом тащиться снова под дождь, слушать голодное урчание в брюхе, а потом ночевать или в заброшенном амбаре, или в сарае, или... гм, под этим же самым плетнем, накрывшись плащом вместо одеяла и подложив под щеку пыльную ладошку.

Словно почувствовав что-то, мальчишка быстро поднял голову, и Стрегон чуть не вздрогнул, встретившись с ним взглядом. Там была такая тоска... но, вместе с тем, и такая ясность... странное узнавание... понимание... какая-то печальная истина, смешанная с внутренней болью и мертвой безысходностью... что у него впервые за сорок лет что-то екнуло в груди. А потом пришло и надолго обосновалось неуместное сожаление о том времени, когда красивому пацану с утонченными чертами лица придется испытать весь тот ужас, через который пришлось в свое время пройти ему самому. Ведь у людей действительно не бывает таких бездонных голубых глаз. У них не бывает таких точеных скул, идеально очерченных губ и пушистых ресниц, по которым сходят с ума молодые девчонки. И становится грустно от мысли, что у этих мальчишек, как правило, неизбежен скорый надлом в душе - ровно в тот день, когда вместо прежнего задорного юнца на них из зеркала в ужасе уставится красноглазый альбинос.

Пожав губы, наемник быстро отвел глаза.

Нет. У каждого свой путь и своя дорога. Если пацану суждено через это пройти, значит, так надо. Это судьба. Рок. Проклятие, если хотите. Он может сломаться, не вынеся насмешек в спину, может загнуться от раны в боку в какой-нибудь сточной канаве, а может... и для него это - лучший вариант... зажать волю в кулак, в кровь разбить кому-нибудь лицо, вырастить себе стальные зубы, но заставить остальных замолчать. И найти в себе силы на то, чтобы стать выше тех, кто очень скоро выжжет ему на лбу ненавистное, хорошо знакомое немолодому воину клеймо: полукровка...

Но тут, кроме тебя, больше никто не поможет. Стрегон это слишком хорошо знал. Проверил на собственной шкуре.

- Едем, - хрипло бросил наемник, отворачиваясь и решительно взлетая в седло. Накинув капюшон, чтобы не пугать своим лицом крестьян, он первым направил скакуна к закрытым воротам. Но даже так, через многие десятки шагов, тяжелый плащ, плотную куртку и наросшую за эти годы скорлупу равнодушия, буквально кожей ощутил на себе пристальный, внимательный, очень странный взгляд, от которого ему впервые за много лет почему-то захотелось поскорее избавиться.

- Торос, тебе не кажется, что наш грозный вожак за это утро еще немного поседел? - неожиданно поинтересовался у побратима Лакр.

- Отвали, - привычно огрызнулся южанин, скользя цепким взглядом по сонным домам.

- Нет. Действительно... мне показалось, что вчера он был более...

- Заткнись, Лакр, - тихо рыкнул Стрегон, отчего-то именно сегодня чувствуя несвойственное себе, давно позабытое раздражение. Этот странный пацан слишком сильно всколыхнул память, зацепил чем-то, расстроил. Вот и побратимы сразу ощутили: Торос странно покосился, а неугомонный ланниец удивленно покрутил головой и даже послушно закрыл рот. Не вякнув, как обычно, не осведомившись ехидно, в чем дело. Понял, наглец, что у вожака нет настроения шутить.

Торк! Не к добру это. Совсем не к добру.

Стрегон подавил необъяснимое желание обернуться, чтобы еще раз взглянуть на странного мальчишку. Даже пришпорил коня, стараясь выкинуть ненужные мысли из головы, однако уйти просто так им не позволили - в одной из подворотен, которые Братья только что благополучно миновали, вдруг послышался свирепый, полный силы рык, зазвенела потревоженная цепь, что-то с грохотом рухнуло. Потом донесся истошный женский крик, оборвавшийся громогласным лаем. За ним послышалась приглушенная мужская ругань, сквозь которую проступил неподдельный испуг и настоящее отчаяние. Громко опрокинулось пустое ведро, дробно застучала по земле развалившаяся поленница. Наконец, в одном из заборов с треском разлетелась гнилая доска, почти сразу за ней - вторая, наружу опасно выгнулись острые щепки, а на пустую улицу, раздвинув мощной грудью податливое дерево, проворно выбрался крупный лохматый пес, волочащий за собой оборванную цепь.

С коротким рыком, больше похожим на раскаты грома, кобель отряхнулся, отчего длинная серая шерсть на загривке встала дыбом, шальными глазами обвел соседние дома. При виде троих всадников у него что-то замкнулось в лихорадочно блестящих зрачках, лапы непроизвольно напряглись, напружинились. Мощное тело подобралось, зубы угрожающе обнажились... вот же Торк! Кажется, с привязи сорвался. Вон, еще замок по земле волочится. А пес молодой, сильный, прямо брызжет нерастраченной силой. И почти так же яростно брызжет жидкой слюной. То ли ударили его, не подумав, то ли не кормили, то ли лапу неудачно защемили возле поленницы, и он от лютой боли взбеленился... кто его знает. Главное, что зол сейчас на весь свет, словно оскорбленный варвар - так и рыщет по сторонам, на ком бы сорваться. И разбираться бы с этой зубастой проблемой не уехавшим Братьям, потому что, кроме них, подходящей добычи перед глазами не маячило, как вдруг...

Стрегон аж похолодел, когда на другом конце улицы бодро распахнулась калитка, и оттуда с задорным смехом выскочил босоногий мальчишка. Совсем мелкий, белобрысый, в одной нижней рубашке - явно от мамки сбежал в погоне за красивой бабочкой. Глазенки светлые, ясные, сам крепенький, румяный. Он еще не увидел ни всадников, ни грозно обернувшегося пса - с широко открытым ртом уставился на закружившую вокруг него стрекозу, а потом восторженно запрыгал, пытаясь поймать прелестницу неуклюжими ладошками.

Если бы не бежал он сейчас, если бы не кричал, размахивая руками и беззаботно смеясь, может, и не заметил бы взъярившийся кобель. Но тот, как почувствовал, что глупый детеныш совершенно беззащитен - низко пригнув лохматую голову, коротко захрипел, давясь слюной и собственным бешенством, а потом сорвался с места и огромными прыжками кинулся навстречу.

- Мать вашу! - тихо охнул Лакр. - Задерет же мальчишку!

Еще не успев закончить фразу, ланниец проворно выхватил из-за пояса арбалет и торопливо взвел. Стрегон так же молча развернул коня и пустил широким галопом, надеясь, что все-таки успеет. Да, Лакр - превосходный стрелок, один из лучших, что он только знал, но, во-первых, ему все равно понадобится время, и, во-вторых, на таком расстоянии он может зацепить пацана. А Братья, хоть и частенько убивали на Заказах, все же не были настолько бессердечны, чтобы позволить себе рисковать жизнью ни в чем не повинного трехлетнего малыша.

На хриплый рык озверевшего кобеля крохотный человечек, наконец, обратил свое переменчивое внимание. Сперва даже не понял, почему так быстро скачет к нему какой-то незнакомый дядя, почему так густо вьется пыль под копытами его большого коня; отчего у других двух дядей вдалеке так жутко исказились лица; но потом увидел взбеленившегося зверя, огромными прыжками стелящегося по земле, и как-то растеряно замер.

Беги, малыш!! - хотел крикнуть Стрегон, но тут же понял, что безнадежно опоздал: пацаненок впал в опасное оцепенение, какое бывает при внезапном испуге. Замер, сжался побитым щенком, как-то жалобно всхлипнул, не сделав даже попытки убежать. Только глаза стали совсем большими, неверящими, влажными, да лицо беспрестанно кривилось в преддверии громкого плача.

Беги, малыш!!! - так же кричал ему когда-то отец, заступая дорогу набегающим оркам - в тот черный день, когда орда свинорылых перешла через бурную реку и прямо под утро ворвалась в маленькое приграничное селение Верда...

Стрегон едва не застонал от мысли, что все равно не успевает. Стремительным движением выхватил нож, чтобы хоть в спину взъярившемуся псу воткнуть, отвлечь ненадолго, увести от беззащитного пацана... и снова поздно: с покачнувшегося плетня упруго спрыгнула хрупкая фигурка, о которой он, признаться, все же успел позабыть. Тот самый, вчерашний малец, не поменявшись в лице, зачем-то поднял с земли закутанную в какие-то тряпки палку, в два коротких шага достиг середины дороги и загородил оторопевшего ребенка собой. Встал, пристально следя за стремительно приближающимся зверем, небрежно откинул с лица длинную челку, как-то по-особенному прищурился. Но на лютый рык кобеля даже не дрогнул. Просто стоял, спокойно заложив большие пальцы за пояс, знал, что поступает правильно, и терпеливо ждал, когда пес набросится.

Лакр, заметив помеху, с досадой отвел палец от скобы, чуть не сплюнув в сторону дурного подранка, а Стрегон грязно выругался про себя.

Однако злобно урчащий кобель, на краткий миг поймав чужой взгляд, как-то странно запнулся. Неуверенно рыкнул, замедлился, помотал головой, словно хотел избавиться от непонятного наваждения. Какое-то время еще бежал по инерции, заворожено глядя в пронзительно голубые глаза парнишки. А потом, не дойдя до него какой-то пары шагов, и вовсе остановился, как вкопанный. Огромный, всклокоченный, с бурно вздымающейся грудной клеткой. Но, как ни странно, безоружного пацана не тронул. А еще через долгий миг, не обратив внимания на грохот копыт за спиной, вдруг тоненько заскулил и покорно припал на брюхо, униженно выворачивая шею и виновато виляя хвостом.

Стрегон, ураганом пронесшись мимо, прямо на ходу подхватил невредимого ребенка, прижал к груди, шумно выдохнул, только сейчас начав различать другие звуки, кроме грохота собственного сердца. Услышал испуганные крики за спиной, женский плач, запоздалый мат в исполнении зычного мужского баса, костерившего мохнатую скотину на чем свет стоит. Наконец, шумно перевел дух. Убедился, что дрожание маленького тельца на руках - всего лишь результат сильного испуга и едва родившегося плача. Заставил разгоряченного жеребца перейти на шаг, затем вовсе остановился и, наконец, непонимающе оглянулся: странный пацан все так же недвижимо стоял на середине дороги, а к нему на брюхе подползал скулящий и полностью покорный зверь, всем видом просящий пощады.

- А-а-а-а... мой Каришек!

Завидев вылетевшую из-за забора молодуху и ее шальные глаза, наемник опомнился и поспешил вернуться, чтобы девка не вздумала срываться на крик. Приблизился, осторожно спрыгнул с седла, с рук на руки передал зареванного малыша. Неловко отвел взгляд от распахнутой спереди рубахи, в вырезе которой дразняще промелькнули налитые молоком груди. Зачем-то подумал, что растрепанная деваха наверняка недавно стала матерью во второй раз и лишь поэтому упустила из виду подросшего сорванца. Но потом встретил ее неподвижный взгляд, в котором при виде его шевелюры и блеклых глаз промелькнул неподдельный испуг, и почти с раздражением отвернулся.

Что ж, она правильно испугалась его посеченного лица: когда-то разлетевшиеся осколки оставили там щедрую россыпь белесых следов, причудливо раскрасивших кожу и сделавших ее похожей на бесстрастную маску. На правой щеке и вовсе здорово повредили какую-то жилку - не зря она до сих ничего не чувствовала и с трудом шевелилась. Правда, когда ты спокоен и холоден, когда цедишь фразы сквозь сомкнутые зубы, этого почти не видно. Но улыбаться или широко раскрывать рот он не мог уже давно. А если еще вспомнить про белые волосы и бесцветные, холодные глаза...

- Спасибо, добрый человек, - запоздало пролепетала женщина, торопливо выхватывая сына и испугавшись страшного незнакомца едва ли не больше, чем собаки недавно. - Сп-пасибо... пусть боги тебя не забудут...

Потом вдруг стиснула свое сокровище, всхлипнула и, не веря в собственное счастье, со всех ног кинулась под защиту родного дома, надежного забора и кряжистого мужа, который выбежал на крик и тоже стал свидетелем случившегося.

В мгновение ока на улице стало шумно и людно. Разбуженные, полуодетые и взъерошенные селяне взволнованно гудели, тревожно переглядывались, нестройно шептались, обступив молодую мать и чудом уцелевшего мальчишку. В сторону чужаков поглядывали настороженно, на белобрысого полукровку - с откровенной опаской, а на хозяина кобеля, добежавшего, наконец, до своей бешеной скотины и вздумавшего отвесить ей сочный пинок, и вовсе - зло.

- Ах, ты...!

- Не тронь, - вдруг поднял голову пацан, которому пес теперь исступленно лизал закрытые перчатками руки. Посмотрел странно, внимательно, остро. Так, будто имел на это право. И широкоплечий верзила, словно что-то такое почувствовав, неожиданно отступил, передернув плечами, как от озноба. А потом и вовсе отвернулся, пробормотав под нос что-то непонятное.

Мальчишка, тем временем, оттолкнул от себя собаку, коротко велел "место!", пристально проследил за рьяно подпрыгнувшим кобелем, кинувшимся исполнять приказ с такой прытью, с какой и строгого хозяина не слушал. Затем обернулся, обжег нерадивого владельца пса еще одним коротким взглядом, отчего у того готовые сорваться с языка слова просто застряли в глотке. Наконец, подхватил свою палку и, протолкавшись сквозь толпу, быстрым шагом двинулся прочь, не глядя больше ни на людей, ни на спасенного ребенка, ни на озадаченно остановившихся наемников.

Проходя мимо того самого плетня, возле которого совсем недавно ждал рассвета, мальчишка вдруг оглушительно свистнул. Да так резко, что не готовые к чему-то подобному люди даже вздрогнули от неожиданности. За плетнем в ответ что-то глухо заворчало, захрипело, затем раздалось громогласное ржание, неясный шум. Наконец, послышался нарастающий грохот копыт, звон опрокинутого ведра, знакомый шум падающих поленьев, которые кто-то торопливо отшвырнул в сторону. А еще через секунду со двора на огромной скорости выметнулся невероятно крупный зверь - массивный, храпящий, звучно грызущий железные удила. Оседланный, как ни странно, но, кажется, совершенно дикий. Сам непроницаемо черный от носа до кончика длинного хвоста. Свирепый до дрожи. Полный диковатой силы. С лихо развевающейся гривой и бешено горящими глазами цвета беззвездного неба. Громадный настолько, что казался настоящей горой. И при этом какой-то взбудораженный, неудержимый, откровенно хищный.

- Грамарец! - изумленно крякнул Торос. - Надо же... настоящий грамарец!

Лакр только тихо присвистнул.

- Торков хвост... ну, и здоровый же он! С кем только тут скрещивают гаррканцев, что могло получиться такое чудовище?! Слышь, Стрегон, ты когда-нибудь такое видал?

Стрегон не ответил. Но про себя подумал, что, пожалуй, фантастические слухи насчет местной породы лошадей, выведенной все теми же эльфами Золотого Леса, не врут: жеребец выглядел неутомимым, быстрым, как молния, и таким же непредсказуемым. От гаррканца ему досталась могучая стать, шелковая грива, крепкие копыта и едва заметный гребешок над переносьем, однако крупные черные глаза горели хищным волчьим блеском, а в алой пасти сверкали самые настоящие клыки, по которым, собственно, его и признали - говорят, остроухие этих лошадок для себя разводят, не для продажи. Утверждают даже, что грамарцы будут поумнее некоторых смертных, но при этом и преданнее любого пса. С таким никакой жены не надо - будет ходить за тобой, как за родным. От всего закроет; себя не пожалеет, а хозяина сбережет. И в бою, если придется, может не только зубами цапнуть, но и копытами так вдарит, что больше не встанешь. Особенно, если учесть, что в подошвах у него спрятано еще одно внушительное оружие - длинные, невероятно острые когти, которыми странный зверь умел чуть не с рождения орудовать получше, чем иные вояки - саблями.

Стрегон молча покачал головой: в Новых Землях ему довелось появиться впервые, так что о грамарцах он раньше только слышал. А своими глазами увидел лишь сейчас, и, признаться, правда его поразила: хорош был конь, действительно хорош, хоть и злобен, как дикий демон.

Громадный скакун, тем временем, ловко перелетел через высокий плетень, где не так давно безучастно сидел голубоглазый смельчак. Уверенно приземлился, гулко ударив по вздрогнувшей земле тяжелыми копытами. Затем проворно заозирался, словно выискивая возможных врагов. Наконец, рассмотрел подозрительно шумную толпу, грозно всхрапнул снова и остановился, как вкопанный, уставившись на подавшихся в стороны людей, как на потенциальную добычу.

М-да-а... немудрено, что от него так шарахнулись: вряд ли среди присутствующих нашлись бы безумцы, рискнувшие приблизиться к такому зверю или попытавшиеся его приручить. Бешеный он. Как есть, бешеный. Странно, что низкорослый пацан смотрит без удивления и всякой опаски. Да еще и губы неприятно поджал, словно был чем-то недоволен.

От внезапной догадки у наемников неприлично округлились глаза: мать честная! Да нет, не может быть! Грамарцы же только остроухим позволяют собой командовать!

- Что? Опять сарай сломал? - неприязненно покосился юнец на шумно отряхнувшегося зверя, а потом бесстрашно подошел и несильно хлопнул по широкой морде. - Зараза! Я тебе сколько говорил, чтоб не ломился напрямик?! Думаешь, нас в следующий раз кто-нибудь пустит на ночь, если так и дальше будет продолжаться? А, Курш? Чего глаза прячешь, морда бесстыжая?!

Стрегон изумленно моргнул, когда грозный скакун действительно спрятал нос у хозяина под мышкой и виновато потерся, признавая и покоряясь, а потом тяжело вздохнул, совсем по-человечески, будто искренне сожалел о содеянном, но оправдывался тем, что просто не мог не торопиться, когда услышал знакомый свист.

- Еще раз такое увижу, на неделю дома запру, понял? - сурово пообещал пацан. Конь в ответ неразборчиво хрюкнул и, тряхнув длинной гривой, с готовностью подставил бок.

Под оторопевшими взглядами мальчишка умело пристроил под седлом свою палку. Привычно проверил подпругу, сердито отмахнулся, когда жеребец возбужденно дохнул ему в затылок, будто поторапливал пуститься вскачь. Наконец, проворно взлетел в седло, несмотря на внушительную высоту грамарца, и, поправив седельный мешок, повернул вороного на выход.

- Белик, постой! - донеслось из-за пышных кустов, и оттуда стремглав выбежала поразительно красивая девушка в длинном голубом сарафане, с крупными черными глазами и роскошной, немного растрепавшейся от бега русой косой. - Погоди! Не уезжай!

Мальчишка быстро обернулся.

- Вот, - торопливо протянула красавица старательно закутанный в белые тряпицы сверток. - Возьми в дорогу. Матушка сама пекла, для тебя старалась. С орехами, как ты любишь! Еще горячий! Честно-честно!

Стрегон услышал, как ошарашено крякнул возле него Торос, как одобрительно присвистнул Лакр, оценив и симпатичное личико, и стать, и стройную фигурку девчонки. С еще большим удивлением проследил за тем, как неловко пацан подхватил любовно приготовленную снедь, так же неловко наклонился, позволив себя обнять. Но как-то очень уж поспешно выпутался и отстранился.

- Спасибо, Лиска. И матушке твоей тоже - спасибо.

- Ты уж возвращайся, пожалуйста, - просительно улыбнулась девушка, медленно отступая и печально глядя на старательно отводящего глаза паренька. - Она будет ждать. Да и отец тоже... обрадуется. Береги себя, хорошо?

- Постараюсь, - буркнул он и, не желая затягивать, тут же сорвался с места.

Грамарец довольно рыкнул, черной стрелой пролетая мимо замерших в ступоре людей, прогрохотал тяжелыми копытами по дороге, вихрем вылетел в спешно открытые ворота и, махнув роскошным хвостом, бесследно растворился вдали.

Стрегон немного помедлил, привыкая к мысли, что здорово недооценил необычного сопляка. А потом вздохнул и решительно выкинул его из головы: у них и без того хватало дел.

Глава 5

До нужного места они добрались быстро: солнце едва доползло до верхней точки небосвода, только-только всей силой обрушилось на верхушки деревьев, как перед молчаливыми всадниками раскинулись знаменитые Белые Озера - бескрайняя, чистейшая, нетронутая ветром лазурь. Великая, необъятная и по-настоящему впечатляющая, потому что с высокого холма, на котором остановились Братья, противоположный берег едва просматривался даже их острым зрением. А все остальное пространство было щедро залито бездонной спокойной синью, которую не перепрыгнешь, не перелетишь и мимо которой не свернешь. Настоящее море.

Сейчас, почти в полдень, над старыми озерами, перегородившими мир от края до края, пугливо дрожал и переливался белесыми искорками неестественный туман. Легчайшая дымка, тончайшая завеса, от которой через пару часов даже следа не останется. Но которая красноречиво показывала несведущим путникам, почему здешние глубокие воды носили столь необычное название.

Если верить картам, длинная цепочка Белых Озер протянулась неодолимой преградой вдоль всего межлесья, отгородив от него Новые Земли естественной стеной. Большие и малые, глубокие и не очень, но неизменно холодные и странно величественные, они, словно неподкупные стражи, стойко берегли покой людей от спящих ужасов ТОЙ стороны. Молчаливо взирали на многочисленные караваны, деловито снующие туда и сюда, равнодушно следили за бурлящей вокруг жизнью. Терпеливо сносили присутствие рыбаков, но при этом даже сейчас, спокойные и невозмутимые, они великанской рукой заслоняли беззащитные деревни, не давая ни зверю, ни птице потревожить покой этих мест. Подернувшись белесой дымкой тумана, которому в ясный день здесь явно было не место, они словно молча признавались, что тут тоже кроется какая-то тайна. И ненавязчиво советовали буйным чужакам приглушить разговоры, а затем сто раз подумать, прежде чем решиться двигаться дальше.

За Озерами, если хорошо присмотреться, виднелась узкая полоска самого обычного леса, который из-за большого расстояния едва угадывался, но к которому мудрые эльфы все же нашли способ проложить надежную дорогу сквозь толщу воды и немалые глубины. Как уж им удалось разобраться с этим трудным делом, неясно. Но факт в том, что остроухие все же заставили водяную преграду раздвинуться в стороны, неохотно податься назад и образовать точно посередине самого крупного озера длинный узкий канал. Сверху ушастые нелюди проворно насыпали землицы, подняли начинающийся именно с этого места Большой Тракт на недосягаемую для редких приливов высоту. Поставили ограждения, отвоевали еще один кусочек суши, чтобы позволить на прямой, как стрела, дороге разойтись сразу трем груженым подводам. Наконец, протянули странный мост от одного берега к другому и пустили его дальше, по холмам и низинам, забирая сразу после переправы резко к югу и огибая молчаливый лес, стеной вставший по ту сторону, по огро-о-омной дуге.

От этого леса, где росли обычные сосны, буки, грабы, где зудела мошка и звенели холодные ключи, опасности можно было не ждать - усилиями Перворожденных он уже давно не причинял путникам беспокойство. Стал обычным, смирным, спокойным. Вдоль его кромки приятно было проехать теплым вечером, не боясь нарваться на ползуна, крупных змей или голодных гиен. Без страха можно двигаться даже ночью, в темноте и без охраны. Ведь для того там и стояли вооруженные заставы, чтобы почтенных купцов и уважаемых гостей не тревожили лишние хлопоты. И за последнюю сотню еще лет не было случая, чтобы кого-то серьезно поранили или повредили повозки.

Однако стоило только ступить немного дальше, лишь на денек удалиться от Тракта и переступить невидимую черту, как лес плавно менялся. И превращался из знакомого, тихого и полного благой зелени места в нечто совсем иное, наполненное смутным предчувствием беды, ожиданием чего-то неправильного, нехорошего. Здесь и звери были другие - крупнее, настойчивее, разумнее. И птицы провожали редких гостей долгими настороженными взглядами. И мелкая мошкара казалось особенно злой. Но, что самое главное, здесь нередко пропадали люди. И чем ближе они рисковали приближаться к опасной Границе Проклятого Леса, тем меньше народу находило отсюда выход.

Межлесье - это вотчина и законная территория рейдеров, примерно на пять дней пути, если двигаться строго к северу от Большого Тракта. Странное, пугающее и все еще богатое на разные диковинки место. Сюда справедливо стремились. Его не менее справедливо опасались. Но и уважали за строгое соблюдение негласных правил, которые каждому из живущих здесь были отлично известны: не шуметь, не убивать без причины, не носить амулетов и не пользоваться магией; на мелкого зверя охоться, от крупного - беги. Если не знаешь, кого встретил, беги еще быстрее. А уж коли попал в чужие лапы - смирись, потому что о последствиях тебя предупреждали заранее. Но рейдеры отлично представляли себе возможный риск и знали, ради чего идут вглубь опасных чащоб. Когда-то они бесследно пропадали. Когда-то возвращались калеками. Нередко получали за пару дней страха поистине королевское вознаграждение. Но те из них, кто прижился и нашел шаткое равновесие со своенравным межлесьем, редко когда стремился обратно в город. Кажется, оно держало их крепче иной привязанности. Необъяснимо притягивало, манило, влекло. И даже самые закоренелые циники, хоть раз оказавшись в этих лесах, все же не могли не признать, что есть в них что-то завораживающее. Опасное, но, вместе с тем, и удивительно притягательное. А потому негласное братство рейдеров век от века не скудело талантами и упорно держалось вблизи здешних, не слишком приветливых мест.

В такую рань мост через Озера все еще пустовал: караваны по утрам поднимаются тяжело, идут долго, медленно. Гораздо медленнее, чем не обремененные лишней поклажей всадники.

Окинув внимательным взором могучую водяную преграду, Стрегон почти сразу подметил тонкую струйку дыма над одним из пригорков. Удовлетворенно кивнул, зная, что Терг будет ждать столько, сколько потребуется, и первым направил коня в ту сторону. А сам мельком подумал о том, что если второй ситт не промедлит, они без всякой суеты переберутся через большую воду и, вполне вероятно, даже никого не встретят по дороге. Разумеется, если зеленоглазая тварь их не обманула. И если обещанный проводник все-таки соизволит явиться вовремя.

Уверенно спустившись с холма и миновав сочные прибрежные кусты, Стрегон безошибочно отыскал незаметную тропку, по которой вышел к пустынному берегу, а потом направился к месту стоянки второго ситта, которую тоже прекрасно знал, где искать. Добравшись, сразу огляделся, подметил полностью собранных и готовых к дороге побратимов, оседланных коней, увязанные мешки. Мысленно кивнул (никогда не сомневался в Терге) и только тогда вопросительно уставился на одну лишнюю фигуру, сидящую на корточках у издыхающего костра и ворошащую угли тоненьким прутиком.

Проводник оказался довольно молод, подозрительно мал ростом - едва до плеча ему достанет, если поднимется. Какой-то тощий, вихрастый и откровенно не внушающий доверия. В щегольских сапожках, тонкой рубахе из беленого полотна, узких черных штанах, заправленных за мягкие голенища. На худые плечи была небрежно наброшена добротная куртка из дорогой кожи какой-то рептилии... Стрегон вопросительно глянул на поднявшегося Терга. Дескать, я не ошибся? Тот ответил странно кислым выражением лица, откровенно раздраженным подергиванием щеки и быстрым кивком: да, это тот, кто был обещан.

- Странно, - вдруг подал голос незнакомец, поворачивая голову к новоприбывшим. - Вы что, все утро пешком шли? Или с улитками в скорости соревновались? Судя по тому, что солнце уже высоко, улитки явно выиграли.

Стрегон внутренне вздрогнул, безошибочно узнав и голос, и юное лицо, и необычные глаза... тот самый пацан! Странный мальчишка, которого он едва не сбил с ног и который одним взглядом остановил сегодня разъяренного кобеля! У которого в друзьях числился самый настоящий грамарец! Мать моя! Да вот же это чудовище! Выглядывает из-за кустов, щеря крупные клыки! Здоровенный, скотина, злющий, прямо излучает жгучую неприязнь! Того и гляди, цапнет!

У Братьев что-то нехорошо шелохнулось внутри.

- Чего вылупились? - буркнула Белка (конечно, а кто же еще?!), вставая и демонстративно складывая руки на груди. - Если б вы не тащились сюда черепахами, давно б на той стороне были! Ну? Чего молчите, герои улиточного фронта? Языки проглотили? Или все страшное поражение от скоростных ползунов переживаете? Терг, твои приятели от рождения туповаты или это - отдаленные последствия перенесенной контузии, на которую наложилась бурная радость от встречи с моей персоной?

- Не мельтеши, - сжал зубы Терг, которого она уже успела изрядно подогреть. - Это те, кого мы ждали. До кого тебе еще расти и расти, сопляк. И кто обрежет твой длинный язык, если вздумаешь и дальше кривляться, как в доме Фарга.

- А это уж не твоя забота, где и перед кем я кривляюсь. Сам решу, что мне делать и как себя вести. Без твоих ценных указаний.

- Ах ты, засранец...

Грамарец словно ждал этого: внезапно выметнулся из-за кустов, одним громадным прыжком встал между дерзким хозяином и глухо ругнувшимся воином, зло ощерился и внушительно клацнул зубами, всем видом говоря, что в обиду не даст. А некоторым особо дурным готов не только руку, но и кое-что другое откусить, чтоб не лезли, куда не надо.

- Терг, что это за недомерок?! - громко изумился Лакр, первым придя в себя.

- Ваш проводник, верзила рыжий! Глаза, что ли, дома оставил? Или, может, подзабыл, чего было обещано?

- Какой проводник?! Терг, что это еще за чудо? Откуда ты выкопал этого недоросля?!

- Сам явился, а встретили мы его в трактире. У Фарга, если тебе это о чем-нибудь говорит. Только не знали тогда... - наемник поджал губы, мысленно прикидывая, как поведет себя дрянной юнец, если прямо сейчас лишить его защитника. Ни один грамарец, хоть и очень здоровый, против Братьев не устоит. Может, это научит сопляка покладистости и заставит подумать, прежде хамить в глаза сразу шести Магистрам?

У Белки, подметившей, как неуловимо дрогнули его руки, опасно похолодели глаза.

- Курш, назад. Не стоит подходить к незнакомым дядям слишком близко. Вдруг заразу от них какую подцепишь?

Громадный конь зло зашипел, прижав уши к голове, но послушно отступил. Правда, ворчать и скалиться не перестал, а на мужчин посматривал крайне недоброжелательно. Только что землю не рыл когтистым копытом.

- Нет, я не понял! - окончательно растерялся Лакр. - Это что, нелепая шутка? Какой-то дурацкий розыгрыш?!

- На этой поляне есть только одна нелепая шутка природы - ты, - сухо отозвалась Белка. - А у меня другая задача - довести вас до нужного места и показать тому, кто желает лицезреть ваши небритые рожи. Мне это, между прочим, тоже не слишком нравится. Так что если вы передумали, то счастливо оставаться. Курш, отстань от него, мы уходим.

Не дожидаясь ответа, она рывком подхватила с земли закутанный в чистые тряпицы деревянный чехол, где по привычке хранила свои парные клинки. Окинула насмешливым взглядом слегка выбитых из колеи наемников и быстрым шагом направилась прочь. Однако ушла недалеко: Торос, перехватив выразительный взгляд вожака, моментально скользнул в сторону, уверенно перехватывая ее на полпути. Терг с Броном так же неуловимо быстро заступили за спину, Ивер плавным движением выхватил метательной нож и выжидательно посмотрел: как только будет знак, непонятный проводник уже не только не сумеет уйти, но и язвить навсегда заречется - с перерезанными сухожилиями больше не побегаешь, не посмеешься.

Стрегон чуть опустил веки, чтобы мальца не продырявили раньше времени, и бесшумно подошел.

- Ты кто такой?

И снова, как утром, в него уперся пристальный взгляд Гончей. Правда, теперь там не было ни тоски, ни сомнений, ни тени колебаний. Он стал жестким, твердым, но и язвительным тоже. А на лицо и вовсе нашла вдруг непонятная задумчивость.

- Вопрос скорее в том, кто ТЫ? Странно... где-то я тебя уже видал... не знаешь, где?

- В Озерах, - буркнул вместо вожака Лакр. - Часа три всего прошло, болван.

- Да? Значит, вы так долго сюда плелись, что я успел подзабыть. Хотя, дай-ка подумать... да, точно, теперь что-то такое припоминаю. Особенно, твою рыжую морду - ее, как ни странно, довольно трудно забыть. А скажи-ка, рыжий, ты таким с рождения был или потом перекрасился? Говорят, нынче в моде огненная грива: столичные красотки готовы целое состояние отдать, чтоб стать похожими на медную стружку.

Ланниец на мгновение оторопел.

- Я задал вопрос, - тихо напомнил Стрегон, поражаясь про себя чужой беспечности. - Кто ты? Откуда взялся?

Белка пренебрежительно фыркнула.

- Мне что, своего ночного друга пригласить на огонек, чтобы ты поверил?

Терг невольно вздрогнул, вспомнив о кошмарной твари с повадками голодного вурдалака.

- Откуда ты...?

- Вам Ходок нужен или нет? - бесцеремонно перебила она. - Если да, то поднимайтесь и пошли. Провожу, куда надо. Если нет, то я отправляюсь домой, досыпать. А вы валите на все четыре стороны и оправдывайтесь потом перед своим заказчиком за дурость. Ну?

На Стрегона опять выжидательно уставились крупные голубые радужки.

Он чуть сузил глаза, не подметив там ни страха, ни опаски, ни уважения. Слегка удивился, потому что мало кто способен был стоять в окружении готовых к бою Братьев и спокойно дерзить. Не боясь никого и ничего. Так, будто знал, что его никто не тронет или... или же есть поблизости кто-то, кто сможет остановить даже ко всему готовых наемников? Он неожиданно ощутил, как чуть потеплела татуировка под рубахой, и быстро огляделся. Даже воздух потянул ноздрями, как охотничий пес в поисках зверя. Подобрался, насторожился, отлично помня о том, как легко выбил из строя целый ситт тот непонятный визитер. Тут же припомнил и его прощальные слова, добросовестно переданные Тергом. Совсем напрягся, отчего чуткие побратимы тоже встревожились... но татуировка остыла так же быстро, как нагрелась. Ничего чужого вокруг он тоже не заметил. Хотя по глазам Ивера хорошо видел, насколько его обеспокоила одна только мысль о стремительной и невероятно сильной твари, взявшей мелкого наглеца под свою опеку.

- Да не трусьте, - хмыкнула вдруг Белка. - Сейчас мой ночной друг крепко спит. Не явится, пока не позову. Он слова не нарушает. Раз сказал, что всего лишь проследит, значит, так и сделает. Курш, ты где?

Она вдруг ловко вывернулась, проворно просочилась между крепкими телами наемников, в три быстрых шага достигла грозно урчащего грамарца и одним движением оказалась в седле. После чего обернулась и так же насмешливо посмотрела.

- Так что? Вы решились, господа Магистры? Идете на Мертвую реку или нам можно со спокойной душой уезжать?

Стрегон обменялся быстрыми взглядами с побратимами: для стороннего человека пацан знает слишком много; столько, сколько даже Фарг не смог бы ему рассказать; и проводник им действительно был обещан; стоянку, опять же, он нашел, да так, что его даже не заметили, пока сам голос не подал; о кровожадной твари, про которую они еще не обмолвились, тоже знал; ничуть не боится их; не мнется; отлично знает, куда идти, к кому и зачем; грамарец этот злобный еще крутится... как есть - хищная бестия, наверняка еще и мясо жрет; странный пес в Озерах... много тут непонятного. Очень много. Но другого подходящего кандидата в проводники поблизости нет. Значит, и правда?..

Лакр смерил "проводника" скептическим взором. И что? Вот эта сопля, которую пальцем перешибешь?! Он?! Проводник?!.. Брон чуть заметно качнул головой, выражая сомнение. Ивер задумчиво потеребил камушек на шее, второй рукой все еще перебирая серебряные насечки на рукояти метательного ножа. Терг, поджав губы, тоже колебался, хотя мысль о тесном знакомстве мальчишки с их ночным визитером явно не давала ему покоя. Торос пристально изучал здоровенного грамарца, пытаясь понять, почему он слушается...

Стрегон медленно осмотрел Братьев и, наконец, принял решение.

- Мы идем, - сухо сообщил он нетерпеливо ерзающему в седле пацану.

- Ну, слава богу... соизволили, - дурашливо раскланялась Белка. - Полгода не прошло, как у вас оформилась какая-то умная мысль. Прямо благодарен за высокую честь и оказанное доверие... так, чего встали? Живо по коням и вперед, пока на переправе не стало слишком людно. Курш, топай. Но не слишком быстро, а то они на своих клячах не угонятся.

Лакр только крякнул от возмущения, когда дрянное создание бесстрашно повернулось спиной и, уцепившись за луку седла, неразумно послало свое клыкастое чудовище штурмовать почти отвесный склон, с которого они не так давно спустились. Однако грамарец, как ни странно, ничуть не смутился крутизной и высотой подъема: выпустив когти и вцепившись ими в твердую землю, он уверенными, мощными прыжками принялся взбираться наверх. Да не по прямой, а целенаправленно двинулся в сторону начала Тракта, хотя такого приказа ему никто не давал.

Кажется, он и правда, довольно разумен?

Повинуясь знаку Стрегона, наемники проворно вскочили в седла, искренне недоумевая о причинах принятого им решения, но и не споря - в те редкие моменты, когда объединялось несколько ситтов, каждый из Братьев безоговорочно подчинялся однажды выбранному вожаку, приказы которого никогда не оспаривались и не подвергались сомнениям. Сейчас таким вожаком, по всеобщему молчаливому согласию, был Стрегон. Поэтому даже Терг не перечил и ни о чем не расспрашивал. А задержался на пару мгновений лишь для того, чтобы залить водой из котелка не до конца угасший костер.

О том, чтобы суровые Братья пожалели о своем решении, Белка позаботилась сразу: как только их кони ступили на первые плиты Большого Тракта и развернулись мордами строго на восток. А именно - скорчив недовольную гримаску, смерила запыхавшихся скакунов презрительным взглядом, громко фыркнула и, посетовав на то, что у некоторых совершенно нет чутья на хороших лошадей, безапелляционно заявила, что не собирается доверять подобным растяпам собственную спину и, разумеется, поедет самой последней. Так, чтобы и их в поле зрения держать, и на недовольные морды не любоваться, когда вздумается повернуться, наслаждаясь прекрасным видом на озеро.

Братья, скрипнув зубами, промолчали: убить низкорослого гаденыша они пока не могли, потому что наниматель потом спросит за утерянную (хоть и довольно призрачную) возможность отыскать Ходока. Догнать проворного грамарца и надавать его хозяину по шее не позволяла скорость - зубастый конь оказался действительно ОЧЕНЬ быстрым и на диво выносливым. От идеи сбить стервеца с седла с помощью подручных средств Иверу и Лакру (которые были отмечены одинаковыми татуировками Сторожей) тоже пришлось отказаться - за раненым или увечным мальчишкой надо будет ухаживать, а легкую царапину он вряд ли воспримет как угрозу. Связать и засунуть кляп в его мерзкий рот тоже пока не представлялось возможным, поскольку для этого пришлось бы сперва настигнуть проворного жеребца. В то же время отвечать на ехидные подначки или потрясать кулаками, обещая потом страшную кару, казалось мелким и недостойным Братьев. Поэтому, мысленно покривившись и подчиняясь требовательному взгляду вожака, мастера дружно сделали вид, что ослепли, оглохли и напрочь забыли о том, кто остался у них за спиной. Единогласно проигнорировали все нападки, но про себя решили: если вскоре выяснится, что Белик - не тот, за кого себя выдает, не имеет к Ходоку никакого отношения, а о кровожадной крылатой твари всего лишь услышал; что он - вовсе не тот, кого эта самая тварь красноречиво посоветовала не трогать... Торков хвост! В таком случае у пацана скоро возникнут ОЧЕНЬ большие проблемы. А до того времени они подождут. Стерпят, пока не встретятся с нанимателем. Пропустят грязные остроты мимо ушей, потому что недостойно портить безупречную репутацию Братства из-за одного мелкого, вредного, несносного сопляка.

Однако Белка не сдалась: немного отстав, с усмешкой достала из кармана тоненькую флейту и неожиданно выдала такую пронзительную, пробирающую до мозга костей трель, что даже ко всему привыкший грамарец всхрапнул и пугливо прижал уши. Не говоря уж о том, что невозмутимые боевые скакуны Братьев подпрыгнули от неожиданности, захрапели с перепугу, прянули ушами и аж присели, не в силах вынести этот истошный визг.

Лакр, ругнувшись, поспешно дернул поводья, чтобы дурное животное не вздумало вышвырнуть его из седла, а потом так красноречиво обернулся, что Белка, издав вторую мерзкую трель, поспешила отнять флейту ото рта и невинно хлопнула ресницами.

- Что?

- Еще один такой вопль, и ты пожалеешь.

- Да? А что ты мне сделаешь? Ударишь? Задницу надерешь? Зубы выбьешь? Пф-ф, сперва догони, а потом угрожай. Издалека-то вопить все вы горазды, а как до дела дойдет...

Лакр спокойно улыбнулся.

- Считаешь, не справлюсь?

- Не-а, - беспечно зевнула Белка. - Не родился еще на свете зверь, который мог бы меня догнать. А тебе с приятелями даже до Курша далеко. Так что сиди и помалкивай, если не хочешь познакомиться с одним моим голодным другом.

- О Курше не было речи, - с неприятной усмешкой вдруг обернулся Ивер. - Велено не трогать только тебя. Но ведь никто не мешает мне сделать в нем лишнюю дырку, верно?

- Попробуй.

- Ты разрешаешь? - с сомнением переспросил Лакр, ничего уже не понимая.

- Конечно: ему понравится, - хихикнула Белка, а потом вдруг выхватила из-под куртки нож и с силой провела острием по лоснящейся холке скакуна. К вящему изумлению и искренней оторопи Братьев. Однако они напрасно ждали болезненного вопля и жалобного ржания: странный скакун даже не рыкнул, только вдруг содрогнулся, как от удовольствия, зажмурился и негромко заурчал. А потом еще и шею повернул, чтобы хозяйке было удобнее чесать. Не говоря уж о том, что на его бархатной шкуре не появилось даже крохотной царапинки.

Лакр озадаченно крякнул, а у Ивера весьма забавно вытянулось лицо: его глаза отчетливо различили, что клинок в ее руках не "балованный", заточен до бритвенной остроты, однако грамарец даже дискомфорта не чувствовал. Только ежился, словно от щекотки, мурчал, восторженно фыркал и поглядывал за спину с нескрываемым обожанием.

- Хороший мальчик, - проворковала Белка. - Хороший... славный мой зубастик... если дяди захотят тебя почесать, пускай стараются. Я же знаю, как ты любишь. Вот та-а-к... да, мой маленький? Мы же должны дать им возможность доказать, что они не такие злобные и невоспитанные типы, как показалось сначала?

- Р-р-д-р-рау, - довольно рыкнул Курш, взглянув на "дядей" немного более благосклонно. И даже широко улыбнулся, охотно подтвердив, что совсем не против.

Ивер передернул плечами, рассмотрев в широкой пасти настоящие волчьи клыки, и быстро отвернулся. Но для себя решил, что если вдруг придется заваливать этого зверя, надо будет целиться только в глаза. Да, пожалуй. Если у него вся шкура такая, как на холке, то стрелой ее не пробьешь. По крайней мере, с одного раза. А с учетом скорости, с которой могло передвигаться это чудовище, второго выстрела он может и не дать сделать. Так что глаза... только в глаза.

Лакр, поколебавшись, все же спросил:

- Ты где его взял-то?

- У эльфов, конечно, - лениво отозвалась Белка, не прекращая почесывать скакуна кончиком ножа. - Кроме них, грамарцев никто не может держать в узде. Почитай, два века старались, чтобы получить именно эту породу. За основу взяли, разумеется, гаррканцев. Кое-что подправили, кое-что поменяли. Потом добавили одну забавную примесь, вот и вышло... гм, что вышло. Остроухие, как известно, такие выдумщики! Помучиться, правда, им для этого здорово пришлось, магии на них тоже угрохали немало. Зато теперь эти коники эльфийскую кровь за версту чуют, только ее и признают, родимую. Шкурка у них мягкая, но и прочная, как твой доспех. Зубы твердые, гранит грызут, словно простую древесину. Коготки, опять же. Еще кое-что по мелочи. А у-умные... жуть. Некоторым до них еще расти и расти. Короче, чудные коники. Славные. Прямо горжусь. Никакому чужаку в руки не дадутся, не подпустят близко и служить нипочем не будут. Нежить издалека чуют, к ядам почти равнодушны. Но уж если хозяина себе выберут, то это - на всю жизнь, а живут они, к счастью, довольно долго. Лет полтораста, не меньше, что в некоторых случаях очень даже неплохо. Да, Курш?

Грамарец согласно рыкнул.

- Правда? - скептически приподнял брови Лакр. - А при чем тут ты, если они только эльфам служат?

- Кхм, - кашлянула она, бросив выразительный взгляд в сторону Стрегона, но тот не стал оборачиваться, даже если и слышал разговор. - Да как тебе сказать... если коротко, то мне этого демоненка в подарок принесли. Мелкого еще, беззубого, слабого. Я на него глянул, он - на меня. Да так и вышло, что он со мной потом рос. Никуда не отлучался. А как силушку набрал, так и к седлу повел.

- Что значит, повел?!

- Ну... кого-то под венец ведут, кого-то к седлу... это ж на всю жизнь, рыжий. Понимаешь? Он ко мне больше ни одного коня не подпустит. Глотку вырвет, затопчет, на части разорвет - ревнивый. С другого конца света примчится, если узнает, что мне плохо, а уж если биться придется... кхе... ну, правда, этого мы совсем не планировали...

- Чего именно? - против воли заинтересовался ланниец.

- Да-а... - отмахнулась Белка. - Оказалось, у магии остроухих есть один побочный эффект. Небольшой, но довольно неприятный. Просто какой-то умник в свое время что-то там намудрил с кровью, желая добиться стойкой преданности, вот и получилось, что теперь эти милые коники становятся слегка... неадекватными, если у кого-то хватает ума ранить их хозяина. Дуреют, проще говоря. С ума сходят, если кровь его учуют. Впадают в такую ярость, что просто страх один. Любого, кого в таком состоянии увидят, рвут на части и не успокаиваются до тех пор, пока не сожрут или не затопчут. Никакие цепи не удержат. А с учетом того, что ранить их довольно трудно... короче, лучше вовсе не трогать.

Ивер, не оборачиваясь, звучно сплюнул.

- И кто ж тебе такое чудо подарил? - не обратив внимания на справедливое негодование Брата, полюбопытствовал Лакр. - Родители, друзья... может, Ходок?

- При чем тут Ходок? Сами эльфы и подарили, чтоб им пусто было! Благодетели ушастые! На, - говорят, - наш дорогой Белик, тебе нового друга! Расти и воспитывай, как в свое время... а я - что?! Они принесли и свалили, прежде чем мы рот успели открыть! А он такой маленький, черненький, глазастенький... просто прелесть. Зато потом вырос здоровый, толстый и зубастый! Никакого сладу порой!

Курш возмущенно всхрапнул, притопнув крепким копытом, отчего камень на мосту испуганно брызнул в разные стороны, а Белка, пощекотав черные уши, тяжело вздохнула. Ланниец странно пожевал губами, но татуировка молчала - все правда. И именно это никак не укладывалось в голове.

Какое-то время ехали молча.

Длинный мост действительно пустовал до самого горизонта: ни каравана, ни одинокого путника. Только они, вшестером, да отчего-то пригорюнившийся сопляк, сетующий на то, что так некстати обзавелся могучим и сильным другом, способным защитить его от серьезных неприятностей. Что любопытно - сетовал он тоже искренне, а на бескрайнюю синюю гладь, раскинувшуюся в разные стороны, как щедро расстеленная скатерть, косился с такой неприязнью, будто надоела она ему хуже горькой редьки. Похоже, не в первый раз тут едет. А ведь полюбоваться есть на что. Вокруг тихо, спокойно, ни ветерка, ни облачка в ослепительно синем небе. Вода вдоль моста ровная, прозрачная до невозможности и только на глубине становится темной, плотной, тогда как на поверхности игриво скачут солнечные блики. Волны мерно плещутся о каменистую насыпь. Никакой суеты, никакой угрозы, вокруг на сотни верст - сплошная идиллия, будто не по мосту идешь, а мерно плывешь по бескрайнему синему морю, дыша полной грудью, наслаждаясь тишиной и совсем не думая о том, что впереди тебя поджидает Проклятый Лес.

- А вообще-то, - вырвал Братьев из размышлений задумчивый голосок Белки. - На самом деле грамарцы не носят черного окраса: дурные эльфы считают, что он неблагородный. Некрасивый. Неутонченный, видите ли, для этих ушастых эстетов. Им все белый подавай, серебристый, медный... гнедой, на худой конец... навыводили, понимаешь, этого безобразия целый табун и теперь сидят, любуются! А этот - один единственный получился. Случайно. В смысле, не совсем, потому что ТУ кровушку они ему добавили очень даже неслучайно... вот и вымахал такой здоровый! И характерец точь-в-точь, как у... гм, одного дальнего родственника. Иногда даже путаю, кто из них кто, того и гляди Каррашем покличу! В общем, подставили меня эти ушастые гады! Как есть, подставили! Причем, я даже знаю, кто именно, но к ним разве так просто подберешься?!

Она выразительно возвела глаза к ослепительно чистому небу.

- Запомни, Курш: как только вернемся и отыщем этого белобрысого мерзавца, обязательно уши оборвем. И ты мне в этом поможешь. Правда, к нему теперь без разрешения не подойдешь и не спросишь у наглой морды, за каким Торком он мне так подгадил, но ничего - мое время еще придет. Как-нибудь выловлю его в этом дурацком Золотом Лесу, и вот тогда он мне за вс-е-е ответит.

- Что ж ты так не любишь эльфов? - хмыкнул Лакр, краем глаза изучая ее мстительный прищур.

- А за что их любить-то?!

- Ну... коня они тебе подарили?

- И что?

- Друг у тебя теперь есть?

- Ну-ну.

- Так что тебя не устраивает?

Белка сердито фыркнула и отвернулась.

- Много чего! Между прочим, если бы тебя столько лет нагло кликали "малышом", тебя бы тоже не устраивало! Особенно, когда набить им смазливые морды нет никакой возможности!

Лакр странно закашлялся, но перехватил внимательные взгляды побратимов и, развернувшись лицом вперед, поспешно вернул себе невозмутимый вид. Пацан пацаном с его любопытным зверенышем, но что-то он и в самом деле не по делу расслабился. Ведь Стрегон просил только ненавязчиво уточнить кое-какие моменты насчет Ходока.

Правда, насчет Ходока он честно уточнил: "Пес" еще раз подтвердил, что Белик его действительно знает, но вот насколько хорошо - это им еще предстояло выяснить.

Глава 6

Едва копыта коней коснулись берега, а визгливое пиликанье флейты за спинами притихло, Братья немного опустили сведенные плечи: за те два часа, что им пришлось в одиночестве ехать среди мирно колыхающихся волн, дрянной человечек все же сумел довести их до белого каления. Сперва тем, что позволил Куршу вдруг издать жуткий полурев-полувой, от которого над водой с истошными криками заметалось заполошное эхо, кони пугливо дрогнули, а по поверхности озера пробежала беспокойная рябь. Затем, едва ко всем вернулась прежняя невозмутимость, снова засвистел в свою дурацкую дуду, от звуков которой мороз драл по коже. На вежливую просьбу Лакра, словно забыв о том, что всего пару минут назад вполне мирно с ним беседовал, Белик озорно высунул язык и с азартом предложил себе помешать. Потом, когда ланниец со вздохом все-таки развернул коня, проворно умчался прочь, нахально кривляясь издалека и окончательно развеселившись. В общем, открыто наслаждался полнейшей безнаказанностью. Разумеется, не отрывая при этом проклятую дудку ото рта, от звуков которой даже спокойного Тороса не просто передергивало, а прямо корежило от отвращения.

Поняв, что краткий миг перемирия безвозвратно ушел, Лакр только головой покачал, но от идеи выловить изводящего его нежный слух мерзавца не отказался: терпеливо выждав, пока тот рискнет снова приблизиться, со всей доступной скоростью дернулся вперед, чтобы хорошенько тряхнуть мелкого стервеца за шкирку. Однако и в этот раз не преуспел, потому что Белка, неотрывно следящая за его поползновениями, вовремя уловила опасность и проворно нырнула под чужую руку. Курш при этом оглушительно рявкнул, заставив наемника отшатнуться, а потом они вдвоем стремглав сорвались с места - только их и видели. В считанные минуты, подняв в воздухе тучи пыли, проскочили вперед, растолкали замешкавшихся скакунов, умчались с невероятной скоростью, задорно хохоча и радостно взревывая. А потом, достигнув берега, принялись знаками показывать, куда надо пойти всяким злобным и мстительным типам с их неуемным желанием надрать чей-то зад; где они видали их жалкие угрозы и куда те самые "типы" могут их засунуть. После чего гордо надулись, с высокомерным презрением дождались помрачневших спутников, держась, впрочем, на почтительном расстоянии. И, чтобы не искушать никого лишний раз, теперь ехали самыми первыми, но так, чтобы вовремя успеть рвануть с места в любую секунду.

Правда, довольно скоро Белке надоело оглядываться на каждый подозрительный шорох. Помучившись и изъерзавшись в седле, она ненадолго задумалась над тем, как бы поудобнее устроиться. А потом, презрев все правила и условности, с довольным видом уселась задом наперед, чтобы всегда видеть чужие руки, вовремя подметить опасное движение и суметь за мгновение до броска ловко ускользнуть. Все-таки Братья - это не деревенские увальни с их надоедливой медлительностью. Не тупые солдафоны и не разленившиеся служаки. Каждый из этих неразговорчивых мужчин находился не только в расцвете сил и недюжинных возможностей, а еще и заслуженно носил на руке алую метку Магистра.

Однако она не боялась: до Диких Псов даже им было далеко. Более того, ее несказанно раздражали их татуировки, практически полностью повторяющие татуировки Стражей. Но еще больше раздражало, что они посмели присвоить себе чужие звания, и, конечно, просто выводило из себя, что кто-то смел безнаказанно носить на руке метку знаменитых и пока никем не превзойденных Гончих. Потому что у них не было этого права. Ни у кого. Как не было этого права у тех, кто создал все их нелепое Братство.

Они - не Дикие Псы. Никогда ими не были и не будут. Нелепо считать, что хоть кто-то из них, даже так называемые "Магистры", сумеют сравниться с ее Гончими. Это неправильно, что память о Стражах так исковеркалась. Неправильно, что новые "Стражи" так измельчали. Невыносимо видеть, что они превратились в самых обычных наемников. И совсем уж стыдно сознавать, что теперь уже ничего нельзя изменить. Разве что перебить всех до одного и надеяться, что Братство больше не воскреснет?

К своей вящей досаде, Белка хорошо понимала, что виновата в этом сама: упустила то время, когда в Аккмале и соседней Ланнии начало зарождаться это странное движение. Откуда-то появились первые мастера, стали проворно набирать молодняк, учить, наставлять... сперва - на задних дворах многочисленных таверн, а потом и в хорошо обустроенных Школах. Иногда за плату, а иногда и без оной, если, конечно, малец того стоил. И она опрометчиво упустила момент, когда из неуклюжих подростков постепенно стали получаться неплохие для смертных воины... потом, когда в дело вступили маги, некоторые из Братьев вдруг обрели странные, подчас необъяснимые умения... много что было сделано во имя Братства. Много потрачено времени. И она это время, как ни тоскливо сознавать, бездарно потеряла. Но, что особенно плохо, не увидела тот опасный момент, когда появился знаменитый Кодекс Братства. Когда сформировалась четкая система опознавательных знаков, в которой после окончания трудного, утомительного, почти десятилетнего обучения вчерашнему мальчишке присваивали его первого "Пса", навешивая на кожу с помощью специального заклинания сложный рисунок. Затем едва оформившихся пацанов выпускали в мир, заставляя пройти индивидуальное Испытание, в котором они показывали то, чему смогли научиться. Заставляли на практике применить полученные знания и умения, от искусства таиться на голых камнях до способности бежать без устали несколько суток кряду. Вынуждали выживать там, где простому человеку было не выжить. А потом, если юный щенок справлялся и доказывал, что достоин, его рисунок плавно менял свой цвет от бледно-серого к белому, затем - к оранжевому, желтому, зеленому, синему, фиолетовому, а по достижении нужного уровня и - ярко алому. Точно такому же алому цвету, которым по какой-то злой иронии была расчерчена ее собственная кожа.

К слову сказать, магическая печать становилась настоящей татуировкой только в двух случаях: если наемник достигал вершины своего мастерства и получал метку Магистра (мастеров такого уровня во все времена было очень немного) или когда в силу ряда причин человек был вынужден покинуть Братство. Из-за увечья, например. Или так, как случилось с Фаргом после смерти отца - ради важного семейного дела. А до того момента ее наносили магией, поверхностно, и она легко меняла окрас, согласно уровню мастерства и боевому опыту воина.

Вообще, с этими татуировками возникло много вопросов. Начиная с того, какой умник их, собственно, изобрел, где отыскал нужных магов и почему надоумил сделать именно так - чересчур откровенно подражая Диким Псам. Да еще создал жесткую систему рангов, согласно которой узоры меняли свою форму, цвет и даже свойства.

Что за свойства, спросите?

Например, такие, чтобы по татуировке можно было легко определить, где находится любой из Братьев, при необходимости найти его, опознать; понять, связан ли он Заказом или уже выполнил все, что требовалось. И жив ли вообще. Татуировка также умела предупреждать хозяина об опасности и отличать правду ото лжи. Ну, а еще, видимо, с их же помощью за наемниками пристально следило само Братство. И если у кого вдруг возникало нехорошее желание обмануть Мастера или собственных Братьев, взять неправильный заказ, предать побратима, скатиться до работы наемного убийцы или совершить что-то, позорящее саму идею Братства, наказание отступнику светило быстрое и неотвратимое. Причем, насколько поняла Белка, провинившемуся, как минимум, отрубали правую руку по локоть, избавляя таким образом и от метки, и от возможности продолжать карьеру наемника. А то и вовсе отправляли на встречу с Ледяной Богиней, как не оправдавшего высокого доверия.

В свое время она пришла в ярость, узнав о том, что по всему Интарису и близлежащим странам в считанные десятилетия расползлась эта зараза. Однажды, встретив такого вот "Брата" и опознав метку, искренне оторопела, не веря своим глазам. Потом, разумеется, душу вытрясла из этого молчуна, пытаясь выяснить, что за дела такие творятся. Наконец, пришла в настоящий ужас оттого, что так нелепо упустила эту опасную болезнь и, бросив все дела, ринулась в Обитаемые Земли. Однако поделать уже ничего не смогла: новая организация уже разрослась, твердо встала на ноги. За верность слову и безупречное исполнение Заказов заслужила уважение и получила справедливое признание. К Братьям охотно шли, с чистой совестью платили за оказанные услуги и были твердо уверены, что никакого обмана не будет. А те редкие хитрецы, что решались использовать их в своих целях, довольно быстро убеждались, что за обман ВСЕГДА и очень быстро следует наказание.

Разумеется, многие из тех, кому отказали, не на шутку взбеленились, потому что неожиданно выяснили, что всех своих клиентов Братство тщательно проверяло, выясняя о потенциальном заказчике все, вплоть до цвета нижнего белья и дурных привычек. Кто-то рисковал возмущаться. Кто-то пытался спорить или искал способ уничтожить компромат посредством личных (порой - немалых) связей. Было время, когда напряжение между Братьями и смертельно оскорбленной знатью Интариса достигло состояния почти что войны... но, как ни странно, Братство не только не понесло ущерба, не только продолжало спокойно и невозмутимо работать, но даже видимых потерь не понесло. Более того, с некоторых пор даже самые рьяные противники стали относиться к нему с изрядной опаской. В первую очередь оттого, что в один прекрасный момент кого-то из этих скандальных крикунов деликатно сняли с высокого поста, к кому-то домой наведались тихие неприметные люди с вежливой просьбой не накалять обстановку. Кому-то очень ненавязчиво рекомендовали покинуть страну во избежание несчастного случая. А самые буйные внезапно осознали, что за Братством стоит могучий, бесстрастный и ОЧЕНЬ влиятельный покровитель, способный хладнокровно устранять любые препятствия на пути к своей цели. Или группа покровителей, для которых не составляло труда решить этот спорный вопрос самым радикальным способом.

Это быстро поняли: отступили, смирились, признали свое поражение. А с некоторых пор приняли существование Братства, как свершившийся факт, и постепенно, с каждым годом все увереннее и спокойнее, начали обращаться за помощью. Особенно тогда, когда стало понятно: Братья не принимали Заказы на убирание неугодных, на грабеж, воровство или политические махинации. Они не являлись гильдией наемных убийц или карателей. Они не вмешивались в дворцовые интриги. Не порывались свергать королевскую династию или менять существующий порядок в угоду сильным мира сего. Они стали третьей силой, равнодушно относящейся к чужим склокам, дрязгам и разборкам. Охранники, телохранители, ищейки... кто угодно, кроме продажных крохоборов. К ним можно было прийти с неловкой просьбой отыскать пропавшего родственника, задержавшегося в поездке купца или потерявшегося в соседнем лесу ребенка. Их не боялись оставлять с невинными и хорошенькими девицами, доверяли в одиночку перевезти через океан набитый драгоценными камнями сундук. Считали за честь нанять в качестве сопровождения на любое значимое мероприятие. И очень большой удачей, если вдруг получалось нанять такого телохранителя на месяц, полгода, год... насколько оформлен Заказ. Потому что никогда, ни разу за всю трехсотлетнюю историю своего существования Братства не было случая, чтобы они подвели нанимателя.

Осечки, разумеется, случались, потому что невезучий купец мог быть убит разбойниками, пропавший родственник - скончаться от смертельной болезни, а заблудившийся в дремучем лесу пацан - быть съеденным диким зверьем. Но в таких случаях они просто возвращались к нанимателю с доказательствами произошедшей трагедии, а затем, вернув залог, вежливо откланивались. И большинству живущих не было никакого дела до того, что они незаслуженно носили на руках метки давно исчезнувшего клана Диких Псов. Никого не волновало, что так не должно было случиться. Никто не задумывался над тем, что прежние Псы никогда не были наемниками, а единственным делом их жизни было сохранение покоя Обитаемых Землей. Мало кто помнил, что легендарные Гончие вообще существовали: пятьсот с половиной лет для человеческой памяти - это слишком большой срок. Поэтому ничего удивительного в том, что Братство приняли и признали, окружив заслуженным почетом и уважением, не было. Несмотря даже на то, что на своих предтеч они мало чем походили.

Однако Белке до этого было дело. Причем, проблема Братства беспокоила ее настолько, что некоторое время назад она самолично явилась в Аккмал, собираясь вытащить на свет божий тех, кто сумел организовать, поддержать и развить эту опасную силу. Более того, в сердцах даже прошлась по нескольким Школам, как в Интарисе, так и в других городах. Кое-кого потрясла, кого-то припугнула, кого-то с досады некрасиво пнула в причинное место, а кому-то просто пристально посмотрела в глаза. Но того, что хотела, так и не вызнала: никто из Мастеров, даже Магистров и настоятелей Школ, не имел понятия, что за люди стоят за лаконичной вывеской под названием "Братство", где живут, чем занимаются и для чего все это устроили. Неожиданно для себя она обнаружила, что эти загадочные личности и их преемники, содержащие Школы в образцовом порядке, настолько хорошо укрыты от посторонних, что даже ей со всей своей силой и умением подавлять чужую волю не удалось вскрыть всю подноготную. Только с огромным трудом и немалым терпением получилось выяснить, что основание этого айсберга, вероятнее всего, лежит где-то очень глубоко. Причем, настолько, что ей, упустившей по оплошности почти полтора века, при всем желании не удастся его достать и тщательно рассмотреть.

Но главное даже не в этой досадной неудаче. И не в том, что стало невозможно отмыть честное имя Диких Псов. С этим она кое-как примирилась. Заставила себя закрыть глаза. Отступила. Однако с тех самых пор частенько давала себе труд возвращаться из недр Проклятого Леса и внимательно посматривать в сторону неподатливого Братства. Отслеживать смутные слухи. Выискивать в Интарисе незаметные перемены. Тщательно изучать то, чему Мастера Школ учат безрассудную молодежь. Но вовсе не просто так, а по одной ОЧЕНЬ веской причине: за годы работы Братство плотно вросло в жизнь людей и нелюдей; бурно разрослось, охватив почти все Обитаемые Земли; пользовалось огромным авторитетом, потому что действительно хорошо знало свое дело; было безусловно предано Кодексу и честно отрабатывало каждый сделанный Заказ.

Однако имелась в этом и некая оговорка. Смутный намек на твердую руку опытного, умелого, но крайне осторожного кукловода. Легчайшая примесь тайны в жестко построенной системе обучения. А еще - странное стремление воспитывать в юных учениках ненормальную, фанатичную, подозрительно стойкую преданность выбранным (кем-то? но кем?) идеалам. Потому что на самом деле получалось, что Братство за три долгих века безупречной работы превратилось в по-настоящему могучую силу. Ту самую, с которой нельзя не считаться и которую невозможно не замечать. Оно раскинуло свои сети даже сюда, в Пределы, не так давно задумав основать в Ардале первую по эту сторону гор Школу. Братство крепко держалось за свои правила и внутренние законы. Полностью подчинялось тому, кого считало полноправным лидером. Как крупная, многочисленная стая, временно разобщенная и разбросанная по странам. Подвижная, умелая, проворная и далеко превосходящая по силе любую из существующих ныне армий. Отлично подготовленная, превосходно вооруженная, способная стянуться в железный кулак по первому зову. Но, что самое страшное, безусловно преданная своему неведомому создателю и готовая последовать за этим непонятным и никому не известным вожаком куда угодно.

Белка слишком хорошо знала, во что может превратиться такая стая. И слишком хорошо понимала, что если эта стая вдруг сорвется, то никакие договоры, мечи и луки Лиару не спасут: взбунтовавшееся Братство, как взбесившийся зверь, уничтожит любого, кто встанет у него на пути. А потому бывшая Гончая была твердо уверена: если это случится, она будет первой, кто заступит ему дорогу.

Собственно, именно по этой причине она вела за собой в Проклятый Лес самую, что ни на есть, элиту Братства. И поэтому же так пристально на них сейчас смотрела, стараясь понять, кто же они и что из себя представляют.

- Ну? - осведомилась она, вдоволь налюбовавшись одинаково хмурыми лицами попутчиков. - Так и будем делать вид, что меня здесь нет, а вы прогуливаетесь по Тракту сами по себе?

Никто не ответил.

- Курш, нас не уважают. Может, надо кому-нибудь в морду дать?

Лакр хищно сверкнул глазами, но снова промолчал. Только подумал про себя, что очень хотел бы взглянуть на то, как дерзкий сопляк станет осуществлять свое неразумное желание. Даже предпочел бы, чтобы начали именно с него - рассчитаться за вопли на переправе, так сказать.

- Ага. Языков, значит, нет, - догадалась Белка, по-прежнему сидя на Курше задом наперед. - Проглотили, наверное, или все же откусили, чтобы не выдать ценной информации потенциальному врагу. Очень удобно: никакого риска для себя и нанимателя. Хотя, помнится мне, всего пару дней назад они были гораздо более разговорчивыми. Особенно вон тот, со шрамом... Терг, тебе не кажется, что это немного странно? Или, может, тебе снова надо увидеть моего глазастого друга, чтобы открыть рот и хотя бы представить своих друзей?

Терг мысленно выругался, но на провокацию не поддался. Еще не хватало в перебранку вступать или доказывать, что не по своей воле выдавливал из себя ответы. Не говоря уж о том, что болезненные воспоминания о собственном бессилии все еще тревожили его душу мстительными намерениями поквитаться.

Снова не получив ответа, она всплеснула руками.

- Нет, это что-то невероятное! Я понимаю, Терг у вас - молчун. Такой молчун, что перед некоторыми буквально рассыпался молчаливыми замечаниями. С этим, который с косой... да не косой, а С КОСОЙ... да-да, смуглый, я о тебе говорю, - жизнерадостно ткнула она пальчиком в Тороса. - Тебя я могу понять, хотя южане обычно более темпераментные. Да не в постели, не дергайся! Просто по жизни. В смысле, быстренько начинают спорить до хрипоты, пока глаза на лоб не полезут. Но ты, наверное, просто исключение, так что, повторяю, могу тебя понять. И тех двоих, с интарисскими невозмутимыми мордами (прямо два стручка гороха, а не Братья), тоже! В конце концов, бывают же молчуны, от природы обиженные? Да и убогие, и покалеченные за излишне длинный язык... но рыжий?! Всем известно, что ланнийцев просто хлебом не корми - дай какую-нибудь дурь несусветную брякнуть. Мол, сделал гадость, и сердцу радость! А этот как воды в рот набрал! Ты слышишь, Курш? Может, он заболел?

Грамарец насмешливо покосился на неподвижное лицо Лакра, его хищно прищуренные глаза, гневно раздувающиеся ноздри, и выразительно хмыкнул. Отчего у ланнийца отчетливо скрипнули зубы, Терг незаметно сжал кулаки, Брон и Ивер просто отвернулись, чтобы не видеть неподдельно озабоченного данным вопросом юнца. И даже всегда спокойный Торос потихоньку проверил, далеко ли лежат его верные сабли и можно ли как-нибудь ненавязчиво обрезать говорливому мерзавцу чрезмерно длинный язычок. Но прямого приказа от вожака все еще не было, и только поэтому они по-прежнему ехали молча.

- Курш, а может, они все тут такие? - вдруг испугалась Белка. - А, малыш? Может, слинять отсюда подобру-поздорову, пока эта зараза на нас не перекинулась? Мне как-то совсем не хочется превратиться в хмурого, неулыбчивого, невоспитанного болвана, у которого только и достоинств, что широкие плечи, руки граблями, да морда ящиком!

- Почему мы идем по Тракту? - наконец, разлепил губы Стрегон, чувствуя, что его терпение подверглось нешуточному испытанию.

- Ура! Хоть один нормальный человек в этом царстве подлых злодеев!

Полуэльф внимательно посмотрел на ерничающую Гончую и опасно сузил глаза. Ему не сложно было подхватить с земли камень, вытащить нож, неуловимым движением бросить аркан и стащить кривляку с седла. Да и причины уже появились: бесконечная череда насмешек и едких острот начинала откровенно утомлять, а от безнаказанности "дерзкий мальчик", кажется, начал забываться. Так что небольшое наказание было бы только кстати. И он мог это сделать. Но не стал. Просто пристально посмотрел, давая надоедливому детенышу шанс исправиться. На пробу, ради Заказа. И почти не удивился, когда Белка вдруг отвела глаза, слегка посерьезнела и неловко кашлянула.

- Так это... напрямую по межлесью не пройти верхами.

- Почему?

- Гораздо выгоднее доехать по Тракту до первой заставы, а уже оттуда свернуть на север и выйти прямиком к Мертвой реке, как договаривались. Там же, кстати, и в Проклятый Лес удобнее заходить - меньше оврагов по пути. Для нас это - совсем небольшой крюк. Дня за три одолеем. А если сунемся напрямик, то быстро потеряем коней... в смысле, это вы их потеряете... соответственно, сбавите темп и выиграете, в лучшем случае, полдня. Ну, день, если будем нестись во весь опор. Сейчас это ни к чему. Да и ваши сроки позволяют, так что можете пару дней честно наслаждаться хорошими видами, удобной дорогой и моим приятным обществом. Такой ответ тебя устроит, мой белобрысый друг?

Стрегон поморщился, но заострять внимание на "друге" не стал.

- Сколько до заставы?

- Так, как сейчас плетемся - неделя, - Белка вдруг лучезарно улыбнулась. - Но если немного пошевелите задницами, то за пару дней доберемся.

Он чуть свел брови к переносице, обдумывая полученные сведения.

- Скажи, мне и дальше вас величать, как придется, или вы все-таки соизволите сообщить свои имена? - вырвал его из размышлений ехидный голосок. - Раз уж я вынужден терпеть вас поблизости, то назовитесь, что ли? Все равно как: хоть ползунами и пиявками, по номерам рассчитайтесь или еще чего, только быстрее. Не то мне придется придумать вам прозвища самому, а это, я уверяю, понравится вам еще меньше, чем мне. Так как?

Стрегон равнодушно пожал плечами, но на вопросительный взгляд побратимов чуть кивнул: ничего не случится, если дерзкая мартышка узнает их имена. Тайны в этом никакой нет. А заказчик не упоминал, что нужно строго соблюдать молчание. Тем более, пацан и так знал непростительно много.

- Рыжий, да ты вообще живой?! У тебя имя есть или мне так и звать тебя по цвету шевелюры?!

- Есть, - хмуро отозвался ланниец. - Зови меня Лакр.

- Так, а соседа твоего? Того, что с косой и с саблями?

- Торос.

- Как? Понос? - не поняла Белка.

- Нет. Торос.

- А че он сам молчит? Его ж зовут, не соседского пса?

Смуглокожий южанин мрачно зыркнул из-под черных бровей, поправил перевязь на спине и, наконец, неохотно разлепил губы.

- Не люблю болтунов, - хрипло сообщил он.

- Честно говоря, я тоже, - тут же доверительно закивала Белка. - На дух не переношу, веришь? А ты саблями своими хорошо махаешь?

- Пока что никто не жаловался, - соизволил усмехнуться Торос.

- Угу. Ясненько, значит. Именные, небось, да? Слушай, а вон те два недобитых кролика, что за твоей спиной плетутся, кто?

- Брон, сделай одолжение: плюнь в него, ладно? - вежливо попросил Ивер, слегка придержав коня. - Раз уж удавить нельзя, так хоть в меткости потренироваться...

Белка оглядела его с ног до головы и мрачно сложила руки на груди.

- Да? А ты уверен, что доплюнешь, стрелок?

Стрегон быстро покосился, но Терг отрицательно качнул головой: нет, татуировок сопляку никто не показывал.

- Откуда ты знаешь, что я - стрелок? - подозрительно сузил глаза Ивер.

- А кто еще будет так прицельно зенки свои щурить, даже когда работает ложкой? Или за ножи хвататься, когда быстрее и проще проткнуть мечом? Хочешь сказать, что у тебя в рукаве ради забавы самострел припрятан? Да еще не простой, а клейменый?

Ивер чуть вздрогнул: клеймо на его любимой игрушке действительно стояло, да не обычное, а с серебряной насечкой - знак отменного мастера-гнома из Лунных Гор. Но откуда ОН мог это увидеть, когда оно было мельче клопиного носа и стояло на ОБРАТНОЙ стороне крохотного арбалета?! И это можно заметить только тогда, когда снимешь его с руки, да еще с полдня промучаешься с лупой, чтобы детали рассмотреть?! Даже если пацан каким-то образом узнал о том, что за гость навещал их в трактире, если знал содержание того разговора и то, кто каким оружием пытался защищаться... но клеймо я даже твари не показывал!

Он резко вскинул голову и непонимающе уставился.

- Откуда знаешь?!

Белка только хмыкнула.

- Мушка нашептала.

- Может, она еще что любопытное тебе подсказала? - замедленно спросил Стрегон, нутром чуя какой-то подвох и испытывая острое желание плюнуть на все договоренности и выпотрошить чрезмерно осведомленного пацана прямо здесь, на дороге, не дожидаясь нанимателя.

- Может, и подсказала, - насмешливо покосилась Гончая, безошибочно заметив, как подобрались наемники, а потом чуть повернула голову. - Курш, прибавь, пожалуйста, шагу, а то тут каким-то странным ароматом пахнуло. Ветер, что ли, в лицо ударил? Или у кого-то портянки стухли? Может, неделю не мылись? Или ветер был из того же источника, что и портянки?

Братьям, наконец, от гнусных намеков кровь бросилась в лицо. Терпение терпением, Заказ Заказом, но никто не сказал, что у них нет права за подобные выкрутасы удавить стервеца на месте. Ивер, подав коня вперед, свирепо выдохнул, буквально пронзив удаляющегося гаденыша злым взглядом. У Брона странно задубела кожа на лице. Лакр и Торос одинаково кровожадно оскалились, но проклятый грамарец унесся вперед так резво, что по солнцепеку нечего было и думать его догнать: коней только загонишь. Даже стрелу в этого дурака не пошлешь - почешется только, чудовище, и второй бок подставит, чтобы повторили!

- Убью его, - тихо пообещал Ивер, сжимая кулаки. - Как только привал будет, выловлю и убью!

Терг только сплюнул.

- Проклятье... Стрегон, неужели он настолько нужен?!

- Он не врал насчет Ходока, - скупо отозвался Стрегон, но оглядел взбешенных побратимов и тихо хмыкнул. - Хотя "темную" ему устроить можете. Только без синяков и переломанных костей.

- А тварь? - быстро спросил Брон.

- Неужели ваш ситт, имея при себе руны Воли и Разума, не сможет убедить мальчика не жаловаться своим друзьям? Вреда от этого никакого не будет, угрозы для жизни - тоже, а крохотный урок смирения пойдет только на пользу.

Торос тут же посветлел лицом, запоздало вспомнив, что у Терга есть любопытная особенность, позволяющая не только получить от несговорчивых упрямцев любые сведения, но и способная заставить их напрочь забыть о том, что факт принуждения вообще имел место. Отчего-то именно его ситту старые мастера доверили тайну древних рун, умеющих подавлять чужую волю. Самому, конечно, видеть их не приходилось, но то, как работают побратимы, знал. Наблюдал пару раз, когда требовалось разговорить особо упрямых молчунов: руны всегда действовали превосходно. И значит, у дерзкого мальчишки не будет ни единого шанса избежать совершено заслуженной порки, после которой он не только остережется хамить, но и не станет распространяться об этом посторонним.

- Отлично! - облегченно выдохнул Лакр. - Убивать, так и быть, не будем, чтоб заказчик успел его как следует рассмотреть и побеседовать о Ходоке. Но проучим знатно. Почти как в Школе. Терг, поможете?

Терг, некстати вспомнив о том, как пришлось недавно "ломать" здоровяка Фарга, и поняв, что вожак ничуть не возражает против небольшого наказания, благодушно улыбнулся.

Глава 7

До самого вечера наемники старательно выискивали момент, чтобы исполнить задуманное. Расслабились в ожидании близкого отмщения, не кидали злобных взоров по сторонам, не сверлили тощую спину горе-проводника яростными глазами и даже заметно оживились. Казалось, одно только предвкушение грядущей расправы придало жизни их хмурым лицам, вернуло блеск потемневшим радужкам, привнесло в короткие разговоры эмоций, а тоскливому жаркому дню подарило немного больше красок.

Однако ехидно посмеивающаяся Белка ни разу не приблизилась настолько, чтобы они рискнули сорваться в галоп в надежде догнать проворного Курша, ни на минуту не задержалась, чтобы дать им повод протянуть пальцы к лукам. Старательно следила за каждым брошенным вскользь взглядом, за каждым шевелением бровей, пальцев и даже губ, отлично читая по ним издалека и смутно подозревая, что готовится нечто особенное. Не в первый и не в последний раз ей приходилось делать свое черное дело, требующее немалого труда и большого опыта. Далеко не впервые доводилось испытывать чужое терпение, добиваясь заранее намеченной цели. Но, бессовестно пользуясь преимуществом в возрасте, она только упорно дразнила спутников с приличного расстояния. То чуть поближе окажется, то снова велит грамарцу отбежать. В разговоры больше не вступала, справедливо опасаясь перестараться, но все долгие шесть часов, которые прошли с момента последнего разговора, терпеливо держала их на прицеле.

За прошедшие пять веков ее сила ничуть не умалила своей значимости. Угроза Полного Подчинения до сих пор витала над любым неразумным мужчиной, рисковавшим слишком долго смотреть ей в глаза или, упаси боги, разглядывать ее обнаженную спину. Со временем она привыкла, смирилась, научилась с этим бороться. Смогла отыскать крохотный ключик к этой силе и сделала все, чтобы она стала послушной. Даже нашла неплохой способ держать беззащитных соседей на расстоянии, который охотно использовала при каждом удобном случае: личина Белика ее еще ни разу не подводила. И лишь иногда, очень редко и очень ненадолго она рисковала выпускать эту силу на свободу. Но не здесь. Не так. И не с этими людьми.

Сейчас Гончая хорошо чувствовала: взбешенным, дошедшим до кипения попутчикам нужно дать время, чтобы спустить пары. Совсем немного, но это просто необходимо, иначе парни взорвутся от злости или решатся на какую-нибудь глупость, а это было чревато. В первую очередь, для них самих. Поэтому она милосердно оставила их в покое, надолго избавила от своего утомительного общества. И только когда небо ощутимо потемнело, а солнце плавно стало клониться к горизонту, придержала Курша, после чего впервые за несколько часов повернулась к медленно нагоняющим наемникам.

- Предлагаю остановиться на ночь, - жизнерадостно сообщила, едва до подобравшихся воинов осталось несколько десятков шагов.

- Что, прямо здесь, на дороге? - небрежно осведомился Терг, пытаясь перехватить ее взгляд.

- Нет. Немного на север пройдем, и там будет отличная полянка. Травка, кустики, ручеек, лопухи большие... по крайней мере, для вас их точно хватит...

- Еще светло, - спокойно возразил Брон, бок о бок остановившись с командиром, и тоже внимательно посмотрел.

Белка только плечами пожала.

- И что с того?

- Вообще-то мы спешим, - напомнил Ивер, нагнав побратимов.

Она странно наклонила голову, бесстрашно встретив их напряженные взгляды, но Куршу на всякий случай сделала незаметный знак отступить. Мало ли? Вдруг еще не остыли? С ними сложно оказалось - молчаливые, морды невыразительные, привыкли ко всему в своей бурной жизни, обросли толстой коркой невозмутимости, забурели. Не сразу и поймешь, что у таких типов на уме. Как бы не пропустить бросок...

- Если бы вы сильно спешили, то коников давно бы пришпорили, - рассеянно отозвалась Белка, размышляя над причинами непонимания, промелькнувшего в их глазах.

Ивер коротко выдохнул.

- Что?

- Так. Я не понял, - вдруг тряхнула она головой. - Вы чего так дружно вылупились? У меня что-то с лицом? Испачкался? Бородавка на носу выросла? Брон, не сверли нас с Куршем таким злобным взглядом - дырки все равно не получится. Лучше спроси у своего белобрысого вожака (который, кстати, так и не представился): согласен ли он с моим разумным предложением? Будем ночевать или он всю ночь намерен топать, пока кони не падут?

Терг внезапно нахмурился.

- Почему здесь?

- Потому что! До чего непонятливые на этот раз попались! Место тут хорошее! Чистое! Мирное! Клопов нет, мухи не кусают... чего вам еще надо?!

- Солнце высоко, - обронил Стрегон, мельком покосившись на замершего в неподвижности Терга. - До ночи успеем еще немало проехать. А встанем дальше, у реки.

- М-да? - скептически поджала губы Белка, даже не посмотрев на мелькнувшую вдалеке голубую ленту. - Ты уверен, что это - хорошая идея? Не хочешь передохнуть?

- Мы не на отдыхе, - отозвался Стрегон, не совсем понимая, что творится с чужим ситтом. - Терг, все в порядке?

Тот, наконец, отвел от Белки потяжелевший взгляд и странно мотнул головой.

- Да.

- Тогда едем.

- А привал? - она удивленно отступила в сторону.

- Позже.

- Не доверяешь, что ли?!

- А что, надо? - скупо хмыкнул Лакр, огибая по обочине заворчавшего грамарца.

Белка внимательно оглядела потянувшихся за вожаком Братьев, их прямые спины, гордые осанки, мощные руки с твердыми, как древесная кора, ладонями. Длинные плащи, которыми они укрывались сперва от палящего солнца, а теперь - от назойливо лезущей в уши мошкары. Снова подметила весьма странные взгляды от Терга и его ситта, в которых сквозило все большее недоумение. Потом вздохнула, решив спросить позже, и пожала плечами.

- Ну и ладно. Курш, давай поглядим, где они устроятся, а потом вернемся. Мне моя полянка нравится больше, чем сомнительный отдых в компании здешних пиявок. А эти пускай спят, где ни попадя: бездомным бродягам все равно, куда голову прислонить. Где упал, там и постель. Чем накрылся, то и одеяло. Что нашел, то и съел. Не говоря уже о том, что одежу носят до тех пор, пока не смогут на ночь поставить ее в угол...

Стрегон тихо выдохнул, неожиданно осознав, что это дрянное создание все-таки заставило его изменить извечному спокойствию и оказалось очень близко к тому, чтобы он воспользовался, подобно потерпевшему поражение Тергу, своим тайным умением. Эльфийская кровь (которой, судя по удивительной покладистости грамарца, в пацане немало) и ближайшее будущее, в котором он навеки разучится шутить, уже не спасут сопляка от заслуженной трепки. Потому что, видят боги, я долго терпел и сдерживал побратимов. Долго помнил о строгом заказчике и его настойчивом желании встретиться с Ходоком. Но однажды ни наниматель, ни зеленоглазая тварь, ни сам Ходок не помогут: Братья, хоть и славятся своей невозмутимостью и умением бесстрастно смотреть на многие неприятные вещи, все же не святые. И опрометчиво испытывающий их на прочность стервец очень скоро сможет в этом убедиться.

Он резко обернулся, выцепляя потяжелевшим взглядом беззаботно посвистывающего наглеца.

- Белик? - спросил тихо, едва слышно, зловеще.

- Ой, какая приятная неожиданность! - с готовностью ухмыльнулась Белка. - Наш молчаливый командир вдруг разговорился! И никак запомнил мое имя? Вот радость-то!

- Не надо меня раздражать.

- А то что, белобрысый ты наш?

- А то я сделаю тебя немного мельче и легче, - без улыбки пообещал Стрегон.

- М-м-м, надо же, как мило, - чуть не прослезилась она, заодно пихая Курша пятками в бок, чтобы был наготове. - Я-то думал, ты мне просто башку снесешь своим двуручником, а ты вон как - на ручки взять обещаешь и заботливо донести прямо до места, избавив нас обоих от сложностей и облегчив, так сказать, мою трудную участь. Спасибо, добрый человек. Ты очень любезен!

Братья, дружно поперхнувшись, ошарашено обернулись. Что это болван творит?! На что намекает?! Стрегону?!! Ничего и никого не боясь!!!

- Только знаешь, что? - неожиданно погрустнела она, словно не заметив его окаменевшего лица и опасно похолодевших глаз. - Я не слишком люблю, когда ко мне прикасаются. Особенно, грязными липкими лапами, которые ты совершенно не стесняешься демонстрировать. Наверняка не мыл после того, как в кусты сходил, верно? А еще, как ни странно, я с ба-альшим подозрением отношусь к здоровенным белобрысым мужикам, прилюдно делающим такие неприличные предложения. Поэтому, наверное, все-таки откажусь, огорчу тебя, конечно, и... на ночь, пожалуй, с вами не останусь.

У Стрегона нервно дернулась щека от такого оскорбления.

- Белик...

- Ни-ни-ни, даже не уговаривай, - поспешно ретировалась она, проворно толкая пятками грамарца. - Я - существо нежное, хрупкое, ценное. Настолько ценное, что вы ничего дороже в своей жизни вообще не видали. Так что прошу прощения, но мы вынуждены вас покинуть. Всего хорошего, приятных сновидений... надеюсь, меня в них точно не будет!

Стрегон тихо зарычал, уже едва сдерживаясь, а Белка, чувствуя, как дрожит в воздухе невидимое напряжение, легкомысленно сделала ручкой. Затем незаметно дернула повод, заставляя умницу-Курша подобраться и, одновременно, попятиться еще дальше. Наконец, поймала бешеный взгляд полуэльфа, будто бы даже засмущалась. Но потом все-таки решила добить: игриво подмигнув, вдруг звучно чмокнула воздух, расплывшись при этом в гнусной намекающей улыбке, и... в этот миг Ивер все-таки сорвался: его рука быстрее молнии поднялась, одновременно сгибая пальцы и безошибочно отыскивая взведенную скобу. Почти сразу что-то со свистом распороло воздух, коротко вжикнуло, хлопнуло, рассыпав рядом с грамарцем целую россыпь огненных искр и настоящий дождь из древесных щепок. Белка, молниеносно пригнувшись, с готовностью взвизгнула, вскрикнула, будто от боли, рухнула плашмя на конскую холку и с отчаянно громким воплем "мама! убиваю-у-ут!" сорвалась в поистине сумасшедший галоп.

Курш, оглашая окрестности неистовым ревом, послушно сиганул через дорогу, диким зверем вломился в ближайшие заросли и в мгновение ока скрылся из глаз.

На долгое мгновение на дороге воцарилась гнетущая тишина, в которой слышалось только тяжелое дыхание шестерых взбешенных мужчин и тихий шелест оседающих на обочины щепок. Ивер стрелял хорошо, быстро, поэтому арбалетный болт, к которому он со злости сумел прилепить крохотный магический заряд, не просто прошел навылет сразу три древесных ствола, но еще и расцветил их голубоватым маревом опасного заклятия - Белый Огонь, насколько смогли понять побратимы. Иверу с его мудреной татуировкой он удавался особенно хорошо. Так что теперь, когда грохот копыт испуганного скакуна затих вдали, а на том месте, где он только что стоял, распрямилась трава, стало хорошо видно, как из-под нее на дорогу тоненькой струйкой вытекает темно красная жидкость, подозрительно быстро скапливающаяся в неглубокой ямке на обочине. А над ней сиротливо кружились серые нити отработавшего, попавшего в цель заклятия, одна крохотная капля которого могла насквозь прожечь живую плоть. Того самого заклятия, которое точнехонько вонзилось в беззащитную спину упавшего на холку Белика.

На дороге повисло угрюмое молчание.

- Ты что сделал? - вдруг очень тихо спросил Стрегон, неестественно медленно обернувшись. Ивер вздрогнул, когда в бесцветных глазах вожака метнулись опасные огни, внезапно спал с лица и невольно отступил. - Что. Ты. Сделал?!

- И-их... твою мать... прости, с-сорвалось...

- Сорвалось?!!

- Он меня разозлил!

Стрегон, понимая только то, что они бездарно упустили единственную нить, которая могла привести к Ходоку, буквально хлестнул по побледневшему Брату бешеным взглядом, в котором неожиданно загорелись опасные алые точки. От внезапной боли, стегнувшей по телу, Ивер тихо охнул и согнулся пополам, судорожно хватая ртом сухой воздух. После чего пошатнулся и неуклюже сполз с седла, прекрасно сознавая, что действительно здорово оплошал: каким бы ни было его отношение к пацану, он не имел права поднимать на него руку. Никак не имел. Братство не уважает тех, кто поддается эмоциям, словно мелкий подранок. А он от неожиданности не просто пальнул, но еще и умудрился контроль над татуировкой потерять. Пусть всего на мгновение, на долю секунды, но это УЖЕ значило, что его плохо учили. Рано дали алую метку Магистра. Рано присвоили высший ранг. Незаслуженно...

Жесткая хватка внезапно исчезла.

Ивер хрипло закашлялся, обессилено рухнул на колени и, внутренне дрожа от еще не угасшей боли, опасно накренился, едва не царапнув носом пыльную обочину. Правда, сознания все же не потерял - Стрегон не хотел его убивать. Пощадил. Лишь поэтому Ивер остался жив и мог связно мыслить. А еще - довольно хорошо понимал, что рядом с таким Мастером даже его умения - что жалкий щенячий лай в сравнении с исполненным силы голосом матерого пса. Но если бы дело обернулось по-другому, Стрегона никто бы не осудил: он был в своем праве. Даже Терг бы согласился, что наказание справедливо.

Слегка отдышавшись, невезучий стрелок все в том же угнетающем молчании поднялся, сознавая так же и то, что невероятно легко отделался. Встал на прежнее место, не смея поднять глаз на Стрегона, пристально изучающего следы его нелепого удара. Буквально кожей почувствовал неодобрение Братьев. Ощутил, что еще немного и свалится с ног, потому что взгляд вожака имел поистине ужасающую мощь. Однако все же нашел в себе силы уважительно поклониться и хрипло выдохнуть:

- Спасибо... за урок, Мастер.

Стрегон, даже не обернувшись, коротко бросил:

- Найди его. Живым или мертвым. Найди.

Эта ночь стала одной из самых скверных за всю их немалую жизнь. Начиная с того, что Братья, судя по всему, потеряли важного для нанимателя человека, едва не потеряли одного из своих и оказались опасно близко к тому, чтобы позорно провалить невероятно ценный Заказ.

После побега Белика они снова вынужденно разделились, оставив полуоглушенного Ивера отыскивать следы умчавшегося грамарца. А сами, вполголоса чертыхаясь и сетуя на досадную промашку Брата, направились к месту намеченной стоянки. При этом где-то глубоко в душе прекрасно сознавая две важных вещи: первое - что теперь Ивер не вернется, пока не исполнит приказ, даже если для этого ему придется идти пешком обратно до Синтара; и второе - что с высокой долей вероятности, если бы этой ошибки не случилось, на его месте (сегодня или завтра) вполне мог оказаться любой из них.

Учитывая тот факт, что неугомонный сопляк за неполные сутки умудрился даже Стрегона достать до самых печенок, нетрудно предположить, что рано или поздно подобный конфуз все равно бы случился. Несомненно, Мастер это тоже хорошо понимал и только поэтому дал нерадивому стрелку шанс поправить положение. Если бы не почувствовал на себе всю глубину язвительной насмешки Белика и не пошатнул хрупкое равновесие своей неимоверной силы, убил бы. Наверняка бы убил. А так у Ивера появилась неплохая вероятность не попасть на Суд Мастеров.

Другой неприятной неожиданностью стало то, что присмотренное у реки место оказалось далеко не столь удачным, как выглядело издалека. Потому что, как только на зеленой лужайке разгорелся костер, к нему с поразительной жадностью ринулась вся имеющаяся в округе крылатая мелкота: от назойливых разноцветных бабочек до крохотных жуков. Более того, хоть наемники обосновались не у самой воды, отлично помня об обитающих рядом стадах голодных комаров, все равно - мерзкого гнуса налетело сколько, да так резко, что уже через пять минут кони не выдержали и начали рваться прочь. Никакие наговоры и чудесные эльфийские порошки не спасали - надоедливые твари оказались на диво упрямыми и напрочь отказывались отставать от раздраженных путников, как это делали все прочие кровососы в других частях света.

Пришлось вскакивать и с проклятиями отвязывать одуревших от бесконечных атак скакунов, спешно укрывать их попонами и собственными плащами, пряча глаза, уши и нежные ноздри. Затем бросать все, как есть, торопливо уводить брыкающихся копытных и, позабыв про ужин, обустраивать новый лагерь, шагах в пятистах от прежнего, где было немного спокойнее. Наконец, уже поздно вечером, выждав несколько часов, с руганью возвращаться, в кромешной тьме поспешно собирать то, что осталось у реки, попутно отмахиваясь от озверевших комаров и мошек. С сожалением смотреть на опрокинутый кем-то из жеребцов котелок, из которого медленно вытекала недозревшая каша. Как можно скорее подбирать мешки и, старательно закрывая лица, бегом мчаться обратно, пока оголодавшие кровососы, некоторые из которых не уступали по размерам собакам, не сожрали заживо.

Ужинать пришлось, разумеется, холодным мясом и сухими лепешками, потому что разводить костер во второй раз не решился никто. Тяжело дышащих коней с трудом успокоили, щедро намазали морды все той же эльфийской мазью, не пожалев недельного запаса, специально прихваченного из дома. Затем привычно распределили стражу, вполголоса высказали все, что думают о здешней ненормальной природе, и, закутавшись в плащи, наконец-то, уснули.

Но самое страшное началось с рассветом, когда неожиданно выяснилось, что:

...ушедший накануне Ивер все еще где-то бродит в поисках раненого им пацана;

...остальным по такому случаю придется задержаться на неопределенное время и, скорее всего, опоздать на встречу с нанимателем;

...ночью какая-то мелкая, пронырливая тварь умудрилась прогрызть один из мешков и основательно подпортить припасы;

...обожравшиеся речной травой кони как-то странно икают и слегка пошатываются, будто с перепоя;

...наконец, что покусанные вчера гнусом места как-то подозрительно быстро принялись распухать, краснеть и совершенно дико чесаться.

Открыв глаза и поняв, что что-то не так, Стрегон осторожно коснулся неприлично раздувшегося лица, вздрогнул от ощущения, что трогает гигантскую переспелую сливу. После чего поспешно убрал руку, а потом сухо констатировал, что у местных кровопийц, похоже, в слюне содержится какой-то яд. Не смертельный, конечно, иначе они бы просто не проснулись, но его вполне хватило для того, чтобы руки, шея и все остальное, что было подвержено массированной атаке с воздуха, стало безобразно толстым, отекло до неприемлемых размеров и, вдобавок, от каждого прикосновения начало стрелять такой сумасшедшей болью, что хотелось безудержно взвыть. Но, что страшнее всего, по всему телу появился и начал стремительно набирать силу немилосердный зуд, который было невозможно ни унять, ни просто почесать пострадавшее место.

Стрегон только раз посмотрел на безобразно оплывшего Лакра, который будто по булке запихал за побагровевшие щеки; на его толстые, похожие на уродливых червей пальцы, которыми теперь не только тетиву не натянешь, а даже руку в кулак не сожмешь; воочию убедился, что остальные пострадали не меньше, и со всей ясностью понял, как выглядит сам. Ругнулся про себя, конечно, зло выматерил остроухих целителей, состряпавших такое нескладное зелье, и местных мошек, оказавшихся к нему абсолютно равнодушными. После чего оперся спиной на ближайшее дерево, откинул назад гудящую голову и ненадолго отключился от всего произошедшего, чтобы случайно не повторить недавней ошибки Ивера: не сорваться. Ему нужно было немного времени, чтобы все переосмыслить и решить, как исправить ситуацию. Хотя, судя по всему, исправить ее уже не удастся: ночевать у реки они вызвались сами, да еще опрометчиво долго тянули с переменой места стоянки, понадеявшись на давно испытанное средство эльфов. Так что винить здесь абсолютно некого.

Одно хорошо: вовремя обмазанные и закрытые попонами кони, хоть и таращились друг на друга, как ланниец с занийцем, обнаруживших поутру, что с перепоя спали в одной постели, все же выглядели не настолько плохо, чтобы не суметь продолжать путь. Кажется, они отделались гораздо легче, чем изнывающие от зуда люди.

А еще хорошо, что пропавший на целую ночь побратим, в конце концов, все же вернулся из леса. Правда, бледный, осунувшийся, с огромным синяком на левой скуле, тоже - жестоко покусанный и изрядно опухший, но зато с победой: за ним, к нескрываемому изумлению и неподдельной оторопи Братьев, уверенно шел, беззаботно посвистывая, "раненый" Белик. Тот самый, которого зацепил на излете арбалетный болт, опутали сети смертельного заклятия, и который так отчаянно громко стонал, содрогаясь всем телом, когда убегал вчера на своем перепуганном звере.

Кстати, зверь тоже явился - довольный, сытый, аж лоснящийся от необъяснимого удовольствия. Прямо-таки сияющий, что весьма странно в свете того, что рассказывал вчера мальчишка. Хотя... если предположить, что свое "украшение" слегка спавший с лица Ивер получил именно от него, то, наверное, можно понять, почему агрессивный зверь сегодня так благодушен.

- Ого! - неприлично присвистнула Белка, едва шагнув на поляну. - Я-то думал, тут стадо лосей к водопою пробежало, проломив своими телами просеку до самой реки. А это, оказывается, вы постарались! Что? Опять в догонялки играли? С комарами в салочки резвились? Развлекались всю ночь в полнейшем одиночестве?

Лакр быстро обернулся на голос и ошарашено замер.

- ТЫ?!!

- Мама дорогая... рыжий, ты похож на перезрелую грушу! - восхищенно ахнула она снова, в подробностях рассмотрев его плачевный вид. - Сроду такого не видал, чтоб всего за одну ночь и - такой натюрморт! Что ты вчера ел, что поутру так разнесло?!

- Белик! Ты что, живой?! - вместо ответа остолбенел Лакр. - Но как же... а... Ивер?! Он же...

- Промазал твой Ивер, - с удовольствием сообщила она, краешком глаза видя, как сдулся несчастный стрелок. - В кои-то веки бездарно пальнул в "молоко". Зато пробил, зараза, мне флягу и испортил такое вино... у-ух, я за него с вас потом еще спрошу! Это ж "Заря"! Выдержка - почти лет сто! Еле-еле у одного знакомого гнома на глоточек выпросил! Стольким пожертвовал, чтоб сохранить! Посмаковать надеялся, поблаженствовать! Ему ж цены не было, а этот варвар...

Белка едва не хихикнула при виде красноречиво вытянувшихся лиц Братьев.

- К-как... вино? - неверяще переспросил Терг, обшаривая ее лихорадочным взглядом. Не кровь?! Просто вино из испорченной фляги?! Да неужели Ивер промахнулся?! НАШ Ивер, с которым даже Братья-Сторожа не рисковали соперничать?!

- А вот так. Флягу навылет прошило, от донышка одно название осталось, пришлось потом выбрасывать и другую искать. Да что теперь толку: вино-то тю-тю. Все штаны мне испортило, бок Куршу намочило. Пришлось потом отмываться и чиститься, а он, знаешь, как этого не любит?

- Но как же заклятие?!

- Ах, это... - смущенно потупилась Белка. - Да как вам сказать... ну, в общем... не сработало ваше заклятие. Совсем. Испортилось, что ли? Не знаю, я не маг. Только меня совсем не задело, а от Куршика вовсе отскочило. Здорово, да? Я не говорил, что на него не действует магия?

- Нет, - дрогнувшим голосом отозвался Брон.

- Ну, значит, забыл. На самом деле это - врожденная особенность у всех, кто родился и вырос в Пределах. В том числе, и у моего малыша. Так что, когда Ивер по нам сдуру пальнул, заклятие взяло и отскочило, а потом с удвоенной силой шарахнуло по тому, что нашлось рядом - по деревьям. Я с утра специально посмотрел - три ствола начисто сожрало, а траву просто испарило на пять шагов в окрест! Стояли б вы чуть поближе, тоже бы там остались. Настоящий ужас! Но это ж какая силища в ваших татуировках, что позволяет долбить не слабее заклятий остроухих?!

Брон с немалым трудом приподнял гудящую голову и простонал:

- Так что ж ты, гад, тогда орал-то?!

- Так с перепугу, - бодро сообщила она. - Кто ж знал, что у Ивера такие слабые нервы? Вот я и удрал, пока чего побольше в спину не прилетело. Потом отдохнул, поспал, перекусил малость... а потом дай, думаю, вернусь? Вдруг вы там без меня ушли? В болото какое сослепу влезли? Я ж слово дал, что доведу до места, а меня мама учила слово свое держать. Курш, правда, возражал...

- Гр-х-х-р! - сердито подтвердил грамарец.

- Ага. Я даже почти согласился, что он прав. Но потом еще разок подумал и решил, что невежливо будет с вами не попрощаться. Вот и пошел обратно. А по пути этого горе-стрелка встретил: он как раз сотый круг по какой-то поляне наматывал. Удивился страшно, когда нас увидел, сперва вытаращился... прямо, как вы сейчас... потом чегой-то дернулся, да Куршик у меня с утра нервный встал, вот и... э-э, случилась оказия.

Белка быстро покосилась на огромный синяк Ивера и спрятала улыбку.

- В общем, пострадал немного ваш "братишка", но я не виноват - не надо было руки вскидывать: мой мальчик с некоторых пор очень беспокоится, когда в нашу сторону двигаются чужие пальцы. Вот слегка и... погорячился. Правда, Иверчик?

Ивер раздраженно дернул щекой, все еще остро переживая случившееся.

Да, он снова злился! И кто бы на его месте не злился, если бы всю ночь бешеным зверем прометался по лесу, раз за разом теряя след?! При том, что грамарец весил больше иного быка и должен был оставить внушительные отпечатки на влажной после вчерашнего дождя земле! Это дорога успела просохнуть, а в лесу от неосторожного движения до сих пор с листьев противно капало! Но он не то, что с трудом нашел место, где это чудовище сошло с тракта, но еще и немедленно потерял, отчего потом кругами ходил, выискивая следы крови, поломанных веток и обрывки своего заклятия! Которые, как всякий Магистр, разумеется, прекрасно видел, но которые каким-то непонятным образом постоянно уводили его в лес, отдельно от отпечатков умчавшегося скакуна, потом здорово петляли по чаще, издевательски кружа и бесконечно пересекаясь, а потом, наконец, неумолимо возвращали обратно. В ту самую точку, из которой вышли, где и закольцовывались, перебивая всякое разумное объяснение на корню. Будто леший его кругами водил и полночи душу выматывал! По всем буреломам провел, в каждый овраг заглянул, под каждым кустом повалялся, насмехаясь над усилиями уставшего воина. А потом, вдоволь натешившись, вернул его туда, откуда увел и, злорадно завязав кончик последний ниточки озорным бантиком, бесследно исчез.

Ну, разве такое бывает?!

Неудивительно, что внезапное "воскрешение" дерзкого пацана, которого бывалый наемник совершенно искренне полагал увидеть издыхающим или уже мертвым, привело его в столь неуравновешенное состояние. Честное слово: решил, что на того самого лешего и наткнулся! Больно неожиданно тот вывернулся из-за дерева и громко гаркнул сзади: "БУ!". От неожиданности Ивер дернулся, конечно, шарахнулся в сторону (а что вы хотите после напряженного дня, нервного вечера и бессонной ночи?!), инстинктивно поднял руки и машинально прицелился, еще не зная, в кого и зачем... ну, и не сразу понял, почему вдруг мир перевернулся вверх тормашками, а левая скула горит, как в огне: кажется, у Курша хорошо поставлен удар правым передним копытом.

Вот, собственно, и все. Если, конечно, забыть о тучах злобно жужжащей мошкары, липкой паутине, которая, кажется, вся собралась за эту ночь на его лице; не вспоминать про изгвазданные в грязи сапоги, вымоченные по колено ноги; упустить из виду порванный плащ и изрядно вымазанный в какой-то дряни правый рукав... тогда, действительно, все. Осталось только сесть на пенек, устало подпереть голову рукой и спокойно помереть, чтоб больше не мучиться.

- Так. Ладно, - живо провернулась на месте Белка. - Мы спешим или нет? Время-то идет, распухшие вы мои, наниматель ждет, а я еще обещал в Озера вернуться, подарок красивой девушке поискать... Лакр, ты долго будешь штаны протирать? Пошли, сидни краснолицые, я давно готов.

В ее сторону плавно повернулись сразу шесть голов, увенчанные красноречивыми следами бурно проведенной ночи. Ее внимательно оглядели с ног до головы. Оценили. Проверили. Им, правда, потребовалось некоторое время на осознание того, что симпатичная, хитро прищуренная физиономия Гончей - единственная, на ком не было ни следа от укусов. Единственная, кому повезло сегодня нормально выспаться и перекусить; которая была безупречно чиста, ясна и умыта, как ясно солнышко. Да еще бессовестно полна сил, здорового веселья и тщательно укрываемой насмешки при виде их обезображенных и мучительно красных лиц.

- Э-э, - Белка примирительно выставила руки, когда во взглядах наемниках появилось опасное желание заметно уменьшить эту разницу. - Я ж только предложил! Можем и обождать с недельку, пока отек не сойдет! Мне-то что? Не у меня же сроки горят!

Стрегон устало прикрыл немилосердно зудящие веки. Но деваться некуда: Заказ, незапятнанная репутация и нетерпеливо ждущий наниматель вязали их по рукам и ногам. Не было времени отдыхать и приводить себя в порядок. Хочешь, не хочешь, а идти надо, даже если башка гудит, как медный котел, в глазах - серый туман, кожа горит, будто кипятком ошпаренная, а внутри такая отвратительная слабость, что не хочется даже рот лишний раз открывать.

Проклятие... ну, и влипли же они с этим Заказом!

- Собирайтесь, - бросил негромко вожак и, подавив тяжелый вздох, первым заставил себя подняться.

Глава 8

По известному закону подлости, этот день, отвратительно начавшись, явно намеревался стать еще дерьмовей и гаже, чем даже с утра. В первую очередь потому, что эльфийская мазь снова оказалась совершенно бесполезной: она не только не уняла немилосердный зуд в искусанных лицах, не только не сбавила отек, но, кажется, с каждым часом дела у наемников шли все хуже и хуже. Даже у Ивера, которому посчастливилось избежать плотной мошкариной атаки у реки, но который с лихвой потом восполнил этот пробел многократными встречами с лесными кровопийцами и липкой паутиной. Причем, ему самому в какой-то момент показалось, что эффект от ночной прогулки получился не меньше, а то и больше, нежели у скрипящих зубами побратимов: всего за несколько часов лицо и шею ему раздуло так, что они, казалось, вот-вот лопнут. Кожа жутковато отекла, опасно натянулась, едва не трещала от напряжения. Глаза превратились в две узкие щелочки, губы стали похожими на толстые оладьи, нос безобразно распух и все время капал какой-то прозрачной дрянью, а щеки стало из-за спины видать. Будто вся кровь вдруг прилила к ним и грозила в любой момент прорваться. Только коснись - как брызнет алой водицей во все стороны. Прямо пузырь с водой, а не лицо. Но коснуться его как раз не получалось, потому что от легчайшего прикосновения всю голову пронзала такая острая боль, что привыкшие к ранам и виду крови Братья начинали тихо шипеть. Даже легчайшие порывы теплого ветерка доставляли невыносимые муки, не говоря уж о том, что неловко съехавший на лоб капюшон однажды и терпеливого Терга едва не вынудил застонать вслух.

Но это еще полбеды: как оказалось, начавшийся с утра дикий зуд, от которого суровые воины едва могли усидеть в седлах, к полудню стал таким жутким, что утренние мучения показались им верхом блаженства. Их словно изводил неведомый и страшный враг, беспощадно терзал, будто грешников в аду, не давал ни минуты покоя, ни мгновения передышки, ни капли облегчения. Никакой пощады. Ни почесать, ни дотронуться, ни заглушить. Даже вино не спасало, не то, что притирания или травяные настои, которых они - опытные следопыты - захватили с собой немало. Но все оказалось бесполезным: час от часу становилось только хуже. И лишь иногда, когда кожи касалась легкая прохлада, когда под низко надвинутые капюшоны все же пробивался ветерок, этот сумасшедший зуд слегка утихал. Но за ним приходила боль, и очень скоро они просто не знали, куда от нее деться.

Наконец, Белка вздохнула и сокрушенно покачала головой.

- Да-а, братцы-кролики, с такими физиономиями вам далеко не уехать. Одни помидоры на шеях и расплавленная каша вместо мозгов, а не Братья. Это ж вы скоро вовсе свалитесь. Лакр, спроси у своего командира: может, он желает передохнуть?

Стрегон зло покосился сквозь узкие прорези век.

- Нет.

- Дурак, - снова вздохнула она. - Молодой белобрысый дурак с большим самомнением, эльфийским упрямством и раздувшейся мордой дохлого крысюка. Лакр, солнце мое рыжее, он у вас всегда такой или это бессонная ночь сказалась?

Ланниец напряженно взглянул на вожака, хорошо понимая, как опасно сейчас его дразнить. Сам едва сдерживался, чтобы не орать в голос, едва цедил сквозь зубы сдавленные проклятия и выдумывал страшные кары здешним комарам. Это хоть как-то отвлекало от безумного желания почесать кончик распухшего, багрового, измученного носа. А Стрегон себе даже этого не позволил - ехал по-прежнему молча, сцепив зубы и до белых костяшек сжав кулаки, прямой, действительно упрямый... но он всегда был таким. Непримиримым и гордым. Несгибаемым. Несговорчивым. Намеренно отстранявшимся от остальных. Его даже в Братстве старались лишний раз не задевать, не желая испытывать на себе дарованную ему Патриархом силу. Вон, как Ивера вчера скрутило, а ведь Стрегон лишь мельком взглянул и едва коснулся мыслью своей страшноватой татуировки. Тогда как Белик... не надо бы ему добавлять. Именно сейчас не стоит раздражать вожака еще больше.

- Эх, ладно, - не дождавшись ответа, вздохнула она. - Пойду-ка я вперед. Во-о-н на том пригорочке подожду, чтобы не любоваться лишний раз на ваши недовольные рожи. Это недалеко: первая развилка направо, а потом два раза прямо. Запомнить просто даже для вас. Заодно, искупаюсь, полежу, пока вы будете добираться... счастливо, помидорчики мои переспелые! Жду вас к обеду!

Хмыкнув и еще раз оглядев кислые лица Братьев, Белка толкнула Курша пятками и под весьма мрачными взглядами умчалась вдаль, заставив наемников не только жутковато заскрипеть зубами, но и позабыть о том, что вчера они злились на опрометчивый выстрел Ивера. И даже, кажется, начали искренне жалеть о том, что он (растяпа!) так нелепо промахнулся.

- Терг, мне показалось или вы действительно облажались? - очень вежливо осведомился Лакр, едва на опустевшую дорогу осела мелкая пыль.

Терг только зыркнул и покрепче сжал поводья.

- Нет.

- Что "нет"? Не показалось или не облажались?

- Мы... почему-то ничего не вышло, - процедил сквозь зубы наемник. - Ни у кого.

- Что?! - изумленно повернулся Лакр, но тут же тихо ругнулся от боли. - Твою мать... даже рот не раскрыть, как следует: больно... подожди, я что-то не понял: так вы вчера пытались?

- Да.

- И что?!

- Ничего, - еще более мрачно отозвался Брон, стараясь не слишком шевелить распухшими губами. - Как в стенку уперлись, никакого ответа. Ни малейшего, будто нас не трое Магистров с рунами Разума на шкурах, а трое первогодок против Высшего Мастера. Даже Фаргу пары секунд хватило, а этот...

- Я такое только однажды встречал, - неприязненно буркнул Ивер, зябко передернув плечами. - Когда сдуру с одним уродом повздорил, для которого, как выяснилось, наши руны, что мертвому - припарки. Чувствуешь, что работает, кожа огнем горит, спина мокрая, а толку - никакого. Словно на скалу смотришь, пытаясь сдвинуть мыслью. Да только с таким скорее сдохнешь, чем что-либо сделаешь. Так и с Беликом. Правда, я того гада потом болтом успокоил, чтобы не лез, но пацан... не знаю. Я всегда чувствую цель. Знаю, где остановится стрела. За двадцать лет ни разу не ошибся. И вчера тоже видел: болт куда нужно летел. В спину. Не мог он увернуться. Никто бы не смог.

Стрегон оторопело замер.

- Хочешь сказать... на нем НЕ СРАБОТАЛО?! Ваш общий взор?! И Ивер...

- Да. Он не должен был промазать, - хмуро согласился Терг. - Десять лет его знаю, как облупленного: с болтом еще куда ни шло, если с сильного бодуна или кривым на один глаз, да косоруким бы уродился... а с заклятием - никогда. Сам знаешь: куда мы смотрим, туда оно и летит, а он в тот момент от Белика глаз не отрывал. Вообще. Я видел: как приклеенный, следил.

- Такого не бывает, - дрогнувшим голосом сообщил Лакр.

- Сам знаю. Да только не мог я ошибиться: Ивер в упор стрелял. Стальным болтом и с заговором на смерть. А сопляк даже не почувствовал!

- Дьявольщина какая-то...

- Выходит, не только Курш не поддается магии? - странным голосом заключил Стрегон, прикусив губу. - Невероятно, конечно, но... другого объяснения у меня нет. Может, Иверу я бы не поверил, если б не знал, на что он способен, но когда вы мальца ВТРОЕМ не смогли заставить...

- Вот Торков хрен! - ошарашено выдал Лакр, только сейчас сложив два простеньких факта. - Я-то сперва решил, что вы просто передумали. На утро отложили, когда риска столкнуться с тем глазастым не будет. А оказалось... Терг, вы что, вчера действительно попытались?!

- Да. Вместе. Чтобы он не успел эту тварь даже кликнуть. Чем Торк не шутит? Вдруг она и в самом деле поблизости?

- Йо-о-опрст!

- Вот именно, - хмуро подтвердил Терг. - Я весь день лес слушал, чтобы не упустить. Аж голова затрещала от усилий. Но твари там не было, это точно. Татуировка тоже молчала. Это был хороший шанс, но он почему-то не сработал.

Лакр тихо присвистнул.

- Похоже, наш маленький друг полон сюрпризов, как сундук моей бабушки!

- Надо бы его потрясти, - согласился молчавший дотоле Торос. - Может, он тоже неподалеку от Границы родился? Как чудовище это с копытами? Или от эльфов чего передалось?

Стрегон, как раз подумавший о том же, замедленно кивнул.

- Надо. Полагаю, узнаем немало интересного о здешних жителях... особенно, таких, кому остроухие решают делать столь дорогие подарки. Лакр?

- Попробую, - вздохнул ланниец, осторожно убирая с зудящего лица рыжую прядь. - Но гарантий никаких. Вчера вообще едва сдержался, чтобы не пальнуть. Думаешь, он действительно - наш проводник?

- Уверен.

- Да сопляк же!

- Кхм, - снова кашлянул Торос. - А почему нет? Он гибкий, подвижный, ловкий... вон, как вчера удрал. Только пятки засверкали. И зверюга у него мощная - от какой угодно опасности унесет, хоть от стрелы, хоть от дурного слова. А с таким приятелем, как навестившая Терга тварь, ему и вовсе бояться нечего. Если она действительно умеет портить разум получше, чем весь их ситт, вместе взятый, можно вообще в лицо хамить и не страшиться ничьей мести. Леса здешние он, опять же, знает. Наведенная магия, судя по всему, ни ему, ни Куршу не страшна. Оружие тоже есть - я намедни под курткой ножи у него неплохие углядел. Гномьи. Еще старой закалки. Не думаю, что он не умеет ими пользоваться. А та палка под седлом слишком уж смахивает на ножны... может, Стрегон прав?

- Ну, не знаю, - вздохнул ланниец. - Белик, конечно, не врал, когда представлялся. "Пес" тоже молчит, но... не пойму, в чем дело. Чует мое сердце: с ним что-то не так.

- Стервец он, - мрачно пояснил Ивер. - Хам, задира и отменная язва.

- Да, все верно. Но скажи-ка мне, брат: если бы ты знал, кто мы и на что способны... если бы знал о Заказе и о том, что мы за него полмира перевернули вверх дном... если впрямую столкнулся бы с нашими рунами, едва не заполучил стрелу в бок, а потом еще и обещание стать на голову короче от нашего вожака... ты бы рискнул нарываться так, как это сделал он? И вчера, и сегодня? Когда любому безумцу ясно, что Стрегон не просто так получил Высшего Мастера? А?

- Что ты хочешь сказать?

- Ничего. Просто пытаюсь понять, ЗАЧЕМ Белик это делает!

- Натура у него такая, - проворчал Брон, бережно облизнув треснувшую губу, на которой выступила крохотная капелька крови. - Нравится издеваться и язвить. В детстве мало пороли, вот и считает, что все позволено.

Лакр только вздохнул.

- Ладно. Чего думать-то? Стрегон, что делаем?

- Идем за ним, - шевельнул плечом вожак. - Что еще остается?

Нужный пригорок они нашли часа через два - уставшие, злые, измучившиеся от постоянного жжения и немилосердного зуда, который становился тем сильнее, чем явственнее припекало жаркое солнце.

Лакр даже торопливо принялся подсчитывать дни, чтобы убедиться, что в этот сезон погода не должна быть столь теплой: начало весны, слякоть, дожди, промозглые ветры... так было в Интарисе. Но как только через горы перешли - словно в другом мире оказались. В мире, где неожиданно тепло, относительно сухо и дороги не похожи на прокисшие щи. Сперва он подумал - Хребет виноват: дескать, морские облака и холодные ветра задерживает, не пускает сюда, бережет землепашцев. Или боги вдруг смилостивились над хмурыми Братьями, промочившими в этом рейде себе не только головы и шапки, но и сапогами не первый день хлюпавшие громче, чем лягушки на болоте. Ан нет, за все дни, что они провели в Дексаре, дождливых облаков было мало: так, пару раз покапало сверху, а если и пролилось хорошенько, то лишь однажды, в Белых Озерах. Тогда как в остальное время погода была удивительно мягкой.

Вот и сейчас: солнце по-настоящему летнее, еще не злое, но уже чересчур горячее для ранней весны. Трава повсюду чуть ли не по пояс. Деревья высоченные, толстые, заросшие мхом аж от корней. Ветки мощные, прочные, листва сочная и до того жирная, что хоть ешь вместо мяса. Земля рыхлая, роскошная - одно удовольствие сеять. Мошкара бодрая, отвратительно живучая. Птичье многоголосье не смолкает ни на миг. Стрекозы нагло летают перед самыми конскими мордами. Пару раз он даже змей углядел, сплетшихся в брачном танце, хотя для них еще явно не сезон... и, казалось бы, надо наслаждаться и радоваться такому подарку от местной природы, однако именно сегодня ему совсем не нравилось это буйство жизни.

При виде еще более красных и угрожающе опухших лиц Белка, дожидающаяся побратимов на зеленом пригорке, только головой покачала, но комментировать не стала: пожалела. Даже от костра не отошла, где весьма неаппетитно булькало какое-то грязно-зеленое месиво. Лишь мельком покосилась на взбирающихся по откосу коней, оценила сердитые щелочки глаз наемников, где прямо-таки горело клятвенное обещание немедленно убить любого идиота, который посмеет снова съязвить. Терпеливо подождала, пока они спешатся, бросят мешки и отпустят утомленных духотой скакунов, и только потом коротко кивнула:

- Устраивайтесь. Раз все равно приперлись, попробую что-нибудь сделать с вашими пышущими добротой физиономиями, в которых так и светится любовь к ближнему и вселенское счастье.

Скинув вещи под ближайшим деревом, Лакр подозрительно покосился.

- Ты что это делаешь?

- А ты хочешь еще три дня пугать местных леших? - насмешливо хмыкнула она.

- Нет. Но что-то мне подсказывает, что от твоей помощи этот небольшой, в общем-то, срок вполне может растянуться еще на пару недель.

Белка удивленно округлила глаза.

- Что? Даже не рискнешь попробовать? С такой-то физиономией, которая того и гляди, пополам треснет? Когда там потом еще язвы откроются, а на них всякая зараза прилипнет, которую никакой магией не залечишь? Да неужто тебе собственная морда не дорога?! Хочешь, чтоб на ней потом такие рубцы остались, будто ты с хмерой взасос целовался?!

Братья быстро переглянулись, подозревая очередной подвох.

- Нет, конечно, бывают и те, кому все равно, - рассуждающее продолжала Белка, помешивая варево палкой. - Я, например, однажды такую тетку видел, которой даже нравилось, когда к ней приходили с мордами еще почище, чем у вас сейчас. Так вот, она, чтобы получше рассмотреть, всегда делала...

- Какие еще язвы? - наконец, уточнил осторожный Брон.

- Что?

- Ты что-то говорил про язвы.

- А-а-а, - немедленно закивала она. - Конечно, язвы: большие, глубокие и жутко болезненные. К примеру, одна выскочит на лбу, вторая - под глазом и все - считай, ни одна красотка в вашу сторону больше не посмотрит. Не говоря уж о том, что если на веко переползет... а они могут, могут... то и ослепнете, как кроты. Хотя, ежели хотите себя разукрасить, то я разве отговаривать буду? Мне с вами не жить, дружбу не водить, через пару дней вообще брошу к такой-то маме и по своим делам двинусь. Но потом не говорите, что вас не предупреждали! Сами дураки, что отказались!

Они переглянулись снова, на этот раз - с сомнением, но доверять этому стервецу, который никогда не упустит случая поизмываться?!

- Что в котле? - наконец, рискнул поинтересоваться Лакр, осторожно принюхиваясь. - Пахнет, знаешь ли, не больно хорошо.

- А где ты видел, чтоб лекарство розами благоухало? - удивилась Белка. - Не хочешь - не надо, никто не заставляет. Я и вылить могу, ежели никому не требуется.

- Да? А меня потом дристун не проберет от твоего лекарства?

Она только хихикнула.

- Да кто ж тебя знает? Вдруг слишком нежный окажешься? А я на глазок травки-то накидал... но ты о другом подумай: морда-то все равно важнее, чем изгаженные кусты. Чего тебе терять?

Лакр сердито посопел.

- Не хочу я такую гадость в рот брать.

- А я разве сказал, что ее надо пить?

- А разве нет?

- Гм, - хитро прищурилась она, снимая котелок с огня. - Вообще-то ее надо на морду намазывать... ну, и туда, где покусали. Даже на задницу, если у кого хватило ума засиживаться в кустах, комарам на потеху. Или на... э-э... надеюсь, никто из вас не намочил там травку по недомыслию?

Терг только сплюнул: вот гаденыш!

- А что? Я ж спросил только для того, чтобы знать, куда вам ЕЩЕ это зелье запихивать, окромя морд, рук и горла. Для пользы, как говорится, дела. Потому что, признаться, мне бы не хотелось через пару часов обнаружить, что кто-то из вас, неразумных братцев, вдруг не сможет нормально сидеть в седле.

Она оттащила котелок в сторону, поближе к ручью, который пробивался парой десятков шагов левее, поставила горячее донышко прямо в воду. Слегка поморщилась от густого облака белого пара, вырвавшегося снизу. Сделала вид, что не заметила ворчания спутников, после чего бодро зачерпнула полную пригоршню ила со дна и звучно плюхнула в отвар.

- Это еще зачем? - недовольно скривился Терг.

- Ну, во-первых, чтоб остыло, - невозмутимо зачерпнула новую горсть Белка. - Во-вторых, чтоб получше легло. В третьих, чтобы эффект от травки усилить... боишься, что ль? Такой большой, а от такого маленького комочка грязьки норовишь сбежать?

- Нет. Не люблю лишний раз пачкаться.

- Мыться, судя по всему, тоже.

- Белик! Еще одно слово, и...

- И я выливаю это в воду, - закивала она, старательно размешивая зеленовато-коричневую жижу. - Потом чищу котелок, умываю руки и спокойно жду, пока у вас окончательно заплывут глаза. А как только вы перестанете белый свет различать, вот тогда и похохочем... вместе. Если, конечно, у вас к тому времени еще будет открываться рот.

- Хватит, - сухо оборвал ее Стрегон. - Если хочешь помочь, давай. Если нет, то перестань воду мутить.

- Ого! Выходит, ты у нас самый смелый?

- Нет. Самый смелый у нас Лакр, так что ему и пробовать.

- Что?! - громко ахнул ланниец. - Стрегон, ты в своем уме?! А если этот мерзавец что-нибудь не то наварил?!

Белка злорадно хихикнула и с готовностью вытащила котелок на сухое.

- Ничего, рыжий. Если что не так, они за тебя страшно отомстят. Так что хватит вопить, садись сюда и подставляй свою морду, пока не выдохлось.

Лакр, негромко, ворча, бурча и ругаясь на наглых побратимов, что стоят в стороне и в ус не дуют, с обреченным вздохом уселся там, где стоял. Ну, все. Пусть только сделает какую-нибудь гадость, пусть только испортит и без того жуткую маску на лице, пусть только... клянусь, что больше терпеть не стану. Вот как есть - в морду дам. И буду пинать до тех пор, пока хватит сил, а их у меня о-о-очень много.

- Куда? - неожиданно посерьезнела Белка. - К сосне давай, в тенек, а то грязь раньше времени высохнет. Давай-давай. Я вам вторую порцию варить не собираюсь - долго, воняет слишком сильно, да и травок нужных у меня больше нет.

Ланниец с мученическим вздохом послушно встал, передвинулся на несколько шагов и присел под могучей кроной столетней сосны. Тень тут действительно была густой, под ней оказалось немного прохладней, опираться на ствол тоже удобно, но он по опыту знал, что под корой может затаиться такая прорва всякой мелочи, что потом замучаешься из-за шиворота доставать.

- Так. Теперь глаза закрой и сиди тихо, пока не закончу. Трава почти остыла, но я не хочу, чтоб ты заорал от боли или принялся руками размахивать, как ветряная мельница. Испортишь маску - останешься таким, как есть. Понял?

- Давай уж, не тяни, л-лекарь, - процедил ланниец, прикрывая зудящие веки.

Белка только хмыкнула. Затем присела на корточки, подвинула котелок и, щедрой пригоршней набрав получившуюся кашу, принялась накладывать ее на покрасневшую кожу. Прямо так, не снимая перчаток.

От осторожного прикосновения Лакр чуть дернулся, потому что было действительно больно, но все же сумел усидеть. Лишь сжал зубы покрепче, стиснул пальцами толстый корень, выбравшийся из-под земли рядом с его руками, зажмурился и приготовился терпеливо сносить это издевательство.

- Молодец, - рассеянно похвалила она. - Хвалю, мой стойкий краснорожий солдатик. Сейчас глаза намажу, так что не открывай, а то разъест.

Ланниец молча позволил ей и это. Дышал ровно, размеренно, чтобы хоть как-то отвлечься. Приготовился даже к тому, что сейчас защиплет еще больше, однако, как ни странно, под ее руками зуд не только не усилился, но и начал постепенно утихать.

Кажется, толк есть? Действительно, помогает?!..

Лакр немного выждал, озадаченно прислушиваясь к себе, а потом облегченно расслабил сведенные плечи.

- Надо же...

- Сиди, не дергайся, - сурово оборвала его Белка. - Глаза не открывай, заткнись и давай сюда руки! Да по одной, а не сразу обе! И не лапай меня, болван! Я тебе не девица на сеновале - сюда давай, окунай прямо в котел!

- Да я ж его не вижу!

- Вот недотепа! - она нетерпеливо дернула его за рукава, а затем взялась за дело сама: решительно макнула по очереди распухшие руки, аккуратно отряхнула, чтобы не разбрызгать понапрасну драгоценную жижу, потом так же аккуратно уложила широкие, похожие на лопаты, ладони обратно на траву. После чего зачерпнула снова и, расстегнув пошире ворот его рубахи, принялась втирать драгоценное снадобье в распухшую шею.

- И как? - спросил побратима Торос, настороженно следя за процессом лечения.

- Как ни странно, лучше, - хмыкнул ланниец, испустив блаженный вздох.

- Да?

- Точно говорю. Хоть чесаться перестало.

- Ну... тогда я - следующий, - суровый южанин еще раз покосился на обмазанное илистой дрянью лицо друга, превратившееся в страшноватую маску бога смерти. Проследил за руками Белки, как раз закончившей с чужой шеей, и, больше не колеблясь, уселся рядом. - Давай, мажь.

- Ишь, какой, - удивилась она. - Помнится, совсем недавно кто-то мне ни на грош не верил? Помнится, удавить обещал за вредность?

- Успеется, - выжидательно замер наемник, с готовностью подставляя лицо.

- Что? Считаешь: риск - благородное дело?

- Нет. Я все-таки надеюсь на твое благоразумие и большое доброе сердце.

Белка негромко фыркнула.

- Подхалим. Ладно, садись ближе, а то мне неудобно. И лицо подними... еще выше! А ворот сам расстегивай: у меня руки грязные... угу, вот так. Хватит.

Торос ненадолго застыл, терпеливо снося бережные прикосновения. Через некоторое время понял, что Лакр был прав, потому что действительно полегчало, и с наслаждением зажмурился. Боги! Как же хорошо, что этот сумасшедший зуд прекратился! Хоть минутка покоя! Хоть пару часов без боли! Может, это и не спасет его от опухшей морды, но даже за такое облегчение он был готов простить язвительного сопляка за его проказы. Ну, Белик... ну, молодец... откуда только травы здешние знаешь?

- Следующий, - невозмутимо отстранилась Белка, закончив со вторым добровольцем.

Всего через полчаса на небольшом пригорке образовался ровный полукруг из сидящих и полулежащих мужчин с настежь распахнутыми рубахами, мокрыми воротниками, щедро обляпанными штанами, беспощадно перепачканными пальцами и совершенно счастливыми лицами, которых, к сожалению, было не видно за жутковатыми разводами грязи. Как глиняные куклы, они послушно замерли там, где их посадили, наслаждаясь мгновениями покоя и блаженного тепла на измученных веках. Тихие, молчаливые, спокойные, по-настоящему расслабленные, но немного сонные, потому что странная смесь и неуловимо витающий вокруг незнакомый сладковатый аромат удивительным образом настраивали на мирный лад. И даже ехидные смешки оттирающего руки пацана не были способны заставить их вынырнуть из этой приятной дремы.

- Чудная картинка, - хихикнула Белка, по достоинству оценив это дивное зрелище. - Прямо загляденье. Просто пять упырей на отдыхе! Причем, несвежих, мордатых, сытых и явно только с минуту как выползших из родного болота! Куршик, ты со мной согласен?

Невидимый грамарец довольно хрюкнул: изгвазданные до ушей наемники явно произвели на него неизгладимое (и весьма благоприятное) впечатление.

- А самое забавное знаешь, что? Что теперь они пару часов ни рта не раскроют, ни зенки свои не протрут, ни даже встать не сумеют, потому что мои масочки нельзя тревожить. Представляешь, какие у нас с тобой открываются возможности? У-у-у-у! Хоть ходи по ним сверху, хоть из родника брызгай, хоть по голому пузу прыгай... вон, как выставили их, бесстыдники! Жаль, девок поблизости нет, а то я бы по золотому стребовал за один быстрый взгляд! У-ух, а если бы они и зады себе успели испортить...

Лакр обреченно вздохнул: вот как чуял, что подвох все-таки есть! Ну, не мог гадкий пацан упустить такого шанса поизмываться над обездвиженными спутниками! А они теперь даже слова в ответ сказать не смогут: из врожденной вредности им так щедро намазали губы, что теперь едва рот откроешь, как тут же наглотаешься этой зеленой дряни. Камень в нахального сопляка тоже не кинешь, потому что руки испачканы, а глаза закрыты; стрелу не пошлешь, ногой не пнешь, что потому что хихикающая Гончая предусмотрительно отошла подальше. Оставалось только цедить про себя страшные ругательства и ждать, пока пройдут необходимые два часа, через которые им клятвенно пообещали, что сводящего с ума зуда больше не будет. Именно через два часа, не меньше. Так что сносить им этот поток острот и язвительных замечаний еще о-о-очень долго.

- Замечательно, - заключила Белка, все еще посмеиваясь. - Вот такими кулями вы мне нравитесь гораздо больше. Смирные, покорные, молчаливые... никакого беспокойства от вас. И можно делать что угодно, от щекотания до расчленения.

Лакр мысленно взвыл. А она, тем временем, звучно отряхнула руки, в последний раз с нескрываемым удовольствием оглядела их неподвижные тела. После чего снова тихо хихикнула и отправилась отмывать пустой котелок.

- Оп-па, - неожиданно застыла на середине движения, с почти искренним недоумением уставившись на Стрегона. - Вот те на... белобрысый, а ты чего молчишь? Я ж про тебя и забыл!

Стрегон только молча закрыл глаза, пережидая очередной приступ беспощадного зуда, но ничуть не сомневаясь, что про него не только не забыли, но довольно старательно игнорировали все то время, пока занимались остальными. Он не стал рваться в первых рядах в ожидании избавления, ни о чем не просил, не навязывался и не намекал. Просто отошел в сторону, терпеливо наблюдая за тем, как один за другим Братья, включая насупленного и недоверчивого Терга, начинали понемногу расслабляться и блаженно вздыхать. Однако, в отличие от них, довольно быстро понял, что Белка слишком щедро расходует свое необычное лекарство. И даже больше: совершенно правильно рассчитав, намеренно сварила его ровно столько, сколько нужно для пятерых крупных мужчин.

Именно на пятерых! И никак не больше!

Стрегон даже злиться уже не мог, отлично поняв, что эта "забывчивость" - всего лишь небольшая, но хорошо продуманная и весьма изощренная месть: за его недовольное молчание, упорную несговорчивость, непрошибаемое упрямство, холодное равнодушие, тот памятный взгляд, которым заставил вчера говорить этого зловредного сопляка, и... наверное, за ту лужу в Озерах, за которую он не посчитал нужным извиниться?

Стрегон не стал ничего говорить. Понимал, что глупо что-то объяснять или пытаться исправить: сейчас, даже если и тлело внутри сожаление, любые слова будут выглядеть нелепо и жалко. Как у нищего бродяги, не гнушающегося на коленях умолять богатого господина о презренном медяке, чтобы не протянуть ноги с голодухи. Поэтому он не стал.

- Ох-хо-хо... что ж теперь делать? - донеслось до него задумчивое. - Траву-то я всю извел. Новую еще не собрал, да и долго это. Разве что дать тебе котелок начисто вылизать и грязью добирать остатки? Правда, грязи тут как раз навалом... но у тебя ж морда в три раза шире, чем у остальных... не, все равно не хватит. Да и не пролезешь ты в этот котел: уши застрянут. Вот беда-то горемычная... вот горюшко безобразное... и как я мог так оплошать?

Стрегон даже не пошевелился. Да и зачем? Ну, переживет как-нибудь, не дите малое. Бывало и похуже. Например, на Испытании, когда одна проворная тварь, после того, как он от души рубанул по ней мечом, умудрилась осколками крепкого панциря сильно изрезать ему лицо. Красавцем-то он никогда не был, а после того, как чужой удар еще и изуродовал правую щеку, вообще старался в зеркало не смотреться. И вполне понимал, почему его вид, в довесок к данной Патриархом силе, заставлял людей держаться подальше. Вынуждал их прятать глаза, шарахаться прочь, неосознанно мстить за этот подленький страх. И молча ненавидеть в спину, как скорбного вестника смерти или (что гораздо хуже) проклятого всеми богами полукровку.

Чужих невесомых шагов он даже не услышал. Кажется, ничего уже не услышал, потому что в голове вдруг отчаянно зазвенело, а татуировка на предплечье обожгла так, что стало ясно - неведомый яд успел глубоко проникнуть в тело. Но эльфийские притирания ничем ему не помогли, хотя он украдкой вымазал чуть ли не половину флакона, да еще сухую травку пожевал для верности. Зато когда его лица очень осторожно коснулись чьи-то мягкие руки, немедленно поднял тяжелые веки и выхватил нож.

- Не дергайся, - прикусила губу Белка, бережно ощупывая изуродованную кожу. - Не знаю... может, чего и выйдет? Конечно, много времени прошло, да и зелье могло выдохнуться... все ж я довольно давно им не пользовался... но чем Торк не шутит? Вдруг тебе подойдет?

Стрегон непонимающе моргнул. От прохладных пальцев ему неожиданно стало легче, немилосердная боль куда-то стыдливо спряталась, безумный зуд отчего-то потерял свою значимость, отодвинулся в тень, пугливо притих... он только через пару секунд сообразил, что дерзкий пацан, наконец, снял перчатку с правой руки и теперь внимательно, очень осторожно и терпеливо изучает бугристую кожу на его лбу.

Гм, какие мягкие у него пальцы...

- Что ты делаешь? - настороженно спросил наемник, с каким-то непонятным упорством глядя в сосредоточенные голубые глаза.

- Смотрю. Хочу попробовать одну штуку, чтоб этот ужас убрать... если, конечно, не возражаешь.

- Чем? У тебя ж травки кончились?

- Зато кое-что другое осталось, - задумчиво пояснила она. - Курш, принеси-ка мой мешок.

Стрегон нахмурился.

- Зачем?

- Что "зачем"?

- Зачем ты это делаешь?

- А что, не надо? - она удивленно приподняла брови и на мгновение взглянула прямо ему в глаза. Стрегон вздрогнул, как в первый раз, в Озерах, но неожиданно не нашелся, что сказать; как будто поплыл в этом бездонном голубом море, постепенно растворяясь, падая, исчезая... - М-м, молодец, мой мальчик. То, что надо!

Белка деловито покопошилась внутри, вынула из дорожного мешка небольшую глиняную баночку, плотно закрытую деревянной пробкой, аккуратно откупорила, принюхалась, пока полуэльф ошалело моргал и пытался прийти в себя. А потом довольно хмыкнула:

- Надо же, еще живое... иди-ка сюда, жертва комариного насилия. Попробуем немного поправить тебе физиономию. Авось, что-нибудь получится. Только, чур, не дергаться, не орать и не драться, а то Курш тебе поставит синяк побольше, чем Иверу. Понял?

Стрегон и опомниться не успел, как его уверенно вздернули за подбородок, повернули истерзанное лицо к свету, деловито поцокали и принялись так же быстро, легкими, но умелыми движениями втирать бесцветную массу. Сперва в кожу лба, потом скул, носа... она даже уши не забыла протереть, потому что на них было больно смотреть. Так же проворно обработала руки, ставшие похожими на багровые подушки с пятью некрасивыми обрубками. Затем бесцеремонно отдернула ворот, тихо присвистнула, рассмотрев густое переплетение белесых рубцов на его груди. Низко наклонилась, чтобы дотянуться получше...

- Что это? - вдруг шумно вдохнул Стрегон смутно знакомый, очень легкий запах. Немного сладкий, поразительно нежный. Не цветочный, не едкий, не раздражающий его чуткий нос. Какой-то неуловимо тонкий, дразнящий, удивительно приятный.

Она сильно вздрогнула.

- Откуда? Это что, твоя мазь?

- Да! - Белка резко отстранилась, торопливо вытирая руки и спешно натягивая перчатку. - Все. Хватит с тебя. Теперь сиди, пока не схватится. И глаза не открывай.

Стрегон нахмурился: "Пес" на его правой руке заметно потеплел, молча говоря об обмане, но спросить он уже ничего не успел - она таким же резким движением поднялась и быстро ушла, больше не насмехаясь, не комментируя покорно ждущих ее разрешения наемников и, кажется, чем-то весьма озаботившись. А следом, проурчав что-то внушительно-грозное, ушел и Курш. Предварительно проследив, чтобы никто из шестерых хмурых типов не надумал отправиться следом.

Глава 9

Едва жаркое солнце успокоилось и стало плавно клониться к горизонту, лишив изнывавшего от нетерпения Лакра надежной тени, едва воздух немного остыл, а вкусный аромат жарящегося на камнях мяса стал одуряюще сильным, голодный, уставший от неподвижности и измученный бездельем ланниец все-таки разлепил стянутые грязевой коркой губы и тихо позвал:

- Белик!

Он не знал, откуда Белик и его странный зверь добыли мясо: открывать глаза им строго-настрого запретили, а куда эта парочка недавно уходила - сообщить не соизволили. Однако по возвращении Курш звучно захрустел крупными костями молодого кабанчика, а его хозяин, ловко отрезав от мясистой туши пару крупных кусков, неторопливо взялся за готовку. И целых полчаса специально разогревал плоские камни так, чтобы мясо получилось не просто одуряюще вкусным, но и обалденно сочным. Правда, блюдущим режим и голодным (вторые сутки уже!) наемникам это показалось не меньшей пыткой, чем последствия нападения злобных кровососов.

- Белик!

- М-м-м? - задумчиво раздалось со стороны костра, а потом что-то тихонько зашипело. Наверняка сладкий сок капнул на раскаленный булыжник, после чего ароматы по поляне поплыли такие, что у наемников требовательно квакнуло в животах.

- Может, хватит, а? Может, пора смывать эту гадость?! Полдня почти сидим, как дураки! Ни вздохнуть, ни комара с носа сдуть, ни ногу почесать! Когда уже время?! Ничего ж не зудит больше! Белик!

- Ты чего стонешь? - удивилась Белка. - Давно можно. Я просто подумал, что вы спать тут надумали до вечера. Сидите тихо, никто не шевелится, глазки закрыли, дышите ровно...

- Так ты ж сам велел не двигаться!

- Ничего подобного. Я сказал, что маску нежелательно трогать раньше времени. А насчет сроков... так они уже сто раз прошли. Давно пора смывать, а то у вас вон - вместо грязи на лице целая короста засохла. Того и гляди, намертво прирастет.

Лакр пораженно замер, неожиданно понимая, что их снова подставили, бессовестно надули и вынудили сидеть целых три часа вместо обещанных двух, ничегошеньки не сказали, что уже можно, мерзко хихикали в кулачок, наблюдая за тем, как они мучаются... Торк! Да, может, кое-кому уже в кусты приспичило сбегать! А этот мерзавец даже не сказал!

- Гад... - тихо простонал он, с хрустом сжимая кулаки. - Какой же ты гад!

- Иди-иди, - хмыкнула Белка. - Водичкой разбавь, оно само и отвалится, как коровья лепешка от сапога. Только не сдирай сразу, а то без бровей останешься. Мне-то, конечно, все равно (на вас и раньше нелегко было любоваться), но без естественной растительности станет еще хуже, так что сделай одолжение - не подвергай мой хрупкий разум такому страшному испытанию.

- Я тебя убью!

- А как же. Конечно, куда без этого? Только поднимись сперва, поясничку попробуй разогнуть, дырочки для глаз проковыряй пальчиком, доползи до речки... тут недалеко, у тебя за спиной и парой сотен шагов южнее... можешь даже по склону скатиться старым бревном и прямо так в воду бухнуться... это чтоб ты ручей не поганил, ясно? Ну вот, как сдерешь с себя грязь и отстираешься (да, прости, я был малость небрежен), так и приходи назад. Потолкуем о том о сем, а потом решим, кто, кого и за что будет убивать. Идет?

- Сволочь, - поразительно спокойно констатировал Терг, поднимаясь и стряхивая с кулаков мелкие осколки засохшей глины. - Но сволочь умная: если бы не помогло, я б тебе сразу башку открутил, несмотря на нанимателя, Заказ и... гм, приятеля твоего. А так - уговорил: сперва отмоемся, а уж потом разберемся.

- Поддерживаю, - хмыкнул Торос почти весело.

Ивер промолчал, но брошенный им в сторону костра взгляд был красноречивее всяких слов.

- Мудро, - улыбнулась Белка, следя за тем, как они с кряхтением заставляют одеревеневшие тела шевелиться. - А вожака своего пока не тревожьте. Пусть сидит. Я его позже всех мазал, значит, и будить будем потом.

Братья машинально покосились на Стрегона и, оценив его вид, странно пожевали губами: в отличие от них, его лицо не казалось страшной маской подземного бога. Может, оттого, что у пацана закончилась грязь, может, из-за действия неизвестной мази, может, потому, что сама мазь была прозрачной, как слеза младенца... но под ней, что удивительно, его бледная, изувеченная и нещадно изуродованная кожа больше не выглядела красной, неподвижной или отвратительно отекшей. Напротив, под густым слоем мягко мерцающего на солнце снадобья лицо вожака казалось странно расслабленным, суровым, по-прежнему неуловимо опасным, но при этом каким-то... обновленным. Не говоря уж о том, что теперь, когда за липкой бесцветной массой не виднелись его страшные раны, когда сгладилась мертвая неподвижность на изрезанной правой щеке, пропали глубокие морщины в уголках рта и спрятались за прикрытыми веками холодные глаза, неожиданно стало понятно, что на самом деле Стрегон не был таким, каким хотел казаться. Теперь вдруг стало видно, каким бы он был БЕЗ своих многочисленных рубцов. Каким бы стал, если бы не выбрал дорогу Братства. Если бы не стремился стать лучшим, не рвался на самые сложные, почти невыполнимые Заказы, и не позволил себе забыть о том, что все еще живет, чувствует, дышит. Все еще остается человеком, несмотря на прошлое, свою боль, полузабытые насмешки и все то, от чего он так долго защищался.

Кажется, эта прозрачная маска самым причудливым образом сумела стащить с него иную личину - ту, вторую, невидимую, которую он некогда выбрал для себя сам. Растворила ее, сгладила, открыла незнаемую прежде истину. И теперь, наконец, стало видно, что эльфийская кровь, хоть и очень сильно разбавленная, даже этим жестким чертам каким-то непонятным образом придала удивительную гармонию, мягкость и странную привлекательность.

Лакр пораженно покачал головой.

- Надо же...

- Топай давай, - неожиданно насупилась Белка. - И живее, пока я тебе ускорение не придал! Ну?!

- Да ладно, чего рычишь? - перехватив ее властный взгляд, ланниец мысленно крякнул и, сам себе удивившись, покорно отправился в указанную сторону. Понимая, конечно, что как только вожак все это смоет, прежние шрамы и рубцы тут же вернутся на место, что на самом деле ничего не изменилось и это всего лишь непонятная мазь позволила ненадолго взглянуть на того, другого Стрегона, которого никто раньше не знал. Но отчего-то Лакр вдруг остро пожалел, что чудес не бывает и что настоящее лицо побратима скоро снова окажется сокрыто под прежней, уродливой, чужой и жестокой маской. - Пошли, парни. Только, чур, я первым в воду лезу!

- Ага, щас! - фыркнул Торос. - После тебя там дохлых рыб можно с поверхности собирать!

- Ну, не мне же это придется делать?

- Что?! Ах, ты... стой! Куда?!

- Гы-гы! А кому-то бежать на целую минуту позже!

- Сто-о-оять... рыжий, убью, если воду испортишь!..

Проводив долгим взглядом быстро удаляющихся наемников, Белка внимательно оглядела задремавшего соседа и тяжело вздохнула.

- Что? - тут же отреагировал Стрегон.

- Ничего. Открывай глаза и попробуй подняться.

- Думаешь, готово?

- Надеюсь. По крайней мере, отек спал и красноты совсем чуть-чуть осталось. Да открывай, не бойся. Все сроки прошли. Так что... что получилось, то и будет теперь. Ну, по крайней мере, не хуже, чем раньше... кхм... вернее, я стараюсь в это поверить.

Моментально распахнув глаза, Стрегон цепко оглядел опустевшую поляну. Мысленно отметил, что внезапно присмиревший пацан как-то странно отводит взгляд, затем осторожно повертел головой, открыл и закрыл рот. Убедился, что шея и челюсть двигаются вполне сносно. Придирчиво оглядел свои руки. Довольно кивнул, потому что они были почти в порядке и больше не тревожили его совесть. Затем так же осторожно ощупал слегка зудящее лицо, на котором кожа до сих пор настойчиво покалывала, будто мелкими иголками. Прислушался к себе. Но понял, что острой боли нет, и мысленно махнул рукой на все остальное: чепуха, самое главное, что опухоль действительно спала, и он совсем не чувствует дискомфорта. Так, небольшая натянутость кожи, легкое жжение в скулах, где было особенно много рубцов, едва уловимое покалывание в правой щеке и... все? Кажется, он в порядке?

Переведя дух, Стрегон поднялся и вслед за Белкой подошел к краю холма, с которого было хорошо видно, как в небольшой заводи с шумом отмывались дорвавшиеся до свободы побратимы.

Правда, Лакр сперва намеревался намочить только лицо и руки, поэтому влез в воду босиком, с закатанными до колен штанами и какое-то время остервенело растирал щеки, надеясь отделаться малой кровью. Но довольно скоро убедился - это его не спасет: Белка так щедро измазала все, до чего смогла дотянуться, что комки засохшей грязи торчали у него и в волосах, и за ушами, и даже за ворот рубахи успели провалиться. Не искупавшись и не оттерев хорошенько кожу, нечего и думать показываться в таком виде нанимателю. Хуже свиньи, ей богу. Пришлось плюнуть, раздеваться и лезть в воду уже целиком, а безнадежно испорченные вещи потом подбирать и тщательно отстирывать.

Остальные посмотрели за его мучениями, оглядели себя, подумали, прониклись. Конечно, с чувством выругались, но делать нечего - ехать дальше в грязи по уши никому не хотелось. Так что скоро в тихой воде стало весьма тесно, людно и довольно шумно, а вокруг сильных тел начало стремительно расплываться и угрожающе быстро шириться гигантское черное пятно.

Белка со смешком отвернулась и быстро взглянула на Стрегона.

- Чего стоишь? Иди, мойся. Только советую подняться немного выше по течению. Разумеется, если ты не хочешь приобрести на пару дней неестественный загар и сменить цвет шевелюры с белого на грязно-коричневый.

- Спасибо, - неожиданно сказал он, проходя мимо.

- Да не за что. Но я не ради вас старался, не надейся, а исключительно для собственных нужд - чтобы не любоваться еще два дня на ваши кислые физиономии и не лишиться удовольствия при взгляде на них же, когда буду в очередной раз вас сердечно доставать.

Стрегон только головой покачал, удивляясь про себя ее поразительной способности выводить людей из себя. Ведь только остыл, только проникся благодарностью, как те обормоты, что сейчас активно взбаламутили прозрачную воду. Только начал относиться слегка иначе, как вот вам, пожалуйста - очередная муха в супе и новая гадость в рукаве. Как его только родные терпят? Откуда эта манера портить настроение и на корню разрушать хорошее к себе отношение? Не понимаю...

- Да, кстати, - догнал его негромкий голос Белка, когда две трети склона остались позади. - В следующий раз, когда рискнете меня не послушаться и заночевать у реки, бросьте в огонь пару веточек можжевельника. И кожу его соком хорошенько натрите - тогда никакой комар не пристанет.

Стрегон резко замер.

А потом вдруг сообразил, отчего дрянной пацан предлагал накануне остановиться пораньше, почему не остался на ночь и вообще - удрал с такой поспешностью, словно его демоны за пятки кусали. Почему вернулся лишь под утро, когда мерзкие кровососы поутихли... тогда им казалось - от испуга. Потом решили - от врожденной вредности. Порадовались еще, что живой и невредимый. Подивились. Поверили. А теперь оказывается - Белик ушел просто потому, что прекрасно ЗНАЛ?!

Проклятье!

Да наверняка так и было, ведь он не в первый раз тут едет, не впервые ночевал. Может, и сам когда-то так вляпался! Гаденыш! Ну, конечно! Откуда ж ему тогда знать, чем и как унять следы от укусов здешних кровопийцев, если их даже эльфийские бальзамы не взяли! Да не только знать, но и иметь при себе редкие травы в нужном количестве, потом сварить в требуемых пропорциях, уверенно пользоваться, да еще со знанием дела советовать, как не влипнуть в следующий раз... кс-с-аш-ш!! Он же мог нас предупредить РАНЬШЕ! Мог сразу сказать!! Намекнуть хотя бы, а не молча предвкушать грядущие мучения несведущих спутников, мстительно потирая ладошки!!!..

Стрегон стремительно обернулся, самым некрасивым образом кипя от бешенства, но на пригорке уже никого не было - Белка благоразумно ушла, чтобы не дать ему возможности полыхнуть слишком ярко. Причем, он был почти уверен, что теперь, даже если решит вернуться, чтобы поквитаться, у костра уже никого не застанет: Курш не раз доказывал, что умеет становиться настоящей молнией, а его хозяин не единожды демонстрировал похвальную предусмотрительность и раздражающую осторожность.

Поняв, что все-таки остался в дураках, наемник зло выдохнул и, так же резко отвернувшись, быстрым шагом направился прочь. Отмываться. Потому что на данный момент ему, как ни хотелось отмщения за это кошмарное утро, ничего иного просто не оставалось.

Рассеянно проследив, как вернувшиеся Братья натягивают свежие рубахи, громко фыркая и тряся друг на друга холодными брызгами, Белка целомудренно отвернулась. А когда умытые, посвежевшие и пришедшие в себя воины дружно потянулись к огню, где уже исходили ароматным паром крупные мясные ломти, с готовностью подвинулась.

- Ешьте.

Лакр алчно облизнулся и, буквально пожирая аппетитное мясо глазами, нетерпеливо вытащил нож.

- Ух... я голоден, как волк! Сейчас бы и целого кабана сожрал!

- Не, - отмахнулась она, равнодушно следя за тем, как он умело разделывает парующие ломти. - Кабана Курш сожрал, так что ты малость опоздал. Но я специально утащил у него кусочек. Так что ешьте, пока горячее.

- А ты?

- Я не голоден. Да и мало тут - вам самим едва хватит.

- Ну, гляди, - Лакр с шипением перехватил истекающий соком ломоть (горячо!) и первым жадно вонзил зубы. - Мр-р-р! Вкуснотень!

Белка хмыкнула.

- Ты прямо зверь. Если не хватит, я там еще кашу сварил. Вкусную, рассыпчатую, с травками. Котелок под деревом стоит, я его в чей-то плащ завернул, чтобы не остыло. Если кто хочет, берите.

- М-м? - удивленно поднял голову Терг. - Когда ты успел?

Она только пожала плечами.

- Времени хватало, пока вы колодами валялись. Надо же было чем-то заняться?

- Ну... это... спасибо тогда. И за мясо, и за морды... гм, тоже. Я, честно говоря, не ожидал, что так быстро получится. Но твоя грязь действительно здорово помогла.

- Это не грязь, - лениво отмахнулась Белка. - В ней-то как раз силы никакой нет. Можно было и одними травкам обойтись. Правда, я подумал, что тогда вы станете похожими не на чушки, а на зеленых чудовищ, так что решил, что лучше вас в темный цвет перекрашу, чтоб не так страшно было, когда случайно посмотришь.

Лакр от неожиданности едва не выронил мясо.

- Что?!

- Да. Все-таки темно-коричневый вам больше к лицу, чем ядовито-зеленый.

- Хочешь сказать, можно было...?!!

- Нам не пришлось бы...?!

- Можно обойтись...?!

- БЕЗ ГРЯЗИ?!!! - дружно вызверились Братья.

Белка, незаметно отсаживаясь в сторонку, тонко улыбнулась.

- Конечно. Травки и одни сработали бы не хуже. Но такой случай вдруг подвернулся вас мордой в нее ткнуть... всех вместе и совершенно безнаказанно... что я, признаюсь, просто не утерпел. Да и польза, как оказалось, вышла немалая: вон, помыться пришлось. Заодно, одежу сменили. Пахнуть хорошо стали, поры очистились, щетина лишняя отвалилась... грязь, она ведь полезная на самом деле - заразу всякую убивает, от насекомых избавляет, кожу делает мягкой и бархатистой... одно удовольствие теперь на вас посмотреть! Рыжий, ты разве со мной не согласен?

В ответ послышался дружный стон.

- Белик... мерзавец... мелкий дрянной детеныш... - задыхаясь от ярости, прорычал Терг, угрожающе поднимаясь и вытягивая руки в попытке дотянуться до наглого сопляка, вздумавшего над ними ТАК жестоко измываться. - А ну, стой! Вернись! Сволочь! Гад!

Белка, ловко увернувшись, с хихиканьем отскочила.

- Да че ты злишься, здоровяк? Тебе ж только на пользу пошло. Был заросшим, как медведь, страшным, как смертный грех, потным, вонючим... фу! Никакая девушка не снесет! А этот, с косой, явно последний раз только под дождем мылся, не говоря уж о том, что портянки свои вы все стирали только в далеком детстве. Зато теперь - м-м-муа, загляденье. Мокрые, правда, и слегка сердитые, но все равно - гораздо лучше, чем было. Лакр, ты чего?

Ланниец, какое-то время оторопело поизучав ее довольное лицо, издал очень странный звук. Будучи завзятым остряком и балагуром, он неожиданно оценил весь размах развернутой против них войны. Белик, конечно, слегка преувеличил насчет запаха и всего остального, но, кажется, он просто привык добиваться того, что хотел. Всегда. Любыми путями. Вот и вчера один раз намекнул, что, дескать, не намерен терпеть некоторые (признаю, что есть) издержки дальней дороги, но ответа не услышал. Никакого эффекта его прочувствованная речь не возымела. Поэтому он быстро прикинул, как изменить положение, фантастически красиво все обставил, ловко разыграл имеющиеся карты и нашел способ сделать так, чтобы они не только хорошенько умылись, отстирались и сменили одежду, но еще и не взревели ранеными быками, готовыми на сиюминутное убийство. Плюс, не воткнули в него все оружие, что только есть, как бы ни были злы. Ну, потому что слишком растерялись, оторопели и при этом слегка размякли. Потому что именно сейчас были слишком обрадованы избавлением от своих мук, только-только вздохнули полной грудью, отдохнули за пару часов вынужденного ожидания, отоспались, подобрели и... Лакр покосился на недоеденное мясо... как ни странно, почти насытились. А как известно, нет на свете более верного способа успокоить разгневанного мужчину, чем ловко и вовремя его вкусно накормить.

- Ты... - внезапно осознал всю глубину чужого коварства Лакр. - Ты что... специально все ЭТО устроил?!

Белка быстро кивнула.

- И с грязью?!!

Новый кивок.

- Только чтобы мы...?!

- Ага, - покаянно вздохнула она, смущенно порозовев. - У меня нос очень чуткий, не хуже вашего. В Пределах по-другому не выжить. Вот и Курш уже чихать начал, а у меня аж все заложило, когда пришлось вчера поближе оказаться. Я сперва хотел попросить мальчика в болото окунуться и отряхнуться возле вас хорошенько... чтоб, значит, с головы до ног... ну, а потом и случай подвернулся...

- Чудовище! - потрясенно выдохнул ланниец, не делая, впрочем, попыток подняться и, подобно остальным, плавно двинуться в сторону медленно отступающей Белки. - Какое же ты чудовище... ТАК нас подставить!!

- Не, - она шустро отбежала подальше и уже оттуда виновато шмыгнула носом. - Это я вас еще пожалел.

Терг от неожиданности даже остановился, заодно придержав и побратимов. Что значит, п-пожалел? Разве могло быть ЕЩЕ хуже?!

- Вот если б я вас пить эту гадость заставил... да до позднего вечера велел просидеть под этим самым деревом, чтоб даже по нужде нельзя было встать... да еще сказал бы, что грязь надо смывать не простой водой, а лошадиной мочой... или, например, мочой вон того, рыжего... а то и какого-нибудь эльфа с отрубленным ухом и разноцветными глазами... вот тогда бы вы взвыли. А если бы потребовал после этого обмазаться диким медом и потом головы в гнездо с плечами засунуть на минутку, чтоб, значит, получше легко... да и грязь вполне можно было заменить на навоз или какую-нибудь совсем уж отвратительную мерзость... в общем, вариантов полно. Но мне отчего-то показалось, что с вас и без того достаточно. И так одни глаза остались - уставшие, несчастные и пустые. Вот я и пожалел.

Братья ошарашено переглянулись, только сейчас сознавая, насколько близки были к несмываемому позору. И по чьей вине?!

- Ага, - еще раз потупилась она, когда молчание на поляне стало откровенно зловещим. - После этой ночи и целого утра мучений вы б еще не такому поверили. Как миленькие, пошли бы своих жеребцов доить или эльфа одноухого искать. Куда хошь бы мордами ткнулись, лишь бы избавиться от боли. Да еще бы "спасибо" приговаривали. Так что цените, злыдни, что я такой добрый. Иначе быть бы вам умытыми... кхм... не самой лучшей в этом мире жидкостью.

На долгое мгновение на поляне воцарилась оглушительная тишина, в которой побратимы осмысливали страшную правду. У них странно напряглись лица, шумно раздулись ноздри, нехорошо дернулись к поясам руки и совсем напряглись плечи... но лица уже не болели. И не выглядели теми жуткими плюхами, как раньше. Изматывающего душу зуда тоже не было. Совсем. Хотя всего пару часов назад... прав дрянной пацан... они бы на многое согласились, чтобы он него избавиться.

Она замерла, как пугливый зверек при виде сгущающейся над головой тучи. Подобравшаяся, настороженная, внимательно оценивающая каждый вздох, каждый взгляд, каждое движение бровей. Готовая в любую секунду сорваться с места и увернуться от ножа, стрелы или смертоносного заклятия, потому что тишина уже рвалась с неслышным чужому уху звоном. Но...

Лакр неожиданно уронил голову на руки и тихо, со странным облегчением рассмеялся.

- Ну, Белик...

Она слегка посветлела лицом.

- Ну, негодяй... я даже подумать не мог, что меня когда-нибудь, кто-то сумеет ТАК откровенно надуть!

- Кхм, - смутилась Гончая. - Ну, да. Это я умею.

- Честное слово, ценю твои усилия и великие способности творить гадости. Спасибо, что не стал делать из нас полных дураков. Жаль, что сразу не объяснил, в чем дело...

- Я объяснил, - буркнула она, моментально насупившись. - Да только вы не услышали. Вы ж все важные, сильные, Магистр-р-ры... прям, близко не подходи. Того и гляди, укусите. Как бы я по-другому сказал? Никак. Вот и пришлось... как получилось. Но разве я после этого не молодец?

Подметив озорной блеск голубых глаз, Лакр засмеялся громче и махнул рукой побратимам.

- Терг, Ивер, оставьте его в покое. Торос, не дуйся. Просто представь, до чего он мог тебя довести, если сделал все то, о чем сейчас наговорил?

Братья засопели, насупились, зыркнули из-под сведенных бровей. Их так подставили, так нагло изводили, дразнили, измывались, насмехались, бесили...

- Кашу хотите? - вдруг поинтересовалась Белка, невинно хлопнув длинными ресницами. - Я для вас готовил, старался, варил, как для собственной мамы. Ну, так как? Принести? Я быстро, туда и обратно. Вы ж, наверное, не наелись, а она сытная, чудная, питательная... с мя-я-сом...

И вот тогда они все-таки сдались: шумно выдохнули, опустили напряженные плечи, сплюнули, ругнулись, обреченно махнули руками и, поражаясь собственной покладистости, уселись обратно. Не простив, не убив, не попинав дрянного проводника, но, кажется, уже не почти не злясь. Да и что с ним сделаешь, с детенышем? Удавить нельзя. Соревноваться в остроумии - сложно. Обыграть на том поле, где он бог, царь и великий король - вовсе невероятно. Догнать и ударить? Тоже не выход: в следующий раз он наверняка отомстит, и тогда одной грязью на мордах они уже не отделаются. Что удивительно, пацан оказался на диво ловким, неглупым, вертким, с живым умом и изумительной улыбкой, вызывающей искреннее, совершенно неодолимое желание улыбнуться в ответ.

Ну, что с таким поделаешь?

Белка, поняв, что снова выиграла, довольно хмыкнула и шустро метнулась за котелком.

- Вот. На здоровье. Тут на всех хватит. Да ешьте, ешьте, я ж заметил, что вы со вчерашнего утра голодные. Ложки, надеюсь, еще не проспорили? Нет? Тогда лопайте от пуза. Надо будет, еще сварю.

Лакр изумленно крякнул, но отказываться не стал, а за ним, слегка отойдя и немного привыкнув к тому, что вредный мальчишка вдруг в один миг стал поразительно покладист и вежлив, постепенно потянулись к каше остальные.

Белка не мешала. А, поймав настороженный взгляд Терга, которому явно не давала покоя какая-то тревожная мысль, благодушно усмехнулась.

- Да не отравлена она. Все путем. И дрейка нет, веришь? Вообще ничего, кроме каши, мяса и пары травок для вкуса.

- А сам тогда чего не ешь?

- Так вам готовил-то. Да и не голоден, я ж сказал. Клянусь, что чист.

Наемники, чувствуя приятный холодок от татуировок, окончательно успокоились, а потом уже без опаски принялись за еду.

- Белик? - с удовольствием жуя, поинтересовался Лакр. - А ты откуда столько о травах знаешь? Про дрейк, про этот сбор, которым нас сегодня облагодетельствовал?

- А как иначе? Тем, кто живет рядом с Проклятым Лесом, надо все знать, что может помочь выжить.

- Так ты - местный?

- Еще какой, - с готовностью отозвалась она. - Всю жизнь, почитай, тут живу. Думаешь, чего меня проводником-то хорошим считают?

- Так вроде мал ты еще для проводника, - выразил вежливое удивление Терг. - Рейдеры, вон, лишь к тридцати годкам становятся по-настоящему ценны, как сопровождающие и вообще... не сразу рискуют даже в межлесье идти, осторожничают, привыкают долго. А ты... прости, сопляк совсем. Да еще не самый крупный.

Белка насмешливо хмыкнула.

- Это как сказать. Ты на внешность-то не больно смотри. У нас тут такие зверушки бродят, что можно сперва за маму родную принять. Подойдешь к такой, обрадуешься, обниматься полезешь, а она тебя - хвать за горло, да клыками рванет. Или на оборотня наткнешься - тоже не сахар: волком прикинется, подкрадется, да с ходу кишки выпустит. А может, просто ранит, чтоб, значит, через пару месяцев себе дружка заиметь. Такого же лохматого и бешеного. Тут мно-о-го чего странного водится.

- В том числе, и ты, заноза, - хмыкнул Брон, с удивлением признав, что каша у Белика вышла на редкость вкусной и наваристой.

- Именно, - улыбнулась она. - Ты совершенно прав.

- Ну, а Ходок? - не вытерпел Лакр. - Ты хорошо его знаешь?

Белка неожиданно вздохнула.

- Еще бы.

- Какой он? Что за человек? Почему его так боятся?

- Да как сказать... человеком-то его считать, наверное, уже нельзя. Ну, по крайней мере, он умеет делать то, что ни один смертный не повторит. К примеру, очень силен. Скор. Живет долго и почти все время проводит в Проклятом Лесу. Но не здесь, не в межлесье, а в настоящем. Понимаете? За Кордоном. А то и за второй не боится зайти.

- Разве есть и второй? - удивился Терг.

- Есть, - кивнула Белка. - На самом деле их тут три. Первый - тот, что отделяет обычный лес от межлесья. Его почти не видно. Не зная, пройдешь мимо и не заметишь. Только через пару часов сообразишь, что деревья уже не те, зверушки, даже мелкие, как-то по-другому на тебя посматривают, у невинных зайчиков откуда-то отрасли зубки, как у моего Курша, а маленькая стрекозка может так нагадить, что потом всю жизнь будешь с ожогами ходить. Но это пустяки. Как правило, в межлесье нет по-настоящему опасных гостей. Так, изредка промелькнет один-два, а потом снова тишина. Рейдерам надо лишь внимательно следить, чтобы никакой цветочек в спину ядовитой колючкой не плюнул, да чтоб бабочки на уши не садились. А вот настоящий Кордон... ну, Граница по-вашему... вот это, я вам скажу - да. Мимо нее ни за что не промахнешься. Вокруг всего Проклятого Леса стеной стоит и внутрь никого не пускает. Хотя, и оттуда на нашу сторону - тоже. Но это хорошо. Потому что за ней, если суметь продраться и не помереть от укуса ядовитого клеща... а там почти все до единой твари смертельно ядовиты, от клопа до простого дятла... если сумеешь проскочить под паутиной, разминуться с колючками, шипами и ядовитой смолой... если не попадешь на ужин плотоядным муравьям и не подставишь шею какой-нибудь рыжей бестии, не говоря уж про гиен, волков, лис и прочей гадости (а там, к слову сказать, мелкое зверье имеет нехорошую причину прыгать сверху, чтоб сразу к горлу подобраться)... так вот, если вы все это осилите и каким-то чудом выживете, то тогда и поймете, что межлесье - это детская площадка по сравнению с настоящим Лесом.

- Я слышал, там кабаны здоровенные водятся? - оборонил Терг, прокручивая в голове рассказ рыжего рейдера.

- И кабаны, и гиены с тебя ростом, и песчаники, и ползуны... кого там только нет. Порой на гигантского питона наткнешься: если голодный, сразу проглотит, если сытый, то, может, даст уйти. Есть пара огненных саламандр - некрупных, конечно, потому что их еще в детстве жрут соседи (вкусные, сволочи, до безобразия!). Есть лягушки ростом со взрослую собаку. Прыгуны, обожающие скакать по болотам в поисках тухлого мяса. Зверги, конечно. Куда же без них? Желтые ящерицы. Серая плесень, синий мох... простому человеку там не выжить и пары минут. Или сожрут, или отравят, или к дереву пришпилят: тот Лес не любит нерасторопных. Все, кто в нем прижился, невероятно быстрые, хищные, злые. Так и рыщут, как бы щелочку в Кордоне найти да сюда пробраться. Им тут такое раздолье бу-у-дет... просто не описать. Но, к счастью, выбираются только одиночки. Нечасто. Однако и их порой хватает, чтобы сожрать с десяток рейдеров или побеспокоить границы Золотого Леса. За такими эльфы хорошо следят. Как только узнают, что новая тварь появилась, тут же отправляют своих Охотников, чтобы не разоряла леса. Для того и дорога сюда из Обитаемых Земель - одна единственная, да заставы регулярно стоят, приглядывают за окрестностями. Ну, и расспрашивают проходящих, заодно, что да как по пути случилось. Пока, как видишь, справляются: Новые Земли все еще стоят и знать не знают про такие страсти.

- Ты говорил, что Границ три, - напомнил Торос.

- Да, - кивнула Белка. - Но последний Кордон никто из простых смертных не видел.

- Почему?

- Потому, любопытный ты мой, что до него еще дойти надо, а это, без малого, три дня пути по пересеченной местности в самых что ни на есть суровых условиях. Когда за каждым кустом кто-то смотрит и ждет твоей оплошности, когда от птиц приходится ждать любой пакости, а насекомых вообще нельзя близко подпускать. Никакая магия там не работает. Никакие амулеты не спасают. Надо три дня без перерыва бежать, каждую секунду следя за всем, что делается снизу, сверху, позади и по бокам. И всегда, в любое время дня и ночи, ждать нападения, - у Белки вдруг посуровел голос и стало жестким лицо. - Чтобы выжить, вы должны быть быстрее, сильнее и удачливей этих тварей. Должны быть готовы в любой миг огрызнуться и ударить. В любое место. По любому направлению. Там нет полянки, где можно спокойно уснуть, и нет такого времени суток, когда можно хоть на мгновение расслабиться. Зайдя в Проклятый Лес, вы должны знать, что можете тут же погибнуть - от когтей, яда или просто от перенапряжения. Вы должны быть готовы умереть. Готовы к тому, что ни один плод нельзя безнаказанно съесть, а первый же глоток из ручья уничтожит вас так же верно, как острый клинок. Проклятый Лес - не место для людей. Он не любит чужаков, не умеет прощать ошибки и покоряется только одному существу на всей Лиаре - Хозяину, которого сам же и выбрал. А всем остальным (что смертным, что бессмертным) там совершенно нечего делать. Когда-то только Дикие Псы рисковали ходить по его траве и охотиться в его бескрайних чащах. Только они выдерживали напор его ненависти и отторжения, да и то - не всегда. А с тех пор, как они ушли, никому из живущих это не под силу. Кроме очень редких гостей, которых Кордон иногда пропускает. Что же касается Границы... то да. Третья Граница действительно существует. И она отличается от второй точно так же, как межлесье от Проклятого Леса.

- Хочешь сказать, что там еще хуже? - поежился Лакр.

- Намного.

- А за ней?

Она ненадолго замолчала, невидяще глядя в пляшущие языки огня и яркие искры, взлетающие от порывов летнего ветра.

- Как ты думаешь, рыжий, - наконец, спросила Белка. - Почему так легко эльфам удалось обуздать Серые Пределы? Почему они построили Тракт, спокойно живут с ними бок о бок? Почему девять эпох не могли, а потом сделали? Почему вдруг исчезли наши Заставы, на их месте выросли большие города? Почему так вышло, что всего за пару десятилетий здесь расселились люди, расплодились гномы, пришли и надолго обустроились остроухие? А? Почему, если до тех пор сюда вообще никто не рисковал соваться?

Лакр озадаченно переглянулся с напарником, но Торос только плечами пожал.

- Хозяин, - оборонил в тишине Терг. - Говорят, пять веков назад у Пределов появился Хозяин, заставивший их присмиреть.

- Верно. И когда это случилось, надобность в Диких Псах полностью отпала, потому что Он сумел сделать так, что хотя бы часть этих земель (а они на самом деле баснословно богаты!) стала доступна людям и остальным расам. Он заставил Проклятый Лес ужаться, сократил его ширину, надежно запер самых опасных хищников за Кордоном и позаботился о том, чтобы никто не смог его нарушить. Только поэтому в Серых Пределах... вернее, в Новых Землях... стала возможна нормальная жизнь. И только поэтому мы с вами сейчас сидим там, где всего несколько веков назад простиралась смертоносная чаща.

- Не понимаю, - признался Лакр. - Что в этом необычного? Ну, сделал. Ну, помог обжить Пределы. Спасибо ему, конечно, оценили. А в чем подвох?

- Взгляни на небо.

Он послушно задрал голову.

- Видишь: сейчас, когда солнце клонится к закату, над дальними верхушками словно дымка колышется? Вон там, между нижним краем солнечного диска и кромкой спящего леса?

- Ну... может быть. Не знаю, слишком далеко. А что это?

- Это, рыжий, - невесело улыбнулась Белка. - Осталось от той Границы, что когда-то поставил здесь Изараэль. Правда, в Хрониках его называют Изиаром, Проклятым или Безумным Владыкой. Когда-то считали, что он создал ее, чтобы уберечь Лиару от Проклятого Леса. Потом выяснилось, что это далеко не так. А когда сюда пришел истинный Хозяин и разорвал эту паутину, оказалось, что на самом деле она - всего лишь сложное заклятие, умело искажающее пространство. И что Пределы на самом деле гораздо больше, чем сперва казалось.

- Это как?

- А вот так. Когда-то от Левой Заставы до центра Леса можно было добраться за три с половиной... ну, или четыре дня. Не больше. Потому что протяженность у него была довольно небольшой, а вот в ширину он перегораживал эту долину от Южных до Северных Гор, не давая ни малейшего шанса узнать, что там, за ним. Зато потом, когда заклятие сняли, Пределы будто... развернулись. Как расправленная скатерть, как листок бумаги, который до того времени был смят в железном кулаке. Вот и получилось, что тут вдруг возникли новые земли, холмы, овраги, те самые Белые Озера, которых пять веков назад и в помине не было... а от Ардала или Синтара теперь нужно неделю добираться только до окраин межлесья. В то время как сам Проклятый Лес похож теперь не на смертельную полосу препятствий, а, скорее, на ощенившегося ежа, который, по мере продвижения вглубь, все сильнее топорщит свои иголки, пряча самое уязвимое, нежное и ранимое место.

- А ты уверен? - недоверчиво посмотрел Лакр.

Белка слабо улыбнулась.

- Конечно, рыжий. Я же тут вырос, многих знаю, многое видел. Поверь, Третий Кордон не зря столь мощный и сильный. Не зря надо целый день потратить, чтобы его одолеть. Не зря он так опасен и жесток: за ним, как за прочной скорлупой из живых доспехов, дремлет настоящее сердце Проклятого Леса: Лабиринт. То самое сердце, которое он никому и никогда не доверял. Кроме Хозяина, конечно, и тех, кого Он разрешил к себе пропустить.

- Кхм... - странно закашлялся Лакр, обменявшись быстрым взглядом с побратимами. - А как же хмеры?

- И они там. За двойным рядом заслонов, потому что шибко шустрые. За тройным кольцом неодолимых скал. За печатями, замками и надежными стенами, потому что в противном случае они никогда не позволили бы спокойно жить тем, кто пришел на их законную территорию.

- Значит, Хозяин действительно есть? И Лабиринт тоже? - задумчиво потеребил подбородок Терг. - А почему о Хозяине почти ничего неизвестно? Почему он не показывается? Не вмешивается? Позволяет копаться в своих запасах, как в битком набитой кладовой? Ему что, все равно?

- Нет. Просто Пределы сами решают, кому, что и сколько отдать, - усмехнулась Белка. - И потому, что те, кто сюда пришел по приглашению, отлично знают, когда надо остановиться. Да еще остальным объясняют, чтобы не нарывались. Поверь, жадные рвачи тут долго не живут: Проклятый Лес, как я сказал, не прощает ошибок. И он очень быстро избавляется от тех, кто сделал ему неприятно. Потому-то тут и уживаются бессмертные, потому-то довольно спокойно ведут себя гномы, потому-то Ардал не тянет вперед свои длинные лапы... кстати, пару веков назад по ним чувствительно стукнули, и об этом до сих пор помнят.

- Ты про Прорыв? - быстро уточнил Терг.

- А ты откуда знаешь? - в свою очередь, удивилась она.

- Люди сведущие подсказали. Говорят, тогда Кордон все-таки приоткрылся?

- Что-то вроде того. Когда его попытались поджечь, чтобы выяснить, что ж там внутри, какие богатства прячутся, если рейдеров туда так и тянет, словно пчелок на мед, вот тогда наш Лес и проснулся. Потянулся, сдул эту мелюзгу со своих границ и снова уснул. С тех пор не лезут. А Золотым потом на целый год пришлось от караванов отказаться и вылавливать тех, кто тогда наружу выбрался. После чего они очень настоятельно посоветовали местным королькам поумерить аппетиты, пока их не сожрали тут на пару с их жадностью. Корольки вняли. Поняли, что Кордоны лучше оставить, как есть. Ушли и больше не совались. И это, в общем-то, хорошо, потому что с некоторых пор Хозяин бродит далеко отсюда, не знает, не видит, что делается. Сам Лес тихонько дремлет, дожидаясь его возвращения, как верный пес у родного порога. Он пока смирный, ленивый, благостный. Даже рыкнет не на всякого, кто подойдет поближе к забору, чтобы подглядеть в щелочку. Но если чужак внутрь сунется или покусится на хозяйское добро, боюсь, даже усилий всей Лиары не хватит, чтобы его угомонить. А те твари, которых он так тщательно от нас прячет, в один прекрасный день все-таки вырвутся на волю. И вот тогда я не думаю, что мир устоит.

Наемники, странно проникнувшись, дружно замолчали. Белка замолчала тоже, смотря куда-то в пустоту. Потом глянула за их спины, отчего-то заерзала, хмыкнула с каким-то странным выражением. Наконец, поднялась и непонятно поежилась.

- Ладно. Чегой-то засиделся я с вами. Разболтался, будто делать больше нечего. Пойду-ка, Курша проверю - что он там без меня успел натворить? А то вдруг опять проголодался, гадость какую-нибудь сожрал... он у меня такой нежный... - она осторожно попятилась. Потом неловко кашлянула, воровато забегала взглядом и бочком-бочком поспешила оставить Братьев одних.

Терг проводил ее долгим взглядом, но останавливать не стал, хотя причину такого поспешного бегства понял не сразу. Задумался над тем, что узнал, мысленно сделал зарубку в памяти, чтобы выяснить, откуда мелкому сорванцу удалось узнать такие вещи (ведь не соврал, что интересно!). И лишь когда сзади послышались легкие шаги, а на почти пустой котелок легла длинная тень, он запоздало сообразил, почему хитрый мальчишка так проворно удрал - к ним быстро подходил отмытый, посвежевший и переодетый в чистое Стрегон.

Лакр обернулся, чтобы поприветствовать своего вожака, но вдруг странно замер и неприлично разинул рот. А когда тот уселся напротив, протянув руку к последнему куску сочного мяса, и вовсе жалобно сдулся. Остальные оторопело замерли, не в силах вымолвить даже слово, неуверенно вздрогнули, попятились, растерялись.

Стрегон непонимающе поднял взгляд.

- Боже... - сглотнул неожиданно побледневший Терг. - Что у тебя с лицом?!

Глава 10

До самой ночи они двигались по Тракту торопливой трусцой. В основном, молча, насторожено косясь в сторону закаменевшего и почти неживого вожака, который по вине глупого мальчишки стал просто на себя не похож. Говорили мало, по делу, почти шепотом, чтобы не потревожить погруженного в зловещие раздумья Стрегона и не дать ему повода на ком-нибудь сорваться. А если и рисковали задать вопрос погромче, то лишь по ОЧЕНЬ важному делу.

Да, он ни слова не сказал, когда увидел свое отражение в крохотном зеркальце, случайно нашедшемся у побратимов. Сперва ошеломленно замер, неверяще рассматривая себя расширенными в панике глазами, как-то неуверенно потрогал скулы, побледнел еще сильнее, чем обычно. Кажется, едва не изменил своей знаменитой выдержке, издав странный звук, больше похожий на жалобный стон. Почти минуту стоял недвижимо, закрыв глаза и пережидая болезненную судорогу, пробежавшую по страшно изменившемуся лицу. А потом коротко глянул на то место, где совсем недавно исчез Белик, и неприятно охрипшим голосом велел собираться.

Они не осмелились мешкать - побоялись, что все-таки взорвется, а потому спешно похватали вещи, с разбега запрыгнули в седла и теперь, будто гонясь за ветром, торопливо покрывали версту за верстой. Внутренне ежась, обмениваясь красноречивыми взглядами и стараясь ничем не задеть потрясенного, раздавленного вожака, чья недавняя растерянность наверняка перешла в бешеную злобу. Они старательно понижали голоса, опасаясь касаться запретной темы. Тихонько вздрагивали, когда Стрегон чуть поворачивал голову и из-под капюшона на мгновение показывался его заострившийся профиль. А потом пугливо косились за спину - туда, где на изрядном отдалении и в полнейшем молчании следовал за ними провинившийся пацан. Тоже - пришибленный, расстроенный и какой-то несчастный.

- Ты что сделал? - тихо спросил Лакр, ненадолго поравнявшись с огорченной Белкой.

Она пугливо стрельнула глазами в напряженную спину Стрегона.

- Н-ничего. Просто хотел помочь.

- Помочь?! А ты знал, что так получится?!

- Я х-хотел отек снять и цвет лица... ул-лучшить, - словно в ознобе пролязгала она зубами. - П-помочь думал, и все. Кто ж знал, что он так все в-воспримет?

- Торк! - с досадой бросил воин. - Может, потом еще остынет, но пока тебе лучше вообще на глаза ему не показываться.

- А я что делаю?!

Белка тихонько шмыгнула носом.

Всего пару часов назад она откровенно испугалась, когда вернулась, встретила неподвижный взгляд Стрегона, его до скрежета стиснутые челюсти, побелевшие от ярости кулаки, и поняла, что слегка не рассчитала. Кажется, он взбесился так, что дальше уже не бывает. Просто закаменел весь от ярости. Поседел окончательно. Опасно захолодел, потому что доверился и получил в итоге такое гнусное предательство. Едва не сорвался в тот момент, если судить по белым губам и бешеным искрам в глубине зрачков. А теперь страшно даже подумать, что случится, если он все-таки улучит момент и выловит своего обидчика.

Гончая виновато опустила глаза.

- Он сильно злится?

- Он тебя убьет, - вздохнул Лакр, красочно представляя, что будет, если Стрегон и Белик снова пересекутся. - Как есть, убьет.

- Ну, убить-то не убьет, но попытается точно, - понурилась она.

- Ох, горе. Чем ты его хоть намазал?

- Да был у меня старый запасец. Лет сто уже в сумке валялся без дела. Я даже думал, что стухло, испортилось, выдохлось. Надеялся: хотя бы на комариный укус хватит, а оно вон, как вышло. Даже я не ожидал. Теперь хоть с моста в реку сигай или, чего доброго, извиняться иди... но он ведь не поверит, правда?

- Нет, - скупо подтвердил ланниец. - Тебе - точно не поверит.

- Вот и я о том же, - тяжко вздохнула она и снова угрюмо нахохлилась.

До места привала добрались уже затемно. Выбирал снова Стрегон, но на этот Белка не рискнула вмешиваться. Да и не нужно было: с полянкой он угадал точно. Правда, едва расседлал и стреножил своего жеребца, немедленно ушел, оставив обустройство лагеря на побратимов, но его никто не останавливал. Напротив, вздохнули с таким облегчением, словно гору с плеч скинули.

- Да не трусь, - озабоченно бросил Терг, убедившись, что вожак действительно ушел пережидать ярость в одиночестве, а Белка с огорченным видом притулилась под каким-то пышным кустом, не скинув ни плаща, ни Курша не избавив от неудобной ноши. Села так, чтобы быть поближе к дороге и в любой миг сорваться с места, если послышатся шаги взбешенного и смертельно оскорбленного полуэльфа. - Не трусь, говорю. Авось, не тронет.

- Да? Тебе легко говорить. Я ж не хотел его задеть - вот что обидно! В первый раз не хотел, а оно все равно вышло, как всегда.

- Ничего, - пожевал травинку Лакр. - Может, успокоится к утру. Это с ним надолго?

- Боюсь, что навсегда, - огорченно вздохнула Белка.

Наемники дружно присвистнули.

- Ничего себе... тогда мы тебе не завидуем. Точно убьет.

- Да знаю я! Но что ж теперь сделаешь? Придется на ночь снова уйти, чтобы у него соблазна не было. Утром вернусь. Нам всего-то день и остался: завтра к полудню уже застава покажется, а к вечеру точно на место приедем. Как-нибудь переживу. Вас наниматель когда ждать будет?

- Без понятия, - рассеянно отозвался Лакр. - Дал по неделе срока, указал, куда явиться, а когда сам появится - не сообщил.

- Что ж вы не спросили-то? Вдруг он через год только заявится? Или помрет где-то по дороге? Разбойники какие, воры, убийцы? Заболеет и отправится прямиком на кладбище?

Ланниец пренебрежительно фыркнул.

- Как же, жди. Таким все сразу подавай, по первому требованию. Вряд ли задержится - Ходок ему сильно нужен. А насчет того, что помрет... ха-ха, от него не дождешься. Можешь даже не надеяться. Так что явится он. Как пить дать - явится. И в самое ближайшее время. Кстати, Ходока ведь в Ардале нет?

- Нет, - кивнула Белка. - Там только человечек один живет, который ему сильно обязан... ну, как Фарг примерно. Он и может подсказать, где искать. Но мой зеленоглазый приятель должен был весточку передать и сообщить, что мы уже почти Дома. Так что если ваш наниматель его нашел, значит, уже в курсе, что можно больше не искать.

- Откуда ты того глазастого знаешь? - небрежно спросил Терг, пользуясь тем, что подвернулся такой удобный момент. - Что он вообще за... существо? Живой хоть? Или нежить местная?

- Друг, - слабо улыбнулась Белка. - Стремительный и, временами, весьма опасный друг, у которого есть нехорошая манера появляться в этом мире в самое неподходящее время. Как правило, когда мне грозит опасность или требуется что-нибудь быстро узнать. Особенно, у таких молчаливых типов, как вы. Фарг нам весточку прислал, что нужен Ходок, вот он и обеспокоился слегка. Пришел выяснить, не убийц ли за ним послали. Оказалось, нет. Просто Заказ.

- Где ты его взял? - нахмурился Терг, невольно припомнив подробности неприятной встречи.

- В Проклятом Лесу, конечно. Я ж говорил: там много любопытных личностей. А он мне... м-м, можно сказать, брат, сват и мое второе "я", - кашлянула Белка, про себя неслышно хихикнув и подумав о том, что все-таки здорово их тогда напугала. - Кстати, зеленые глаза - это отличительный признак коренных уроженцев здешних мест, особенно у хмер, а некоторая тяжесть взгляда... ну, скажем так: ему не очень понравилось, как вы обошлись с Фаргом. Вот и решил вернуть должок сторицей. Продемонстрировать вам, как это мерзко - когда тебя лишают воли и заставляют делать то, что не хочется.

Наемники дружно посмурнели.

- Да ладно, - добродушно усмехнулась она. - Не киснете. Если вам станет легче, я скажу, что людей он не ест, крови чужой не пьет, а от его взгляда даже эльфам становится неуютно. Не говоря уж о том, что при желании он и гнома скрутить может. Так что не вам с ним тягаться, Мастера, и не вам пытаться с ним справиться. Просто он гораздо сильнее любого смертного. А убить его так же сложно, как настоящую хмеру.

- А к Ходоку ты какое отношение имеешь?

- Лакр, у тебя Ходок - прямо навязчивая идея! - укорила Гончая. - Куда ни повернись, всюду он.

- Он - наш Заказ, - упрямо возразил ланниец.

- А мой - родич. Самый близкий, если тебе интересно. Именно поэтому я здесь. Он часто так делает: вперед отправляет меня, дает время разобраться, что за люди и зачем хотят его видеть, а там уже решает, выходить ему или нет.

- Он что, так чужаков боится? - хмыкнул Ивер.

- Нет, - язвительно отозвалась Белка. - Он ЗА чужаков боится. И очень расстраивается, когда из-за глупых дураков, вздумавших взять его за жабры и потребовать сокровищ Проклятого Леса, ему приходится этих самых дураков скармливать местным зверушкам. Зверушки, конечно, в восторге, но ему лишняя кровь не по душе. Поэтому, когда люди узнали, что он не только за Кордоны, но и к эльфам без ограничений вхож, а потом начали целое паломничество устраивать с посулами, обещаниями и угрозами, ему пришлось закрыть лицо и уйти из людских городов. Чтобы даже соблазна не было. А самых ретивых и настойчивых деликатно упрятывать под дерновое одеяльце.

- Говорят, он долгожитель?

- Верно. Проклятый Лес умеет быть благодарным. Не зря Дикие Псы до полутора сотен лет сохраняли силу и молодость. А некоторые и в сто пятьдесят наперегонки с хмерами бегали.

- Это ж легенда! - ахнул Брон, обернувшись от разводимого костра. - Святой Урантар был последним Воеводой!

- Ишь ты, - усмехнулась она. - Теперь уже святой! А тогда его иначе, как Седым, не звали и охотно Вожаком над всеми Волкодавами ставили. Хотя, признаться, Воеводой он по праву был. Лучшим. Хоть и не последним, конечно.

- Тебе откуда знать?!

- Я много чего знаю. Особенно о тех местах, которые стали моим настоящим Домом. Даже о том, что Дикие Псы, чьи знаки вы носите, никогда не опускались до наемничества. А служили только одному хозяину - своем долгу. Им никто был не указ: ни король, ни гномы, ни эльфы. Как загородили собой Переход девять с половиной эпох назад, так и не сходили с места, пока в том была надобность. Они за идею служили, что б вы знали. Ради нее сражались и умирали. На их костях все Новые Земли сейчас стоят. На каждом шагу есть чья-то могила. На их хребтах держалась когда-то Граница. За счет их жизней рождались и умирали ваши предки. Если бы не Псы, не было бы ничего из того, чем сейчас гордимся: Интариса, Аккмала, Ланнии, Зании... даже эльфы признавали за ними право быть самостоятельными. Дикие Псы держали свою стражу девять эпох, каждый день отдавая себя этому долгу. Они надвое разорвали свое сердце ради вас. И умирали для того, чтобы вы, люди, жили. Именно поэтому Проклятый Лес их уважал и боялся. И именно поэтому о них еще помнят и слагают легенды.

Глубоко вздохнув, Белка плотно прикрыла веки. То ли вспоминала, то ли жалела, то ли еще чего... они не поняли. Почувствовали только, что их присутствие здесь вдруг стало не слишком уместным.

- Белик? - спустя пару минут, наконец, рискнул нарушить тишину Ивер. - На тебя действительно не действует магия?

- Да, - не открывая глаз, сообщила она.

- А на Ходока?

- Тоже. Почему вас это волнует? Беспокоитесь, что на мне руны ваши не сработают?

Они разом оторопели: откуда знает про тайные знаки?!

- Да бросьте, - фыркнула Гончая. - Руны - не такая уж страшная тайна и не бог весть какая загадка, чтобы умному человеку не догадаться, откуда у вас умения, которыми смертные сроду не обладали. Явно с Патриархом вашим какая-то остроухая сволочь поделилась. Причем, не простая, а Темная. Или же Светлая, но только очень осведомленная. Я в свое время так ее и не нашел, хотя руки до ужаса чесались ему выражение лица подправить... а сейчас поздно, время ушло. Ваши маги ставят их пусть и не всем подряд (все же выбирают кандидатов, следят, чтобы дуракам не достались), но теперь об этом знают слишком многие. Аж в архивы записали, заучили, запомнили. И захочешь - не заставишь забыть. Даже связываться уже лень. Разве только перебить всех до одного? Плевать... я только одного не понял, пока на вас смотрел: в каком месте они у вас нарисованы?

Братья оторопело отступили на шаг. Проклятье! Он не мог этого знать! Никак не мог! Просто не должен!! Братство даже своим такие вещи открывало далеко не сразу! А если и открывало, то на то и Запрещающая руна ставилась, чтобы языки даже под угрозой смерти или пыток не развязались!

- Ну, на башке их нет, - задумчиво рассуждала Белка. - Руки тоже чистые, подмышки волосатые - там неудобно накалывать, спины и животы пустые, ноги... ну, там еще неудобнее. Правда, я как-то задницы ваши постеснялся разглядывать, но, по-моему, это уже слишком! Или же нет?

Лакр чуть не сплюнул, когда она выжидательно посмотрела.

- А что? Место-то надо тайное, скрытое, которое никому не показываешь. Но мыться-то всем время от времени надобно? С девками, опять же, порезвиться? Перед другими мужиками покрасоваться? Мышцами похвастать, себя показать... где ж, как не ТАМ?

- Дурак, - с отвращением сплюнул Ивер.

- Не, просто я и правда не понимаю!

- Тьфу!

- Вот так всегда, - вздохнула Белка, неожиданно поднимаясь и подхватывая плащ. - Ты с людями по-хорошему, по-доброму, а они потом на тебя плевать хотели. Да, Куршик? Пойдем отсюда, а? Что-то у меня настроение пропало с ними сидеть.

Она отряхнула рукава, пригладила растрепавшиеся короткие вихри и, ни на кого больше не глядя, пропала в кустах. Тихо, быстро и почти незаметно. Причем, быстро настолько, что Братья даже не сразу опомнились. Но потом различили еще один тихий шорох и запоздало сообразили, отчего вдруг возникла такая срочность: на поляне появилось новое действующее лицо.

Стрегон недовольно поморщился, когда побратимы дружно обернулись и уставились на него с каким-то нездоровым интересом. Машинально поднял руку, коснувшись правой щеки, где все еще что-то покалывало, шевелилось и немного жглось, но почти сразу вздрогнул и в который раз за день удостоверился, что действительно ПОЧУВСТВОВАЛ это легкое прикосновение. Впервые за четыре с лишним года после того, как в одной из схваток получил очередной безобразный шрам. Более того, щипало и лоб, и нос, и, особенно, скулы, словно с его кожей до сих пор творилось начавшееся утром преображение. Даже правое ухо, проткнутое когда-то острой спицей (подарочек от одной шустрой занийской девки, оказавшейся из гильдии наемных убийц), непривычно дергалось и было очень горячим.

Он не знал, как это получилось и что за гадость намазал на него Белик, но уже сейчас хорошо ощущал, как под пальцами постепенно исчезают старые рубцы; как разглаживаются глубокие морщины вокруг глаз и в уголках рта; бесследно исчезают его детские шрамы и страшный след от орочьего ятагана, который у многих вызывал какое-то жалостливое отвращение и желание поскорее отвернуться. В дрожащем на воде отражении всего пару минут назад он наглядно убедился, что с утра, когда у него просто дар речи пропал, а в голове воцарился полнейший сумбур, почти ничего не изменилось. И что он, как бы дико это ни звучало, всего за пару часов потерял все свои боевые "трофеи", которые столько лет закрывали причудливой маской его настоящее лицо.

Это казалось невозможным, нереальным, каким-то сумасшедшим бредом, потому что за эти рубцы не брались даже лучшие лекари Братства. Такого просто не могло быть, никак. Его уродство не поддавалось никаким лекарствам. И это стало привычной правдой. Еще одной насмешкой судьбы, жестоким розыгрышем, холодной констатацией факта. Ему не повезло еще в раннем детстве, когда на юную кожу так неудачно пришелся удар неизвестного орка, а затем, с годами, в этот неестественный узор только вплетались новые штрихи, разукрасившие, в конце концов, его скулы причудливым и страшноватым узором.

Стрегон привык к себе. Он знал, как выглядит. Понимал, какое производит впечатление, и в какой-то мере гордился тем, что сумел себя преодолеть. Что не сдался. Не отчаялся. Выжил. И тогда, когда едва не умер от горя, в мгновение ока оставшись сиротой, и много раз после, когда Ледяная Богиня лишь на жалкий волосок не доносила до него свою горькую чашу.

И вот теперь все изменилось.

Да, в самый первый миг его это напугало. Показалось, что это - очередная злая шутка, которых и без того в его жизни было немало. Честно говоря, он даже разозлился поначалу, потом пришел в настоящую ярость, поняв, что изменился слишком внезапно, слишком резко и сильно. Едва не отчаялся, вдруг увидев, что помолодел лет на десять. Что стал не тем жестким камнем, о крепость которого разбивались любые насмешки и отскакивали любые удары. Не тем стальным стержнем, который нельзя согнуть. И не тем холодным охотником, от которого в ужасе бежала добыча.

Обезображенное лицо было его знаком. Его привилегией. Страшноватым флагом. По нему его узнавали. Из-за него боялись. По нему сразу понимали, что споры, возражения и упорство бесполезны. Оно выглядело бесстрастным, неумолимым, пустым. И это была его правда. Его ноша. Его путь, который казался ясным и понятным до самого конца. И с которого он никак не собирался сворачивать.

Однако сегодня, впервые за долгое время, Стрегон вдруг усомнился в том, что понимал все правильно. Будто впервые взглянул на себя без привычных шор. Случайно заглянул под эту жестокую маску. Неожиданно рассмотрел под ней что-то новое. Невероятное. Живое. Будто обнаружил крохотный зеленый росток в бесконечно выжженной и мертвой пустыне. Не веря до конца, робко прикоснулся к чуду. Почувствовал его. Как человек, который волею рока оказался на самом краю пропасти, едва не упал и лишь в последний момент понял, что просто не увидел перекинутого через нее моста. Он словно... очнулся от долгого сна. Окунулся в полузабытые воспоминания, увидел себя - такого, каким стал бы, если бы не удар, изменивший всю его жизнь. Каким мог бы стать, если бы захотел. И это понимание отчего-то наполнило душу таким смятением, что рядом с ним даже его новое, странно правильное, чистое и какое-то посветлевшее лицо казалось не таким ужасным.

- Кхм, Стрегон? - неуверенно позвал Торос, когда молчание затянулось.

Полуэльф непонимающе моргнул.

- Что?

- Ты как? В порядке?

- Нет.

- Ну... это... Белик сказал, что сожалеет и не хотел тебя обидеть.

Стрегон быстро оглядел поляну, но понял, что пацан уже ловко исчез, и с досадой сообразил, что настороженность Братьев связана именно с ним. Кажется, все дружно решили, что он просто удавит оплошавшего проводника прямо там, где найдет. Раз уж силу рун на нем использовать не удастся, то убьет просто и без затей - руками... идиоты. Уж чего-чего, а подобной глупости он делать как раз не собирался. Зато допросить с пристрастием и розог всыпать от души - это да.

- Стрегон?

- Все, забыли, - сухо бросил вожак, не собираясь ничего объяснять. - Стражу распределяйте, как обычно, я - последний. Брон, на тебе костер. Лакр, Торос - займитесь лошадьми. Терг, на вас с Ивером периметр. Если Белик вернется - тащите его ко мне. Немедленно.

Братья мрачно переглянулись, но он не обратил внимания. Только вдруг нахмурился, а потом как-то не слишком уверенно добавил:

- И... киньте в огонь пару веток можжевельника. Должно помочь от гнуса.

После чего развернулся и снова исчез.

Эта ночь прошла поразительно спокойно: ни зверей, ни птиц, ни мошек, ни комаров. Просто идиллия в сравнении с тем, как им пришлось намучаться в прошлый раз. Наемников по-прежнему не нагнал ни один караван, никто не попросился соседями на ночлег, хотя, судя по следам на обочине, народ здесь ходит довольно часто. А последние любители погостить у эльфов прошли не далее, как за полдня до Братьев.

Скорее всего, им просто повезло, что на них еще никто не наткнулся и не заинтересовался тем, что в такой глуши делают шестеро странных, определенно опасных незнакомцев, совсем не похожих на местных рейдеров ни лицами, ни взглядами, ни оружием, ни даже одеждой. Да еще в компании безусого мальчишки, да рядом с громадным грамарцем, в котором за версту видать кровожадную помесь бешеного волка с голодным крокодилом. Но, так или иначе, никакого внимания Братья к себе не привлекли и требования нанимателя ничем не нарушили. Что, несомненно, радовало. Более того, выполнили все, что от них требовалось, и даже больше. Нашли того, кто может привести заказчика к Ходоку. Оставили за спиной несколько запасных вариантов на случай, если Белик все же оплошает. И даже привыкли к мысли, что в ближайшем будущем им (с высокой долей вероятности) придется совершить не слишком приятную прогулку в загадочный, страшноватый, овеянный ореолом древней тайны Проклятый Лес.

Стрегон не случайно выбрал для себя последнюю стражу. Хоть и была она самой тяжелой, хоть и довелось им накануне провести бессонную ночь, хоть и порадовались Братья такому выбору, но выбор этот он хорошо продумал. Просто потому, что смутно предчувствовал: если Белик все-таки вернется в лагерь, то сделает это лишь под утро. Иными словами, тогда, когда он точно будет бодрствовать и сможет заставить мальчишку ответить на все свои вопросы. Впрочем, куда стервецу деваться? Все равно явится. Вряд ли он захочет всю ночь прохлаждаться в одиночестве. А если даже захочет, то поутру Стрегон все равно будет первым, на кого он натолкнется. Поэтому преобразившийся полукровка терпеливо ждал, внимательно посматривая по сторонам, чутко слушая лес и стараясь уловить даже крохотный шум от маленьких сапожек.

Однако время шло. Никто его не тревожил. Не ходил кругами, недовольно бурча и негодуя на его упорство. Никто не кидался с досады шишками, не пытался, прокашлявшись, затеять трудный разговор с извинениями и разъяснениями. Не мелькали смутные тени в глубине ночного леса, не доносился шелест потревоженных листьев, и даже всхрапывание массивного грамарца, чье появление никак не могло остаться незамеченным, не раздавалось из темноты. Даже тогда, когда солнце опасливо выглянуло из-за горизонта и робко подсветило верхушки деревьев.

В конце концов, Стрегону пришлось признать, что он снова ошибся. А потом, заслышав от самой дороги громкий свист и бодрое пожелание поскорее поднимать с земли свои мягкие места, со вздохом осознать, что никакого разговора у них не получится. Потому что Белик, судя по всему, избрал для себя иную тактику, чем ожидалось: предпочел держаться на приличном расстоянии, чтобы в последний день пути не рисковать понапрасну. Иными словами, банально опасался расправы. И это стало ясно, как божий день, потому что он даже после вспышки Ивера не испугался заявиться спозаранку в лагерь. Вообще ни разу за эти дни не проявлял беспокойства. А теперь, значит, что-то почувствовал. Увидел, наверное, нечто нехорошее в бесцветных глазах вожака. То, что ненужно, увидел. Вот и выбрал для себя безопасную дистанцию.

- Ау! Лежебоки! - вдруг звонко крикнули от дороги. - Долго вас ждать-то? Все на свете проспите. Сони! Хватит дрыхнуть, кончайте валяться! Прямо не воины, а лежуны! Только печи не хватает и семечек в кулечке! Эй! Вы слышите? Дома потом належитесь, лентяи! Нам ехать надо!

- Белик! - возмущенно подскочил со своего места сонный Лакр. - Совсем с ума сошел! Еще даже не рассвело толком!

- Подъе-е-м!!

- Ему что, спать совсем не надо? - поморщился Ивер, неохотно выбираясь из-под плаща.

- Живе-е-е!!!

- Похоже, нет, - мрачно констатировал Торос, недовольно изучая темное небо над головой.

- Да сколько ж можно?! Я вас что, до ночи ждать должен?!!

- О, боже, - вздохнул Терг, помотав головой, чтобы согнать остатки сна. - Совсем ненормальный! Я в его годы до последнего валялся, чтоб лишний часок урвать, а этот ветропляс все время куда-то спешит! Все ему мало!

- Лакр, хватит глаза тереть и догрызть вчерашнюю кость! Это неприлично и недостойно Братства! Ивер, у тебя скоро рожа треснет от избытка сна или новый синяк под глазом появится!..

- Какая кость?! - неподдельно возмутился ланниец.

- Вот зараза! - скривился стрелок, машинально трогая левую скулу. Синяка там, конечно, уже не было - странная травка его полностью свела. Но от воспоминаний она не спасала, а вредный пацан так и норовил задеть за живое.

- Торос, ты ж сын пустыни! Там рано встают и пинками поднимают тех, кто заспался! Дай хорошенько разок по ближайшему соседу, он и проснется! А тот пусть следующему передаст! Глядишь, и жить станет веселее!

Братья, окончательно выбравшись из-под плащей, мрачно переглянулись.

- Вот мерзавец...

- Терг, ну, неужели у тебя не хватит силы ущипнуть своих побратимов?! Я уверен: этого должно хватить, чтобы заставить их оторвать задницы от земли!

- Точно, мерзавец...

- Так! Считаю до трех! - громко предупредила Белка, по-прежнему не изъявляя желания приблизиться. - Если после этого не увижу ваши морды на этой дороге, то еду один. Обратно. И с чувством исполненного долга сообщаю Ходоку, что он зря согласился! А потом всему встречному народу докладываю, что хваленое Братство не умеет собираться вовремя! И слишком любит давить лежака в то время, когда надо РАБОТАТЬ!!!

- Белик! - не выдержал Лакр. - Хватит орать на весь лес! Чего ты с места сорвался, как настеганный! Темно же еще! Кони не оседланы!

- Так поторопись, рыжий! У вас три минуты на сборы! Не успеете - пеняйте на себя! Время пошло!

- Твою мать! - с чувством произнес Брон, когда его татуировка опасно похолодела. Он поморщился, покривился. По взглядам собратьев понял, что они тоже почувствовали. Зло сплюнул, сообразив, что Белик действительно не шутит и в самом деле может бросить их на полпути. А затем крепко выругался, раздраженно сдернул с себя плащ и... пошел собирать вещи.

- Ну, наконец-то! - сварливо выдала Белка, когда на последних секундах истекающего срока на Тракт все-таки выбрались голодные, не выспавшиеся и откровенно недовольные Братья. Держась от них шагах в сорока на спине ворчащего грамарца, она внимательно оглядела попутчиков, оценила хмурые физиономии, нещадно мятые рубахи, спутанные вихры у Лакра и слегка растрепавшую косу Тороса (Терг и его ситт по причине коротких стрижек не испытывали подобных проблем). Делано не заметила аккуратно собранного Стрегона и выразительно сморщилась. - Тьфу! Всего день прошел, а вас опять надо купать, как болотных коней!

- Ты ж нам времени не дал, - сердито напомнил Лакр.

- Не моя забота, что вы так долго дрыхнете.

- Я даже не перекусил!

- Всухомятку поешь. По дороге.

- Белик! Да чего ты нас сдернул, чудовище? Нельзя было на полчаса позже выехать?!

- Нет, - отрубила Белка, разворачивая Курша. - Если не доберемся до заставы до полудня, потом застрянем до вечера. Они там въедливые, занудные, неразговорчивые, а народ сюда прется отовсюду, откуда не лень... тот караван, что перед нами прошел, наверняка не единственный. Некоторые заранее на целые сутки встают, чтобы пройти проверку пораньше. Так что можем наткнуться на приличную очередь. А нам нельзя задерживаться. Поэтому вперед и с песней. Да не шагом, как вы плелись до этого, а в темпе получившего ускорение гонца, которому надо кровь из носу доставить срочное донесение.

Они мрачно переглянулись.

- Что ж ты сразу не сказал про заставу? - раздраженно дернул щекой Терг.

- А я вам что, сирена, чтоб на пол-леса орать?!

- Все равно ж орал, как резаный!

- Так, наговорились, - сухо оборвала Гончая дальнейшие пререкания. - Ноги в руки и бегом, пока нас не опередили. Я лишний день тут торчать не нанимался. Своих дел по горло. Живее!

Не дожидаясь ответа, она послала Курша быстрой трусцой. Затем - ровной рысью. Но потом поняла, что никто вроде не возражает, и позволила ему перейти в относительно спокойный для стремительного, как ветер, скакуна галоп. Так, чтобы и самой поодаль держаться, но и безнадежно отставших не получить.

Стрегон только губы поджал, когда его демонстративно не заметили, но справедливо усомнился, что причина столь неожиданной поспешности кроется исключительно в заставе. Так же, как причина выказанной холодности, пополам с необъяснимой жесткостью и явным отчуждением. Но, к собственному удивлению, на этот раз не разозлился: просто вздохнул. Впрочем, изменить он тоже ничего не мог: кричать вслед, что всего лишь желает задать пару вопросов, было глупо; разъяснять Лакру и снова просить его поработать пересказчиком - совсем дурость; решать подобные вещи на бегу - вовсе ни в какие ворота не лезет, а требовать свои ответы прямо здесь, на месте, уже не у кого - Курш стремительно исчезал вдали. Вместе с хозяином.

Оставалось лишь снова набраться терпения и пришпорить коня.

Глава 11

До гномьей заставы они добрались быстро, с ветерком и со свистом, потому что Белка за три утомительных часа непрерывной скачки не позволила остановиться ни на миг. Курш все это время поразительно ровно бежал по широкой дороге - прямой, гибкий, неутомимый; сильные ноги без устали месили сгустившийся воздух; морда гордо вздернута кверху, грива красиво реет на ветру... не говоря уж о том, что темпа он не сбавил ни на миг. И, похоже, мог не только бежать подобным манером до самой ночи, но даже двигался сейчас не в полную силу. А Белик на его спине сидел, как приклеенный. Словно сжился с седлом, ни разу не покачнулся и за все утро не соизволил даже обернуться.

В какой-то момент у Лакра проснулась справедливая зависть к той грации и пластике, которую с невероятной легкостью и непередаваемым изяществом демонстрировал грамарец. Изумительное существо. Прирожденный бегун. Не зря остроухие так дорожат этой породой. Он и гаррканцу бы дал сто очков вперед, бесспорно. И даже знаменитым эльфийским скакунам ничуть не уступил бы ни в скорости, ни в выносливости, ни в красоте.

На одном из многочисленных пригорков Белка вдруг остановилась, ловко соскользнула на землю и, бросив поводья, ненадолго исчезла в зеленой чаще. Но, едва побратимы нагнали терпеливо дожидающегося Курша и поравняли с ним своих бурно дышащих скакунов, немедленно вынырнула обратно и легким движением снова взлетела в седло.

- Так, - Гончая поджала губы, мельком оглядев слегка запылившихся спутников. - Застава внизу, но народу, как ни странно, немного - кроме того каравана, что мы приметили, больше никого пока не набежало. Для нас это хорошо: чем меньше народу вас запомнит, тем лучше. Терг, у вас подорожные на Новые Земли где сделаны? В Бекровеле?

- Конечно.

- Отлично. Тогда поступим так: едем ровно, тихо и спокойно, изображая легкий прогулочный шаг. Вы - моя личная охрана, приданная строгим батюшкой и готовая насмерть загрызть любого, кто только косо посмотрит. Едем в Золотой Лес, по делу: дескать, мне захотелось у остроухих о своем Предназначении спросить. Выехали из Бекровеля, но инкогнито - громкое имя нашего рода батюшка велел скрыть и лишний раз не трепать, чтобы не встретить по пути неприятных сюрпризов. Подорожные у всех, я надеюсь, в порядке? На заставе их прочтут, но отмечать не станут - не принято. Зато оправдание у вас будет, а мне, как сопляку, иметь ее и вовсе не положено. Что еще? Ну, богатенького сорванца я вам сыграю, а вы уж постарайтесь не ляпнуть чего-нибудь лишнего. Про Братство молчим в тряпочку, во всем остальном ориентируемся по ходу. Все ясно?

- А эльфы? - нахмурился Терг. - Их обмануть не получится.

Белка отмахнулась.

- Сегодня, как ни странно, никого из ушастых там нет - я только что посмотрел. Одни люди. Караван тоже чист и эльфами не пахнет. Поэтому можем спокойно ехать, безбожно врать и не боятся, что нас поймают. К тому же, насчет охраны я почти не придумал: вы ж действительно должны меня предоставить нанимателю целым и невредимым?

Стрегон на мгновение задумался.

- Обойти их никак нельзя?

- Не стоит, - даже не обернулась Белка. - От вас следы, как ни скрывай, все равно останутся. Да и сзади нас еще могут нагнать. Плюс, остроухие частенько по округе дозором ходят и не очень-то любят незваных гостей. Даже здесь, вдалеке от своего Леса. Если поймут, что мы в обход идем, будут ненужные вопросы, подозрения, сомнения, а спрятать вас с конями я при всем желании не смогу. Так что лучше показаться им на глаза здесь, прикинуться дураками, а через час-два потихоньку свернуть к северу. Как раз к вечеру до реки и дойдем. Караван останется далеко позади, до Золотого Леса им почти месяц тащиться, так что, даже если ваш заказчик решил топать к эльфам, то все равно раньше них успеем.

- А другие заставы? - вмешался Лакр. - Мы ж до них, как я понял, не дойдем? Что, если тот караван спросит? Куда, мол, подевались? Здесь были, а до следующей заставы не дошли? На нас потом не устоят облаву, как на злостных нарушителей границ? Не то, чтобы меня это беспокоило, но хотелось бы избежать лишних проблем - нам велено не привлекать внимания.

- Риск, конечно, есть, - неохотно признала она. - Но о нас вряд ли спросят: верховые идут гораздо быстрее подвод, легко проскочат почти без досмотра. В то время, как караван доползет до второй заставы, мы уже можем оказаться на третьей или даже четвертой, если очень поспешим. А там тоже люди живут. Деловые, суетливые. О ком-то подзабудут, на кого-то лишь взглянут... мало ли тут народу шастает? За Предназначением, между прочим, к эльфам целая тьма богатых болванов отправляется. В нем остроухие редко кому отказывают, так что удивить мы никого не удивим. Да и у купца хватит своих проблем по дороге, чтоб еще каждого встречного-поперечного расспрашивать о случайных прохожих. Надеюсь, проскочим.

- Тебя тут знают? - быстро уточнил Стрегон.

- Нет. Я не хожу по Тракту - долго. Напрямик через межлесье и складнее, и тише. Если только кто-то из старых знакомых случайно наткнется... да нет, вряд ли. Главное, на ушастого не нарваться, тогда все выгорит.

- Что, успел наследить даже в их Лесу? - усмехнулся ланниец.

Гончая поморщилась.

- Что-то вроде того. Вы, если вдруг на эльфа набредете, про нас с Куршем помалкивайте, а то потом проблем не оберешься.

- Чем ты им насолил-то?

- То вас не касается. Все, едем. Морды сделайте умные, а не как всегда. Напыжьтесь, раздуйтесь и изобразите хороших воинов.

- Белик, не переигрывай, - процедил Терг, когда она окинула их высокомерным взглядом и надменным движением тонкого пальчика повелела двигаться вперед. Белка вместо ответа кашлянула, но кривляться перестала и, позволив Братьям окружить себя плотным кольцом, вместе с Куршем неторопливо спустилась вниз.

В этом месте Большой Тракт, как нарочно, сужался до узкой дорожной ленты, у которой с одной стороны виднелся крутой обрыв, а с другого бока разливалось очередное озеро. Не такое, конечно, как те, что они оставили позади, но все равно: дорога к заставе была тут одна единственная - свернуть просто некуда.

Сама застава ничего особенного из себя не представляла - прочный деревянный тын, крепкие ворота, которые почти никогда не закрывались, старательно огороженное от леса пространство, которое можно обойти всего за полчаса, несколько добротных строений, где и отдохнуть, и переночевать, и коням дать роздых сподручно, да длинная казарма, в которой коротали ночи здешние рейдеры и те, кому положено следить за порядком на Тракте. С виду вроде скромная деревенька, но постороннего народу нет - или свои, или остановившиеся на досмотр купцы. Ни собак, ни девок, ни праздного люда, ни одетых в рубища землепашцев - только поджарые, как муравьи, воины и такие же уверенные в себе путники.

Караван внутри действительно стоял всего один. Но, правда, довольно крупный: с дюжину тяжело груженых повозок, которые тянули могучие и неутомимые дорассцы. Рядом - человек десять охраны; зевающие и лениво переглядывающиеся возницы; степенный купец, как раз обсуждающий что-то важное со здешними контролерами; и сами контролеры, проворно обходящие телеги. От чужаков их отличали лишь более потрепанные куртки, добротное и явно дорогое оружие, да цепкие, быстрые взгляды, с которыми они просматривали поклажу.

- Неужели каждую проверяют? - вполголоса удивился Ивер, поняв, что досмотр может затянуться надолго.

- Почти, - так же тихо отозвалась Белка, вместе с побратимами минуя ворота. - Говорю ж: зануды, каких свет не видывал. Мзду не берут, купцов не грабят, халтуры не любят, но зато и платят им так, как не каждый король расщедрится. С другой стороны, эльфы свое слово тоже держат: если сказали, что за контрабанду и вывоз кое-каких травок голову отвернут, значит, сделают. Вот и приходится ребятам стараться.

- Но эти ж подводы к ним едут - к эльфам, а не обратно в Ардал.

- Ну и что? Проверяют, действительно ли это купцы и действительно ли имеют с собой бумагу, где белым по белому написано, что им разрешено дойти до Золотого Леса. Если бумаги нет, то отправят вестового к ушастым, а караван задержат до получения разрешения. Если разрешения не будет, то развернут обратно.

- Ого. А если человек в первый раз к ним едет?

- В первый раз идут налегке, - фыркнула Белка. - Сами ушастым покажутся, объяснят, зачем и каким товаром торговать хотят, что покупать будут, сколько готовы платить... если эльфов устроит, дадут нужную бумажку и тогда проблем не возникнет. А если нет, то и пытаться больше не стоит - все равно не пропустят.

Наемники дружно хмыкнули.

- Сурово. И что, никто не возмущается?

- А что ты ушастым сделаешь? Их из Золотого Леса никакая армия не выковыряет. Хоть тыщу лет осаждай - все равно не достанешь. Дорога-то всего одна - вот эта, и до-о-олгая до зевоты. Оборонить ее можно без труда: Золотой Лес стоит на отшибе, со всех сторон - Проклятый Лес, куда даже безумец лишний раз не сунется. Другого пути просто нет, потому что два других тракта надежно закрыты бандитами и (хоть этого никто еще не знает) магией. А если учесть, что для ушастых здешний Хозяин может и Кордоны ненадолго приоткрыть, да зверушек своих наружу выпустить, дав им хорошо подзакусить... короче, дураков нет. Да и кто сюда полезет? Король? Фигу - у него с Золотыми мирный договор уже триста лет. Гномы? Ага, щас! Им тут слишком многое позволили, чтобы они рискнули потерять свои доходы. Купчишка какой-то, которому хвост прищемили? Ну-ну, пусть попытается - его потом своя Торговая гильдия и удавит за нарушение контрактов и срывы дорогих поставок. Так что нет. Никто Золотых даже пальцем не тронет. Не смогут просто. Вот они и делают, что хотят, и поступают так, как им удобно. Устраивает тебя такое дело - торгуй на здоровье, не устраивает - сиди дома и дуй щеки. Но за здешние диковинки и то оружие, что можно у ушастых выцарапать, никаких денег не жалко - сто раз потом окупится, такие прибыли будут, что вам даже не снилось. Вот и мирятся купцы, позволяют себе нервы трепать, зато внакладе никогда не остаются. Для них это - настоящая золотая жила, можете мне поверить.

Стрегон повертел головой, выискивая, кому бы предъявить подорожную, но этого уже не требовалось - навстречу неторопливо приближался один из заставных. Наемник мельком оглядел крепкую фигуру подходящего, уверенные движения, спокойный взгляд на обветренном лице, гномье клеймо на рукояти висящего у пояса меча, и упруго спрыгнул на землю: кажется, чужаков здесь никогда не оставляли вниманием.

Белка шепнула что-то на ухо Куршу, старательно изображавшему из себя тупую скотину, ненадолго прислушалась к начавшемуся разговору... дескать, приветствуем, кто такие, откуда да зачем... удовлетворенно кивнула, ничуть не сомневаясь в Стрегоне, а потом успокоено вздохнула и отправилась посмотреть на дожидающийся отъезда караван.

Братья, тем временем, бестрепетно сообщили заготовленную ложь, белобрысый вожак протянул суровому незнакомцу необходимые бумаги, спокойно ответил на несколько скользких вопросов, но краем глаза старался ни на миг не упускать вздорного, дерзкого и совершенно непредсказуемого мальчишку, от которого было столько проблем. Он видел, как Белка с небрежным видом прошлась вдоль череды груженых повозок, как о чем-то разговорилась с одним из возниц. На что-то покивала, чему-то поулыбалась, пару раз хитро прищурилась. Затем так же неторопливо отошла, прислушалась к разговору купца с еще одним из проверяющих...

- Почему не видно эльфов? - неожиданно спросил Стрегон, когда понял, что насчет остроухих их не обманули. - Мне казалось, они есть на всех заставах?

- Да, но намедни слух прошел, что кто-то в межлесье пропал. Говорят, зверюга какая-то опять появилась, слишком проворная для здешних, да один из купцов странный след видел у дороги, вот они и оправились на охоту.

- Давно?

- Двое суток, как ушли.

- А в какую сторону, если не секрет? - ровно осведомился Стрегон, однако воин вопросу ничуть не удивился.

- Три с половиной дня на север-восток, самое межлесье. Вам не по пути, но рисковать я все же не советую. И пацана своего далеко не пускайте. Эльфы, хоть сразу с двух застав снялись, но мало ли что? Вдруг разминутся, промедлят или ОНА окажется слишком юркой. В общем, не рискуйте. По ночам огонь поменьше жгите и с амулетами не балуйте.

- Хочешь сказать, тварь ОТТУДА?

- Скорее всего, - кивнул незнакомец. - Последние годы что-то их многовато стало. То ли Граница где прохудилась, что ли ослабла, то ли кто нарушил... не знаю. Только остроухие тревожиться начали, все чаще по лесу шастают, хмурятся, да и больше их стало. Лет десять назад по одному или по двое были (на всякий случай), а теперь штук по пять сразу. И уходят тоже вместе. Тогда как возвращаются... иногда не все.

Стрегон чуть нахмурился.

- Что, все так плохо?

- Да уж не слишком хорошо, - невесело усмехнулся воин. - Если б они просто так дергаться умели, я бы и в ус не дул. Но когда среди обычных патрулей вдруг натыкаешься на ихнего мага... вот тогда и понимаешь, что что-то у них не ладится на Границе.

- И давно это происходит?

- Да сказал же: лет десять. Может, двенадцать. Я тогда еще только начинал, едва-едва в рейды наловчился ходить. Потом, вот, сюда сманили - деньгой да выгодой, какую нам остроухие за помощь устраивают. Но по межлесью и сам частенько хожу, а потому давно заметил, что зверье там тоже меняется. С каждым годом все злее, настойчивее, так и провожают глазами со спины. С ходу пока не бросаются, но как будто ждут чего-то. Аж мороз, бывает, по коже дерет. Так что поосторожней там, в лесу. До следующей заставы не тяните, лишних остановок не делайте. Если амулеты при себе сильные есть, то приглушите, чтобы никого не приманить. Может, вообще, лучше к каравану примкнуть, потому что на крупные подводы даже ТО зверье редко зарится. Больше одиночек утаскивают. Да и из наших кто-то пойдет караван проводить: все ж у нас опыта в этом деле немало.

- Спасибо, учту, - задумчиво кивнул Стрегон.

Незнакомый воин вернул бумаги, кивком подтвердил, что все в порядке, и отошел, а он какое-то время напряженно размышлял. Правда, предложение насчет каравана всерьез не рассматривал: все равно скоро свернут. Однако именно по этому поводу стоило хорошенько поразмыслить и принять некоторые меры - на случай, если тварь действительно бродит где-то поблизости. Особенно, в отношении одного мелкого, беспечного и самоуверенного любителя ночных прогулок, который просто обожает совать свой длинный нос в то, что его совершенно не касается.

От размышлений Стрегона отвлек странный шум, раздавшийся со стороны дальнего строения, оказавшегося на поверку низенькой, буквально врытой в землю кузней. Стояла она самой последней, почти теряясь на фоне казарм и высокого забора. Скромно ютилась в тени, в глаза не бросалась и словно бы желала остаться незамеченной. Но при этом стены у нее были толстые, каменные, могучие. Пристроенная сбоку стойка с добротным навесом увешена порчеными доспехами и завалена сломанными железками. Возле нее целой горой возвышалась массивная поленница, которую явно приходилось пополнять ежедневно. Зато наружная дверь оказалась маленькой и низкой, деревянной, с трудом открывающейся по причине того, что при каждом движении царапала нижним краем твердую землю. Над крышей вился сизый дымок, говорящий о том, что кузнец, как всегда, очень занят. Слышался стук молотков, тихое шипение раскаленного металла... вернее, они слышались оттуда до недавнего времени. Потом на какое-то время звуки неспешной работы резко прекратились, а еще через пару минут изнутри донесся страшный грохот и громогласный вопль:

- АХ ТЫ, ЗАРАЗА! ТЫ ЧТО ДЕЛАЕШЬ?!

Побратимы изумленно обернулись на шум.

- КАК ПОСМЕЛ?!..

Следом за ними недоуменно обернулись и купец с собеседником, и остальные, кто еще был во дворе. Удивленно приподняли морды кони, настороженно прянули ушами, потому что мощный бас был способен заставить даже их опасливо поежиться. Люди непонимающе переглянулись, не сразу сообразив, что же могло ТАК сильно разозлить невидимого кузнеца. Но потом со стороны кузни раздался отвратительный скрежет, будто кто-то надвое рвал толстый железный лист, снова что-то шумно упало, задребезжав и с грохотом покатившись. Наконец, из трубы вырвалось облако густого черного дыма, а все тот же бас в совершеннейшем бешенстве взревел:

- АХ ТЫ, МЕРЗАВЕЦ!..

Грох!

- Я ТЕБЕ ПОКАЖУ, КАК ТАСКАТЬ МОИ СЛИТКИ!..

Бух!!

- Я ТЕБЕ ДАМ "НЕ ДОЗРЕЛИ"! Я ТЕБЯ ОТУЧУ ВОРОВАТЬ ЗАГОТОВКИ И ГОВОРИТЬ, ЧТО МОЖНО БЫЛО ПОЛУЧШЕ! Я Ж ТЕБЕ...

Ба-бах!!!

У Стрегона что-то нехорошо заныло в груди и шелохнулось смутное предчувствие. Он отлично знал, КТО умеет так громко орать, потрясая длинной бородой. КТО так трепетно относится к своей обожаемой работе. КТО не переносит, когда суют любопытный нос в его дела, терпеть не может намеков на свой низкий рост, просто ненавидит, когда его отвлекают от наковальни и приходит в неконтролируемую ярость, если какой-нибудь дурак посмеет вякнуть, что он что-то неправильно или недостаточно хорошо сделал. И КТО способен на месте убить пудовым кулачищем любого, кто при виде сделанных им мечей рискнет пренебрежительно фыркнуть. Потому что гномы... они и за тысячу лет почти не изменились. Даже в последние пять веков, когда стали немного более покладистыми и начали охотно селиться рядом с людьми.

Лакр, резко забеспокоившись, торопливо огляделся, прямо-таки нутром чуя грядущие проблемы. Быстро обежал глазами Братьев, вожака, изрядно встревоженных рейдеров, начавших стягиваться к гремящей и ходящей ходуном кузне, невозмутимого грамарца, звучно объедающего какой-то пышный куст у забора, и, особенно, его пустое седло. А потом издал странный звук. Братья, проследив за его взглядом, как-то разом спали с лица, в панике оглядели весь двор, но быстро убедились, что проклятый пацан как в воду канул, и с тихим стоном сползли с седел. Боже... только одно существо во всем мире способно ТАК кого-то довести!

- А НУ, СТОЙ! СТОЙ, КОМУ СКАЗАЛ! НЕ ТРО-О-ОЖЬ!!!

В ответ донесся испуганный писк, еще раз грохнула опрокинутая стойка с доспехами. Следом снова взревел оскорбленный до глубины души гном, а затем дверь кузни с визгом распахнулась, едва не развалившись на отдельные доски, и оттуда с вытаращенными глазами вылетела хрупкая фигурка, за которой с молотом наперевес несся седой, как лунь, с ног до головы покрытый пятнами сажи, раскрасневшийся, пышущий кровожадной ненавистью и настоящей жаждой убийства кузнец.

- СТОЯТЬ!!! - рыкнул взбешенный гном, когда Белка с поразительной скоростью ринулась прочь. - СТОЙ, ГАДЕНЫШ!!

- Мама...

- СТОЙ, МЕРЗАВЕЦ!!! - опасно замахнулся бородач. - ТОЛЬКО ПОПАДИСЬ МНЕ В РУКИ!!!

- Ой! Что ж за день такой... ни за что, ни про что ребенка обижают...

- У-У-Б-ЬЮ-У-У!!

- Ай, спасите-помогите-е-е!..

И тут народ словно очнулся: охнув от одной мысли о том, что останется от дурного мальчишки, если седобородый гном заденет его хотя бы пальцем, наперерез кузнецу, ничуть не убоявшись чудовищного молота, кинулись сразу с десяток людей. Выругавшись и подхватив ножны повыше, туда рванули и те, кто занимались с караваном, и их начальник, и незнакомый воин, с которым только что беседовал Стрегон. Заслонили собой пацана, навалились со всех сторон, во весь голос что-то крича в ухо ревущему от ярости бородачу, облепили его, как собаки - матерого медведя. Вцепились намертво и повисли, стараясь дать время перепуганному мальцу убежать.

Белка, шумно дыша, домчалась до ощетинившихся Братьев, юркнула между ними, больно пихнулась, проворно влезла за спину помрачневшего Стрегона и клещом вцепилась в его рукав.

- Мама дорогая... что ж за народ эти гномы?! - тяжело отдуваясь, выдохнула она. - Даже слова нельзя сказать... ни намекнуть...

- Ты что сделал?! - моментально вызверился Терг, с тревогой следя за тем, как рычит и беснуется скованный по рукам и ногам гном.

- Н-ничего. Только на заготовочки поглядел, потрогал...

- ЧТО?! - неверяще ахнул Лакр. - Ты б его еще дураком обозвал!

- Я и обозвал, - громко шмыгнула она носом. - Потом. Когда увидел, чем он занимается. А че он дерется-то? Чего сразу орать и руки ко мне тянуть, как будто любимого родича встретил? Подумаешь, сказал, что он почти перекалил клинок! Рази это повод, что в меня кидаться теми слитками?!

Наемники дружно застонали.

- Белик...

- Да! - Белка воинственно вскинула голову. - Кто ж виноват, что там упал тот доспех? Или стойка с мечами, когда я за нее зацепился? И потом - тот кусок ржавого железа он первый кинул! И вообще, я только уворачивался!

Она отдышалась, всей кожей чувствуя, как взбеленились спутники, но, отлично понимая, что сейчас, на глазах у всей заставы, с ней ничего не случится, почти сразу торжествующе улыбнулась. Ага. Не тронут они ее. Скорее, с гномом сцепятся, но в обиду не дадут. Потом, правда, сами удавят, потому что Подгорный Народ - весьма внушительный соперник даже для опытных наемников. Но все равно приятно, что удалось их так славно напугать.

Все еще цепляясь за куртку Стрегона, она с любопытством выглянула из-за его плеча и выжидательно уставилась на кучу малу, в которой гном, хоть и силач, явно оказался в меньшинстве. Его постепенно перехватили, впились в могучие плечи едва не зубами, осторожно отобрали страшноватый молот, от которого все еще шел неистовый жар. Надежно обступили, чтобы лишний раз не дразнить вспыльчивого бородача видом уцелевшего и нахально пялящегося из-за спин своих телохранителей сопляка. Наконец, даже за пивом кого-то послали, чтобы помочь старому нелюдю (а он действительно был очень немолод) немного успокоиться.

- Ну, вот, - когда угроза миновала, Гончая бесстрашно шагнула вперед, выступив из-за спин своих невольных защитников. - Всего-то и делов. На что было злиться-то? Я ж только правду сказал!

Стрегон рывком дернул ее назад.

- Ты! Живо отсюда!

- Чего? - изумленно обернулась Белка. - Я не понял: ты что сказал? Нет, это ты МНЕ сказал?!

- Вон, я сказал! Чтоб носа больше не высовывал!

- Ах ты, гад! - она возмущенно вырвалась, торопливо отпрыгнув. - Вот вернемся, я все бате расскажу! Тебя для чего наняли? Кто деньжищи такие платил?! Вот и молчи в тряпочку, пока не велено!

Стрегон глухо выругался и шагнул следом. Все. Хватит, шутки кончились! Не время сейчас изображать оскорбленную невинность и легенду поддерживать! А он, дурак, все играется!

- Белик, вернись!

- Не лезь! Не смей меня трогать!

- Вернись, кому сказано!

- Да?! Чтоб ты меня потом выдрал?! - завопила она, отбегая как можно дальше. - Я это запомню! Я все-е-е запомню! И тот раз, когда ты меня не послушался! И когда гаденышем обзывал! И когда вожжами грозился... все бате расскажу! Он тебе потом такой тумак отвесит, что вас больше никто и нигде вообще не наймет! Понял?!

- Белик!

От второй, отчаянно громкой, стремительно набирающей оборот ссоры во дворе снова стало шумно и беспокойно. Даже люди, удерживающие рычащего гнома, изумленно обернулись, не в силах поверить, что чудом избежавший смерти сопляк не только не понимает своего везения, но и... боже, какой идиот!.. снова нарывается! Понятия не имея, как опасен разъяренный гном, просто лезет на рожон! Да еще препирается с собственной, натасканной и дюже суровой охраной, полагая, что богатый батюшка его потом за это по головке погладит! Вон, как белоголовый взъярился! Понимает, что убить стервеца не может! Может, и желал бы, чтобы гном его все-таки поймал, да нельзя - должен защищать мелкого мерзавца, что бы ни случилось!

Курш с нескрываемым интересом проследил за тем, как развлекается разошедшаяся хозяйка, как юлит и скачет по всему двору, ловко уворачиваясь от чужих рук. Недовольно фыркнул, поскольку она запретила вмешиваться, и тяжко вздохнул: какое веселье, и все - без него...

Белка, тем временем, дерзко высунула язык, не собираясь никому даваться в руки. Закривлялась, заплясала, взметывая сапожками тучи прилипчивой пыли. Опасно близко подошла к толпе, за которой все еще сердито сопел седобородый кузнец, и...

Лакр только ахнул, когда грузный и внешне неповоротливый гном вдруг раскидал рейдеров в разные стороны и одним гигантским прыжком оказался возле пятящейся от Стрегона Белки. Мстительно прищурился, закатал рукава до локтей и, пользуясь тем, что она не видит, неуловимо быстро схватил могучими ручищами поперек пояса.

- АГА!! ПОПА-А-А-ЛСЯ?!

- Уй! - взвизгнула она, когда ее в силой подняли в воздух и высоко подбросили. - Мама! Ты что творишь, седой дурак?! Пусти щас же, старый хрыч! Пусти! ПУСТИ, ГАД!! Пусти, а то ударю!!!

У Терга просто сердце оборвалось: все, хана мальцу. Как есть - убьет его старик, просто удавит за оскорбление, да еще и плюнет сверху. Здоровый он все-таки. Даже в свои годы здоровый, как бык. А силища и вовсе запредельная. Не даром его любимый молот вдвоем волокли - одному просто не поднять. А мальчишка... боже, до чего ж дурной! Надо же ему было ТАК подставиться!

Лакр тихо охнул, готовясь услышать страшный хруст раздробленных костей. Терг прикусил губу, Ивер быстро отвел взгляд, Торос покачал головой, потянувшись за саблями... но тут вожак неожиданно подал знак, и они без лишних слов прыгнули следом.

Гном, тем временем, ловко поймал истошно заверещавшую Гончую прямо на лету, стиснул хорошенько, отчего по двору пронесся второй стон искреннего ужаса (эти руки выдавливали слезы даже из камня, а от сопляка вообще ж ничего не останется!). Но затем вдруг широко улыбнулся, всмотрелся в ее сердитое лицо, оказавшееся на одном уровне с его глазами, секунду помедлил и... осторожно поставил на ноги. При этом его зрачки на миг сверкнули рыжеватыми сполохами, кожа словно вспыхнула изнутри, выдавая редкого по силе мага. И только поэтому слегка оторопевший Стрегон (еще бы! гном-маг! на человеческой заставе, хотя ему по статусу надо в Чертогах сидеть на пару с Подгорным королем! пользоваться заслуженным уважением, а не коптиться где-то на окраине мира!) в последний момент все-таки остановил слаженный рывок побратимов. Молча велел им отступить и сам не ударил. Чудом не задел древнего нелюдя. А потом взглянул на заварившего эту кашу мальца, убедился, что тот абсолютно не пострадал, и немного опустил оружие.

- Белик? Ты в порядке?

- Фу! Дурень, напугал! - проворчала Белка, торопливо оправляя одежду, а потом сердито уставилась на кузнеца. - Шутки шутками, но меру тоже надо знать!

Седой бородач, оглядывающий ее с нескрываемым удовольствием, только хмыкнул.

- Ну, да. Тебя напугаешь.

- А вот напугаешь! Брадорас, ты чем думал, когда меня хватал?! Полагаешь, мне надо, чтоб тебя сразу из трех арбалетов продырявили?!

Седой гном перевел взгляд на ощетинившихся Братьев, которые действительно смотрели на него опасно похолодевшими глазами. Правильно расценил их решительные лица и три тяжелых стальных болта, готовых сорваться по первому знаку. Странно хмыкнул, сообразив, что в долю мгновения эти типы успели прыгнуть почти через половину двора, выхватить мечи и оказаться от него в опасной близости. Едва сумели остановиться и отвести клинки в стороны, чтобы не задеть Белку. А теперь очень внимательно изучали его спокойное лицо и настороженно ждали продолжения.

- С тобой, что ль? - небрежно спросил кузнец, складывая на груди могучие руки.

Белка неприязненно поморщилась.

- Да. Временно.

- Опять до Лесу? Себе хочешь взять?

- Не знаю. Не решил еще.

- Да ну? - вдруг хитро прищурился гном. - А вон тот, белобрысый, вроде ничего. Шустрый. Ловкий. Но знает, где остановиться. Да и остальные... гм, под стать. Думал, не сдержатся, а они - ничего, вовремя остановились, пока я их молотом не приголубил.

- Не знаю, - с раздражением повторила Гончая. - Сейчас у меня другие дела. Рад тебя видеть, кстати. Может, угомонишь этих паникеров, пока они не вздумали глупостями заниматься?

Гном с готовностью обернулся и успокаивающе помахал слегка оторопевшим рейдерам:

- Эй, мелюзга! Не дергайтесь. Это свои.

- Свои?! - буркнул один из слегка пришедших в себя рейдеров, недоверчиво оглядывая Белку.

- Точно. Давно этого сорванца знаю, так что не боись, не трону. Да и разве можно на него руку поднять?

- Чего ж ты тогда за ним с молотом гнался?!

- А чтоб на рожи ваши посмотреть! - с готовностью ответила Белка. - Тут же скучно до жути! Вот мы и развлеклись, как в старые добрые времена. Правда, Брад?

- Хватит коверкать мое имя, хмера недобитая!

- Сам ты коротышка бородатый!

- Сопля!

- Пузатый пивной бочонок!..

- Тьфу на вас! - дружно сплюнули люди, поняв, что на взаимные оскорбления ни один, ни второй ни капли не обиделись, а пикировались скорее по давней, хорошо известной традиции. От которой, как ни удивительно, получали немалое удовольствие. Оба. Более того, не погнушались целый спектакль разыграть, чтобы перепугать весь окрестный народ. Чуть кровавое убийство не изобразили. Все ж решили, что от кого-то сейчас ни клочка не останется! А они (гады!) просто пошутили!

Белка, оглядев недовольные лица расходящихся, негромко хихикнула.

- Здорово, да? Брадорас, ты, наверное, уже лет сто так не развлекался!

- Пятьсот, если мне не изменяет память, - хмыкнул гном, оглаживая седую бороду. - После того, как ты тут в прошлый раз побуянил, никто больше ТАК не измывался над несведущими людьми.

- Да ладно, когда это было! Никто уж и не помнит! Тем более, не здесь я буянил. А возле Перехода, который ты, кстати, когда-то охранял!

- Я не охранял, а присматривал, - резонно возразил Брадорас. - Но ты все равно там шороху навел такого, что мне потом Крикун еще три года возмущенные депеши слал. А щепки из углов выковыривали еще с год.

- Можно подумать, тебе не понравилось!

- Вы знакомы? - сухо уточнил Стрегон, не торопясь убирать оружие.

- Ага, - охотно кивнула Белка. - Давно уже. Он когда-то таким же смурным был, как некоторые. Помню, орал еще на меня в первый раз так, что стены тряслись. А потом ничего, исправился. Вон, каким весельчаком заделался, хоть скоро и вторую тыщу лет разменяет. Брад, а ты, кстати, чего тут делаешь? Мне казалось, ты в Лунные Горы собирался?

Брадорас, не обращая на недоверчиво косящихся людей никакого внимания, потер широкую переносицу.

- Да как тебе сказать... скучно там, что ли?

- Ха-ха! - развеселилась Гончая. - А как же Крикун? А Лунная Заря, которую вы там на пару хлестали? И не смотри на меня, как благородная старая жаба на улетевшего из-под носа комара: я отлично знаю, на что способны два ветерана дорр-ххар, у которых на спор выставлен бочонок лучшего в мире вина!

- Да чего ты... глупостями в глаза тыкаешь! - отмахнулся гном. - Ну, приду иногда, посижу, посмотрю, как Крикун там за отца мучается. Ну, послушаю, с чем к нему наши приходят, а потом плюну и иду куда-нибудь в пещеру, чтоб не лезли. Думаешь, ему там сладко живется?

- Нет. Но вроде недолго осталось? Лет пятьдесят и можно на покой? Чай, скоро сын заматереет, внуки подрастут? Будет, кому передать это грязное дело?

- Так-то оно так, - вздохнул старый гном, покровительственно хлопнув Белку по плечу. - Да только сам знаешь: кто здесь хоть десяток лет поживет, потом, как бы ни пытался сбежать, все равно возвращается. Держат нас Пределы. Крепко держат, не хуже иных цепей. Вот и я... старый дурак... ну, чего не сидится в Чертогах? Чего не отдыхается? А вот неспокойно и все тут! Приду на месяц-другой, отосплюсь, отмоюсь... а потом все равно поворачиваю обратно.

- Чего ж ты в глуши-то сидишь? Шел бы к эльфам? Они такого мастера с руками оторвут. Ты ж со своим скальным братом горы свернешь, из-под земли любую жилу достанешь!

- Ну их к Торку, твоих эльфов! - досадливо поморщился Брадорас. - Был я у них! Лет тридцать посидел, поглядел на эти смазливые рожи, потерпел-потерпел, да и плюнул потом. Надоели идиоты! Тут им некрасиво, там им дымно, здесь веточку зацепил...

- Как я тебя понимаю, - сочувственно покачала головой Белка.

- Еще бы. Вот и я тоже ушел. Устроился тут, сижу, никого не трогаю, колдую себе понемножку, сплавы новые пробую. Никто не мешает, под руку не гавкает... красота! Между прочим, остроухие опять тебя ищут. Давно уже, месяца три.

Она только поморщилась.

- Пусть ищут. Ты у Крикуна когда был?

- Да с месяц назад вернулся... ой! - Брадорас вдруг звучно хлопнул себя по лбу. - Он же тебе подарок прислал! Совсем я забыл с твоими выкрутасами! Погоди, сейчас принесу!

Стрегон озадаченно проводил глазами быстро удаляющегося гнома, озадаченно нахмурился, гадая, откуда у проказливого мальчишки могут быть столь необычные и влиятельные друзья. Хотел было спросить, но Лакр опередил:

- Белик, ты откуда его знаешь?!

- А, - отмахнулась она. - Нас когда-то Крикун познакомил. Еще когда мы с ним на пару в Проклятом Лесу буянили. Сам-то Крикун, как видишь, ушел... по острой необходимости, бедняга... а Брадорас пока живет. Работает, старый ворчун. Даже ишь, чего удумал, на заставу приткнулся, где его вообще никто не узнает.

- Мне показалось.... или у него действительно есть Пламя? - осторожно уточнил Терг.

- Есть, есть. Еще как есть. Только он его обычно прячет, чтоб, значит, никто не допер, кто у них под боком поселился... думаю, местные, вообще не в курсе, а он и рад-радехонек. Выпускает его потихоньку, ночами до скального брата ходит, злорадствует, что его тут не вычислишь, да отдыхает душой. Все-таки наш чело... гм, гном. От Пределов уже не откажется. Никогда, кто бы что ни говорил.

- Поправь меня, пожалуйста, если я ошибся: вроде Пламя только в королевском роду рождается?

- Тоже верно, - спокойно кивнула Белка. - Он - кузен нынешнего Подгорного Короля. Полноправный член дорр-ххар Остарре-Риир, куда, кстати, Король тоже входит. Только Брад не любит об этом вспоминать. И Чертоги свои тоже не любит. А предпочитает мирно жить где-нибудь подальше от интриг, разборок, споров и всего остального, чем богата жизнь любого правителя. Вот и сидит тут, как привязанный. Живет по-простому, почестей и славы не желает, прикидывается обычным горлопаном с дурным характером. Я, правда, не ожидал, что он сюда переберется. Думал, по-прежнему возле Перехода кует свои ножики. Ан нет, запах знакомый почуял, заглянул в кузню и едва не упал, когда понял, что вот он, старый ворчун. Никуда не делся. Живой, седой и все такой же здоровый.

Братья ошеломленно переглянулись, с трудом укладывая в голове тот факт, что их малолетний проводник запросто хамит одному из наследников Подгорного трона. Более того, давно его знает, нисколько не смущается его положением, ничуть не боится последствий его скверного характера, да еще расспрашивает о делах в Лунных Горах на правах старого знакомца. Странно... о-очень странно... оказывается, Белик полон тайн, как сокровищница короля! Неужто ему от Ходока такие широкие связи достались?!

- Вот, - удовлетворенно кивнул вернувшийся гном, протягивая небольшой сверток, а с ним - вчетверо сложенный листок бумаги. - Держи, Бел. Крикун сказал: ты оценишь.

Она хмыкнула, развернув послание, вчиталась, коротко хохотнула и покачала головой.

- Надо же... вспомнил, старый ворчун. Небось, целый год материал набирал?

- Два, - добродушно сознался Брадорас.

Белка снова улыбнулась, пощупав старательно завернутый подарок, погладила спрятанные внутри ножны... недлинные, с полторы ладони всего... провела пальцами по невидимой рукояти и бережно убрала за пазуху.

- Спасибо ему передай. Да скажи: как освобожусь, сам заеду.

- Что, так и не взглянешь? - вдруг уязвлено прикусил губу гном.

- Потом.

- Ну, смотри... у нас не задержишься, конечно?

- Нет, прости, - качнула головой Гончая. - Не видишь: дела? Целых шесть штук. Может, на обратном пути загляну, но пока не знаю. Как закончим с ними, так и решу. Говорят, за то время, что нас с Куршем не было, Граница опять зашевелилась?

- Похоже, - резко посерьезнел Брадорас. - По крайней мере, слухи ползут скверные.

- Знаю, уже поспрашивал.

- Ты куда потом свернешь?

- От Мертвой, наверное. Может, чуть севернее возьму. Как с Заказом пойдет.

- Тогда глянь на той стороне, в чем дело. Наши ушастые два дня назад уехали, но, может, промажут. Сам знаешь: не слишком-то они чувствуют Лес, хоть и эльфы. А в ТОМ Лесу им вообще не место. Да и предчувствие у меня какое-то нехорошее появилось.

- Гляну, Брад, - сухо кивнула Белка. - Обязательно гляну. Спасибо за подарок, но нам ехать надо. Сроки горят.

Гном внимательно оглядел слегка растерянных Братьев, но свои чувства они неплохо скрывали, хотя наверняка сейчас просто разрывались от любопытства. Особенно, вон тот, рыжий. Да и у остальных глаза горят таким интересом, что явно после ухода начнут допрос с пристрастием. Хотя, судя по повадкам, воины действительно неплохие. Отличные из них выйдут Охотники, если немного подучить и погонять по здешним дебрям. Вот и Белка к ним присматривается. Не зря же говорят, что ОНА никогда не ошибается?

- Ладно, Бел, рад был повидаться, - вздохнул кузнец. - Ты заходи, когда время будет. Я теперь здесь поживу. Думаю, годиков пятьдесят точно никуда не съеду.

- Постараюсь. Пока, старина, - она снова хлопнула его по плечу, отчего могучий гном чуть поморщился, бодро свистнула настороженно прислушивающемуся Куршу. Все так же ловко, как и сто лет назад, взлетела в седло и, игнорируя красноречивые взгляды попутчиков, направилась прочь.

- Эй, Бел! - остановил ее у самых ворот голос старого гнома. - А ты в какой нынче броньке бегаешь? В новой или старой?

- В старой, конечно, - фыркнула Белка, на мгновение обернувшись. - Как же я в этой блескучей сопле тебе побегаю? Ее ж за сто верст видать!

- Зато не пахнет. Старая-то справная? Подлатать не надо?

- Не. Еще лет сто прослужит, но Крикуну все равно скажи, что за ним должок.

- Дык он... это... - гном вдруг переменился в лице и начал медленно отступать к кузне. - Он просил передать, что ножны к "подарку" особые сделал. Под цвет, так сказать, и по форме... ну, знаешь, чтобы получше сидело и вообще, в тон... я имею в виду, к твоей броньке... к той, которая черная...

Гончая неожиданно замерла.

- Что ты сказал?!

- Да Крикун говорит: давно хотел, только случай все никак не подворачивался, а тут как раз и материальчик нашелся, и повод хороший имеется...

- У него ж чешуи больше нет. Откуда он взял, если... ах ты, старый мерзавец! - Белка вдруг громко ахнула, повернувшись в седле так резко, что этого даже Стрегон не ожидал. - Ты ему подсунул, да?! Конечно, кто ж еще! У кого есть возможность безнаказанно заполучить себе целую шкуру... Брад! Предатель! Стой, гад!

Курш внезапно развернулся, растолкав чужих коней и торопливо направившись в обратную сторону, но гном был начеку: злорадно хохотнув, проворно нырнул обратно в кузню, загремел засовами и цепями, явно желая забаррикадироваться от вспыльчивой Гончей понадежнее. И уже из-за двери задорно пробасил:

- Бел, это ж подарок! Чего ты сердишься?

- ЧЕГО?!! Вы, два старых интригана! Наверняка вместе решили меня ТАК подставить! Ты ему шкуру приволок, а он из вредности и наклепал! Гады! Мерзавцы!! Я еще сто лет назад просил избавить меня от этой броньки, но он до сих пор ржет, как конь, даже не думая помогать!!! А теперь еще и ЭТО придумал! То-то ты, наверное, хотел глянуть, что будет, когда я ножны увижу!

- Бел, да не шуми, а? Ну, подумаешь, чешуйки? Зато клинок чудный. Дивный. Ни у кого такого нет! Клянусь Старым Мастером! Сам ему помогал!

- Я тебе дам - помогал!

- Бел, остынь... ну, Бел... мы ж как лучше хотели: она тебе действительно идет!

- Сволочи! - наконец, с нескрываемым отвращением отвернулась Белка. - Не выковыривать же тебя оттуда... тьфу! Бригит на вас нет! Ладно, посмотрим, как вы запоете, когда я с делами разделаюсь и явлюсь выяснять отношения! И ей специально подскажу, какую скалку взять для ваших литых макушек! А то и помогу при случае!

- Нечестно! - возмущенно ахнул из-за двери гном.

- Еще как честно, - сухо отозвалась Гончая. - Передай Крикуну, что, когда мы встретимся, я лишу его головного убора! И на этот раз надетым на уши ночным горшком он уже не отделается!

Белка фыркнула, насупилась, проворчала что-то еще, но связываться с предусмотрительно укрывшимся за каменными стенами гномом не стала. Пусть посидит. Потом его выловлю и бороду прорежу. Сейчас времени нет, дела навалились горой, но как только появится свободная минутка, обязательно загляну в Подгорные Чертоги и очень ласково возьму одного старого шутника за глотку.

Все еще бурча, она проехала мимо Братьев, кинула по сторонам сердитый взгляд и, в последний раз сплюнув, заставила Курша перейти на ровный галоп, чтобы хоть какое-то время любопытный Лакр не приставал со своими вопросами.

Глава 12

Почти полдня Братья во весь опор мчались по пустынному Тракту, ориентируясь только на отпечатки тяжелых копыт и собственное чутье. Целых полдня неслись во весь опор, проклиная неутомимого грамарца, его сумасшедшую прыть и, особенно, его дурного хозяина, от расстройства удравшего далеко вперед и совершенно не подумавшего о том, что простым лошадкам не угнаться за его кривозубым чудовищем. Конечно, они попытались, пришпорили обиженно заржавших скакунов, честно попробовали поспешить, но куда там - только пыли наглотались, запыхались и исчерпали богатый запас ругательств за какой-то жалкий час.

Проклятье...

Лакр, в очередной раз уставившись на дорогу, зло сплюнул: следы в пыли еще просматривались, несмотря на прошедшее время и разыгравшийся ветер. Обычный человек не заметил бы, но он не зря столько лет был стрелком - слегка измененные магией глаза вполне позволяли ему различать слабые следы Куршевых копыт: неподкованных, невероятно крупных и с длинной вертикальной полосой посередине. Значит, Белик пока идет напрямик, не свернул к межлесью и не бросил их лихорадочно придумывать подходящий ответ раздосадованному нанимателю. Хоть и озлился на придурковатых гномов, сделавших ему на пару какую-то жуткую гадость, но все-таки еще был шанс, что он опомнится и немного придержит неутомимого грамарца. В противном случае Братьям грозило его безвозвратно потерять и ориентироваться на незнакомой местности исключительно по картам.

- Погодите, - неожиданно нахмурился едущий впереди Ивер. - Кажется, след уходит?

Наемники немедленно остановились и закружили на дороге. Лакр проворно спрыгнул на землю, походил по окрестностям, внимательно вгляделся, но потом подтвердил: действительно, с этого места след становился совсем неразличимым, а парой десятков шагов вовсе обрывался. Однако снова объявлялся по левую руку от дороги, на приличном расстоянии, будто вороной туда на крыльях перелетел (неужто живое существо может ТАК далеко прыгнуть?!), и продолжался уже в траве, уводя шестерых наемников строго на север.

Поначалу они озлились, подозревая, что это - очередное гнусное издевательство. Яростно намазались соком здешнего можжевельника (который, кстати, порой вымахивал до неимоверных размеров), тщательно натерли лица, чтобы повторно на попасть впросак с комарами и, цедя сквозь зубы страшные проклятья, двинулись следом за глазастыми собратьями. Однако довольно скоро Лакр, а за ним и Ивер, смогли убедиться - Белик их не бросил и не стремился исчезнуть бесследно. Потому что то в одном месте мелькал более глубокий, чем везде, след Куршева копыта, то в другом появлялась намеренно согнутая веточка. То на коре оставались отпечатки клыков грамарца, а то и вовсе на звериной тропке обнаруживалась сложенная из мелких камушков и шишек стрелка.

Стрелки Братья, разумеется, тут же стирали. На следы зубов старались особо не смотреть, потому что они действительно оказались устрашающе глубокими. Согнутые веточки терпеливо распрямляли, а оставленную конями и изрядно помятую траву довольно долго возвращали в естественное положение, чтобы ни у кого и мысли не возникло интересоваться их дальнейшими планами. Разумеется, для этого пришлось спешиться и изрядно попотеть. Брону - вывозиться в земле и перемазаться травяным соком, стрелкам - напрячь зрение, а остальным - здорово поработать руками, расчищая дорогу среди зеленых джунглей. Однако, поразмыслив и придя к выводу, что пацан, хоть и свердничал (да-да, как обычно), все же не оставил их без подсказок, злиться на него перестали. Так, сердились, конечно, за наглость, но не настолько, чтобы по встрече немедленно оборвать маленькие уши.

Белку они нашли часа через два, на живописной лужайке возле мелкой речушки, которая в этом месте текла почти параллельно оставленному Тракту. Гончая была все еще сердита, насуплена и довольно мрачно настроена, поэтому безостановочно бродила вдоль берега, раздраженно стряхивая прозрачные капли с мокрых волос, пинала мелкие камушки и весьма неодобрительно посматривала в сторону азартно плескавшего Курша. У которого, как оказалось, тоже имелась прямо-таки ненормальная страсть к водным процедурам и, особенно, к рыбалке.

Стрегон удивленно приподнял брови, издалека наблюдая за тем, как резвится здоровенный зверь: он восторженно скакал, взметывая сильными ногами целые водопады, счастливо плескался в туче брызг, по самые уши погружал морду в воду и ловко подцеплял на клыки крупную рыбу, которой здесь, судя по всему, водилось в достатке. Седла на нем, конечно же, не было, от узды Белка его тоже освободила, наслаждаться охотой не мешала, но и выловленную повизгивающим от восторга грамарцем добычу, кажется, не слишком приветствовала.

- Ну, и куда нам столько? - спросила она, когда Курш с гордостью выволок на берег огромного сома. - Сам не съешь, я не люблю, волков кормить ими глупо... разве что вон тем, которые с конями сюда прутся, сбагрить? Им все равно, чего жевать, да и голодные всегда... но даже ЭТИ всю твою рыбу не съедят. Давай кого-нибудь выбросим?

Курш, торопливо откусив добыче голову, возмущенно рыкнул. Еще чего! Столько трудов - и все впустую?! Да ни за что! Подтверждая свое решение, он жадно хватанул широкой пастью сразу две крупные рыбины и принялся демонстративно жевать, всем видом показывая, что умрет от обжорства, но ни одну не выпустит.

- Жадина, - вздохнула Белка, краем глаза следя за приближающимися Братьями. - Как я тебя только терплю?

- Мр-р-г-р-р!

- Да-да. Жадина, скряга и крохобор.

Курш на мгновение замер, позабыв про торчащий между зубов рыбий плавник. Как-то странно задумался, помахал хвостом, стряхивая с боков надоедливых оводов... не оттого, что мешали, а просто из неприязни к этим приставучим гадам... внимательно посмотрел на хозяйку и вдруг выплюнул то, что еще не доел. После чего подхватил самую крупную свою добычу, которой особенно гордился, робко подошел и очень осторожно положил к ногам хозяйки.

- Да не в этом смысле, дурачок, - наконец, улыбнулась она. А затем обняла и потрепала озабоченного грамарца за черное ухо. - Никогда в тебе не сомневался. Ворчу я, понимаешь? Просто ворчу.

Курш прижал уши к голове и вопросительно рыкнул.

- Нет. Зато я не хочу, чтобы у тебя потом болел живот.

- Гр-р-р?

- Когда вернемся, - строго посмотрела она, и Курш понятливо всхрапнул. После чего потерся носом о ее плечо, хитро оскалился, когда хозяйка брезгливо отпихнула его перепачканную морду подальше, а потом бодро потрусил относить трепыхающуюся рыбу обратно в реку. В самом деле, куда им столько? И чего это он разошелся?

Когда Братья шагнули на лужайку, Курш почти полностью очистил берег, оставив только три особо жирные тушки и пару десятков рыбешек-плавунцов. Белка, морщась от запаха, подставила пустой мешок, скакун так же быстро покидал туда добычу. Потом тщательно прополоскал морду в реке и, обернувшись, нетерпеливо притопнул.

- Идем, идем, - кивнула Белка, поднимая и без видимых усилий швыряя ему тяжелое седло. Грамарец под изумленными взорами наемников ловко поймал широкой пастью, вздернул голову повыше, чтобы не намочить, и, рассекая волны подобно величественному айсбергу, уверенно двинулся на ту сторону речки. Поскольку та действительно оказалась неглубокой и узкой, он очень быстро достиг противоположного берега. Бережно уложил седло повыше, убедился, что не испортил зубами, отряхнулся по-собачьи и с разбегу бросился обратно в воду.

Едва Стрегон спешился, Белка подхватила свой мешок, все время держа наемников в поле зрения, подняла спрятанные в траве ножны и, едва Курш выскочил из реки в туче брызг, шагнула навстречу. Тот привычно пригнулся, согнув в коленях передние ноги, она ловко вскочила наверх, но не села верхом, как принято, а двинулась на ту сторону стоя, весьма уверенно балансируя на широкой спине странного зверя и словно не замечая отвисших челюстей наемников.

- Обалдеть! - растеряно пробормотал Лакр, по достоинству оценив этот сложный акробатический трюк. - Я-то думал, мы хоть коням дадим передохнуть, а они... гляди, чего вытворяют!

Стрегон не ответил, но мысленно согласился, потому что на месте Белика точно не решился бы на такое безумие. Лучше уж штаны намочить, но не рисковать свалиться с конской спины в бурлящую протоку. Ведь речка, хоть и неглубокая, все же довольно быстрая и коварная: толкнет посильнее в бок, чуть пошатнется конь, и все - выплывай потом самостоятельно. Если, конечно, с течением справишься. Не говоря уж о том, что у грамарца спина и без того мокрая, да скользит не хуже зимнего льда.

Белка, тем временем, без труда выбралась на сухое, ловко спрыгнула на землю, ничуть не смутившись приличной высотой, после чего снова уселась на траву, ожидая, пока до шестерых тугодумов дойдет, и беззаботно засвистела. Курш, насмешливо оглядев топчущихся на том берегу наемников, злорадно оскалился, но, уловив движение бровей хозяйки, послушно отряхнулся и принялся носиться по кругу, чтобы поскорее обсохнуть и чтобы седло за неблизкий путь не помешало ему бежать. Натереть, конечно, спину не натрет, потому что шкуру ему не всякой стрелой можно поцарапать, но все равно - удовольствия такая дорога не доставит.

Братья только вздохнули, справедливо предполагая, что долго ждать (с учетом невеликого Беликовского терпения) их не будут. И тут же в этом убедились: им с широкой улыбкой продемонстрировали раскрытую ладошку, означавшую не больше пяти минут, прежде чем эта парочка снова сорвется с места. Наемники с сожалением покосились на уютный лужок, которому не суждено было стать местом для недолгого отдыха, а потом спешились и без возражений принялись стягивать сапоги. Потому что это Белик может творить со своим злобным зверем все, что угодно, однако повторять его подвиг никто, как ни странно, не рвался.

Уже на другом берегу, обувшись и отряхнув штаны, Лакр перехватил прицельный взгляд Белки, брошенный на белоголового вожака. Про себя подивился его остроте и холодному спокойствию, но она быстро отвернулась и, едва Стрегон выбрался из воды, оглушительно свистнула Куршу. Тот без промедления прекратил нарезать по поляне широкие круги, рывком подхватил седло вместе с попоной, привычно забросил себе на спину. Она так же ловко затянула подпругу, накинула узду, на которой явно не хватало железного мундштука, и, не успел полуэльф сделать пары шагов от воды, как уже развернулась к зеленым зарослям.

- Кони устали, - на всякий случай напомнил ей Лакр, ненавязчиво намекая на привал.

- Ничего. Через часик будет хорошее местечко, там и перекусите, - отозвалась Белка и вместе с Куршем исчезла в кустах.

Стрегон пожал плечами и так же молча велел двигаться следом, уверенный в том, что еще найдет время вдумчиво побеседовать с этим странным, непонятным, скрытным, но крайне осторожным пацаном. Насчет той мази, комаров, своего резко изменившегося лица, к которому старался не прикасаться и даже не смотреть. Насчет гномов и эльфов, с которыми странный сопляк явно был на короткой ноге. Большого Тракта, где их за каким-то Торком нагло бросили, словно проверяли, сумеют ли догнать и отыскать едва заметные следы. Этой дурной переправы, рыбы, будущего привала, чье время им вдруг самым дерзким образом сообщили, абсолютно не интересуясь чужим мнением. И, особенно, насчет того, почему у Белика, когда он утром здорово разозлился, вдруг промелькнули нехорошие зеленые огоньки в глазах.

Однако ни через минуту, ни через полчаса, ни через час, когда впереди показалась обещанная поляна, ему не удалось задать даже самого простого вопроса: в какой-то момент Белка остановилась, кивнув в сторону бьющего из-под земли ключа, отпустила Курша сокращать популяцию местных грызунов, а сама снова исчезла, бесследно растворившись в густых зарослях какого-то незнакомого кустарника.

- Белик! - не выдержав, позвал Лакр. - Ты куда?!

- Отдыхайте, - крикнули ему в ответ откуда-то подозрительно издалека и словно на бегу. - Через пару часов вернусь, и тогда поедем.

- А мы успеваем?

- Да, - донесся из леса затихающий голос. - С заставой рано управились, так что теперь можно...

- Вот те раз, - непонимающе моргнул Ивер. - Похоже, Белик действительно знает эти места, как свои пять пальцев. Брон, глянь, какие тут кусты. Если б он нас не вывел, я бы долго не сообразил, что тут вообще есть ключ! Хотя сам знаешь: я не первый год по лесам брожу. Понимаю кое-что.

Терг медленно обошел поляну по кругу, дивясь тому, как плотно и тесно стоят вокруг деревья, как низко опущены еловые лапы и как отлично скрадывает его шаги сочная, упругая, словно росой напоенная трава. Это действительно было отличное место для отдыха... или для засады - в трех шагах пройдешь и даже не заподозришь, что если откинуть в сторону пару толстых веток с удивительно крупными и толстыми листьями, за ними можно обнаружить такое вот, естественное убежище. Похоже, эльфийская работа: только ушастые умеют уговаривать лес выстраивать незаметные схроны, откуда и напасть удобно, и врага подстеречь, и самим укрыться, когда требуется.

Вот только откуда о них знает Белик?!

- Торков пацан... - проворчал Лакр, скидывая с конской спины поклажу. - Хорошо хоть, предупредил, когда его ждать. А то заявится, как утром, и опять поесть нормально не даст. Куда его вечно демоны уносят?

- Без понятия, - флегматично отозвался Торос. - С этим сопляком столько странностей, что я уже не удивлюсь, если вдруг выяснится, что он помчался общаться с какой-нибудь местной тварюгой, которая у него тоже числится в знакомых. Видал, как он с гномом этим ворковал?

- Видал. А гномы - народ недоверчивый, подозрительный и сварливый. Просто так не признают. Партнерами, подельниками и собутыльниками - ради бога, а другом назовут только тогда, когда будут точно уверены. Лет, этак, через сто. Или двести. Поэтому с ними так сложно торговлю водить. У меня батька когда-то в Лунные Горы ездил. Говорил: намучался так, что на всю жизнь хватит. Мало того, что к каждому слову цепляются, так еще скряги, каких мало, и до того любят глотку драть, что хоть не подходи, пока не наорутся. Всю душу ему вымотали, пока торговались. За каждый золотой, как за живот свой, бьются. А уж с оружием вообще беда.

- Верю, - со смешком подтвердил Ивер, дотронувшись до спрятанного в рукаве самострела. - Я, когда "игрушку" себе заказывал, чуть ли не мешок золота истратил, чтобы убедить сделать мастера так, как это нужно мне, а не как требуют старые традиции и каноны. Весь голос сорвал, кулаки отбил... ты ж знаешь, что для гнома аргумент, кто громче по столу ударит, а не... короче, нервы истрепал так, что вам даже не снилось. Правда, и ношу эту "игрушку" до сих пор. Ничего с ней не сделалось, родимой, хоть я и по болотам, и по морю, и где только не бывал.

- Интересно, откуда Белик узнал про твое клеймо? - вдруг задумчиво спросил в пустоту Терг.

- Я тоже поинтересовался, пока возвращался с ним на стоянку. И знаешь, что он мне ответил?

- Что?

Ивер усмехнулся.

- Что в Лунных Горах есть только три горных мастера, которые соглашаются иметь дело с людьми по поводу таких вот, как у меня, "игрушек". Что каждый из них всегда эти арбалеты клеймит и обязательно ставит магическую метку. Так, для своих, если вдруг возникнет вопрос. Он в подробностях описал мне эти клейма и назвал все три имени, про которые я в свое время целый год вызнавал по разным источникам. Более того, совершенно точно описал мой самострел (хотя я ни разу не показывал специально!), заметил, что у него слегка ослабла скоба, и еще сказал, что тот мастер, который мне его продал, считается в этом деле лучшим. В то время как у двух других разумнее интересоваться доспехами, потому что они слишком молоды для того, чтобы делать по-настоящему добротное оружие.

- Ого!

- Вот именно. А еще Белик сказал, что магический заряд, который дает болтам моя татуировка (я ж не зря самострел на правую руку приспособил!), будет довольно быстро изнашивать механизм, и посоветовал... да-да, именно что посоветовал!.. попросить наших магов нарисовать на мне, кроме руны Удара и Цели, еще руны Защиты и Прочности. В противном случае, придется без конца поправлять скобу, как сейчас, а лет через двадцать - менять не только ее, но и саму струну. Сечешь, в чем дело?

Лакр многозначительно присвистнул.

- Ничего себе! Кажется, наш маленький друг отлично знаком с эльфийскими штучками!

- Не только с эльфийскими, - с нажимом сказал Ивер. - Потому что у него с собой припрятаны три пары ножей с исконно гномьими клеймами. Причем, все шесть с клеймами, ясно?! И имени такого мастера я, например, даже не слышал!

- Про ножи мы без тебя догадались, - фыркнул Терг. - Даже про те, что он за голенищами таскает. Что же касается мастеров, то их немало не только в Лунных Горах. В особенности таких, которые с людьми не имеют никаких дел. Ведь не факт, что заказывал именно он?

- Да? А про то, что на них стоят гномьи же руны Защиты, вы знаете?!

- Оп-па, - ошарашено приподнялся Брон. - А не фокус?

- Вот-вот, я тоже сперва так подумал. Дескать, для красоты нарисовал, чтоб потом всяким дуракам головы морочить. Но когда этот малец своим клинком мне из плеча колючку выковыривал и только-только коснулся рукояти, эти руны горели по-настоящему! Причем так, словно специально для него туда наносились! Понимаешь, Именные!

- Ну, - крякнул Терг. - Если у него в приятелях есть Подгорный маг, то нет ничего странного в том, что есть и руны на клинках.

- Я говорю не про это, - нетерпеливо отмахнулся Ивер. - А про то, что, судя по тому, как истерты рукояти и блестят гарды, ими давно и часто пользуются. Теперь понятно?! ОЧЕНЬ давно!

Братья ошеломленно переглянулись.

- Что ты хочешь сказать?

- Что наш проводник на самом деле далеко не прост, - негромко ответил вместо стрелка Стрегон. - Как Ходок, который, если вы помните, почти не выходит из Проклятого Леса. И которому он, кстати, приходится близким родственником.

- Ну, не знаю, - растеряно развел руками Лакр. - Конечно, если с колыбели учить, с какой стороны браться за меч, то можно и к шестнадцати годам натаскать мальчонку так, что он ловчее многих будет швырять эти ножики. А насчет Ходока... может, ты и прав. В конце концов, должен же был кто-то научить его разбираться в травах и сделать ту самую мазь, которая...

Рыжий вдруг осекся и опасливо покосился в сторону вожака, но Стрегон сделал вид, что не понял намека. Просто прислонился спиной к ближайшему дереву и, прикрыв глаза, надолго задумался.

- А вообще, - поспешил уйти от опасной темы Лакр. - Я, пока Ходока в Дексаре искал, успел пообщаться с одной крайне любопытной личностью, которая мне по секрету шепнула, что тут порой натыкаются на оч-чень странных типов. Еще более странных, чем наш Белик.

"С каких это пор Белик стал "нашим"? - с усмешкой подумал Стрегон, но глаз не открыл и ничем не показал, что заметил неуклюжую попытку побратима увести разговор от его изменившегося лица. Секунду посидел, стараясь понять свое отношение к произошедшему, но потом все-таки не утерпел - осторожно коснулся правой щеки, проверяя, не пропала ли чувствительность. Внимательно прислушался к непривычным ощущениям, коснулся снова, а потом со смешанным чувством понял, что, кажется, странный юнец все же сумел вылечить его давний порок. Кожа там по-прежнему была чистой, еще более гладкой, чем вчера. Неровности от рубцов практически не чувствовались, и, похоже, всего через пару от дней от них не останется даже следа. А в итоге он станет выглядеть так, как десять лет назад, если бы жил вдалеке от схваток, вечной дороги и бесконечных поединков с самим собой.

Правда, Стрегон еще не разобрался, нравится ему это или нет.

- ...да точно! Так и сказал! - вдруг донесся до него издалека голос разглагольствующего ланнийца. - Я тоже не поверил, что человек может согнуть о колено меч из гномьей стали! Но "Пес" не нагрелся, вот в чем дело! Значит, не врал он мне! Правда, видел! И не зря божился, что тот тип его едва не убил!

- Такого не бывает, - усомнился в словах друга Брон. - Железный прут я и сам согну, даже узлом завяжу, если понадобится, но гномы... нет, их мечи так просто не поцарапаешь. Они и через сто лет не попортятся, если специально в воду не совать. Их только хмеры, пожалуй, и могли перекусить, но на то они и хмеры, чтобы их никакая зараза не брала.

Лакр возбужденно подскочил и закружил по поляне, уже забыв о том, с чего начинался разговор.

- Я все, конечно, понимаю. Допустим, что наши "Псы" не всегда срабатывают, как надо, а против эльфов вообще почти не работают. Допустим, есть какой-то способ их обмануть. Я согласен: такая возможность вполне реальна. Но ведь тот рейдер эльфом не был! Ни на половину, ни на четверть, ни вообще никак. Более того: готов поклясться, что тот тип его здорово напугал! А насчет татуировки - богом клянусь, что не соврал, потому что он мне ее не только нарисовал тут же, на стене, но еще приятеля своего приволок, которого та паучья тварь тоже чуть не задрала! И они в голос клялись, что эта зверюга, умудрившаяся прогрызть на них целых два слоя обработанной гномами кольчуги, была разорвана буквально пополам, а непонятный тип, что явился прямо из-за Кордона, только перчатку себе испортил. И все. Зашел, удавил ее и снова ушел. Да так быстро, что с них даже слизь стечь на землю не успела. И именно в этом ни один из них не врал! А шрамы я сам посмотрел - действительно, ничего подобного в жизни не встречал. Как косой их располосовали. Восемь раз подряд. И это через два слоя брони!

- Не знаю я такой татуировки, - проворчал Терг. - "Псов" знаю, "Лисов" знаю, "Ласточек" тоже видел, когда к оркам заносило, но ни про каких "Серых" не слыхал.

- Я тоже. Но это не значит, что их нет! Может, они только в этих местах и бывают? Тогда неудивительно, что мы не в курсе, зато среди рейдеров о них столько баек ходит.

- Не думаю, что они врали, - неожиданно вмешался в разговор Торос. - У нас дома есть одна старая легенда про Соленое Озеро, в котором... опять же, по легенде... лет тысячу или побольше назад завелась какая-то многоголовая тварь...

- При чем тут Серые?

- Погоди, дай сказать... так вот, старый Шаман еще говорил, что зверюга эта приползла, наверное, еще тогда, когда в наших краях плескалось бескрайнее море. Когда звери и рыбы были другими, а люди еще не умели обрабатывать камень... Лакр, закрой рот, пока я тебе не помог! Сейчас все поймешь, торопыга!.. ну, так вот. Потом море ушло, а озеро и тварь остались. Только спала какое-то время, потому что один из моих предков сумел усыпить ее древним заклятием. И мои предки очень долго жили на берегу этого озера, ловили рыбу, продавали и были хорошо обеспечен. Потом они ушли из тех земель, отстроили города, позабыли про старые сказки, но каждые пятьдесят лет, по наказу того, самого первого, Шамана отправляли Имеющего Дар к Соленому Озеру, чтобы снова наложить древнее заклятия и не дать тому ужасу пробудиться...

- Детские выдумки! - пренебрежительно фыркнул ланниец.

- Я бы с тобой согласился, если бы один из этих Шаманов не был моим дедом, Лакр, - сухо ответил южанин. - И если бы я сам не видел, как он уходил однажды из дома, не взяв с собой ни еды, ни питья, ни Бубна, которым вызвал духов предков. Его не было три месяца, рыжий, и никто не знал, куда ушел мой дед и почему бросил деревню без помощи. Правда, потом он все-таки вернулся.

- М-да? И чем все это объяснил?

Торос укоризненно покосился.

- Он сказал, что Соленое Озеро больше неопасно для нас. Что там снова можно ловить рыбу и не бояться, что монстр проснется.

- Ага. То есть, он его усыпил! Это ты хочешь сказать?

- Нет. Когда мой дед вернулся из странствий, а отец спросил, почему его не было так долго, тот сначала молчал, а потом рассказал эту легенду. Как рассказал и то, что должен был сделать это не раньше, чем на смертном одре - чтобы передать древнее заклятие своим наследникам и продолжить то, что начал наш дальний предок. Он говорил, что заклятие, раз произнесенное, забирает силы у того, кто рискнет им воспользоваться. Что каждый Шаман моего рода, кто их произносил, не проживал после этого и года. И что именно поэтому тайные слова не должны были коснуться чужих ушей раньше положенного срока.

- Что же он тогда открыл правду? - невольно заинтересовался Терг.

Торос ненадолго замолчал.

- Дед сказал, что, как и многие мужчины нашего рода, в назначенный срок явился на берег. Что так же, как другие Шаманы, хотел произнести древнее заклятие. Однако когда увидел воду, то вдруг понял, что его долг стал не нужен, а мой род освобожден от обязанностей стражей. Просто потому, что дед нашел то самое чудовище на берегу. Мертвым.

- Действительно с кучей голов? - не поверил Брон.

- С двумя. Но животное было очень большим и сильно изрубленным. Конечно, дед не мог уйти просто так, не выяснив, что случилось. И не мог не спросить совета у духов, потому что не знал, то ли это чудовище, что говорили легенды, не осталось ли у него потомства и не следует ли нам продолжать свое дело до тех пор, пока не умрет последний из них. Он пошел вдоль берега, пытаясь отыскать следы того, кто убил монстра. Обошел все окрестные деревни и села, чтобы расспросить жителей. Он дошел даже до славного города Сахима, чтобы узнать правду, но даже там не отыскал того, что хотел. И тогда он отправился в Хеску. Туда, где живет старый и очень уважаемый Шаман, о котором дед слышал еще незрелым мужем. Он нашел его. Рассказал о том, что увидел, и спросил совета.

- Так-так-так, - подбодрил Лакр, ерзая на месте от любопытства. - И что выяснилось? Они с духами пообщались? На Озеро вернулись? Шпионов во все концы света разослали?

- Просто вышли в Мир Духов и попросили показать тот день, когда все случилось.

- Ого! Ваши Шаманы и такое умеют?!

- Они много, чего умеют, - сухо оборвал побратима Торос. - Между прочим, именно поэтому мой дед так долго не был дома. Вместе со старым Шаманом они испросили помощи у духов и через них увидели, как в один день на берегу Соленого Озера бились двое: то самое двухголовое чудовище и незнакомый мужчина в северной одежде, который это чудовище пробудил.

- На хрена он это сделал?!

- Духи не сказали. Но мой дед видел, как сперва этот человек что-то уронил в воду, а через несколько часов проснулось чудовище. Он плохо понял, что случилось дальше, потому что не был таким сильным, как Великий Шаман, но все же сумел рассмотреть, что у того мужчины были парные мечи, что он очень быстро двигался и владел огромной силой. Потому что одну голову чудовища он легко перерубил, хотя та была толще ствола столетнего дуба, а вторую... просто оторвал руками, когда она попыталась его схватить. Потом он ушел, оставив убитое чудовище на берегу, зачем-то собрал в сосуд его кровь и исчез, не оставив на песке никаких следов. Причем, на мокром песке! А единственное, что увидел тогда мой дед совершенно четко, это татуировка. Точно такая же, про которую, рыжий, тебе говорили рейдеры - небольшая черная полоска поперек левого запястья. Вот так. Вот к чему я вам это рассказал.

Наемники задумчиво почесали носы и потерли подбородки.

- Выходит... эти Серые или кто они там... все-таки есть? Бродят по свету, зачем-то собирают кровь всяких монстров? Лакр, тот тип тоже взял?

- Взял, - слегка растерялся ланниец. - Я сперва позабыл, потому что подумал - мелочь, глупость... короче, дурная шутка или с перепугу им там померещилось... но когда ты сказал, то сразу вспомнил: действительно, взял. Мой парень еще очень удивлялся, что кому-то могла понадобиться эта слизь... Торк! Чудны дела у нас на Лиаре! Каких только загадок нет! Но я, например, никаких странных типов в своей жизни не встречал (кроме вас, обормотов), никаких таких татуировок не видел и крови чужой в пузырек не цедил. Потому что нормальный и правильный мужик. Да, Торос?

- Болтун ты нормальный, - фыркнул южанин, прикрывая веки. - И трепач, каких свет не видывал. Да, Стрегон? Скажи, что он нам до смерти надоел?

Наемники дружно обернулись, однако ответа так и не дождались.

- Стрегон? - отчего-то обеспокоился Лакр при виде странно закаменевшего лица побратима.

Но вожак словно не услышал: невидящим взором смотрел в пустоту, тщетно стараясь вытолкнуть из памяти картины давнего прошлого, в котором он, попав на последнее Испытание в окрестности Борревы и натолкнувшись на стаю громадных и невероятно живучих гиен, во второй раз в жизни оказался на волосок от чаши Ледяной Богини. Когда лежал, задыхаясь от смрада и истекая кровью из многочисленных ран, измученный, истерзанный острыми клыками и едва способный различать белый свет. Когда отчетливо понимал, что уже не выживет, потому что гиен было слишком много... но потом, сквозь шум в ушах и истошный рев погибающих тварей, вдруг почувствовал, как кто-то небрежно отбрасывает прочь тяжелую мертвую тушу. Как выволакивает его под чистое небо, озабоченно хмурит брови и с досадой говорит: "Зря тебя Школа сюда отправила, мальчик. На Тропе Смертников не место живым. Держись, паренек, держись... ты сегодня славно сражался"...

И Стрегон, ошеломленно слушая побратимов, снова, как наяву, увидел чужую руку, вытащившую его из тьмы, а на ней, как живой, темнел весьма необычный рисунок: узкая темная полоса, протянувшаяся поперек левого запястья...

Глава 13

Белка вернулась точно в срок, минута в минуту, чтобы выдернуть побратимов из приятной прохлады. Но заходить под ели не стала: просто оглушительно свистнула. Спустя пару секунд оттуда выбрался сытый и довольный до жути Курш, а за ним, почти не задержавшись, все шестеро ее спутников, на лицах которых на этот раз не было ни раздражения, ни даже толики злости.

- Кхм, - удивилась она. - Наконец-то, я начинаю верить в то, что вы шустры настолько, насколько о вас говорят. Даже пинать никого не пришлось! Я поражен. Лакр, не смотри на меня, как голодный южанин на устрицу - моя раковина тебе не под силу.

- А я нож возьму, - не стушевался ланниец.

- Думаешь, поможет?

- Не думаю - знаю. Только для устрицы ты больно шустро бегаешь. Прямо таракан, а не благородная креветка.

- А я - вкусная креветка, - внезапно усмехнулась она. - Самая вкусная в мире, но и редчайшая. Можно сказать, единственная. Вот и приходится приспосабливаться, чтоб не сожрали. Неужто не знаешь, что чем ценнее добыча, тем труднее ее поймать?

Ланниец пренебрежительно фыркнул.

- Да что в тебе есть-то? Мяса шиш - одни тощие волоконца, косточки птичьи, язычок змеиный... тьфу, да и только. Разве что мослы обглодать, но и то, если голод совсем замучит.

Белка, не выдержав, звонко расхохоталась.

- Гениально! Рыжий, ты не будешь против, если я эльфам слово в слово перескажу? Это прозвучит, как отменная пощечина их дурному вкусу и навязчивой изысканности! Можно, а? Мне ужасно понравилось!

- Да пожалуйста, - слегка растерялся он. - Только при чем тут эльфы?

Она только рассмеялась громче.

- У-у-у... ну, и морды у них будут! Курш, представляешь? Как только такой красавчик подойдет и рот откроет, мы ему сразу в лоб - на! А потом еще ногой под дых - на, на! Никто не устоит! Я тебе обещаю!

Курш вместо ответа ткнулся носом в ее макушку и с нескрываемым наслаждением зарылся мордой в короткие волосы. Мр-р-р, до чего же она вкусно пахнет...

- Кыш! - тут же возмутилась Белка, шлепнув по черным ушам. - Мне только тебя не хватало отгонять! Курш, накажу! Перестань сейчас же! Ты ведь знаешь: я предупреждаю только один раз!

Грамарец разочарованно вздохнул, успев напоследок жадно втянуть аромат эльфийского меда, и послушно отвернулся: знал, что насчет этого хозяйка никогда не шутила. Жалко, конечно, что она очень редко позволяла ему играть со своими волосами. И еще больше жаль, что красивые зеленые огонечки в ее глазах появляются только тогда, когда она сильно рассердится. Они такие чудесные... яркие, дивные... Курш мечтательно заурчал. И урчал все время, пока Гончая забиралась в седло, извиняюще гладила его по холке, а потом неловко отворачивалась от горящих обожанием глаз, в которых всегда, с того самого дня, как он впервые их открыл, светилась неподдельная, очень нежная и удивительно трепетная забота.

- Поедем, а? - тихонько попросила Белка, когда грамарец зачаровано вздохнул. - Нам с тобой еще пару часов осталось, и я не хочу, чтобы этому что-то помешало. А потом я тебе сыграю, ладно? Дома? Но столько, сколько захочешь, идет?

Курш восторженно взвизгнул, не веря собственному счастью. Закружился на месте, заплясал, замурлыкал, словно огромный кот, получивший от растроганной хозяйки целую крынку вкуснейших сливок. А когда она понимающе рассмеялась, вдруг сложился чуть ли не пополам и без особого труда положил морду на ее маленькое колено, глядя снизу вверх так, как только может смотреть влюбленный ребенок.

- Иди, - ласково пощекотала она мягкие ноздри. - Давай, а то на нас и так все косятся. Я же обещал - значит, сделаю. Как только доберемся, на охоту тебя отпущу, а потом, как с делами решим, и побалую.

Под непонимающими взглядами грамарец согласно фыркнул, наконец, отвернулся и бодрой трусцой двинулся на северо-восток, постепенно забирая к излучине Мертвой реки, где их уже наверняка дожидался неведомый наниматель. Им осталось совсем недолго - всего полтора часа неторопливым шагом или пятнадцать с половиной минут его лучшим галопом. А потом... потом у него будет много-много минут самого настоящего счастья, потому что чудесная хозяйка вдруг согласилась поиграть ему на эльфийской флейте.

Он так и бежал вперед, плавая в чудесных розовых мечтах, не обращая внимания ни на убегающие прочь деревья, ни на негромкие разговоры людей, ни на проскочившего перед самым носом кролика... только возбужденно сопел, восторженно мурлыкал и часто-часто сглатывал невольно набегающую слюну. Иногда немного придерживал шаг, если добродушно подтрунивающая на разомлевшим скакуном Белка настойчиво просила подождать остальных. Но уже едва сдерживал рвущееся наружу нетерпение. А едва впереди забрезжил долгожданный просвет, вдруг издал такой устрашающий полурев-полувой, что даже слышавшие его два дня назад наемники невольно передернули плечами.

- Ничего, он просто радуется, - хмыкнула Белка, подметив это движение. - Вон там, за дальними деревьями, как раз и будет Мертвая река. Вернее то, что от нее осталось. Считайте, первая Граница, начало межлесья, тот самый первый Кордон, за которым уже начнутся совсем другие земли. Я ж говорил, что раньше приедем? Ну, вот. Можно сказать, дошли. Воды там, конечно уже нет, никаких указателей тоже, но рейдеры хорошо знают, что после того, как пересечешь ее русло, надо держать ухо востро. Там мы вашего нанимателя и подождем. Раз уж он намеренно не назвал вам точное место, то излучина будет в самый раз - мимо нее он точно не промахнется. Даже если окажется слепым, глухим и юродивым.

- Насколько там безопасно? - ровно поинтересовался Стрегон.

- Достаточно, чтобы не ждать в гости местных жителей. Воду я вам покажу. Подходящие лопухи - тоже... укрытие от дождя сами смастерите, не маленькие. Ну, а там все будет зависеть от заказчика. Устроит он нас с Куршем, выведу его на Ходока. Не устроит - пойдете обратно или будете искать себе другого проводника.

- Почему он может тебя не устроить? Дело в деньгах? - осторожно уточнил Терг.

- Нет.

- Тогда в чем? Почему Ходок так привередничает? И почему вообще доверяет тебе определять, кого привести, а кого - не стоит? Что в тебе такого особенного, что он рискует прислушиваться к твоему мнению?

- Я неплохо разбираюсь в людях, - хмыкнула Белка.

- Да ну?

- Ну да. Или считаешь, он бы поверил, что вы без меня дорогу не найдете? Что с картами первый день дело имеете или не догадаетесь кого-нибудь из рейдеров для этой работенки пристегнуть? - Белка свернула немного в сторону, направляя Курша вдоль русла некогда широкой, а теперь - высохшей реки. Позволила ему пройти пару сотен шагов, отыскала взглядом густой орешник, на котором только-только появлялись крохотные незрелые плоды. Отчего-то вздохнула и небрежно кивнула в ту сторону. - Вот. Под теми кустами и встанем.

- Открытое же место! - немедленно возмутился Лакр.

- Так нам и надо, чтобы его заметили. Или считаешь, лучше в землю зарыться, чтобы наниматель вас полгода разыскивал? Он, может, и неплохой следопыт... или же наймет кого-нибудь поприличнее... но в таком убежище, в котором вы сегодня были, ему вас не сыскать. А тут светло, мух нет, небольшой ключ под корнями бьет... чего еще надо?

Наемники только насупились, не имея никакого желания торчать, как пни, на голом месте.

- Боже... ладно! - всплеснула она руками. - Подальше зайдем. Только потом не говорите, что это из-за меня ваш заказчик разодрал себе все лицо о местные колючки! Сам не знаю, чего вожусь с вами, привередами! Пошли! Да поскорее, а то Курш голодный!

Ворча и бурча под нос всякие нехорошие слова, Белка быстро вернулась, провела их мимо широкой полосы каких-то колючих до безобразия зарослей, а потом уверенно вывела на вполне приемлемую и чистую опушку, при виде которой даже Торос посветлел лицом.

- Ну, вот. Совсем другое дело!

- Капризные какие, - фыркнула она, расседлывая Курша. - Только за водой сами пойдете! Я вам не нанимался в таскальщики... а ты беги, малыш. Отдыхай. Только до темноты обязательно вернись и будь добр, если наткнешься на нашего вероятного нанимателя, не кусай его сразу. Лучше приди и покажи мне, чтоб нам время даром не терять. Хорошо?

Грамарец понятливо кивнул, шумно встряхнулся, избавляясь от узды, затем проворно вытянул шею, с каким-то детским азартом дунул на ее волосы. Радостно хрюкнул, когда они разлетелись в разные стороны и, преследуемый возмущенным воплем, поспешно удрал, пока в спину не долетело что-нибудь потяжелее и поострей. Потому что иногда она очень уж быстро загоралась. Особенно, в последние годы.

Стрегон намеренно промолчал и занялся лошадьми, как бы показывая, что не имеет никакого желания выяснять отношения. Подчеркнуто повернулся к проводнику спиной, неторопливо расседлал скакуна, давая настороженному пацану время, чтобы все обдумать и немного привыкнуть. Затем отвел копытных в сторонку, за кусты, чтобы не портили опушку видом и ароматом горячих каштанов. Стреножил. Немного подождал для верности. А затем так же неторопливо вернулся.

- Ой, - как-то странно кашлянула Белка, перехватив его стремительный и цепкий взгляд. - Что-то у меня живот прихватило. Вы тут это... утраивайтесь, обживайтесь, а я пойду, пожалуй. Проветрюсь. Или освежусь, в зависимости от степени грядущих неприятностей. И вообще, что-то мне действительно нехорошо. Ой-ой. Прошу прощения, но я вас все-таки покину. Пока! Не ешьте только никаких ягод, ладно?!

Братья не успели и рта раскрыть, как ее фигурка моментально растворилась среди деревьев. Они понимающе переглянулись, вопросительно посмотрели на своего вожака, но тот не подал виду, что расстроен или хоть немного озабочен этим поспешным бегством. Наконец, дружно пожали плечами (не бежать же следом?) и занялись привычными делами.

До самого вечера их никто не тревожил. Ни Белка, ни Курш, ни невесть куда запропастившийся наниматель. Лакр даже рискнул прогуляться по округе, изучая непролазные колючие (Торк! тут последние штаны потерять недолго!) дебри и тугую петлю мертвого русла, в котором уже много лет не было ни единой капли влаги. Поглядел на тот самый орешник, попробовал ледяную воду из бьющего из-под камней ключа, прошелся вдоль песчаной отмели, где когда-то наверняка водилась крупная рыба. Но не нашел ни Белки, ни следов, ни заказчика. Так и вернулся ни с чем, хотя очень надеялся, что немного удовлетворит свое любопытство.

- Ну что? - задал глупый вопрос Брон, когда ланниец ступил на опушку.

Лакр только мотнул головой.

- Ничего.

- А следы?

- Нет никаких следов, - буркнул стрелок, усаживаясь в стороне от костра.

- Что, совсем?

- Абсолютно. Я даже не могу сказать, в какой он действительно стороне. Ты разве не заметил, как он старался нам путь показать этим утром? Веточки ни одной не сломал, землю сапогами не топтал, травку почти нигде не примял. А если где и попрыгал подольше, то только для того, чтоб мы со следа не сбились.

- И то, не всегда заметно было, - согласно фыркнул Ивер. - Стрелки, конечно, уже перебор - не настолько мы дураки, чтобы не увидеть остального. Но, полагаю, это был очередной намек на то, что нам надо под самый нос сунуть грязную портянку, чтобы стало понятно, насколько же она воняет.

- У меня тоже сложилось впечатление, это он нарисовал их исключительно из вредности. Слишком уж напоказ.

- Угу, - отозвался Брон. - И реку напоказ перешел. И со зверем своим ворковал, и вообще - почти все делает напоказ и на публику, как бродячий скоморох.

- Ну, положим, не все и далеко не всегда, - возразил Терг, устраиваясь на другом конце поляны. - У Фарга-то кружку он хорошо метнул. Точно. И, главное, быстро. Даже я не успел заметить, когда он ее сцапал. А ведь рядом сидел!

Ивер задумчиво кивнул.

- Да. С воришкой вышло странно. И Фарг к нему относится тоже непонятно. Как к равному, я бы сказал, если не больше.

- Я заметил.

Какое-то время помолчали, думая каждый о своем и все вместе - о Белике. Потом услышали неясный шум и дружно встрепенулись, полагая, что он все-таки перестал прятаться, но нет - оказалось, просто Курш вернулся с охоты и предусмотрительно извещал дурных смертных о своем приближении, чтоб не пугались и острыми предметами в лицо не кидались: щекотно. Так что он намеренно пошумел, порычал, похрустел ветками, показывая - вот он я, уже иду. А потом и сам вынырнул из-за деревьев огромным черным призраком, держа в зубах жестоко загрызенную заячью тушку. Правда, Братья не поняли, почему он так странно мотал головой и постоянно фыркал, словно никак не мог стряхнуть добычу с длинных клыков, но беспокоиться не стали - может, просто развлекается? Кто его, зубастого, знает? Или он, как Белик, любит покрасоваться на людях?

Терг поначалу в ту сторону едва взглянул, обратив на грамарца внимания не больше, чем на крупного, но неопасного комара. Стрегон вообще ненадолго удалился по насущным делам. Остальные только равнодушно покосились, подумав о том, что, наверное, скоро должен появиться и его хозяин - эти двое вообще, как все успели заметить, вообще редко расставались. Но когда фырканье стало громче, а массивный скакун как-то странно заметался, все яростнее мотая головой и едва не налетая на деревья, они все-таки смутно засомневались. А потом откровенно забеспокоились: с Куршем явно было что-то не так. Он казался встревоженным, непонимающе оглядывался, вертелся на месте в поисках знакомого лица и смотрел с таким непонятным отчаянием, что это было сложно не заметить. Более того: все никак не мог стряхнуть прилипшую к зубам заячью тушку и был этим откровенно напуган. Его бока бурно вздымались, на морде вскоре выступила желтая пена, пышный хвост почему-то намок и повис грязной тряпкой. Из копыт то и дело без причины выстреливали длинные когти, вспахивая землю на всю глубину. После чего до непонимающе переглянувшихся наемников донесся странный, плачущий и полный нескрываемой боли стон.

- Курш, ты чего? - опасливо отступил Лакр, шаря глазами по дрожащему уже всем телом грамарцу. - Что случилось? Болит что-то?

- У-а-а-у-а-у! - горестно взвыл Курш, лихорадочно оглядываясь. Затем снова мотнул головой, но проклятый заяц застрял намертво. Он даже копытом попытался достать, когтем попробовал стянуть с зубов окровавленную тушку, но тщетно - сколько ни мучился, сколько ни старался, ничего не выходило.

- Торкова лысина! - вполголоса ругнулся Терг, поспешно отступая к деревьям, потому что громадный конь снова заметался в опасной близости от людей. Того и гляди, затопчет. Или опрокинет, а потом затопчет. Что-то непонятное с ним творилось, что-то странное, нехорошее. Может, звериная сущность вдруг проснулась? Может, ему человеческой крови надо пару раз в неделю попробовать? Или хищная натура, наконец, вылезает наружу? Кто его знает? Вдруг он, как оборотень, которому только и надо, что под лунный свет попасть? Или ягод здешних нажрался, а теперь осоловел, как кони от речной травы? Может, головой ударился? Взбесился? Дурацкий заяц ядовитым оказался, а он сдуру цапнул?

Курш неожиданно взревел во весь голос и взвился на дыбы. Потом завертелся, грозя растоптать любого, кто подвернется. Заметался, завыл снова, больше не видя и не понимая ничего. Странно разинул широкую пасть, тяжело задышал, словно ему не хватало воздуха. Глаза помутнели, покрылись серой пленкой, отчаянно заслезились. Истерзанный заяц повис на одном клыке, словно сломанная игрушка. Но конь теперь выл, не переставая, на одной низкой ноте, мечась по всей округе, то и дело шарахаясь во все стороны и капая из пасти густой пеной.

- Курш! - вдруг горестно вскрикнул знакомый голос, и через поляну быстрее молнии метнулось чье-то гибкое тело.

Грамарец вздрогнул от мощного удара в бок, взвился, качнулся навстречу, но равновесия не удержал - с еще одним, поистине безумным ревом пошатнулся на широко расставленных копытах, а потом тяжелой колодой рухнул навзничь, едва не похоронив под собой невесомое тело Белки. Они гулко ударились о землю, заставив ее заметно содрогнуться, но перед тем, как оказаться под грузной тушей, Гончая все-таки успела оплести своего зверя ногами и диким образом вывернуть страшно напряженную шею. А потом с силой прижала ее к себе и тесно обхватила обеими руками, чтобы оскаленная, безостановочно щелкающая пасть с остатками проклятого кролика оказалась у нее точно под подбородком.

- Курш, тихо... тихо, малыш... это я... я, слышишь? Я здесь, рядом, я тебя держу, - донесся до остолбеневших наемников ее несчастный голос. - Да как же ты... еще так рано... мальчик мой... хороший... господи!..

Курш яростно забился, не слыша и не понимая ничего, словно его терзала безумная боль. Глаза были дико вытаращены, бешено вращались в орбитах, тяжелые копыта непрерывно скребли землю, взметывая вверх целые пласты дерна. Могучее тело рывками извивалось, силясь снова подняться, но Белка не давала - едва не плача, прижимала к себе страшно изменившуюся морду и торопливо шарила глазами вокруг себя.

- Рыжий, кинь мне палку! - вдруг рявкнула в сторону. - ЖИВО! Самую толстую, что увидишь!

Грамарец снова страшно захрипел.

- Быстрее, улитка! Я его долго не удержу!

Лакр, наконец, очнулся от ступора и поспешно швырнул первое, что попалось под руку - приближаться к этому взбесившемуся чудовищу у него не возникло абсолютно никакого желания. Как с ним Белик справляется - уму непостижимо! Силища-то у Курша немереная! Вон, как рвется! Чуть жилы наружу не вылезают! Мышцы - как канаты, а уж если заденет когтем - все, порвет надвое, и даже вякнуть не успеешь! Правильно пацан под него забрался - там не достанет! Но ох, как же ему должно быть сейчас тяжело!

Под крепкими зубами Курша толстая коряга жалобно хрустнула и развалилась на две половины. В тот же миг Белка сочно выругалась и, увидев, что другого выхода нет, вдруг к искреннему ужасу Братьев проворно засунула в бешено щелкающую пасть свою левую руку. Глубоко, до самого локтя. Так, что спрятанные под перчатками пальцы вышли с другой стороны. Почти сразу она вздрогнула, потому что мощные челюсти с отвратительным звуком захлопнулись, но надавила еще сильнее, настойчиво продвигая руку все дальше, за самые последние зубы, чтобы грамарец больше не смог ни открыть, ни закрыть пасть. А потом прижала его еще теснее, надежно зафиксировала и второй рукой со всей силы ударила. Быстро, точно и почти без жалости. В крохотную точку прямо под левым ухом.

Курш содрогнулся всем телом и внезапно обмяк.

- Ты что делаешь?! - гаркнул издалека прибежавший на шум Стрегон.

Но она не обратила внимания. Торопливо высвободив изжеванное предплечье, ловко выбралась из-под обмякшей туши, поспешно раскрыла страшную пасть грамарца и почти сразу горестно застонала:

- Нет! Только не сейчас!..

- Белик!

- Не лезьте!! - властно рявкнула Гончая, заметив, как они дернулись навстречу. - Тряпки сюда несите! Все, что найдете! Рыжий! Кинь мой мешок! Живее!!! Достань оттуда пару листиков в форме сердца и дать мне! А потом найди серебряную фляжку и намочи хотя бы пару тряпиц! Эй! Кто там еще? Сбегайте за холодной водой! Да скорее же!! И не подходите к нему! Ради всего святого, не приближайтесь!!!

Она даже не стала оборачиваться и проверять, дошло ли до них или нет: время было слишком дорого. Просто выхватила из-за пазухи один из своих ножей, которые долго и верно служили ей много лет. Мысленно попрощалась с благородным металлом. Затем уверенно раскрыла почерневшую пасть Курша и, зафиксировав ее второй рукой, без замаха ударила в верхнее небо. Как раз туда, где так неожиданно, не вовремя и, главное, быстро появились вторые, острые, опасно загнутые и сочащиеся желтыми (ядовитыми?!) капельками зубы.

Лакр только ахнул, поняв, отчего заячья тушка не могла оттуда упасть - эти жутковатые клыки буквально прошили ее насквозь, насадили, как на вертел, и просто не могли отпустить, потому что, как и у змей, росли исключительно ВНУТРЬ! Но Белка хорошо знала, что делала, когда стремительным движением обвела быстро тускнеющим клинком сперва один клык, потом второй, а затем резкими движениями, игнорируя раздавший жуткий хруст, без промедления вырвала оба. Горестно застонала снова, когда оттуда щедрым потоком хлынула кровь. Выбросила подальше и нож, и ядовитые зубы, сдернула перчатку с правой руки, которая уже начала дымиться. Отшвырнула следом почерневшую шкурку, оставшуюся от бедного зайца, и, выхватив добросовестно принесенный Лакром мешок, торопливо порылась.

- Вот, - протянул он то, что просили.

- Молодец! Теперь брысь отсюда! - Белка торопливо выхватила сразу оба листка, запихала в рот, поспешно разжевала, чувствуя, как мелко вздрагивает оглушенный Курш и как стремительно утекают драгоценные секунды. Так же поспешно выплюнула, заложила двумя влажными комочками свежие раны и плотно прижала. - Где вода?! Тряпки несите! Живее! Зубы не трогать - без рук останетесь! Да скорее же!!!

Стрегон издалека швырнул целый ворох тряпиц, которые совсем недавно были чьей-то запасной рубахой (а может, и штанами). Ничего не понимающий Ивер поставил на землю наполненный до краев котелок с ледяной водой из ключа. Брон помчался за вторым, когда первый без промедления был выплеснут в черную, словно дымящуюся, пасть Курша. А Белка, тем временем, остервенело отчищала ее от крови, грязи, шерсти и попавшего на язык яда, от которого несчастному полукровке было так больно.

- Иррадэ... иррадэ... иррадэ! Трэнш! Аллале! Эллирэ!! Диаре воррак терге!!! - в отчаянии шептала она, отбрасывая в сторону одну дымящуюся тряпку за другой. - Почему так рано?! Почему сегодня?! Что я упустил?! Неужели от того, что Дом уже близко?! Куршик... малыш... маленький мой... держись, мой хороший, только держись...

Лакр опасливо отпрыгнул, когда увидел красноречивые дыры на некогда целых тряпицах - непонятный яд разъедал их прямо на глазах! От зайца вообще остались одни уши! Перчатка Белика почти растворилась от одного прикосновения! Гномий клинок тоже некрасиво потемнел и начал подозрительно крошиться... святые небеса! Да что ж за зубы у этого чудовища?!

Белка тихонько застонала.

- Господи... Курш, да как же ты не почувствовал?! Почему не позвал?!

Наконец, она прерывисто вздохнула и осторожно посмотрела внутрь, но кровотечение уже почти остановилось. Залепленные эльфийским мхом раны, хоть и не закрылись до конца, но все же было видно, что вторые зубы она вырезала полностью, вместе с ядовитыми железами, которые так не вовремя вдруг заработали. Щеки и десны немного посветлели, сам Курш задышал ровнее, но язык оставался слишком сухим, а в глотке вообще творилось что-то непонятное.

- Боже... неужто проглотил?! - с дрожью прошептала Белка, бесстрашно обшаривая рукой красное, воспаленное и буквально сожженное горло. - Тебе же нельзя, ты - не Карраш, ты слишком мягкий... а у меня с собой даже "нектара" нет...

Наемники внутренне содрогнулись, представив на миг, что может натворить в кишках даже капелька этого жуткого яда, от которого за пару минут растворялись кости, живая плоть и даже хваленая гномья сталь. Если Курш ее действительно заглотил, то у него просто не останется шансов. Не зря пацан с таким отчаянием зажмурился и прижался лбом к неподвижной морде. Не зря до хруста стиснул кулаки. Не зря так согнулся от внутренней боли... если уж он руку не пожалел ради того, чтобы помочь, значит, и правда - сильно привязан к своему странному скакуну.

- Перевязать бы надо, - нерешительно напомнил ей о ранах Лакр. - Белик? Это ж яд, верно? Он тебя сильно...?

- Нет! - вдруг твердо сказала она и решительно поднялась. Уверенно выпрямилась, стирая с лица следы недавней боли, тряхнула головой и требовательно уставилась на мнущихся мужчин. - Тащите сюда все веревки, какие найдете! Что угодно - поводья, подпруги, канаты, собственные ремни... все, что есть, хоть стальные цепи. Курша надо привязать, иначе может сорваться, когда придет в себя.

- Зачем? - не понял Лакр.

Она молча подняла левую руку, где на рукаве зияло два ряда прорех, оставленных острыми зубами грамарца. Ланниец заметно вздрогнул, когда понял, что там ни одной целой косточки не должно было остаться, а потом вздрогнул снова, потому что вспомнил ее слова насчет крови хозяина. После чего вовсе спал с лица, весьма слабо представляя себе, во что может превратиться обезумевший скакун, если они и сейчас не знали, что с ним делать.

- Быстрее, - сухо поторопила Белка и, ухватив недвижимого скакуна за ноги, медленно подтащила к деревьям.

Оторопелые взгляды Братьев она просто проигнорировала, но, как только в руки легла первая веревка, принялась быстро и умело опутывать Куршу сперва ноги, стянув их так, чтобы было невозможно даже пошевелиться. Затем - морду, предусмотрительно вставив между челюстями подходящую по толщине корягу. За ней - плотно намотала на шею тройное кольцо, обернув наподобие удавки, и намертво закрепила на трех, рядышком стоящих стволах, чтобы хоть как-то распределить нагрузку, если Курш все-таки придет в себя. Когда веревки кончились, вытащила уже свою, эльфийскую, которую специально берегла для особых случаев. Так же уверенно накинула грамарцу на горло, затянув еще одну тугую петлю. Убедилась, что измученный конь, хоть и тяжело, но все-таки дышит. Отерла повлажневший лоб, не заметив, что испачкалась в крови еще больше, а потом устало обернулась.

- Так. Теперь с вами. Лакр, Ивер... походите по округе, поищите какого-нибудь зверя. Оленя, кабана... любого, кто будет, только покрупнее. Потом притащите сюда, подвесьте за ноги и вскройте глотку. Но кровь не выливайте - она еще понадобится. Брон, мне нужна будет вся вода, что только поместится в ваши емкости, включая котелки (можешь и мой забрать), шлемы, плошки и мокрые подштанники. К Куршу ближе, чем на три шага, не приближаться ни при каких условиях. Даже если выть будет или горько плакать. Осторожнее с когтями. К зубам не притрагивайтесь - даже костей потом не останется, а тряпки убирайте только деревяшками. И никак иначе. Запомните: что бы ни случилось, не прикасайтесь к нему! Ясно?! Никогда! Если придет в себя - постарайтесь не дать ему себя увидеть. Нюх у него на какое-то время отобьет, зрение и слух тоже ослабнут, но рисковать вашими жизнями мне совсем не хочется. Если я не вернусь... если не успею, то... Лакр, у него только два уязвимых места: глаза и грудина. Как раз между костей, вот здесь, - она бережно дотронулась до покрытой пеной кожи грамарца. - В других местах даже ты не пробьешь ее так, чтобы остановить. Поэтому, если он все-таки вырвется... если увидишь, что путы на ногах рвутся... стреляй. Я специально связал так, чтобы он хотя бы пару секунд был неуклюжим. Петля на горле его не удержит, но какое-то время вам даст. Так что... не промахнитесь.

Они оторопело застыли, еще не понимая, в чем дело, а Белка уже отвернулась и быстро направилась прочь.

- Стой! Ты куда?!! - не на шутку всполошились Братья.

- Попробую достать противоядие.

- А если не сможешь?!

- Тогда он умрет, - тихо отозвалась она. - Или от ваших стрел, или, если я не успею к рассвету, от собственного яда.

- Белик!!!

- Пожалуйста, - неслышно шепнула она, неожиданно обернувшись и пристально посмотрев. Лакр поежился от того выражения тоски и безысходности, которое на миг промелькнуло в ее глазах. - Пожалуйста... не дайте ему себя убить. Мне бы не хотелось напрасных жертв. А Курш... с учетом того, насколько страшен этот яд... ему лучше умереть быстро, чем заживо разлагаться, каждый миг чувствуя безумную боль.

Глава 14

На притихший лес плавно спускались сумерки. Постепенно умолкли неугомонные птицы, затихли сверчки, посерела трава. Солнце еще подсвечивало краешком зеленые верхушки, придавая им неприятный кровавый оттенок, но внизу, между мшистыми стволами, с каждой минутой становилось все труднее различать дорогу.

Белка, забросив за спину ножны, уверенно сбежала к мертвому руслу.

- Белик, постой! - донесся со спины хрипловатый голос. - Подожди!

Гончая быстро покосилась на поравнявшегося с ней Стрегона, но даже не замедлилась.

- Чего сорвался? Я тебя не звал.

- Я помогу.

- Тебе разве заняться нечем? Или совесть замучила? Про лужу вспомнил и теперь извиняться надумал?

- Я помогу, - ровно ответил Стрегон, без особого труда держась рядом. Спокойный, уверенный в своей правоте. Насмешки будто не заметил, а почти неприкрытое оскорбление просто пропустил мимо ушей.

Она странно хмыкнула.

- А ты хоть знаешь, что делать-то?

- Нет. Скажи, что искать: траву, корешок какой, ядовитый цветок... может, одноухого эльфа с разноцветными глазами?

- Кхм, - с проснувшимся интересом повернулась она, но Стрегон не отвел взгляда. Смотрел открыто, так же спокойно и твердо, всем видом показывая, что готов помочь и не воспринимает жалкие попытки от него избавиться за искреннюю неприязнь. - Забавный ты тип, как я погляжу. Я, конечно, и один справлюсь... впрочем, ты прав: мне может понадобиться помощь.

Белка удовлетворенно кивнула и все тем же шагом опытного следопыта помчалась вдоль русла Мертвой реки. Бежала очень ровно, упруго, взметывая после себя легчайшие облачка пыли. По сторонам не смотрела, не оглядывалась, дышала спокойно и тихо. Безошибочно двигаясь в нужном направлении и ничуть не сомневаясь в том, что белоголовый полуэльф следует за ней.

Стрегон, слегка отстав, с неподдельным удивлением отметил, что бежит уже не только в полную силу, не только использует все резервы своего тренированного тела, но при этом едва-едва поспевает за юным проводником, у которого даже при таком сумасшедшем темпе еще не сбилось дыхание. Опытный наемник только и мог, что следить за тем, как неутомимо перебирает ногами необычный проводник, как размеренно и четко движется каждая мышца в юном теле, вдруг ставшем похожем на одну тугую пружину. Как привычно скользит быстрый взгляд по далеким кустам, как красиво раздуваются тонкие ноздри, ловя лесные ароматы. Как медленно движется грудная клетка и как неторопливо покачивается странная палка на узкой спине, с которой так и не удосужились снять плотные тряпицы.

Он не знал, куда среди ночи сорвался их юный знакомец. Чувствовал только направление - строго на север, вдоль русла высохшей реки и сплошной стены из непролазного храмовника, заполонившего сухими колючками некогда живые берега.

- Куда мы идем? - не выдержал он угнетающего молчания.

- Долго объяснять. Увидишь.

- А что хоть искать? Противоядие действительно есть?

- Разве я сказать, что его надо искать? - хмыкнула Белка, не оборачиваясь. - Оно есть, но довольно далеко - часа два ходу тем темпом, что сейчас. Сперва на север, потом свернем на запад - так легче ориентироваться. Потом еще полчаса по лесу и все. Правда, то, что мне нужно, довольно нелегко добыть. Но, надеюсь, время еще есть и Курш не очнется раньше.

- Что ты с ним сделал?

- Оглушил ненадолго. Жаль, что не знаю, насколько этого хватит, но во второй раз было опасно - мог убить. Поэтому придется полагаться на наши ноги, его слабость, веревки, выдержку Лакра и то, что малыш все-таки не придет в себя до рассвета.

Стрегон ненадолго умолк, со странным чувством рассматривая про себя тот несомненный факт, что его маленький спутник все еще не устал и явно не собирается задыхаться. Более того, несется вперед так быстро и уверенно, словно хмера - на запах свежей крови. Ни мгновения сомнений, ни мига колебаний, ни остановки, ни передыха, ни крохотной поблажки (себе и навязавшемуся попутчику). Просто не человек, а бестелесный дух, который, в придачу, еще и следов за собой почти не оставлял. Опытный и специально обученный наемник едва поспевал. Его усиленные заклятиями и особыми травами мышцы работали на полную мощь, могучие легкие неплохо справлялись с нагрузкой, однако он - понятно. Его намеренно готовили к самым разным ситуациям, ковали и закаляли, как хороший клинок, чтобы не сломался ни перед какими трудностями. Но Белик?! Быстрый, легкий и неутомимый, как натасканная гончая, мальчишка без особого труда держался впереди... откуда у него такие безграничные возможности?! Глядя на то, как красиво и поразительно грациозно он бежит, не заботясь о нежданном напарнике, было очень легко поверить, что двухчасовой забег в таком темпе он осилит без труда.

- Что случилось с Куршем? - спустя полчаса снова нарушил молчание Стрегон. - Почему он... так?

Белка тяжело вздохнула.

- Один из побочных эффектов, о которых я говорил. Грамарцы ведь - не совсем новая порода. Ее создавали от двух видов - гаррканцев, как сам знаешь, и мимикров... были когда-то такие звери в Проклятом Лесу. От первых грамарцам достался внешний вид, а от вторых - скорость и ум, потому что мимикры в свое время справедливо считались самыми быстрыми существами на Лиаре. А с того времени, как их практически не стало, эльфы смогли сохранить лишь несколько образцов. Вот и попробовали возродить их в новом, так сказать, теле. С этим возникла только одна проблема: мимикры невероятно ядовиты. И вот с этой-то проблемой ушастым пришлось здорово помучиться. Не знаю точно, что они там намудрили, но в итоге они все же смогли сделать так, чтобы яда на когтях не было вовсе, а вторые зубы (на мой взгляд, и первых вполне хватает) вырастают у полукровок только три раза в жизни. Первый: на третий или пятый день после рождения, когда только-только открываются глазки. Второй: в период зрелости, то есть, лет в двадцать-двадцать пять. И третий: после ста лет, когда они почти полностью переходят на травяную пищу. Когда рождается слепой грамаренок, целители сразу же убирают ядовитые зубы, потому что устойчивости к собственному яду у него, к сожалению, нет. Второй этап мы тщательно отслеживаем и, как только появляются признаки взросления, когда коник забеспокоится и станет излишне агрессивным, его снова усыпляют и осторожно убирают лишнее. Ну, а в последний раз он уже сам поймет, в чем дело, и вовремя придет за помощью. Вот и все. Это - пожалуй, самая главная причина, по которой грамарцы никогда не живут далеко от эльфов.

- Если ты знал, что ж тогда упустил?

- Да не упустил я! - горестно всплеснула руками Белка. - У Курша все не так пошло, как всегда, понимаешь? Он слишком маленький! Этого не должно было случиться еще лет пять или даже десять! Он же совсем ребенок! Умненький, игривый, проказливый ребенок, для которого в удовольствие покупаться, от пуза налопаться и сладко дрыхнуть столько, сколько влезет! Он просто неразумный детеныш, которому еще далеко до взросления! Пятнадцать лет всего! Кто ж знал, что кровь Карраша окажется так сильна...

- Кто такой Карраш? - навострил уши наемник.

- Он... мимикр. Последний уцелевший в этом мире чистокровный мимикр.

- Их же не осталось! Ты сам сказал!

- Да, - вздохнула она. - Но одного все-таки успели спасти. Правда, для этого его пришлось усыпить... надолго: почти четыре века прошло. Однако если слегка ослабить заклятие, то при желании можно сковырнуть сверху каменную чешуйку и позаимствовать немного окаменевшей крови. Ее-то, кстати, моему мальчику в свое время и дали попробовать.

- Зачем?! - неподдельно оторопел Стрегон, едва не остановившись и чуть безнадежно не отстав.

- А чтоб он не был похож на других. Чтоб не был тупой неразумной скотиной, у которой в этом мире есть только одна цель - выполнять желания хозяина. Конечно, я всегда считал, что это - лишнее, но ушастым разве что-нибудь докажешь? Им понравилось, что грамарцы сильны и, вместе с тем, так послушны. За хозяина - в огонь и в воду, боготворят их, готовы на себе носить до умопомрачения, слушают голос, как лучшую в мире музыку, а в бой идут так, словно на королевский парад. Но мой Курш не такой. Он упрямый, характерный, сильный. Если даже прикажу уйти и бросить меня на смерть, никогда не послушает - любит просто так, без всякой магии и невидимых привязей. Других таких больше нет. Потому-то я и не хочу, чтобы с ним что-то случилось.

- А как же яд? Тебя же зацепило!

- У меня есть от него защита, - грустно улыбнулась Белка. - Ты ж сам видел - я за зубы хватался. Перчатка в клочья расползлась, а рука нормальная. Даже не щиплет почти.

- Это что, магия?! - вконец изумился Стрегон, во все глаза изучая ее точеный профиль.

- Она.

- А рука? Он же тебе ее перекусить должен был!

- Да пустяки, - небрежно отмахнулась Гончая. Той самой, левой рукой, в которой ни одной кости не могло уцелеть. - У меня есть отличная броня под одеждой. Хрен прокусишь. Тоже от ушастых досталась... гм, в подарок. Хочешь взглянуть?

Он только кивнул. А потом несколько секунд пораженно рассматривал открытое предплечье, где на безупречно белой коже едва виднелось два ряда крохотных алых точек - слабые следы, оставшиеся от страшных зубов Курша. Ни ран, ни рубцов, ни крови. Только неопасные вмятины, которые исчезали буквально на глазах.

Стрегон ошарашено перевел взгляд на тонкие рукава куртки, под которыми приютилась неизвестная ему, непонятная, но невероятно прочная кольчуга, которую остроухие умельцы смогли сделать настолько тонкой, что он даже не догадывался о ее наличии, пока носом не ткнули. Проклятье! Да тут же вроде рубаха одна! Рубаха и куртка! И все! Ни металла, ни крохотных звеньев не виднеется, ни из-под ворота ничего не торчит!

Белка смущенно опустила ресницы: ну, не говорить же ему, что под "бронькой" она подразумевала не кольчугу, а собственную кожу? Она немного помолчала, давая спутнику время осмыслить увиденное и немного прийти в себя. Потом снова покосилась и вдруг неловко кашлянула.

- Эй, а ты... за морду-то сильно злишься? Может, навязался сейчас, чтобы отомстить, пока никто не видит?

Стрегон поджал губы.

- Нет.

- И то хорошо. Только я... это... сам не ожидал, что так получится. Честное слово. Думал, едва на комаров хватит, а оно вон, как вышло. Даже шрамов почти не видать.

Полуэльф тихо вздохнул: татуировка на руке холодно молчала.

- Стрегон? Эй, Стрего-о-н? Ты уснул? Или все еще злишься?

- Не знаю, - наконец, отозвался воин.

- Ну, по крайней мере, такой ответ лучше, чем "сволочь, я тебя убью!", - с облегчением усмехнулась Белка. - Но ты зря переживаешь: даже сейчас красавчика из тебя не получится. Не надейся, что все девки твои будут. Так, немного почище, поглаже и посимпатичнее, чем раньше, но восторженных ахов можешь не ждать. Не говоря уж о том, что в завидные женихи тебя точно не возьмут.

Он едва не споткнулся на бегу от такой "похвалы", но вовремя вспомнил, что для Белика порой и море по колено, глухо ругнулся, потому что все-таки вышел из себя. Но потом, мысленно поразившись этой дикой наглости, которой с ним еще никто в жизни себе не позволял, неожиданно пожал плечами.

- Долго еще? - вместо ожидаемой грубости спросил наемник.

- Нет. Скоро свернем. Только теперь ты за мной беги, а то напорешься на какой-нибудь сучок, и хана - никаким противоядием не откачаешь. А в паре мест тут и медведи, бывают, хаживают. Да не простые, бурые, а здоровенные, черные, зубастые... потомки старых, ТЕХ еще "мишек".

Стрегон молча кивнул, откуда-то чувствуя, что его поймут, и послушно поотстал. Белка в это время действительно свернула резко на запад, устремившись в темный лес почти перпендикулярно реке. Иными словами, направилась в сторону, прямо противоположную той, где дремало межлесье. Он не возражал и больше ни о чем не спрашивал, потому что успел убедиться - она знала эти места лучше, чем иной хозяин свой огород. Только старался не отстать и не сверзиться в какую-нибудь ямку, ненароком свернув себе шею. Затем и вовсе начал ступать след в след, потому что очень быстро понял - его ведут по звериной тропке, бережно и заботливо, хотя вполне могли бы рвануть напрямик, прямо через колючие заросли. Причем, он был совершенно уверен, что Белику, с его дивной "бронькой" никакой храмовник не страшен.

Но это была не единственная причина необычной покладистости: Стрегон, благодаря усилиям магов, хорошо видел в темноте, однако в этом лесу даже при свете луны его зрение отчего-то вдруг начало подводить хозяина. Более того, оно без конца пыталось поплыть, выдавало какие-то странные точки на периферии, неуклонно отказывалось различать мелкие детали и хорошо, что еще позволяло рассмотреть спину Белика, мчавшегося буквально в трех шагах все с той же скоростью скакового рысака.

- Как твои глаза? - вдруг словно подслушала его мысли Белка. - Еще видят или начали слепнуть?

- Начали, - оторопело подтвердил воин. - Ты откуда знаешь?

- Не переживай: так и должно быть. Поблизости от того места, куда мы идем, почти не работает магия, так что твои способности тут не помогут. Постарайся только не вмазаться в дерево на полном ходу, а то у меня не будет времени, чтобы тебя отскребать. Но когда уйдем, все вернется, как было. Никаких последствий не останется.

- Долго еще?

- Нет. Почти пришли.

Спустя полчаса, Белка постепенно перешла на шаг, прислушиваясь и присматриваясь к чему-то непонятному. Краем глаза отметила, что Стрегон о предупреждении помнит и вперед не лезет, да еще старается спину ей прикрыть в случае непредвиденных неожиданностей. Одобрительно кивнула, потому что не прогадала с напарником, а потом осторожно приблизилась к очередному зеленому заслону.

Стрегон сперва подумал, что его снова придется огибать по большой дуге, потому что рощица казалась довольно большой и поразительно плотной. Насквозь прорубаться - долго и тяжело, не один топор затупишь, пока будешь лезть сквозь это переплетение веток, листьев и опасного вида колючек, поверх которых тесными кольцами увивались толстые лианы, а временами даже сползал неприятного вида мох, от которого чутье советовало держаться подальше. Более того: ему вдруг показалось, что некоторые листочки (особенно, те, что покрупнее), как-то слишком уж ярко блестят на свету; а острые шипы, угрожающе выставленные наружу, будто наконечники копий, имели на краях крохотные влажные капельки. Прямо настоящий барьер, какой-то заслон, сплошная зеленая стена, которую при всем желании без потерь не пройдешь. Так что ну ее, проще обойти и не рисковать напороться на ядовитую колючку.

Белка неторопливо прошлась вдоль молчаливых деревьев и удовлетворенно кивнула.

- Отлично. Никто сюда не заявлялся. Так, ты пока постой в сторонке, а я открою проход.

- Что? Какой проход? Туда?!

- Угу. Я ж говорил, что добраться трудно, - рассеянно отозвалась она, осторожно касаясь пальчиками толстых листьев. Те в ответ внезапно затрепетали, будто от порыва сильного ветра, заволновались, зашевелились. Следом за ними и ветки подозрительно сдвинулись, на мгновение ощетинившись сразу всеми своими шипами. Стрегон даже отступил на шаг, неверяще глядя на внезапно ожившую чащу, но волнение прекратилось также быстро, как и началось. А когда Белка что-то неслышно прошептала на эльфийском, произошло и вовсе невероятное: крохотный Кордон вдруг разошелся в одном месте, приподнял тяжелые ветки, втянул ядовитые шипы внутрь и открыл небольшой, узкий, но вполне безопасный проход, за которым промелькнуло свободное пространство.

- Заходи, - скомандовала Белка.

Стрегон ошарашено уставился на нее, не в силах понять, что произошло. Почему ветки не просто послушались, не тронули и вежливо расступились, но еще и норовили листочком коснуться ее щеки. Будто пытались ласково погладить или игриво пощекотать.

- Давай, не тяни. Пока я держу, тебя не тронут. Потом сам нырну, а проход сразу закроется.

Ему пришлось призвать всю свою выдержку, чтобы не выдать собственную неуверенность и не разразиться целым градом вопросов, которые день ото дня только росли. Стиснув зубы и мысленно прокляв свое упорство, с которым сам напросился на этот сумасшедший бег, ночную прогулку Торк знает куда и необязательную для Белика помощь, Стрегон глубоко вдохнул и, низко нагнувшись, торопливо пополз.

- Уверен, что меня тут не накроет, как перевал под лавиной? - как можно ровнее спросил он, подметив, как с одного из шипов, спрятавшегося между толстыми листьями вниз сорвалась желтая капелька. Там, где коснулась земли, что-то тихонько зашипело и обуглилось. А шипов тут было мно-о-ого. Да и у лиан просматривалась прямо ненормальная активность. Они неприятно шевелились, шуршали листочками, извивались прямо перед лицом. Иногда даже с любопытством тянули мелкие усики навстречу, но тут же поспешно отдергивали, словно получали незримую команду: "брысь!". Стрегон на одну такую, попавшуюся под ноги, едва не наступил, но тут чутье вовремя завопило об опасности, "лиана" проворно уползла в темноту, а он только через пару секунд понял, что здоровенная коряга толщиной с его предплечье на самом деле - истончившийся хвост поразительно крупной змеюки.

- Б-белик?

- Быстрее, - напряженно велела Белка, и он, плюнув на сомнения, со всей доступной скоростью кинулся прочь. А едва выбравшись на свежий воздух, тут же отступил на два шага влево и вперед, чтобы ненароком не зацепить какую-нибудь ветку или не стряхнуть на себя пыльцу с жадно раскрытых желтых цветков, которых на внутренней стороне барьера оказалось - хоть пруд пруди.

Поняв, что живой и невредимый, Стрегон незаметно перевел дух и быстро огляделся. Но то, что он увидел, поразило его так, что он на какое-то время даже позабыл, зачем и для чего сюда шел. Дыхание резко перехватило, в груди что-то гулко стукнуло, а по телу прокатилась волна непонятной дрожи.

Безмолвная поляна, погруженная в мягкий полумрак, была весьма велика и невероятно красива. Идеально круглая, безупречно чистая и напрочь лишенная крупных валунов, торчащих из-под земли кривых кореньев, старых коряг, поваленных стволов. Под ногами роскошным ковром расстелилась сочная трава, среди которой повсюду виднелись изящные полукружья эльфийских колокольчиков. По периметру молчаливыми стражами застыли деревянные великаны с почти черными стволами и небольшими точеными листьями. Тоже - бездонного черного цвета. Воздух здесь был удивительно свеж и чист, будто после грозы. В нем витал легкий аромат лесных цветов. Где-то неподалеку игриво звенел холодный ручеек, который на солнце наверняка переливался и искрился тысячами радужных капелек. Небо над головой казалось особенно высоким и светлым, звезды - яркими и крупными, а луна - большой и таинственной.

Стрегон даже не сразу понял, что массивная туча на другом конце поляны, от которой добрая половина деревьев позаимствовала себе плотную тень, есть не что иное, как еще одно дерево. Вернее, не так - это было действительно Дерево. Огромное, с невероятно мощным стволом, вокруг которого спокойно встали бы десять человек и, раскинув руки в стороны, едва-едва коснулись бы друг друга кончиками пальцев. Кора на нем оказалась бугристая, толстая, с наплывами и странного вида наростами. А крона... он даже вздрогнул, понял, что гигантский Ясень буквально пророс в окружающий его лес, разошелся мощными ветками во все стороны, раскинулся так, будто пытался обнять эту поляну, словно родную. Но при этом тянулся не вверх, как любое другое дерево, не пытался стать выше облаков, иначе давно бы добрался до звезд и стал бы виден издалека, а намеренно разрастался вширь, поражая размерами и ощущением скрытой силы.

Однако не это изумило его больше всего. Не это заставило сурового воина дрогнуть и застыть, страшась сделать даже лишний шаг. Не это вырвало из его груди долгий вздох и вынудило сердце болезненно сжаться. Нет. Какая-то необъяснимая печаль витала над этим величественным и, одновременно, суровым местом. Тихая грусть. Легкая дымка сожаления. Неуловимый привкус горечи и поразительного, подавляющего, просто вселенского покоя, от которого хотелось надолго склонить голову и благоговейно помолчать.

Почему так случилось, Стрегон понял далеко не сразу. Просто стоял, едва дыша и не смея потревожить покой этого волшебного места, вбирал в себя его светлую печаль и не мог прийти в себя от ощущения случайно увиденного чуда. Лишь когда Белка прошла мимо и опустилась возле Ясеня на колени, слабо улыбнувшись и прошептав: "Здравствуй, старый друг", он неожиданно осознал, что оказался возле древней, заботливо сохраненной, старательно держащейся в тайне могилы. А потом и увидел небольшой, скрытый высокий травой холмик, на котором под сенью величественного Дерева лежала тяжелая плита с высеченными на ней эльфийскими рунами.

Белка, крепко зажмурившись, бережно стряхнула с нее старые листья и вдруг низко склонилась до самой земли.

- Вот мы и снова свиделись...

Стрегон неловко отвел глаза, гадая про себя, кем же был этот неизвестный, перед которым даже вздорный и дурной пацан вдруг проявляет такое почтение. Спрашивать не решился - не хотел тревожить пустыми разговорами опечаленного мальчишку. Немного подождал, осмотрелся повнимательнее, запоздало признав в черных исполинах безумно дорогой и почти исчезнувший черный палисандр. Мельком поразился тому, что здесь он казался совершенно нетронутым. Неуверенно помялся, будто незваный гость на пороге чужого дома. А потом со странным чувством подумал, что здесь должен быть похоронен действительно достойный воин и великий человек, раз его и после смерти окружили такой искренней, неподдельной заботой.

- Не стой, как неродной, - неслышно вздохнув, внезапно подняла голову Белка. - Иди сюда, там от тебя проку никакого.

- Что это за место? - Стрегон осторожно приблизился, инстинктивно стараясь не слишком топтать мягкую траву и ничем не нарушить царящего вокруг покоя.

- Здесь развеян прах воина, которому вся моя семья очень обязана. Удивительный был по силе человек. Великий. Чистый. Благодаря которому этот мир все еще цветет, а Серые Пределы так и не смогли вырваться за пределы наших Застав.

- Дикий Пес? - догадался он.

- Верно, - грустно кивнула Белка. - Лучший, которого только рождала эта земля. Смертоносный, как хмера, опасный, как яд первоцвета, и благородный, как эльфийская сталь. Таких среди Стражей больше не было, можешь мне поверить. Никогда не было и, наверное, уже не будет. Великий человек. Не покорившийся никому. Настоящий Вожак. Тот, кому я... даже сейчас... обязан всем, что имею.

Стрегон медленно приблизился и с любопытством взглянул на надгробие. Всмотрелся, стараясь различить полуистершиеся черточки рун, напряг уставшие глаза и... судорожно вздохнул, машинально хватаясь за треугольный камешек на шее, где красовался древний знак его рода - семилучевая звезда, которую держал на кончике острый собачий коготь. Точно такая же, какая виднелась на древнем надгробии.

У него на миг дыхание перехватило.

- Это же...

- Ты прав: свои корни надо знать, - спокойно кивнула Белка, стряхивая с камня остатки земли, но искоса наблюдая за побледневшим лицом полуэльфа. - Так что ты правильно угадал и почувствовал: это действительно Гончая. Причем, не простая, а лучшая, которая не зря носила почетное звание Вожака. И знак его ты тоже углядел верно: звезда и коготь - это исконная метка Гончих, которую ты, кстати, совершенно незаслуженно носишь.

Стрегон стиснул пальцы, всей кожей ощущая, как безупречно исполнен красивый узор на могильной плите и как идеально точно повторяет его личный знак, который он когда-то получил от отца, тот - от деда... и так - много поколений назад. Выходит, кто-то из его предков тоже был Стражем? Знаменитым Диким Псом? Гончей, как этот погибший в незапамятные времена человек?!

Белка снова вздохнула.

- Ладно, давай за работу, потому что время идет, а Курш может не дотянуть до нашего прихода. Бери веревку и привяжи к какому-нибудь корню. Только покрепче, чтобы твой вес выдержала. Есть там один подходящий...

Стрегон, все еще находясь в шоке, машинально забрал аккуратно смотанную веревку, послушно дошел до Ясеня, выискивая достаточно толстый корень, но не слишком представляя, что именно хочет сделать пацан. Довольно скоро нашел, что требовалось, осторожно раздвинул густую траву, доходящую почти до колен, и присел. Намертво прицепил плетеный конец, чтобы не соскользнул, хотел уже вернуться, но вдруг осознал, что земля под ногами стала слишком уж твердой. Будто на камне стоишь. Странно. И ведь трава здесь как-то растет?

Ради интереса Стрегон даже разрыл верхний слой почвы, чтобы убедиться в собственной правоте, но почти сразу кивнул: действительно, между корней громадного дерева приютилась еще одна плита. Побольше, пошире и помощнее, чем первая, на которой уже образовался небольшой налет из крепкого дерна. Наемник неловко зацепился пальцами за какую-то щербину, старательно сдул забившуюся туда грязь, непонимающе уставился на выдавленный в камне странный отпечаток и целую секунду соображал, что именно видит. После чего вздрогнул и едва не отшатнулся: громадная кошачья лапа, сумевшая когда-то оставить здесь свой след, была настолько могучей, что легко накрыла бы его голову. А сделанные ею царапины красноречиво говорили, что у этой зверюги были на редкость длинные, острые и ОЧЕНЬ крепкие когти.

- Белик?..

- Да хмера это, хмера, - без всякого удивления отозвалась Белка. - Самая настоящая, не таращи глаза. Здоровенная, зубастая и кусачая. Но там рядышком еще один отпечаток есть, побольше. Хочешь - глянь, если нервами крепок. А нет, так иди сюда - ты мне сейчас понадобишься.

Стрегон, помедлив, все-таки стряхнул землю чуть дальше, обнажая громадную плиту почти целиком. Отодвинул траву, что-то осторожно выдернул, стараясь не слишком тревожить корешки, снова подул и вот тогда-то оторопел по-настоящему: проступивший в камне второй след был настолько чудовищно огромен, что бывалого воина прошиб холодный пот. И неожиданно пришло понимание, почему хмеры так долго наводили ужас на все Обитаемые Земли. Потому что ОНИ действительно были чудовищными. А если хотя бы крохотная доля витавших о них слухов была правдой, то он бы ОЧЕНЬ не хотел однажды увидеть вживую подобную кису.

Единственное, что его смутило, так это то, что следы принадлежали РАЗНЫМ кошкам. Первый, вероятно - самке, а второй - огромному, невероятно крупному самцу, которые зачем-то аккуратно наступили в расплавленный странным заклятием камень. Затем так же аккуратно вынули лапы (сперва один, а потом и вторая) и тихонько ушли. Однако, что самое странное, между ними виднелся почти незаметный, стерший от времени, другой непонятный отпечаток, подозрительно похожий на след чьей-то маленькой, но очень твердой ладошки.

- Так. Опять спит, как конь - стоя... Стрегон! Долго тебя ждать?!

Опомнившись, Стрегон торопливо вернул все на место и быстро подошел к ползающей на коленках Белке. За то время, что он любовался местными видами, Гончая успела хорошо подрыть могильную плиту, тщательно отыскала все стыки между ней и каменным основанием. Затем прошлась для верности острием ножа, выискивая узкую щелочку, а потом шмыгнула носом и пробормотала:

- Прости, друг, я тебя немного потревожу.

Не обращая внимания на удивленно округлившего глаза спутника, Белка ловко подцепила край плиты, напряглась, используя гномью сталь, как простую кочергу. Сердито выдохнула, шумно засопела. И плита, наконец, неохотно поддалась - изнутри раздался тихий вздох, что-то звучно чмокнуло, заскрипело, а пораженный Стрегон внезапно осознал, что тяжелое надгробие - не что иное, как крышка какого-то погреба. Тайника. Схрона. Который кто-то умный и крайне предусмотрительный обустроил в этом тихом, надежно защищенном убежище.

- Че стоишь, болван?! - внезапно зашипела Белка, подхватывая тяжелый край. - Помогай! Нет! Не там!! С моей стороны берись, иначе без пальцев останешься!

Он тут же упал на колени, перехватывая скользкий от земли камень. Мысленно охнул (тяжелый какой!), но напрягся и с огромным трудом все-таки удержал. В то время как Белка молниеносно кинулась к другому краю, подсунула пальцы, и так, вдвоем, кряхтя и стоная от натуги, они с трудом отвалили тяжеленную крышку в сторону.

- Уф! - облегченно выдохнула Гончая. - Чуть пупок не развязался! Стрегон, убери оттуда свой любопытный нос, иначе его откочерыжат! И руки - тоже, если сунешься без разрешения! У тебя ум есть? Хоть бы глянул вторым зрением, невежа, прежде чем лезть!

Стрегон послушно отодвинулся от края открывшегося проема, из которого на него недобро смотрела кромешная тьма и пахнуло самой вечностью. А потом послушно обратился к своему "Псу", сделав очередную (далеко не первую и, похоже, не последнюю) зарубку в памяти - выяснить, откуда Белику стало известно о его способностях, о которых никто, кроме умершего два года назад Мастера и самого Патриарха, наносившего на его кожу эльфийские руны, даже не догадывался.

Однако скоро ему стало не до вопросов и ни до чего вообще, потому что, когда зрение плавно преобразилось, показывая скрытое течение потоков силы, Высший Мастер Братства вдруг неприлично присвистнул.

Это было невероятно, но открывшаяся картина по-настоящему впечатляла: вся поляна оказалась опутана сложнейшей паутиной заклятий, от земли до верхушек деревьев! Он никогда в жизни не видел такого странного и запутанного плетения! Даже подумать не мог, что такое возможно, но это странное, затерянное в лесу место было защищено от посторонних так, как, казалось, ничто в целом мире! Даже его несведущий взгляд различил мощные магические щиты, стоящие по периметру зеленых стен; тонкую сетку заклятий над головой, надежно отгораживающую старый Ясень от любопытных взоров и, заодно, не дающую ему расти вверх, как обычному дереву. Эта странная сеть бережно лежала на других деревьях, роскошных по густоте кустах и траве, превращая их в единый организм, умеющий ощетиниваться ветвями, колючками и ядом с одной лишь целью - не пустить сюда чужаков. И только тот, кто знал ключ, кому было разрешено открывать эту защиту, мог беспрепятственно войти или выйти, не подвергаясь опасности быть задушенным заживо, проткнутым миллионами острых игл или мгновенно усыпленным пыльцой с ядовито-желтых цветков.

Стрегон широко распахнутыми глазами уставился на Белку.

- Впечатляет? - хмыкнула она при виде его искренней оторопи. - Еще бы. Если б я тебя не провел, ты б сам не только не заметил, но и внутрь никогда бы не пробился. Черный палисандр ни сжечь, ни срубить, ни вытравить не получится. Снаружи, кстати, тоже - он, только здорово измененный и почти неузнаваемый, чтобы не привлекать внимание любителей поживы. Эту защиту, чтоб ты знал, сам Хозяин накладывал. Оттого-то она и за пять веков ничуть не ослабла. Да, наверное, и за тысячу лет никуда не денется.

- Почему она пропустила тебя?!

- Тот, кто здесь похоронен, как я уже сказал, оказал моей семье большую услугу. Здесь он жил, здесь же и умер. Но после того, как Пределы развернулись и сюда набежала куча народу, могила оказалась почти в обитаемых территориях, а мы не хотели, чтобы ее кто-то потревожил. Вот Ходок и попросил Хозяина закрыть это место так, чтобы только наша семья и могла попасть внутрь. Схрон этот создал тоже он, собрав сюда все, что только может понадобиться в нашей трудной жизни. Разумеется, передал эти знания мне, так что теперь я могу спокойно войти, взять все, что нужно, отсидеться (если что не так), а потом так же спокойно уйти.

Стрегон ошарашено моргнул.

Ничего себе! Оказывается, Белик владеет такими знаниями, что просто поверить невозможно! Но нет, это тоже - правда, "Пес" сразу подтвердил. Значит, действительно, Ходок верит ему настолько, что позволяет безнаказанно копаться в собственных запасах? Невероятно!

- Ладно, - вздохнула она. - Надеюсь, там немного проветрилось. А то уже полчаса сидим, как дураки, и ничего не делаем.

- К-как, полчаса?!

- А вот так: здесь заклятие остановленного времени наложено, если ты еще не заметил. Это чтобы Ясень не старел и цветы не вяли. Думаешь, за пятьсот лет тут без магии что-нибудь бы сохранилось? Вот то-то. Плохо другое: как только сюда зайдешь, мгновенно теряешься. Думаешь, на секундочку заскочил, а оказывается, на два часа вышло. Так что поднимайся: надо спешить, пока ночь не закончилась.

Стрегон машинально кивнул, уже не в силах удивляться, и послушно подошел. Правда, он не слишком представлял, как Белик собирается лезть внутрь, если зияющий чернотой проход в схрон был защищен таким слоем защитных заклятий, что у него просто волосы дыбом вставали от мысли, что произойдет, если туда сунется недальновидный чужак.

- Так, - озабоченно уселась возле дыры Белка. - Поскольку заклятие на тебя не рассчитано, то придется делать вот что: я его сейчас приподниму и сдвину, чтоб тебе башку ненароком не снесло. Затем бросаем туда веревку, и ты лезешь первым. Но так, чтобы я тебя касался все то время, пока ты будешь протискиваться в дыру. На меня, как ты понял, заклятие не распространяется, поэтому, если я тебя коснусь, оно будет просто считать, что ты - это моя растолстевшая задница. Иными словами, не тронет. Но как только отпустишь, сразу шарахнет молнией. Правда, только здесь, наверху. Внутри уже можно не волноваться: никаких охранных заклятий там нет. Ядовитых змей, скорпионов и спящих чудовищ на цепях - тоже. Поэтому у тебя (если, конечно, не передумал) есть лишь одна забота - пройти в дыру так, чтобы не опалить макушку. А я потом сам спрыгну.

Стрегон, внимательно изучив ее спокойное лицо, медленно кивнул.

- Нет, не передумал.

- Отлично. Тогда иди сюда и вставай за мной. Как только скажу... да ты сам увидишь... просунешь ноги в дырку и плавно сползешь вниз. Потом зад свой протиснешь, а там и все остальное. Держать я тебя буду все время, поэтому не дергайся, только следи за заклятьем, а остальное я возьму на себя. Если вдруг что-то пойдет не так, сразу отпускай мою руку и прыгай. До пола невысоко, два с половиной человеческих роста. Не расшибешься. Главное, чтоб упал целым, а не по частям. Готов?

- Да.

Белка уселась сбоку от прямоугольной дыры так, чтобы ноги вытянулись вдоль ее длинных краев и надежно оттолкнули опасно посверкивающие и угрожающе колыхающиеся нити древнего заклятья. Затем нагнулась, отодвигая их еще и руками, уверенно отпихнула, освобождая проход. Коленом скинула вниз веревку и, очень осторожно перехватив невидимые нити, властно кивнула.

- Давай!

Стрегон вынуждено оперся на ее плечи, мысленно подивившись их каменной твердости, затем осторожно спустил в дыру ноги, краем глаза следя за происходящим вокруг. Осторожно нащупал веревку, зажал между бедрами и начал плавно сползать вниз, постепенно съезжая по плечам и предплечьям маленькой Гончей, но все время ощущая ту же удивительную, прямо стальную крепость. Старательно ужав плечи, он почти полностью скрылось в темноте, в последний миг уцепился уже за тонкие пальцы Белки, предусмотрительно закрытые перчатками. Сполз еще немного, неотрывно следя за тем, как вьются вокруг ее рук опасные магические завихрения. А очутившись в безопасности, проворно съехал по веревке до самого пола.

- Порядок.

- Хорошо, - облегченно выдохнула Белка. - Теперь отойди на шаг влево и жди. Только стойку там не опрокинь, а то барахла много и все по полочкам разложено. Собирать, если уронишь сослепу, сам потом будешь, понял?

Стрегон молча отступил от неяркого луча света, проникающего в этот беспросветный мрак со звездного неба. Пару раз моргнул, чтобы глаза привыкли к темноте, а потом увидел, как ловко приземлилась рядом с ним хрупкая худенькая фигурка, и неожиданно понял, что еще очень многого не знает о своем юном проводнике.

Глава 15

Открывшийся взгляду схрон оказался довольно велик. Причем, не просто велик, а, похоже, занимал все пространство под защищенной магией поляной. От края до края, как только позволяли нити охранного заклятия.

Стрегон нашел эти нити и здесь, на старательно выложенном каменными плитами полу, на обитых черным палисандром стенах, тщательно укрепленном потолке, где виднелись какие-то странные металлические конструкции. Кажется, Хозяин Проклятого Леса наложил заклятие остановленного времени даже здесь, тщательно позаботившись о том, чтобы устроенный Ходоком склад и через тысячу лет без труда сохранил свежим даже забытое кем-то на полке зеленое яблоко.

Стрегон ошеломленно моргнул, пытаясь представить себе силу, которой нужно было обладать, чтобы устроить этот гигантский, поразительно надежный тайник. Его глаза все еще не слишком хорошо видели в темноте - магия Хозяина почти полностью глушила его способности. Но даже так, полуослепший и потрясенный увиденным, он смог различить бесконечное множество стоек с оружием, доспехами, странного вида приспособлениями, назначения которым он с ходу даже не смог придумать. Тут были кольчуги, мечи, топоры, метательные ножи... столько, что просто глаза разбегались. И все старательно разложено, любовно протерто, заботливо смазано и сохранено в том виде, в котором их некогда принес сюда владелец.

- Люблю порядок, - буркнула Белка в ответ на вопросительный взгляд. - Не стой столбом. Мы за противоядием пришли, а не поглазеть на сокровища прошлого. Если что уронишь или спортишь, Ходок тебе голову оторвет: он это добро не один год сюда стаскивал, чтобы сохранить хоть что-то от Диких Псов. Уйму времени потратил, прорву сил. Сохранил, защитил, сберег. И вовсе не для того, чтобы какой-то увалень тут все испортил! Иди сюда, ты мне нужен.

Придя в себя, Стрегон послушно шагнул в дальний угол, где обнаружился странный колодец, накрытый тяжелой каменной крышкой. Не очень высокий, ему по пояс, тоже каменный и с довольно толстыми стенками. Крышка вовсе выглядит неподъемной, но сбоку, по самому стыку, виднеются две глубоких выемки, где можно попробовать ухватиться.

- Держи! - покопавшись на полках, Белка швырнула сразу пять пар латных перчаток. Да еще каких - знаменитой гномьей работы, тонких, легких и невероятно прочных. - Надевай и топай к крышке. Тебе предстоит сегодня еще один подвиг.

Стрегон в недоумении уставился на перчатки, явно не зная, какие выбрать.

- Все надевай, - любезно пояснила Гончая. - Да-да, именно что все. И то, я не уверен, что этого хватит.

- Зачем?!

Белка молча сдернула откуда-то со стены огрызок факела и ткнула в присмотренную им раньше выемку. Но почти сразу вытащила обратно и сунула под любопытный нос.

- Ясно? Хочешь, чтобы и твои пальцы укоротились на ладошку? Там, внутри, царит мертвое время, понял? Чтобы противоядие сохранилось в целости и сохранности. Такого нигде больше нет, даже у ушастых. Его теперь вообще не достанешь, кроме как в сердце Проклятого Леса. Так что мало кто из живущих помнит, что это сокровище существует. Но нам надо его добыть. Ты поднимаешь крышку, я беру. Все просто и понятно. Но, чтобы ты без рук не остался, я тебе даю защиту. Усек?

Стрегон внутренне содрогнулся, с неприятным холодком осознав, что крепкая деревяшка за какую-то долю секунду не просто сломалась или обуглилась, а самым настоящим образом перестала быть. Жуткое по мощи заклятие сожрало ее быстрее, чем хмера - истекающую кровью добычу. Откусило, растворило и не оставило ничего, кроме ровного, словно опиленного, среза, с которого до сих пор осыпалась невидимая глазу пыль.

- Зачем такие сложности? - спросил он внезапно охрипшим голосом.

- Чтоб не испортилось. Той штуке, что нам надо, больше пяти с половиной веков. Ты же не думаешь, что хоть один эльфийский эликсир мог сохраниться в неизменном виде? А это вообще - несусветная редкость, вдали от источника за пару недель выдыхается и теряет силу. Даже заклятие остановленного времени не помогло. Вот и пришлось накладывать эту гадость. Ты как? Поможешь или мне самому управляться?

Стрегон перехватил ее оценивающий взгляд и молча надел перчатки.

- Хорошо. Значит, так: хватаешь вот тут и тут, куда я палку пихал... места для рук хватит, не переживай... потом со всей дури рвешь вверх, словно там твоего лучшего друга заживо похоронили, и тут же... понял? ТУТ ЖЕ бросаешь! Немедленно! Сразу! Иначе никакие перчатки не спасут!

- А ты?

Белка только носом шмыгнула и принялась стаскивать с себя куртку. Тяжко вздохнув, сняла и пояс с ножами, аккуратно сложила в сторонке, оставшись в рубахе и стеганой безрукавке, которая отлично скрывала некоторые особенности ее фигуры. Затем покосилась на вопросительно обернувшегося воина и, мысленно посетовав, что приходится просвещать его таким образом, закатала правый рукав до плеча.

У него только брови высоко взметнулись, когда второе зрение высветило на ее белой коже сложный, невероятно красивый, искусно выполненный рисунок, который сквозь туманную дымку заклятия Кошачьего Глаза приобрел нежно зеленый оттенок. Начинаясь от тыла кисти, ровные, причудливо переплетающиеся линии раскрашивали дивными узорами тонкое запястье, предплечье, плечо, а затем стыдливо прятались под рубахой, смутно намекая на то, что где-то дальше, на теле, творится нечто невообразимое. То, чего она никогда и никому, кроме одного единственного существа на Лиаре, не показывала.

Стрегон тихо охнул, только сейчас поняв, отчего на Белика не подействовала магия Ивера, его собственное умение и магия этого загадочного места - сложная зеленая вязь красноречиво говорила, что обладателю подобного узора можно на этот счет не тревожиться. Он даже так, увидев лишь краешек, неожиданно сообразил, что странный, необычный, скрытный и очень таинственный мальчишка защищен кем-то могучим так, что может без опаски совать руку даже в мертвое время. И именно это, судя по всему, собирается сейчас сделать.

- Если рукав не убрать, сгорит, - снова вздохнула Белка. - Был бы я один, пришлось бы и держать, и лезть одновременно. То бишь, остаться вообще голышом. Или раздеваться, чтобы не портить вещи. Но раз у меня есть ты, то попробуем обойтись малой кровью. Готов?

Ошарашенный воин только молча кивнул.

- Хорошо. Тогда на счет "три": раз, два... давай!

Стрегон, чуть присев, рывком вздернул тяжеленную крышку, едва не порвав при этом жилы, мысленно взвыл, но упорно потянул как можно выше, чтобы Белик смог дотянуться. В ту же секунду мимо него пронеслось что-то быстрое, ловкое, юркнуло внутрь, а затем проворно выдернулось обратно и прежде, чем он успел понять, что все сделано и можно отпускать, с силой ударило в грудь.

От неожиданности руки сами собой выпустили безумно тяжелую ношу, Стрегон отшатнулся, попятился назад, едва не упав. В то же время крышка с протяжным стоном рухнула вниз и с диким грохотом упала на место, пустив гулять по пещере долгое, отвратительно гулкое эхо. С потолка легонько ссыпалась сухая земля, ощутимо шевельнулись под ногами каменные плиты, массивный колодец содрогнулся до основания и даже чуть просел, но больше ничего страшного не случилось. Только Белка, больно отпихнувшись, сердито уставилась снизу вверх.

- Болван! Кому было сказано - СРАЗУ бросать?! Жить надоело?! К земле потянуло? Или ты сказителем решил заделаться?!!

- Зачем это? - ошарашено спросил Стрегон.

- Затем, что без рук тебе будет нечем хвататься за меч! Вон, почти оторвало! Дурак!!

Полуэльф поспешно поднял кисти к глазам и с содроганием всмотрелся: от тяжелых кольчужных перчаток на кончиках его пальцах не осталось ничего - только жалкий пепел медленно истаивал в воздухе, мгновенно отрезав все, что на краткий миг попало в зону мертвого времени. Гномья сталь лишь на долю секунды замедлила его смертоносное касание, пять слоев перчаток подарили Стрегону крохотный шанс уцелеть и, если бы не Белик, оттолкнувший его назад, ходить бы ему действительно без рук. А так - ничего, только кожа слегка побелела и слабо пощипывала.

- Спасибо, - тихо сказал он, поняв, что снова был очень близок к грани.

- Не за что, - фыркнула Гончая, осторожно ставя на полку два прозрачных сосуда с какой-то тягучей желтой жидкостью, похожей на свежий мед. - Вот он, родимый. Он и раньше-то цены не имел, когда хмеры на каждом шагу бегали, а теперь вовсе дороже штуки не знаю. Одной капли хватит, чтобы справиться с любым ядом, который только существует в Проклятом Лесу. А уж как он раны лечит... так, ты тут посиди, осмотрись, обсохни. Раз уж помог, то глянь по сторонам - может, чего для себя выберешь? Ходок сюда много добра натащил с Застав, пока они еще стояли. Но я не жадный - так и быть, поделюсь в качестве благодарности. Поэтому выбирай, чего хочешь, а мне надо кое-что захватить. Как найду, сразу же уходим, поэтому не больно-то рассусоливай.

Белка, накинув куртку и осторожно убрав в сумку "нектар", быстрым шагом скрылась в глубине схрона, оставив слегка ошалевшего от свалившихся на его голову сведений Стрегона растеряно смотреть себе вслед.

Он немного помедлил, ища возможный подвох, но потом встряхнулся и, пользуясь случаем, медленно двинулся вдоль стеллажей. А там было, на что посмотреть и чему подивиться: только мельком оценив работу доспехов, он признал, что большую часть материалов, из которых их сделали, даже в глаза не видел. Не знал, что такие вообще существуют. Какая-то странная, мерцающая в темноте чешуя, переливающиеся всеми оттенками радуги, будто внутри каждой чешуйки горело собственное маленькое солнце; странно переплетенные и спаянные друг с другом пластины из очень прочной (правда, почему-то черной) стали; наборные кольчуги поразительно малого веса; загадочно поблескивающие шлемы; удобные наручи, наплечники, наколенники, сделанные так искусно, что можно без труда упрятать все тело в эту броню и не почувствовать себя скованным. И везде клейма: гномьи, эльфийские - просто старые, совсем старые и по-настоящему древние. Красноречивые знаки давно умерших мастеров, потративших не один месяц, чтобы сделать каждую из этих вещей. На них только раз взглянешь и сразу видно - создано на века, для тех, кто бестрепетно вставал перед тварями Проклятого Леса и грудью встречал любую из них, готовясь дорого продавать свою жизнь. Кто шел без раздумий даже в схватку с хмерами ради того, чтобы Лиара жила.

Всем существом чувствуя, что случайно прикоснулся к истории, Стрегон медленно прошелся вдоль стен, бережно проводя пальцами по доспехам и броням. В одном месте задержался, изучая странную кольчугу, спаянную воедино из крупных черных чешуек какой-то поистине гигантской твари. Убедился, что она потрясающе легкая, но при этом - прочная, как шкура мифического дракона. Широкая, как раз на его плечи, удивительно теплая на ощупь и старательно подбитая изнутри мягкой тканью, чтобы не царапать одежду. А края чешуек невероятно острые. Настолько, что он разорвал себе рукав, когда неосторожно протянул руку. Но забрать с собой все же не рискнуть - неожиданно увидел то, что заставило его отказаться даже от этого чуда. А потом сделал три шага в сторону и внезапно со всей ясностью понял, что нашел свою потерянную душу.

На одной из стоек, которых тут было просто не счесть, в глаза бросились длинные ножны, причудливо изукрашенные эльфийскими рунами. Сравнительно простые, без смертоносного защитного заклятия. Почти не выделяющиеся среди множества других, но чем-то неумолимо притягивающие к себе взгляд. То ли изяществом, свойственным всем вещам, что когда-либо делали Перворожденные, то ли своей соразмерностью, то ли суровой красотой виднеющейся рукояти... но Стрегон сразу забыл обо всем остальном и бережно подхватил необычную находку. А когда высвободил длинный клинок, то и вовсе пораженно замер.

Он не знал, кто и когда выковал этот дивный меч. Не знал, в каких веках родился на свет его творец и кто раньше сжимал тонкую рукоять из небесного металла, искусно перетянутую кожей неведомого зверя. Не знал, сколько веков этот клинок лежал тут в безвестности, но сразу понял - его владельцем был кто-то особенный. Кто-то великий и достойный того, чтобы подобный меч признавал его своим хозяином. Кто-то, кто точно так же, как и люди, сражался в рядах Диких Псов. И этот кто-то точно не был человеком: едва пальцы Стрегона коснулись тонкой рунной вязи на гарде, ладони сильно кольнуло. По ним пробежал игривый зеленый огонек, жадно лизнул, готовясь полыхнуть и обрубить чужие жадные лапы по самые локти. Стремительно окутал уже всю руку, перешел на плечо, и воин вздрогнул от неожиданности, запоздало вспомнив, что в свое время эльфы неизменно защищали свое оружие от посторонних. А то, что меч эльфийский, было видно невооруженным взглядом. И это значило лишь одно - кажется, сейчас кому-то придется несладко.

Однако, хоть и захолодело все внутри от последней мысли, пальцы Стрегон все же не разжал - просто не смог. Потому что сердце гулко стукнуло, из груди вырвался невольный вздох, там что-то болезненно сжалось, а потом вдруг появилось странное понимание: отпустить ТАКОЕ оружие он не сможет при всем желании. Это словно душу свою предать. Кровного брата опозорить. Лучше самому умереть, чем вот так, своими руками бросить... проще быть спаленным чужой магией, чем отказаться от такого дивного оружия. Невозможно иначе. Неправильно. И совсем не жалко такого исхода. По крайней мере, он умрет, гордясь тем, что на исходе жизни смог хотя бы на мгновение прикоснуться к настоящему чуду.

Однако, как ни странно, охранное заклятье, чувствительно обжегшее ему ладони, угасло так же внезапно, как появилось. Не тронуло, не сожгло, не покалечило. Просто исчезло, будто его никогда не было, напоследок высветив на тонком, слегка изогнутом и невероятно остром клинке причудливую вереницу эльфийских рун.

Стрегон не понял, что они означали - узор слишком быстро погас. Но потом в руку хлынуло ощущение такой мощи, такой поток покорной ему силы, что стало понятно - его признали. И даже больше. Стрегон и сам ощутил, что никогда в жизни не выпустит этот странный клинок из рук, не променяет его ни за что на свете. Душу продаст, а от него не откажется. Что угодно сделает, чтобы иметь возможность носить его на спине, и бестрепетно исполнит все, что потребует в обмен его нынешний владелец. Рукоять легла в ладонь так удачно, будто под нее и была скроена. Эльфийская сталь словно не весила ничего, была тонкой, на первый взгляд хрупкой, но при этом не поддавалась ни времени, ни ржавчине, и без труда резала даже камень. Стрегон мгновенно почувствовал: ничего лучше и прекраснее этого изящного, поразительно благородного и по-настоящему древнего оружия ему никогда не доводилось видеть. После чего прижал к груди, почувствовал мягкое тепло, обволакивающее изнутри, внезапно понял, что нашел свою вторую половинку, и надолго забыл обо всем остальном.

- Ишь ты... признал, - как сквозь слой ваты, донесся до него удивленный голосок Белика. - Кто бы мог подумать, что через столько лет он попадет в твои руки. Молодец, Стрегон. Чутье у тебя превосходное. Другого такого больше на Лиаре нет.

Полуэльф медленно поднял затуманившиеся глаза.

- Что это за меч? Чей?

- Того, кто здесь похоронен.

- Гончей?!

- Когда-то его выковал Светлый эльф, - кивнула Белка, бесшумно появляясь из темноты. - Причем, не простой, а один из Советников Владыки Эллираэнна с помощью кого-то из Хранителей Трона. Два века он пробыл в Светлом Лесу, служа верой и правдой своему хозяину, а потом перешел к его единственному сыну. Еще через пару лет оказался в Пределах и с тех пор никуда отсюда не отлучался. Когда погиб последний его владелец, им какое-то время владел Элиар сарт Эллираэнн (в то время - второй Хранитель Трона Светлого Владыки, теперь - повелитель Светлой части Золотого Леса), но потом он посчитал, что имеет на него меньше прав, чем прежний хозяин, и вернул. После чего меч почти четыре века ждал здесь.

Стрегон почувствовал, как что-то тоскливо заныло в груди. Меч Вожака Гончих... того, о ком с таким уважением и почтением говорит Белик... того, кому сам Хозяин Проклятого Леса не погнушался отдать последнюю дань... этот меч сам Владыка эльфов посчитал чересчур благородным, чтобы забрать и потревожить память о его настоящем владельце... знать, непростой здесь похоронен воин... очень непростой, раз даже через столько веков о нем помнят такие существа, как один из двух повелителей Золотого Леса...

В душе разлилась едкая горечь и вдруг стало оглушительно пусто, безнадежно тоскливо, как в выжженной дотла пустыне. Сердце пугливо дрогнуло, страшась осознать горькую правду, болезненно сжалось, отказываясь соглашаться, затрепетало, заныло. Пальцы машинально сжались, не желая расставаться с таким сокровищем. Изнутри сам собой вырвался прерывистый вздох. Но холодный разум неумолимо заявил: нет, именно ЭТОТ меч ему не суждено отсюда забрать. Он навсегда останется здесь, под сенью гигантского Ясеня и заклятия остановленного времени, рядом с прахом последнего хозяина. И будет сторожить его покой после смерти так же чутко, как при жизни охранял его честь.

Стрегон медленно опустил руки.

- Бери, - хмыкнула Белка, без труда различив беззвучный крик отчаяния в его потускневших глазах. - Пусть служит тебе, как ему когда-то. Пусть бережет и хранит, раз уж сам тебя выбрал. Он твой, Стрегон. И это будет справедливо.

Наемник сильно вздрогнул.

- Что? - прошептал едва слышно, полагая, что бредит.

- Бери-бери. Чего ему пылиться? Все равно без дела лежит, а такой меч, согласись, без дела лежать не должен. Так что бери, пока я добрый, и не вздумай его опозорить. Узнаю - руки обрублю по самые плечи. Понял?

Стрегон неверяще поднял глаза, не расслышав даже половины.

- Это же... Белик...

- Чего? Неужто не нравится? - делано удивилась она.

- Это - бесценный подарок, - голос Стрегона невольно опустился до хриплого шепота, а пальцы сами собой тихонько принялись ласкать потеплевшую рукоять. - Невероятно дорогой... для меня никто раньше... а Ходок не будет против?

- Нет. Я же не задаром: Курш для меня значит не меньше, чем этот меч. Так что бери. Это будет правильно.

- Но я... - у него ком встал в горле, когда она ободряюще кивнула и бросила отложенные им за ненадобностью ножны. - Спасибо, Белик. Если это не шутка, то действительно спасибо. Я у тебя в таком долгу, что даже не знаю, как...

- А никак, - хладнокровно оборвала Белка не привыкшего к благодарностям Мастера. - Забудь. И так вижу, что прикипел душой - прямо не оторвать. Значит, тебе и владеть. Поэтому молчи, не городи глупостей, спокойно носи и гордись своими предками, которые сумели облагородить этот меч. Все, теперь доволен? Больше ничего не присмотрел?

Стрегон медленно, все еще не веря, опустил меч, стараясь не слишком показать, до чего же громко вопит и бессовестно ликует его душа. Буквально оживая на глазах, он плавно убрал свое сокровище в ножны. Настороженно покосился на неожиданно расщедрившегося пацана, до последнего ожидая подвоха. Тихо вздохнул, понимая, что и так уже взял столько, что никогда не расплатится, а затем покачал головой. Хотя взгляд на мгновение все же метнулся в сторону черного доспеха.

- Ну?! Выбрал? - нетерпеливо подпрыгнула Гончая.

- Нет, - поспешил отвернуться наемник, чтобы его не заподозрили в жадности и нехорошей склонности обирать чужие могилы. - Ты взял, что хотел?

- Угу. А теперь пошли, пока солнце не встало. И без того долго провозились, - отозвалась она, поднимая с пола приличных размеров мешок, который успела собрать. - Только теперь полезем в обратном порядке: сперва пойду я - уберу защиту, чтобы тебя тут не похоронило, и только потом - ты. Рот лишний раз не открывать, за меня больше не хвататься, как за любимую жену - сам подхвачу, когда надо, не то меч придется вернуть обратно и с сожалением констатировать, что его несостоявшийся хозяин был слишком неосторожен. Как только долезешь до выхода, сразу крикнешь, а вылезешь в ту же сторону, откуда начинал спускаться. Все понял?

Стрегон, слишком сильно обязанный этому ворчливому пацану, чтобы обращать внимание на насмешки, просто молча кивнул. Старательно закутал подарок в собственную куртку, сунул его под мышку и первым направился к светлому пятну, которое за то время, что они были внутри, ощутимо побледнело. Белка, с насмешкой подметив его горящие глаза, чуть задержалась, шурша в темноте невидимой тканью. Затем вдруг хихикнула и стремглав кинулась к болтающейся веревке. Опередив наемника буквально на секунду, она высоко подпрыгнула, надежно ухватилась и, таща на спине раздувшийся, кажется, еще больше мешок, проворно вскарабкалась наверх.

Стрегон терпеливо дождался, пока веревка перестанет дергаться и извиваться, как повесившийся на суку питон, закрепил меч понадежнее и так же шустро поднялся. На выходе послушно покричал, как просили, снова дождался, пока над дырой покажется знакомая вихрастая голова. Слегка поморщился, когда его запястья с поразительной силой стиснули и, каждый миг ожидая вспышки от потревоженного заклятия, выбрался на воздух.

- Надо же... ты и впрямь, похож на Пса - добычу в зубах таскаешь, - не преминула уколоть Белка, вытягивая из схрона недовольно засопевшего воина. Но тот даже ответить не смог: чтобы лезть, руки ему нужны были обе, а рисковать выронить бесценный клинок и тут же получить в лоб заявление, что такому недотепе никакие подарки не нужны, не захотел. Поэтому пришлось смолчать, хоть и ценой немалых усилий, но вот нога у него все равно непроизвольно дернулась и неуклюже соскользнула с края.

В тот же миг раздался тихий звон потревоженной струны, тонкий вскрик, ослепительная вспышка. Что-то с невероятной скоростью и силой потянуло его вперед, буквально выдернув из дыры в земле. Еще через миг бешеный алый свет погас, в ушах перестало звенеть, вокруг снова потемнело, а Стрегон внезапно осознал себя живым, вполне (если не считать обожженной коленки) невредимым и лежащим на чем-то мягком, удобном и, кажется, живом. Иными словами, Белик его не только спас, но еще и смягчил падение, хотя последнего, разумеется, совсем не планировал.

- У-у-у-уй... вот медведь... тяжелый какой... - задыхаясь, просипела под ним Белка.

Стрегон виновато кашлянул, приподнимаясь на локтях и убирая свое лицо от растрепанных каштановых волос, но потом неосторожно вдохнул и ошеломленно замер: что за... этот запах! Он знал этот неуловимо легкий запах! Тот самый, который изумил его в прошлый раз! Значит, на самом деле это БЕЛИК так вкусно пахнет?! Не мазь?!

Он неверяще вдохнул снова. Машинально потянулся вперед, чтобы еще раз убедиться, и... моментально уперся в два зло прищуренных голубых глаза, в которых стремительно разгорались бешеные зеленые огни.

- Пошел вон, болван! - зло рыкнула Гончая, резко дернув коленом.

Стрегон тихо охнул от боли, мигом позабыв про все ароматы мира, выронил свой новый меч, моментально согнулся пополам и кубарем скатился на траву, шипя сквозь зубы сдавленные проклятия.

Ох, мерзавец... дрянной неразумный мальчишка... ему бы туда двинули... мстительно, с такой силой, что даже быка свалить можно... сволочь малолетняя... убить его мало... ведь специально же... как метился, гаденыш... и коленки, как назло, острые, колючие...

Белка моментально вскочила, поспешно отступая от рычащего полуэльфа подальше, но он вроде не слишком понял, в чем дело: глаза опять злые, горят обещанием страшной мести, лицо белое, перекошенное от боли. Сам с трудом дышит, буравит тяжелым взглядом, подняться еще не может, но зато живой. Главное, что не хватанул лишнего. Главное, что не глотнул слишком много дурманящего голову нектара, иначе вел бы себя сейчас совсем иначе. А теперь и вовсе забыл про эту маленькую странность, потому что теперь его мысли оказались заняты совсем другими вещами.

"Убью, - с холодной решимостью понял Стрегон, когда встретил ее изучающий, прямо-таки горящий нездоровым любопытством взгляд. - За меч рассчитаюсь и сразу убью, чтоб в следующий раз думал, что делает. Гаденыш..."

Белка вдруг хмыкнула, словно услышав его мысли, удовлетворенно кивнула, поняв, что успела очень вовремя, затем облегченно вздохнула и, оставив спутника кипеть от справедливой злости, занялась делом. То есть, подобрала и смотала веревку, небрежно кинув моток рядом с отдышивающимся наемником. Затем отряхнулась, почистила испачканный в земле рукав. Подняла и сволокла на место тяжелую плиту, осторожно поставила боком, медленно опустила. А потом изрядно удивилась, когда в последний момент за другой край ухватились чужие пальцы. Однако, понимая, что Стрегон снова на грани и едва сдерживается, чтобы не ударить, скупо промолчала. Не собираясь ни пояснить что-либо, ни, тем более, извиняться. Он смолчал тоже, явно не отойдя от предательского удара в пах, но холодное спокойствие в бесцветных глазах вместо прежней ярости уже говорило о многом.

Уложив на место камень, они так же молча поднялись. Не глядя друг на друга, подхватили вещи и, не произнеся больше ни единого слова, двинулись в обратный путь.

Когда впереди показалась Мертвая река, Белка без предупреждения ускорила шаг и довольно быстро исчезла в медленно светлеющем лесу: на "нектар", находясь в сфере остановленного времени, они потратили почти всю ночь, и она опасалась, что может не застать Курша в живых. Особенно, если он очнулся раньше.

Стрегон не стал ее ни останавливать, ни догонять: дорогу помнил, да и немного тут осталось. Два часа по руслу высохшей реки он и без проводника осилит. Даже легче, чем с ним, потому что холодная ярость все еще клокотала внутри, как перекипевшая и слегка остывшая лава. Какое-то время даже боялся - прорвется, однако нет, не допустили боги такого позора. А когда добрался до лагеря, то и вовсе почти успокоился.

Вернувшись в лагерь, он быстро огляделся и немедленно остановил взгляд на привязанном скакуне: Курш, к счастью, был пока жив, без сознания, но взмок еще сильнее, беспрестанно дергаясь в тугих путах, словно в болезненных корчах. Он покрылся крупными хлопьями пены с головы до ног и дышал так, будто сквозь сосуд с водой - с хрипами, сипами и нехорошим бульканьем. Белка сидела тут же - на коленях, положив тяжелую морду грамарца на собственные бедра и сноровисто втирая в кровоточащие раны янтарный мед, с таким трудом добытый под землей. Тот искрился и переливался в неярком свете костра, словно жидкий янтарь. От каждого прикосновения Курша пробивала новая дрожь, он тихо стонал в беспамятстве, хрипел все сильнее, а из-под плотно сомкнутых век катились крупные слезы.

Закончив с ранами, Гончая дала им время подсохнуть, подула для верности, а затем, убедившись, что тонкая пленка достаточно надежна, осторожно отложила голову Курша и со вздохом подошла к котелку, в который до сих пор медленно стекала кровь с подвешенной на суку туши молодого кабана.

- Спасибо, - тихо бросила в пустоту, ни на кого не глядя. Появления Стрегона, кажется, даже не заметила. Зато снова порылась в своем мешке, выудила оттуда какие-то засохшие травки, тщательно разжевала, бросила в остывшую кровь, налила туда же из прозрачного флакона примерно четверть имеющегося "нектара". Тщательно размешала. Дала постоять. Сама в это время уверенно разделала тушу, умело срезав почти всю мякоть и порубив ножом на достаточно мелкие куски. Затем утерла повлажневший лоб, оглянулась на бьющегося в агонии скакуна, снова подошла и проверила ранки. А потом, наконец, глубоко вздохнула.

- Парни, держитесь подальше, ладно? Мне какое-то время будет СИЛЬНО не до вас.

Лакр непонимающе моргнул, когда она какой-то мрачной решимостью вдруг прикусила губу и, притянув к себе голову Курша, легонько ткнула его пальцем в шею. А потом схватила так крепко, как только могла, потому что умирающий конь вдруг взвился, затрепыхался, будто мотылек в паутине, завыл на одной низкой ноте. Еще не пришел в себя полностью, хотя явно уже не был в беспамятстве - просто от дикой боли, которую причинял ему страшный яд, совсем не понимал, что творит. А потому заметался, захрипел, выскочившие из копыт когти снова начали неистово рвать под собой землю. Но вырваться ему не позволили - сильные руки внезапно жестко вздернули его за подбородок, а смутно знакомый, невероятно жесткий голос властно потребовал:

- ЛЕЖАТЬ!

Грамарец дернулся и в последнем усилии распахнул глаза, смутно чувствуя, что должен откликнуться, должен хотя бы увидеть существо, которое посмело отдавать ему приказы. Должен подняться, встретиться с ним глазами и понять, почему же этот ледяной, поистине мертвый голос вдруг стал так важен.

- СМОТРИ НА МЕНЯ, КУРШ! ПОСМОТРИ СЕЙЧАС ЖЕ!

Задыхаясь от боли, дрожащий всем телом грамарец все-таки повернулся на голос. Белка рывком запрокинула его голову еще выше и буквально впилась бешено горящими глазами в его тускнеющие зрачки.

- СМОТРИ ПРЯМО! ОТДАЙ МНЕ СВОЮ БОЛЬ! ОТДАЙ НЕМЕДЛЕННО! ТЫ - МОЙ!! ТЫ МЕНЯ ВЫБРАЛ! И ТЫ ПОДЧИНИШЬСЯ! ОТДАЙ ЕЕ!!! ОНА - ТОЖЕ МОЯ! ОТДАЙ!

Курш сильно вздрогнул и вдруг затих, неотрывно глядя в стремительно разгорающиеся огоньки - его любимые огоньки, в которых он всегда обожал понарошку тонуть. Такие дивные, красивые, яркие... настоящие эльфийские изумруды, исполненные странной силы и непоколебимой уверенности. Властные. Жесткие. Родные. В которых так и не угас безумный страх за него - глупого детеныша, рискнувшего выбрать себе такую ужасающе прекрасную хозяйку.

- ОТДАЙ!

От жесткого голоса Белки наемники дружно вздрогнули, зябко поежившись от пробежавших по коже холодных мурашек. Они не видели ее глаз, но по отвердевшему и словно окаменевшему профилю неожиданно поняли, каких усилий ей стоило держать умирающего друга на самой грани. А когда Курш послушно затих, когда в его черных радужках вдруг замелькали холодные изумрудные отсветы, так же внезапно поняли, что стали свидетелями чего-то очень странного.

В какой-то момент Белка наклонилась так низко, что почти уперлась лбом в мокрую черную шерсть. Ее пальцы, держащие чужую шею, побелели от жуткого напряжения. По лицу пробежала болезненная судорога, из горла вырвался долгий вздох, страшно напрягшееся тело задрожало от невыносимой боли, которую недавно испытывал Курш. Но зато его взгляд вдруг стал осмысленным, разумным, почти спокойным, однако вместе с тем - и очень несчастным.

Поняв, что сделала для него любимая хозяйка, грамарец жалобно заскулил, а она только прижалась крепче, переживая трудный миг Единения, крепко обняла и тихо прошептала:

- Вот так. Теперь все будет хорошо, малыш. Я не дам тебе умереть.

Курш горестно застонал, хорошо зная, ЧТО ей сейчас приходится выносить, но Белка так же неожиданно отпустила его и дрожащими руками потянулась к котелку. Тяжело дыша и едва не падая, подтащила ближе, осторожно наклонила, а затем принялась лить смешанную с "нектаром" кровь в подставленную грамарцем глотку.

Лакр хорошо видел, как опасно гуляет полная до краев посудина, как дрожит синяя жилка на виске жутковато скрипнувшего зубами пацана. Как тяжело вырывается дыхание из его груди, как медленно стекают по побелевшему лицу капли внезапно выступившего пота. Как хрипит и давится этой кровью освобожденный от жуткой пытки Курш... а потом вдруг осознал, что все, что должен был испытывать он, сейчас странным образом сумел забрать себе Белик, и в ужасе отшатнулся.

- Ты что делаешь?! Белик, ты что натворил?!

Белка даже головы не повернула. Только руки задрожали еще сильнее, да наружу просочился предательский стон. Казалось, ее раздирают изнутри пыточные клещи, жгут елкой щелочью, плавя кости и мышцы, льют в глотку раскаленный свинец и мучают, мучают, мучают бесконечно, только и дожидаясь, когда она все-таки сдастся. Белка резко прикусила губу, не заметив, как тоненькой струйкой сочится по подбородку кровь. С трудом стояла на коленях, едва не падая на измученного этой же самой пыткой Курша, но хорошо знала, что если не справится, он быстро умрет. А потому упорно держалась и продолжала лить кровь, в которой был растворен драгоценный "нектар" - его единственное спасение.

Когда котелок опустел, она на долгое мгновение зажмурилась, потому что на одну бесконечную минуту жжение в груди стало по-настоящему нестерпимым. Но потом внутренний жар немного угас, глаза прекратило заливать едким потом, а голос Лакра перестал звучать, как испорченная труба.

- Белик?!

- Не шуми, - хрипло каркнула она, обессиленно опускаясь на землю. - Мясо лучше дай: Куршу нужны силы. И развяжите его. Теперь уже можно. Он больше не будет рваться - я не позволю.

- Ты что с собой сотворил?! Что наделал?! Какую дурость опять выдумал, а?!!! - зло рявкнул ланниец, торопливо подтаскивая заранее приготовленные куски.

Она молча забрала протянутое им мясо, стараясь не смотреть на то, как сильно трясутся пальцы. Так же молча просунула в липкую от крови пасть грамарца, старательно затолкала и слабо улыбнулась, когда Курш со стоном, с трудом, почти ненавидя себя, но все-таки сглотнул. Она знала, что на выздоровление потребуется время. Что двинуться в путь они смогут не раньше, чем через сутки, в течение которых ему придется почти постоянно есть, чтобы восполнить запасы, которые высвобождал сейчас "нектар". Однако Курш начал глотать сам, а это значило, что с каждой минутой им обоим будет становить все легче и легче. Это значит, что она все-таки успела, лекарство сработало, и он (а это самое главное) будет жить.

- Развяжи, - тихо повторила Белка, когда Лакр нерешительно взглянул на путы.

Он всмотрелся в ее белое лицо и внезапно вздрогнул, подметив жутковатые отсветы в глазах, которые от него старательно отводили. Тяжко вздохнул, гадая о причинах, но послушался - сердито ворча, принялся развязывать тугие узлы. И все время, пока она кормила оживающего питомца, беспрестанно сплевывал, зло косился и шипел на некоторых недалеких болванов, которые вздумали помереть тут у них на руках.

Поняв, что друг работает слишком медленно, к Куршу решительно шагнул Ивер. Затем переглянулись Терг с Торосом, дружно вздохнули и принялись за узлы на тех веревках, что еще оставались. Стрегон пару минут следил за тем, как слаженно и единодушно они ринулись на помощь, а потом со странным раздражением подумал, что дерзкий мальчишка как-то слишком уж быстро стал для них чем-то большим, чем просто проводником. Особенно сейчас, когда так отчаянно рисковал собой ради, в общем-то, простой, бессловесной, хоть и разумной твари.

Едва с мясом и веревками было покончено, Курш подполз ближе и свернулся вокруг устало прислонившийся к сосне хозяйке черным змеем. Положил морду на колени и, преданно заглянув в потускневшие глаза, тихонько заскулил.

- Все хорошо, - шепнула Белка, слабо улыбнувшись. - Я почти в порядке. Скажи спасибо парням, что так здорово помогли. Слышишь, рыжий? Спасибо вам.

- В следующий раз я тебя сам убью, чтоб не мучился! - огрызнулся Лакр, с невероятным облегчением поняв, что ничего страшного не случилось: мальчишка жив, не ранен, почти пришел в себя (чего бы он там не натворил), да еще дерзить начал - значит, кризис миновал. - Только попробуй мне завтра, сдохни. Я тебя с того света достану и тут же снова убью, чтоб знал, как пугать нервных и неподготовленных к твоим глупым шуткам людей!

- Да брось. Все нормально. Слегка тряхнуло, а теперь уже отпустило.

- Неужели? - ланниец с подозрением всмотрелся в усталое лицо Белки. - Такое впечатление, что тебя вывернули, завернули и снова вывернули.

- Не каркай, дурак... и так еле держусь: от этой крови до того мутит...

- Так тебе и надо, - буркнул он. - Что ты вообще натворил?

- Боль его забрал, - неслышно шепнула Белка. - На время, чтобы он смог поесть. Это эльфы научили... давно еще... гады ушастые... погано, конечно, но иначе я бы не смог... Курш для меня - как ребенок, а детей даже ты, изверг, не стал бы отдавать на растерзание.

- Дурак! Не мог немного взять? - неподдельно возмутился Терг, сворачивая веревки.

- Нет. Или все, или ничего: слияние не признает кусков.

- А если б не вышло?!!

Гончая молча уткнулась носом в конскую гриву и промолчала.

- Тьфу на вас, - в сердцах сплюнул Лакр. - Долго тебе так корчиться?

- Нет. Пару минут осталось, - прошелестела она, не поднимая головы.

- Жаль. Может, если б весь день промучился, перестал бы насмехаться и дерзить!

- Ох, как же я мог забыть? От тебя разве слова доброго дождешься? Только и пользы, что волосы на парик выдернуть, да остроты по балаганам раздавать...

- Зараза! Белик, да знаешь, кто ты после этого?! - Лакр возмущенно обернулся, но она уже не слышала - крепко спала, уронив трепаную голову на черный бок Круша, и тихонько дышала в могучую шею, на которой все быстрее проступал прежний здоровый блеск.

Лакр неловко помялся, все еще кипя от негодования и запоздалого испуга, но потом подумал, посопел. Глянул на розовеющую в далеком небе полоску, возвещающую о приближении нового дня. Вспомнил, что тоже больше суток на ногах, и, стараясь не топать, чуть не на цыпочках отошел в сторонку.

- Торк с тобой, - пробормотал в тишине, собираясь хоть немного отдохнуть. - Бить тебя сейчас жалко - и так еле дышишь, герой сопливый. Пинать бесполезно - все равно ничего не почувствуешь. Ругать глупо, но вот завтра, когда проснешься, я тебя первый же и удавлю... а если кто решит приобщиться к такой чести, пускай становится в очередь!

В темноте раздалось сразу четыре смешка, подвергнувших сомнению саму возможность осуществления его искреннего желания (разумеется, по причине того, что тоже были бы не прочь поучаствовать). Затем оттуда кровожадно сверкнули четыре пары горящих глаз, выразительно зашелестел задвигаемый в ножны клинок, и Лакр вдруг со всей ясностью понял, что завтра ему придется отстаивать свое законное право, как минимум, с кулаками.

Глава 16

Когда Стрегон открыл глаза, солнце уже подползало к зениту. Давно проснувшийся лес бодро шелестел зелеными ветками, негромко бормотал на сотни голосов, звенел тысячами комариных крыльев и всеми силами жил, боролся, отстаивая свое право на существование. Побратимы еще спали, и только Терг, заступивший на последнюю стражу, терпеливо дожидался пробуждения остальных.

Взгляд полуэльфа сам собой метнулся в сторону Курша, но, как ни странно, его место пустовало. Как не было там ни Белки, ни ее вещей.

Он так же быстро обежал глазами поляну, убедился, что их шустрый проводник снова бесследно исчез, и вопросительно повернулся к Тергу.

- Где?

- Белик-то? Ушел пару часов назад.

- Курш с ним?

- А то, - хмыкнул побратим, помешивая прутиком угли в костре. - Поднялись еще раньше меня, хотя я думал - до вечера не очнутся. Походили, посмотрели на вас, буркнули, что хуже сонь на свете еще не встречали, да и ушли на охоту. Белик сказал: Куршу надо много есть, чтобы прийти в форму. Да я и сам видел - отощал за ночь, будто с месяц не кормили. Но бегает довольно бодро.

- А наниматель?

- Нет, - мотнул головой Терг. - Пока не появлялся.

Стрегон задумчиво кивнул.

Странно, ему казалось, что заказчик появится здесь раньше них, однако его, похоже, что-то задержало в Ардале или по пути сюда. Может, с проводником возникли проблемы? Или все-таки нашелся Ходок? В любом случае, им придется снова ждать, пока тот объявится.

- Тут тебе Белик подарок оставил, - неожиданно хмыкнул Терг, с любопытством взглянув на неподвижное лицо вожака, с которого полностью исчезли старые шрамы. - Сказал: должен понравиться.

- В самом деле?

- Угу. Что вы там опять не поделили, если не секрет, что он не рискнул вручать тебе сам?

- Ничего, - Стрегон отвернулся и быстро поднялся, не желая даже узнавать, что может быть спрятано в оставленном у костра свертке. Вряд ли что-то хорошее. Судя по всему, у этого сопляка проблески ненормальной щедрости очень часто чередуются со вспышками бешенства и страстным желанием понаблюдать за чужими мучениями. С учетом того, что после комаров он их полдня изводил, прежде чем ударить палец о палец, вдоволь насладился плачевным видом, довел до последней грани и только после этого вмешался. А вчера у схрона очень внимательно следил за тем, как пропустившему предательский удар полукровке пришлось кататься по земле, царапая ногтями толстый слой дерна и кусать от ярости собственный воротник. Не помог, не подошел, не подал руки и даже не сказал, что сожалеет. Знает же, до чего это погано. Но ведь все равно сделал и потом молча изучал, как любитель бабочек - приколотую к коре букашку: холодно, равнодушно и бесстрастно, ничуть не интересуясь ее мнением. Если бы не клинок, там бы с ним и рассчитался. Но сперва было недосуг, потому что отходил долго, да всю оставшуюся ночь провозились с Куршем. А теперь не удивлюсь, если разверну ткань и найду там в качестве "подарка" свежий коровий навоз. Или ядовитую гадину, у которой есть страстное желание вцепиться кому-нибудь в нос.

Может, не надо было и меч брать?

Стрегон раздраженно дернул щекой, вспомнив о том, что так и не успел как следует разглядеть свой трофей. Впрочем, может, Белик уже успел его свистнуть ради шутки и как раз отправился отвозить обратно? А что? Вполне в его духе. Потом заявится и, как ни в чем не бывало, сообщит, что передумал.

Он тяжело вздохнул, собираясь уйти.

- Эй! - Терг бросил вожаку плотный сверток. - Ты забыл!

Стрегон машинально поймал, посмотрев почти с отвращением. Но потом пальцы зацепились за что-то острое, смутно знакомое, плохо завернутая ткань начала расползаться сама по себе, а когда он понял, ЧТО ИМЕННО видит, то непонимающе замер и как-то растеряно опустился на ближайший пень.

- Торкова лысина! - оторопело воскликнул Терг, когда у него перед носом развернулась странная чешуйчатая кольчуга из совершенно непонятного материала. Матово-черная, слабо поблескивающая острыми краями невероятно крупных чешуек. Сама чешуя будто со змеи снята, но ТАКИХ огромных в природе вроде не бывает - самая мелкая чешуйка была с половину его ладони! И все до единой пригнаны настолько плотно, что даже иголку не втиснешь. Судя по шороху и той легкости, с какой она расстелилась по траве, весу в ней - с гулькин нос. Но при этом любому дураку ясно: прочнее нее мало что найдется в этом мире.

- Стрегон! Это ж за что он тебе такое чудо отдал?! И откуда вообще его взял?! - Терг восторженно ахнул, пройдясь сильными пальцами по странной чешуе - та легко изгибалась, пружинила, но стоило лишь немного надавить - как тут же превращалась в литую нерушимую стену, способную уберечь и от стрелы, и от меча, и от арбалетного болта. - Вот уж действительно, чудо! Стрегон! Да очнись же?! Где вы ее раздобыли?!

Стрегон странно опустил плечи и несвойственным себе жестом вдруг взъерошил пятерней белую гриву, выдавая искреннюю растерянность и непонимание. Да что такое? В чем дело? Почему и откуда Белик узнал?! Неужто подметил? Но я ж ни слова не сказал! Вообще не собирался, хотя она по-настоящему запала в душу! Просто не хотел грабить, а он... выходит, для этого немного задержался? Не понимаю... теперь я уже ничего не понимаю!

- Эй, ты что, уснул?!

- А? - он недоуменно поднял голову и посмотрел на широкую усмешку друга: Терг с таким восхищением протягивал эту грешную чешую, словно самому подарили. Сразу понял, что другой такой действительно нет: бывалый ветеран много чего может понять с первого взгляда. Вот и мне показалось, что кольчуга надежная. А теперь, когда увидел при солнечном свете, да в полный рост... не думаю, что смогу ее поцарапать своим старым мечом. Может, только новым и сумею? Если, конечно, Белик не передумал.

Полуэльф, как во сне, дошел до того места, где вчера оставил сложенную куртку, но нет - кончик серебристых ножен со знакомой рунной вязью так и выглядывал из рукава. Не тронул Белик своего подарка. Не надумал отнять. Да еще кольчугу не пожалел за что-то.

Стрегон ошалело помотал головой.

Торк! Да если он таким способом извиниться хотел за тот удар, то почему не вчера?! Не сразу?! Ведь броньку явно взял с собой специально, чтобы еще раз удивить и вызвать восторженный стон! А тогда был такой удачный случай! За подобное чудо все бы ему простил! Немедленно! На руках бы подбросил! Расцеловал бы в обе щеки! Ничего бы не постеснялся, потому что, когда дарят искренне и от чистого сердца, невозможно ответить иначе! А малыш все же заметил, как у него глаза дрогнули! Сразу понял, что душа взвоет без этого меча! Не пожалел, не пожадничал - просто отдал и велел забыть, как о какой-то мелочи! Дескать, в хорошие руки отдаю и ладно, доброму воину и меч должен найтись под стать... а потом и кольчужку присмотрел, явно хотел сюрприз сделать по возвращении! Но почему он тогда не сделал этого СРАЗУ?! Когда попал коленкой так неудачно, но когда я мог бы простить, не злиться, не кипеть, как вода на слишком сильном огне?! Почему смотрел тогда так странно, словно что-то искал? Почему молчал, если ударил все же специально? Почему выжидал так долго и лишь теперь, когда внутри осталась лишь сухая зола, все-таки извинился?!

- Не понимаю... - пробормотал полуэльф, растеряно подбирая кольчугу.

- Что именно? - усмехнулся Терг. - Почему за небольшую прогулку получил такое сокровище?

- Ни-че-го. Теперь я не понимаю вообще ничего!

- Да брось, брат. Чем-то ты нашему Белику глянулся, да и оценил он, что ты вдруг помогать пошел. Мог не ходить, а сделал. Он мне так и сказал сегодня, так что бери и не сомневайся. Хорошая вещь. Настоящая. Не знаю, конечно, где он отыскал эту редкость, но не думаю, что ты сможешь за нее расплатиться.

"Да я и так, выходит, по уши в долгах, - мрачно подумал Стрегон. - Даже не знаю, как отдавать. Или ему от меня что-то нужно? Ведь не за красивые глаза он мне ее подарил? За помощь-то мечом расплатился. Разве что действительно... извиниться хотел?"

- Фьють! - вдруг присвистнул разбуженный шумом Лакр, рассмотрев странную вещицу. Тут же проворно откинул плащ, почти бегом, спотыкаясь и чертыхаясь от попавших под голые пятки шишек, кинулся осматривать обнову. Замычал, заохал, зацокал, старательно ощупывая необычную вещь. Потом, конечно же, зашипел и сунул в рот порезанный палец, потому что никак не мог избежать соблазна отковырять хоть одну чешуйку. Наконец, разочаровано вздохнул, узнав, кому досталось это черное чудо, и пошел сообщать остальным, что их вредный, скрытный вожак и двуличный, полный подлого коварства проводник внезапно спелись, сговорились, а потом нагло секретничали, оставив остальных умирать в неведении, догадках, сомнениях и черной зависти.

Гады!

Стрегон только головой покачал, теряясь в догадках не меньше, но расспросам и бурному обсуждению предпочел немного побыть в одиночестве, чтобы хоть как-то привести мысли в порядок. И приводил их ни много ни мало - часа два, пока голова не начала раскалываться на части, а голодное брюхо не взвыло на разные лады. Однако чтобы вернуться в лагерь, отвлекаясь от сумбурных размышлений, ему пришлось сделать большой крюк, потому что за пару часов в лесу можно далеко убрести. Он в третий раз за последние сутки дошел до русла Мертвой реки, неторопливо прошелся вдоль сухих берегов, отыскал свои собственные следы и, наконец, направился в обратную сторону.

Признаков присутствия чужаков ему нигде найти не удалось. Отпечатки Белика на земле тоже едва виднелись. Какое-то время Стрегон напряженно вертел в уме одну странную догадку, но, в конце концов, решил просто спросить. А решившись, ускорил шаг, намереваясь разобраться со своими вопросами как можно скорее. Все же не станет ведь мальчишка нагло врать? Как оказалось, он предпочитает молчать или увести разговор в сторону от скользкой темы, если не желает ее обсуждать. Но прямая ложь... нет, вряд ли. Впрочем, умному человеку не нужно знать много, чтобы даже из недомолвок сделать правильные выводы.

Уже почти дойдя до нужного места, Стрегон вдруг заслышал странный шум. Удивился, конечно, потому что не понимал его источника, после чего недоуменно нахмурился, остановился и, естественно, внимательно прислушался.

- ...эй, не смей! Не смей, кому говорят! Это мое! Руки прочь, все поняли?! Курш, цапни-ка этого наглого вора за какое-нибудь место! - донесся до него возмущенный голос Белика. - Лакр! Лакр, не тронь, а то пожалеешь! Шишкой сейчас кинусь! Ты слышал?!

Та-ак. Белик живой и здоровый - это радует. Курш, видимо, тоже, потому что активно рычит и шипит ядовитой гадиной, отчаянно защищая хозяина. Странно. Что там опять случилось?

- Жадина! - разочаровано отозвался невидимый ланниец. - Чего тебе, кусочка жалко?

- Жалко! Не видишь - не готова еще!

- Да готова, чего ты врешь-то?! Чего я, по запаху не узнаю?!

- Ку-у-у-урш!

- Ладно! Ладно, чудовище! Уже ухожу!

- Так-то, - сердито фыркнул Белик. - А то как работать, так нет никого, а как на готовенькое, так вот они, явились - не запылись! Бери пример с Терга, рыжий! Он, хоть исходит на слюни, но сидит на месте и руки к чужому добру не тянет! Даже у Ивера до земли висят, а ничего - терпит! Один только Торос, как умный человек, чистит кольчугу и в ус не дует, а вы похожи на диких абезьянов, готовых скакать под деревом ради спелого фрукта!

- Какие абезьяны?! - оглушительно рявкнул знакомый бас. - Какие еще фрукты?! И где ты видал у меня слюни?!

- Да вон... вон, капают! Вся рубашка мокрая!

- Ах ты, гад...

- Это где это у меня висит?! - вторил возмущенному голосу Терга хрипловатый баритон стрелка.

- Сказал бы я, где. Да только ты меня потом в этом же котле и утопишь...

Стрегон изумленно вскинул брови: это еще что такое?! Почему его грозный ситт превращается в балаган?!

- Лакр, ты что это делаешь? - снова донесся до него полный подозрения голос Белика. - Ну-ка, отойди оттуда! Кому сказано... гад! Шишкой?! Мне?!!! А боевым снарядом в глаз не хочешь?!!!

- Белик!!!

- На! Получи! Тройной удар слева и прямо по курсу!

- Торк! Ты ж мне в ухо попал!

- Ничего, я еще и в глаз могу...

- Вот ты как заговорил? Ну, держись!

- Лакр, мерзавец! - вдруг неподдельно разозлился пацан. - Ты что творишь?!! Не смей... А!!! Я тебе покажу, как ветку раскачивать! Я тебе дам, как в меня кидаться! Вот тебе! Получи! И еще! Терг, Ивер, внимание - вы на линии обстрела...

- ЭЙ, А ПО НАМ ЗАЧЕМ?!

- Уй! Хватит! Хватит!! - истошно взвыл невидимый Лакр, и Стрегон невольно прибавил шагу. - Эй, кто-нибудь! Уберите его оттуда! Он же нам всю уху испортит!

- Я ИСПОРЧУ?! ВОТ ТЕБЕ! ОТ ЧИСТОГО СЕРДЦА! ПОЛУЧИ!

- Белик!!!

- Хватит!!! Мы тут ни при чем!

- ВСЕ ПРИ ЧЕМ!!!

- Ату! Мужики, гаси его!!!..

Стрегон почти бегом выбрался на открытое место, тщетно стараясь понять, в чем дело, и вот тут-то почувствовал, как у него самым некрасивым образом отвисает нижняя челюсть.

Как оказалось, дело происходило вокруг разгоревшегося костра с подвешенным на рогатинах котелком, где аппетитно булькала доходящая до готовности уха. Собственно, из-за рыбы-то и развернулась главная баталия, в которой, как ни удивительно, принимали участие все присутствующие. Проблема, судя по всему, заключалась в том, что, помимо ухи, над костром, подвешенные за хвосты, довольно высоко болтались две крупные рыбехи, которые кто-то явно хотел закоптить. Причем, начался этот процесс довольно давно и, вполне вероятно, очень скоро мог подойти к приемлемому результату. Однако, поскольку рыбех было только две, уха не дошла, а голодными были все, то, скорее всего, кто-то самый прожорливый (а это, разумеется, оказался Лакр) попытался слопать хотя бы то, что имелось. Белик, конечно, возмутился, потому что добыча была его и готовил, естественно, тоже он. Быть может, даже не собираясь делиться, хотя котел был взят большой, походный. Но, тем не менее, свое добро он честно оберегал, отгоняя злостных воров и нарушителей порядка колючими шишками. В то время как нарушители, надо думать, сильно настаивали на своем. И в результате по поляне теперь носился, изредка подпрыгивая от особо точных попаданий возмущенно потрясающий кулаками Лакр, с непередаваемым азартом швырял такие же шишки (а их на земле было немало) в вертлявого противника, особенно стараясь попасть в мягкое место. Белик, разумеется, в долгу не остался, поскольку в это самое время восседал на сосновой ветке прямо над весело побулькивающим котлом и без труда добывал себе колючие снаряды. Видно, он как раз собирался снять или поправить веревку с рыбами, за которые шла столь ожесточенная битва. Но, так как по нелепому "совпадению" пацан не всегда попадал в того, в кого хотел, то остальные четверо Братьев схлопотали свою часть убийственно точных снарядов и были вынуждены занять стратегически важную позицию - за поваленным бревном, откуда старательно пытались достать шишками скачущего по веткам наглеца.

Стрегон появился именно в тот момент, когда Курш стойко оттеснял своим могучим телом настойчиво рвущегося к цели ланнийца, умело орудуя мордой, копытами и хвостом. На него, конечно, обрушился нешуточный обстрел сразу с двух сторон, но такую мелочь, как колючие шишки, грамарец просто не замечал. И, беспрекословно повинуясь отчаянно ругающемуся хозяину, который оказался в меньшинстве, честно защищал свою недавнюю добычу.

Однако и Лакр не сдавался: с достойным героя древности упорством пытался дорваться до вожделенного приза, воспользовавшись для этого, в качестве защитного средства, матово блестящей кольчугой вожака. ТОЙ САМОЙ кольчугой, которой он на манер обычной тряпки прикрывал себе голову и плечи.

- Ой! - первой углядела новое действующее лицо Белка и, выронив шишку прямо в котел, смущенно кашлянула. - А у нас, кажется, гости.

Лакр осторожно выглянул из-за упавшего на нос рукава и тоже поперхнулся.

- А-а-а... привет, Стрегон. Мы уж подумали, ты заблудился.

Из-за бревна осторожно выглянули еще четыре настороженно озирающиеся физиономии (невероятно! там был даже Терг!), непонимающе хлопнули ресницами, но, завидев обалдевшего вожака, вдруг неуловимо покраснели: ну, да... стыдно, конечно. Завелись, как мальчишки, право слово, но у Белика такой талант выводить людей из себя...

- Мы тут... это... - снова кашлянула Белка. - Ну, пока тебя ждали, немного повздорили насчет перекуса... да так, ничего особенного... рыбки, вот, подкоптили, ухи наварили. Правда, рыжий ее едва не сожрал, но мы с Куршем просто не могли этого допустить и грудью встали на защиту твоих интересов. Живота не пожалели, а все до кусочка спасли. Вот. От сердца отрывали, можно сказать, чтобы эта чудная рыбка пришлась тебе по вкусу. Не зря же мы ее с собой со вчерашнего утра тащили? Да, малыш?

Вполне пришедший в форму Курш согласно кивнул и ткнулся носом в источающую дивный аромат добычу, показывая тем, кто что-то не понял. Но, будучи ужасно голодным, в последний момент все-таки не утерпел - инстинктивно втянул запах вкусной (любимой!) еды, как-то по-волчьи заурчал, а затем звучно щелкнул челюстями, моментально откусив мощный рыбий хвост. По самую голову. Причем, не один, а сразу оба, отчего сосновая ветка дрогнула, согнулась и освобождено закачала на ветру свободными концами веревок.

- М-м-м-р, - согласился он с хозяйкой: чудная вышла рыбка.

На поляне мгновенно воцарилась мертвая тишина.

- Куршик? - дрогнувшим голосом, наконец, спросила Белка. - Ты их что, съел?

У рыжего медленно вытянулось лицо.

Грамарец, только сейчас поняв, что натворил, ужасно смутился и виновато прижал уши к голове, заискивающе пискнув и странно съежившись. Братья, растерявшись от такого неожиданного финала, ошарашено переглянулись, а Стрегон только и смог, что подобрать отпавшую челюсть и молча переводить диковатый взгляд с одного действующего лица на другое.

- Мы, пожалуй, пойдем, - торопливо пробормотала Белка, ловко съезжая по сосновому стволу вниз. - Что-то мне резко расхотелось рыбы и вообще... кажется, мальчик опять голоден. Надо бы покормить, пока самих не сожрал. И-извиняйте, но нам надо срочно отлучиться. Куршик, ты со мной согласен?

Грамарец с готовностью подставил спину.

- Умничка. Только я потом к тебе сяду, ладно? Сейчас умоюсь и побежим.

- Белик, постой! - очнулся от ступора Лакр, когда она бочком-бочком скользнула к кустам. - Ты куда?

- Ну... это...

- Да бог с ней, с рыбой, ухи осталось навалом! Давай перекусим, раз уж Стрегон вернулся, а воевать больше не из-за чего!

- Нет-нет. У меня совсем пропал аппетит.

- Да погоди, - с досадой стряхнул с себя иголки Терг, красноречиво покосившись на вожака. - Хватит заниматься глупостями. Никто тебя не тронет. Садись, поешь нормально. А зверюга твоя и сама прекрасно поохотится.

У Белки подозрительно вильнул взгляд.

- Спасибо, я лучше сам. Да и уха-то, признаться, так себе вышла. Вам, может, и все равно, а я совсем к другой привык. Да и мало ее для семерых, а вы все здоровые, толстые... чего вас объедать? Я пойду лучше поищу чего-нибудь в лесу. Сейчас время теплое, жучки, паучки, ягодки всякие... найду, чем закусить... в смысле, перекусить...

- А твой пирог? Тот, с орехами, что девчонка подарила? Неужели не будешь?!

- Я... я больше не ем орехи, - неожиданно вздрогнула она, быстро отвернувшись. - Простите. Я действительно пойду. А вы кушайте, не то он испортится, и Лискина мама опять огорчится. Ешьте. Он, наверное, вкусный.

- Почему ты никогда не садишься с нами? - вдруг тихо спросил Стрегон.

- Не люблю, когда заглядывают в рот. И вообще, не твое дело, - попятилась Белка, заметно насторожившись. - У каждого свои вкусы и свое время для приема пищи. Бывает, что не совпадает с вашими. Что в этом такого?

- Ты всегда уходишь с привалов, ни разу не притронулся к хлебу, возвращаешься только, когда все поедят, не пьешь из своей фляги, не ночуешь...

Она враждебно зыркнула.

- Я сказал: не твое дело!

"И у тебя глаза в темноте светятся", - мысленно добавил Стрегон, вспомнив, как ярко они горели этой ночью. Но вслух только добавил:

- Тебе нечего опасаться.

- А я за себя не опасаюсь, - совсем тихо ответила Белка, а потом стремительно развернулась и беззвучно исчезла в кустах.

Курш, посопев и помявшись, проворно подхватил вещи хозяйки, умудрившись даже тяжелое седло закинуть точно на спину, а затем нырнул следом. До Братьев донесся быстро отдаляющийся топот, одиноко хрустнула перекушенная пополам ветка, кто-то грозно заворчал, но вскоре все стихло. Да так резко, словно у Курша вместо копыт отросли еще и мягкие лапы, которые совершенно не умели шуметь. И теперь наемники не могли с уверенностью сказать, в какой на самом деле стороне он скрылся, догоняя своего необычного хозяина.

- Ну, вот, - расстроено стащил с себя необычную кольчугу Лакр. - Только я его развеселил, только собрался с ветки скинуть и вызнать все насчет этой штуки, как явился Стрегон и все испортил. Где я теперь Белика выловлю, чтобы выпросить себе такую же?

Он всучил вожаку бесценную чешую и, сплюнув, направился в чащу.

- Пойду, гляну. Может, недалеко ушел?

Бесполезно, - хотел сообщить Стрегон, совсем недавно убедившийся в том, что у их проводника и его странного зверя есть полезная привычка не оставлять за собой следов, но, по обыкновению, смолчал. Зато, едва разочарованные и откровенно раздосадованные побратимы разбрелись кто куда, в рассеянности даже про уху не сразу вспомнив, подхватил свой новый меч и следом за Белкой бесшумно растворился в лесу. Правда, зачем это сделал, вместе со всеми вдруг отказавшись от обеда, тоже не слишком понял: просто прогнало что-то от костра и все.

Он снова долго бродил по лесу, позабыв про голод и усталость, напряженно размышлял, строил предположения, раз за разом осматривал меч, дивясь его суровой красоте и совершенным формам. Снова вспоминал прошедшую ночь, Курша, схрон, защитные заклятия. Гнал от себя самые дикие и неправдоподобные догадки. Возвращался к этому опять и опять, потому что они просто не шли из головы. Но тщетно: причин столь странного поведения Белика все равно понять не смог. Особенно того, что тот вчера вдруг со всей злости двинул ему в пах за какую-то мелочь, сущий пустяк, в котором, в общем-то, мальчишка сам и виноват: не нужно было вытаскивать зацепившегося наемника на себя и тянуть из дыры, как упрямую рыбу из озера. Если б не это, не придавил бы я его, не рухнул плашмя, словно оголодавший лесник на продажную девку. Но, видно, есть у пацана какой-то необъяснимый страх перед чужими прикосновениями. Да и те гнусные намеки как-то не укладывались в голове... может, в прошлом у него много нехорошего случилось? Может, обидел кто или напугал? Ведь говорил же как-то Торос, что на его далекой родине существуют какие-то извращенные вкусы и встречается у зажравшихся султанов нездоровое пристрастие к хорошеньким мальчикам? Но тут - не юг. У нас за такое башку открутят и не посмотрят, что Брат. Собственно, само Братство и открутит, чтоб не позориться. Тогда что? В чем дело? Кольчуга еще эта...

Стрегон только головой качал, не в силах разобраться в мотивах. И бездумно бродил по притихшему лесу, не понимая даже самого себя, еще минут сорок, пока вдруг не наткнулся на четкий, совсем свежий след огромного, чудовищного по размерам медведя. Который, как выяснилось секундой позже, почти задавил своим весом отпечаток маленького, легкого и очень знакомого сапожка.

При виде этого отпечатка у него мигом осыпало морозом спину: Белик! Торково колено! Похоже, голодный зверь нашел себе славную добычу!

Стрегон мигом подхватился и резко прибавил шагу, старательно следуя за отчетливыми вмятинами на земле. Следов мальчишки больше не нашел, но отчего-то был уверен: медведь... если такую здоровенную зверюгу вообще можно назвать медведем... вряд ли упустит возможность полакомиться нежным детским мясом. Да и шел он чересчур уверенно, напрямик, нигде не задерживаясь и явно держа нос по ветру, словно старался не потерять из виду тончайший аромат человеческой кожи. Очень скоро массивный зверь перешел на ровную рысцу, а затем и на полноценный бег, отчего его следы вмяли попавшиеся на пути коряги и камни глубоко в землю. Наконец, снова пошел медленно и очень осторожно, аккуратно ставя огромные лапы и стараясь не спугнуть беззаботно гуляющую добычу.

Вот тут он постоял, внимательно наблюдая за жертвой из-за деревьев. Здесь потерся спиной о сосну - оставил после себя клочья жесткой черной шерсти на высоте полутора человеческих ростов... точно, пацан же говорил, что черные - это потомки ТЕХ, прежних чудовищ, которые бродили тут до прихода Хозяина. Потом этот монстр какое-то время бежал вдоль вывернувшейся из-за деревьев реки, старательно хоронясь за густой листвой. Без особой спешки дошел до небольшого водопада, откуда быстрая вода с шумом и брызгами низвергалась на высоту почти десяти человеческих ростов. И вот там-то...

Стрегон внутренне похолодел, когда наткнулся на место, откуда огромный зверь взял уверенный разбег. След был совсем свежим, получаса не прошло, там даже шерстинки не успели разлететься по сторонам, не говоря уж о том, что мощный запах дикого зверя заставлял волосы на загривке пугливо шевелиться.

Боясь ошибиться и наткнуться на косолапого нос к носу, он осторожно пошел следом. Еще осторожнее вышел на довольно крутой берег, обрывающийся всего в трех десятках шагов от разлившейся и забурлившей на порогах речки. Проследил взглядом до самого конца и вот тут сильно вздрогнул: в одном месте земляной край был грубо вспахан, взрыхлен и жестоко изрыт, как во время нешуточной борьбы. Повсюду виднелись отпечатки огромных когтей, клочья той же черной шерсти и крупные капли неостывшей крови. Причем, у самого обрыва бурое пятно оказалось особенно большим: кажется, медведь в последний момент успел задрать свою добычу. После чего, вполне вероятно, свалился с осыпавшейся кромки в воду. Но испугало Стрегона не только это: возле крошащегося края виднелся маленький, прекрасно знакомый рукав - безжалостно оторванный, изжеванный и окровавленный, на котором даже издалека были заметны следы чьих-то острых клыков. А поодаль виднелась скомканная, отброшенная в сторону кожаная куртка - та самая, которую недавно носил Белик.

Глава 17

Стрегон на какое-то время просто окаменел, машинально воссоздавая в уме случившееся. Некстати вспомнил, что пацан недавно обмолвился, будто действительно хотел ополоснуться после трудной ночи. Зная эти места, как собственный двор, он безошибочно отыскал бурную речку (которая, кстати, на картах почему-то не указана!), спокойно разделся, отмылся, пока Курш отправился на охоту. Прилег на травку, дожидаясь приятеля и наслаждаясь заслуженным отдыхом... да... вот тут, похоже, это и было: та вмятина слишком похожа на отпечаток босой ноги, а земля еще сырая от его мокрой одежды. Какое-то время малыш сладко дремал, не зная о крадущемся за ним по пятам медведе, а потом... потом у него просто не осталось шансов: бросок косолапого бывает настолько стремительным, что даже чуткий олень не успевает увернуться. Когда надо, медведь может быть очень быстрым. А этот, хоть и здоровый, как лось, ничуть не уступил бы в скорости беговому скакуну. По крайней мере, на короткой дистанции.

Что случилось потом, догадаться нетрудно: заслышав бешеный рев, Белик сразу вскочил, глухо чертыхаясь и хватаясь за нож. Наверняка какое-то время уворачивался, потому что действительно был довольно ловким и гибким. Может, даже сумел ранить массивного зверя, но справиться с ним было бы не под силу даже древним героям красивых сказок - у самого обрыва мальчишку все-таки зажали в угол, толкнули, заставив оступиться. Наконец, уверенно хватанули челюстями... не зря там так много крови... а потом медведь тоже не удержался, и они вместе рухнули в бурную протоку, увлекаемые сильным течением и несущиеся прямиком на острые скалы.

Нет-нет-нет, только не так! Не сейчас! Не с ним!!

Стрегон сжал челюсти и бегом помчался вдоль берега, до рези в глазах высматривая на воде знакомую вихрастую голову. Напряженно прислушиваясь и стараясь уловить даже слабый стон. Ведь чем Торк не шутит? Вдруг еще жив? Вдруг отнесло его подальше, хотя, конечно, мало шансов, что медведь выпустил свою добычу... но все-таки... вдруг еще дышит? У него там чудесный "нектар" в мешке остался, у нас с собой тоже немало полезных мазей припасено... травки, корешки редкие... выходим, вылечим, поднимем на ноги... или заказчика попросим помочь: тот наверняка сумеет задержать маленького проказника на этом свете, вопреки воле Ледяной Богини. Только бы был жив... только бы не захлебнулся и кровью не истек... только бы...

Стрегон вихрем промчался по краю обрыва, пару раз едва не сорвавшись в воду. Настороженно оглядел один берег, другой (вдруг переплыли?!), но мокрых следов нигде не нашел. Затем ринулся ниже по течению, приближаясь к бурным порогам, издалека заприметил на той стороне какую-то плотную массу, зацепившуюся за острые каменные грани. С колотящимся сердцем метнулся туда и... как раз успел увидеть, как с обрыва, в потоке воды и разноцветных брызг, раскинув руки, как крылья, медленно падает хрупкая, хорошо узнаваемая фигурка.

- Белик! - Стрегон тихо застонал, когда мальчишка кувыркнулся в воздухе и сломанной куклой рухнул прямиком в бушующий водопад. Оттуда донесся тихий вскрик, заглушенный ревом воды, промелькнули светлые полотняные одежды, заляпанные на груди бурыми пятнами. Затем пацана снова развернуло в полете, и он с размаху ударился о камни внизу, мгновенно пропав в бурлящем водовороте.

Стрегон на мгновение зажмурился.

- Господи...

Все плохо. Глупо. Нелепо. Все дико неправильно и совершенно невероятно. Потратить несколько недель на поиски, с трудом отыскать эту ниточку, терпеть всю дорогу насмешки и издевательства, кусать губы, смириться с неизбежным. Так странно столкнуться, смириться и теперь потерять этого ненормального, загадочного, совершенно непредсказуемого пацана?!

Какое-то время он стоял неподвижно, пережидая глухое отчаяние. Затем глубоко вздохнул, до боли прикусил губу и, кинув последний взгляд вниз, где из пенных волн медленно выплывало распластанное на воде тело, пошел искать подходящий спуск.

Что ж, ничего не поделаешь. Но хотя бы похоронить по-хорошему надо. По-человечески, хоть и крови он нам попортил немало. Жаль, что так вышло. Жаль, что не получилось с ним поговорить, но... видно, судьба. Похоже, все-таки плохо учил Ходок своего малыша выживать в этих суровых местах. Зря отправил его одного. И зря доверил его хрупкую жизнь шестерым опытным, бывалым ветеранам, которые не сумели ее сохранить. Зря... все было зря.

Стрегон потратил почти полчаса, чтобы обойти водопад и отыскать для спуска приемлемую тропку. Неторопливо слез, цепляясь за жесткую траву и торчащие на склоне камни. Еще какое-то время ушло на то, чтобы найти проход к реке. С трудом его отыскав, полуэльф немного поколебался, но та другую сторону решил перебраться немного дальше, где река поспокойнее и посмирнее. И лишь тогда, когда отыщет тело. Спешить ему теперь незачем: с такой высоты да с теми ранами, что оставил медведь, нечего надеяться на какие-то шансы для пацана. Косолапого он тоже не опасался: его явно швырнуло на камни еще раньше, чем Белика, поскольку наверху его туши нигде не виднелось, а на тот берег зверь точно не выходил. Значит, кувырнулся с обрыва вместе с мальчишкой и вряд ли еще когда сможет безнаказанно нападать на беззащитных детей.

Наемник тяжело вздохнул, со странным чувством покосившись на уютно утроившийся в ладони меч, но тут же отвел взгляд: серебристая рукоять неожиданно стала жечь руку, словно он только что обменял ее на чужую жизнь. Неравный обмен. Тоже - неправильный, как весь этот лес, вся эта нелепая жизнь и еще более нелепая судьба, от которой никто из нас, увы, не убежит.

Приглушенные голоса он заслышал внезапно: возле воды звуки, как ни странно, разносятся очень далеко. Так далеко, как, пожалуй, нигде больше. Сперва ему показалось, что, наконец, наниматель объявился, потому что мелодичный смех был очень похож на нежную трель эльфийского колокольчика, но потом Стрегон уловил нечто знакомое, настороженно прислушался, не веря своим ушам, а потом оторопело замер. Да нет! Не может быть!!! После чего сорвался с места, с громко колотящимся сердцем выскочил на ближайший пригорок, жадно всмотрелся в противоположный берег, где изгиб реки образовывал уютную заводь. Пару мгновений ошарашено таращился, не в силах вымолвить ни слова, а потом в каком-то изнеможении опустился прямо на землю.

- С ума сойти... но как?!

Увиденное потрясло его настолько, что Стрегон долгое время просто сидел, тупо глядя прямо перед собой. Молча следил за тем, как живой и вполне невредимый Белик деловито снует по зеленой лужайке, развешивая на ветвях полотняные штаны и рубаху, которые только что тщательно отстирал от крови. Как теплится в ямке небольшой костерок, где на толстых прутьях как раз доходит свежее мясо. Как довольно суетится под дальними деревьями расседланный Курш, с немалыми усилиями выволакивающий оттуда тяжелую медвежью тушу. Как пацан с усмешкой косится, но дает возможность другу вдоволь наиграться. Как открыто смеется, когда грамарец неловко зацепляет добычу за какой-то корень и едва не падает, тщетно пытаясь высвободить огромную медвежью лапу...

Сам Белик при этом выглядел здоровым, полным сил, бодрым и поразительно добродушным, будто и не падал какое-то время назад с обрыва. Вернее, падать-то он падал, но не потому, что не смог выплыть, а просто так, оттого, что захотелось ему просто. Да еще покувыркался в воздухе в свое удовольствие и бездумно покружился, лежа на воде, как морская звезда на песчаном дне - раскинув руки и ноги в разные стороны и отчего-то совершенно не собираясь тонуть. Кажется, с медведем все было не так, как выглядело на первый взгляд? Кажется, этот странный пацан его ранил, а не наоборот? Утащил за собой в воду намеренно, собираясь притопить? Да не просто утащил, а еще и с обрыва сбросил, чтобы не спускать вниз на собственном горбу?!

Сейчас он снова оказался на суше, снова был чистым и умытым, с еще влажной кожей и небрежно отброшенными назад мокрыми волосами. Снова надел свои темные штаны и шелковую рубаху, в которых ходил всегда. Только рукава и порчины высоко закатал, чтобы было удобно, благодаря чему Стрегон сумел рассмотреть, что загадочный рисунок, светившийся в ночи зеленоватыми узорами, на самом деле имеет не изумрудный, а сочный алый оттенок, подозрительно напоминающий свежую кровь. И в действительности не заканчивается на правом плече, а сперва дразняще выглядывает из-под ворота рубахи, затем пропадает на груди и выныривает наружу уже из-под левой штанины, истончаясь на узкой лодыжке изящной эльфийской вязью. Более того: именно сейчас стало видно, что этот странный рисунок раскрашивает хрупкое тело Белика и со спины тоже, однако почему-то охватывает не всю кожу, а только часть (правда, большую), смутно походя на накинутую сверху, богато расписанную тогу.

Но, что изумляло больше всего, на шее у мальчишки висел тонкий кожаный шнурок, который он раньше тщательно скрывал и на котором равномерно покачивался подозрительно знакомый треугольный камешек. Гладкий, тщательно отполированный, темно-серого цвета, в центре которого виднелась полуистершаяся от времени руна. Стрегон, как ни напрягал глаза, не смог ее разглядеть. Понял только, что камешек точно такой, какой по древней традиции носили все до единого Братья и какой ни один здравомыслящий человек не посмеет надеть не по праву. И это открытие, вкупе с неожиданно обнаружившимся пацаном, поразило его настолько, что он не только не пошел навстречу, выражая радость и удивление, но напротив - инстинктивно подался назад, под прикрытие зеленых зарослей, и навострил уши.

- Вот видишь, Курш, - наставительно заметила Белка, искоса поглядывая за мучениями скакуна. - Иногда надо делать какие-нибудь безумства, чтобы сбросить накопившееся напряжение.

- Гр-р! - недовольно фыркнул грамарец, наконец-то, высвободив проклятого "мишку", после чего цапнул тушу зубами и уверенно поволок к кустам.

- Знаю, знаю, что тебе не нравится, когда я рискую. Но, честное слово, иногда на меня находит какое-то помутнение. Если не вытравлю вовремя, могу сорваться и кого-нибудь зацепить. А ты же не хочешь, чтобы из-за этого пострадали люди?

- Гр-рд-р!

- Вот и я не хочу, - вздохнула она, закончив с одеждой. - Траш слишком многое мне передала, чтобы это не сказалось по жизни. Так что порой мне просто необходимо побыть одному и устроить что-то дикое. Например, сигануть головой вниз с обрыва или побороться со здешним лесным хозяином. Прости, что я убил его без тебя, но он просто не оставил мне выбора - налетел, дурак мохнатый, лапой шарахнул, да еще и пасть раззявил, будто я ему мошка какая. Вот я и... не сдержался.

Курш сердито засопел, раздирая клыками добычу, на которую рассчитывал сам, но что теперь сделаешь? Хорошо, он хоть успел ее выловить из воды, пока туша не уплыла, иначе пришлось бы устраивать еще одну охоту.

Белка, тем временем, уселась у костра, скрестив ноги и подтянув поближе мешок, вытащила подарок Крикуна, а затем бережно развернула чистые тряпицы. Со вздохом повертела в руках причудливые ножны, сделанные из мелких черных чешуек, смутно напоминающих новый доспех Стрегона. Хмыкнула при виде клейма - гномий молот на фоне семилучевой звезды. Осторожно провела пальцем вдоль изящно изогнутой гарды и, увидев возле навершия тонкий золотой ободок в виде свернувшего кольцом дракона, покачала головой.

- Ну, это лишнее. Да он еще и изумруд сюда вставил... Торк! У нас, конечно, в Роду особое отношение к драконам, но мне и одного вполне достаточно. Курш, глянь-ка! - осторожно высвободив узкий, всего в половину ладони, и длиной в две ладони клинок, она многозначительно присвистнула. - Ого! Черный аконит! Да не простой, а с какой-то примесью...

Стрегон судорожно вздохнул: подобный клинок - несусветная редкость; дико дорогая вещь и поистине королевский подарок. А ножны отлично смотрелись бы рядом с его новым доспехом, потому что оказались сделаны из чешуи того же странного змея, названия которому он еще не знал. Только здесь чешуйки были гораздо мельче, аккуратнее. Зато подобраны одна к одной - ровные, идеально повторяющие друг друга, матово поблескивающие и словно бы... закаленные?

- Ну, питон - это я понимаю, - задумчиво повертела подарок Гончая. - Даже понимаю теперь, куда исчезали в последние годы все слухи про больших змеюк... интересно, сколько это стоило Браду и нашему Крикуну? Но вот узор пока не признаю. Курш, ты видишь? Я бы сказал, что это - аконит, если бы тут не было вот этих зеленоватых прожилок. Вон идут, вдоль самой кромки, как раз за рунами Защиты и Имени. Но их, как правило, только ушастики вплетают в свои клинки, да и магии это требует ого-го какого уровня - никак не ниже Старшего Хранителя, а то и самого Владыки. Но поверить в то, чтобы Крикун пустил кого-то в свою кузню... да еще и попросил помочь... такого просто не бывает! А сами они ни в жизнь не поделятся секретом! Надо будет потом узнать у нашего ворчуна, кого из остроухих и сколько времени он страшно пытал, чтобы добыть эту великую тайну. Правда, нож хорош. Даже, я бы сказал, один из лучших, что он когда-либо делал. И знаешь, что? Пожалуй, я его все-таки прощу, потому что медведя мне этот клиночек разделал совершенно бесподобно.

Курш громко всхрапнул, выражая неудовольствие.

- Да брось, - поморщилась Белка, когда грамарец сердито толкнулся плечом. - Ничего бы со мной не случилось. Надо же было отвлечься? Лучше на мясо глянь: как там? Дошло?

Скакун послушно обернулся и принюхался.

- Гр-р.

- Эй! Не вздумай пробовать! - неожиданно обеспокоилась она. - А то получится, как с рыбой, и мне придется есть сырое! Курш, убери оттуда нос!

Грамарец смущенно попятился. А Гончая бережно вернула клинок в ножны, снова старательно закутала в тряпицы и убрала в мешок. Но мяса так и не тронула - неожиданно засмотрелась на левую руку, где на безымянном пальце поблескивало изящное колечко в виде свернувшегося кольцом дракона, сжимающего зубами крупный изумруд. Долго смотрела, внимательно, тоскливо. С таким странным выражением, что затаившийся на другом берегу Стрегон даже нахмурился - столько в ее лице было тоски и отчаяния.

- Я так устал, Курш, - вдруг прошептала она, зажмурившись. - Столько времени... каждый час - как день, а год - как век... ни знака от него, ни весточки, ни слова... только и знаю, что живой... да и то, даже в этом уже не уверен...

Курш немедленно бросил медведя и громадным прыжком оказался рядом. Успокаивающе заурчал, улегся возле хозяйки, оберегая и заботливо согревая; даже всунул морду под ее руки, с любовью заглянул в огорченное лицо, всем видом уверяя, что поддержит, поможет, будет ждать вместе с ней столько, сколько потребуется. Хоть день, хоть год, хоть целый век. Всегда, пока жив. Всегда, пока позволяет она. Что бы ни случилось. Как бы ни повернулась жизнь. Никогда ее не бросит, не оставит и не предаст.

Белка прерывисто вздохнула.

- Не знаю, сколько я еще выдержу, малыш: чем дальше, тем труднее мне становится держать себя в руках. Порой вспыхиваю, как сухостой во время лесного пожара. Того и гляди, кого-нибудь разорву за неосторожное слово. На орехи смотреть не могу - больно. Поклялся, что не притронусь больше, пока он не придет. Мечусь по Лесу, как бешеный зверь, не разбирая дороги. От меня даже эльфы уже шарахаются. Гномы держатся подальше. Ни один человек долго не выносит... кажется, что я... я теряю себя, малыш. Кажется, от меня уже ничего не осталось. Будто я снова заживо сгораю от этой проклятой крови, но поделать ничего не могу - пока его нет, с ней приходится справляться в одиночку. Без его Огня она почти все время кипит... злится... там опять столько ненависти... столько злобы, этой мертвой ярости... столько проклятого бешенства... что только боль немного и отрезвляет. Только она отодвигает это безумие. И запах крови, который я так ненавижу: ИХ общей крови... и моей тоже. Как раньше. Как тогда, когда у меня еще не было сердца и надолго умерла душа... и теперь вместо того, что было... вместо того, кем когда-то был я, опять остался один лишь Белик - дурной, неразумный, язвительный пацан, у которого нет ничего, кроме него самого...

Грамарец жалобно заскулил.

- Прости, - неожиданно отвернулась Белка, пряча лицо. - Я знаю, что ты все чувствуешь. Знаю, что тебе тоже больно. Прости. Конечно, ты не виноват. Ты его почти и не помнишь. Ничьей вины в этом нет. Просто я надеюсь... каждый день надеюсь, что когда-нибудь узы все-таки ответят. Когда-нибудь наш Дом снова проснется и скажет, что он вернулся. Что он нашел проклятое лекарство, и это будет значить, что наша стая снова оживет. Вся, целиком. Как когда-то давно: я, он, Траш, Каррашик... ну, и ты, конечно.

- Гр-р-р?

Она слабо улыбнулась и обняла голову верного друга.

- Куда ж я теперь без тебя? Ты один у меня, считай, и остался: мальчишки всегда заняты, у Милле полно своих забот, Эл по уши в делах, да и за Порталом надо постоянно следить, Крикун из Лунных Гор еще полвека не выберется, а от остальных приходится все время держаться подальше, чтоб ненароком не убило... проклятая магия! Раньше медом пахла только одна эта дурацкая броня, но теперь, когда у меня появился ЕГО перстень, руны словно с ума посходили. Кажется, этот запах пропитал меня насквозь: волосы, кожа... вообще все! Понимаешь?! Я даже со старым другом не могу спокойно посидеть за кружкой пива! Приходится все время следить, подозревать, оглядываться и молиться, чтобы никого не задело! Только ты меня и выносишь... а иногда вообще кажется, что я совсем один... и никто, нигде, никогда мне уже не поможет...

Белка крепко зажмурилась, уткнувшись в густую гриву, а Курш жалобно запищал, не зная, как ее успокоить и ободрить. Он только прижался теснее, жарко задышал в шею, хорошо зная, что это немного смягчает ее тоску. Чуть-чуть, но согревает болящее сердце, позволяет ненадолго отвлечься от сомнений. Вот и сейчас: посидев несколько минут в полной неподвижности, она отерла расстроенное лицо, встряхнулась, пришла в себя. Уже совсем по-другому потрепала могучую холку. Вернула стальной блеск в глазах. Затем отодвинулась и потянулась к жареной медвежатине, от которой уже шел запах подгорелого мяса. После чего бестрепетно откусила, к чему-то прислушалась, а потом невесело хмыкнула:

- Хреновый у него вкус, да? Но мне до сих пор кажется, что я насыщаюсь лишь тогда, когда знаю, кого, чем и как именно убил. Давай-ка, доедай и поедем, проведаем наших бравых молодцов. А то у меня такое чувство, что нас обыщутся, если не заявимся в ближайший час. И будут долго пытать насчет моего рациона даже тогда, когда я честно скажу, что не ем человечину.

Курш немедленно подскочил, зная, что времени на вдумчивое насыщение у него уже не будет. Торопливо вонзил клыки в медвежью тушу, рванул и сразу заглотил огромный кусок, почти не жуя. Но хозяйка вдруг покачала головой, отложила свой прут с недоеденным мясом, а потом достала из-за пазухи эльфийскую флейту и улыбнулась.

- Подожди немного, малыш. Я не собираюсь бежать прямо сейчас. Да и хотел же тебе сыграть, верно?

Белка странно улыбнулась, когда Курш восторженно взвизгнул, мигом забыв про добычу, а затем прикрыла глаза и поднесла флейту к губам, потому что до сих пор не имела привычки нарушать свои обещания.

В лагерь Стрегон вернулся еще более растерянным и озадаченным, чем уходил. Вопросы роились в голове, как голодные муравьи - многочисленные, важные и немного суетливые. Причем, всего за пару часов их стало в несколько раз больше, чем раньше.

Под недоумевающими взглядами побратимов он молча перекусил, беззастенчиво опустошив котелок до самого дна. Услышал возмущенный вздох Лакра и почувствовал неодобрение остальных, но только вяло отмахнулся: Белик все равно не притронется. Кусок пирога, оставленный для них обоих, наемник правда, не взял, но зато неожиданно задумался над тем, по какой причине мальчишка старается не приближаться к людям.

С едой теперь все ясно - любит свежее и пойманное своими руками; отказывается от угощения только по причине того, что не желает быть нахлебником; ест редко, но помногу, если судить по количеству жарившегося мяса, и при этом отчего-то не желает, чтобы о его странностях знали посторонние.

Ночи он тоже проводит в одиночестве - то ли по той же причине, по какой взвился намедни из-за недолгого прикосновения, то ли вообще привык быть один. Еще он довольно ловок, очень подвижен и весьма силен, о чем с виду даже не скажешь. Руки у него худые, но поразительно крепкие, будто из канатов свиты. На ощупь вообще - не руки, а стальные пруты. Сам вчера убедился. При всем том пацан совсем не боится рисковать (а судя по некоторым высказываниям - даже специально нарывается). В лесу чувствует себя, как дома. Спокойно ориентируется на местности, отлично зная такие редкие в здешних краях местечки, как тот схрон или особо защищенная полянка, где им довелось однажды остановиться.

Он очень неглуп, хотя зачем-то постоянно выдуривается. Остер на язык, не лезет за словом в карман. Неплохо знает историю этих мест, особенно то, что касается Диких Псов. Явно благоволит и уважает Гончих. Как всякий воин, ценит и признает хорошее оружие. Ножами владеет, вероятно, с неменьшей ловкостью, чем ложкой. Насчет всего остального пока неясно - он очень скрытен. Но не зол по природе, хотя временами умеет быть невероятно жестким. Имеет очень странных и влиятельных друзей среди людей и нелюдей, но все равно предпочитает держаться в стороне. Зачем-то ищет уединения. Способен на преданную дружбу, умеет трепетно заботиться о тех, кто ему дорог. Однако на самом деле редко когда бывает по-настоящему откровенным и за внешней бравадой умело скрывает какую-то давнюю, сильную, отнюдь не притупившуюся с годами боль, которая временами начинает сводить его с ума.

И эта флейта... Стрегон никогда прежде не слышал, чтобы на ней кто-то так играл. Даже проведя немало времени среди Перворожденных, не раз слушая, как играют наученные этому трудному искусству барды... слушая эльфов, смертных, редких полукровок... он даже подумать не мог, что всего лишь одной тихой мелодией можно выразить так потрясающе много. Свою боль. Глухое отчаяние. Сомнения. Смутные страхи. Печаль. Неподдельное горе. Слабую надежду на будущее... Белик умел открывать в музыке свое сердце. И умел тронуть чужую душу так, как это ни у кого и никогда раньше не получалось. Не зря даже взбудораженный Курш сегодня благоговейно притих. Не зря немедленно бросил вожделенное мясо, осторожно опускаясь на землю. Не зря с немым обожанием следил за тонкими пальчиками хозяина. И не зря после того, как он, наконец, открыл глаза, с благодарным урчанием прижался.

Признаться, Стрегон и сам не мог прийти в себя довольно долго. А неловко пошевелился в своем укрытии только тогда, когда последние ноты уже отзвучали, а встряхнувшийся Белик решительно встал.

Конечно, нельзя лишать человека права на тайну. Нельзя заставить его признаться в том, во что он не желает посвящать чужаков. Нельзя насильно вызвать чье-то доверие или потребовать рассказать все свои секреты.

Стрегон уже успел убедиться: Белик, если не хочет чего-то делать, никогда не станет, как бы на него ни давили. Но, в то же время, если что-то решил, то уже не отступится. И неважно, чем это будет грозить ему самому. Неважно, каких трудных решений это потребует. Ясно одно: он никогда не бросает слов на ветер и никогда не обещает того, чего не сможет выполнить. Умело прячет свою настоящую суть под маской дурашливого сорванца, искусно играет на чужих чувствах, охотно изучает других, испытывая при этом какое-то необъяснимое удовольствие. Но сам настойчиво держится в стороне. Не доверяет, не ищет дружбы, не стремиться оказаться ближе, чем может себе позволить. И это, как ни странно, вызывает смутное желание все изменить. Как молчаливый вызов. Как брошенная на землю перчатка. Как аромат древней тайны, который неуловимо дразнит чуткие ноздри и заставляет упорно стремиться вперед. Заставляет не обращать внимания на едкие речи, прощать разные дерзости, закрывать глаза на подколки и вызывает невероятно острое, ничем не объяснимое желание понять: ПОЧЕМУ ТАК?!!

Стрегон задумался настолько глубоко, что на какое-то время просто выпал из реального мира. Отрешился от звучащих неподалеку голосов побратимов, непонимающих взглядов, вопросительно поднятых бровей. И даже когда из-за дальних деревьев выступили три молчаливых тени, закутанные в плотные зеленые плащи, он не сразу сообразил, что, наконец-то, дождался тех, ради кого отправился в столь долгое путешествие. А пришел в себя лишь тогда, когда вернувшийся в этот же самый момент Белик с извечным недовольством в голосе бросил:

- Слава тебе, господи... явились! Стрегон, вон те три зеленых стручка и есть типы, которых ты искал?

Во внезапно наступившей тишине наемник упруго поднялся, прислушался к громко заколотившемуся сердцу, всмотрелся под густую тень низко надвинутых капюшонов, где отчетливо блеснуло нечеловеческой зеленью, а потом, буквально на секунду опередив побратимов, с нескрываемым почтением наклонил голову.

- День добрый, Seille.

Наниматель, выйдя из тени, быстро огляделся и коротко кивнул.

- Здравствуй, Стрегон, - властно бросил он. - Далеко же вы забрались.

- Прошу прощения. Нам показалось неразумным держаться на виду.

- Вижу. Понимаю. Одобряю твой выбор.

- Та-а-к, - неожиданно нахмурилась Белка, заслышав мелодичный голос незнакомца. - Мне показалось или тут действительно завоняло эльфятиной? Да не простой, а редкостной? Я бы даже сказал: ОТМЕННОЙ эльфятиной!!

Курш, принюхавшись, недовольно заворчал. А Стрегон, вздрогнув от неожиданности, внутренне похолодел: боги, да что же вытворяет этот мальчишка?! Совсем сдурел?! Как смеет говорить в ТАКОМ тоне?!! Да еще в глаза!! Не таков был их наниматель, чтобы стерпеть подобное: от его присутствия порой мороз драл по коже, слабела воля и пересыхало в горле. Даже у Братьев. Иначе не стали бы сразу два (ДВА!!) лучших ситта, состоящие из одних только Магистров, ему беспрекословно подчиняться. Перворожденные даже сейчас слыли непревзойденными бойцами и крайне опасными в гневе существами. Никогда не спускали неуважения или пренебрежения к своим персонам. А Белик... Белик всего в трех словах успел их оскорбить смертельно! И это при том, что сам Стрегон вряд ли на это когда-нибудь бы решился, потому что нанявший их эльф был действительно немолод и ОЧЕНЬ опасен. А это значило, что, скорее всего, на поляне очень скоро станет одним человеком меньше.

- Что это за дерьмо?! - громко возмутилась Белка, словно не заметив, как побледнели лица у ее спутников. - Стрегон, ты почему не сказал, что с вами будут ушастые?!

Лакр с тихим стоном закрыл глаза: ну, все. Худшего нельзя было и придумать. Терг обреченно сжал кулаки, понимая, что больше они Белика уже не увидят, а остальные только сглотнули, когда тяжелые взгляды эльфов уперлись в раздраженно сплюнувшую Гончую.

- Зар-р-раза! Вот уж подстава, так подстава! Не ожидал я от вас... никак не ожидал. Ну, сволочи... и ты, рыжий... даже не намекнул... э-эх, надо было вас сразу к стенке ставить и трясти, как хмера - оленя... Курш, пошли-ка отсюда! На кой ляд нам нужны эти зеленые стручки! Я не нанимался вести никаких ушастых нелюдей. С меня и этих шестерых недотеп вполне довольно. Если б люди, я б еще стерпел, но ЭТО... с детства не переношу ушастых! Аire, господа, было очень НЕприятно с вами познакомиться!

Перворожденные издали какой-то странный звук, когда она, подхватив свой мешок, с ходу взлетела на спину грозно оскалившегося грамарца и решительно повернула к лесу. Стрегон даже подумал: не сдержатся, швырнут в спину чем-нибудь острым и - поминай, как звали. Да и виданное ли дело - оскорблять эльфов?! В лицо?! При всем честном народе?! Да еще так страшно, как это умудрился сделать неугомонный пацан?!

Он даже приготовился перехватить чужой клинок, прыгнуть, закрыть мальца собой, начать что-то объяснять, чтобы Перворожденные успели успокоиться, но наниматель неожиданно тихо вздохнул:

- Подожди, Бел...

- Что такое?! - изумилась Белка, стремительно обернувшись.

- Не уходи. Пожалуйста. Нам надо поговорить.

Курш неожиданно споткнулся на ровном месте и растерянно замер, почувствовав на боках мгновенно сжавшиеся колени хозяйки. Эльфы тревожно застыли на своих местах, со странным выражением уставившись на напрягшуюся Гончую. А Братья, приготовившиеся к кровавой бойне, ошарашено разинули рты.

- Так! Я не понял, откуда... эй! А чегой-то мне знаком твой голосок?! - вдруг насторожилась она и с нескрываемым подозрением всмотрелась. - А чегой-то вы все морды прячете? Непорядок... ну-ка, ушастики, дружно подняли ручки и быстро сняли капюшоны! И живо, пока у меня еще есть желание выяснять ваши личности!

Под оторопелыми взглядами наемников эльфы без единого возражения открыли свои лица - правильные, поразительно красивые, отмеченные знаками несомненной власти и печатью внутренней силы. Черноволосые, как все обитатели Темного Леса. Подтянутые, с уверенными движениями опытных воинов, прекрасно знающих, с какого конца браться за меч. С раскосыми зелеными глазами, в которых необъяснимо отсутствовал даже намек на раздражение. С широкими плечами... подозрительно широкими для остроухих! С решительными волевыми лицами, в которых за версту видать непростых стражников. И удивительной ковки парными мечами за крепкими спинами.

Один - тот, что слева - оказался совсем молодым: лет двести, не больше, что для Перворожденного - самая пора взросления. Но в его глазах уже сейчас тихонько тлели красноватые огоньки, выдающие потомственного мага, которые, как известно, ВСЕГДА имели отношение к правящему Дому. А невероятно правильные черты лица с безупречно выточенными скулами, идеально ровным обводом губ и гладкой алебастровой кожей носили слишком уж явные следы сходства с Владыкой Изиаром, чтобы знающий человек мог хоть на мгновение усомниться в их близком родстве.

Второй эльф выглядел гораздо старше, имел цепкий взгляд натасканного телохранителя, холодный прищур пронзительно зеленых глаз, которые излучали редкую силу, заставляющую сильно задуматься перед тем, как вообще открывать рот в присутствии подобного гостя. А торчащие из-за плечей рукояти не оставляли сомнений в том, что он в долю секунды способен вырвать свои родовые клинки, избавить противника от глупой головы и аккуратно вернуть их обратно. В отличие от первого, он не обладал изысканной утонченностью черт, не казался ошеломляюще прекрасным или идеально сложенным. Нет, это был воин. Превосходный воин без всяких магических штучек. И белесый шрам на левом веке, опасно пересекающий бровь, только лишний раз это доказывал.

Однако оба Перворожденных моментально терялись на фоне своего рослого спутника: заказчик даже сейчас стоял так, словно остальные были лишь незначительным дополнением к его персоне. Смотрел властно, жестко, прицельно. И такая мощь плескалась в его зеленых глазах, что от малейшего ее касания становилось неуютно. От этих глаз хотелось убежать, отвернуться, запрятать голову в песок, чтобы не почувствовать на себе даже легкую тень неудовольствия их хозяина. Они заставляли почтительно опускаться на колени и смиренно сгибаться до земли, ожидая того времени, когда эти странные глаза соизволят обратить на тебя свой величественный взор. И за ними, как ни парадоксально, совершенно терялось, казалось неуместным его сравнительно невзрачное (ну, для эльфа, конечно) лицо. Оно выглядело... чужим по сравнению с бездонными изумрудами, в глубине которых бушевал настоящий вулкан. И именно эти, ужасающе притягательные глаза сейчас внимательно смотрели на раздраженного пацана: долго, открыто, пристально. Очень и очень странно, потому что в них, несмотря на трижды прозвучавшие оскорбления, до сих пор не появилось даже смутного намека на гнев.

- Оп-па, - ошарашено застыла в седле Белка, переводя изумленный взгляд с одного Темного эльфа на другого. - Картис?! Тебя каким ветром сюда занесло?!

- Здравствуй, Rairrae, - почтительно поклонился старший эльф со шрамом на веке.

- Хрена себе сюрпризы! Привет, конечно... вот уж кого не ожидал увидеть... как ты решился выбраться из Чертогов?! Тебя что, выгнали?!

- Нет. Приказ Владыки Л'аэртэ.

- Та-а-к... кажется, я перестаю что-либо понимать вообще. Ланниэль, а ты?!

- Здравствуй, Бел. Меня отец прислал, - тепло улыбнулся молодой эльф, игнорируя пошатывающихся Братьев и неподвижный взгляд их вожака. - Велел привет тебе передать и сказать, что сюрпризом доволен.

- Линни?! Он что, спятил?! - окончательно растерялась она, а потом медленно сползла с седла, напрочь позабыв про судорожно хватающих ртом воздух побратимов. - А чего так не позвал? Что у него вообще случилось, раз вы вдруг бросили все дела и приперлись сюда?!

- Нам нужен Ходок, - вдруг тонко улыбнулся наниматель, с нескрываемым удовольствием изучая ее хрупкую фигурку. - И, кажется, двух лучших ситтов Братства все-таки хватило для того, чтобы его найти.

Белка снова сильно вздрогнула от звука его красивого, мелодичного баритона и подошла вплотную, непонимающе, но, вместе с тем, со странным ожиданием всматриваясь в красивое, слегка неправильное лицо, которое... ну, никак не соответствовало его удивительным глазам. А они сейчас совсем не выглядели опасными. В них, против всех правил, не было раздражения, злости или ярости. Там не горело неудовольствие чужим пренебрежением или откровенной фамильярностью. И даже сомнений уже почти не осталось. Только искренне облегчение, нескрываемая радость от встречи и необъяснимая, какая-то отеческая нежность, которую сложно было ожидать от столь властного существа.

Она вдруг нахмурилась, точно зная, что не раз слышала этот голос раньше. Уверенная, что уже смотрела когда-то в эти исполненные внутренней силы глаза. Готова была поклясться, что никогда прежде не видела его лицо, но Картис... и Ланниэль... они явно казались слабее своего спутника. И, хотя это было невозможно, но начальник личной охраны Темных Чертогов, лучший клинок Темного Леса, признанный мастер боя даже среди Перворожденных, которого она каких-то три века назад всего за две минуты уложила на обе лопатки... а вместе с ним младший сын Старшего Хранителя Знаний... безоговорочно признавали за своим странным спутником право повелевать. Склонялись перед его силой. Почтительно уступали дорогу. И были готовы на все, чтобы сохранить в неприкосновенности его жизнь, честь и его настоящее имя.

Белка еще раз посмотрела, стараясь взглянуть в эти глаза глубже, беспрепятственно увидеть их суть, понять, отчего же разница его истинного "я" по сравнению с внешностью оказалась ТАК велика. Наконец, все-таки смогла отбросить искусственно наведенную личину, запоздало признала. Неожиданно поняла, КОМУ могли подчиняться столь высокопоставленные особы, а потом ошеломленно моргнула.

- ТИЛЬ?!

- Здравствуй, малыш, - облегченно выдохнул Владыка Л'аэртэ и ласково улыбнулся. - Я так долго тебя искал...

Конец первой части.

Content

Лисина Александра.
Время смирения
1. На окраине мира

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17