Александра Харви

Королевская кровь

Благодарность и нежные поцелуи

Моему редактору Эмили Истон и всем в издательстве «Уолтер Букс — Блумсбери», знакомым и незнакомым, кто помог этой книге стать реальностью. Все вы — причина многих радостных танцев в моей кухне.

Моему прекрасному агенту Мэрилин Стрингер, которая помогает осуществляться моим мечтам.

Моим родителям, которые неизменно поддерживали и любили меня такой, какая я есть, со всеми моими татуировками, розовыми волосами и прочим.

Моей давней подруге Джесс, королеве всего необычного, за то, что всегда болеет за меня, сочувствует и требует новых книг.

Моему мужу Кьяману, который охраняет мои рабочие часы почти так же ревностно, как я сама, и всегда хочет только одного: чтобы я оставалась сама собой.

Всем моим друзьям и родным, особенно Кристалл, которая регулярно пускается в дальний путь, чтобы добраться да нашей фермы и навестить меня.

ПРОЛОГ. Люси

Пятница, ранний вечер

Вообще-то я ни за что не отправилась бы подыхать от скуки на вечеринке в поле.

Просто так уж получилось.

С моей стороны это было величайшим самопожертвованием ради Соланж, моей лучшей подруги, у которой был воистину трудный день, завершивший по-настоящему тяжелую неделю. Приближался ее шестнадцатый день рождения, но мы не говорили о новой машине и розовом платье на нежную дату. В ее семье это было не принято.

Хотя от этого ничего не менялось.

Посреди кукурузного поля, сейчас больше похожего на море бейсболок и поношенных джинсов, Соланж пыталась пить дешевое вино и делать вид, что только о том и мечтала, чтобы очутиться именно здесь. Музыка была вполне терпимой, но только и всего. Машины стояли широким кольцом, солнце садилось за деревья и было похоже на кровавый апельсин. Здесь собрались практически все мои одноклассники. Им было просто нечем больше заняться в один из последних выходных перед началом занятий в школе. Все танцевали и флиртовали.

— Да, затея была дурацкой! — пробормотала я.

— Что же тут дурацкого? — Соланж чуть заметно улыбнулась, ставя пластиковый стаканчик на капот ржавого грузовика.

— Это было глупо, — признала я.

В последнее время Соланж выглядела такой печальной, и я понадеялась, что от всех забот и тревог ее отвлечет хорошая встряска. Но теперь при виде всей этой оргии мне хотелось скалить свои жалкие человеческие зубы и рычать. Сброшенный кем-то ботинок попал мне по ноге. Оглянувшись, я узнала то, чего, пожалуй, не хотела бы знать об интимных привычках моих друзей и соучеников. Я пинком отправила ботинок обратно.

— Очень мне надо смотреть на такое, — сказала я и быстро отвернулась, пока они не успели стащить с себя остатки одежды.

Парочка захихикала и забралась поглубже в кукурузу.

— И о чем я только думала, черт побери… — пробормотала я, посмотрев на Соланж.

— Да, это не очень на тебя похоже, — усмехнулась она.

Даррен из параллельного класса запутался в собственных ногах и растянулся в грязи перед нами, прежде чем я успела что-либо сказать. Он бессмысленно ухмылялся. Обычно Даррен был довольно мил. На самом деле именно благодаря ему мне удалось не завалить математику. Но сейчас он был пьян в стельку и отчаянно пытался встать.

— Привет, Люси!

Да, пиво слишком сильно повлияло на его дикцию. Он произнес мое имя как «Луузии», но это все равно было лучше, чем мое настоящее имя Лаки, Счастливица. Да, вот такие у меня родители, но уже в первый день своей школьной учебы я заставила всех называть меня Люси.

— Привет, Даррен.

Он уставился на Соланж и моргнул. Даже в джинсах и топе на бретельках она выглядела потрясно. Черная мелка торчала во все стороны, потому что Соланж подрезала ее сама. Но волосы у нее были длинными и ниспадали ниже плеч. У меня же были волосы каштанового цвета, аккуратно подстриженные до уровня подбородка, зато очки я носила в стиле ретро — стекла в форме кошачьих глаз, в темной оправе. Однако и без них я видела, как Даррен пускает слюни, глядя на Соланж. Все парни западали на нее. Она была прекрасна, и этим все сказано.

— Кто твоя подружка? Она просто класс!

— Вы уже встречались. — Соланж училась дома, но я повсюду таскала ее с собой. — Эй, Даррен, протрезвей немножко! Тебе это вовсе не к лицу.

— Ладно… — Он выплюнул траву, попавшую ему в рот.

Я взяла Соланж за руку и предложила:

— Давай уйдем отсюда. Солнце все равно уже садится, может быть, нам удастся спасти хотя бы остаток вечера.

Легкий ветерок пронесся над кукурузой и всколыхнул ее стебли, когда мы не спеша пошли прочь. В небе уже проглядывали звезды, похожие на звериные глаза в темноте. До нас еще доносились музыка и взрывы смеха. Сумерки сгущались, укрывая все мягкой синей вуалью. Сюда мы добрались пешком из моего дома, а он находился в получасе ходьбы. Поняв, что слишком здесь задержались, мы прибавили шагу.

Потом Соланж остановилась.

— Что такое?

Я застыла рядом с ней, мои плечи напряглись так, что поднялись почти до ушей. Я слишком хорошо знала, что может скрываться там, в темноте. Мне следовало об этом помнить, затевая вечеринку. Какая же я дура. Только подвергла Соланж еще большей опасности.

Соланж подняла руки, и радужки ее глаз вдруг стали такими светлыми, как будто вообще лишились цвета — просто кружочки льда вокруг черных озер зрачков. Мне было страшно, и я скалилась, силясь проникнуть взором в окружающие нас тени. Мама всегда говорила, что напускная храбрость — это мой кармический долг, который мне придется отрабатывать. А еще она говорила, что в течение нескольких последних жизней я наверняка была слишком болтливой и надоедливой. Однако мне почему-то казалось, что именно в данный момент не стоило бормотать бесчисленные «Ом», которые мама считала наилучшим способом удаления кармической грязи. Большинство детей слушают колыбельные, я же получала порцию «Ом Нама Шивая», когда начинала слишком суетиться.

— Полицейские? — предположила я, в основном потому, что это казалось наилучшей альтернативой — Они вечно разгоняют такие вот вечеринки.

Соланж покачала головой. Она выглядела такой изящной и нереальной, словно была создана из лепестков лилий. Мало кто знал, что под этой внешней мягкостью скрывается настоящий камень.

— Они близко, — негромко произнесла она, — Следят.

— Бежим? — спросила я. — Прямо сейчас, да?

Она снова покачала головой, но все-таки тронулась с места.

— Если мы будем вести себя как жертвы, то они будут вести себя как хищники.

Я старалась не хватать ртом воздух, идти быстро, уверенно, как будто за нами никто не крался. Иной раз мне была по-настоящему ненавистна жизнь Соланж. Уж слишком все это было несправедливо.

— Ты начинаешь злиться, — тихо сказала Соланж.

— Да, черт побери! Эти подонки думают, что могут это сделать с тобой лишь потому, что…

— Когда ты злишься, твое сердце начинает биться быстрее. Прыгает, словно вишенка в горячем молочном коктейле.

— Ох… Ладно.

Вечно я забываю о таких мелочах. Наверное, мама все-таки права. Мне нужно побольше медитировать.

— Люси, я хочу, чтобы ты убежала.

— Заткнись, — коротко ответила я, хотя от неуверенности голос у меня сорвался.

— Если я побегу в другую сторону, они погонятся за мной.

— Это наихудший план из всех, что я слышала в жизни, — проворчала я, борясь с желанием оглянуться через плечо.

Дурацкое кукурузное поле, от которого мурашки ползут по коже. Дурацкие высокие стебли, на которые и смотреть-то противно. Где-то в поле внезапно запел сверчок, и у меня чуть сердце не выскочило из груди. Подумав об этом почти всерьез, я прижала ладонь к ребрам. Сверчок умолк, его песенка сменилась шуршанием автомобильных шин по земле. Кукурузные стебли с треском ломались. Взметнув пыль, прямо перед нами остановился знакомый джип.

— Николас… — с облегчением выдохнула Соланж.

— Садись! — рявкнул он.

Мне не слишком-то нравился старший брат Соланж, но я вынуждена была признать: он появился как раз вовремя. В черной рубашке, с черными волосами он просто сливался с ночью. Его выдавали только серебристые бешеные глаза. Он был потрясающ, и бессмысленно было это отрицать. Но он слишком хорошо знал, как довести меня до такого состояния, что мне хотелось ткнуть вилкой ему в глаз.

Вот как сейчас.

— Гони! — сказал он их брату Логану, сидевшему за рулем, и даже не стал ждать, пока я сяду в машину.

Логан снял ногу с педали тормоза. Машина рванула вперед.

— Эй! — закричала я.

— Николас Дрейк, ты немедленно посадишь ее в машину! — Соланж просунула голову между передними сиденьями.

— С ней все в порядке. Мы должны увезти отсюда тебя.

Я схватилась за край полуоткрытого окна, а Логан остановил автомобиль.

— Извини, Люси, я думал, ты уже успела сесть.

— Ты что, вообще ничего не читаешь? — с отвращением спросила я Николаса. — Если ты оставишь меня здесь, чтобы спасти Соланж, то вместо нее схватят меня!

Соланж открыла заднюю дверцу, и я запрыгнула внутрь. Автомобиль рванулся с места. Позади нас метались тени, угрожающие, голодные.

Я содрогнулась, потом с размаху хлопнула Николаса по затылку.

— Идиот!

ГЛАВА1. Соланж

— Просто поверить не могу в то, что ты действительно чуть не оставил ее там, — проворчала я, когда Логан уже свернул на нашу дорогу, окруженную разросшимися живыми изгородями.

Неестественный блеск неестественных глаз угас, и теперь вокруг не было ничего, кроме зрелой ежевики и сверчков в кустах. Дело не только в том, что наша ферма была хорошо защищена. Вокруг нее стояли другие фермы, принадлежавшие нашей семье, а все постройки окружал лес. Дрейки жили гут с тех пор, когда эти места считались дикими и опасными, а вокруг бродили бандиты и наемные стрелки. Теперь же это был просто дом.

Но опасность никуда не делась.

— С ней ничего не случилось бы, — раздраженно ответил Николас. — Когда тебя нет рядом, ей ничего не грозит.

Он всегда за глаза говорил о Люси в третьем лице, зато при встречах называл ее Лаки, зная, что это ужасно ее злит. Они действовали друг другу на нервы с тех самых пор, как все мы были детьми. У нас даже есть семейная шутка насчет того, что первыми словами Люси были: «Николас меня обижает!» Мне кажется, я знала ее всю жизнь. Она вытащила меня из моей раковины одиночества, когда мы были еще совсем малышками, но лишь в пять лет я стала называть Люси моей лучшей подругой. Это случилось после того, как она запустила в голову Николаса комком грязи за то, что он стащил мое шоколадное пирожное. Мы вместе учились ездить на велосипедах, нам нравились одни и те же фильмы. Иной раз мы болтали ночи напролет…

— Ничего бы с ней не случилось, — настойчиво повторил Николас, поймав мой яростный взгляд. — Несмотря на ее безрассудность.

— Она просто старалась помочь мне!

— Она человек, — заявил Николас тоном, отметающим любые возражения, как будто он и сам не был человеком, невзирая на генетические изменения.

Мы не были бессмертными, как то утверждается в разных романах-ужастиках, хотя и могли показаться бессмертными благодаря нашим трансформациям. Однако стереотип до того прижился, что иногда проще бывает с ним согласиться. Мама Люси называет нас альтернативно одаренными.

— А ты зануда. — Я коснулась его рукава. — Но все равно спасибо, что приехал за мной.

— Не стоит благодарности, — пробормотал Николас. — Ты ведь знаешь, не надо было поддаваться на ее уговоры и отправляться туда. Такое никогда хорошо не кончается.

— Знаю, но ведь и ты знаешь Люси. Она хотела только добра.

Николас фыркнул, а Логан усмехнулся.

— А она становится симпатичной. Особенно сзади.

— Ничего подобного, — возразил Николас. — Нечего таращиться на ее задницу.

Мне тут же захотелось поделиться с Люси, что мои братья обсуждают ее зад.

— Ты прямо как старик, — презрительно произнес Логан, выключая мотор. — У нас ведь есть сила. Мы должны ею пользоваться.

— Во флирте особой силы нет, — сухо сказала я.

— Есть, если ты знаешь в этом толк. Я вот очень даже неплохо флиртую.

— Это ты нам так говоришь.

— Обаяние — мой особый дар, — скромно потупился Логан.

И правда, какому еще красавчику так бы шла старомодная рубашка с кружевными манжетами? Феромоны, выделяемые вампирами, привлекают людей, как коварные духи, соблазняют их и опьяняют. И Логана природа на этот счет не обидела. Не верьте книжкам, нет у вампиров какого-то особого запаха, разве что мой случай является исключением. Феромоны воздействуют на подсознание с гипнотической силой. Вроде того, как дикие животные чувствуют друг друга в лесу, особенно в период спаривания. Если вампир очень силен, человек даже и не вспомнит, что послужил ему закуской, а просто захочет съесть лишнюю порцию бифштекса или шпината. Но если мы выпиваем слишком много крови, люди становятся анемичными.

При этом на других вампиров феромоны не действуют, опять же кроме моих. Мои феромоны вмиг уловит вампир любой породы. Я, да будет вам известно, не такая, как все, и совсем не в хорошем смысле. Вампиры вообще-то рождаются редко, но отдельные старинные семьи не могут пожаловаться на нехватку детей. Наилучший пример — я и семь моих несносных старших братьев.

Но я — единственная девочка.

Почти за девятьсот лет.

И чем ближе мой шестнадцатый день рождения, тем сильнее я притягиваю к себе других. Прямо как Белоснежка, только я притягиваю к себе не птичек и оленей в лесах, а жаждущих крови вампиров, желающих похитить или убить меня. Политика вампиров вообще довольно грязная штука. Все Дрейки были изгнаны с королевского двора в тот самый час, как я появилась на свет. Меня восприняли как угрозу нынешней правительнице леди Наташе, потому что у меня весьма впечатляющая генеалогия, а еще потому, что вот уже много веков существует дурацкое пророчество, что все кланы вампиров будут объединены под справедливой властью некоей дочери древнего рода.

В отличие от меня леди Наташа происходит совсем не из древней семьи, хотя и мнит себя настоящей королевой вампиров.

Как будто я в этом виновата!

К счастью, моей семье нравилось жить в тиши лесов. До меня доходили недобрые слухи о нашей правительнице, и я радовалась тому, что никогда не встречалась с ней. Она специально откармливала людей на убой и не слишком при этом осторожничала. Наоборот, ей нравилось привлекать к себе внимание и вносить раздор в ряды вампиров. И ей определенно были не по душе молодые хорошенькие девушки. Ни одна из них, похоже, не могла выдержать перемены в ее настроении.

Строго говоря, не следовало бы леди Наташе так поступать с людьми и уж тем более делать это так беспечно. Эта тема стала постоянной в любых разговорах. От критики не удерживались даже те, кто был ей предан — роялисты, следовавшие за правительницей просто потому, что она обладала властью, а не в силу особого уважения. Страх, как всегда, был великим побуждающим фактором.

В последнее время леди Наташа превращала в вампиров все больше и больше людей, чтобы иметь новых сторонников. Ее раздражали кривотолки при дворе, да и факт моего существования ее нервировал, но больше всего ее бесил Леандр Монмартр.

Впрочем, он всем нам внушал беспокойство.

Этот человек, превращенный в вампира около трехсот лет назад, вел себя весьма жестоко и бесшабашно. Он создавал новые выводки вампиров и бросал их полуобращенными и даже погребенными в земле, предоставляя им самим, без малейшей помощи, завершать превращение. Жажда этих несчастных была так сильна, что искажала тела. У них вырастали по две пары клыков вместо одной втягивающейся. Те, что оставались преданными Монмартру, назывались воинством. Те, кто отступился от него, именовали себя кун мамау, Гончие матерей. Одни были достаточно сильны, чтобы выжить в одиночку, других спасали и обучали другие Гончие. Всем было известно, что кун мамау убили бы Монмартра, но они чурались нас и никогда не приняли бы помощи. Отчаянно дорожа своей независимостью, они жили в пещерах. Их женщины становились шаманками и вплетали в волосы бусы из костей. Да, жуткие создания, но куда им тягаться с самыми опасными детищами Монмартра, с так называемыми хел-бларами. У хел-бларов была синяя кожа, а вместо зубов — сплошные клыки, острые как иглы, не втягивавшиеся в челюсти. «Хел-блар» на одном из языков древних викингов означает «синяя смерть». Укус этой твари, называемый поцелуем, действовал даже без обмена кровью. По слухам, они могли превращать в хел-бларов как людей, так и вампиров. Даже сам Монмартр старался избегать их по мере возможности. Он не был мастером прибирать за собой. А хел-блары, когда им не затмевала рассудок жажда свежей крови, еще сильнее, чем Гончие, желали ему смерти. Воинство и Гончие все-таки оставались достаточно здравомыслящими, в отличие от хел-бларов. С ними никто не мог справиться, даже сам Монмартр.

Мы жили в мире с другими людьми, и наша семья была одной из немногих, издревле входивших в так называемый Совет рактапа. Он был создан много столетий назад, когда некоторые кланы осознали, что их члены не похожи на других вампиров. Наши отличия были генетическими. Мы становились вампирами, не будучи укушенными, но нуждались в крови вампиров, чтобы выдержать эту трансформацию. И в этом случае мы становились почти бессмертными, как и другие, и были уязвимы только для кола в сердце, избытка солнечного света и обезглавливания.

— Мама с папой знают, что случилось после вечеринки? — спросила я, наконец-то выбираясь из машины и глядя на наш дом.

Самое древнее строение было сожжено во времена Салемского суда над ведьмами, хотя мы и близко к тому городку не бывали. Местные жители тогда отличались особым суеверием и пугались всего подряд. Позже дом выстроили заново, но уже дальше, под защитой леса. Он был простым и немного потрепанным снаружи, но эта бревенчатая хижина в стиле первопоселенцев скрывала в себе роскошную начинку из бархатных диванов и каменных каминов. Розовые кусты под окнами в свинцовых переплетах выглядели немножко простоватыми, дуб рядом с домом был старым и величественным. Я бесконечно любила каждый дюйм здешнего пространства. Даже недовольное лицо мамы, смотревшей на нас сквозь стекло.

— Влипли, — пробормотал Логан.

Вокруг фонарей у дома вились мошки. Дверь с проволочной сеткой скрипнула, когда я открыла ее.

— Соланж Розамунда Дрейк!

Я поморщилась. Братья за моей спиной тоже. Моя мать Хелена в свои лучшие времена могла напугать кого угодно длинными черными волосами и светлыми глазами, а также способностью уложить кого-нибудь вдвое крупнее себя мечом, колом или просто маленькими голыми руками.

— Ух, второе имя!.. — Логан сочувственно улыбнулся мне, прежде чем отступить в гостиную, подальше от линии огня.

— Доносчик! — Я ущипнула Николаса, а он в ответ только вскинул брови.

— Николас ничего мне не говорил. — Мама пригвоздила Николаса к месту пылающим взглядом, и он слегка поежился. Но я-то знала, как взрослые мужчины отлетали назад от такого взгляда, и это не преувеличение и не фигура речи — Одна из ваших тетушек патрулировала по периметру наших земель и видела, как вы убегали.

— Убегали? — Я вытаращила глаза. — Вряд ли можно так сказать. Они ведь даже не вышли из кукурузы, а просто принюхивались ко мне.

— Ты должна быть осторожней, — спокойно сказал Лайам, мой отец, сидевший в своем любимом кресле, напоминавшем средневековый трон.

Удивляться тут нечему. Да, отец родился всего лишь в 1901 году, но всегда держался как король.

— Но я прекрасно себя чувствую, — сердито бросила я.

Отец пил бренди. Я чувствовала запах напитка через всю комнату, точно так же, как могла издали уловить запах одеколона дяди Джеффри, мопса тети Гиацинт, густой аромат роз… Это была одна из наших многих маленьких способностей. Я потерла нос, чтобы не чихнуть.

— Зачем тут все эти цветы? — спросила я, только теперь заметив розы.

Сияя всеми оттенками красного, они десятками стояли везде — в хрустальных вазах, кружках, банках из-под варенья.

— Это от твоих… поклонников, — мрачно сообщил отец.

— Что? Поклонники, ха! Да они просто болтаются вокруг из-за моих феромонов. Я не виновата в том, что так пахну! Я каждый день принимаю душ, но, похоже, от меня все равно несет лилиями, теплым шоколадом и чем-то там еще, чего никто и описать не может. Даже Люси однажды что-то сказала по этому поводу, а у нее почти иммунитет на нас, мы ведь вместе выросли! Никто больше не пахнет так сильно. Феромоны всегда незаметны и загадочны. Очень надеюсь, что это пройдет, когда завершится обращение.

Вот только пророчество и положение моей семьи в мире вампиров, увы, никуда не денутся.

Иной раз очень неприятно иметь такую древнюю и могущественную семью.

— Милая, но это же великолепный комплимент, я уверена, — заявила тетя Гиацинт.

Строго говоря, она была моей прапрапратетушкой, но при этом выглядела не намного старше сорока, хотя слишком уж привыкла к моде своей юности и в узком кругу одевалась именно так. Впрочем, такой привязанностью страдало большинство вампиров. На ней было платье в викторианском стиле с кружевным корсетом и бусы из черного янтаря.

— Когда я была молодой, то много веселилась — продолжила тетя Гиацинт. — Нет ничего лучше, чем быть дебютанткой в свете. Все мужчины так и гоняются за тобой… — Тетушка осторожно повела плечами.

— Гиацинт… — Папа поморщился. — Ты тогда еще не была обращена, а Соланж вернулась не с бала для дебютанток. Они вовсе не собирались пригласить ее на вальс, черт побери.

Мой прапрапрадядя Эдвард женился на тете Гиацинт в 1853 году и превратил ее в вампира в 1877-м по ее собственному настоянию. Тетю вдохновила неувядающая любовь королевы Виктории к ее мужу, и она захотела прожить долгие века рядом с Эдвардом. Впрочем, его я никогда не видела, потому что он погиб во время Первой мировой войны. Его подстрелили однажды ночью, когда он шпионил в пользу союзников, потому что решил, что должен принять участие во всем этом. С тех пор тетя Гиацинт оставалась одна.

Я посмотрела на карточку из плотной кремовой бумаги, пришпиленную к огромному букету белых роз в красной корзине, замерла, а потом пискнула:

— Монмартр?.. Он прислал мне цветы?

Папа бросил на корзину злобный взгляд.

— Да.

— Отнесу их вниз, в мусоросжигательную печь, — мрачно сказала я.

Меньше всего мне хотелось, чтобы Монмартр или его воинство узнали, кто я есть на самом деле. Еще меня одолевало желание ускользнуть куда-нибудь, пока все отвлеклись. Но мне следовало быть подогадливее.

— Ты можешь сделать это позлее. — Мама остановила меня повелительным жестом. — Сядь.

Я опустилась на маленький бархатный диванчик. Николас тоже сел, присоединившись к остальным братьям, недовольно смотревшим на меня.

— Эй, вам всем что, нечем больше заняться? — спросила я.

— Кроме как защищать нашу нервную маленькую сестренку? — лениво протянул Куин. — Нет.

Быть единственной девочкой в семье, где полно сыновей, нелегко, особенно если эта семья обладает редкой способностью рождать вампиров, в основном мужского пола. Даже в роду Дрейк такая способность проявляется нечасто. Большинство вампиров «сделаны», а не рождены. Моя мама, например, была обычным человеком, пока отец не превратил ее в вампира вскоре после моего рождения, когда они решили, что детей им достаточно. Отец родился человеком, как и мои братья, и был им до шестнадцати лет. Тогда он заболел, как это случается со всеми нами, и умер бы, если бы тетя не дала ему напиться своей крови.

Семейная легенда гласит, что основателем нашего клана был Уильям Дрейк. Никому не ведомо, как именно он стал вампиром. Известно лишь, что Уильям женился на Веронике Дюбуа, фрейлине аквитанской королевы Элеоноры. Спустя год Вероника собралась рожать их первенца. Однако после двадцати семи часов труднейших и мучительнейших родов повитуха сообщила мужу, что его супруге не выжить. В отчаянии Уильям превратил ее в вампира — и их близнецы появились на свет, крепкие и здоровые. Однако к шестнадцатому дню рождения они вдруг ослабели и стали неестественно чувствительны к солнечному свету. Они были голодны, но не могли есть, умирали от жажды, но не в силах были напиться. Их ничто не привлекало.

Кроме крови.

Вот так и начался род вампиров Дрейк.

Вероника, старейшая из живых Дрейков, является нашим семейным матриархом. Уильяма еще во времена правления Генриха VIII проткнул колом какой-то охотник.

Вероника редко нас навещает, она предпочитает, чтобы мы сами являлись к ней, пережив обмен кровью, и выражали ей свою привязанность. Вот и сегодня она к нам не присоединилась— значит, собрание не официальное, а просто семейная разборка. Вероника была фигурой достаточно пугающей и, пожалуй, могла бы сразиться с леди Наташей за корону, если бы захотела. Но к счастью для всех, дворцовым интригам Вероника предпочла вышивание.

— Соланж, ты меня слушаешь?

— Да, — ответила я, резко вскинув голову. За последние месяцы эту лекцию я слышала столько раз, что уже знала ее во всех подробностях. — Ничего же не случилось. Вы слишком остро реагируете.

Конечно, я чувствовала себя виноватой, но отлично знала: показывать это не следует.

— В поле их сегодня было по меньшей мере трое, а то и больше. — Николас нахмурился. — Ты знаешь, что далеко не все они посылают цветы. Большинство хочет просто схватить тебя и удрать.

— Могла бы и сама справиться. — Я тоже нахмурилась, — Еще даже не до конца стемнело. Кроме того, если они так опасны, почему ты чуть не бросил там Люси?

— Ты собирался оставить Люси? — выпалила мама, и Николас метнул в меня упрекающий взгляд.

В ответ я самодовольно покосилась на него. Жизнь рядом с таким количеством братьев отлично научила меня искусству отводить от себя удар, самозащите и мести, возможно, и большему.

— С ней все было в порядке, — заявил Николас, но я прекрасно знала, что он изо всех сил старается не съежиться в своем кресле. — Она им была не нужна. Эта девчонка не такая уж хрупкая, черт побери.

— Она находится под защитой нашей семьи, — сказал мой отец.

— Я знаю, но Люси в состоянии сама позаботиться о себе. Не она ли прошлым летом сломала мне нос, а?

— Как бы то ни было, не забывайся.

— Ладно-ладно… — Николас откинулся на спинку кресла.

— Теперь ты, юная леди, — повернулся ко мне отец.

Все до единого мои предатели братцы ухмыльнулись. Они были настолько похожи друг на друга, что люди обычно принимали их за компанию близнецов, хотя таковыми были только Куинн и Коннор, который, как и Себастьян, предпочитал тихонько держаться на заднем плане. Логан был самым ярким, а Николас почти все свободное время тратил на то, чтобы беспокоиться обо мне. Маркус и Дункан только что вернулись домой из долгой поездки.

Все они были великолепны, я как будто жила среди мужчин-моделей. А уж как липли к ним девчонки!

— Ты должна относиться к этому серьезно.

— Я так и делаю, па, — тихо ответила я. — Ты ведь знаешь.

— Если я что-то действительно знаю, так это то, что они охотятся за тобой, а ты скоро станешь слабее новорожденного котенка.

— Знаю…

Да, от этого мне действительно становилось не по себе. Я и вправду причинила всем беспокойство, отправившись на вечеринку, на которую совсем не хотела идти.

Я предпочитаю одиночество на ферме. Но мне также ненавистно и то, что меня постоянно пытаются загнать в ловушку и висят у меня над душой.

— Да оставь ты ее, — сказала тетя Гиацинт, делая маленький глоток из бокала.

Напиток выглядел как крепкий шерри. Но это был не он.

— Спасибо… — Я судорожно сглотнула. Я еще не упоминала об этом?

Меня тошнило при виде крови.

ГЛАВА2. Люси

— Люси, это ты?

Я пинком ноги закрыла за собой дверь, все еще тихонько ругаясь себе под нос. Николас мог довести до бешенства кого угодно. Что с ним не так?

— Люси?..

— Да, это я, — наконец-то откликнулась я.

— Где ты была? Мы чуть не начали без тебя, детка.

Папа вышел из кухни с большой миской горячего попкорна, приготовленного из кукурузы, которую он вырастил на заднем дворе. Это была самая нездоровая пища, какую только позволяли себе мои родители. Длинные волосы отца были, как обычно, связаны сзади в хвост, а рукава рубашки закатаны, открывая татуировки — волк и черепаха. Волк был его личным тотемом, а черепаха — символом нашей семьи.

— Выбери какой-нибудь фильм, милый.

Мама оторвала взгляд от бусин, рассыпанных на кофейном столике. Она сидела перед ним в старых джинсах и крестьянской блузе, скрестив ноги и нанизывая на нить сто восемь шариков розового кварца, чтобы изготовить молитвенные малас, четки. Мать собиралась поднести их богам в ашраме. Мои родители отправлялись туда каждый год и должны были уехать завтра утром, еще до рассвета.

— Что случилось? С Соланж все в порядке?

— Да, конечно. — «В основном».

— Скажи ей, что мы попросим с вами помолиться за нее. Почему у тебя такой надутый вид?

— Да это все Николас. Иной раз он просто доводит меня до бешенства.

— Милая, ты прекрасно знаешь, что гнев отравляет тело. Ты всегда слишком быстро впадаешь в ярость. Как думаешь, откуда у тебя аллергия? Твое тело постоянно находится в состоянии сверхзащиты.

— Мама!..

— Хорошо-хорошо, — быстро сказала она, а папа подмигнул мне и передал попкорн. — Надеюсь, ты справишься тут одна, пока мы в отъезде? Я битком набила холодильник.

— Чем? Тофу? — скривилась я.

— Я не хочу, чтобы ты злоупотребляла нездоровой пищей, пока нас нет, юная леди!

Я закатила глаза к потолку.

— Ну а я не собираюсь две недели подряд есть эту ужасную запеканку из тофу.

Мои родители обладали острым чувством социальной справедливости, даже если оно выражалось всего лишь в сидячих забастовках, я же предпочитала врезать как следует. Можете назвать это семейным бунтом. К тофу я относилась так же, как к сидячим забастовкам. Не сомневаюсь в том, что и то и другое полезно для души, но однажды мне пришлось наглотаться слезоточивого газа, когда родители взяли меня с собой на демонстрацию глобалистов, и я поклялась, что больше никогда в жизни не лягу поперек какой бы то ни было дороги. В папу однажды угодила резиновая пуля, и синяки на его груди напугали меня куда сильнее, чем то, что могла бы сделать какая-нибудь международная корпорация, загрязняющая окружающую среду, или жестокий диктатор. Еще страшнее мне показалось то, что папа даже не рассердился, а просто наплевал на это. Когда мне исполнилось пятнадцать, я наконец-то смогла убедить их оставлять меня дома, когда они отправлялись в свое ежегодное паломничество.

— Может быть, нам следовало позвонить твоей тетушке, попросить, чтобы она приехала и пожила пока с тобой? — предложила мама.

Да, нельзя сказать, что они обо мне не беспокоятся.

— Я ведь прекрасно обошлась в прошлом году, справлюсь и в этом, мама! Кроме того, Люсинда сейчас в Вегасе со своей новой подругой, помнишь? — Я сунула в рот горсть попкорна. — И хватит суетиться, это вредно для энергии ци.

— Ага, она тебя поймала, — усмехнулся пана.

— В любом случае, я, наверное, буду в основном ночевать у Дрейков, как в прошлом году, — заверила я маму. — Ну что, теперь мы можем посмотреть кино?

Я включила звук, прежде чем мама успела придумать, из-за чего еще можно было бы поволноваться.

Когда фильм закончился, родители отправились спать, а я поехала к Соланж. Права я получила всего месяц назад, но водить машину научилась давно. Я не видела ни души, но знала, что за мной уже наблюдают многочисленные охранники и члены клана Дрейк. Слежка началась еще до того, как я успела пересечь границу их владений. Не знаю, почему мама так тревожилась. Она ведь уже попросила Бруно, старшего охранника Дрейков, присматривать за мной.

Собаки и не подумали залаять при виде меня. Их было три, огромных черно-серых бувье, больше похожих на медведей, чем на собак. Может, они и показались бы страшными, если бы постоянно не совали влажные носы в мои карманы и не поскуливал и от удовольствия, когда я их гладила. Для меня куда страшнее был ураган, который они могли поднять, бешено размахивая короткими толстыми хвостами.

Огни в доме горели, из окон лился мягкий желтый свет. В доме Дрейков он всегда был таким. Я повернула за угол, надеясь, что в спальне открыто окно. Тогда я могла бы постучать в него, как обычно. Я так делала не потому, что кто-то мог уже спать, к тому же они все равно сразу почувствовали бы мой запах. Мне просто не хотелось доставлять хозяевам лишнее беспокойство. Конечно, я извинилась бы за вторжение, но мне не нравится являться без предупреждения. Любые родители — это уже достаточно сложно, но вампиры — и вовсе особый случай.

Окно комнаты Соланж было закрыто, и я отправила ей смс. Ответа не было.

— Лаки!

Я взвизгнула, как перепуганная кошка, и развернулась так быстро, что у меня потемнело в глазах. Мой телефон отлетел в кусты. Николас ухмыльнулся, лениво выходя из тени. Его светлые глаза мерцали. Я судорожно втянула воздух, сердце у меня грохотало, как барабан. Уже во второй раз за этот вечер я не могла с ним справиться, Николас облизнул губы.

Я вспомнила предостережения Соланж, постаралась утихомирить пульс и пробормотала:

— Какого черта, Никки!

Он терпеть не мог, когда его так называли, точно так же, как я ненавидела обращение «Лаки». Николас подошел ближе, вторгшись в мое личное пространство. Мне было противно то, что он так хорош собой, со взъерошенными темными волосами и серьезным выражением лица… как какой-нибудь древний ученый. Но в его взгляде вдруг появилось что-то еще, слегка злобное… Я отступила на шаг, пытаясь понять, почему в желудке возникло такое странное ощущение. Николас нагнулся вперед. Я, преисполнившись подозрением отступала, пока не уперлась спиной в бревенчатую стену дома, и слишком поздно вспомнила простейшее предостережение, которое повторял; Соланж, говоря о вампирах. Если ты бежишь — тебя преследуют. Просто потому, что такова природа.

Я резко выпрямилась и вскинула подборе пытаясь сделать вид, что мои лопатки вовсе не упираются в деревянную стену. Мол, мне есть куда бежать.

— Что?

Он стоял так близко, что его ноги практически касались моих, и вполне мог меня поцеловать.

Я мгновенно пришла в ужас от этой мысли, промчавшейся в уме, и постаралась успокоить себя тем, что на меня, наверное, подействовали те самые легендарные феромоны. Конечно, я привыкла ним, но у меня все же не было полного иммунитета. К тому же он смотрел на меня так, как я обычно поглядывала на всякие шоколадные штуки.

Я прикусила нижнюю губу. Николас моргнул. Его лицо опять стало неподвижным, почти холодным, но я уже заметила вспышку огня в злющих глазах.

— Ты сегодня совершила большую глупость — сказал он.

Да, вот это уже был тот самый Николас, которого я хорошо знала. Конечно, он и не собирался заигрывать со мной. О чем только я подумала?

— Это была просто вечеринка.

— Нет, безрассудство. — Он провел рукой по волосам, растрепав их еще сильнее. — Мы стараемся защитить ее. А ты не делаешь нашу задачу легче.

— Вы просто душите сестру, — рассердилась я. — К тому же я тоже ее защищаю.

— Ну да, подвергая бессмысленной опасности просто ради того, чтобы пококетничать с каким-нибудь пьяным парнишкой? Это не игра!

— Понимаю, — огрызнулась я — А вот ты не знаешь Соланж так, как я. Вы, братцы-бабуины, так ее подавляете, что я просто хотела помочь ей немножко взбодриться.

Николас помолчал, а потом заговорил очень тихо и спокойно:

— Она не сможет защититься сама, если ей придется беспокоиться еще и о твоей безопасности.

Удар под ложечку! Все мое негодование разом испарилось, я ощутила себя опустошенной и глупой.

— Ох… — Мне было до жути противно то, что Николас оказался прав. — Ладно. Проехали.

Я была избавлена от выслушивания самодовольного ответа, потому что в этот момент в кармане его черных брюк прерывисто зазвонил телефон.

Николас едва взглянул на меня и заявил:

— Иди домой. Сейчас же.

Он отошел, предоставив мне таращиться на его спину. Я подобрала свой телефон и отправила Соланж следующее сообщение: «Мне не нравится твой брат!» — и громко топала всю обратную дорогу к машине. Собаки бросили меня, чтобы потащиться за Николасом, низко рыча. Я шла надеялась, что они его укусят. Прямо в задницу.

Я как раз протянула руку к дверце машины вдруг кто-то схватил меня за плечо и развернул, прежде чем я успела издать хоть звук, губы Николаса закрыли мой рот. Он рывком притянул меня к себе. Его глаза стали серыми, как туман, губы коротко шевельнулись. Это был даже не шепот а некий тайный звук, замаскированный поцелуй.

— Мы не одни.

Я похолодела.

— Тсс…

Николас наклонил голову. Кто бы ни наблюдал за нами, он наверняка должен был подумать, что Николас целует меня и наслаждается. Да, надо признать, я именно этим и занималась.

Какая-то тень скользнула к живой изгороди; слишком быстро для нормального существа. Собаки умолкли. Зная об остроте слуха вампира, я осмелилась лишь бросить взгляд через левое плечо Николаса. Тот промолчал, даже не кивнул. Я знала, что он понял, но продолжал целовать меня, причем его язык старался отыскать мой. Это слишком уж отвлекало. Потом Николас отвел меня от автомобиля, увлекая назад, к дому.

— Не беги… — Он чуть прикусил мою нижнюю губу.

— Я знаю.

Испугавшись, что такой интересный опыт сейчас прервется, я легонько укусила его в ответ. Руки сжали меня крепче. Когда мы добрались до порога, его губы бродили где-то возле моего уха. Когда мы встали на нижнюю ступеньку, его ладони скользнули по моей талии, потом по бедрам, а губы вели себя просто безнравственно.

Великолепно!

У входной двери он остановился и быстро втолкнул меня в холл. Я чуть не упала, налетев на вазу с розами. Стекло разлетелось вдребезги, красные лепестки посыпались дождем, вода расплескалась по каменному полу. Губы у меня покалывало, они даже распухли.

«Сосредоточься, Люси!»

Я еще не успела перевести дыхание, как в холле было уже полным-полно мрачных Дрейков. Мама Соланж промчалась мимо меня, возглавляя семейство. Они вылетели наружу. Николас уже превратился в размытое пятно между дубами. Снаружи доносились отчетливые звуки схватки: хрипы, шипение, треск костей…

— Ты в порядке? — Соланж буквально прыгнула ко мне.

— Да, нормально.

Она уже собралась побежать следом за 6ратьями, когда в холле раздался голос ее отца:

— Соланж!

Подруга остановилась, оглянулась через плечо и заявила:

— Им может понадобиться моя помощь

— Нет.

— Папа!

— Нет. Те пришли сюда за тобой. Если ты выйдешь наружу, только ухудшишь положение.

Мне было знакомо выражение, появившиеся на лице Соланж. Она кусала собственный язык, я знала, как ей было противно все это. Хелена была главным воином семьи уже тогда, когда игрывала в разнообразных состязаниях, еще оставаясь человеком. Она отлично обучила своих детей. Даже мне довелось узнать от нее несколько разных штучек. Ни от одной из них сегодня не было бы пользы, и все же я радовалась, что знаю, как сломать кому-нибудь колено, мне известны целых три способа вывести противника из строя одним лишь большим пальцем, этом, подумать только, я постоянно тревожилась из-за экзаменов в середине семестра!

В холле было тепло и уютно, мягко горели светильники от Тиффани. Лайам стоял между нами и шумом битвы, доносившимся из разгромленного сада. Он был достаточно высок, чтобы загородить нам вид, но мы с Соланж наклонялись в стороны и выглядывали наружу. Часть моего сознания не желала видеть, что там происходит, но в целом я просто не вынесла бы неизвестности. Тени снаружи сбились в кучу, я видела, как сверкают клыки, чьи-то тела подскакивают вверх куда выше, чем это возможно. От рычания у меня на затылке волосы встали дыбом.

Николас действовал стремительно и умно, но я никогда прежде не видела его таким. Его лицо было жестким, когда он нападал, уклонялся от ударов и бил ногой в живот вампира примерно нашего с Соланж возраста с длинными светлыми волосами. Потом оба упали, но на ноги поднялся только Николас. Я тут же переполнилась гордостью за него.

У каждого из братьев Соланж был свой противник, но только Куинн, похоже, наслаждался дракой. Он усмехался даже тогда, когда чей-то кулак, двигавшийся слишком быстро, врезался в его нос. Кровь хлынула на губы Куинна, и он слизнул ее. Хелена, бившаяся рядом с ним, рассмеялась, подпрыгнула, уходя от удара кола, перевернулась в воздухе и приземлилась за спиной нападавшего. Он упал и рассыпался в пыль у ее ног.

— Мне нужен один живой, способный говорить! — громко сказал Лайам, глянул на Соланж и покачал головой. — Твоя мать еще злее, чем парни. Хелена! — Он повысил голос. — Оставь мне одного, черт побери!

— Вечно испортит все удовольствие, — пробормотала она, беря себя в руки.

Последний удар ее ноги просто впечатал вампира в ствол дерева, вместо того чтобы вдребезги разнести его грудную клетку.

Позади нас недовольно фыркнула тетя Гиацинт. Черные янтарные бусы на ее шее поблескивали, отражая свет.

— Это уж слишком не по-дамски, — неодобрительно заметила она.

Это прозвучало забавно, потому что я слышала немало историй о том, как тетя Гиацинт водила свободное время. Она вовсе не пила и не ела сэндвичи с огурцами.

Какой-то вампир сбежал, растворился в лесу. Другой сильно содрогнулся, рассыпался в пыль, и его унесло ветром к живой изгороди. На землю со стуком упал кол. Себастьян, второй по старшинству брат Соланж, спокойно вытер руки и направился к матери, чтобы помочь ей перетащить к дому полуживого вампира, того, которого припечатала к стволу дерева. Коннор в это время тихо говорил с Бруно по сотовому телефону.

Я стояла, прижавшись спиной к стене, пока мимо меня шествовал парад оскаленных зубов и кровавых улыбок. Когда все собрались в гости, я тоже пошла туда и устроилась в своем любимом фиолетовом бархатном кресле у камина, Соланж стояла рядом со мной, не отрывая взгляда от молодого человека, уже тщательно связанного. Его рубашка была порвана, темные красновато-каштановые волосы собраны в хвост. Веки молодого вампира подрагивали, но он не открывал глаз. Я бы на его месте тоже не стала это делать, если бы вокруг стояли семеро братьев Дрейк, не сводившие с меня взглядов.

Не считая Хелены, которая одним небрежным движением кисти заставила сыновей отойти в сторону, осторожно принюхалась и прошептала, покачивая головой:

— Он пахнет как-то знакомо. Что-то такое…

Лайам нахмурился, тоже принюхался и подтвердил:

— Что-то тут не так. — Он вдруг прищурил глаза и пристально посмотрел на юношу. — Левая рука.

Мы все уставились на нее, хотя я представления не имела, на что именно там нужно глазеть. Из-под почти оторванного рукава виднелась татуировка. Она вроде бы изображала стилизованное солнце, но я не была уверена в этом.

— Черт побери, — пробормотал Николас. — «Гелиос-Ра»!

Всех как будто невероятно ошарашило это имя, словно взятое из комиксов. Парень шевельнулся. По комнате проплыла легкая волна запаха лилий и шоколада, но что-то в нем было не так. Дрейки продолжали принюхиваться, расширив ноздри, как гончие псы.

— Что такое? — шепотом спросила я у Соланж. — Чего они все вынюхивают?

Соланж не успела ответить, потому что молодой человек внезапно открыл глаза, как будто его ткнули в бок чем-то острым.

И эти глаза были не светлыми, как у всех тех вампиров, которых мне приходилось видеть, а очень даже черными и враждебными.

ГЛАВА 3. Соланж

— Ты… с-смертный! — наконец-то с трудом произнесла я.

Я знала, что Люси нравится думать, будто все вампиры ужасно учтивы, но сама такой не была, и не только потому, что еще не стала вампиром в строгом смысле этого слова. Просто Люси относилась к тем, кто вышивает по бархату, а я — к тем, у кого на штанах сохнут комки гончарной глины. Я вытаращила глаза на парня. Он был охотником и работал на организацию, которая ставила своей целью уничтожить нас. Татуировка, изображавшая солнце, была достаточным тому доказательством, а еще выражение его лица: праведный гнев.

Просто великолепно.

— Я что-то не поняла, — прошептала Люси. — Кто это такой?

— Он не из наших, — шепнула я в ответ, не отводя от него глаз.

Не знаю, что я пыталась прочесть во взгляде пленника, но его выражение было сложным, что бы ни означало. Я слышала об одеколоне, которым пользуются охотники «Гелиос-Ра». Он копировал феромоны вампиров, заставляя потенциального врага терять бдительность. Мы упустили бы парня, если бы ему не пришлось столкнуться с моей матерью, а отец не потребовал бы так твердо, чтобы ему доставили кого-нибудь для допроса.

Николас вышел немного вперед, как всегда готовый защищать. Это ужасно раздражало. Ему не нравились разного рода сюрпризы и вопросы, на которые он не получал ответа, а тут перед нами было полным-полно и того и другого. Я всегда тренировалась наравне с ними, но ни один из моих твердолобых братьев так и не вбил себе в башку, что их сестрица вовсе не хрупкое и беззащитное существо.

В носу агента «Гелиос-Ра» обнаружились специальные черные затычки, а это означало, что он знает о нас гораздо больше, чем мы о нем.

Я протянула руку, выдернула их и спросила:

— Что ты здесь делал?

Я заметила, что он пытается сдерживать дыхание. Я могла бы сказать ему, что такая стратегия не будет работать долго.

Парень с вызовом уставился на меня и наконец-то ответил с резким выдохом:

— Следил.

— Дай-ка я угадаю, — с брезгливостью сказала я. — Следил за мной, такой распрекрасной. Ты сам не понимаешь почему, но просто должен быть рядом со мной, да?

Я уже всерьез начинала ненавидеть всю эту феромоновую фигню.

— Не совсем так. — Парень моргнул и почти улыбнулся.

Я тоже моргнула.

— Ох!.. — Черт побери, он выглядел куда более привлекательным, когда не казался подверженным моему сомнительному очарованию. — Так кто же тогда ты таков?

— «Гелиос-Ра», — коротко бросил он.

— Это мы уже поняли.

— Твое имя? — нахмурился папа.

— Кайран Блэк.

— С каких это пор «Гелиос-Ра» идет по нашему следу? Насколько я помню, у нас соглашение. Мы не едим людей, так что вы не беспокоите нас, а мы — вас.

Мама фыркнула. Она ненавидела соглашения и предпочитала драку, потому что куда лучше владела оружием, чем искусством переговоров, но мой папа обладал и практичностью, и предвидением. Он заключил это соглашение еще до того, как родился самый старший из моих братьев, полный решимости дать шанс своим детям. Отец не хотел, чтобы «Гелиос-Ра» выматывал нам душу и преследовал просто потому, что мы вампиры.

В конце концов, не все вампиры одинаково плохи или хороши, точно так же, как и обычные люди.

Но попробуйте сказать это «Гелиос-Ра»! Они только недавно наконец-то признали, что быть вампиром — это еще не причина к тому, чтобы погибнуть в то самое мгновение, как ты попался им на глаза. Да, в их кругу старые традиции умирают почти так же медленно, как и у нас.

Но ведь у нашей семьи всегда была хорошая репутация. Мы в основном пьем кровь животных, а человеческую используем только по согласию или же когда заболеваем и не можем без нее вылечиться. Если не удается ее добыть, достаточно бывает быстрого налета на банк крови. Мы никогда не представляли собой смертельной угрозы кому бы то ни было. Болезни преследовали наш род слишком много столетий назад, и каждое новое поколение рождалось здоровее предыдущего.

Конечно, умирать все равно нелегко, даже если ты знаешь, что вскоре проснешься. Еще труднее справляться с жаждой крови. Все-таки вряд ли кто-то из нас дошел бы до полного безумия даже в период обращения. Мне приходилось напоминать себе об этом каждый раз, когда я смотрела на календарь, убеждаясь в том, что мой заключительный день рождения все приближается и приближается.

Люси толкнула меня в бок и чуть слышно произнесла:

— У тебя слишком угрюмый вид. Ты снова думаешь об этом.

Я сосредоточилась на происходящем, не могла отвлечься от главного, погрузиться в жалость к себе… или слишком много думать о том, что вот этот самый агент «Гелиос-Ра» уж очень хорош собой, с темными глазами, сильными скулами.

— Все меняется, — сказал он. — Вам следовало бы это знать. Вы нарушили соглашение.

Мамины глаза угрожающе сузились.

— Прошу прощения? — произнесла она так осторожно, словно была мышкой, остановившейся рядом со спящим котом.

У-ух! Да, мама знала, что такое честь и благородство.

— Это серьезная ошибка, — вежливым гоном сказала Люси.

Как это ни забавно, однако она была куда более кровожадной, чем я. Из нее получился бы отличный вампир, не то, что из меня. Я бросила на нее быстрый взгляд.

— Что? — с невинным видом поинтересовалась Люси. — Он пришел за тобой, так что получил по заслугам.

Николас чуть повернул голову в нашу сторону и полюбопытствовал:

— Вы не против того, чтобы помолчать?

— Да-да, — проворчала Люси.

Мама подошла к агенту «Гелиос-Ра» так близко, что несчастный Кайран слегка вспотел и постарался не втягивать в себя воздух. Те феромоны, которые мы испускаем, желая отвлечь смертных, чтобы напиться их крови, и в сравнение не идут с теми, которые исходят от нас, когда мы разгневаны. Сейчас в теле Кайрана наверняка бушевала адреналиновая буря, он разрывался между желанием вступить в схватку и просто удрать. Я еще не ощущала этого, но скоро смогу все это чувствовать так же, как пузырьки шампанского на языке. Такая мысль меня совершенно не успокаивала.

— Так ты обвиняешь нас в том, что мы нарушили клятву?

Мамин голос был похож на битое стекло — сплошной блеск и опасность. Себастьян, стоявший рядом с ней, оскалился. Его клыки были убраны, но зубы все равно выглядели слишком острыми. Он мало разговаривал даже с нами, и молчание брата здорово пугало тех, кто его не знал.

— Это всем известно.

— Вот как?

— Дрейки, — презрительно произнес Кайран. — Я не стал бы доверять ни одному из вас.

Байрон, один из наших псов, зарычал.

Куинн улыбнулся и предложил:

— Дайте мне поговорить с ним.

В его улыбке всегда слегка отсвечивала жестокость. Папа вскинул руку. Куинн отступил, но всего на полшага.

— Мы не нарушали клятвы, — спокойно сказал отец.

— «Гелиос-Ра» говорят, что нарушили.

— Значит, «Гелиос-Ра» получили ложные сведения. Я не позволю, чтобы ваша организация подвергала опасности мою дочь.

Агент бросил на меня быстрый взгляд, но тут же отвел глаза.

— Если вы будете держать меня здесь, то уж точно нарушите клятву. — Он дышал ртом, как будто это могло помочь.

— Прежде всего, вот что, — заговорил папа шелковым голосом. — С того момента, как ты нарушил соглашение, явившись сюда, нам на самом деле незачем тревожиться из-за соблюдения всех этих правил.

Мама откровенно ухмыльнулась.

— Но я…

— Сколько тебе лет? — спросил папа.

— Восемнадцать.

— Они набирают все более и более молодых! — Папа покачал головой, явно ужаснувшись.

— Им же нужно проникать в старшие классы школ и в колледжи, чтобы шпионить за нами, — напомнил ему Себастьян.

— Я просто делаю свою работу, охраняю людей от чудовищ вроде вас.

— Люди вроде тебя — причина того, что моя тетя Руби больше вообще не выходит из дома, — рявкнула я.

Тетя Руби потеряла мужа и троих сыновей, убитых охотниками, и так до конца и не оправилась от своей утраты.

— Чудовища вроде вас — причина смерти моего отца. — Лицо Кайрана окаменело.

— О! А члены нашей семьи никогда не погибали от рук охотников или «Гелиос-Ра»? — резко возразила я, хотя мне и было очень неприятно то, что он потерял отца.

— Никакие они не чудовища, ты, фанатик! — вмешалась рассерженная Люси и вскочила на ноги, оттолкнув кресло — Это болезнь такая, ты, невежественная свинья! По-твоему, люди, больные диабетом или артритом, тоже чудовища?

Если бы секретность не была так важна для нас, Люси наверняка использовала бы свою теорию, чтобы объявить личный крестовый поход в нашу защиту.

— Это не одно и то же.

— Одно!

— Моему отцу разодрали горло.

Наступило молчание, потом папа нахмурился и сказал:

— Только хел-блары рвут людям горла, сынок.

— Вампир есть вампир, — упрямо произнес Кайран.

Люси покраснела.

— Зачем ты на самом деле явился сюда? — спросил папа, прежде чем она успела взорваться.

— Из-за премии, — сдержанно ответил агент «Гелиос-Ра».

Мама вдруг неестественно притихла. В ее глазах отразился свет.

— Что за премия?

— Премия… Вознаграждение за семью Дрейк.

Кто-то зарычал. В воздухе повисло такое напряжение, что я даже слегка удивилась тому, что нигде не вспыхнула искра и ничто не загорелось.

Папа подошел к телефону, стоявшему на столе, и начал отдавать приказы, не трудясь даже поздороваться:

— Удвойте патрули. Сообщите всем. Да, даже ей. И — совет.

Потом он достал из кармана сотовый, мрачно набрал чей-то номер, но заговорил так тихо, что я ничего не могла разобрать. Мой слух не был достаточно острым. Пока.

— Какого черта, что за премия? — резко спросил Себастьян.

— Не знаю.

Куинн не спеша подошел к Кайрану, наклонился над ним и заявил:

— Ты нам объяснишь.

Пленник слегка побледнел, попытался отвести глаза в сторону. Рука Куинна приблизилась к его горлу.

Кайран, похоже, едва не терял сознание, когда наконец заговорил:

— Об этом объявили сегодня вечером. — Он сильно вздрогнул, над его верхней губой выступили капельки пота.

— Это касается Соланж?

— Не знаю… — Кайран подавился, пытаясь сглотнуть, и повторил: — Не знаю. Я просто услышал, что будет какое-то вознаграждение, и захотел его получить.

Что-то в его тоне заставило меня подумать, что дело было не в самом вознаграждении, а в том, что это касалось именно нашей семьи.

Куинн отодвинулся и опустил руку.

— Целая организация, нападающая на пятнадцатилетнюю девочку — Он сплюнул. — Ублюдки.

— Мы защищаем невинных. — Кайран несколько раз судорожно вздохнул.

— Ты не в комиксе, идиот, — сварливо бросила Люси.

— Если вы намерены убить и меня, так кончайте с этим поскорее.

— Мы не пьем кровь таких, как ты. — Николас презрительно усмехнулся, стараясь говорить как можно более оскорбительным тоном.

— А ее кровь вы пьете? — Кайран кивнул в сторону Люси. — Вы сделали девчонку своей рабыней?

— Кого, Люси? — заржал Николас.

— Эй! — огрызнулась та. — Заткнись!

Я не была уверена, к кому именно она обратилась.

— Так мы ни к чему не придем, — спокойно сказал папа, который, как и Себастьян, редко выходил из себя. — Давайте-ка не отвлекаться на пустяки.

Он закрыл рот Кайрана черным платком, надежно завязал его, одобрительно кивнул, показал в сторону кухни и распорядился:

— Все туда. Быстро.

Наша кухня выглядела так же, как на любой другой ферме: огромный стол, деревянные стулья, шкафы, выкрашенные масляной краской, и чайник на плите. В углу стояла корзина, полная красных яблок и гранатов, и даже в холодильнике имелась кое-какая еда, в основном для меня и Люси, на тот случай, когда она у нас задерживалась. Подруга, кстати, уже наливала себе стакан клюквенного сока. Кровь хранилась в старом винном погребе, скрытая за толстыми стенами, запертая на три надежных засова, открываемые ключом, да еще и с сигнализацией, которая была неплохим нововведением. Поставили ее после того, как брат одной из девиц, брошенных Логаном, вломился к нам из-за того, что тот порвал с его сестрой. Охрана не остановила парня. Могло бы показаться весьма подозрительным, если бы на него налетели просто потому, что он без приглашения подошел к чьей-то двери. Зато его задержали собаки, еще до того, как подоспела мама. Незваный гость не смог пройти дальше холла. Нам просто повезло, что он не заглянул в кухню, где на столе стояла банка с кровью. Нечего и говорить, что после этого нам не слишком хотелось назначать свидания людям.

Теперь Куинн расхаживал возле этого самого стола, а Николас прислонился к стене, скрестив руки на груди. Остальные братья сели, хотя видно было, что они напряжены и готовы к мгновенному действию. Я подозрительно всматривалась в темные поля за окном. Ожил папин телефон.

Мама посмотрела на Люси и сказала:

— Нам нужно позвонить твоим родителям.

— Не нужно. — Люси поставила стакан на стол. — Они же на две недели уезжают в ашрам, вы забыли? — Над горизонтом показался краешек солнца. — Родители всегда отправляются в путь пораньше, чтобы увидеть, как солнце поднимается над озером.

— Да, конечно. — Мама вздохнула — Тогда ты останешься здесь.

— Правда? Но они же не за мной охотятся.

— Ты — часть этой семьи, юная леди, и твоя мама никогда не простит мне, если я оставлю тебя без защиты, особенно теперь — Завершением этой фразы был строгий взгляд, брошенный на Люси.

— Да, мэм.

Моя мама была единственным человеком на планете, который мог услышать от Люси столь кроткий ответ. Никто больше и не подозревал, что подруга на такое способна. Я упала в кресло рядом с ней и глотнула сока из ее стакана. Я старалась не думать о том, каково это будет — выпить вместо сока крови. У меня от этого сжимался желудок.

— Это просто недопустимо, — задымилась тетя Гиацинт. — У семьи Дрейк доброе честное имя. Они не имеют права поступать так. Мы состоим в совете!

— Давайте отправимся прямиком в штаб-квартиру «Гелиос-Ра», — мрачно предложил Куинн — Я вполне могу с этим разобраться.

— Да уж, как будто от твоего характера нам когда-то была польза, — фыркнул Логан.

— Полегче, братишка!

Они переругивались, пока мама не откашлялась и не заявила:

— Мальчики!..

Все замолчали, неохотно, но сразу. Папа отключил свой телефон. У его рта залегли морщины, которых я никогда прежде не видела.

— Этот парень прав. Действительно объявлено вознаграждение.

Мама выругалась и спросила:

— Но почему?

— Над этим следует подумать. Исчезли несколько человек, ходят разные бессмысленные слухи. Мне кое-что рассказали. — Он оперся о стол сжатыми кулаками — Я должен потребовать объяснений у Харта и леди Наташи.

— Наташа? — Тетя Гиацинт нахмурилась. — Умно ли это? Она изгнала всех нас.

— Знаю. — (Харт был главой всех «Гелиос- Ра» и отнюдь не поклонником леди Наташи.) — Пока мы не узнаем больше, никто не выйдет за границу наших владений в одиночку. А ты, Соланж, вообще останешься за стенами.

— Почему только я должна сидеть под домашним арестом? Это несправедливо!

— Соланж, ты прекрасно знаешь, что и почему.

— Я умею постоять за себя! — Я скрипнула зубами.

— Да, умеешь. Но тебе также отлично известно, что ты еще не вошла в полную силу.

— Но я прекрасно себя чувствую!

Я жутко устала повторять это снова и снова, чувствовала себя загнанной в ловушку, задыхалась! Я готова была отгрызть собственную лапу, как зверь, угодивший в капкан, если бы мне не дали больше свободы.

— Сол, — мягко произнес Николас. — Пожалуйста!

Я с шипением испустила разочарованный вздох, посмотрела на маму, постаралась как можно выше вскинуть подбородок и поувереннее встретить ее взгляд.

— Но я все равно пойду в свой сарай!

Если они попытаются не пустить меня к моей печи для обжига и к гончарному кругу, ко дню рождения я просто сойду с ума.

— Согласна. — Мама, должно быть, поняла мое отчаяние.

— Ладно. — Я опять глубоко вздохнула.

Папин телефон снова зазвонил. Он молча слушал, а потом махнул рукой Себастьяну и Коннору.

— Ваш дядя Джеффри направляется к нам, а тетя Руби уже подъезжает. Пойдите и помогите ей войти в дом.

Тот факт, что тетю Руби убедили покинуть дом и приехать к нам, очень многое говорил о серьезности ситуации. Папа коснулся маминой руки, его губы были напряжены.

— Мы с этим разберемся, — пообещал он, прежде чем отправить всех нас наверх, по спальням.

— Ты как, в порядке? — спросила Люси, когда мы наконец собрались ложиться.

Она уже начала снимать с себя те несколько фунтов серебряных украшений, которые носила постоянно, доказывая тем самым, что слухи о том, что вампиры не выносят серебра, — всего лишь миф.

— Да я-то в порядке, это со всеми остальными неладно, — пробормотала я.

— Вот удивила! — фыркнула Люси. — Ты же младшая сестра и прекрасно знаешь своих братьев.

Я закатила глаза к потолку и спросила:

— Интересно, каково это быть единственным ребенком в семье?

— Откуда мне знать? Твои братцы достают меня точно так же, как тебя.

— Верно…

Люси молчала, пока мы обе не переоделись. Она надела длинную черную ночную рубашку, похожую на сарафан, а я — любимые пижамные штаны и футболку. Из нас двоих она всегда выглядела куда больше похожей на будущего вампира. Я вздохнула.

— Соланж, мне ведь так и не довелось видеть обращения Николаса или Логана, — негромко сказала Люси. — Меня тогда выставили из вашего дома, помнишь?

— Помню, — тоже очень тихо ответила я.

Меня за дверь не выгоняли, но отчетливо дали понять, что мне нечего делать на третьем этаже, где спали все братья. Я слышала только неестественную тишину и видела бледные, встревоженные лица родителей, когда они сменяли друг друга возле Логана, а на следующий год — возле Николаса. Что касается остальных братьев, то я была тогда слишком еще мала, чтобы понимать, что происходит, и родители отправляли меня куда-нибудь с Люси. Ее мама вечно сюсюкала надо мной и пичкала меня шоколадом, что сердило Люси, потому что ей самой доставались только соевые конфеты. Я тогда совершенно ничего не соображала. Затотеперь поняла.

— Ну и… что на самом деле происходит? — настойчиво продолжила Люси. — Я знаю, что ты должна заболеть, но неужели очень сильно?

— Увы, действительно очень.

— Нет, в общем, все в порядке, — соврала я, когда мы забирались в кровати конечно, не забава и совсем не весело, но ты ведь знаешь Дрейков. Мы просто обожаем устраивать спектакли.

Ух… опять я вру, да еще и как!

Надо сказать, Люси на это не купилась. Она уже открыла рот, чтобы задать следующий вопрос, но ее остановил тихий стук в дверь. Она бросила на меня такой взгляд, словно я нарочно это подстроила.

— Сол, это я, — послышался из коридора тихий голос Николаса. — Можно войти?

— Конечно, — ответила я, а Люси внезапно села в кровати и пригладила волосы.

Я недоуменно моргнула. С каких это пор Люси стало беспокоить то, как она выглядит при ком-то из моих братьев?

Дверь бесшумно отворилась, и Николас проскользнул внутрь. Он был в черных брюках, но без рубашки, как будто ему помешали переодеться. Да, определенно что-то было не так. Точно так же я видела, что Люси старается не таращиться на грудь Николаса.

Он посмотрел на нее, нахмурился и выдавил:

— Что?

— Нет, ничего. — Люси резко отвела взгляд.

Она выглядела так, словно готова была покраснеть. Я решила, что надо будет попозже понаблюдать за ней. Но пока это могло и подождать.

— Что случилось? — спросила я Николаса.

— Кто-то есть внизу, — тихо ответил брат. — Он поскребся в окно, и папа его впустил, когда мама что- то ему сказала.

— Ой! — выдохнула Люси.

— Вампир.

— Шастает под окнами? — Я выбралась из-под одеяла. — Это плохо.

— Они в библиотеке.

Мы переглянулись, потом кивнули друг другу и поспешно вышли в коридор, не сказав больше ни слова. Библиотека была одной из немногих комнат в доме, где можно было подслушивать. Благодаря подсказке Куинна мы выяснили, что если лечь на пол в свободной гостевой комнате рядом с моей и прижаться ухом к вентиляции, то можно услышать довольно многое из того, что происходит в библиотеке.

Мы растянулись на жестких досках пола и подползли к нужному месту. Николас был посередине между нами, в наилучшем для подслушивания положении. Он повернулся лицом к Люси.

— Я не слышу… — начала было она, но Николас тут же прижал палец к ее губам, заставляя замолчать.

Отец и мать могли услышать нас через трубу вентиляции, даже если бы мы шептались совсем тихо. Очень неудобно иметь родителей-вампиров. Подсматривать и подслушивать становится почти невозможно. Ну да ладно, после дня рождения я перестану быть единственной, кто остается глухой в целом доме, стану слышать так же хорошо, как все они.

— Это что, единственная причина к тому, чтобы мы не проткнули тебя колом прямо вот тут, на месте? — вежливо спросила моя мама.

— Я сюда пришел не за вознаграждением, — заверил ее мужской голос, низкий и громыхающий, как будто исходящий из воистину крупной груди — Я бы тогда вряд ли дал знать о своем при-сутствии, так?

— Но ты и не постучался в парадную дверь, — сухо возразил папа.

— В этом доме есть люди, — ответил мужчина таким тоном, как будто это все объясняло. — Я почуял по меньшей мере двоих, но не в этой комнате.

Будь он поудачливее, мог бы почуять Люси и меня прямо над своей головой еще до того, как мы услышали бы его следующие слова.

— Я пришел предложить свою преданность вашей дочери.

Я почему-то уже об этом догадалась.

— Вот как? — Маму, похоже, не убедили его слова, но папа, может быть, и обрадовался возможности приобрести нового сторонника.

— Ты дал клятву верности леди Наташе и носишь знак ее дома, — тихо сказал он.

— Я поклялся в верности королевскому двору, да. — (Это было весьма важное различие.) — Но среди нас есть такие, кто предпочел бы присягнуть дому Дрейков, и я пришел сюда от их имени.

Вот дерьмо! Опять это предсказание. Ну почему мне никто не верит, когда я говорю, что не хочу быть принцессой, королевой или еще кем-то в этом роде, не желаю стать поводом для гражданской войны между кланами? Я содрогнулась.

— Мы будем иметь это в виду. Но разумеется, нам нужны доказательства твоей преданности.

— Разумеется. Когда придет время, вы получите их. — Судя по звукам, мужчина поклонился, — До встречи.

Я услышала, как закрылось окно и мама с папой вышли из библиотеки. Я весь день чувствовала себя отлично, но теперь на меня навалилась усталость, прямо как при гриппе.

— Извини, что я чуть не оставил тебя там, — прошептал Николас, обращаясь к Люси. — Я действительно думал, что они погонятся за нами, а ты среди людей там, на вечеринке, будешь в полной безопасности. Ну что? — спросил он, не дождавшись ответа Люси.

— Ты раньше никогда передо мной не извинялся.

— Почему же? Я сказал, что мне очень жаль, когда использовал твою куклу в качестве мишени для воздушного ружья.

— Это потому, что твоя мама схватила тебя за ухо.

— Как бы то ни было, извини.

— Спасибо, — шепнула Люси.

— Не за что, — прошептал он в ответ.

Я вдруг почувствовала себя чем-то вроде пятого колеса в телеге. Странно.

— Нам надо уйти отсюда. — Николас поднялся на ноги.

— Она заснула, — сказала Люси.

Я не спала, но у меня не хватило сил, чтобы сказать это.

— Я ее отнесу, — мрачно произнес Николас, поднял меня и понес в спальню.

Глава 4. Люси

Суббота, утро

По утрам в доме Дрейков всегда очень тихо. Ничто не нарушало тишину и теперь, несмотря на то что в крошечных комнатах и узких коридорах набилось около двадцати человек. Солнце сверкало в окнах из специально обработанного стекла. Древние вампиры вполне выносят солнечный свет, хотя и не слишком его любят, но он плохо действует на совсем молодых, еще не успевших выработать иммунитет, ослабляет их. Я теперь уже не воспринимала солнечный свет как нечто само собой разумеющееся, допустим, как привычку есть все с помощью ножа и вилки. Кстати, Дрейки, если оставить в стороне все эти штучки с кровью, были вполне цивилизованными людьми. Они пользовались стаканами и бокалами, а не пластиковыми пакетами для крови.

А вот леди Наташа, по общему мнению, не была цивилизованной. Она во всем слушалась своего любовника Монмартра. Когда он от нее устал, Наташа вступила в союз с одной могущественной семьей вампиров. Ей были известны обычаи этого народа, воинства и Гончих, и она преисполнилась решимости объединить всех их под своим началом. Однако противоречия между ними были слишком сильны, и Наташе до сих пор не удалось добиться желаемого. Тем более что она руководствовалась совсем не высокими мотивами вроде прекращения того, что по сути являлось граж-данской войной. Для нее суть была в том, чтобы получить власть и, может быть, преподнести ее Монмартру.

Я видела розы с его визитной карточкой.

Они не предвещали ничего хорошего. Монмартр явно хотел, чтобы дочь Дрейков подарила ему маленьких вампиров, власть в совете и королевский двор, если бы Соланж действительно это заполучила. Он жаждал иметь все и сразу.

Леди Наташа, которая хотела Монмартра так же сильно, как и власти, вряд ли одобрила бы хоть одну часть такого плана.

Если бы в школе в экзамен по истории добавили тему «Политика вампиров», я получила бы высший балл.

Соланж еще спала, отвернувшись от солнечного луча, падавшего на ее подушку. Я уже заметила, что она в последнее время стала просыпаться все позже и позже, и начала всерьез беспокоиться за нее. Все вокруг, похоже, думали, что это совершенно нормальная часть ее преображения. Я натянула свитер прямо на ночную рубашку и еще надела теплые носки. В доме Дрейков, несмотряна время года, всегда жутко холодно. Я отправилась в кухню, чтобы приготовить себе чай и тосты.

Все еще спали. Я позавтракала, а потом налила себе вторую чашку чая и прихватила ее с собой, отправившись побродить по дому.

Спросонок я и не вспомнила о Кайране, привязанном к деревянному стулу в одной из гостиных, и застыла, не донеся чашку до рта. Его взгляд был напряженным, любопытным, острым. Может, дело было не во мне. Наверное, я тоже напрягалась бы, очутись связанной в доме вампиров, особенно если бы была агентом «Гелиос-Ра» с хорошо промытыми мозгами. Кляп выскользнул и лежал теперь рядом с затычками для носа. При дневном свете я обратила внимание на то, что парень был одет в черные спортивные штаны карго и рубашку того же цвета, разорванную в том месте, где Хелена обнаружила у него оружие.

— Ты выглядишь так, словно сбежал из дурного комикса, — бодро сообщила я Кайрану.

Он уставился на меня и спросил:

— Тебя что, действительно не беспокоят все эти вампирские штучки, да?

— Мне все равно, — пожала я плечами.

Видно было, что он совершенно не понимает, что я за фрукт. Я с любопытством подошла к нему. Мне раньше никогда не приходилось видеть агентов «Гелиос-Ра», и я гадала, из-за чего поднялась вся эта суета. Пленник оказался не намного старше нас. Кисти связаны не слишком туго, так что он мог слегка шевелить запястьями, но плечи крепко примотаны к спинке стула. На нем были армейские ботинки с металлическими носками, но ноги тоже надежно связаны в лодыжках.

— Что такого сделали Дрейки, что вы все с ума посходили?

— С ума посходили? Ты считаешь меня чокнутым?

— Я говорю то, что думаю.

— Ты очень странная девушка.

— И это произносит парень, который считает себя тайным агентом.

— Тебе следует серьезнее относиться к «Гелиос-Ра», — предостерег он меня.

— Что-то не уловила. — Я улыбнулась ему совсем не добродушно и приподняла брови. — Ну? Из-за чего вендетта?

— Я же сказал тебе об этом, — стиснув зубы, заявил он.

— Мне очень жаль, что твой отец умер. Но ты не можешь винить всех вампиров из-за поступка одного из них.

Я старалась говорить рассудительно и спокойно. Моей маме это всегда удавалось без труда, а вот мне — не очень.

— Вообще-то это называется расизмом.

— Они не люди.

— Это к делу не относится.

— Что? — Он вытаращил глаза.

— Кроме того, Дрейки такие же люди, как и я, или в основном ими были. Они никогда не вели себя непорядочно по отношению к нам. Разве тебя не учили этому в вашей тайной академии?

— Откуда ты знаешь об академии? — Он изо всех сил старался скрыть изумление.

— Ох, умоляю! Это же очевидно.

— Ты не понимаешь.

— Очень даже понимаю, — возразила я.

— Они промыли тебе мозги.

— Эй, это как раз ты что-то вроде слепого охотника.

Кайран прищурился.

— Это не шутки, Люси. Дрейки убили моего отца.

— Они этого не делали.

— Ты даже не знаешь, кем был мой отец.

— Я знаю, что ты идиот.

Он долго всматривался в меня, как будто пытался что-то найти, потом поглядел на мою чашку и попросил:

— Можно мне глоточек? Я всю ночь ничего не пил.

Конечно, я ему совершенно не доверяла. Он пробрался сквозь несколько рядов ограждений и вломился в тщательно охраняемые владения вампиров явно не с самыми лучшими намерениями. Но в конце концов, это был всего лишь чай. Что тут опасного? Я подошла ближе и поднесла чашку к его губам.

Кайран с благодарным видом сделал глоток, тут же грустно улыбнулся и прошептал:

— Извини.

Он сунул пальцы правой руки под левый манжет. Тут же раздался негромкий щелчок, и облачко чего-то похожего на сахарную пудру вылетело из его рукава. Между нами повис сильный запах шоколада и лилий. Мне захотелось чихнуть.

— У меня вообще-то иммунитет на феромоны вампиров, — надменно сообщила я ему, скрестив руки на груди.

Но Кайран, похоже, не разочаровался, не почувствовал себя побежденным.

— На эту смесь у тебя иммунитета нет.

— Нет, есть. Я не знаю, что ты там думаешь… — Комната вдруг слегка покачнулась, как будто я смотрела сквозь волну горячего воздуха, поднимающегося с перегретого асфальта. — Что за черт?

Новое облачко пудры.

— Это особая смесь, — произнес Кайран все тем же извиняющимся тоном. — Никто не может сопротивляться ей долго.

— Ты же не надеешься сбежать вот так!

Все цвета вдруг странно изменились, как будто наполнились светом. Красные бархатные занавеси словно начали истекать кровью.

— Я закричу! — Я открыла рот.

— Нет, не закричишь, — спокойно произнес он.

Я закрыла рот. Вкус какао и цветов заставил меня задохнуться. За ними скрывалось что-то еще, но я никак не могла уловить, что именно. Не только лакрица и виски… Я чувствовала себя слабой, опьяневшей и где-то в глубине, под всем этим, — бешено злобной.

— Развяжи меня, Люси.

Мои руки неуверенно приподнялись.

— Нет, — прошептала я, глядя на них как на чужие, и вонзила ногти в собственные ладони. Под волосами и на лице у меня выступил пот. Очки соскользнули на кончик носа. — Нет.

— Развяжи меня, Люси, — потребовал он куда более настойчиво. — Я удивлен. Редко кто нуждается в повторении. Но тебе все равно не устоять против этого. Ты только себе же сделаешь хуже, если попытаешься.

Я отчаянно сопротивлялась этому принуждению, но проиграла. Узлы как будто сами собой ослабли и развязались. Когда руки Кайрана стали свободны, он сам вывернулся из веревок, сжимавших его плечи, а потом наклонился, чтобы развязать лодыжки.

— Стой на месте, Люси. Молчи и не шевелись, пока я не уйду.

Я боролась, напрягая все свои силы, но меня как будто стянули липкими цепями. Дрейки меня просто убьют. Я выпустила на свободу их единственную добычу, которая теперь подняла оконную раму и выскользнула в разгромленный сад. Кайран не знал о сигнализащш, но и она не помогла. Я беспомощно наблюдала за тем, как он взобрался на декоративную каменную стену, бегом пересек поле и исчез в лесу. Солнечные лучи ярко светили ему в затылок.

Я услышала шаги, негромкое ругательство и яростный голос Николаса:

— Какого черта ты натворила?

Освобождение было внезапным и полным. Мои мышцы как будто превратились в воду. В глазах у меня потемнело. Я упала на ковер, сознания не потеряла, но мне понадобилось целое мгновение, чтобы снова открыть глаза. За это долгое время все предметы обстановки вернулись на свои законные места. Николас присел рядом со мной на корточки, глаза у него сверкали.

— Ты маленькая идиотка!

Последние ощущения липкой паутины рассеялись. Я загорелась желанием окончательно прийти в себя. При мысли о том, что влияние пудры может оказаться неистребимым, внутри меня понеслись волны паники, похожие на бешеных хорьков. От страха меня затошнило. Я внезапно села, как будто меня огрели хлыстом. Возбуждение, накатившее от осознания того, что тело снова мне повиновалось, оказалось слаще любого шоколада.

Но Николас, похоже, не был со мной согласен.

— Когда ты перестанешь ломать мне нос?! — заорал он как раз в тот момент, когда в комнату ворвались остальные члены семьи.

На его пальцы полилась кровь, когда он с треском поставил нос на место.

— Упс… — выдохнула я, поморщившись.

Вообще-то было хорошо хотя бы то, что он так быстро исцелился. Я потерла лоб в том месте, где он столкнулся с носом Николаса. Я дышала неровно, как будто слишком долго пробыла под водой. Полуодетый Куинн уставился на стул и веревки, свернувшиеся, как спящие змеи. Он сначала вспыхнул, потом его лицо стало ледяным.

— Какого черта, где он?

— Она его выпустила, — резко произнес Николас, поднимаясь во весь рост.

Только тут я заметила, что на нем одни лишь пижамные штаны. Грудь Николаса была обнажена, на ней выступали крепкие мускулы. Я задышала громче. Объединенный гнев всех Дрейков заставил меня съежиться. Новая волна адреналина ворвалась в мою кровь. Отлично. Я уже чувствовала себя так, словно выпила пару литров эспрессо, и просто не знала, то ли сейчас потеряю сознание, то ли взорвусь.

— Ты в порядке? — Это Соланж поспешила мне на помощь.

— Думаю, да.

Зубы у меня стучали. Я старалась подавить слезы разочарования и вины, вскипавшие на глазах. Николас сначала изобразил презрение, потом грубовато закутал меня в вязаный шерстяной плед и подтолкнул к дивану.

— Ты совершенно зеленая, — пробормотал он, нажимая мне на затылок и заставляя наклонить голову к самым коленям. — Дыши!

Хелена уже стояла у окна, негромко рыча. Она прикрыла глаза ладонью. Стекло делало солнечные лучи безопасными, но все равно бледные глаза вампиров были слишком чувствительны.

— Мне очень жаль, — в отчаянии сказала я. — Я всего лишь хотела дать ему глотнуть чая. Он сказал, что умирает от жажды.

Я прекрасно видела, что Лайам сдерживается лишь огромным усилием воли. Сухожилия на его шее натянулись так, что их было видно издали, а подбородок как будто стал каменным.

— Что случилось дальше? — спросил он очень медленно и четко.

Мне захотелось провалиться сквозь землю.

— Он пустил мне в лицо какую-то пудру. — Я потерла оледеневшие руки, пытаясь понять, то ли это побочный эффект отравления, то ли результат потрясения. — Я сначала сопротивлялась. Это было что-то похожее на ваши феромоны. Но вторая доза меня добила. Он велел мне развязать его. — Я на мгновение прикрыла глаза, разозлившись на себя. — Я послушалась, ничего не могла поделать с собой.

— Сама развязала? — взорвался Куинн. — Намеренно?

Отец одним взглядом заставил сына замолчать, подошел ко мне и сел напротив. Я попыталась избежать его взгляда, но у меня ничего не вышло. В зрачках Лайама я увидела огромное терпение, и никаких обвинений.

— Мне очень жаль. Я пыталась бороться, но чувствовала себя как будто загипнотизированной или что- то в этом роде.

— Я хочу, чтобы ты рассказала мне все, что помнишь.

Я подробно описала вкус той пудры, как она щекотала у меня в носу, прилипала к одежде.

— Гипноз, — холодно произнес Лайам.

Хелена покинула свой пост у окна. Она показала на письменный стол, Коннор тут же направился к нему и достал из нижнего ящика маленькую шкатулку, украшенную драгоценностями. Потом он с помощью маленькой кисточки собрал с моей одежды и ковра пылинки пудры, оставшейся там.

— С таким мы еще не сталкивались. Нам недостает опыта, — сказал Лайам. — Мы попросим Джеффри сделать анализ этого порошка.

Джеффри учился в вечернем биологическом классе местного колледжа. У него была еще и собственная лаборатория, он постоянно ставил разные эксперименты и изучал уникальные способности Дрейков.

— Но что это такое?

— Нельзя сказать точно насчет компонентов, но сюда наверняка входит какая-то трава из набора зомби. Насчет остального мы знаем только, что состав очень сильный. Ясно теперь, что мы должны были обыскать его тщательнее.

— Он прятал это в рукаве. — Я оскалилась. — Если я когда-нибудь еще увижу его, то покажу, что значит…

— Держись от него подальше, — перебил мою декламацию Николас.

Я не обратила на него внимания и спросила:

— Что мы теперь будем делать?

— Вернемся в постели и немного отдохнем, — мягко ответил Лайам. — Предоставь нам тревожиться об этом.

Соланж зевнула так, что чуть не вывихнула челюсть. Ее братья выглядели бледнее обычного, под их водянистыми глазами залегли круги, темные, как синяки. В конце концов, все они были еще слишком молоды. Логан прошел обращение всего два года назад. Он был так измучен, что казался пьяным и едва держался на ногах. Себастьян поддержал его по дороге к лестнице. Николас прошел обращение и вовсе недавно. Я была уверена, что только злость на меня помогала ему не упасть.

Соланж снова зевнула и спросила:

— Как ты, справишься?

— Возвращайся в постель, — кивнула я.

Было всего около одиннадцати, но Соланж тоже не держали ноги, и она слегка покачивалась. Остальные члены семьи разбрелись по своим спальням, а Лайам и Хелена продолжали шептаться о чем-то. Отец семейства взялся за телефон и начал набирать номер. В комнате остался только Николас. Он был белым, как молоко.

— Ты идешь наверх? — спросила я.

— Через минуту-другую, — ответил он, подойдя поближе.

Я наконец-то согрелась. Плед соскользнул с моих плеч.

Николас смотрел так, словно ему хотелось ободрать меня, как апельсин. Я вспомнила тепло его губ, прижавшихся к моим, нахмурилась и почему-то занервничала.

— Что?

— Я только хотел кое-что попробовать…

Его прикосновение было мягким, ладонь скользнула по моей щеке, по руке, вниз к талии… Глаза Николаса походили на осенний дождь — жестокие, загадочные, прекрасные…

Гипнотизирующие.

— Прекрати, — шепнула я.

— Держись подальше от Кайрана, — мягко потребовал Николас. — Он опасен.

— А ты нет?

— Давай выясним — Он придвинулся еще ближе так быстро, что я и моргнуть не успела.

— Что ты делаешь?

— Понятия не имею, — признался Николас, губы которого были так близко от моих, что я чувствовала его дыхание.

— Я думала, ты меня терпеть не можешь — Мне ужасно хотелось наклониться вперед, пусть совсем немножко.

— Так и есть.

— Ты вечно пытаешься проверять на мне всякие вампирские штучки.

— Они на тебя не действуют.

— Вот и не забывай об этом. — Мой голос был мягким, как взбитые сливки, и этот тон прекрасно дополнял мою самодовольную ухмылку.

Мы не закрыли глаза, даже когда наши губы встретились. По мне с головы до ног ползали щекочущие мурашки. Однако холодно от них не стало. Я чувствовала себя так же, как в самый долгий и жаркий летний день. Кожа Николаса оставалась прохладной. Мне даже захотелось куснуть его, как будто он был сливочным мороженым. Когда язык Николаса коснулся моего, я наконец-то закрыла глаза. Я отдалась мгновению, полностью погрузилась в него. Мне хотелось, чтобы это продолжалось до следующего года и еще дольше. Я никогда прежде не ощущала ничего подобного.

Но ведь к такому можно и привыкнуть.

А если вообразить, что мы действительно нравились бы друг другу?

ГЛАВА 5. СОЛАНЖ

Суббота, день

Когда я проснулась, Люси бормотала что-то себе под нос. В этом не было ничего необычного, хотя сегодня в ее голосе звучало особенное напряжение, не такое, как из-за нашего слишком медленного Интернета. Те несколько ферм, что составляли владения Дрейков, раскинулись почти на тысячу акров, и на некоторых из них не было вообще никаких источников энергии. В нашем доме, к счастью, имелась спутниковая связь, хотя это значило, что если где-то над континентом зависали облака, то нам приходилось нелегко.

— Дурацкий спутник!

Мне не нужен был калькулятор, чтобы подсчитать, сколько раз я просыпалась под такие вот завывания возле моего компьютера. Терпение не было одним из главных достоинств Люси. Я поглубже зарылась под одеяло. Солнце казалось немножко слишком ярким, но мне нравилось, как его лучи согревали мое лицо.

— Который час? — зевнув, спросила я.

— Третий, полагаю. — Люси бросила на меня быстрый взгляд и записала что-то на листке бумаги. — Затычки для носа, да, они определенно нужны. И карманный нож, что-то по-настоящему острое. Ох! — взволнованно перебила она сама себя. — Электрошокер! Как ты думаешь, такие есть в интернет-магазинах?|

Я снова зевнула, приподнялась на локте, поняла, что чувствую себя куда более усталой, чем обычно, но постаралась не обращать на это внимания и спросила:

— Какого черта, чем это ты там занимаешься?

— Составляю список снаряжения, — мрачно ответила Люси, — Я не намерена позволять этим уродам из «Гелиос-Ра» снова использовать меня, чтобы добраться до тебя.

— Ты ни в чем не виновата.

— А вот Николас думает, что виновата. — Люси мои слова явно не убедили.

— С каких это пор тебя стало интересовать, что он думает?!

Люси немного помолчала, потом щелкнула мышкой и заявила:

— Неплохо. Эй, смотри-ка, у них есть шоковые пистолеты! Этот вроде бы даже с торговой маркой «Хеллоу, Кити»… А может, и нет, трудно сказать. — Глаза Люси комически расширились. — Из чего оно сделано, из чистого золота и бриллиантов? Мне такого не купить на карманные деньги!

— Люси, ты не можешь заказать что-то такое дорогое. — Я застонала и уронила голову на подушку.

Подруга состроила гримасу и подтвердила:

— Да уж пожалуй.

— Кроме того, ты знаешь, что у мамы в кладовой, скорее всего, есть такие штуки.

Люси развернулась на стуле и уставилась на меня сверкающими глазами.

— Думаешь, она даст мне одну?

— После прошлого раза? И не надейся.

— Да о чем ты! Это же было сто лет назад!

— Все отлично помнят, что случилось, когда ты убедила маму научить тебя стрелять из лука.

— Откуда же мне было знать, что подвернется такая хорошая цель?

Люси тогда чуть не угодила стрелой прямо в сердце Маркуса, а это наверняка убило бы его, как и любого из нас. Стрелы действуют точно так же, как колья. Неважно, из чего они изготовлены, если достаточно остры и попадают точно в сердце. Конечно, добиться этого нелегко. Грудная клетка представляет собой достаточно надежную защиту.

— Ты что-то очень бледная, — вдруг нахмурилась Люси. — Хорошо себя чувствуешь?

— Ох, хотя бы ты-то не начинай! — Я накрыла голову подушкой. — Со мной все в порядке!

— Ты раздражительна.

— Потому что ты меня достаешь! Я еще и не начинала доставать тебя! — Люси ткнула пальцем в мою сторону.

Я одним глазом выглянула из-под подушки и попросила:

— Уйди отсюда, Люси. Я устала.

Я попыталась изобразить открытым глазом то ледяное пламя, которое так удавалось моей маме.

Люси вскинула голову и заметила:

— А у тебя все лучше получается.

В такой долгой и крепкой дружбе хорошо то, что даже мое грядущее полное превращение в вампира ничуть не беспокоило Люси. Ее улыбка смягчилась. Отлично. Мои вампирские штучки вызывали у нее жалость, а не страх.

— Поспи еще, — сказала она.

Солнечный луч сверкнул на блестках ее бархатного шарфика и ослепил меня.

— Я все-таки составлю списки того, что заставит Кайрана страдать мучительно и долго.

Кайран.

Я закрыла глаза, гадая, почему без всякого труда могу назвать точный оттенок его темных глаз, таких враждебных. Мне бы следовало думать о призе, назначенном за наши головы, а не о том, увижу я его снова или нет. Потому что, конечно же, встречусь с ним. Он ведь наверняка попытается проткнуть колом одного из моих братьев, если не меня саму. Вряд ли это можно назвать хорошим началом будущих взаимоотношений.

Взаимоотношений?

Какого черта, о чем вообще я думаю?

Нет сомнений, близящийся день рождения дурманил мне голову. Других объяснений тут не найти. Мне просто нужно побольше спать. Из-за того, что я ощущала куда большую усталость, чем обычно, держать глаза открытыми становилось до глупости трудной задачей, примерно такой же, как вычисление алгоритма движения вышивальной иглы тети Гиацинт. Когда я проснулась снова, в комнате никого не было. В желудке у меня громко заурчало. Я чувствовала себя куда лучше, отдохнула и отчаянно проголодалась. Пожалуй, сооружу себе вафли с черничным сиропом. Я даже вообразить себе не могла, что когда-нибудь мне не захочется вгрызаться в гору таких вафель, покрытых взбитыми сливками, хотя братья все до единого заверяли меня, что уже через неделю одна только мысль о подобном блюде вызовет у меня тошноту. Так что лучше съесть их как можно больше, пока я могу это делать.

В доме было тихо. Солнце еще не село, поэтому братья, наверное, спали. Папа вполне мог провести на ногах весь день, даже посидеть в саду, под тенистым деревом. Но я знала, что сегодня он висел на телефоне, связываясь со всеми знакомыми частными детективами и вампирами, а мама, скорее всего, проводила инвентаризацию оружия. Днем она бывала не слишком сильна, но все равно не смогла бы усидеть на месте — только не после прошедшей ночи?

В кухне тоже было пусто, хотя Люси оставила для меня на плите кофейник с кофе. Я налила себе чашку. Кофе был очень вкусным, но есть мне расхотелось. Да и черничного сиропа у нас все равно не было. Когда родители отправляются за покупками, они склонны приносить домой кровавые бифштексы и вообще что-нибудь красное: клубнику, вишню, острый перец. Готовить от этого не становится легче.

— Дорогая, попробуй клубничный мусс. Он свежий.

— Конечно же, тетя Гиацинт.

Я постаралась скрыть содрогание, разворачиваясь на одной пятке, чтобы улыбнуться ей. Она стояла в дверях, одетая в то, что я называла пеньюаром для викторианских борделей: сплошное кружево, бархатные цветочки и шелковая бахрома. Длинные каштановые волосы тети были заколоты в небрежный узел. Ее мопсиха миссис Браун, разумеется, топталась у ног тети. Когда миссис Браун выходила из комнат тети Гиацинт, остальные собаки, по сути большие щенки, сразу прятались под обеденным столом. Они боялись миссис Браун так же, как я — реалистичного телевидения.

— Поболтаем немножко, — предложила тетя Гиацинт, налив себе бокал крепкого шерри.

Ей нравилось экспериментировать, соединяя кровавую пищу с выпивкой. Именно поэтому у меня не возникло ни малейшего желания хотя бы прикоснуться к клубничному муссу.

Вообще-то, строго говоря, мы могли после полного обращения потреблять обычную пищу, просто она для нас не имела никакого вкуса и ни малейшей питательной ценности. Только кровь поддерживала в нас жизнь и здоровье.

Черт, черт, черт!

Мне ведь придется скоро преодолеть в себе этот страх перед кровью.

Даже очень скоро.

— Ты идешь? — окликнула меня тетя Гиацинт с верхней ступени лестницы.

Я пошла следом за ней, а миссис Браун с энтузиазмом тыкалась в мои пятки. Слышно было, как в столовой жалобно скулят собаки.

У тети Гиацинт было несколько комнат на втором этаже, как у моих родителей и у меня, рядом с одной из гостевых спален. Тетя Гиацинт предпочитала жить у нас, вместо того чтобы построить собственный дом во владениях Дрейков. Она уж точно могла бы себе это позволить. Наша семья прожила здесь достаточно долго для того, чтобы научиться быть богатой. Поначалу накопление шло путем простых краж, на которые никто не жаловался, потому что не помнил о них благодаря нашим феромонам. Но в течение нескольких последних столетий все начали копить монеты и предметы прикладного искусства, которые почти без усилий превращались в ценный антиквариат. На деле каждый ребенок, рожденный или обращенный в семье Дрейк, имел собственный начальный капитал в виде сундука, набитого старинными монетами и запертого в подвале. Но, независимо от состояния, тетя Гиацинт утверждала, что одиночество делает ее слишком сентиментальной. Так говорила она, а не я, хотя, если верить школьным приятелям Люси, у меня странный запас слов и акцент. Видимо, это стало результатом того, что я училась дома и жила в семье, члены которой родились в самые разные периоды XX века… и не только.

Комнаты тети Гиацинт выглядели куда приятнее, чем можно было бы ожидать от леди, до сих пор оплакивавшей смерть королевы Виктории и тот факт, что упомянутая королева отвергла предложение обменяться кровью.

Я снова сосредоточилась на окружающем. Мое собственное неминуемое обращение не только сделало меня невыносимо сонливой, но и привело к тому, что мне стало по-настоящему трудно сосредоточиться. Салон тети Гиацинт ничуть не помог. Кстати, это был именно салон, а не простая гостиная или жилая комната. Салон! Я поняла разницу еще до того, как научилась произносить это слово. Конечно, с настоящим британским акцентом, ради тети Гиацинт. Я также умела много чего выговаривать на средневековый лад — ради Вероники… и с французским прононсом ради ее аквитанского наследия… и на современный лад для мамы и папы. Иной раз я удивлялась тому, что научилась произносить собственное имя.

Я уселась в парчовое кресло, стоявшее рядом с огромной медной вазой с папоротником. Тетя Гиацинт обожала его. Именно папоротники украшали ее первый бал, когда ей исполнилось восемнадцать лет. Она тогда была в белом шелковом платье и сделала реверанс перед самой королевой. Тетя научила этому меня, а я — Люси. Та тренировалась до тех пор, пока у нее не свело судорогой ноги.

В салоне все возможные поверхности были покрыты кружевными скатертями и салфетками, везде стояли серебряные подсвечники и раскрашенные масляные лампы, в золоченых рамах красовались силуэты. К салону примыкала маленькая гардеробная, битком набитая корсетами, нижними юбками и остроконечными туфлями. Когда мы с Люси были маленькими, то целыми часами играли там. Люси и теперь не отказалась бы, если бы тетя Гиацинт позволила.

Тетя театрально откинулась на спинку бархатного дивана, не выпуская из рук бокала с кровью, приправленной вишневым шерри. Миссис Браун шлепнулась у ее ног и милостиво приняла несколько кусочков бифштекса в качестве легкой дневной закуски.

Я уже не в первый раз подумала о том, бывают ли вампиры-вегетарианцы.

— Если ты будешь так много тревожиться, то заработаешь кучу морщин, — мягко выбранила меня тетя Гиацинт.

— Ничего не могу с собой поделать.

— Милая, все твои братья прекрасно пережили обращение. Ты женщина из рода Дрейк, так что намного сильнее их. Только подумай, ты проснешься такой освеженной! Нет ничего подобного этому чувству. — Она обмахнулась шелковым веером, украшенным белыми перьями. — А пока ты должна просто наслаждаться тем, что у тебя так много поклонников.

— Поклонников? Тетя Гиацинт, да они просто пьянеют от моей странной вони! Им наплевать на меня, они лишь хотят, чтобы я нарожала им маленьких клыкастых детишек или еще что-то в этом роде. Вдобавок их интересует власть семьи Дрейк. Не слишком-то все это романтично.

Тетя Гиацинт энергичнее взмахнула веером.

— Но может стать романтичным, если ты используешь все это к своей пользе.

— Спасибо, нет.

Я любила тетю, но существовало несколько тем, по которым мы никогда не могли прийти к согласию. Одной из них были мальчики, а также поклонники, мужья, техника флирта и предполагаемое удобство корсетов на стальных прутьях.

Тетя Гиацинт наклонилась вперед, провела рукой по моей голове и продолжила:

— Меня просто изумляет, какой прекрасной ты иногда бываешь, даже вот с такими распущенными, спутанными волосами.

Тут ее лицо потемнело от ярости. Я бы даже испугалась, если бы не знала тетушку так хорошо.

— Ничто дурное не коснется тебя, Соланж, пока хоть кто-то из нас жив!

А вот это уже напугало меня не на шутку.

ГЛАВА 6. Люси

Суббота, день

Я оставила записку на дверце холодильника и выскользнула из дома. Я держала машину на нейтралке, пока не очутилась достаточно далеко. Я знала, что им захочется отправить со мной кого-нибудь, но ведь моя персона не имела никакого значения. Мне не хотелось, чтобы из-за меня защита Соланж ослабла хоть на минуту. Кроме того, я дождалась самой светлой, солнечной части дня. Мне нужно было лишь проверить, что у кошек достаточно воды и пищи. Все остальное, в чем я нуждалась, находилось в городе, в разных замечательных местах, битком набитых народом, или же прямо во владениях Дрейков.

Я знала, что Джеффри должен находиться в своей лаборатории, исследовать образцы гипнотического порошка. Меня действительно не на шутку мучило то, что я оказалась слабым звеном. Кайрану, этому ничтожеству, придется ответить на много вопросов.

Я проехала мимо последнего дома, стоявшего на землях Дрейков, и повернула к амбару за ним. Джеффри уже много десятков лет использовал это строение в качестве лаборатории. Прежде чем войти, я постучала в дверь. Это был урок, который я накрепко усвоила уже тогда, когда стала достаточно взрослой, чтобы понимать: можно не обращать внимания на какие-нибудь взрывы и черный дым, исходящий из этой лаборатории, но ни в коем случае нельзя входить туда без стука. Джеффри прекрасно слышал мое сердцебиение, когда я приближалась, но некоторые его эксперименты были слишком сложными и опасными, он не всегда мог прервать их ради безопасности посетителя. Я предпочитала проводить исследования в гардеробной тети Гиацинт, но не забывала и о том, что в прошлом году Джеффри помог мне одолеть экзамен по биологии, а потому надеялась, что и сегодня он мне поможет.

— Входи, Люси! — крикнул Джеффри довольно рассеянно.

Мне следовало задать свои вопросы как можно быстрее. Амбар был битком набит самым современным оборудованием. Тут имелись целые акры разных счетчиков, детекторов, холодильных установок и по меньшей мере дюжина огнетушителей. Джеффри в потрепанном лабораторном халате рассматривал поднос, заполненный мензурками и химическими стаканами.

— Привет! Я знаю, что вы заняты, так что не задержу вас, — сказала я, поморщившись от знакомых запахов формальдегида и спирта для протирок, смешанных с легким ароматом сена.

И хотя сено в этом амбаре не держали уже лет сто, но, видимо, этот пыльный дух остался здесь навечно.

— Продвинулись вперед с этим гипнозом?

— Такие вещи требуют времени, ты и сама это знаешь. — Он капнул какой-то голубой жидкостью на предметное стеклышко и сунул его под микроскоп. — Точно так же тебе известно, что ты сюда пришла совсем не из-за этого.

— Мне очень жаль, что я позволила ему сбежать.

Джеффри посмотрел на меня.

— Вряд ли тут есть твоя вина. Я и сам подчинился бы приказу, если бы схватил такую порцию гипноза. Это очень мощная штука, Люси.

— Я знаю.

— Так чем я могу быть тебе полезен?

Я закусила губы и выпалила:

— Хочу узнать об обмене кровью.

— Тебе все об этом известно.

— Нет, только то, что это нечто ужасное и все из-за этого волнуются. Когда я спрашиваю Соланж, она каждый раз отвечает, что беспокоиться нет причин.

— И она права.

— Ох, пожалуйста! — Я уже почти готова была умолять. — Я просто хочу понять, могу ли хоть чем-то помочь ей!

— К несчастью, ничем не сможешь, моя дорогая. — Джеффри мягко улыбнулся. — Это личная битва Соланж.

— Но она моя лучшая подруга! — упрямо возразила я. — Так что это и моя битва тоже!

Видимо, что-то в моем лице убедило Джеффри в том, что я не отстану, пока не получу то, чего мне так хочется, потому что он наконец вздохнул и сказал:

— Ладно, Люси. Присаживайся.

Я быстро села, пока он не успел передумать.

— Обмен кровью до сих пор остается довольно загадочным явлением, — признал Джеффри. — Я провел множество исследований и экспериментов, чтобы разобраться в этой нашей особой семейной проблеме, но степень моих успехов можно оценить по-разному. Видишь ли, это явление и не строго научное, и не сверхъестественное в полном смысле слова, так что вопросов у нас ровно столько же, сколько и ответов. Существует небольшое число семей, которые могут рождать вампиров так же, как мы. Все остальные вампиры сделаны, а не рождены. В техническом смысле даже хел-блары тоже созданы, как и все прочие. Только они проходят через более жестокое превращение, без посторонней помощи или руководства, а потом уже слишком поздно что-либо менять.

— Хел-блары действительно такие страшные, какими их все считают?

— Да.

— Гончие тоже заболевают?

— В общем-то, да, только на свой лад, не так, как мы. Наше обращение — генетическое, ты ведь знаешь. Насколько мы можем это понять, когда наша молодежь достигает момента полового созревания, гормональный взрыв запускает механизм обращения. Это выглядит так, будто тело атакует само себя, потом разрывается на части, а позже вновь оживает, получив кровь вампира. Наши дети должны быть очень сильными, чтобы пройти через это и победить.

Я нервно сглотнула и спросила:

— Но в основном ведь все с этим справляются, правда?

— В основном.

— Тогда почему все просто сходят с ума? Это что, тоже гормоны? Вроде перемежающейся лихорадки?

— Не совсем так, — коротко улыбнулся Джеффри. — Просто одни из нас сильнее, другие слабее. Обмен кровью очень труден, некоторые не могут справиться с ним самостоятельно. Даже если они получают достаточно крови для того, чтобы выжить, жажда все равно заставляет их думать только о ней. То же самое относится и к хел-бларам.

— Вы утверждаете, что Соланж может превратиться в одного из них, если она недостаточно сильна?

— Хотелось бы мне самому знать это наверняка. Куда вероятнее то, что она может просто умереть, а не переродиться.

— Вот дерьмо!.. — Я нахмурилась. — Но Соланж вообще-то очень сильная. Она не умрет и не свихнется.

Я почти не сомневалась в том, что это должно быть правдой.

— Я уверен в твоей правоте, — утешающе произнес Джеффри. — У нее крепкая наследственность, а это очень ценно. Когда она выпьет кровь кого-нибудь из своих родных, это даст ей достаточно сил, чтобы выдержать битву. Ее тело не станет пытаться уничтожить чужую кровь, но не сможет сразу создать собственные необходимые запасы. Поначалу ей придется пить кровь каждый день, для поддержки, но все меньше и меньше по мере того, как Соланж будет стареть.

— Но она же не постареет!

Я постаралась отогнать мысль о том, что когда-нибудь покроюсь морщинами, стану носить зубные протезы, а Соланж все еще будет выглядеть такой молодой, как будто она моя внучка. В конце концов, сейчас у меня были и другие причины для размышлений.

— Физически и внешне — да, не постареет. По крайней мере в течение нескольких лет, пока ее тело не приспособится полностью к новому состоянию. Боюсь, я не слишком-то понимаю, как можно объяснить эту адаптацию с научной точки зрения. Моя теория такова: это особый генетический механизм выживания. Мы стремимся достичь наилучшего для нас возраста, периода наибольшей силы. Это нечто вроде способа отпугивать хищников, как охотник старается выглядеть большим, чтобы устрашить черного медведя.

— Ох! А эти ее особые феромоны — они тоже связаны с механизмом выживания, заставляют всех гоняться за ней?

— Да. Это вопрос подбора пары. Всех интересует, сможет ли Соланж в свое время выносить ребенка-вампира.

— Ну и хрень!

— Изучай Дарвина, девочка.

Как будто от этого будет толк.

— И вот еще что, Джеффри… А почему хел-блары синие?

— Это побочный эффект, точно такой же, как и их дополнительные клыки, которые дают им возможность добыть первую… пищу, но с такой жестокостью и жадностью, что это налагает отпечаток на всю их жизнь. В результате они становятся страшно прожорливыми и неразборчивыми.

— Ох!

Мне просто необходимо научиться не задавать бесконечные вопросы, потому что никогда не нравятся ответы.

— Спасибо. Думаю, мне лучше не мешать вам работать, — сглотнув, сказала я.

— Впрочем, Дарвин не особенно мне помог, когда я проходил все это.

Джеффри отвернулся к микроскопу. Я прекрасно знала, что он успел забыть обо мне еще до того, как я дошла до выхода. Не могу сказать, что почувствовала себя лучше после разговора с ним, но, но крайней мере, я уже не ощущала себя бродящей в полной тьме.

Я поехала домой, усиленно размышляя. У нас было уж как-то очень тихо, совсем пусто. Мамина статуя богини Кали наблюдала за мной, пока я меняла чашечки с водой на алтаре. Здесь и останется так же тихо, пока мои родители не вернутся. Конечно, было немножко чудно думать обо всем этом, но мне необходимо было подготовиться. Соланж была бы просто счастлива спрятаться где-нибудь в уединенной хижине, пока все не кончится, но я хотела бороться. Родители до сих пор не понимали моей склонности к энергичным действиям, ведь они воспитывали меня особым образом: медитации, постоянное питание одним тофу, долгие поездки прямо в середине учебного года — лишь ради того, чтобы увидеть какие-нибудь петроглифы или понаблюдать за американскими лосями. Безграничная терпимость моей мамы распространялась не только на людей, но и вообще на все виды живых существ, включая вампиров. Они с Хеленой были лучшими подругами в школе, но разошлись, когда мама уехала в колледж, а потом путешествовала по всему миру в поисках самой себя. В родной город она вернулась только десять лет спустя. Однажды, возвращаясь с прогулки в полнолуние, мама натолкнулась на Хелену, пившую кровь оленя, которого убил Лайам, чтобы помочь жене утолить жажду. В то время Хелена как раз вынашивала Соланж, и такая жажда была у нее впервые. Когда Хелена вынашивала семерых братьев Соланж, ничего подобного не происходило.

Как бы то ни было, ничто не могло заставить мою вегетарианку маму забыть это необычное зрелище, даже воздействие на ее ум особыми вампирскими методами. Хелена не сумела скрыть все от мамы, тем не менее их дружба возобновилась. Именно так мы стали близки с семьей Дрейк. Нам иной раз было куда приятнее общаться с ними, чем им с нами… то есть я имею в виду Николаса.

Николас.

Иногда я хотела, чтобы он не умел так хорошо целоваться. Тогда мне было бы гораздо легче забыть о случившемся. Я не гадала бы, повторится ли такое еще раз.

— Сосредоточься, — строго приказала я себе, заперла входную дверь и дважды проверила, хорошо ли она закрылась.

Возвращаясь к машине, я подозрительно всматривалась в каждый куст и в каждое дерево. Шины взвизгнули и подняли в воздух облако пыли, когда я рванула с места. Но напряжение не оставляло меня, пока я не добралась до нужного мне пригорода, с его галереями леденцовых расцветок и изысканными кафе. Этот район облюбовали для себя художники, борцы за чистоту окружающей среды и фермеры вроде моих родителей. Здесь имелось несколько кусочков дикой природы — густые лесочки и скрытые от посторонних глаз водопады. Холодными зимними ночами иногда даже слышался волчий вой. Такое соединение первобытной среды и того, что тут каждому предоставлялась возможность оставаться наедине с собой и вести какой угодно образ жизни, делало это место идеальным для вампиров. Ведь на них никто не обратил бы внимания. По крайней мере, я так думала. Если и нет, то все равно никто об этом не говорил. Местных жителей гораздо больше интересовали теории тайных заговоров и хранилища ядерных отходов.

Сначала я остановилась возле аптеки, чтобы купить затычки для носа, и тут же распечатала упаковку. Продавец и глазом не моргнул. Потом я отправилась в маг азин за снаряжением для охоты и отдыха на природе. Признаюсь, я чувствовала себя немножко глупо, как будто сама взялась подражать герою какого-нибудь комикса, в чем совсем недавно обвиняла Кайрана, но была полна решимости. Если я и научилась у своих родителей чему-нибудь кроме того, как щепать лучину и налаживать водяной насос, так это тому, что следует сделать то, что ты должен сделать, и при этом не ныть и не прикидываться, будто все это никому не нужно. Потом я вознаградила себя двойной порцией кофе латте, а поскольку родителей не было рядом, даже не стала брать соевые сливки. Это в нашей семье рассматривалось как прямой бунт. Я чуть не фыркнула… потому как собиралась сейчас вернуться в дом, где кровь пили как вино, а вегетарианство вообще не рассматривалось в качестве возможного варианта. Я уже заставила Соланж пообещать, что она не будет досуха выпивать даже какого-нибудь кролика.

Я возвращалась к своей машине, но на полпути меня как будто что-то кольнуло. Я нервно сглотнула, заставляя себя идти как шла, не прибавляя и не убавляя шага, ровно, рассеянно. Неподалеку на скамье сидело какое-то семейство, поедающее хот-доги, а еще я заметила кого-то на велосипеде, две девочки выгуливали чихуа-хуа размером с чайную чашку. Но где-то рядом было что- то еще. Я же не просто так испытывала то неописуемое чувство, которое охватывает нас, когда за нами наблюдают, крадутся. Я свернула за угол. Слева от меня раскинулись зеленые лужайки парка, а моя машина находилась впереди справа. Нигде ни одного пешехода. Солнце так разогрело асфальт, что он казался мягким. Почти наверняка за мной следили не вампиры, для них сейчас было слишком светло и жарко.

Ветки густого орешника едва заметно шелохнулись. Я и не увидела бы этого, если бы не так напряженно наблюдала за всем вокруг себя. Во мне бушевал адреналин. Я лишь понадеялась, что продолжаю выглядеть как любая рассеянная девушка, На ходу попивающая кофе через соломинку и размахивающая пакетами с покупками. Я шла все так же ровно, пока не очутилась рядом с орешником, лишь тогда отшвырнула кофе, заорала и бросилась на того, кто прятался в зарослях. Мы столкнулись среди ломающихся побегов, ругаясь на чем свет стоит, и покатились по земле. Я видела только свободные брюки карго, черные затычки в носу, черные глаза… Наверное, его кодовое имя было Тень.

Кайран.

ГЛАВА 7. Соланж

Я отправилась назад в свой маленький сарай. Мягкие солнечные лучи падали на его стену, обшитую досками, и припекали спину. Мне нужны были солнечные очки, но сейчас я хотя бы не чувствовала себя такой усталой, как накануне вечером. Я знала, что, когда со мной начнется все это, мои родные станут отчаянно суетиться и тревожиться, но просто не представляла, чего на самом деле ожидать, потому что список их предположений был слишком длинным.

Войдя в мастерскую, я демонстративно закрыла дверь. Я не хотела думать обо всем этом прямо сейчас, К тому же и смысла не было, все равно бы не помогло. Зато меня очень успокаивало ощущение мягкой глины на руках и ритмичное вращение гончарного круга. В сарае было тихо и пыльно, то есть как раз так, как мне нравилось. Длинное окно позволяло отвлечься, когда это было нужно, посмотреть на луга и лес. Мои инструменты и всякие химикаты хранились в разных пластиковых емкостях. Вдоль стен стояли деревянные полки, едва не стонавшие под весом тазов, чаш и ваз странной формы. Мне бы следовало предложить свои изделия художественным галереям, расположенным у озера, чтобы продать их. Неплохая идея. Почти все эти заведения занимались делами только в дневные часы, но Люси вполне могла бы отвезти туда мои работы, если бы я ее попросила. Об этом стоило подумать.

Если, конечно, я переживу свой день рождения.

Я нахмурилась и набросилась на глину. Она была прохладной и послушной под моими решительными руками. Я ненавидела бояться почти так же сильно, как те моменты, когда со мной слишком уж нянчились. Я работала до тех пор, пока солнце не начало медленно опускаться за деревья. Над домом пролетели гуси, пронзительно перекрикиваясь. Я ничуть не приблизилась к тому, чтобы разгадать Кайрана, смысл объявленного вознаграждения или то, как самым достойным образом миновать обмен кровью, но хотя бы немного успокоилась и, похоже, снова проголодалась. Я как следуетвытерла руки и вышла наружу, глубоко вдыхая аромат роз и дикой мяты. Я так задумалась, что совершенно не обращала внимания ни на что вокруг.

Это было моей первой ошибкой.

Может, я пока что и не обладала сверхострым слухом, но стрела пронеслась так близко от моей головы, что я прекрасно услышала, как свистел воздух в ее оперении. Она вонзилась в ствол дуба и вышибла из него фонтан мелких щепок. В то же самое мгновение кто-то налетел на меня и обхватил как будто сразу со всех сторон, словно тяжеленная куртка.

— Ох! Что?..

— Тихо, идьётка! — Это оказался Бруно.

Когда он сильно злился, то начинал говоритьсо своим естественным шотландским акцентом.

— Быстро в этот чертов дом!

Он бегом потащил меня к дому. Я чувствовала себя как президент какой-нибудь крошечной республики в момент покушения на него. Бруно не хватало только микропередатчика в ухе, пары темных очков и черного костюма телохранителя. Правда, не думаю, чтобы он хоть когда-нибудь согласился надеть галстук, даже ради нас. Начальник охраны всегда выглядел тем, кем был на самом деле: бывшим байкером с бритой наголо головой, чтобы скрыть намечавшуюся лысину, и с татуировками от плеч до суставов на пальцах рук. Он работал у нас с тех самых пор, как я родилась. Бруно впихнул меня в дом и захлопнул за нами дверь.

— Стой здесь, — рявкнул он, снова выбегая наружу и на ходу отдавая приказы по портативной радиостанции.

В саду было тихо, даже птицы чирикали как-то рассеянно. Мое сердце колотилось так бешено, что у меня даже закружилась голова. Стрела пролетела по-настоящемублизко, слишком уж близко. Такими деревянными штучками пользуется только одна-единственная организация.

«Гелиос-Ра».

Я гадала, не был ли это Кайран, не он ли прятался в тени, выжидая, когда я буду возвращаться домой. Пятна солнечного света падали на гравийную подъездную дорогу и черную железную изгородь. Если кто-то из вампиров достаточно древнего рода и мог бы выдержать подобный солнечный день, то все равно не проник бы в наши владения. Кто-нибудь обязательно почуял бы его феромоны.

Бруно вернулся и одарил меня мрачным взглядом.

— Теперь тебе можно передвигаться только по подземному ходу, девчушка.

— Ты его поймал?

— Даже следов не нашел, черт бы его побрал. — Бруно потер затылок,— Отойди-ка от окна, Соланж. Тут небезопасно.

— Это становится просто глупым, — пробормотала я.

— Согласен, — кивнул Бруно.

— Я хочу пойти в гараж, — сварливым тоном бросила я.

— Иди через подземный ход, — повторил он.

Я спустилась в подвал, чтобы воспользоваться коротким туннелем, соединявшим наш дом с гаражом, второй этаж которого был превращен в тренировочный зал. Его пол устилали маты, здесь имелись боксерские груши, разные тренажеры и беговая дорожка. На дальней стене висели шпаги, рапиры и мечи. Я не стала надевать ни костюм, ни маску, поскольку собиралась потренироваться в одиночестве. Мне просто требовалось отвлечься. Если работа с глиной не принесла успокоения, то выпады, прыжки и воображаемый противник должны были помочь.

Я взяла свой любимый меч, точнее, рапиру, как это называлось в фехтовании, отсалютовала воображаемому противнику и поклонилась, хотя обычно этого не делала, потом недолго шагала взад-вперед, чтобы разогреться. Я подпрыгивала, делала выпады, наносила удары, парировала и разоружала, повторяла все снова и снова, пока не заболели напряженные мышцы, а от пота не промокли волосы. Я уходила вправо, отражала атаки снизу, наносила внезапные удары. Отступить, ответить выпадом, опять шагнуть назад, парировать…

Я уже чувствовала себя лучше, но тут посмотрела в окно и увидела, что Бруно возвращается в дом, волоча огромную сумку, набитую пакетами и цветами. Я отшвырнула рапиру и помчалась вниз по ступенькам в туннель, потом вверх — в парадный холл дома.

Здесь, задыхаясь и хмурясь, я уставилась на открытую сумку и спросила:

— Какого черта, что это такое?

— Еще подарки, девчушка, — ответил Бруно. — Мы собираем их вдоль всей границы наших владений.

Вообще-то все эти подарочки доводили меня до бешенства. Я сунула руку в сумку и выудила несколько открыток, пучок маргариток и нечто похожее на герметичный медицинский пакет, полный крови.

— Это отвратительно!

Я отшвырнула пакет. И тут солнечный луч блеснул на чем-то металлическом, и я осторожно вытащила этот предмет из сумки. Это оказалось безупречное серебряное яблоко с листочком на плодоножке. На изящном листке было выгравировано имя: Монмартр.

Я отложила яблоко в сторону, чтобы тщательно вытереть руки после прикосновения к этому имени, как будто мне под пальцы попалась платяная вошь. Яблоко покатилось по столу, упало на пол — и его верхняя часть откинулась на крошечных петлях, которых я не заметила. Изнутри полилась кровь, густая, красная. Медный запах вызвал приступ тошноты, но у меня не было времени, чтобы сосредоточиваться на этом. Я была занята тем, что смотрела в окно.

— А где машина Люси?

ГЛАВА 8. Люси

— Ах ты, задница!

Я не задумывалась, а просто выплеснула весь свой гнев, чувство вины, тревогу, мучившие меня весь день, и двинула его прямо в нос. Он отшатнулся, схватившись за лицо.

— Черт, вот дерьмо!

— Это уж точно, ты, козел! — Я вскочила на ноги, тяжело дыша. — Хочешь использовать меня против моей лучшей подруги, да?

Он сунул руку в карман. Я еще быстрее сделала то же самое, вытащила пару затычек для носа, просто на всякий случай, и вставила их в ноздри.

— Ничего у тебя не выйдет, — рявкнула я, довольная, как кошка, только что сожравшая канарейку.

Я намеревалась искупить свою вину, пусть даже мне пришлось бы для этого врезать ему еще раз десять. Правда, костяшки пальцев у меня уже ныли. Значит, удар был убедительным.

Пожалуй, можно было допустить — только допустить, причем с большой осторожностью, — что мама была права, говоря о моем характере.

Кайран озадаченно моргнул, глядя на меня, и полюбопытствовал:

— Кто это научил тебя такому удару?

— Дрейки, — мрачно усмехнулась я. При этих словах он пошевелился, как будто собираясь встать, и я добавила: — Эй-эй! Не двигайся, или я закричу так, что сюда сбежится половина города! Может, ты и состоишь в каком-тотайном обществе, но я могу потребовать, чтобы тебя арестовали за то, что ты самым мерзким образом меня преследуешь! — Я вдруг заметила, что он как-то странно всматривается то в мою шею, то в запястья. — Какого черта ты таращишься?

— У тебя совсем нет шрамов.

— Чего?!

Он сел, чтобы не лежать спиной в грязи. Нос у него распух, но явно не был сломан.

— У рабов крови всегда есть шрамы. Они же кормят своих господ.

— Эй, забудь об этом словечке. Такое оскорбление вызывает у меня желание дать тебе пинка, причем хорошего!

Он поднял руки ладонями вперед и наконец-то встал во весь рост. Я отступила на шаг и вскинула кулак. Мне была прекрасно видна рукоятка ножа, спрятанного в его ботинке.

— Уж ты-то должна знать, что вампиры убивают людей.

Я поняла, что он думает о своем отце. Мой собственный родитель воспитал во мне такое сильное чувство сострадания, что от него иной раз становилось больно. Почему он вместо того не научил меня математике?

— Кайран, люди постоянно убивают друг друга! Дрейки как раз не убийцы. Они не хел-блары, умеют сдерживаться.

— Все эти твари одинаковы.

— Не заставляй меня снова тебя бить. И так уже рука болит.

— Ты когда-нибудь станешь такой же пугающей, как Хелена Дрейк, — криво улыбнулся он.

— Я этого и хочу.

— Что ж, ты неплохо продвигаешься вперед. — Он с печальным видом отер с лица кровь.

По улице мимо нас проехал какой-то автомобиль.

— Оставь их в покое, Блэк!

— Это не так-то просто.

— Это очень просто. У них с «Гелиос- Ра» соглашение или что-то вроде того, вот и соблюдай его.

— Я новый агент. Мне недавно исполнилось восемнадцать. Неужели ты думаешь, что я там кого-то всерьез интересую? Получаю приказы, как и все остальные, и не более того.

— Очень удобно, — презрительно усмехнулась я и подобрала с земли свои пакеты, прежде чем отвернуться от него. — И совершенно неубедительно. — Я остановилась возле своей машины у дверцы водителя. — Не будь трусливым леммингом, Блэк!

Когда я вернулась на ферму, один охранник вышел из укрытия, чтобы я могла его видеть, и неодобрительно покачал головой. Упс! Я поежилась, выбираясь из машины, а Николас распахнул дверь с сеткой. Сколько усилий я приложила к тому, чтобы ускользнуть незаметно, и вот пожалуйста. Ноздри Николаса раздувались от гнева.

— Лаки!

— Никки!

Я мгновенно обозлилась, проскочила мимо, но тут же захотела вернуться на крыльцо и подраться с ним. Причина состояла в том, что я увидела бледную, встревоженную Соланж.

— Люси, ты в порядке?

— Конечно, Сол. Мне просто нужно было кое- что купить и накормить кошек.

Я бросила на пол свои пакеты, чувствуя, как сзади ко мне подходит Николас. Соланж вздохнула с облегчением, и от этого мне стало еще хуже. Никто другой не мог заставить меня почувствовать себя так плохо, не сказав ни единого слова. Впрочем, Бруно тоже не улучшил дела, потому что посмотрел на меня, как разочарованный родитель, прежде чем отправиться на обход территории.

— Я бы сам накормил твоих чертовых кошек, — пробормотал Николас, потом посмотрел на пакеты с логотипом аптеки и окинул меня недоверчивым взглядом. — Ты удрала, чтобы купить губную помаду? В такое-то время?

— Да, верно, и еще крем-маску от загара. Не будь таким ослом. Я ездила за снаряжением.

Солнечный луч проскользнул в окно, и Николас отшатнулся, хотя стекла в доме были специально обработаны и ему ничто не грозило. Николас выглядел таким уставшим, что казалось, будто он вот-вот свалится с ног. Даже под темными кругами возле его глаз залегли тени.

— Тебе следует лечь в постель.

— Я там и был, — подчеркнуто произнес он. — Пока ты не отправилась за покупками.

— Мне были нужны вот эти штучки для носа. — Я показала ему пару затычек, висевших на шнурке у меня на шее. — Они уже очень даже пригодились.

— Зачем? — Николас прищурился и схватил меня за руку. — Люси, зачем они тебе понадобились?

Я попыталась вырваться, но безуспешно и перестала дергаться. Так я могла только вывихнуть собственное запястье.

— Затем, что я налетела на Кайрана Блэка. В буквальном смысле.

Брат с сестрой уставились на меня, вытаращив глаза.

— Что? — пискнула Соланж.

Николас резко повернул мою руку и посмотрел на костяшки. Его глаза вспыхнули, потом стали цвета льда. Он увидел кровь на моих пальцах.

Я снова робко попыталась вырвать руку из захвата, попробовала улыбнуться и сказала:

— Я чуть не сломала ему нос. В следующий раз постараюсь ударить сильнее.

Николас наконец отпустил меня и сделал шаг назад. В его лице появилось что-то жестокое, хотя он чуть заметно улыбался.

— Наверное, мне следует радоваться тому, что не я один получил от тебя в нос.

Я состроила ему гримасу и упала в кресло. У меня почему-то отчаянно заболели мышцы. Вокруг стояли букеты роз, их запах просто оглушал.

— Он тебя ранил? — спросила Соланж с каменным лицом.

— Нет, я в порядке.

Я видела, что Николас с трудом держится на ногах. Он выглядел так, словно стоял на палубе судна, которое мотает штормом.

— Отправляйся спать, — сказала я куда мягче, чем собиралась, и вдруг' побледнела от мысли, пришедшей мне в голову. — Но вы ведь не рассказали ничего вашим родителям, да?

— Нет, — ответила Соланж. — Я только сейчас нашла твою записку, даже не успела сообщить об этом Николасу. Он просто вылетел из своей комнаты, как будто взбесился.

Мы повернулись и посмотрели на него. Я подумала, что он мог бы сейчас покраснеть, конечно если бы вампиры вообще были способны на это.

— В доме какой-то дурной запах, — пробормотал Николас и бросил на нас быстрый взгляд. — Заткнитесь! — рявкнул он и ушел по лестнице наверх.

Я вскинула брови.

— Он становится все более странным.

Соланж фыркнула, доставая из моих пакетов несколько упаковок с затычками для носа, освежители воздуха в аэрозолях и длинный охотничий нож.

— Ты тоже.

Когда мы остались одни, я затащила Соланж в ее комнату.

— Что ты делаешь? — пробормотала она, когда я захлопнула дверь и прижалась к ней ухом, чтобы удостовериться, что нас никто не подслушивает.

Под «никто» я, конечно, подразумевала Николаса.

— Ладно, мне следует стать настоящей шпионкой, — усмехнулась я. — Осталось только обзавестись каким-нибудь дурацким акцентом, и я сойду за подругу Джеймса Бонда.

— Что ты еще натворила? — застонала Соланж.

— Я стащила вот это у Кайрана, сразу после того, как ударила его.

Я достала из внутреннего кармана своей куртки маленькую книжку. Она выглядела вполне невинно — тоненькая, как дешевое издание каких-нибудь баллад или преданий, с простым шрифтом и изображением солнца на обложке. Название ее было таким: «Рабочее руководство по вампирам».

Соланж прочитала название, моргнула, прочитала еще раз и уставилась на меня.

— «Рабочее руководство по вампирам»? Это что, шутка?

— Нет, — громко расхохоталась я — Просто маленький сувенир от «Гелиос-Ра».

Мы сели на кровать Соланж, положили книжку на одеяло перед собой, просмотрели оглавление и фыркнули над высокопарным введением и текстом псевдосредневековой клятвы, которую должны были приносить новые рекруты. В книге приводилось несколько охотничьих уловок, которые, возможно, могли когда-нибудь пригодиться. Целый раздел посвящался там семье Дрейк, и одна страница отводилась персонально Соланж. На ней перечислялись все ее внешние особенности и привычки, как будто она была редкой лягушкой, которую можно отыскать где-нибудь в болоте.

— От этого просто мурашки по коже ползают, — скривилась Соланж. — Я начинаю себя чувствовать кем-то вроде бородатой женщины на ярмарке.

— Я никогда не позволила бы тебе отрастить бороду, — заверила я, пытаясь поднять ей настроение.

Если бы она еще чуть-чуть напрягла плечи, у нее могли бы треснуть ключицы.

— Я вроде как слишком хорошая подруга для этого.

— Ой, спасибо.

— Рада стараться.

— Я просто поверить не могу, что они вот так изучают нас. Неужели Кайран сидит в классе и запоминает, что я ношу брюки карго и люблю гончарное дело? Да и откуда им все это известно? Я, кстати, совсем не такая уж отшельница, просто не люблю толпу. — Она немного помолчала, — Ладно, может, я действительно отшельница, и что с того? К тому же меня вовсе не называют принцессой Соланж! Ох, дай мне передохнуть.

Я выдернула книжку из рук Соланж, пока она не разорвала ее пополам, открыла и изумилась:

— Эй, вот это да! Я тоже здесь есть!

Соланж прищурилась и возразила:

— Тебя там нет.

— Да есть же!

— Это уже слишком далеко заходит.

— Судя по всему, меня считают нахальной и безрассудной. — Я фыркнула. — Но это лучше, чем быть безмозглым андроидом из какого-то тайного общества. — Я еще раз заглянула в книжку. — Ты знала, что одно из моих положительных качеств — то, что я вызываю раздражение у Николаса?

— Это как раз правда. — Соланж невольно рассмеялась.

— Замолчи! Все наоборот. Как раз он меня раздражает. — Я задумчиво постучала пальцами по книжке. — Хм…

— Ох боже мой! Твое «хм» всегда означает недоброе.

Я не обратила на нее внимания и потянулась к телефону.

— Они все знают о нас, так почему бы и нам не выяснить кое-что о них?

— Но как? Ты же не можешь просто взять и позвонить в тайное общество.

— Допустим, не могу. Я хочу сказать, Кайрана может не оказаться в социальной сети MySpace, но где-товедь он живет, верно? Это же не какой-нибудь агент из игры под названием «Черная операция» или что-то в этом роде?

— Наверное, нет. Погоди, что ты делаешь? — спросила она, когда я набрала номер справочной —

— Тсс… Здравствуйте. Кайран Блэк из Вайолет-Хилл, точный адрес неизвестен. — Я прикрыла рукой микрофон. — Дай карандаш!

Соланж бросилась к своему письменному столу и буквально впихнула мне в руку карандаш. Я записала номер на задней обложке «Руководства», сказала «спасибо» и повесила трубку.

Мы с Соланж обменялись улыбками, прямо как две львицы, собирающиеся напасть на газель.

Набирая номер, я нажимала на каждую кнопку так, словно давила клопа.

Кайран ответил после первого же гудка:

— Мама, в третий раз повторяю, я купил молоко…

— Это не твоя мама, — перебила его я, подмигивая Соланж.

— Кто говорит? — тут же подозрительно спросил он.

— Люси.

Кайран, похоже, задохнулся, что мне очень понравилось, и завопил:

— Что?! Я не давал тебе свой номер!

— Ты есть в справочном, идиот. Так что можешь и это добавить в свою маленькую книжечку. Я не только безрассудна, но еще и весьма находчива. Соланж вовсе не отшельница, просто она не такая, как ты. — На лице подруги появилось странное выражение. — Ты в порядке? — шепотом спросила я ее. — Ляг!

Я слышала, как Кайран топчется и чем-то шуршит. Похоже, он осматривал свои карманы.

— Ты стащила мое «Руководство»!

— Ага. Хочешь получить его обратно? Встретимся сегодня вечером.

У Соланж расширились глаза, но я отмахнулась от ее беспокойства.

— Я могу получить и другую книжку, — заявил Кайран.

— Да, вот только как это будет выглядеть, если все узнают, что книжка нового рекрута оказалась у тех, за кем он должен следить? — Я дала ему время подумать. — Кроме того, ты передо мной в долгу, Блэк.

Кайран вздохнул, как глубокий старик, и ответил:

— Вообще-то я тебе ничего не должен, Гамильтон.

— Да неужели?

— А Соланж знает, что ты делаешь?

Очень интересно…

— Конечно знает. Неужели ты думаешь, что она не устала служить целью для твоих приятелей? Так как?

Последние слова я произнесла в воздух, потому что Соланж вырвала трубку из моей руки, слегка поцарапав меня при этом.

— Меня никто не зовет принцессой, — произнесла она с бешенством в голосе. — Отлично. Встретимся после заката. — Ее голос стал жестким. — Приходи один.

ГЛАВА 9. Соланж

Суббота, вечер на закате

Этим вечером у всех до единого моих братьев было дурное настроение, а у родителей еще хуже.

— У нас есть несколько следов, напряженно сказал отец, стоявший у камина. — Хотя далеко не так много, как мне хотелось бы.

На маме сегодня был кожаный жилет, тот самый, в котором имелось множество потайных карманов. Плохой знак. Она надевала его только для серьезной охоты или драки.

— Мы с отцом пойдем по этим следам. С нами отправятся Гиацинт и ваши дяди.

Даже собираясь в погоню за наемными убийцами, тетя Гиацинт выглядела стильно в костюме для верховой езды, с камеей из черного янтаря. Единственной уступкой ситуации была пара старомодных остроносых ботинок вместо шелковых бальных туфель.

— Джеффри продолжает работать у себя в лаборатории над образцами гипнотического порошка. Руби… не совсем здорова. — Это было вежливым способом объяснить ее отсутствие. — Бруно

со своими людьми будет занят патрулированием. — Мама посмотрела на моих братьев. — А вы все до единого останетесь здесь и будете присматривать за сестрой. Кроме Себастьяна, который уехал по поручению.

Я разинула рот, в ужасе уставилась на маму и завопила:

— Нет!

Братьев и без того было слишком трудно переносить. Но если все шестеро будут постоянно таскаться следом за мной, я просто сойду с ума. Люси сочувственно поморщилась.

Мама посмотрела на меня и сказала:

— Соланж, ты должна отнестись ко всему этому серьезно.

— Мама, я так и делаю! Ты это знаешь! Но у тебя нет братьев, поэтому ты просто не понимаешь!

— Мы прекрасные братья! — Логан изобразил оскорбленное достоинство.

Остальные просто не обращали на меня внимания, серьезно глядя на родителей и согласно кивая. Я застонала. Мне уже хотелось попросить Люси переломать им всем носы еще до наступления темноты. Хорошо, что у нее доставало опыта в этом деле. Нет, я вовсе не была такой уж неблагодарной или не любила своих братьев. Просто все мужчины семьи Дрейк оказывались слишком уж высокомерными, несгибаемыми, страдали комплексом белого рыцаря, в особенности когда речь заходила об их младшей сестренке. Я наблюдала за тем, как мама надела ножны. Кожаный ремешок лег между ее грудей, а меч — на плечо. От этого я вдруг почувствовала себя маленькой, разочарованной, бесполезной. Я даже не сумела найти в Google ни «Гелиос-Ра», ни что-либо о вознаграждениях, только игровые сайты и какие-то поганые фильмы с похожими названиями. Правда, мне удалось отыскать Кайрана, но это и все.

Я пошла следом за всеми к лестнице, ведущей в подвал. Оттуда начинались подземные ходы, связывавшие между собой все фермы, с выходами в лесу, рядом с городом и даже еще дальше, уже в горах.

— Может, вам необязательно идти?

Я никогда не простила бы себе, если бы кто-то из них пострадал из-за меня. Папа положил руку мне на плечо. Он не был высок ростом, но обладал надежностью и властностью средневекового рыцаря.

— С нами все будет в порядке, — заверил он меня, и я ему почти поверила.

Я смотрела, как они уходят, а когда услышала, как за ними захлопнулась тяжелая стальная дверь, то почувствовала себя абсолютно несчастной. Братишки выстроились полукругом, не сводя с меня глаз.

Это была настоящая катастрофа.

— Ладно. — Люси протолкалась ко мне и махнула рукой так, словно мои братья были надоедливыми мухами. — Кыш! — Она прищурилась. — Я сказала — кыш!

Братья расступились, похоже ошарашенные ее жестом. Только Логан остался стоять на месте, небрежно прислонившись к стене.

— Милая, я ведь не какое-нибудь насекомое, чтобы вот так меня отгонять, — заметил он.

— Милая? — Люси вполне дружелюбно хмыкнула. — Ты вроде пока что не старый дед, чтобы вот так ко мне обращаться.

Логан выпрямился и сообщил:

— Я обаятелен. Женщинам нравится ласковое обращение.

— Они знают, что ты просто не в состоянии запомнить их имена, но им так нравится твоя хорошенькая мордашка, что они не обращают на это внимания. Теперь дайте-ка вашей сестре пройти, пока она вас не раскидала.

Логан подмигнул Люси, прежде чем лениво отойти в сторону. Она ответила ему тем же. Я понимала, что они ради меня стараются поддерживать легкую атмосферу.

— Спасибо.

— Не за что. Ты ведь знаешь, как мне нравится командовать твоими братьями. Идем наверх.

Я подождала, пока мы не очутились в безопасности моей комнаты и не включили погромче стереосистему, чтобы заглушить наши голоса, а потом спросила:

— Что нам теперь делать? Мне и в голову прийти не могло, что мама с папой оставят их всех следить за мной!

— Ладно, мы с этим справимся, — Люси принялась шагать взад-вперед между моим письменным столом и дверью стенного шкафа. — Нам нужно просто как-то отвлечь их. — Она немного помолчала. — Коннор все равно всю ночь просидит за компьютером. Мы могли бы попросить его выследить Кайрана в Сети. Такое дело займет твоего братца надолго.

— Да, это наверняка сработает. Может быть, ты попытаешься убедить остальных посмотреть какой-нибудь фильм или еще что-то такое? Вроде как я ужасно надулась на всех и хочу, чтобы меня никто не беспокоил?

— Блестяще, — кивнула Люси. — Я скоро вернусь.

Она действительно отсутствовала недолго, и к тому времени, когда вернулась, я уже услышала, как заработал телевизор в дальней семейной гостиной. Весьма кстати было то, что эта комната располагалась в конце дома, противоположном от выхода на задний двор.

— Я постаралась включить звук погромче, — горделиво сообщила Люси. — Логан вроде бы что-то заподозрил, но тоже сел смотреть. Коннор у компьютера, а Николас поднялся в свою комнату, и я подумала, что безопаснее всего будет там его и оставить. Если он о чем-то таком раздумывает, то это даст нам некоторое время.

— Никакие размышления и отвлечения не собьют его с нашего следа, — покачала я головой.

— Если мы будем вести себя подозрительно, — фыркнула Люси, — он непременно погонится за нами и подумает, что это его собственная идея. Нам совсем не повредит иметь за спиной поддержку в виде инстинкта вампира.

— А ты, знаешь, стала настоящей интриганкой, — усмехнулась я.

— Я всего лишь практична, — возразила Люси, отвечая такой же гримаской. — Так ты готова?

Я кивнула, натягивая на себя черный свитер, чтобы надежнее скрываться в тени, и спросила:

— Эй, а ты понимаешь, что это один из самых глупых наших замыслов?

— Ой, умоляю! Ты что, предпочла бы просто сидеть здесь и волноваться?

— Черт, конечно нет. Идем.

— Погоди-ка… — Люси высунулась из окна и посмотрела вниз. — Нет, здесь мы вряд ли сможем спуститься.

— Естественно, если не хотим сломать себе шеи. — Я оттащила ее от окна. — Я ведь видела тебя на уроке физкультуры.

— Да ты ни разу не приходила в мою школу!

— Этот урок проходил в парке. Ты тогда наступила на собственный шнурок и вывалилась из ряда девочек в розовеньких шортах.

— Ох… — скривилась Люси. — Верно.

— Так что мы просто спустимся по черной лестнице и пройдем через террасу.

По вполне понятным причинам мы старались не хихикать, осторожно спускаясь по ступеням. Я чувствовала себя так, словно мы угодили в какой-то древний немой фильм. Люси держала меня за руку, мы продвигались вперед под шум автомобильной погони на экране. Мои братья были пока что слишком молоды, чтобы различить шум нашего сердцебиения сквозь громкий звук, даже если они сами и не сомневались в обратном.

На заднем дворе было темно, но мы помнили, что вокруг стоят датчики движения, поэтому двигались быстро, пригибаясь к земле.

— Откуда нам знать, можно ли ему верить? — тревожилась Люси, понемногу теряя уверенность и самообладание, по мере того как мы приближались к опушке леса.

— Думаю, можно. — Я и сама не знала, почему мне так казалось.

— Ох черт, наверное, это плохо, но я надеюсь, что Николас уже отправился следом за нами.

Я лишь молча покачала головой, потому как тоже надеялась на это. Сейчас сверхострый слух вампира мог бы послужить к нашей выгоде. Мы забрались в гущу кустов, присели на корточки и ждали. У меня повлажнели ладони. Люси нервно переминалась на месте. Даже сверчки пели как-то зловеще.

Треск сухой ветки под чьей-то ногой заставил нас с Люси вцепиться друг в друга.

— Соланж? Люси?

Люси подпрыгнула, оскалилась и заявила:

— Ты меня напугал до полусмерти!

Кайран, отскочивший назад при ее появлении, огрызнулся:

— Ты меня тоже!

Я поднялась куда медленнее, пытаясь понять, с чего вдруг так смутилась. Это было совсем некстати. Кайран долго смотрел на меня, а потом кивнул. Люси уставилась на него, потом на меня. Если бы в этот момент она что-нибудь сказала, я бы ее просто убила. Но Люси поджала губы и милосердно промолчала, только подозрительно заглянула в лес через плечо Кайрана.

— Тебе незачем это делать, — сказал он. — Я пришел один.

— Уж извини, если я не полностью тебе доверяю, — мрачно ответила она. — Ты пытался убить мою лучшую подругу.

— Я этого не делал! — горячо воскликнул он.

Люси обладала особым даром заставлять почти всех парней чувствовать себя десятилетними мальчишками. Они начинали вести себя чрезвычайно глупо.

— Ее тогда даже не было в саду!

— Это несущественно, — проворчала Люси. — Ты явился за вознаграждением.

— Да. Это моя работа!

— Тебе лучше поискать другую. Твой босс просто дерьмо.

— Вот твоя книга, — тихо сказала я, протягивая ему «Руководство», пока они не успели вцепиться друг другу в волосы.

— Спасибо.

Ни один из нас какое-то время не произносил ни слова. Я уже начала надеяться, что Люси снова набросится на него, но Кайран наконец-то отвел взгляд и спросил:

— Почему вы захотели встретиться со мной?

— Ты должен знать, что мы не нарушали соглашения.

— Послушай, я уже говорил твоей чокнутой подружке, что не придумываю правил. Я пока еще новичок. В любом случае, разве это не часть вашего замысла? Сделать тебя королевой?

— Так говорит тебе начальство?

— Ты что, не хочешь стать королевой?

— Не хочу! — с чувством произнесла я. — Нисколько! Послушай, я действительно первая девочка, родившаяся в семье Дрейк. Но это и все. Большая проблема возникла только из-за субъектов вроде тебя. Я об этом не просила.

— Так не позволяй им превратить тебя в вампира.

— Ох, конечно, пусть она лучше просто умрет, — язвительно произнесла Люси. — Премиленький план.

Кайран моргнул и спросил:

— Ты действительно можешь умереть? Это не один из мифов о древних семьях?

— Нет. Мне совсем не хочется, чтобы из-за меня преследовали моих родственников. Ты можешь что-нибудь сделать?

Я и сама не понимала, почему попросила его о помощи, знала лишь, что у нас просто не остается выбора. Я должна была что-то сделать и воспользовалась моментом. Проблема состояла в том, что Кайран совсем не казался мне окончательно убежденным.

— Если ты действительно веришь в то, что нас всех выследят и затравят, почему бы тебе не убить меня прямо здесь и сейчас? — Я развела руки и сделала шаг в его сторону.

— Не глупи. — Он испуганно отшатнулся, как будто это я угрожала ему оружием.

— Почему бы и нет? Это ведь твоя работа?

— Не совсем так. Кроме того, ты человек. В основном.

— Пока что. Значит ли это, что ты убьешь меня после моего дня рождения?

— Нет! Наверное. Я не знаю, просто хочу найти того, кто убил моего отца.

— Тебя убедили, что это был кто-то из наших. — Я подошла еще ближе к нему, мне уже было видно, как расширились его зрачки.

— Соланж! — нервно окликнула меня Люси, но я не отвела взгляда от Кайрана.

— Ну, давай же!

— Какого черта, что ты вообще делаешь?!

Из леса выскочил взбешенный Николас. Я почти удивилась тому, что у него из ушей не валит дым. Кайран протянул руку к одному из нескольких колов, заткнутых за его пояс.

— Не надо! — сказала я, вставая перед ним. — Пожалуйста.

— Соланж, вернись в дом! — приказал Николас сквозь стиснутые зубы.

Брат небрежно поднял Люси и отставил ее в сторону, когда она попыталась его остановить. Она вцепилась в руку Николаса и повисла на ней, как обезьянка.

— Мы знаем, что делаем! — настойчиво твердила Люси, ноги которой волочились по высокой траве. — Прекрати, Николас!

— Мы больше тебя не побеспокоим, — сказала я Кайрану, и в моем голосе почему-то прозвучала грусть.

Я отвернулась от него и позвала:

— Идем, Ник.

Я пошла через поле, зная, что Николас последует за мной, как бы ему ни хотелось задержаться и основательно врезать Кайрану.

Я даже не оглянулась, чтобы посмотреть, что делает Кайран.

Когда мы подошли к дому, Логан был позади дома.

— Так и знал, что вы что-то задумали, — кипятился он.

— Они назначили тайное свидание этому поганому Кайрану Блэку! — ледяным тоном сообщил ему Николас.

— Ох, да все было совсем не так! — возразила Люси. — Ну почему никто не хочет меня слушать?

— Что вообще с тобой происходит? — недоуменно спросил Логан.

Я слегка оттолкнула его, чтобы пройти в дом, но тугже захотела снова очутиться снаружи. В заднем холле выстроились Куинн, Коннор, Маркус и Дункан. Все они разом начали орать на меня.

Люси остановилась рядом со мной, поморщилась и закричала во всю силу своих легких:

— С ней все в порядке!

Мои братья умолкли. Внезапное молчание нарушил звонок, раздавшийся в подвале. Куинн и Коннор рванулись туда. К тому времени, когда мы наконец-то вошли в коридор, ведущий к кухне, они уже вели кого-то вверх по ступеням.

— Лондон? — удивилась я.

Мы очень редко видели эту нашу дальнюю родственницу. Лондон, тощая и бледная, выглядела точь-в-точь так, как ее имя. Черные волосы всегда были такими прилизанными, словно она постоянно гуляла под дождем. В ушах торчали сережки-гвоздики, штук семнадцать по меньшей мере, еще по одной красовались в носу и над левой бровью. Как всегда, она была одета во что-то черное, обтягивающее.

— Что ты тут делаешь? — спросила я.

— Тебя вызывают.

— Наших родителей нет дома, — ответила я.

— Я знаю, — возразила Лондон. — Но вызывают не твоих родителей, а только одну тебя.

— Но кто?

— Мадам Вероника.

Я отступила на шаг и сказала:

— Я не хочу ехать!

— Вряд ли ты можешь отказаться.

— Почему ей захотелось видеть меня?

Вероника не встречалась ни с кем из нас до обмена кровью. Никогда.

— А ты как думаешь?

Клыки Лондон были выставлены наружу, но не потому, что она злилась. Это состояние было для нее естественным. Наша дальняя родственница отказывалась быть кем-то, кроме себя самой. Она презрительно уставилась на Люси. Для Лондон постоянным источником раздражения служило то обстоятельство, что Люси почти никогда не реагировала на ее феромоны.

— Эта девица должна остаться здесь.

Лондон не одобряла присутствия Люси в нашем доме, ей это всегда очень не нравилось. Она считала, что смертные слишком хрупки для дружбы, хранение наших тайн требует куда больше сил. Незваная гостья ненавидела то, что сама оставалась такой же смертной до кончиков ногтей, как Люси, пока ее не обратили три года назад.

— Ой, как будто я сама захочу оставаться рядом с тобой хоть на секунду дольше того, что необходимо! — огрызнулась Люси.

Я знала, что она лжет. Ей давным-давно отчаянно хотелось хоть краешком глаза увидеть Веронику. Несмотря на напускную браваду и раздражение, Люси была разочарована. Должно быть, ее пульс заметно ускорился, потому что Лондон ухмыльнулась.

Николас облизнул губы, а Маркус прошипел сквозь зубы:

— Не повезло тебе, Сол! Вероника просто ужасна.

— Ох, пользы от вас! — Люси топнула ногой.

— Но почему она послала тебя? — нахмурившись, спросил Куинн. — Ты ведь до сих пор одна из фрейлин леди Наташи, так?

Лондон сухо кивнула. Ее преданность двум повелительницам была больным местом, о чем все знали.

— Сначала я служила Веронике, как и все в нашей семье.

— Это не объясняет того, что она прислала тебя сюда.

— Дело в том, что не только Вероника вызывает Соланж. Леди Наташа тоже желает ее видеть. Когда Вероника узнала, что Соланж призывают к королевскому двору, то захотела встретиться с ней первой.

— Вот дерьмо. — Я вытаращила глаза. — Обе? Прямо сегодня?

— Соланж не может отправиться туда сейчас, — сказал Николас. — Это небезопасно.

— Ты знаешь так же хорошо, как и я, что это не просьба и не приглашение. — Лондон дернула бровью. — Радуйся уже тому, что я оказалась неподалеку, так что леди Наташе не пришлось посылать к вам одного из ее араксаков.

Араксаки пугали всех. У каждого на лице были вытатуированы символы дома леди Наташи. Они составляли ее личную армию, подчинялись только ей одной и были чудовищно жестоки и беспощадны, не только убивали, но и мучили.

— Черт, — пробормотал Куинн.

— Отлично. — Я вытерла ладони о брюки. — Давайте покончим с этим. Пошли.

Лондон покачала головой.

— Ты не можешь отправиться вот в таком виде. — (Я посмотрела на свою футболку, брюки карго, лишь чуть-чуть испачканные глиной.) — Над тобой посмеется весь двор. Для леди Наташи это будет оскорблением. Она ведь дарует тебе временное дозволение прервать изгнание. Не буду даже говорить о том, как отнесется к такому виду Вероника.

— Прежде всего, не надо было изгонять Дрейков, — пробормотала Люси.

— Ей пришлось это сделать из-за пророчества. Тебе не понять.

— Погоди-ка… — Люси просто ощетинилась в ответ на пренебрежение, прозвучавшее в голосе Лондон. — Я, может быть, куда лучше знаю вашу историю, чем ты. Это пророчество было записано во времена правления Генриха Восьмого, после того, как отрубили голову Анне Болейн. Какая-то старая сумасшедшая в Шотландии впала в транс и стала бормотать что-то насчет женщины из рода Дрейк, правящей всеми кланами, а когда родилась Соланж, вы все просто свихнулись на этом, включая леди Наташу. — Люси явно гордилась собой. — Видишь? Я это отлично знаю, хотя и не улавливаю, почему ее называют леди Наташей, а не королевой Наташей? Разве так не было бы разумнее?

— Она не короновалась, — пояснил Логан. — Так что в строгом смысле слова Наташа не является королевой, потому что у нас вроде как вообще нет королев. У нас есть автономные кланы, гражданские войны и любовь к традициям.

— Тогда к чему вся эта суета из-за того, что Соланж якобы может захватить корону? Выходит, это просто игра слов?

— Кланы позволяют леди Наташе изображать королеву, потому что она всегда была частью воинства и знает их обычаи. Она предъявила права на власть в двадцатые годы, когда ни один из нас еще и не родился, а о дочери Дрейков и речи быть не могло. Женщин из клана Дрейк не слишком любили при дворе, но никто их не изгонял до рождения Соланж.

— Похоже, эта леди Наташа справляется с делом.

— Она оказалась первой, у кого хватило сил и связей для того, чтобы получить надежду на господство. Мы вполне можем ставить на нее, если хотим прекратить все внутренние распри и справиться с хел-бларами.

— Ну да, и тут вдруг появляется Соланж, — мрачно добавил Николас.

— Точно, — кивнул Логан. — Половина двора отступилась бы в пользу нашей сестры, появись у них такой шанс. Может, Наташа и является нашей лучшей ставкой, но она ведь еще и жадная до власти самка, до сих пор сходящая с ума по Монмартру. Это всем известно.

— Не нужна мне ее дурацкая корона, — пробормотала я.

Я просто ненавидела все эти разговоры о пророчестве и политике и ничуть не желала стать королевой!

— Почему она и тебя не отправила в изгнание? — спросила Люси у Лондон.

— Я не совсем Дрейк. — Она явно рассердилась из-за того, что ей пришлось ответить на такой вопрос.

— Вот как? — нахмурилась я.

Лондон лишь передернула плечами.

— Для меня это имеет значение. Вы в любом случае должны только радоваться изгнанию. Сами знаете, она ведь могла просто убить Соланж сразу после рождения.

— И тем самым превратить ее в мученицу? — поинтересовался Коннор. — Или иметь дело с яростью Вероники? Дать всем понять, что на самом-то деле она и сама не считает себя законной королевой?

— Она законная королева! — настойчиво произнесла Лондон и повернулась ко мне: — Но именно ты единственная рожденная дочь Дрейков, «не сделанный» вампир.

— Лондон, мне известно, кто я.

— Вот и отлично. Поищи, во что переодеться.

— Так это еще и показ мод? — проворчала я, ведя Лондон и Люси в свою комнату.

Скривив лицо, Лондон прямиком отправилась к моему стенному шкафу, оглядела его содержимое и начала:

— Соланж, честно говоря…

— Что?

— Ты не можешь надеть ничего из этого.

— Подойдет что-нибудь мое, — предложила Люси. — У меня вкус лучше.

— Ну-ка?

Люси, вечно таскавшая с собой множество вещей, тут же вытащила из сумки какое-то платье. Это был длинный шелковый лоскуток цвета красного вина с кружевом внизу и петельками из бус, которые Люси сама пришила к бретелькам.

— Ладно, это подойдет, — неохотно признала Лондон.

Я быстро переоделась. В животе у меня что-то нервно дергалось. Из-за того, что теперь была одета так, словно собиралась на танцевальный вечер в школе, я тревожилась еще сильнее. Я надела китайские сандалии и серебряный браслет, подаренный мне в прошлом году тетей Гиацинт.

Братья выстроились в фойе, каждый принарядился как мог. Себастьян даже надел костюм. Только Логану не пришлось переодеваться. Он всегда был стильным парнем.

— Вы с нами не пойдете, — заявила я, останавливаясь на нижней ступени лестницы.

— Еще как пойдем, черт побери, — заявил Коннор.

— Как насчет Люси? Вы слышали, что говорила мама.

— За меня не беспокойтесь, — сказала Люси, стоявшая на площадке позади меня. — Со мной все будет в порядке.

— Вы не оставите ее одну! — Я с вызовом посмотрела на братьев.

Николас отошел от стены и заявил:

— Я останусь с ней.

— Незачем, — пробормотала Люси.

— Хорошо, — кивнула я, не обращая на нее внимания, и почувствовала, что во рту у меня пересохло, — Тогда вперед.

ГЛАВА 10. Люси

В ту самую секунду, как за ними закрылась дверь, Николас принялся орать на меня. Я, пожалуй, даже не удивилась этому.

— Просто поверить не могу, что ты такое натворила! — выходил из себя Николас. — Сначала эта вечеринка в кукурузе, потом вампиры в саду! Ты что, не слышала ни единого слова из того, что я тебе говорил?

— Почему бы тебе кричать не так громко?

— Это не смешно, Люси!

— Я никогда и не утверждала, что это смешно. — Я скрестила руки на груди и наблюдала за тем, как Николас яростно мечется по холлу. — Мы сделали то, что должны были. Попытка того стоила.

— Он мог просто убить ее! Да и тебя тоже!

Николас стукнул кулаком по небольшому столику, заставив подпрыгнуть вазу с розами. Она упала на мраморный пол и разлетелась на кусочки. Вода выплеснулась на ботинки Николаса, и еще к ним прилипло несколько лепестков.

— Но он этого не сделал.

По правде говоря, во мне до сих пор бушевал адреналин после встречи с Кайраном. Я сжала кулаки, чтобы Николас не заметил, что у меня дрожат пальцы.

— Ты ведь тоже был там и мог сразиться с целой толпой вампиров, одуревших от феромонов. Мы тебе ничего не сказали.

— Это не одно и то же.

— Верно.

— Прежде всего, не забывай, что меня гораздо труднее убить, чем вас обеих.

С этим спорить не приходилось.

— Как бы то ни было… — неубедительно пробормотала я.

Мы еще какое-то время переругивались. Только теперь я наконец-то заметила глубокую тревогу в его глазах и то, как напряженно сжимались его губы. Николас был не просто бледен, он стал серым. Должно быть, мы напугали его не на шутку. Я попыталась представить, что он мог почувствовать, увидев свою младшую сестру и ее лучшую подругу в лесу, ночью, в обществе охотника «Гелиос-Ра».

— Слушай, может, хватит нам топтаться здесь и орать друг на друга, а? Как ты думаешь, не заняться ли нам для разнообразия чем-нибудь другим?

Он запустил пальцы в волосы и возразил:

— Поздно уже. Тебе пора в постель.

— Ты что, шутишь? — Я уставилась на него во все глаза. — Как будто я смогу заснуть!

— Мы узнаем что-нибудь только через много часов.

Я закусила нижнюю губу и спросила:

— А что, Вероника действительно такая страшная?

Он посмотрел на меня, коротко кивнул и подтвердил:

— Да, в ней есть что-то такое…

— Но она же ничего не сделает Соланж?

— Нет, Вероника привязана к семье, к традициям и всякое такое. Я беспокоюсь из-за королевского двора.

— Ты уже связался с родителями?

— Нет.

— Дерьмово.

— Точно.

— Мы ведь не можем всю ночь просто сидеть здесь и тревожиться. Я должна чем-нибудь заняться.

— Почему бы тебе не пригласить на чай еще какого-нибудь охотника на вампиров? — холодно предложил Николас.

Впрочем, он как будто уже немного успокоился, по крайней мере не так сильно стискивал зубы.

— Как вообще ты умудрилась до него добраться?

— Позвонила в справочное. Его номер зарегистрирован.

— В самом деле?

— Еще я залезла в его карман. — Я раздулась, словно павлин.

Николас покачал головой и нацепил на физиономию ту самую кривоватую усмешку, от которой у меня трепетало в желудке.

— Не может быть.

— Еще как может! Я нашла их «Руководство по вампирам», специальную карманную книжку «Гелиос-Ра». Похоже, все новобранцы ее получают. Даже обо мне там говорится. Я для них — интересная личность! С ума сойти!

Я думала, он хихикнет, услышав это, но его лицо вдруг стало таким холодным, что мне с трудом удалось удержаться от дрожи.

— Что? — произнес Николас убийственно ровным тоном. — «Гелиос-Ра» взяли тебя на прицел?

Я энергично затрясла головой в знак отрицания и сказала:

— Нет, ничего подобного, не беспокойся! Это просто что-то вроде общего обзора. Соланж они посвятили целую страницу.

Тут Николас снова стиснул зубы. Наверное, не надо было об этом упоминать. Черт, а что, если он прав? Я определенно не в меру болтлива.

— Нет, серьезно, все в порядке! Кстати, у нас есть полная копия всего этого в компе Соланж. Мы заставили Коннора найти нужный файл прямо перед тем, как на нас свалилась Лондон со всем ее радостным сиянием. — Я вскинула голову. — Слушай, твой компьютер мощнее, чем ноутбук Соланж. Как думаешь, можем мы найти хоть что-нибудь насчет того вознаграждения или «Гелиос-Ра»?

Николас задумался, потом согласился:

— Это лучше, чем просто сидеть тут и ждать. Вот только специалист по Интернету у нас Коннор, а не я.

— Но попытаться-то стоит, — пожав плечами, заметила я.

Надо же было хоть чем-то заполнить время. Иначе я просто разорвалась бы между тревогой за лучшую подругу и мыслями о том, когда же ее брат перестанет надо мной издеваться. Ни то ни другое не обещало мне безмятежного времяпрепровождения.

Мы поднялись в мансарду, разделенную на семь спален, две ванные комнаты и гостиную — без единого окна хоть где-нибудь. Комната Николаса была самой маленькой. В ней хватало места только для кровати, комода с зеркалом и письменного стола. Мне пришлось сесть на край кровати, потому что у Николаса не было лишнего стула. Постель была небрежно прикрыта темно-синим одеялом. Когда я поднималась сюда в последний раз, тут везде красовались изображения пиратов и деревянные мечи.

Я с удивлением огляделась. Здесь были док станция для айпода, горы музыкальных журналов и куча одежды, сваленной в углу. На прикроватной тумбочке стояла маленькая фотография. На ней были изображены мы с ним в день моего пятнадцатилетия. Я смеялась, солнце сверкало в моих очках и на блестках шарфа, а Николас стоял, повернувшись ко мне, с очень серьезным взглядом и легкой усмешкой на лице.

Я потрогала рамочку и тихо сказала:

— Никогда не видела этой фотографии.

Мне вообще-то хотелось попросить у него копию, но я боялась показаться слишком уж глупой. Николас, в этот момент включавший свой компьютер, оглянулся через плечо.

— Это… — Он схватил фотографию и затолкал ее в верхний ящик письменного стола. — Это просто так.

Вот ведь лжец! Ну и ладно. Я прекрасно понимала, что это не просто так, но все же не знала наверняка, что это означает. Может, тут и думать- то было не о чем. Все равно я не смогла удержаться от улыбки.

— Хватит, — пробормотал Николас, не отрывая взгляда от клавиатуры, и я улыбнулась еще шире. — Хватит, я сказал!

— Как мы сможем найти базу данных тайного общества и влезть в нее? — спросила я.

— Понятия не имею.

Я передвинулась поближе к нему, чтобы видеть, что именно он набирает на клавиатуре, и одобрительно сказала:

— Да ты уже настоящий хакер! — По монитору поплыли программные коды HTML. — Я это даже прочитать не могу!

— Не слишком надейся, — предостерег он меня.

Николас некоторое время щелкал по клавиатуре, потом подождал и набрал что-то еще. Я наблюдала, уже начиная скучать, потом легла на спину и уставилась в потолок. Николас включил музыку, выбрав одну из моих любимых групп, и продолжил стучать по клавиатуре. Я почувствовала, что глаза у меня закрываются сами собой.

— Как думаешь, твой приятель не будет возражать против того, что у меня есть твоя фотография?

Николас произнес это так тихо, что я его едва расслышала.

Но этот вопрос мигом разбудил меня.

— Какой приятель? — Я села. — У меня что, есть сейчас приятель?

— Ну, Джет, Джулиус, или как там его…

— Джулиан? — Я растерянно моргнула. — Можешь выбросить его из головы. Джулиан чертовски мешал мне во время экзаменов. Дело даже и не в этом. Я его застукала, когда он взасос целовался с Дженнифер Кинг.

— Ты вроде не слишком этим расстроена.

— Ох, да все это было сто лет назад! Я ему тогда кое-что сказала, а потом, когда вернулась домой, поняла, что меня это совершенно не волнует. Мне даже не понадобилось утешать себя сливочным мороженым.

— О!

Я просто не знала, что делать с Николасом. Казалось, сейчас между нами должно что-то произойти. Таких мгновений никогда прежде не случалось. Ладно, мы тогда поцеловались… даже два раза. Но это ведь были не настоящие поцелуи, так? Первый служил просто прикрытием, потому что за нами следили, а второй — научным тестом, проверкой моего иммунитета к феромонам. Я сглотнула, внезапно занервничав и поняв, что не ожидала ничего такого.

— Что-то нашел.

Это было весьма кстати, потому что я уже совсем раскисла, но постаралась не показать своего разочарования и спросила, как будто не замечая, что у меня сел голос:

— Что ты там нашел?

— Я не уверен, но тут куда более сильная защита, чем мне вообще приходилось видеть, — нахмурился Николас. — Мне этого не взломать. Не уверен, что это даже Коннору по плечу.

— Но ему теперь есть с чего начать, да?

— Пожалуй. Но стоит ли? — Николас отодвинулся от стола.

— Мы должны попробовать.

— Да…

Вид у Николаса был недовольный. Я ткнула его в ногу носком ботинка.

— Не хочешь позвонить Кайрану?

Он улыбнулся, сел рядом со мной и ответил:

— Может быть, позже. Тебя ничто не заставит отступить, да.

— Это точно. — (Он сидел так близко, что его колено касалось моего.) — Когда все закончится, я позволю себе как следует пореветь и пожалеть себя. Сейчас мне просто некогда этим заниматься.

— Ты постоянно меня удивляешь.

Я покосилась на него, краснея. Очень странно и приятно было слышать от него подобный комплимент.

— Соланж говорит, я что-то вроде ходячего несчастья.

— Это тоже есть.

— А можно тебя спросить?

— Конечно, — осторожно ответил он.

— Во время обмена кровью… ты боялся?

— Да. — Николас улыбнулся.

— Это больно?

Для меня была невыносима мысль о страданиях Соланж. Это нечестно. Она слишком хороший человек, чтобы проходить через все это.

— Немного. Но в основном я чувствовал себя слабым и измученным, как будто меня одолела тяжелая лихорадка. К тому времени, когда я потерял сознание, мне было уже на все наплевать. Я слишком устал.

Теперь я очень жалела о том, что меня тогда выставили из дома и я не могла быть рядом с ним. Я без труда представляла, как он корчится от боли вот на этой самой кровати, обливаясь потом, в бреду.

— Джеффри говорит, что это нечто вроде битвы.

— Так и есть. Иной раз кажется, что у тебя галлюцинации, да и теперь все это вспоминается как сквозь туман. Я совсем не уверен в том, что происходило на самом деле, а что мне просто чудилось.

Я коснулась его колена.

— Извини, что заставила тебя вернуться к этому.

— Да ерунда.

— Соланж по-настоящему сильная, — сказала я. — Сильнее, чем все о ней думают.

— Знаю.

— Что помогло тебе пройти через это? — шепотом спросила я. — Ты помнишь?

Николас кивнул, не глядя на меня, но не ответил. Поэтому я повернулась лицом к нему и продолжила:

— Что? Это какая-то тайна? Разве я не знаю уже все мрачные секреты Дрейков?

— Думаю, знаешь. — Николас неловко повел плечом.

— Что же тогда?

— Ты.

Я сглотнула, ошеломленная, и переспросила:

— Я?

— Да. — Он встал и пошел к двери, но задержался на пороге на долю секунды. Ты провела меня через все это.

ГЛАВА 11. Соланж

Мне все это очень не нравилось.

Мы еще не добрались до места, а я уже хотела, чтобы все поскорее закончилось.

К Веронике мы поехали на машине. Ее дом стоял в стороне от Вайолет-Хилли был совершенно независим и от владений Дрейков, и от королевского двора Наташи, расположенного в пещерах и невесть где еще. Дом Вероники, выкрашенный в темно-серый цвет, возвышался на вершине холма. Его украшали викторианские треугольные фронтоны, а вокруг все заросло карликовым терном. Прямо как в «Грозовом перевале».

— Просто поверить не могу, что она сюда приехала, — пробормотала я, когда Маркус повернул на подъездную дорогу.

Нам пришлось проехать много миль через лес, и только потом мы выбрались на открытое место с узкой дорогой.

— Вероника же никогда здесь не бывает.

— Ты ведь у нас особенная, — ответил Куинн. — Она приехала ради тебя.

— Великолепно!

Мы вышли из машины, и я постаралась не сравнивать звук захлопнувшихся дверей с выстрелами. Все вокруг казалось мрачным и каким-то безысходным. Я встряхнулась и подумала, что просто поддалась театральности обстановки. В конце концов, мы приехали к моей прапра-несколько раз-прапрабабушке. Хотя я и сомневалась в том, что она стала бы печь для меня кексы, все же следовало предположить, что зла мне она не желает. Все мои братья были вынуждены пройти через формальное представление ко двору. Я тоже это переживу. Но мне хотелось, чтобы здесь была Люси, чья отвага сейчас не помешала бы. Однако я должна была найти силы в самой себе.

— Идем, сестренка. — Дункан подтолкнул меня к крыльцу.

Дверь распахнулась еще до того, как он успел постучать. У Вероники не было охраны, зато имелись фрейлины. Та, что открыла нам дверь, не проявила ни малейших чувств. На ней был деловой костюм с прямой узкой юбкой, а волосы стянуты в тугой узел. Фрейлина выглядела уверенной в себе и такой же теплой, как вершина горы, занесенная снегом.

— Вас ждут, — сказала фрейлина и отступила в сторону. — Входите. Я Маргарита.

Мы ввалились в холл, остановились там и неуверенно сбились в кучу. Даже Логан не стал кокетничать с этой особой, а Лондон с угрюмым видом уставилась в пол. На потолке висели люстры из черного янтаря и хрустальных капель. На деревянных сундуках, служивших столиками, горели масляные лампы, издавая запах, смутно напоминавший аромат благовоний. На стене висел щит с гербом рода Дрейк и нашим девизом: «Nox noctis, nostra domina», что переводилось примерно так: «Ночь — наша владычица».

— Приглашена только Соланж, — неодобрительным тоном произнесла Маргарита. — Все остальные могут подождать здесь.

Она показала на длинную церковную скамью. Мои братья послушно уселись, не произнеся ни слова. Этого уже было достаточно, чтобы напугать меня даже без всех матриархальных штучек.

Маргарита повернулась ко мне и заявила:

— Ты можешь идти за мной.

Я несколько раз глубоко вздохнула и потащилась следом за ней по коридору. В нем было несколько дверей, ведущих в небольшие гостиные, салоны и в огромную столовую. Маргарита прошла мимо них, направляясь к двойной французской двери, за которой находился длинный бальный зал с полированным паркетом и гобеленами на стенах.

— Мадам! — Маргарита склонила голову. — Она прибыла.

Вероника сидела на одной из тех резных скамей с мягким сиденьем, что мелькали в каждом фильме о Средневековье, какие только мне приходилось смотреть. Она была одета в длинное голубовато-серое платье с затейливой вышивкой, по подолу и длинными, расширяющимися книзу рукавами. Волосы у нее были орехового оттенка, а глаза настолько светлыми, что выглядели вовсе бесцветными. Она сидела так неподвижно, что казалась неживой. В ее лице определенно было что то нечеловеческое. Я судорожно сглотнула. Я так нервничала, что готова была броситься на нее. Когда Вероника едва заметно шевельнулась, я подпрыгнула.

— Mon Dieu, — пробормотала она голосом таким же далеким и таинственным, как северное сияние. — Твое сердце колотится как у малышки колибри.

— Извините.

Я не совсем понимала, за что именно извиняюсь, но мне это показалось наилучшим ответом. Что-то внутри меня инстинктивно задрожало, как кролик, на которого упала тень орлиных крыльев. При всей ее фарфоровой красоте Вероника была хищником.

— Так значит, ты и есть Соланж Дрейк, — задумчиво произнесла она,

— Да, мадам.

Я присела в реверансе именно так, как долго и старательно учила меня Гиацинт. Это был не короткий реверанс в стиле Джейн Остин, а полный придворный. Я отставила назад правую ногу, завела ее за левую, согнула колени в стороны, а не вперед и проделала все это так медленно, как могла, без риска опрокинуться или выпятить задницу. Я слегка наклонила голову и искренне молилась о том, чтобы ей это понравилось.

— Очень хорошо, — сказала она. — Можешь подняться.

Я выпрямилась, лишь слегка покачнувшись. «Спасибо, тетя Гиацинт!»

— Я рада видеть, что твои родные научили тебя должному этикету.

— Спасибо, мадам.

Стоит ли упоминать, что к этому мгновению я уже начала обливаться потом? Даже просто стоять под ее пристальным взглядом оказалось очень нелегко. Вероника была такой сдержанной и жесткой…

— Как я поняла, леди Наташа вызвала тебя ко двору.

— Да, мадам.

— Она недостойна доверия, эта особа.

— Недостойна, мадам.

— Ты, конечно, знаешь о пророчестве. — (Я кивнула.) — Мы очень долго ждали, когда среди нас наконец-то родится девочка.

Отлично, пока все не слишком трудно.

— Твой обмен кровью приближается очень быстро. Я просто чую это. Даже сейчас, когда ты очень испугана, твое сердце бьется медленнее, чем следовало бы.

Я подумала, что, наверное, знаю причину. Я чувствовала, что смогу успешно пройти через все, и не собиралась позорить ни себя, ни свою семью.

— Мне хотелось бы, чтобы ты оказалась достаточно сильной и выжила, маленькая Соланж. Я не хочу сама возвращаться ко двору, но мне не нравится и то, что они обращаются с нашей семьей так, словно мы все просто ничто.

Вероника взяла со столика, стоявшего рядом с ней, длинную серебряную цепочку. На ней висел прозрачный флакон в серебряной оправе в виде листьев плюща.

— Ты знаешь, что это такое?

— Нет, не знаю.

Она подняла флакон повыше. Под таким углом я смогла рассмотреть, что в нем находится темно красная жидкость.

— Ох! Это кровь.

— Моя собственная, если точнее. — Вероника повернула флакон, а я смотрела на него как зачарованная, вопреки собственному желанию. — Я не слишком-то легко делюсь своей кровью… Только при особых обстоятельствах, как ты понимаешь.

Вообще-то я не очень понимала. Но если она заставит меня проглотить это, то меня точно сразу же вырвет.

— Я приготовила кровь, чтобы отдать тебе. Когда наступит твой день рождения, выпей ее. Она даст тебе силы, которые понадобятся, чтобы потребовать принадлежащее по праву.

Похоже, сейчас был не слишком подходящий момент для того, чтобы сообщать Веронике, что я не хочу быть королевой.

— Твоим братьям она не была нужна. Мужчины семьи Дрейк уже сотни лет благополучно проходят обращение. Но ты — другое дело. Мне всегда было любопытно узнать, чем все это обернется. Именно наша драгоценная малышка в последнее время поддерживает мое любопытство.

Может быть, стать бородатой женщиной и выступать на ярмарках — не такой уж плохой вариант?

— Но ты, разумеется, должна доказать, что того стоишь.

— Ко… конечно. — Я подумала, что проще всего — во всем с ней соглашаться. — Как я могу это сделать?

— Есть несколько разных искусств, которыми следует владеть каждой женщине семьи Дрейк, чтобы не уронить чести предков. Мы начнем с вышивания.

Я разинула рот. Вышивание? Да меня просто тошнило от него! Тетя Гиацинт пыталась меня научить, но в итоге мы сдались, решив, что это дело безнадежное. А вот Люси, как ни странно, ухватила все очень быстро и вышила к моему последнему дню рождения настоящий гобелен, изображающий Джонни Деппа в роли Джека Воробья. Но почему-то я думала, что прямо сейчас мне это не поможет.

— Боюсь, я не слишком сильна в вышивании.

Вероника поджала губы. Мои ладони сразу повлажнели. Она выставила клыки, острые и изящные, похожие на маленькие костяные кинжалы.

— Это весьма огорчительно, Соланж.

Я готова была умереть из-за того, что не умела вышить розу на подушке, и прошептала:

— Мне очень жаль.

— Умеешь ли ты рисовать?

— Чуть-чуть. Но я работаю на гончарном круге. У вас, наверное, нет печи для обжига?

— Нет, но я приму это во внимание.

Вероника махнула рукой, и в то же мгновение появилась Маргарита. Я не заметила, когда она ушла, и не видела, как вернулась. Маргарита несла небольшой столик с такой легкостью, как будто он весил не больше стула. Она поставила его передо мной и положила на него альбом для рисования и карандаши.

— Ну-ка, нарисуй что-нибудь для меня, — негромко прожурчала Вероника.

Я вытерла руки о платье и потянулась к карандашу, нервно оглядывая все вокруг в поисках подходящего предмета. Если бы Вероника велела нарисовать ее саму, я бы тут же покончила с собой. Я заметила стоявшую в углу керамическую вазу с целым букетом кольев. Вазы и горшки я рисовала постоянно, ища новые идеи для воплощения их на гончарном круге.

Первый карандаш я сразу же сломала. Мне пришлось взять другой, но сначала я подождала, пока немного утихнет дрожь в пальцах, и лишь потом предприняла новую попытку. На этот раз я едва касалась карандашом листа, стараясь делать вид, что мое будущее совершенно не зависит от результата.

Вероника посмотрела на рисунок и оценила:

— Вполне удовлетворительно.

Я шумно выдохнула. Вероника была похожа на самого жуткого в мире школьного учителя. Это заставляло меня радоваться тому, что я никогда не посещала обычную школу.

— Теперь музыка. Арфа? Фортепиано?

Арфа? Она это всерьез или как? Мама училаменя избегать охотников, стрелять из лука или вонзать кол в бешеного вампира с двадцати шагов, но уж никак не играть «Зеленые рукава».

— Я…

Она внезапно поднялась из кресла со стремительностью древнего вампира, грацией и изяществом прима-балерины. Только эта прима-балерина собиралась меня судить.

— Неужели вообще никакой музыки? — Вероника явно была недовольна.

Я отступила на шаг назад, но тут же спохватилась. Я ведь много лет подряд твердила Люси, что убегать нельзя. Это лишь подстегнет вампира погнаться за тобой.

— Но скажи мне, что ты вообще умеешь?

Я почувствовала себя бесполезной и ничтожной, не могла вспомнить ничего такого, что произвело бы на нее впечатление. Да и что может удивить матриарха девятисот лет от роду?

— Математика? — резко спросила она.

— Да, — с облегчением кивнула я. — В математике я сильна.

— История?

— Да.

— Когда состоялась битва при Гастингсе?

— В одна тысяча шестьдесят шестом году.

— Как звали сына Элеоноры Аквитанской, взошедшего на престол?

— Ричард Львиное Сердце.

— Когда родились мои близнецы?

— В тысяча сто сорок девятом.

— Ты умеешь драться?

— Да.

— Владеешь мечом?

— Да.

— Покажи мне.

Она хлопнула в ладоши, и в зал тут же вошла какая-то женщина, державшая в руках традиционный белый костюм для фехтования и маску. По ее бледно-зеленым глазам я угадала, что она тоже вампир, но понятия не имела, принадлежит ли дама к роду Дрейк. Я достаточно хорошо умела фехтовать, но как, интересно, я могу сражаться с вампиром? Ведь пока-то я еще оставалась человеком, к тому же было уже довольно поздно. Если бы я не была так испугана, то уже начала бы зевать. Моя противница подала мне маску, жилет и рапиру.

— Начинайте, — приказала Вероника, прежде чем я успела хотя бы проверить, хорошо ли лежит в руке оружие.

Мы начали.

Я отсалютовала как положено, подняв рапиру и поклонившись. Моя противница сделала то же самое, и тут же последовал выпад. Я отступила, блокируя ее атаку. Тонкие клинки скрестились. Она снова напала. На этот раз я использовала круговую защиту, но так ни разу ее и не задела. Эта женщина была слишком стремительной. Я видела перед собой только размытое белое пятно. В жизни не ощущала себя более заторможенной. Я слишком отличалась от нее, но продолжала двигаться.

— Отвечай же! — прошипела Вероника.

Я повиновалась и двинулась вперед, чтобы атаковать. Мои глаза заливал пот.

Женщина блокировала мой удар, а потом ее клинок устремился к моей голове. Я вскинула рапиру параллельно сверкающему полу и погасила удар. Но от его силы меня встряхнуло так, что загремели кости. Я понимала, что если бы противница захотела, то могла бы просто разрубить меня пополам.

— Довольно! — крикнула Вероника явно удовлетворенным тоном.

Я, задыхаясь, опустила руки. Сзади, в коридоре, послышались торопливые шаги, и мои братья попытались все разом протиснуться в зал.

— Соланж!

— Тебя ранили?

Когда до них наконец-то дошло, что со мной ничего не случилось, они сбились в кучу и замолчали, оскалившись. Их взгляды перебегали от меня к Веронике, потом они одновременно поклонились ей.

— Bien, — сказала она мне. — Можешь идти.

Я сняла маску, бросила на пол вместе с рапирой и уже прошла половину зала, торопливо направляясь к выходу, когда Вероника меня остановила:

— Соланж!

— Да, мадам? — Я чуть не застонала вслух.

— Не забудь вот это.

Она двигалась так быстро, что мой взгляд этого не улавливал, просто вдруг очутилась рядом со мной. Даже братья выглядели ошеломленными. Вероника протянула мне флакон. Я надела цепочку на шею.

— Спасибо.

ГЛАВА 12. Люси

Николас, как обычно, сидел развалившись, что меня раздражало, и неторопливо просматривал страницы копии «Руководства», Наконец он поднял взгляд и некоторое время наблюдал за тем, как я шагаю взад-вперед.

— Я и не знал, что ты так привязана к аэробике.

— Чего? — Я замерла.

— Ты делаешь упражнения посреди ночи.

Я даже не заметила, как с обычного шага практически перешла на бег трусцой. Дыхание у меня было слишком поверхностным, мускулы ног дрожали от напряжения. Николас держался как-то очень осторожно, словно боялся, что может разбиться на кусочки или что это могу сделать я. Тогда я, чтобы утихомирить пульс, упала на диван и попыталась откинуться так же небрежно, как Николас, но не смогла усидеть на месте. Я положила в камин растопку и зажгла огонь. На самом деле на улице было даже слишком тепло, но мне необходимо было чем-то заняться. Кулаки Николаса медленно разжались.

— Просто ненавижу все это, — сказала я, когда вспыхнуло пламя, которое ничуть меня не отвлекло.

— Я никогда такого не замечал. Ты отлично умеешь скрывать свои чувства.

Улыбка Николаса была кривоватой. Она делала его почти доступным, наполняла теплом нереальную красоту. Соланж была единственной неряхой из всех тех Дрейков, каких мне приходилось видеть, и я не представляла, как она после дня рождения вдруг начала бы одеваться в почти театральные наряды.

— Да-да, по-настоящему ненавижу! — повторила я.

Сад за особым стеклом заливала тьма. Или так мне казалось, потому что мы на всякий случай задернули шторы. От этого вокруг стало уютно, даже романтично.

— Мы не должны были ее отпускать! — сказала я.

— Какой бы ты ни была командиршей, Соланж не подчинится твоим приказам.

— Не понимаю, почему Дрейки такие уступчивые, — Я села, выпрямив спину, как будто мне что-то пришло на ум. — Послушай, у тебя ведь есть ключ от подвала.

— Разве?

— Да, есть, — многозначительно произнесла я. — Мне нужен электрошокер.

— Тут не универсам.

Я встала, схватила его за руки и потянула. Ладони у Николаса были прохладными. Я дернула сильнее, не позволяя отвлечь себя от задуманного.

— Идем!

Он вздохнул, всем своим видом давая понять, что считает меня чокнутой, но в конце концов все же спустился вместе со мной, и мы зашагали по путаным коридорам к фамильному подвалу. Это было скорее надежное убежище, где имелись тайные подземные выходы, запасы кислорода и крови, а также оружие. До этого я никогда там не бывала, поэтому нетерпеливо подпрыгивала на месте.

Николас покачал головой.

— На тебя посмотреть, так можно подумать, что там заперт Санта Клаус.

— Это куда лучше, чем старый толстяк, — Я потерла ладони друг о друга, — Ну же, открывай!

Он холодно глянул на меня и заметил:

— Вообще-то предполагается, что ты не должна даже знать, где находится эта дверь.

— Ох, умоляю! Я знаю каждый закоулок в этом доме, даже то, что Куинн прячет у себя под кроватью грязные журналы! — Я самодовольно откинула назад волосы, — «Гелиос-Ра» ничто рядом со мной! Грязные крысы!

Я понимала, что уже начинаю болтать лишнее, даже для меня, но просто не могла справиться с реакцией собственного тела на близость Николаса. Мне следовало бы выработать отдельный иммунитет именно на его феромоны. Похоже, я устала сильнее, чем мне казалось.

Николас отпер дверь, встав при этом так, чтобы я не могла видеть, чем он воспользовался: ключом или цифровым кодом. Наверное, Николас догадывался, что если я действительно увижу, как выглядит нужный ключ, то обязательно попытаюсь стащить его.

Дверь распахнулась тяжело, бесшумно, и Николас включил свет. Лампочки сначала коротко мигнули и лишь потом разгорелись, осветили длинные ряды стальных полок, на которых стояли коробки со стрелами и кольями и ящики с патронами. Ружья висели на стальных стойках рядом с мечами и палашами, на железных крюках были подвешены топоры… Я испустила благоговейный вздох. Николас снова покачал головой, на этот раз при виде моего алчного лица.

— Плохая идея.

Я осторожно потрогала необычайно острое лезвие.

— Тут даже лучше, чем я воображала. — Я увидела корзины, из которых торчали большие палицы с железными наконечниками, короткие боевые дубинки и дротики. — А где… О-ох! Обалдеть! — Я потянулась к арбалету, улыбаясь Николасу.

Он перегнулся назад, чтобы остановить мою руку. От такого изгиба позвоночник обычного человека просто сломался бы пополам. Рукава его черной рубашки взметнулись, словно крылья. Я опустила арбалет и вытаращила глаза.

— Прекрати! — потребовал Николас и выпрямился. — Мы все слишком хорошо помним, что ты чуть не сделала с Маркусом.

— Это было два года назад! — Я схватила колчан с деревянными стрелами, больше похожими на колья, — Возьму вот это.

— Нет, не возьмешь, — нахмурился Николас, — Да и зачем?

Я тоже нахмурилась.

— А как насчет охотников за вознаграждением, «Гелиос-Ра», вампиров, что шастают вокруг? Ты тоже возьми что-нибудь.

— Тебе никто не собирается причинять вред.

— Конечно, если у меня будет вот это.

Я пристроила арбалет на плечо. Он был удивительно легким. Николас посмотрел на меня так, словно хотел возразить, но потом передумал. Я мгновенно преисполнилась подозрений. Николас ничто на свете не любил больше споров и ссор со мной.

Мы уже почти десять лет постоянно тренировали друг на друге искусство скандала. Но теперь Николас просто открыл резной деревянный сундук, выглядевший так, будто его приготовили для съемок фильма о пиратах, и достал оттуда серебряную цепь с толстыми старомодными звеньями.

— Вот, надень это. — Он бросил цепь мне.

Я поймала ее в нескольких дюймах от собственного носа и поинтересовалась:

— Что это такое?

На цепочке висела камея размером примерно с долларовую монету. На ней была вырезана фамильная эмблема Дрейков: дракон, держащий в зубах листья плюща, символы силы и преданности соответственно. Камея была прекрасна, ее красоту подчеркивала прикрепленная к ней капля черного янтаря.

— Интересно, почему я до сих пор этого не видела?

— У твоих родителей, скорее всего, есть такая, но у них просто не было необходимости ею воспользоваться.

— Она волшебная, что ли? — Я поднесла камею к свету и осторожно позвенела цепочкой, ожидая, что тут же произойдет нечто странное.

Николас улыбнулся. Это было довольно необычно для него, но я надеялась на какое-нибудь по-настоящему магическое событие.

— Не совсем.

Он подтолкнул меня, заставляя развернуться, чтобы застегнуть цепочку на моей шее. По определенной причине я заставила себя подавить легкую дрожь в теле.

— Вот так, — Голос Николаса прозвучал чуть хрипловато, а от его дыхания у меня защекотало в ухе. — Она убережет тебя. Это знак того, что ты одна из нас. Вампиры или «Гелиос-Ра» узнают символ и поймут, что задеть тебя — значит выступить против всего клана Дрейк.

Я прикоснулась к подвеске.

— Конечно, я не стал бы выставлять ее напоказ, пока не убедился бы точно, что не имею дело с охотником за вознаграждением. — Николас немного помолчал. — Так что если подумать, может, тебе и не следует ее носить…

Он протянул руку, как будто хотел снять с меня цепочку. Я быстро отступила назад, прикрыв камею ладонью.

— Не выйдет.

Лампочки дважды мигнули. Я прищурилась и посмотрела на них.

— Скачок напряжения?

— Беззвучная тревога. Здесь кто-то есть.

Мы разом ринулись к двери и чуть не столкнулись, прямо как в какой-нибудь дурной кинокомедии.

— Стой позади меня! — рявкнул Николас.

Его глаза зловеще побледнели. Я ощущала успокоительный вес арбалета в руках, когда мы крались вверх по ступеням.

— Постарайся не подстрелить меня в спину из этой штуки.

— Ладно-ладно…

Когда мы поднялись, Николас остановился, раздул ноздри и принюхался. Входная дверь тихо закрылась.

— Дядя Джеффри!.. — Николас заметно расслабился.

Я опустила арбалет.

— Не знала, что у тебя такое сильное обоняние. Думала, ты просто можешь сказать, вампир поблизости или нет.

— У каждого свой особый запах. Если живешь рядом с кем-то достаточно долго, то начинаешь узнавать его. — Николас не смотрел на меня, — Ты пахнешь как смесь перца и вишневой жевательной резинки.

— Правда?

Но прежде чем я успела задать еще вопрос, Николас вышел в холл, где его дядя как раз ставил на пол картонную коробку.

— Новые подарки для Соланж, — сухо сообщил он, — Бруно обошел все вокруг и собрал целую кучу.

— Осторожнее, — предостерег Джеффри, когда мы наклонились, чтобы рассмотреть кучу пакетов, свернутых из чего угодно — от простой коричневой бумаги до серебряной шелковой. Сверху лежал толстый конверт, на поверхности которого выступило коричневатое пятно. — В этом — кошачье сердце, — спокойно сообщил Джеффри.

— Ой! — Я отшатнулась, — Что? Ой…

— Подарок, — Джеффри безмятежно пожал плечами, — Считается особенно изысканным в некоторых кланах, живущих в глуши.

— Потрясающе.

— Тут сердце котенка. Полагаю, это означает любовное послание.

— Котенка? — Я добрых десять секунд таращилась на конверт с бугорком в углу, невольно разинула рот и сумела закрыть его только тогда, когда мне понадобилось сглотнуть набежавшую горечь. — Котенка?!

— Дядя Джеффри!.. — Николас поморщился.

В холл вбежали домашние собаки, чтобы выяснить, почему я взвизгнула.

— Извини. Я иной раз забываю, что она не совсем одна из нас.

В какой-нибудь другой момент мне это польстило бы, но сейчас я просто озверела. Даже слишком.

— Там есть обратный адрес? Кто это прислал? Я ему надеру задницу! Мне это не нравится. Даже очень.

— Мы с этим разберемся, — сказал Николас, и в выражении его лица появилось что-то странное.

Он так крепко стиснул зубы, что я побоялась, как бы они не по вылетали.

— Что с тобой такое?

— Ничего.

— Николас, ты свое кольцо погнешь, если будешь так сжимать кулаки.

— Пахнет как леденец, — пробормотал он.

— Что именно? — растерянно спросила я. — О чем ты говоришь?

Он посмотрел на конверт с пятном и заметил:

— На нем все еще кровь.

— Ты же это несерьезно?

Николас коротко кивнул с таким видом, как будто это было самым трудным действием в его жизни.

— Это отвратительно, — заявила я. — Я не шучу.

— Знаю.

— Вот и хорошо.

Мы перешли в огромную гостиную, где его дядя уже хлопотал в библиотечной ее части, снимая книги с дубовых полок. Потом он уселся у стола. В рубиновых стеклянных колпаках горели лампы.

Байрон, самый старый бувье, облизнул мне пальцы, почувствовав мое волнение. Видеть, как вампиры пьют кровь, ломают друг другу шеи и превращаются в пыль, — это было одно, но страстно возжелать сердце котенка — это уже слишком.

— Расслабься, — пробормотал Николас.

Джеффри посмотрел на нас и резко произнес:

— Лаки, сядь! Твое сердце бьется как сумасшедшее. Если оно еще чуть-чуть прибавит темп, ты просто умрешь.

— Она слишком перевозбуждена.

— Вполне можно перевозбуждаться и сидя.

Я опустилась в кресло, оперлась локтями о широкий стол, сработанный из того же дуба, что и книжные стеллажи.

— Твоя тетя Гиацинт уже вернулась домой? — спросил Джеффри.

Николас покачал головой и ответил:

— Нет, ты появился здесь первым.

— Я? — нахмурился Джеффри.

— А что?

— Она не отвечает на звонки по телефону, на вызовы пейджера тоже. Хм… Ладно, не важно. Я уверен, с ней все в порядке, — Он огляделся по сторонам. — А где Соланж? Спит?

Николас сел рядом со мной и объяснил:

— Ее здесь нет. Сестру вызвала к себе леди Наташа.

— Что?! — Джеффри вскочил на ноги гак быстро, что у меня в глазах зарябило. — Зачем?

— Лондон не сказала, скорее всего, и сама не знала. Если бы ей это было известно, она не удержалась и похвастала бы, — Николас нахмурился при виде реакции своего дяди. — Лондон не явилась бы за Соланж лично, если бы тут была ка кая-то реальная опасность.

— Она, видимо, просто ослеплена королевским величием, мой мальчик — Джеффри прикрыл глаза и вдруг потянулся к телефону, — Черт!.. Николас, мы уже знаем, кто предложил вознаграждение,—

Он нажал кнопку автовызова, и номер быстро набрался сам собой.

— Так кто?

— Леди Наташа.

ГЛАВА 13. Соланж

Мы вышли из машины на нашей территории, неподалеку от дома Джеффри, и воспользовались его входом в туннель. Внизу пахло сыростью и дымом факелов. Эта часть подземных коридоров использовалась реже всех прочих. Здесь было очень тихо, мы слышали только собственные осторожные шаги да мое прерывистое дыхание. Это был самый безопасный путь к королевскому двору леди Наташи. В течение всех летних месяцев она оставалась в горах, в сложной, запутанной системе пещер, а остальную часть года переезжала из одного своего владения в другое, прямо как средневековая королева. Наш город считался ее летним убежищем, простым, деревенским, нопозволяющим как следует расслабиться на неделю-другую. Однако при этом все знали настоящую причину, по которой леди Наташа приезжала сюда. Ей хотелось присмотреть за нашей семьей.

— Ты уверена, что она ничего больше не сказала? — спросила я у Лондон.

— Если леди Наташа ожидала, что я буду вышивать или танцевать вальс, мне чертовски хотелось бы знать об этом заранее.

Лондон покачала головой. Мигающий свет отразился от ее узких кожаных брюк.

— Она хорошая королева, Соланж. Тебе не о чем тревожиться.

— Лондон, на тот случай, если ты умудрилась не заметить… Кто-то назначил вознаграждение за наши головы. Включая и твою собственную. Та часть семьи Дрейк, к которой принадлежу я, многие годы провела в изгнании.

— Я не вы, — Она небрежно повела одним плечом, хотя я и видела, как напряглись ее руки. — Я была обращена. Я не родилась в семье Дрейк.

— Твой отец женился на твоей матери, а потом превратил дочь в вампира на двадцать первый день рождения. Я бы сказала, что это делает тебя членом клана Дрейк.

— Как бы то ни было…

— Неважно, что наш папа обратил маму только после моего рождения.

Лондон снова повела плечом. Ее манеры уже начинали действовать мне на нервы. Кое-кому из нас предстояло этим утром сесть на мель. Под «кое-кем» я подразумевала себя.

— Мама с папой жутко разозлятся, — пробормотала я и тут же налетела на Логана, — Ох!

Он поддержал меня.

— Осторожнее! Ты помнешь платье.

Коннор, шедший впереди, тоже остановился и поднял руку.

— Кто-то приближается.

— Держись рядом со мной. — Логан выпустил влажно блеснувшие клыки.

— Это, наверное, просто почетный караул, — прошептала Лондон. — Леди Наташа умеет устраивать торжественные церемонии.

— Не думаю, что это так, — покачал головой Куинн, его ноздри раздулись.

— Ты слишком уж…

Из коридора на нас хлынули вампиры. Некоторые даже бежали по стенам, напоминая гигантских муравьев. У меня все волоски на теле встали дыбом. Может быть, это были не хел-блары, но все равно воины. То ли они принесли клятву леди Наташе, то ли желали получить вознаграждение за наши головы. Коннор, Куинн и Маркус образовали линию защиты спереди, а Логан и Дункан развернулись, чтобы прикрывать наш тыл. Мы с Лондон стояли в середине. Я схватила кол, протянутый ею. В этом дурацком платье, взятом взаймы, просто негде было спрятать оружие.

Больше никогда не совершу подобной ошибки. Меня охватила адреналиновая буря, от которой слегка задрожали пальцы.

Вокруг слышалось яростное шипение и потрескивание, похожее на звуки статических электроразрядов. Какой-то вампир схватил Маркуса за плечо. Тот мгновенно пустил в ход кинжал, прикрепленный к запястью, и нападавший рассыпался в пыль. Шум схватки заполнил подземный коридор. Еще один вампир прорвался сквозь линию защиты, свесился с потолка и зарычал на меня.

Я высоко вскинула ногу и ударила его, застав врасплох. Ножа Лондон он тем более не ожидал. На нас просыпался короткий дождь пыли.

— Да, здорово нам влетит, когда мама с папой об этом узнают…

— Это не араксаки, — сказала Лондон. — Они не из королевской стражи.

— Откуда ты знаешь?

— Татуировок нет.

— Значит, охотники за призом, — хрипло бросил Дункан и тут же получил удар кулаком в глаз — О черт!

— Ничего личного, — ухмыльнулась женщина-вампир, проворно уходя от его ответного уда-ра. — Но вы принесете нам целое состояние.

— Укусил, стервятник! — Куинн со стоном растянулся на выложенном плиткой полу туннеля.

Какой-то старик в костюме в узкую полоску схватил его за связанные в хвост волосы и рывком поднял на ноги.

— Эй! — взвизгнула я, перепрыгивая через Дункана и его противницу и локтем отшвыривая вампира, попавшегося мне на пути. — Отвали от моего брата!

Я двигалась не так стремительно, как они, не была такой уж сильной, но меня переполняли ярость и испуг, так что они меня недооценили. Я мгновенно сломала коленную чашечку тому, кто напал на Куинна, и проткнула его колом, прежде чем остальные успели отреагировать.

Куинн вскочил и ухмыльнулся.

— Спасибо, сестренка.

Я усмехнулась в ответ, вытирая руки о платье.

— Пригнись! — крикнул он.

Я пригнулась.

Пыль вампира осыпала меня, как цветочная пыльца. Я чихнула.

Один из нападавших, судя по виду недавно обращенный, улыбнулся мне, как будто у нас с ним было свидание.

— Не хочешь трахнуться? — Он принюхался и облизнул губы, — Давай, красавица!

Он двинулся ко мне… Точнее, сделал бы это, если бы не налетел на ботинок Логана.

— Могу я предложить тебе убраться к черту отсюда? — сказал Логан, дергая меня за руку. — Беги, чертова сумасшедшая!

Я побежала, но через несколько шагов остановилась, потому что никто не последовал за мной.

— Убирайся!

— Соланж! — разом заорали пятеро моих братьев.

— Нет! — крикнула я в ответ, — Идемте все!

Я знала, что они не успокоятся, пока не прикончат двух оставшихся вампиров, да и мама ничего другого не одобрила бы. Но мне не хотелось убивать еще кого-нибудь. В кино, когда умирает вампир, возникают клубы пыли, и все радуются, что с плохим парнем покончено. Но в моем мире таким вампиром вполне может оказаться один из моих братьев. Строго говоря, охотники за вознаграждением, конечно же, желали моей смерти, но я совсем не была уверена в том, что все они плохие парни. Я хочу сказать, они же просто выполняли приказ, так? Разве эти существа могли знать, что я не желаю иметь ничего общего ни с леди Наташей, ни с ее дурацкой короной? В таких делах существуют определенные правила, даже если никому уже не хочется по ним играть. Я не желала, чтобы кто-то чувствовал себя виноватым ради моей выгоды.

— Да ведь никто не знает, сколько там может оказаться еще таких! Вы что, хотите, чтобы я пошла одна?

Они дружно издали разочарованный рык, прекрасно понимая мой замысел, но все равно, пусть и неохотно, отправились за мной, а я ничего другого и не желала. Мы помчались по туннелю, время от времени поскальзываясь на плитках пола. Я дышала тяжело, прерывисто. Коннор подхватил меня и перекинул через плечо. Он лишь на миг остановился, чтобы поудобнее пристроить мое ослабевшее тело, и помчался дальше так же стремительно, как и остальные мои братья. Все они казались мне просто размытыми цветными пятнами. Мой живот так сильно прижался к плечу Коннора, что стало больно, однако мы не останавливались, пока не добрались до заржавевшей двери. Она распахнулась, и мы увидели лунный свет, сочившийся сквозь листву лесных деревьев и падавший на землю.

Коннор поставил меня на ноги. Я потерла пострадавший живот.

Куинн осторожно вышел вперед, всматриваясь в подлесок. Вокруг нас мягко колыхались листья папоротника. Мы бесшумно зашагали между ними. Возможно, я не обладала скоростью вампира и таким же острым чутьем, но меня тренировали, как и всех Дрейков. Я умела передвигаться так, чтобы не быть услышанной и увиденной. Я знала этот лес так же хорошо, как остальные, может быть, даже лучше, чем Логан, предпочитавший городские улицы лесной грязи. Ведь он всегда носил очень дорогие ботинки. Пьянящий запах сосновых игл и земли успокаивая, остужал мое воспаленное горло. Вокруг не было ни единой птицы, кролика или оленя. Все они отлично знали запах хищника, будь то зверь или кто-то другой. Ветер шевелил листву дубов. Куинн вдруг резко остановился, вскинул руку. Я напряглась, пытаясь понять, что именно он услышал, но различала только обычные лесные звуки: ветер, шум реки, крик совы…

— Здесь кто-то есть, — одними губами сообщил мне Логан.

Я застыла, сдерживая дыхание, надеясь, что мое сердце не колотится слишком уж бешено и не способно послужить маяком среди темного леса. Может, я и умела ходить, не наступая на сухие сучки и не давя подошвами желуди, но утихомиривать собственное сердцебиение… Нет, этому я только мечтала научиться. Мы все могли не издавать ни звука, но если неподалеку находились вампиры, то они обязательно должны были нас услышать. Меня охватило разочарование. Что-то зашуршало рядом, словно крылья летучей мыши.

— Пригнись! — рявкнул Логан, но я уже упала на землю.

Было совсем темно, а вампиры двигались так быстро, что казалось, будто вокруг меня просто сгустились шипящие тени. Гремели и ломались кости, кровь лилась ручьем. Кто-то хрюкнул. Я не слишком хорошо видела происходящее, причем не только из-за темноты. Я просто очутилась наполовину в зарослях папоротника и не сразу поднялась на четвереньки. Мимо пронесся Логан, ругавшийся на чем свет стоит. Лунные лучи падали на клыки, высвечивали яростные глаза. Ещеодин вампир перекатался по земле рядом со мной и вскочил на ноги.

— Я ее чую! — Виду него был как у пьяного. — Она здесь! Моя!

— Я так не думаю, — пробормотала я, протягивая руку к ветке и обламывая ее так, чтобы конец получился острым и расщепленным.

Я не собиралась просто сидеть на месте и ждать, когда мне выкрутят руки. Да, конечно, мы все знали, что так будет, хотя я лишь теперь по-настоящему осознала весь смысл и важность предстоящего мне обмена кровью. На меня смотрели прежде всего как на породистую самку, способную дать жизнь многочисленным маленьким вампирчикам королевской крови.

Множество красных роз, приносимых к дверям нашего дома, ничего в этом не меняло.

Я врезала пятками под колени вампиру, когда он развернулся, чтобы напасть на Маркуса. Он пошатнулся и посмотрел на меня — и яростное шипение вдруг сменилось улыбкой.

— Соланж! — Вампир шагнул вперед, — А я Пьер.

Я угрожающе подняла сломанную ветку и заявила:

— Послушай, на тебя просто действуют феромоны. Уйди-ка ты лучше отсюда.

— Ты даже прекраснее, чем я воображал!

— Отлично. — Похоже, он не заметил сарказма в моем голосе. — Знаешь, сегодня слишком уж длинная ночь. Не мог бы ты оставить свои гадости на потом?

— Я люблю тебя.

— Это вряд ли.

Я чувствовала себя ужасно, невероятно уставшей. Мне хотелось зевать, хотя рядом кто-то рычал от боли.

— Они прибывают! — закричал Куинн, — Их больше, чем мы думали!

Я подняла голову и посмотрела на Пьера, изобразив нечто вроде улыбки.

Маркус уставился на меня.

— Тебе что, плохо?

Ох эти братья!..

— Пьер, — заговорила я. Надеюсь, мои ресницы трепетали достаточно убийственно. Я ведь толком и не знала, как строить глазки, — Ты мог бы мне помочь?

— Сделаю все, что пожелаешь, любовь моя!

Ага, значит, от этих феромонов в конце концов может быть и польза.

— Сюда идут охотники за вознаграждением. — Я постаралась изобразить полную невинность. Люси, наверное, умерла бы от смеха, если бы увидела меня сейчас, — Они хотят убить меня и моих братьев.

— Я этого не допущу! — пылко воскликнул Пьер.

— Отлично. — Я похлопала его по плечу. — Вперед!

Он весьма театрально направился в глубину леса. Мы с Маркусом переглянулись.

К нам подошли Куинн и Логан, который поинтересовался:

— Что тут происходит?

— Соланж только что отправила какого-то молодого вампа сражаться за нас.

— Тогда какого черта мы тут стоим? — спросил Коннор, — Давайте поскорее убираться отсюда!

Мы побежали, а позади слышался шум схватки. Пьер и его друзья столкнулись с охотниками за вознаграждением. Я искренне надеялась, что Пьер победит. Мне не хотелось думать, что я, возможно, послала его на смерть.

— Замедлять ход сейчас вряд ли стоит, — сказал Логан.

— Разве мы не должны помочь ему?

— Нет, беги быстрее.

— Но…

— Соланж, ты такая бледная, что практически светишься. Двигайся!

Может, я и продолжила бы спор, но чувствовала себя ужасно вялой. У меня едва хватало сил переставлять ноги, не говоря уж о том, чтобы проявлять героизм и спасать какого-то вампира, которого я обязательно проткнула бы колом, если бы возникла такая необходимость.

— Я… как-то странно себя чувствую.

Коннор снова подхватил меня. Я была слишком измучена, чтобы по-настоящему встревожиться, хотя какая-то часть моего ума напоминала, что сейчас едва ли подходящее время для отдыха.

— Это все перемена, — сказал Логан. — Ты переутомилась. Это нормально.

Я зевнула так широко, что у меня на глазах выступили слезы, и спросила:

— Ты уверен?

Но я заснула, не дождавшись его ответа.

ГЛАВА 14. Люси

— Какого черта, что ты имеешь в виду? Как это — Соланж отправилась к Веронике и к Наташе? — Все разом осторожно отступили назад, опасаясь бешеной ярости Хелены. — Я же сто раз повторила, что она не должна выходить из дома!

Лайам сидел в своем кресле и мрачно пил бренди. Мопсиха тети Гиацинт топталась у двери, за которой начинались комнаты ее хозяйки, и поскуливала. Я переминалась с ноги на ногу. От густой атмосферы гнева и феромонов даже у меня начала кружиться голова.

Лайам коснулся руки жены и злобно произнес:

— С ними все будет в порядке.

Я никогда не слышала, чтобы он говорил подобным тоном, и понадеялась, что никогда больше не услышу. От его голоса у меня на макушке зашевелились волосы.

— Прежде всего, почему леди Наташа назначила это вознаграждение? — резко спросил Николас.

— Из-за слухов, — пояснил Себастьян. — Поговаривают, что Соланж задумала отобрать у леди Наташи корону, как только пройдет обращение.

Мы все уставились на него, и каждый вообразил себе самое ужасное развитие дальнейших событий.

— Но Соланж просто ненавидит все это! — сказала я.

— А сама леди Наташа никогда не желала ничего другого, — возразила Хелена. — Потому ей этого не понять, и она никогда в такое не поверит. К тому же Наташа знает, что Монмартр решил поухаживать за Соланж на свой извращенный манер. Они давным-давно уже разошлись, но Наташа не желает отдавать его кому-нибудь другому. — Хелена посмотрела в окно. — Черт, куда провалилась Гиацинт? Рассвет приближается!

— Бруно и его парни ищут ее.

— Мне лучше присоединиться к ним, — сказал Себастьян, напряженно застывший в углу.

— Нет, — Хелена прищурилась в его сторону.

— Мама!

— Я сказала «нет», Себастьян. Ты уже сделал достаточно на сегодня.

— А что насчет Лондон? — спросил Николас, — Это ведь именно она пришла за Соланж.

— Она преданная роялистка, как и все в ее семье, — вздохнул Лайам. — Но я уверен, Лондон не знала о том, что Соланж может грозить опасность.

— Тут кроется что-то еще. — Джеффри постучал карандашом по книге, переплетенной в кожу.

Волосы у него были в жутком беспорядке. Он то и дело запускал в них пальцы с того самого момента, как пришел сюда.

Лайам склонил голову набок, на секунду прикрыл глаза и согласился:

— Само собой.

— Я закончил анализ образца гипнотического порошка.

— Рассказывай! — Лайам выпрямился, его глаза вспыхнули, как раскаленное серебро.

— В него входят несколько препаратов зомби, как мы и предполагали, — сказал Джеффри.

— И?..

Лицо Джеффри изменилось, приобрело жесткое выражение. Он больше не был похож на слегка рассеянного ученого или симпатичного интеллектуала, привлекавшего внимание всех разведенных женщин в городе.

— Это древняя кровь. Настолько, что может принадлежать Энхедуанне.

Наступила оглушительная тишина.

Я недоуменно моргнула и шепотом спросила Николаса:

— Кто такая эта Энхедуанна?

Все молчали, и он тоже. От этого просто мурашки ползли по коже.

— Эй!

— Древнее существо, — наконец ответил Джеффри, хотя и не смотрел в мою сторону.

Огонь мягко потрескивал, на решетку падали угольки.

— Старейшая из ныне живущих вампиров.

— Ох! Ну и что?..

— Ее кровь обладает магической силой. Она, как и гипноз, лишает тебя воли.

— Это я помню… — Я сжалась, стараясь сдержать дрожь.

— Лишает воли не только людей, но и вампиров.

— Ой!.. — Мои глаза расширились сами собой.

— Вот именно, — холодно согласился Джеффри, — Теперь кровь в руках агентов «Гелиос-Ра».

— Которые ничуть не лучше леди Наташи или ее кланов, — Черная коса Хелены взлетела в воздух, когда она резко развернулась и злобно пнула высокий изящный стул эпохи королевы Анны, который с треском разлетелся в щепки.

— Он принадлежал моей матери, — пробормотал Лайам.

— Паршиво, — сказал мне Николас. — Я о том, что дело касается и вампиров тоже. Мы ведь предположительно обладаем иммунитетом на феромоны друг друга. Именно это не дает нам полностью уничтожить друг друга в войнах кланов.

— Но не более того, — шепнула я.

— Не более того.

— Но как они сумели достать кровь Энхедуанны? — спросил Себастьян.

— Уверяю тебя, я и сам намерен спросить об этом у Харта, — сквозь зубы процедил Лайам. — Он как раз направляется сюда.

— Сюда? — Себастьян разинул рот, — Ты это серьезно?

— Он оказался так любезен.

— Настолько, что готов проткнуть колом любого из нас в нашем собственном доме, — пробормотал Себастьян.

— Нет, здесь мы в полной безопасности, к тому же нас больше. Я позволил ему взять с собой только одного спутника.

— Ну да, и корзинку гипнотического порошка.

— Себастьян! — рявкнула Хелена. — Твой отец знает, что делает!

— Я этого не забуду, любимая. — Лайам улыбнулся.

Николас сел и заговорил, качая головой:

— Так значит, глава «Гелиос- Ра» вот- вот явится к нам на чай, у них в распоряжении имеется гипнотический порошок, Соланж, возможно, уже в руках королевы вампиров, назначившей приз за наши головы, и мы не можем отыскать тетю Гиацинт. Что нам со всем этим делать?

Он вдруг показался мне таким юным и ошеломленным… совсем как тот Николас, каким он был до обращения. Я коснулась его плеча, но прежде чем нашла какие-нибудь подходящие к случаю слова, сотовый телефон Лайама завибрировал в кармане пиджака. Лайам достал его и посмотрел на дисплей.

— Бруно, — Они с Хеленой обменялись мрачными взглядами, потом посмотрели на нас, — Харт прибыл, с ним Хоуп.

— Люси, Николас! Наверх!

— Мама…

— Но…

— Быстро! — резко сказал Лайам, — Люси, присутствие обычной девушки-человека совсем не поможет нам в данный момент. А ты, Николас, еле держишься на ногах.

Тот и правда пошатывался на ходу. Наверное, за задернутыми занавесками уже рассветало. Мы с трудом поднялись по лестнице, неохотно, однако с послушанием.

Более или менее.

Мама говорит, что в моем характере отражается не только кармический груз. Я имею в виду подчинение приказам, вне зависимости от того, насколько они разумны. Теперь я прекрасно понимала, почему лучше было бы держаться подальше, но вряд ли согласилась бы просто сидеть в одиночестве в комнате Соланж, не зная, что именно происходит. Если гости не должны были видеть меня, то это не значило, что я не могла посмотреть на них.

— Люси? — шепнул Николас, осознав, что я не иду за ним, и остановился, — Что ты делаешь?

Я лежала на верхней площадке лестницы, растянувшись на животе. Так мне была видна входная дверь. Я не могла заглянуть в гостиную, но слышала, как Хелена спросила Себастьяна, не хочет ли и он отправиться отдохнуть, и его энергичный отказ. Он прошел обращение совсем недавно, всего несколько лет назад, но я бы на его месте тоже отказалась уйти. Независимо от того, насколько устала.

Я снова подумала о том, где могла быть сейчас Соланж, все ли с ней в порядке.

— Ты же знаешь, они могут услышать твое сердцебиение, — прошептал Николас, растянувшись на площадке рядом со мной.

— Но я же наверху! Так что формально не нарушаю правил, — сказала я, покосившись на него. — Разве они могут точно определить, где именно я нахожусь?

— Наверное, нет, — вынужден был признать Николас.

Он лежал очень близко ко мне. Я чувствовала, как его прохладное тело прижимается к моему. Глаза у Николаса были очень светлыми, зубы жутко острыми… Но если у меня выработался иммунитет на его феромоны, почему он казался мне таким досадно привлекательным?

В парадную дверь постучали. Собаки ввалились в холл, рыча на ходу. Миссис Браун затявкала из-за двери спальни тети Гиацинт. Бруно со злым лицом ввел в дом главу «Гелиос-Ра» и его спутницу. Он считал Дрейков своей семьей, а Соланж — чем-то вроде родной племянницы.

— Харт и Хоуп, — пробормотала я. — Если ты вздумаешь назвать так своих детей, они, конечно, будут думать, что живут в каком-нибудь комиксе.

Вообще-то я была вынуждена признать, что Харт оказался весьма интересным мужчиной, даже добродушным на вид. В его волосах посверкивала седина, они были премило растрепаны.

— Ладно, он, наверное, сейчас объяснит всю эту историю с симпатичным тайным агентом.

Николас посмотрел на меня и нахмурился. Мне даже не пришлось поворачивать голову, чтобы почувствовать, как горят его глаза.

Хоуп была невысокой, едва ли пяти футов, у нее было бодрое лицо, а волосы связаны в хвост на самой макушке. Она носила джинсы с толстым кожаным ремнем, на котором висели колья, прикрытые длинным свитером, и серебристые сандалии.

Я почему-то не ожидала, что Хоуп будет выглядеть так дерзко, и прошептала:

— Они входят.

— Мне видно, — чуть слышно ответил Николас и наморщил нос.

— Ты выглядишь как безумный кролик, — сказала я. — Что с тобой?

— Ты перешла на лимонный шампунь.

Я моргнула, припоминая утренний душ, который принимала, кажется, несколько лет назад.

Николас был прав. Пальцы его рук скрючились, но голос звучал мягко и хрипловато. Он отвернулся, и его волосы задели мою щеку.

— Приятно пахнет.

ГЛАВА 15. Соланж

Я просилась оттого, что мне в рот попала грязь, а голове стало жестко на твердой куче сухой земли.

— Ой… — Я села, растерянно моргая, — Какого черта, ребята?..

— Тсс! — прошипел Коннор, быстро зажимая мне рот ладонью. — Мы не одни.

Он говорил так тихо, что я с трудом разобрала его слова. Я не могла воспринять сердцебиение испуганных дикобразов или треск веточек под походными ботинками, но знала, что братья все это слышат. Я же лишь с трудом различала какие-то тени в слабом лунном свете, проникавшем сквозь листву деревьев. Это были не вампиры.

«Гелиос-Ра».

Ветер выдался теплым, ровным. Сверчки умолкли, без сомнения почуяв хищников, наводнивших лес. Черт побери, но тут ведь наши места! Всем этим «Гелиос-Ра» просто нечего здесь делать!

Тени мельтешили между деревьями, создавая странное впечатление, что движется сам воздух.

Какой-то вампир взвизгнул и рассыпался в пыль, которая рассеялась в листве. Деревянный кол «Гелиос-Ра» вонзился в ствол клена. Кто-то пронзительно закричал. Коннор ринулся в схватку, прежде чем я успела его остановить. Маркус уже сражался, Куинн тоже, конечно. Уж его-то ничто не удержало бы от хорошей драки. Логан прижался к земле рядом со мной, чуть сзади, а за нами расположился Дункан, охраняя тыл. Это было стандартное построение, привычку к которому мама вбивала в нас вместе с азбукой, заодно объясняя, почему мы не должны никогда и никому рассказывать, что у наших родителей есть клыки, а еще что они пьют кровь вместо кофе. Для того чтобы мама могла гордиться детьми, нам следовало еще и занять позицию на возвышении.

Но мы этого не сделали и даже не все тут были.

— Где Лондон? — спросила я.

— Смылась, — мрачно ответил Логан. — Как только ты заснула, она удрала по какому-то туннелю.

— Вы ее не догнали?

— Некогда было.

— Наверное, ей все-таки не по себе из-за того, что она вынуждена тащить меня ко двору.

— Ну да, и еще у нее времени нет. С ней все будет в порядке! — добавил он, — Кстати, она говорила, что хочет кое с чем разобраться. Сюда ведь должна была явиться королевская стража, чтобы встретить тебя как почетную гостью. Лондон решила выяснить, что вообще происходит.

— Дерьмо всякое, вот что происходит, — пробормотала я. — Не нужно быть гением, чтобы это понять.

Я даже не знала, как далеко от нашей фермы мы находимся, потому что проспала добрую часть пути. Мы могли быть в тридцати минутах или же в трех часах пути от нее. Звезды над нами светили слабо, виднелись только тогда, когда налетал особо сильный порыв ветра. Я всмотрелась в их рисунок, насколько вообще его понимала. Луна висела низко над горизонтом.

— Скоро рассветет, — тихо сказала я Логану, — Надо убираться отсюда.

— Думаешь? — буркнул он в ответ тем тоном, который держал в запасе только для самых надоедливых младших сестер.

Я встала, чувствуя себя так, словно двигаюсь в воде. Я страшно устала, глаза у меня воспалились, а горло сжималось от желания зевнуть.

Логан уставился на меня и буркнул:

— Ляг сейчас же!

Я покачала головой и возразила:

— Их больше, чем нас.

— Не в первый раз, — сердито бросил Логан, вонзая кол в сердце вампира, которого подтолкнул к нему Коннор. Шипение, пыльный взрыв…

— Я ее чую! — перебил нас чей-то голос, звенящий от возбуждения.

У меня не было ни малейшего желания встречаться с обладателем этого голоса. Луна продолжала опускаться к горизонту. Я метнулась к Логану, остановилась сбоку от него и тут же выдернула несколько кольев из колчана, висевшего на его спине.

— Держись подальше, черт побери! — рявкнул Логан.

— Она моя! — Какой-то вампир уловил мой запах, мгновенно оставил в покое Дункана, которого перед этим пытался размять в кашу, и повернулся в мою сторону. — Соланж? Я здесь ради тебя, любовь моя!

— Если он еще и стихами начнет говорить, то я сама проткну его насквозь! — пообещала я, сжав зубы.

Дункан подскочил к нам. На его голове зиял глубокий порез, из которого потоком лилась кровь.

Волосы с одной стороны были насквозь пропитаны ею.

Логан раздул ноздри и пробормотал:

— Сильно зацепило, да?

— Ублюдок оказался сильнее, чем выглядел, — невнятно ответил Дункан.

Я поддержала его, помогла прислониться спиной к стволу и с трудом сдержала позыв к рвоте, когда кровь брата медленно потекла по моим пальцам.

— Ты как?

— В порядке. — Он вытер лицо рукавом, — Уже заживает.

Шум схватки приблизился, даже слишком.

Я услышала треск сломавшейся ветки, а потом рев Маркуса. Это была не ветка, а его рука.

Я схватилась за кол. Он не попал в сердце вампирши, но заставил ее с шипением отступить. Маркус скрылся в кустах, осторожно держа перед собой пострадавшую руку. Куинн смеялся, хотя ему приходилось сражаться сразу и с каким-то вампиром, и с агентом «Гелиос-Ра», а те при этомеще и старались достать друг друга. Кулаки врезались в тела. Кровь брызгами разлеталась в воздухе.

Тьма понемногу ослабевала, превращаясь в серый свет, при котором уже были заметны приборы ночного видения у агентов «Гелиос-Ра». Близился рассвет. Я присела на корточки, мой желудок судорожно сжимался.

— Логан, — окликнула я брата. — Их слишком много.

— Ничего, справимся, — прошипел он в ответ.

— Вряд ли, — возразила я, — Вам, ребята, надо убираться отсюда.

— Мы пытаемся, — откликнулся Дункан.

— Я хочу сказать, прямо сейчас. Без меня.

— Забудь об этом.

— Вы окружены, — прокричал кто-то в хрипящий усилитель.

— Копы? — Куинн замер на месте и моргнул.

— Хуже. — Вампир, с которым дрался Куинн, с шипением пригнулся к земле. — «Гелиос-Ра».

— Черт бы всех побрал! Только их нам и не хватало!

— Нам нужна лишь девушка, нас не интересует вознаграждение за семью Дрейк, — продолжил голос, усиленный хриплым мегафоном. — Мы готовы отпустить всех остальных.

— Поцелуй меня в зад, — ответил Куинн.

— И меня, — поддержал его новый приятель.

Краешек солнца уже показался над горизонтом. Я увидела лица братьев. На лбу Логана выступили капли пота, а ведь температура тела у вампиров намного ниже, чем у людей, и потеют они чрезвычайно редко. Лицо Логана выглядело изможденным, почти серым от усталости. У Дункана задрожала рука, когда он оперся на нее, чтобы встать на ноги.

Наверное, мы могли бы прорваться с боем. В конце концов, вампирам, как и нам самим, вскоре пришлось бы искать укрытие. Но даже если мы и обошлись бы минимальными потерями, то нам все равно пришлось бы столкнуться еще и с агентами «Гелиос-Ра», которые вполне могли просто спокойно лежать на солнечном свете и ждать, когда мои братья ослабеют и умрут. Так что для меня возможность выбора сужалась весьма основательно. Я знала, как должна поступить, а еще то, что любой из моих тупоголовых братцев двигается намного быстрее меня. У меня не было надежды обогнать их.

Однако я могла захватить их врасплох.

Я позволила им негромко посовещаться, потом Логан поднял меня на ноги. Другие вампиры разбежались, как уховертки из-под камня, сдвинутого с места. Только листва слегка колыхалась, когда они скользили мимо кустов. Куинн и Маркус встали позади меня, а Коннор уже направлялся к нам через подлесок. Тут между деревьями просвистела стрела и вонзилась в его плечо. Он резко покачнулся и схватился за руку, мгновенно покрывшуюся кровью.

— Все в порядке, — заверил нас Коннор, стиснув зубы от боли.

— Это предупредительный выстрел, — загремел голос, усиленный громкоговорителем. — В следующий раз будем стрелять в сердце.

Мои братья злобно скалились, оттаскивая Кон-нора в безопасное место.

Сейчас или никогда.

Если я буду раздумывать слишком долго, могу испугаться.

Ну!

Я отступила на шаг от Дункана, который как раз обернулся, чтобы поддержать Коннора. На моем пути остался только Логан, который уж никак не ожидал, что я вдруг врежу ему коленкой по почкам, а потом перепрыгну через него, когда он согнется пополам.

Как раз это я и сделала.

Над моей головой пронесся рой стрел «Гелиос- Ра». Они вонзились в землю за моей спиной, встали крепостным бастионом и отсекли меня от братьев, уже рванувшихся вперед и опоздавших всего на секунду.

— Ваше слово! — закричала я, продолжая бежать вперед, хотя ноги у меня словно налились свинцом, а в груди все горело. — Вы обещали, что мои братья смогут уйти!

— Хватайте ее!

Они окружили меня, как тараканы. Я пыталась вырваться, просто инстинктивно, меня переполнял адреналин. Эти существа выглядели безликими, их глаза закрывали огромные защитные очки. Все они были в черных жилетах, черных штанах и черных ботинках.

Солнце встало над горизонтом, и его лучи мягко просочились сквозь листву.

— Бегите, идиоты! — заорала я братьям, когда меня крепко схватили за руки.

Я понимала, что ничего другого им просто не остается. Солнечные лучи уже заливали верхушки деревьев. Братья не смогут даже добраться до дома. Им придется воспользоваться какой-то пещерой или одним из наших тайных укрытий, то есть по сути просто ямой в земле.

— Держим ее!

— Это точно она? — спросил какой-то агент, когда они уже волокли меня через лес.

Несколько его сотоварищей едва передвигались, одного несли на руках.

— Да она просто ребенок!

Я знала, что он видит перед собой пятнадцатилетнюю девочку в жутко перепачканном платье, с руками, исцарапанными во время бегства через лес.

Другой агент пожал плечами и заявил:

— Сумма вознаграждения от этого не меняется. После дня рождения она все равно станет таким же монстром, как и все они.

— Дрейки в норме, — пробормотал кто-то еще. — Они хотя бы состоят в Совете рактапа. Так что вам стоило бы прекратить ваши грязные сплетни и поспешить.

Я настолько устала, что едва могла держаться прямо, кое-как передвигала ноги, шаркала ими по земле, потому что у меня не хватало сил поднимать их как следует.

— Что с тобой происходит? — резко спросил агент. — Ты ранена?

— Я устала.

— На кофе не рассчитывай, принцесса, просто шевели задницей!

Утро разгоралось вокруг нас в розовой туманной мгле, как будто мы очутились в серединке розы после дождя. Листья над головой трепетали, такие зеленые, что казались светящимися. Бодро запели птицы, которым было наплевать на мои трудности. Под ногами шуршали сосновые иглы.

— Куда вы меня ведете? — спросила я, подавляя зевок.

Они не ответили, лишь сбились возле меня в такой плотный круг, что я потеряла всякую надежду прорваться сквозь него, тем более сейчас, когда чувствовала себя такой же сильной, как варенаялапша. Я щурилась, защищаясь от солнечного света, и на глазах у меня выступили слезы. Я надеялась, что мои братья уже в безопасности.

Они ведь сейчас почти беззащитны. Каждый из них не так давно прошел через обмен кровью, поэтому они всегда спали очень крепко и не смогли бы достаточно быстро организовать защиту, если бы вдруг подверглись нападению.

Мы все шли и шли вперед. Наконец я начала понимать, где мы находимся. Справа от нас высились горы, в низкой долине поблескивало озеро. Справа, чуть ниже, начинался туннель, о котором никто не знал. Я была очень близка к спасению… Но подземный коридор с равным успехом мог находиться и на другой стороне планеты. Допустим, я сумела бы добраться до какого-то входа, что представлялось весьма сомнительным, но не позволила бы себе выдать агентам «Гелиос-Ра» эту тайну. Я так ушла в раздумья, что и не заметила, как на меня упала тень какого-то высокого типа, злобно хмурившегося. Он был в той же черной униформе, как и все прочие, и вооружен до зубов.

Его темные глаза впились в меня.

— Какого черта она здесь делает?

Кайран Блэк.

ГЛАВА 16. Люси

Суббота, очень поздний вечер

Я не обращала внимания на любезности, которыми мы напряженно обменивались все то время, пока Николас лежал так близко от меня. Мне просто хотелось прижаться к нему покрепче.

Это же был Николас.

К счастью, меня отвлек Байрон, взбежавший по лестнице и улегшийся по другую сторону от меня.

Он дышал очень быстро и устроился так близ-ко, что его слюни капали мне на руку. Я слегка оттолкнула его.

— Эй, отодвинься, толстяк! — Он лишь посмотрел на меня с собачьей преданностью, а перед таким взглядом я не могла устоять. — Ладно, но не заливай меня слюнями. Это уже слишком. — Я быстро почесала его за ухом, — Тоже мне, сторожевой пес…

Но я знала, что два других бувье лежат внизу, рядом с Хартом и Хоуп, и следят за чужаками голодными глазами.

— Хочу вас заверить, что я официально отменил вознаграждение за членов клана Дрейк, желая, чтобы между нами не осталось недопонимания, — говорил тем временем Харт, сидевший в гостиной.

— Мы рады слышать это, — вежливо ответил Лайам.

Я могла лишь догадываться, что хотела бы сказать Хелена, хотя она и заставила себя промолчать.

— Это было всего лишь недоразумение, — продолжил Харт решительным тоном, — Из тех, что следует немедленно исправлять.

— Мне казалось, что ваша организация управляется куда лучше, — сказала Хелена. Иначе я уже постаралась бы избавиться от вашего давления на нас.

— Понимаю. Но мы придерживаемся соглашения, — вмешалась Хоуп, — Остальные проблемы — наши внутренние, они никак не отразятся на вас.

Голоса ненадолго затихли. Послышался звон стекла. Я извернулась, пытаясь через ступеньки заглянуть в гостиную. Но мне был виден только краешек какого-то кресла, и ничего больше. В этом кресле даже никто не сидел.

— Попытаюсь подобраться поближе, — прошептала я.

Поскольку Николас не стал меня останавливать, я повернулась и посмотрела на него. Он спал, положив голову на руку, его бледная кожа слегка светилась, темно-каштановые волосы растрепались. Черты лица Николаса были скульптурными, чувственными, немножко мрачными.

Просто несправедливо было с его стороны обладать такой красотой. Далее при том, что он как будто слегка похрапывал. Байрон фыркнул и перевернулся на другой бок.

— Да уж, пользы от вас обоих, — сказала я.

Тут тишина взорвалась.

Нет, на самом деле сигнал тревоги не прозвучал, просто Харт вдруг вылетел из гостиной, ударился о стену холла и рухнул на пол неподвижной кучей. Люстра над ним тревожно зазвенела. При этом звуке Николас мгновенно очнулся и бросился на меня, как будто защищая от воздушной тревоги.

Он прижался ко мне, как глыба холодного мрамора. Николас явно не слишком хорошо соображал, словно не до конца проснулся.

— Дышать не могу! — прохрипела я.

Он слегка передвинулся, но остался лежать на мне. Я видела густую бахрому ресниц, а его волосы упали вперед и щекотали меня.

— В холле, — с одышкой выговорила я.

Мы оба вытянули шеи. Хелена выскочила из гостиной. Сплошная черная кожа и материнская ярость.

Байрон поскакал вниз по лестнице.

— Где моя дочь?!

Хелена кипела, ее светлые глаза почти пылали. Лайам встал рядом с ней, тоже переполняясь яростью. Я понимала только то, что его внутренняя свора рвется с привязи. Хоун достала изза пояса кол.

— Я бы не стал это делать, — негромко произнес Бруно.

— Какого черта, в чем дело? — Харт сел, его левый глаз уже начал заплывать.

Лайам поднял сотовый телефон, показал ему и заявил:

— Только что позвонил один из моих сыновей, которому приходится сидеть в укрытии изза вашего вонючего союза!

— Я же сказал, не мы назначили это проклятое вознаграждение, — процедил Харт сквозь зубы. — Я же объяснял.

— Так растолкуй мне еще вот что, человек! — Хелена злобно ухмыльнулась, — Почему мою дочь схватили твои агенты?

— Что?! — Харт уставился на нее.

Из гостиной вышли Себастьян и Джеффри. Собака по кличке Будика угрожающе гавкнула, не позволяя Харту встать на ноги. Николас свалился с меня и низко зарычал.

— Эго невозможно, — настойчиво произнес Харт, достал из кармана сотовый и быстро набрал какой-то номер.

Он резко задавал вопросы и яростно ругался себе под нос, выслушивая ответы. Снаружи на оконные стекла упали солнечные лучи.

— Одна группа нарушила приказ, — наконец то сообщил Харт.

— Нет! — Хоуп побледнела.

Хелена осторожно принюхалась, потом кивнула мужу и сказала:

— Он не лжет.

Николас рядом со мной втянул в себя воздух и наморщил лоб.

Я тоже нахмурилась, глядя на него, и спросила:

— Что?

— Это не ложь, но я чую еще что-то такое, чего не могу понять.

— Опять лимонный шампунь?

— Нет. Определенно не это.

Бруно подал собакам знак, и они отступили, позволяя Харту встать.

— Мы должны их остановить, — мрачно произнес он, а я попыталась разобраться, есть ли при нем пистолет в наплечной кобуре, под пиджаком. — Причем быстро. Пока они не натворили чего-нибудь непоправимого.

— Вынужден согласиться. — Лайам вскинул руку. — Но как бы то ни было, между нами существовало соглашение, Харт. Оно нарушено. Так что при данных обстоятельствах я уверен в том, что необходимо продемонстрировать добрую волю.

Харт вздохнул и поинтересовался:

— Что ты имеешь в виду, Дрейк?

— Один из вас останется здесь.

— Ты хочешь взять заложника?

— У вас наша дочь. Я должен иметь гарантии ее безопасности.

— Мы дали тебе слово, — возразил Харт.

Лайам вскинул бровь и отрезал:

— Вряд ли этого достаточно.

Харт устало потер лицо и сдался:

— Хорошо. Я останусь.

Хоуп ринулась к нему и возразила:

— Нет, я! Ты прекрасно знаешь, что некоторые отряды до сих пор смотрят на меня как на канцелярскую крысу. Тебе они повинуются быстрее и не станут вставать в позу, если действительно смошенничали, — Она расправила плечи. — Так что здесь остаюсь я. — Хоуп прищурилась. — У вас ведь тут нет подземной тюрьмы, правда? Потому что я предпочла бы комнату для гостей. — Женщина оскалила зубы, старательно изображая улыбку. — Конечно, лишь как проявление вашей доброй воли.

Харт встретил мрачный взгляд Лайама с таким же видом и спросил:

— Полагаю, здесь ей ничто не будет угрожать?

Лайам слегка наклонил голову и ответил:

— До тех пор, пока ничто не грозит нашей дочери.

— Я сделаю все, что в моих силах, — сказал Харт и едва не скривился.

— Вдруг этого будет недостаточно? — мягко, шелковым голосом произнесла Хелена. — Тогда я лично выпью досуха всех до единого членов вашего союза. Понял?

Харт напряженно кивнул.

— Твоя мама — просто скала, — пробормотала я. — Смотри, он аж задрожал от ее изысканной вежливости.

Бруно вывел Харта из дома. Их сопровождали собаки, кроме Байрона, который подозрительно принюхивался к Хоуп.

Джеффри кивком указал ей на лестницу и пояснил:

— Ваша комната там.

Мы с Николасом стремительно вскочили. Он поволок меня по коридору, его пальцы сжали мою руку, как тиски. Мы влетели в комнату Соланж как раз в тот момент, когда Джеффри подвел Хоуп к одной из гостевых спален с собственной ванной комнатой. Он захлопнул за ней дверь, запер ее на ключ, и щелчок замка зловеще отразился от стен. Джеффри остановился у двери комнаты Соланж, и мне даже показалось, что он хочет запереть и нас тоже.

— Отправляйтесь спать! — негромко сказал Джеффри и ушел.

Я обернулась к Николасу, который уже растянулся на кровати Соланж. Его голова лежала на подушке «Хеллоу, Кити», которую я подарила подруге на девятилетие.

— Что нам теперь делать? — спросила я.

Глаза у меня пересохли и как будто были набиты песком. Я не спала уже почти двадцать четыре часа. В голове было пусто.

Николас даже не открыл глаз, лишь невнятно пробормотал:

— Я должен поспать.

Я села рядом с ним и положила ладонь ему на лоб. Его кожа выглядела нездорово бледной.

— Спаси Соланж.

Он очень долго ничего не отвечал. Я чуть подтолкнула его.

— Николас?

Тишина.

Мне казалось неправильным спать, когда моя лучшая подруга находилась неведомо где, отданная на милость грубых охотников за вампирами. Киношная Баффи уж точно не заснула бы.

Впрочем, она обладала сверхъестественной силой.

А я?

Мне до нее было далеко.

— Заткнись ты наконец насчет этой Баффи, — пробормотал Николас.

Я даже и не заметила, что говорила вслух. Он и теперь не открыл глаз, только потянулся и дернул меня за рукав так, что я свалилась на кровать и растянулась рядом с ним.

— Спи!

Постель была мягкой, от нее пахло ванильным кондиционером для белья. То, что рядом был Николас, очень успокаивало меня. Он уже снова заснул и не заметил бы, если бы я придвинулась к нему поближе.

Ради безопасности, само собой. В конце концов, вокруг роились плохие парни. Так что следовало проявить осторожность.

Николас передвинулся, всхрапнул и прижал меня к себе.

Я заснула, чувствуя себя куда лучше, чем всю эту неделю.

ГЛАВА 17. Соланж

— Исчезни, Блэк, тебя это не касается.

Старший группы напрягся. Его плечи приподнялись, рука легла на рукоять оружия. Солнечный свет играл на очках ночного видения, поднятых на лоб. Остальные агенты обменивались тревожными взглядами. В атмосфере ощущалось нечто странное, некая тайна, неизвестная мне.

— Черта с два не касается! — ответил Кайран.

— Слушай, парень, ты нам тут не нужен. Отправляйся домой.

— Пошел к черту! — огрызнулся Кайран. — Я полноправный агент и заслуживаю своей доли.

Похоже, при этих его словах напряжение слегка ослабело.

— О чем это ты, Блэк?

— Я говорю, что вознаграждения хватит на всех нас.

Кто-то громко фыркнул и заявил:

— А твой дядюшка знает, чем ты занимаешься? Или ты не слыхал? «Гелиос» отозвал нас, отменил приказ.

— Что? — не выдержала я. — Тогда какого черта вы со мной делаете?

Кайран не обратил на меня внимания. Черные затычки для носа висели на шнурке на его шее, грудь пересекала кожаная перевязь, за которую были заткнуты колья.

— Но королева вампиров все равно предлагает за нее деньги, разве не так? Я хочу получить свою долю, — повторил Кайран.

Не знать бы мне ничего этого! Я уже начинала люто ненавидеть свое шестнадцатилетние. Воздушное белое платье и торт с розами из мороженого, неловкие танцы с мальчиками в мешковатых костюмах уже стали казаться мне отличной альтернативой. Серьезно. Готова подписаться под этим. Я бы даже жаловаться не стала.

— Ты еще должен пройти проверку, — сказал Кайрану какой-то агент.

Кайран поднял рукав, показал татуировку, изображавшую солнце, и заметил:

— Я уже ее прошел, спасибо.

— У нас на кону куда больше, чем одна девчонка, какой бы странной она ни оказалась.

— Мне все равно… Послушай, меня интересуют только деньги.

Он шагнул ближе ко мне. Лес, казалось, уже сиял так ярко, что я прикрыла лицо ладонью. Мои глаза стали теперь куда более чувствительными, чем когда-либо прежде. Листья деревьев выглядели так, словно были вырезаны из изумрудов и до краев наполнены солнечным светом. Глаза Кайрана были темными, и это немного успокаивало. Они смотрели на меня очень пристально, с намеком.

Я уставилась на него.

Он отвел взгляд и быстро, всего на мгновение, на долю секунды, посмотрел направо. Мне мешал яркий свет, но я все же попыталась сообразить, что происходит в той стороне. Ага… Справа от Кайрана агенты стояли довольно далеко друг от друга. Не настолько, чтобы можно было проскочить между ними, но почти. Кайран вдруг споткнулся о корень, и его локоть ударил в грудь одного агента. Тот отлетел назад. Брешь расширилась. Кайран схватил меня за руку и толкнул к открывшемуся выходу. Я чувствовала его за своей спиной, он подталкивал меня вперед. Агенты позади взбесились. Прогремел выстрел, меньше чем в футе над моей головой из ствола сосны вылетел фонтан щепок.

— Беги быстрее! — Кайран с силой ткнул меня в спину.

— Стараюсь, — задыхаясь, ответила я.

Только адреналин поддерживал меня, заставлял двигаться, но и он же уже начинал вызывать тошноту. Я ломилась через лес совсем не бесшумно, не по вампирски. По моему следу без труда мог бы пройти глухой и слепой котенок.

Они приближались.

Нам ни за что не удалось бы уйти от них. Особенно теперь, когда я уже дышала со свистом и спотыкалась. Я запнулась о собственную ногу и растянулась на земле. Кайран наклонился, чтобы поднять меня.

— Погоди, не надо, — сказала я, узнав зарубку на стволе дуба, рядом с моей головой, прямо возле толстого корня.

На первый взгляд она была совсем незаметна, а на второй могла показаться следом оленя или койота, тершегося о дерево. Но я знала, что это такое.

Знак безопасности.

Так оно и оказалось. Я впилась ногтями в землю и нащупала деревянную ручку, вырезанную так, что она казалась просто частью корня, покрытой мхом и выступающей из земли. Сама дверь представляла собой обрубок дерева, замаскированный землей и листьями так старательно, чтобы они прятали ее даже после того, как она будет открыта.

— Ты что, чокнулась? Вставай!

Вместо этого я пригнулась к земле и дернула за ручку. Передо мной открылась глубокая нора, в верхней части которой крепилась веревка, свисавшая до самого дна.

— Давай за мной, — сказала я Кайрану, спускаясь в нору ногами вперед.

Веревка обожгла мне ладони. Блэк нырнул в дыру, и дверь с глухим стуком захлопнулась над нашими головами. Тьма поглотила нас, когда мои ноги коснулись дна ямы. Кайран приземлился рядом со мной. Я осторожно вытянула руки, ощупывая стены, чувствуя влажную землю и тонкие, как волоски, корни. Комок грязи упал на плечо Кайрана.

— Ох… Извини.

Я слышала его прерывистое дыхание, и сама задыхалась так, что у меня горели легкие. Тут было не слишком много места, не развернешься. Я отодвинулась и уперлась спиной в стену, снова шевельнулась и задела спутника бедром.

Кайран нащупал мою руку и прошипел:

— Стой…

Его голос звучал хрипло. Я слышала, как он что-то ищет, и подумала, нужно ли мне сейчас опасаться гипнотического порошка. Вообще то не было смысла одурманивать меня после того, как он помог мне сбежать.

Разве что хотел сам получить все вознаграждение целиком…

Я стояла достаточно близко от Кайрана, чтобы врезать ему по какому-нибудь жизненно важному органу ногой или кулаком. Если он будет лежать без сознания, пока на меня действует его гипноз, то не сможет воспользоваться моим состоянием. Тут раздался какой-то щелчок. Я мгновенно бросилась на Кайрана, но он обхватил меня руками и прижал к стене с такой силой, что у меня перевернулось все внутри. Я сильно прикусила губу и почувствовала вкус крови.

Голубоватый луч маленького фонарика наполнил тесное пространство.

Кайран искал вовсе не гипнотический порошок. Он просто пытался найти за своим поясом источник света.

— Какого черта? — проворчал он, потирая ушибленное колено.

Я оказалась прижатой к нему всем телом, попыталась вырваться, отклониться назад, но сил не было. Бешеный рывок отнял у меня последние их остатки.

Я слегка осела вниз и призналась:

— Я думала, ты ищешь гипнотический порошок.

В странном голубом свете его глаза казались чрезвычайно темными. Брови Блэка почти сошлись у переносицы, он был ужасно зол.

— Я вообще то только что пытался спасти твою жизнь.

— Ээ… Спасибо. — Я уже собиралась улыбнуться, но потом решила тоже рассердиться. — Послушай, это была просто ошибка.

— Ну если ты так говоришь…

Он все еще не отпускал меня, а когда разжал руки, я прислонилась к стене и закрыла глаза.

— Что с тобой происходит? — спросил Кайран так, что сквозь раздражение я услышала в его голосе искреннее беспокойство. — Тебя ранили?

— Обмен кровью…

— Что… прямо сейчас? — От изумления он не произнес, а как-то проквакал эти слова.

— Через пару дней. У меня будет день рождения.

— Но разве ты при этом не должна стать сильнее?

— Конечно, — сухо ответила я. — Если все это не убьет меня прежде.

— Так… Мы не можем оставаться здесь.

— Этот туннель ведет к другому убежищу.

— Они не перестанут нас искать, перероют весь лес.

— Больше не могу бежать, — виновато пояснила я. — Просто не способна. Потяни вон тот рычаг, рядом с твоей головой.

Он потянул рычаг вниз и тут же отпрыгнул, когда дверь стремительно захлопнулась, перекрывая доступ в туннель.

— Сюда, — сказала я ему, буквально волоча ноги.

Блэк подошел ко мне и обхватил за талию, чтобы поддержать.

— Ничего, я в порядке, — пробормотала я.

— Ты совершенно зеленая. Если не считать красных глаз, конечно.

— Ох…

Мое самолюбие было задето. Я понимала, конечно, что это глупо. Сейчас у меня хватало и других проблем. Но я все равно не хотела выглядеть в его глазах измученной, отвратительной развалиной. Он был совсем рядом, такой теплый. Мне вдруг стало холодно, и я задрожала. Подземная сырость не улучшала положения дел. У меня застучали зубы. Мне хотелось только одного; забиться в какой-нибудь угол, где можно было бы упасть и полежать. Кайран почти нес меня по подземному коридору. Здесь пахло землей, зеленью и водой, сочившейся сквозь стены. Наконец туннель расширился, и мы очутились в круглом помещении с полом, вымощенным каменными плитами, и узкой кроватью в дальнем углу. Здесь имелся и большой металлический ларь, в котором, как я знала, лежали одеяла, спички и прочие припасы, включая термос с кровью. Из этой комнаты был другой выход, на котором была установлена тревожная сигнализация. Кайран помог мне добраться до кровати, а потом уставился на сигнализацию, пока я доставала из ларя одеяла.

— Ты можешь это открыть?

Я покачала головой.

— Та дверь с решеткой, которую ты закрыл там, в туннеле, и вот эта связаны между собой и останутся запертыми до заката. — Я вскинула брови. — Наверное, мне незачем объяснять, почему это так.

— Я и представления не имел, что тут может быть такое. Это похоже на старые военные бункеры.

— Все это действует уже по меньшей мере сто лет. Система туннелей помогает нам добираться с места на место, не попадая под лучи солнца. — Я откинулась на кровать и зевнула. — Если на тебя постоянно охотятся разные снайперы, следопыты и идиоты, то это действительно становится похоже на войну.

— А я кто — снайпер, следопыт или идиот?

— Пока не знаю.

— И на том спасибо. — Он нахмурился, оглядываясь вокруг. — Если «ГелиосРа» найдут вход, мы окажемся здесь в ловушке.

— Они не найдут нас. Это на самом деле хорошо замаскировано. К тому же здесь система тревоги, если она действительно нам понадобится, но пока рано ее включать. — Я попыталась позвонить родителям по мобильнику, но он не работал. — Разрядился, — пробормотала я. — А как насчет твоего телефона?

— Если я включу мобильник, то «ГелиосРа» тут же активирует систему навигации. — Голос Кайрана смягчился. — Так что, полагаю, нам придется просто ждать.

Мои веки были невероятно тяжелыми. Мне пришлось принять на веру, что Блэк не попытается проткнуть меня колом, если я засну. Не спать еще какое-то время я просто не могла, а он, в общем-то, доказал, что достоин доверия хотя бы настолько, чтобы при нем можно было немного отдохнуть. Я слышала, как Кайран рылся в ларе, потом с шипением зажглась спичка, и загорелась толстая свеча. Искусственный голубой свет фонарика поблек. В сыром воздухе поплыл запах тающего воска.

— Соланж, тебе страшно?

Я на мгновение приоткрыла глаза. Кайран сидел на свернутом одеяле, положенном на ларь, и пристально смотрел на меня. Мигающий свет поблескивал на защитных очках, висевших на шее Кайрана, на заклепках его свободных брюк и металлических носках кожаных военных ботинок…

— Страшно чего?

— Быть вампиром.

Я отвела взгляд, на секунду задумалась, потом снова посмотрела на него. Он все так же не сводил с меня глаз, как будто во всем мире не было более интересного зрелища.

— Иногда, — искренне прошептала я. — Не то чтобы страшно быть именно вампиром. Я ведь только это и знаю с самого детства. А вот перемена… — Я слегка содрогнулась. — Младший из моих братьев чуть не остался на другой стороне, проходя это.

— Я и не думал, что это так опасно.

— Это все из-за того, что в девятнадцатом веке наши предки болели чахоткой.

— Чахоткой?

— Туберкулезом.

— О! — Кайран немного помолчал. — В самом деле?

— Тебе не рассказывали этого в твоей академии? — Я не удержалась от легкой насмешки, но Кайран ответил совершенно серьезно:

— Нет.

Мне сразу стало неловко из-за собственной мелочности. В конце концов, он спас мне жизнь.

— У всех нас теперь те же симптомы, что при туберкулезе, особенно с точки зрения поэтов-романтиков. Бледность, усталость, кашель с кровью.

— Это романтично?

Я заставила себя улыбнуться.

— Романтики с заглавной «Р». Знаешь, вроде Байрона и Кольриджа.

— Ох, довольно! — Он насмешливо передернул плечами. — Я едва сдал английскую литературу!

— Мне поневоле пришлось ею заняться. Байрон был любовником одной из моих тетушек, — фыркнула я.

— Да ну тебя!

— Я серьезно. Люси безумно этому завидует.

— Эта девочка…

— Моя лучшая подруга, — строго перебила его я.

— Я просто хотел сказать, что она необычная, не как все.

— Ну и ладно.

Комната медленно поплыла вокруг меня, все стало размытым. Я просто не могла уже сопротивляться сну.

— С этим мы разобрались.

— Знаешь, она так же готова защищать тебя, как ты ее. — В голосе Кайрана я угадала улыбку.

— Да, знаю. Я очень о ней беспокоюсь. Мне кажется, дела идут совсем не в лучшую сторону.

— Пожалуй, ты права.

— Правда, что руководство «Гелиос-Ра» отменило вознаграждение?

— Да.

Я перевернулась на бок, чтобы видеть его, не поднимая головы, потому что она весила уже не меньше автомобиля.

— Тогда почему они погнались за мной?

Кайран расслабился, как будто что-то перестало удерживать его в напряжении, и ответил:

— Члены одного нашего отряда решили сжульничать. Мне сообщили об этом, как раз когда они нашли тебя и твоих братьев.

— Такое действительно случается? — Я сунула ладонь под щеку. — Какие-то группы не повинуются приказам?

— Ничего подобного не было уже почти двести лет, но… Да, иногда случается. Этот год был плохим для нашего союза. Мой дядя отвечает за все, он по-настоящему отличный человек, но с того момента, как сменили его партнера, все стало иным.

— Почему? Кто был его партнером?

— Мой отец.

Я просто не знала, что сказать, вспомнила, как он говорил, будто его отца убил какой-то вампир, и захотела извиниться перед ним. Это было совсем уж глупо. Ведь его отца убила не я, не кто-то из тех, кого мне довелось узнать, так за что просить прощения? Разве Кайран стал бы извиняться передо мной за какого-то агента «ГелиосРа», убившего подругу одного из моих двоюродных братьев?

Все же… Он ведь потерял отца.

— Мне очень жаль, что твой отец погиб.

Кайран стиснул зубы и сказал:

— Спасибо.

Голос у него был очень хриплым.

— Но мы этого не делали, — добавила я.

В тесном темном пространстве между нами как будто что-то возникло. Я не знала, что это такое, но мне хватило ума, чтобы понять, какое оно редкое, хрупкое и реальное. Я, наверное, смогла бы протянуть руку и коснуться его, если бы попыталась.

— Ты лучше поспи, — тихо сказал Кайран. — Я присмотрю за тобой.

ГЛАВА 18. Люси

Воскресенье, полдень

На следующий день я проснулась поздно, задыхаясь от жары под моим личным вампирским одеялом. Я осторожно передвинулась, но Николас даже не шелохнулся. Его руки обнимали меня, безжалостно прижимая к груди. Может, это и выглядело бы страстным в каком-нибудь романе, но в реальной жизни оказалось очень неудобным. Я отлежала руку, нос упирался в грудь Николаса, и мне ужасно хотелось в туалет.

— Николас! — шепнула я.

Никакой реакции.

Я толкнула его в плечо.

Снова ничего.

Ни в одном из всех этих романов ничего не говорилось о том, как высвободиться из сверхчеловеческих объятий. Оставалось рассуждать логически. Например, рассмотреть тот факт, что я могу сломать собственную руку, пытаясь вывернуться, а Николас будет спать. Но я все же попыталась вывернуться, просто на всякий случай.

— Черт побери, Ники, проснись, бессмертный увалень!

Самым плохим тут было то, что я не сумела даже разозлить его. Рядом с кроватью Соланж находилось узкое окно. Пожалуй, я смогла бы дотянуться до него пальцами ноги и вытягивала ее до тех пор, пока у меня не свело судорогой ступню и икру.

— Это просто глупо, — рассердилась я, продолжая тянуться к окну, и почувствовала, что у меня даже лицо покраснело от усилий.

При моей везучести Николасу как раз в этот момент и следовало бы проснуться. Он обнаружил бы мою особу в нескольких дюймах от своей головы, напряженную и пыхтящую так, словно у меня выходил камень из почек.

Наконец я сумела зацепить шнур большим пальцем ноги. Один рывок — и жалюзи со щелчком поднялись. Дневное солнце бросило лучи на кровать и на бледное лицо Николаса. Конечно, стекла здесь были особым образом обработаны, так что ничего ему не угрожало, но недавно проснувшиеся в Николасе инстинкты вампира заставили его спрятаться от яркого света. Он быстро зарылся в одеяла, убрав наконец руки от меня и прикрыв ими голову ради лучшей защиты.

Проблема была в том, что Николас сделал это слишком быстро. Я по инерции свалилась с кровати на пол, с писком приземлилась и весьма нехудожественно раскинула руки и ноги, которые ничуть не помогли мне смягчить падение.

У меня кололо в локте, пульсировало в копчике. Теперь я знала, что под кроватью Соланж скрывается пыль, а лоскутная юбка, которую я потеряла в прошлом году, лежит себе под коробкой для всяких мелочей, сплошь заклеенной картинками. Да, даже девочки из семей вампиров проходят период увлечения стикерами. Я, гримасничая, поднялась на ноги. Николас продолжал мирно почивать и выглядел при этом точьвточь как мраморная скульптура спящего ангела. Ха!

Целовался он совсем не по-ангельски.

Я обнаружила, что тихо хихикаю, поняла, что чувствую себя совсем не так хорошо, как мне казалось, и поспешила выйти из комнаты, прежде чем не опозорилась окончательно. В доме стояла мертвая тишина. Будика лежала перед дверью комнаты, в которой заперли Хоуп. Она помахала хвостом, увидев меня, но с места не сдвинулась. Должно быть, Лайам отправил ее охранять эту спальню. Я принесла миссис Браун воды и корма, а потом выпустила ее из дома, чтобы она немножко погоняла всякое мелкое зверье на заднем дворе. В семье меня научили тому, что если у тебя есть четвероногий друг — но ни в коем случае не «домашняя зверюшка»! — который зависит от тебя, то ты всегда должен помнить о своей ответственности за него. Никаких исключений. Никогда. Когда мне было семь лет, я упросила родителей купить золотую рыбку, потому что мне ужасно понравилось кормить таких, когда мы были в буддистском храме, который посещали в канун каждого Нового года. Вот только я забывала кормить свою собственную, и в одно печальное воскресное утро она всплыла брюшком вверх. Если кто-то скажет, что моя мама отреагировала на это уж слишком эмоционально, то он просто недооценит эту женщину. Мы устроили похороны.

Уложили рыбку на лодку викингов, сделанную из папье-маше, потом мама подожгла ее, и дух моей рыбки поплыл через озеро Вайолет к Валхалле.

— Эй, поспеши! — окликнула я миссис Браун, которая радостно виляла толстеньким задом, найдя на краю лужайки говяжью кость, брошенную Байроном.

Солнечный свет лился на вершины деревьев и розы так же мягко, как теплый мед. Лучи солнца бросали пятна света на окна фермерского дома. Это был один из прекрасных долгих летних дней как раз перед началом занятий в школе. Обычно в такие дни мы с Соланж бродили где-нибудь за городом, жалуясь на то, как нам скучно. Меня тошнило при мысли о том, что придется вскоре вернуться в школу, а Соланж пребывала в ужасе оттого, что ей придется научиться разливать чай в строгом соответствии с обычаями Викторианской эпохи. Ну, знаете, чтобы не ронять постоянно пирожные, как Шарлотта Бронте. Я бы сейчас все, что угодно, отдала за такую скуку.

Мне очень хотелось бы выяснить, где Соланж и все ли с ней в порядке. Мы ведь даже не знали, находится ли она в полном сознании. До ее дня рождения оставалось всего двое суток. Если рядом с ней не окажется никого, кто помог бы ей пройти через обмен кровью, она просто умрет, так и не прожив полных шестнадцати лет… или может превратиться в хелблара.

Если, конечно, она до сих пор жива.

— Не смей так думать! — пробормотала я, раздирая лепестки розы, которую сорвала, сама того не заметив.

Обрывки лепестков посыпались на землю. Миссис Браун бросилась на них, как будто они оскорбили ее чувство безупречного порядка.

Словно в ответ на ее яростный лай, вдруг раздался громкий оклик Хоуп:

— Лаки, ведь так?

— Никто не зовет меня так. — Я посмотрела наверх, прикрыв глаза ладонью от солнечного света. — На окнах стоит сигнализация, и если вы попытаетесь выпрыгнуть, Байрон на вас набросится.

Я щелкнула пальцами лохматому псу, который уже крадучись спускался с крыльца. При виде миссис Браун он смиренно склонил голову, как бы извиняясь за то, что обязан работать, поскольку возникла некая угроза.

— Я не собираюсь прыгать с такой высоты и ломать себе ноги, — заверила меня Хоуп.

— Вот и хорошо. — Я просто не знала, что еще сказать.

— Я могу помочь тебе выбраться отсюда, — добавила Хоуп негромко.

На этот раз я знала, что ответить, и сердито заявила:

— Я не вы. Я не пленница, а Дрейки не чудовища. Они отличная семья.

— Но ты же не вампир. — Хоуп помрачнела.

Я и представить не могла, что столь милое и веселое лицо может стать таким гневным.

— Или они тебя уже обратили?

— Нет, конечно! — Я нахмурилась — Погодитека, а откуда вы знаете мое имя?

— Ты ближайшая подруга Соланж. Конечно, мы знаем, кто ты такая.

— Это вы о том дурацком «Руководстве по вампирам», да? Может, вам заодно известно, какая вы все гадость? Вооружиться до зубов и охотиться за девочкой пятнадцати лет!

— А пить кровь — не гадость?

— Не гаже, чем пожирать дохлых коров.

— Да, Кайран говорил, что ты совершенно не желаешь излечиться. — Хоуп покачала головой.

— Излечиться? От чего? От моих друзей?

— От вампиров. От этого образа жизни. — Хоуп махнула рукой, показывая на специальные стекла. — От охранных систем, всех этих ночных бродяг и схваток на мечах.

— Прежде всего, так уж получилось, что мне нравится фехтовать и махать мечом. А во-вторых, что, ваша жизнь в качестве наемного убийцы, то есть секретного агента, такой уж подарок? Я вас умоляю!

— Ох, Лаки, но это совсем другое дело!

— Люси, — сквозь зубы поправила ее я. — Ваши люди пытались убить мою лучшую подругу, так что вы уж меня извините, если я не слишком горю желанием научиться всей этой секретной дряни.

Хоуп грустно покачала головой.

— Тебе следовало бы бегать на свидания и гулять в тенистых аллеях, а не носить за поясом колья.

Я повела плечом и заметила:

— От этих аллей меня просто тошнит.

— Я могу помочь тебе.

— Так, как вы помогли Соланж? Нет, спасибо.

— Ты могла бы жить нормальной жизнью. Еще не поздно…

— Да, вы явно ни разу не встречались с моими родителями. Норма их никогда не интересовала, — Я скрестила руки на груди и язвительно улыбнулась. — «Мы могли бы уйти от «ГелиосРа». «А мы можем помочь вам перестать пытаться убивать людей просто потому, что они страдают неким заболеванием, сути которого вы не понимаете».

Хоуп судорожно вздохнула и заявила:

— Но это же не так!

— Это именно так. Черт!..

— Ты такая юная, просто не видишь картину в целом.

— Мне шестнадцать, и я совсем не идиотка.

— Ты могла бы быть полезной нам. — Она произнесла это так, словно предполагала, что я тут же зарыдаю от восторга. — Мы очень многому могли бы научить тебя. Я вижу неплохие данные.

— Нет. — Тут меня просто бросило в дрожь.

— Однако предложение остается в силе. На случай, если ты передумаешь.

Хоуп выглядела совсем молодой, с завязанными в хвостик волосами, пухлыми щеками… Вот только глаза у нее были старыми, знающими.

От дальнейшего разговора с ней меня избавил Бруно, быстрым шагом вышедший из зарослей, окружавших лужайки.

— Ты что, с ума сошла, девчушка? — спросил он, и его шотландский акцент усилился от отвращения. — Сумерки наступают! Уноси свою задницу в дом!

Я и не заметила, что в небе уже заиграли сиреневые и розовые краски, а краешки облаков вспыхнули, как китайская шелковая бумага, угодившая в огонь.

Бруно уставился на Хоуп злым взглядом и заявил:

— Ты тоже исчезни и закрой окно. Если попробуешь сбежать, мы обязательно вернем тебя обратно. Тебе не понравится то, как мы это сделаем.

— Я не пленница, — вежливо напомнила ему Хоуп. — Я здесь ради того, чтобы продемонстрировать нашу добрую волю.

Бруно фыркнул, но промолчал и подтолкнул меня к дому. Он был похож на огромного шотландского быка.

— Ладно-ладно, ухожу, — пробормотала я. — Кто-то же должен был выпустить миссис Браун погулять.

Он захлопнул за мной дверь внутреннего дворика и запер ее на ключ. Под глазами Бруно от усталости залегли темные круги. Миссис Браун вошла в дом и тут же принялась гонять Байрона вокруг стола в гостиной. В конце концов он забился под столик и жалобно заскулил там. От этого вечер показался мне почти обычным. Вскоре вниз спустились Лайам и Хелена вместе с Джеффри, Себастьяном и встрепанным Николасом. Когда он посмотрел на меня, я почему-то ощутила, что краснею.

— От Гиацинт до сих пор никаких вестей, — мрачно, без каких-либо предисловий сообщила Хелена.

Бруно кивнул, подтверждая ее слова, и добавил:

— Мы не можем проследить ее телефон. Возможно, она где-то вне зоны доступа.

Лайам покачал головой и возразил:

— Едва ли. Я говорил с Хартом, и он утверждает, что никто из его людей с ней не сталкивался.

— Мы ему верим? — спросил Николас, прислоняясь к камину и зевая.

Во внутреннем кармане кожаной куртки Лайама зазвонил мобильник. Он ответил, потом долго слушал, произнес только одно слово «хорошо» и посмотрел на жену. Ее плечи слегка расслабились, а потом вдруг входная дверь с шумом распахнулась, и в дом ворвались остальные братья Дрейк. Их одежда была невероятно грязной, порванной, а лица просто пылали яростью.

— Где она? — спросил Логан. — Где Соланж?

— Мы не знаем, — ответил ему Лайам.

Логан на мгновение прикрыл глаза, его лицо

стало белым, как лепестки лилии. Куинн крепко выругался. Коннор ударил кулаком по стене, и на штукатурке осталась вмятина.

— А где ваша двоюродная сестра? — нахмурившись, спросила Хелена.

Но сначала она внимательно всмотрелась в каждого из своих сыновей, чтобы убедиться в том, что они не ранены.

— Лондон смылась, — вздохнул Маркус. — Она просто заперла за собой дверь и удрала.

— Что?! — Николас оттолкнулся от камина. — Ты шутишь! Она же сама втянула вас в эту передрягу!

Лайам опустился в кресло и проговорил:

— Думаю, Лондон была растеряна или смущена. Она ведь любит леди Наташу, вы это знаете.

— Что насчет Соланж?

— Хорошая новость — та, что Вероника дала ей флакон с кровью, чтобы помочь пройти превращение. Плохая — та, что эта маленькая идиотка сдалась агентам «ГелиосРа», чтобы спасти нас.

— Не совсем так, — резко произнес Лайам. — Ваша сестра сдалась отряду предателей, вышедшему из повиновения «ГелиосРа».

— Это уже вообще ни в какие ворота…

Братья взволновались, как футбольные фанаты, когда осознали суть происшедшего. Хуже ничего и придумать было невозможно. Их младшая сестренка пожертвовала собой, сдалась кому-то похуже, чем агенты «ГелиосРа». Крепкие слова, наполнившие гостиную, могли бы заставить покраснеть даже вошедшего в поговорку старого моряка. Хелене пришлось вложить в рот два пальца и оглушительно свистнуть, чтобы заставить всех умолкнуть. Она стояла, выпрямившись во весь рост, ее длинная коса висела вдоль спины, светлые глаза сверкали, как летняя молния.

— Хватит! У нас нет на это времени! — Она ткнула пальцем в сторону Логана и Николаса. — Вы остаетесь здесь с Люси. Себастьян, Джеффри, отец и я отправляемся искать вашу сестру. Остальные помогут людям Бруно в поисках тетушки. — Хелена щелкнула пальцами, и это было похоже на выстрел из пистолета, — Все, на этом кончено. Всем молчать! Вперед! Мигом!

Дом опустел так быстро, что внезапно наступившая тишина показалась мне оглушающей.

Я посмотрела на Николаса и Логана, моргнула и осведомилась:

— Но они ведь не думают, что мы будем просто сидеть здесь и ждать, да?

— Конечно, они именно так и думают, — ответил Николас.

— Послушай, но я просто не могу больше сидеть на месте! Соланж нужна наша помощь!

— Ты просто не понимаешь, во что впутываешься, — сказал Логан. — Тебе шестнадцать, и ты человек.

— Заткнись!

— Люси, я говорю всерьез! Соланж нас просто убьет, если мы позволим тебе влезть во что-то опасное.

— Логан, не будь такой задницей!

— Хватит! Мне пришлось спать на земле. Я весь в грязи и крови. Вот эти штаны были моими любимыми, пока я не сел прямо в дерьмо енота.

— Дерьмо енота? — Я с трудом подавила неуместный смех.

— Люси!

Я сморщила нос, чмокнула его в щеку и заявила:

— Тогда почему бы тебе не подняться наверх и не принять душ? Если ты перестанешь скулить, я даже подожду тебя, пока не придумаю, что делать дальше.

— Боюсь, ты мне больше не нравишься, Люси. — Логан с трудом поднялся на ноги, постанывая, как дряхлый старик.

— Не дури, ты меня любишь! — Я хлопнула его по затылку.

— Попытайся не вляпаться в какую-нибудь историю хотя бы за те десять минут, которые мне нужны, чтобы привести себя в порядок.

— Обещать не могу, — с важным видом ответила я.

Логан подмигнул Николасу.

— Удачи, братишка!

Я нахмурилась, глядя ему в спину, и спросила:

— Что, собственно, он имел в виду?

ГЛАВА 19. Соланж

Воскресенье, закат

Когда я открыла глаза, Кайран сидел на корточках рядом со мной, положив руку мне на плечо. Я инстинктивно отпрянула.

Он испугался, сделал то же самое, но тут же сказал:

— Расслабься. Это всего лишь я.

Я моргнула, села и поняла, что чувствую себя так, словно меня переехал грузовик, а потом еще вернулся и проверил, все ли сделал как следует. Ладно, судя по ощущениям, второй раз он меня переезжать не стал.

— Который час? — неверным голосом спросила я.

— Скоро сумерки. Я пытался разбудить тебя раньше, но ты никак не реагировала. Напугала меня до смерти, — добавил Кайран, поднимаясь во весь рост. — Мне хотелось бы выбраться отсюда еще до заката.

— Ладно, подожди минутку. — Я свесила ноги с края койки и зевнула.

— Ой! — Он уставился на меня так, что я с трудом подавила желание провести по лицу ладонью,

чтобы проверить, нет ли у меня на щеке слюней или еще чего-нибудь. — Твои глаза…

— Что такое? — Я с силой потерла их, испугавшись, что в уголках скопилась слизь.

Может, мои глаза просто еще сильнее воспалились? Я слышала, что такое случается, когда белки наливаются кровью.

— Я думал… Их цвет меняется, — Кайран немного помолчал. — Но разве такое возможно?

— И все? Знаешь, теперь ты меня напугал до смерти, — пробормотала я. — Честно.

— Но я мог бы поклясться, что они были темнее, когда ты ложилась спать.

— Так и есть.

— А теперь-то выглядят совсем голубыми!

— Наверное, — ответила я. — Наши глаза реагируют на свет. У глубоких стариков они обычно становятся серыми.

— Ох…

Я неловко поежилась, не понимая, что значит выражение, с которым Кайран смотрел на меня. Под его взглядом мне почему-то хотелось хихикнуть, хотя я была совсем не из тех, кому нравится хихикать.

— Ты вроде бы хотел выбраться отсюда? — спросила я.

— Да… — Он протянул мне свою куртку, и я набросила ее поверх платья Люси, которое было порвано и с одной стороны стало жестким от засохшей грязи. — Ты… проголодалась?

Я застыла, глядя на него сквозь опущенные ресницы. Надеюсь, Кайран не собирался предложить мне крови… или как? Я постаралась подавить позыв к рвоте.

— Я имел в виду… — У него загорелись уши, — Спортивные батончики «Протеин бар», с коллагеном.

— А… — Я взяла у него батончик, и у меня в желудке вдруг заурчало. — Спасибо.

Некоторое время мы молча жевали, и я пыталась сообразить, как вообще разговаривать с парнем, который пытался похитить меня ради денег, а потом, не прошло и недели, спас от банды своих вооруженных собратьев. Я догадалась, конечно, что он делает все это ради своего драгоценного «ГелиосРа», желая остановить предателей, пока они не нанесли серьезного ущерба репутации лиги. Но мне все равно казалось, что его действительно беспокоит, смогу ли я пережить свое шестнадцатилетие.

— Ты выведешь нас отсюда? — спросил наконец Кайран, когда мы покончили с батончиками из фальшивого шоколада.

Они утолили голодную боль в желудке, но заодно и вызвали сильную жажду. Мой рот как будто наполнился песком.

— Или нам действительно придется ждать, пока не сядет солнце?

— Проще было бы подождать, но думаю, что смогу отключить сигнализацию. — Я посмотрела на Кайрана, приподняв брови. — Только тебе придется отвернуться.

Блэк медленно повернулся ко мне спиной. Сзади он выглядел также неплохо, как и спереди. Я как наяву услышала где-то в затылке тихое ржание Люси. Может, я и была дочерью вампира, но это она оказывала на меня дурное влияние, а не я на нее. Совершенно точно. Я убедилась в том, что Кайран не подсматривает, потом прикрыла ладонью левой руки пальцы правой и быстро набрала код. Мигающий красный свет сменился ровным. Он был достаточно ярким для того, чтобы заставить меня зажмуриться. На моих глазах выступили слезы.

— Вот дерьмо…

— Дерьмо? О чем это ты?

— Все в порядке, — поспешила я заверить Кайрана. — Я просто набрала старый код и нечаянно включила тревогу.

Кайран резко обернулся и спросил:

— Ты можешь ее отключить?

— Конечно. — Я произнесла это твердым тоном, хотя уверенности во мне не было ни на цент, и судорожно пыталась припомнить следующий код.

Таковых было семь, они постоянно менялись, причем в случайном порядке. Я зубрила их в детстве точно так же, как других детей учат запоминать собственный номер телефона. Так что вспомнить коды было легко.

Вот только второй набор цифр не сработал.

Третий тоже.

— Нас тут не отравят газами или еще чем-то, а? — нервно спросил Кайран.

— Нет, конечно. — Я немного помолчала. — Не думаю.

Я принялась набирать очередное сочетание цифр, но пальцы стали влажными и соскользнули с последней кнопки. Я повторила попытку. Лампочки, горевшие красным, сменили цвет на зеленый, мигнули и погасли. Напряжение отпустило меня.

— Видишь? — беспечным тоном произнесла я. — Никаких проблем!

Замок сработал с громким щелчком, и я толкнула дверь. Запах сырости на мгновение усилился, тут же смешался с ароматами солнечного света, травы и ослабел. Туннель привел нас к лестнице.

Я остановилась на нижней ступени и спросила:

— Готов?

— Может, мне бы следовало пойти первым?

— Забудь об этом. — Я поднялась на следующую ступеньку.

Рука Кайрана схватила меня за лодыжку, но я посмотрела на него сверху вниз и заявила:

— Расслабься, Блэк. Я умею карабкаться по таким лесенкам.

— Что происходит там, наверху, Соланж?

— Мы обычно несемся со всех ног как сумасшедшие, пока не очутимся дома, в безопасности. Это основной план, но он хорош только для меня.

— Отряд предателей может до сих пор оставаться в лесу.

— Не исключено. Но мы выберемся довольно далеко оттого места, где исчезли. Или ты хочешь сказать, что они там болтались весь день, просто на всякий случай?

— Хотелось бы мне знать.

— Но мы ведь не можем сидеть в норе всю ночь.

Через мгновение пальцы Кайрана разжались.

Он отпустил мою ногу, но я, продолжая подниматься, все еще чувствовала тепло его ладони на своей коже. Крышка люка не захотела открываться без усилий. Блэку пришлось протиснуться между мной и стеной шахты, и мы вместе стали толкать крышку, пока та не откинулась со скрипом. Луч солнечного света упал между нами. Глаза у Кайрана были цвета земли, того темного, сочного оттенка богатой почвы, на которой, как известно, растут наилучшие цветы и овощи. Он стоял так близко, что я видела короткие волоски щетины, отросшей на его подбородке, и бачки, подстриженные по прямой линии. Такой фасон постоянно носят мужчины в фильмах вроде «Гордость и предубеждение». Они придавали Кайрану вид пиратаджентльмена. Оружие, висевшее на его груди, лишь усиливало это впечатление. Блэк выбрался наверх первым, не сводя с меня глаз даже тогда, когда протискивался мимо.

— Чисто, — негромко произнес он, наклонившись.

Он подхватил меня под мышки, поднял из шахты и осторожно поставил на землю. Солнечные лучи мягко просачивались сквозь листву, длинные синие тени падали на папоротник и сухие сосновые иглы. Пели птицы, не обращая на нас внимания. На пятнах суглинка между травой не видно было никаких следов. Я вытерла ладони о платье и выпрямилась. Кайран достал из кармана компас и принялся вертеть его так и эдак.

— Туда, — сказал он наконец, кивая в сторону зарослей папоротника и старых кустов. — Твой дом в том направлении. Северо-запад.

— Спасибо. — Я неловко огляделась по сторонам, обернулась назад. — Полагаю, на этом все, да?

— О чем это ты говоришь? — Кайран нахмурился. — Я не оставлю тебя здесь одну.

Я сглотнула, пытаясь улыбнуться, и заметила:

— Но у тебя и собственных дел достаточно.

— Соланж, твои глаза меняют цвет.

— И что? При чем тут это?

— Позволь объяснить вот так…

Кайран двинулся вперед так быстро, что я слегка растерялась, и толкнул меня в плечо. Я пошатнулась, ударилась о ствол ближайшего дуба и упала на землю. В плече болезненно запульсировало.

— Ох! Какого черта ты это сделал?

— Просто доказал свою правоту, — мрачно пояснил он. — Ты думаешь, я не вижу, насколько ты устала и как слабеешь с каждым часом?

— Ты меня толкнул! — Я нахмурилась, потирая руку.

— Я до тебя едва дотронулся, — уточнил Кайран. — И ты тут же упала. Могу тебя заверить, отряд предателей будет действовать куда грубее. Не говоря уже о тех, кто охотится за призом леди Наташи.

Как ни противно мне было признавать правоту Кайрана, но я заставила себя это сделать.

— Я отведу тебя домой.

Весь вид Блэка говорил о мятежном упрямстве. Я постоянно, всю жизнь видела это самое выражение на лицах моих братьев. У меня сейчас не было ни малейшей возможности переубедить Кайрана или просто как-то от него избавиться. Во всяком случае, это невозможно было сделать логическим, интеллигентным способом. Кайран был вооружен, а я — нет. Если в лесу на меня кто-нибудь нападет, единственное, что я смогу сделать, это начать зевать так, чтобы они все заснули. Таким способом вряд ли можно напугать ту особу, леди Наташу, королеву вампиров.

— Ты идешь или нет? — нетерпеливо спросил Кайран, но при этом слегка улыбнулся, как будто знал, о чем я думаю.

— Ладно, только я хочу, чтобы ты убежал, если на нас нападут вампиры.

— Ага, только тапочки переобую. — Он остановился, ожидая, пока я его догоню. — Идем же.

Лес казался совсем мирным и тихим, вокруг слышалось только жужжание насекомых, шорох, издаваемый невидимыми кроликами и дикобразами, которые пробегали где-то рядом. Неподалеку в озерце пели лягушки, слившиеся с зеленым кружевом летней листвы. Все это могло выглядеть вполне романтичным, если бы я не была уверена в том, что впереди, за поворотом тропы, нас ожидает некто желающий меня убить. Кайран посмотрел на меня краем глаза. Потом глянул еще раз.

— Что такое? — спросила я, не поворачивая головы.

— Ты все время щуришься. Что, глаза болят?

— Немножко.

До этого момента я и не замечала, как сильно напряжены мышцы моих век. Глаза у меня действительно стали гораздо более чувствительными. Солнечный свет, пусть даже угасающий в данную минуту, как будто вонзал иголки в мое лицо. Кстати, мне всегда нравилось сидеть в лучах закатного солнца вместе с Люси. В такие минуты меня охватывала легкая грусть из-за того, что мне не дано большего. Кайран протянул мне солнцезащитные очки. При этом его пальцы задели мою руку. Он и в самом деле был как-то уж слишком чувствителен для представителя особого союза, члены которого посвятили себя полному уничтожению всей моей семьи.

— У тебя и клыки тоже вырастут?

Я чуть не споткнулась, и рука Кайрана поддержала меня.

— Думаю, да. — Я тут же прикусила язык.

— Твоего приятеля это беспокоит?

— У меня нет приятеля — Я насмешливо улыбнулась. — Знаешь, не очень-то это просто — пригласить кого-нибудь в гости при таких родителях… и братьях.

— Да, понимаю. — Он крепче сжал мою руку. — Смотри под ноги.

Мы перебрались через корни дерева, упавшего во время одной из недавних бурь. Они еще не поросли мхом или противными кружевными поганками. Мы спускались в долину, солнце все ниже клонилось к горизонту, и вокруг нас ложились густые прохладные тени. Под ногами пружинила мягкая лесная почва. Вдруг я увидела в ней широкий углубленный след, как будто кто-то скатился вниз по склону…

На сломанной ветке куста повис клочок кружева.

Мое сердце на мгновение остановилось. Руки повлажнели еще до того, как я сумела четко сформулировать свою догадку. Я ведь слишком хорошо знала эти кружева.

— Нет… выдохнула я, срывая с ветки кружево, как будто это была тряпичная черная роза. — Нет!

Я ринулась вниз с холма, скользя но влажной земле, обдирая голени и ладони. Мелкие камешки летели мне вслед, колотя по ногам. Ветки царапали кожу.

— Соланж! — закричал Кайран, спеша за мной. — Погоди! Куда ты?

Я поскользнулась и проехала на спине последние несколько футов.

— Осторожнее! — надрывался позади Кайран.

Я почти не чувствовала боли, потому что полностью сосредоточилась на том, что видела перед собой. Это было нечто похожее на тело, лежавшее в куче сухой листвы и сосновых игл.

— Ох боже мой, — пробормотала я, рассмотрев путаницу лент и кружев.

Я где угодно узнала бы это черное белье, шелковый корсет и бусы из черного янтаря.

— Тетя Гиацинт! — окликнула я, подползая ближе и обрывая папоротник, мешавший мне. — Тетя Гиацинт, держись, держись!

Она лежала на спине, закрыв лицо рукой. Эта рука от локтя до запястья и вся левая сторона ее лица были покрыты волдырями и ссадинами. Только возраст, уменьшавший восприимчивость к свету, и густые тени долины спасли тетушку от гибели от солнечных лучей. Но все равно она не шевелилась, не отвечала. Я наклонилась над ней, боясь прикоснуться, причинить еще большую боль.

— Она… — Кайран не закончил вопроса, просто остановился за моей спиной, тяжело дыша.

— Думаю, еще жива, условно говоря, — ответила я, стараясь подавить страх и горе, переполнившие меня. — Это моя тетя.

Кожа и мышцы на ее щеке были содраны так, что почти обнажились кости. Одно только солнце не могло натворить таких бед.

Я нахмурилась и процедила сквозь зубы:

— Святая вода.

Так мы называли воду, которую охотники «ГелиосРа» использовали как оружие. Они подвергали ее воздействию ультрафиолетового излучения и насыщали витамином D, потому что у нас была смертельная аллергия к сильной его концентрации.

— Кто-то облил ее святой водой, а потом столкнул с обрыва. Вы в «ГелиосРа» используете святую воду, да? — резко спросила я.

— Соланж… — тихо, напряженно произнес Кайран.

— Да или нет? — крикнула я.

— Иногда, — коротко кивнул Блэк.

— Ты по-прежнему готов утверждать, что твоя лига во всем беспорочна? Посмотри на нее!

— Мне очень жаль. Я знаю, что это такое — терять родных. Моего отца убили вампиры, помнишь?

— Я пока что ее не потеряла, — мрачно возразила я, вытягивая из-под платья флакон, висевший на цепочке и наполненный темной густой жидкостью.

— Что это такое? — спросил Кайран.

— Кровь, — ответила я, не сводя глаз с тети Гиацинт.

Я никогда не видела ее такой хрупкой и неподвижной. Это было нечестно. Ведь за ней охотились из-за меня, из-за этого проклятого вознаграждения, назначенного за мою голову. Если бы не я, тетя Гиацинт спокойно сидела бы дома, попивая чай «Эрл Грэй» или критикуя манеру Люси делать реверанс.

— Древняя кровь, — пояснила я. — Ее мне дала Вероника Дюбуа, наш матриарх. Она обладает целебными свойствами для всех, кто принадлежит к нашему роду. Я дала бы ей собственную кровь, но она сейчас испорчена из-за близости перемены.

Я не стала упоминать о том, что во флаконе содержалась всего лишь одна-единственная доза, предназначенная для того, чтобы я не ушла на другую сторону, если в день моего рождения рядом не окажется никого способного мне помочь.

Да никого и не будет.

Я об этом позабочусь.

Но прежде всего мне нужно было спасти тетю Гиацинт. Я ногтем отковырнула крышку флакона, потому что ее стерженек прилип к горлышку.

— Держись, тетя Гиацинт, — умолялая. — Пожалуйста, держись. Пожалуйста, пожалуйста, потерпи еще немножко…

Я поднесла флакон к ее губам и медленно наклонила. Кровь сначала потекла по губам Гиацинт, заполнила морщинки, покатилась по подбородку, но наконец-то попала куда следует. Тетя Гиацинт была такой бледной, почти голубой, но ее вены стремились получить ту единственную субстанцию, которая могла ее спасти. Горло тети судорожно дернулось.

— Она проглотила!

Я чуть не всхлипнула от облегчения и держала флакон у ее губ, пока она не сделала еще глоток. Тетя Гиацинт не открыла глаз, не заговорила. Но она уже и не выглядела так, словно готова была в любое мгновение рассыпаться в пыль.

— Больше я ничего не могу сделать, — сказала я, выпуская из пальцев цепочку. — Ей нужно бы больше, но она слишком слаба, чтобы допить все до конца. Я оставлю здесь флакон, чтобы кто-нибудь мог им воспользоваться и поддержать в ней жизнь, если ее найдут достаточно быстро, чтобы оживить.

Я порылась в ридикюле тети Гиацинт и нашла ее сотовый телефон. Он отключился, когда тетя упала с обрыва, пластиковый корпус треснул. Но экранчик засветился голубым, когда я наконец сумела включить мобильник. Я набрала код, активирующий систему навигации. Мы находились не слишком далеко от фермерского дома. Кто-нибудь успеет отыскать тетю.

Но я не могла позволить близким найти меня.

Братья едва не попали в плен, тетя ужасно пострадала, и все это из-за меня. Я не вынесла бы ее смерти. Моих родителей могли убить, если они станут сражаться, спасая дочь. А что может натворить Люси, если ей покажется, что она способна меня выручить? Даже Кайран подвергал себя опасности. Ради меня он отрекался от всего, чему его учили. Я не могла допустить, чтобы кто-либо жертвовал собой ради меня.

Все они желали спасти меня, а я — их.

Был лишь один способ сделать это. Я давным-давно о нем знала, но надеялась, что ошибаюсь. Однако теперь, стоя на коленях в лесу, рядом с обожженным телом тети, я убедилась, что всегда была права.

Я достала собственный телефон, но не включила его, а положила на землю рядом с тетей Гиацинт и начала бить по нему камнем, пока корпус не треснул и вся начинка не превратилась в крошево. Потом я подняла голову, посмотрела на Кайрана и по выражению его лица догадалась, что он все понял.

— Мне нужна твоя помощь.

ГЛАВА 20. Люси

Воскресенье, вечер

Пока Логан приводил себя в порядок, я снова вывела наружу собак, Сад ночью выглядел совсем иначе, казался колючим и непроходимым. В поле, примыкавшем к лесу, бодро распевали сверчки. Желтая луна выглядывала сквозь рваные облака, словно чья-то физиономия. Николас стоял на страже у задней двери и скалился в темноту. Глаза у него светились.

— Поспеши, — сказал он.

— Я не могу заставить собак оправляться быстрее.

Николас не смотрел на меня, зато резко обернулся, когда что-то зашуршало в кустах.

— Ты выглядишь как секретный агент, — заявила я, — Тебе нужны только черный костюм и блестящие ботинки.

— Я просто осторожен.

— Бруно где-то неподалеку, да и мы едва ли в трех футах от двери. Кроме того, никто ведь не охотится на меня.

— Это говорит девушка, у которой на груди висят в ряд деревянные колья, — Николас немного помолчал. — Это что, розовый горный хрусталь?

— Именно он, — горделиво подтвердила я. — Кто сказал, что нельзя соблюдать стиль? А это видишь? — Я показала на кол рядом с тем, который украсила розовым хрусталем. На нем были черным маркером нарисованы череп и скрещенные кости. — Пиратская тема.

В ответ Николас только покачал головой. Я пожала плечами и потянула за поводок миссис Браун, когда та почти целиком забралась под розовый куст. Собака яростно завертела задом.

— Эй, выбирайся оттуда! — сказала я ей. — Пока тебе в нос колючки не воткнулись.

Мне пришлось потянуть за поводок еще раз, прежде чем миссис Браун поверила в серьезность моих слов. Она попятилась, и на ее спину просыпался дождь розовых лепестков. У моих ног на траве лежал квадрат желтого света, падавшего сверху, из окна Хоуп. Он сделал заметным нечто повисшее в верхней части шпалеры. Мне пришлось приподняться на цыпочки, чтобы дотянуться до непонятного предмета. Это оказалось большое бронзовое солнце с изломанными лучами, висевшее на кожаном ремешке. Я дернула его, гадая, не Хоуп ли потеряла свой знак, выглядывая в окно и пытаясь убедить меня оставить жизнь презренной рабыни вампиров.

— Идем! — окликнул меня Николас, открывая дверь, чтобы впустить внутрь больших псов.

Миссис Браун погналась за ними, кусая их за лапы и по-собачьи ухмыляясь, когда те подпрыгивали и старались удрать от нее. Николас положил руку мне на талию и подтолкнул к безопасной оранжерее. Даже сквозь рубаху я ощутила прохладу его прикосновения. В оранжерее тоже было темно, вокруг красовались лилии, апельсиновые деревца и редкие красные орхидеи. Под стеклянным потолком роились какие-то мошки, как будто луна была свечой, горевшей над их головами.

Николас ничего не сказал, но и не отошел от меня. Вместо этого он наклонил голову, его губы вдруг коснулись кожи за моим ухом, а потом заскользили ниже, вдоль шеи. Моя голова сама собой откинулась назад. Часть моего сознания ожидала немедленного прикосновения его зубов, но я ощущала только губы Николаса и его язык. Я сама чуть повернулась и осторожно прикусила мочку его уха. Руки Николаса тотчас же крепче прижали меня к себе. Мне теперь было очень трудно припомнить, почему же мы не жили мирно бок о бок все прошедшие годы. Я вообще не могла сообразить, из-за чего мы вечно ссорились.

Собственно говоря, я просто ни о чем не могла думать, вся пылала и содрогалась.

Ночной жасмин испускал сладкий пьянящий аромат. Если бы я закрыла глаза, то могла бы решить, что мы находимся в какой-то экзотической стране, в тайном саду, скрытом в джунглях Индии… Я закинула руки на шею Николаса. Неожиданно вспыхнули и сразу погасли огни. Мы застыли на месте.

— Тревога, — прошептал Николас. — Кто-то открыл дверь туннеля в подвале.

Мы помчались к холлу, и как раз в этот момент вниз по лестнице бегом спустился Логан. Волосы у него были влажными, рубашка застегнута лишь наполовину. В дверях, за которыми скрывалась уходящая вниз лестница, кто-то появился и шагнул вперед. Оказалось, что это Лондон, привычно выставившая наружу клыки. Ее волосы, всегда аккуратно прилизанные, теперь торчали во все стороны беспорядочными клочьями.

— Ты!

Я, разъярившись, бросилась к ней. Я горела и дымилась, как пирог, забытый в духовке. Рука Николаса перехватила меня поперек туловища и остановила. Я дергала руками и ногами, как картонная марионетка, вися в воздухе и отчаянно ругаясь. Лондон просто стояла на месте, бледная, молчаливая. Это утихомирило меня куда эффективнее, чем усилия Николаса. Я никогда не видела Лондон такой. Она ведь вечно скалилась на меня или язвила всем без разбору. Ей несвойственно было кроткое раскаяние. Это напугало меня так же, если не сильнее, чем все то, что случилось до этого момента.

— Да отпусти ты меня, — пробормотала я Николасу и смахнула волосы, упавшие на лоб.

— Какого черта, где ты была? — резко спросил Логан, подходя к Лондон с таким бешеным выражением, какого я никогда не видела на его смазливом лице. — Мы думали, ты погибла или отдала нас прямо в руки той сучке.

— Я не знала, — тихо, жалобно произнесла Лондон. — Клянусь вам. — Она подняла голову, ее лицо слегка изменилось, и родственница Дрейков стала чуть больше похожа на саму себя. — Где все?

— Ищут Соланж, — ответил Логан, — Она сдалась тем уродам, чтобы спасти всех нас. Включая и тебя.

— Я не знала, что Наташа назначила вознаграждение. Я служила ей столько лет, любила ее, как родную мать. Откуда мне было знать? Или вы не помните, что обо мне всегда заботилась именно она, а не ваша семья?

Я и не слыхала об этом пятне на родовом древе Дрейков. Меня просто уверяли, что Лондон такая раздражительная по природе, а Дрейки тут ни при чем.

— Наташа попросила меня привести к ней Соланж, чтобы положить конец слухам, которые могли бы привести к гражданской войне. Она ведь думает, что Монмартр вернется к ней, если исчезнет угроза ее короне.

— Черт бы тебя побрал, Лондон, — пробормотал Николас.

— Я думала, это пойдет всем на пользу. Я ведь поклялась служить ей, королевскому двору, — вызверилась на него Лондон. — Что мне было делать?

— Для начала не отдавать свою двоюродную сестру в руки этой сучки, — огрызнулся в ответ Николас.

Лондон прищурила глаза. Я уже решила, что она намерена разразиться злобной тирадой, но вместо того она сделала три быстрых шага в моем направлении. Я даже ударилась спиной о стену, пытаясь уйти от нее. Лондон просто исходила яростью. Если бы я не имела иммунитета на ее феромоны, то, наверное, просто потеряла бы сознание от ее бешеного натиска. Но все равно у меня слегка закружилась голова.

Николас встал передо мной и заявил:

— Прекрати, Лондон!

— Где ты взяла это? — выкрикнула она, схватив бронзовое солнце, висевшее на перевязи с кольями на моей груди, и так вцепилась в него, что бронзовые лучи погнулись.

Я оказалась зажатой между ней, Николасом и стеной.

— Просто нашла! Отстань от меня!

— Ты вообще знаешь, что это такое?

— Нет. Я нашла эту вещицу под окном Хоуп.

Бледные глаза Лондон порозовели в уголках.

Я отклонилась назад, подальше от нее, хотя мне некуда было сбежать. — Хоуп? Она здесь? — Лондон стремительно развернулась и уставилась на Логана. — Где эта сучка из «ГелиосРа»?

— Она — почетный заложник. Если с ней ничего не случится, то будет в порядке и Соланж. — Логан перегородил ей путь к лестнице, ведущей наверх.

— Она предательница! — Лондон произнесла это так тихо, что я едва ее расслышала, зато различила, как она скрипнула зубами.

— О чем это ты говоришь? — требовательно спросил Логан.

— Я ушла от вас и вернулась ко двору. У меня еще есть там друзья, несмотря на объявленное вознаграждение. Они помогут Дрейкам, если возникнет такая необходимость. Хоуп обманула «Гелиос Ра». У нее есть собственный отряд. Она и леди Наташа втайне затеяли заговор. Если Хоуп поможет правительнице избавиться от Соланж и вообще от угрозы трону со стороны Дрейков, то леди Наташа в ответ поддержит ее при захвате власти над «ГелиосРа», чтобы все соглашения впредь заключались только с ней и ни с кем больше.

— Но леди Наташа никогда не станет договариваться с людьми, — негромко возразил Логан. — Она же всегда от этого отказывалась.

— Верно. Так что для «Гелиос Ра» это стало бы большой удачей и чем-то вроде государственного переворота. Леди Наташа в таком случае получит собственную армию, состоящую из людей и готовую уничтожить любого вампира, не желающего служить ей.

— Это уж слишком причудливо. — Логан запустил пальцы в волосы, но снова перегородил дорогу Лондон, когда та попыталась обойти его, и решительно произнес: — Ты не можешь ее убить. От леди Наташи зависит безопасность Соланж. Это был честный договор.

— Прямо сейчас Соланж меня не беспокоит. — Лондон оторвала солнечный диск от шнурка, заставив меня резко качнуться вперед.

— Эй! — Я споткнулась, но удержалась на ногах. — Черт побери!

— Да вы вообще знаете, что это такое? — заорала на всех нас Лондон, поднимая солнце повыше. — Хотя бы догадываетесь? — Она швырнула бронзовый диск на пол и плюнула на него. — Это символ отряда Хоуп! Они знают, что она здесь… Все время знали!

— Но она сама предложила себя в заложницы, — прошептала я, глядя на Николаса. — Помнишь? Харт сказал, что останется, но Хоуп настояла на своем.

— Это объявление войны, — продолжила Лондон. — Они прямо сейчас уже движутся сюда, чтобы освободить ее и убить каждого на своем пути. Мы должны бежать!

— Мы не можем просто бросить всю ферму на их милость, даже если они проскочат мимо Бруно и его людей, — возразил Логан.

— Но кто-то должен предупредить всех, — напомнил Николас.

— Так позвоните им! — воскликнула Лондон. — Только поскорее! Нам необходимо убраться отсюда!

— Они все затаились.

— Телефоны должны быть отключены, — сказал Николас. — Могу поспорить на что угодно, что папа или мама, а то и оба они сейчас как раз направляются к королевскому двору. Ты же знаешь, отец пытался разобраться с этим вознаграждением. Он сам двинется прямиком в руки леди Наташи.

Логан достал из кармана телефон и заявил:

— Давайте, по крайней мере, предупредим Бруно. — Он набрал номер, подождал, напряженно сжав губы, потом, после короткого отрывистого разговора, отключил связь. — Есть хорошие и плохие новости. — Логан пошел вверх по лестнице, говоря на ходу: — Они нашли тетю Гиацинт. Бруно отправился за ней.

— Значит, мы остались одни, — мрачно сказала Лондон.

— Если не считать охранников. Что за шум?

Николас нахмурился, мы бросились через холл.

Будика громко лаяла, царапая дверь комнаты Хоуп. Логану понадобилось всего один раз ударить ногой, чтобы вышибить дверь.

Все услышали шум пропеллера вертолета.

Хоуп уже стояла на подоконнике и тянулась к канату. Деревья сгибались, листья вихрем вносило в комнату. Грохот мотора сотрясал стены. С них сыпалась краска, дрожали стекла.

Трое вампиров и огромная собака бросились к Хоуп, но никто не успел достать ее вовремя.

Она оттолкнулась от подоконника и качнулась на канате. Ее светлые волосы, связанные в хвост, и легкие сандалии показались мне уж слишком нелепыми на фоне вертолета и вооруженных агентов, втащивших ее внутрь. Как только Хоуп оказалась в безопасности, в окна полетел дождь стрел. Первая из них вонзилась в кровать, три — в пол, одна только потому не угодила в ухо Логану, что Лондон оттолкнула его к комоду. Я бросилась к Будике, схватила ее за ошейник и потащила к двери. Николас подталкивал нас обеих сзади, потому что мы, по его мнению, двигались недостаточно быстро.

При этом он непрерывно ругался:

— Слушай, сумасшедшая, оставь ты эту чертову собаку!

— Заткнись! Она тоже член этой семьи!

— И прекрасно знает, когда надо прятаться!

— В твоей семье пьют кровь, а в моей заботятся о животных!

Будика рычала, сопротивлялась моим усилиям и пыталась вернуться к окну.

— Вы могли бы и перестать орать друг на друга, — сухо произнес Логан. — Они уже улетели.

— Зато другие идут сюда, — сказала Лондон — Наземная команда, — добавила она, когда мы все разом уставились на нее. — Неужели вы действительно думаете, что они упустят такую возможность? Им известно, что половины семьи нет в доме: все ищут Соланж и Гиацинт.

— Дерьмо!

— Точно.

— Я пошел, — заявил Логан.

— Ты не можешь, — возразила я, спеша за ним вниз по лестнице.

— Еще как могу. — Он кивнул Николасу: — Отведи ее в безопасную комнату и запри там.

— Да пошел ты, Логан! — пылко воскликнула я. — Ты не можешь просто взять и отправиться к королевскому двору, идиот. Ты Дрейк, и каждый охотник за вознаграждением в этой стране жаждет твоей крови!

— Так что? Мы не можем позволить нашим родителям и сестре просто действовать наугад.

— Я знаю, но предлагаю тебе и Лондон остаться здесь и защищать ферму.

— А ты? — с подозрением спросил Николас. — Что именно собираешься делать ты сама?

— Хоуп весьма любезно предложила мне присоединиться к «ГелиосРа», — ответила я, наклонилась и подняла с пола помятый солнечный диск. — Так почему бы не сделать это?

ГЛАВА 21. Соланж

Воскресенье, поздний вечер

— Ты ужасно выглядишь, — сказал Кайран.

Мне следовало бы одарить его свирепым взглядом, но все мои силы уходили на то, чтобы просто переставлять ноги.

— Хватит об этом, — пробормотала я, надеясь, что мои слова прозвучали достаточно разборчиво.

У меня даже язык устал, Конечно, меня поддерживала темнота, мое состояние улучшилось, как только село солнце. Стоит наступить утру — и я сразу отключусь. Это не слишком меня беспокоило, но вот то, что я не знала, очнусь ли снова…

Ведь уже почти пришел день моего рождения. Конечно, никаких вечеринок, подарков в серебряной бумаге или торта… только кровавый пудинг. Ох, ну и гадость! Я невольно вспомнила, как отчаянно боролись за жизнь мои браться, стараясь преодолеть момент обмена кровью. Они так ужасно и стремительно слабели, что можно было подумать, будто парни впадали в кому. Это тянулось недолго, зато ударяло быстро и тяжело. Только эликсир крови Вероники мог бы дать мне шанс победить.

Тот самый, которого у меня больше не было.

Я не хотела об этом думать. Толку в таких мыслях не было никакого. Если бы мне пришлось сделать все это еще раз, я так и поступила бы, несмотря ни на что. Я споткнулась о толстый корень, налетела на ветку дуба и едва не вышибла себе глаз. Кайран схватил меня за локоть. Мне пришлось несколько раз моргнуть, чтобы убедиться в том, что передо мной стоит только один Кайран, а не два, расплывчатых и дрожащих.

— Тебе становится хуже.

— Если ты еще раз скажешь, что я ужасно выгляжу, то я тебе так врежу по коленке… — Я зевнула и слегка покачнулась. — Завтра.

— Ты только постарайся не заснуть, пока не опустишься на землю. А то тебя трудновато ловить.

Я знала, что он старается выглядеть уверенным, но чуяла в нем тревогу. Именно чуяла, прямо как запах подгоревшего миндаля. Странно. Я принюхалась тщательнее.

Блэк посмотрел на меня, вскинув брови, и полюбопытствовал:

— Ты меня обнюхиваешь?

Я неловко улыбнулась, потерла нос и промямлила:

— Да, извини. Ты беспокоишься из-за меня. Это пахнет как миндаль.

— Ты серьезно?

— Да. Странно, правда? — Я снова втянула носом воздух и нахмурилась. — Еще я чую запах застоявшейся воды, грязи или чего-то в этом роде.

— Я пахну как старый пруд?

Я медленно покачала головой, и мои уставшие синапсы наконец то разобрались в ситуации. В моей памяти всплыли все уроки матери и истории, услышанные от братьев в уютном уголке у лестницы, ведущей на чердак.

— Это не ты, — вдруг сказала я. — Так пахнет хелблар.

Кайран застыл на месте, но лишь на мгновение, потом спросил:

— Гдето здесь? Сейчас?

Я попробовала заставить свои ноги двигаться быстрее. Кайран схватил меня за руку и потащил вперед. С хелбларами шутить не приходилось. Эти бледно-голубые существа пахли гнилью, у них были красноватые глаза и ненасытная жажда крови. То ли звери, то ли люди, вольно или невольно.

Они двигались так же бесшумно, как летучие мыши.

Все же слух у меня, должно быть, обострился, несмотря на то что я слабела. Ведь я слышала, как они крадутся между деревьями, выслеживают нас, окружают, словно стая бешеных собак.

— Хелблары приближаются, — прошептала я. — Мне не уйти от них в таком состоянии.

Кайран мрачно кивнул, достал изза перевязи старомодное ружье и пояснил:

— Святая вода.

Я постаралась убедиться, что нахожусь вне траектории полета его модифицированных пуль.

— Встань позади меня, — без всякой необходимости сказал Кайран.

Я и так уже находилась за его спиной, прислонившись для большей устойчивости к стволу клена и держа в руке пучок острых кольев. Вонь гнилых овощей и грибов заполнила мой нос, ставший вдруг таким чувствительным. Меня чуть не вырвало.

— Они рядом.

Меня пугала одна только их скорость, а если добавить к ней еще и звериный блеск глаз!.. Они практически летели, бледные, как призраки, тощие до того, что выглядели почти скелетами. Клыки у них были острыми и длинными, почти так же выглядели все остальные зубы.

Один из них облизнулся, глядя на меня, и протяжно произнес:

— Я только попробую, принцесса. Может, тебе понравится. Что скажешь?

Я метнула кол в его грудь, и нечисть рассыпалась в пыль цвета красного лишая. Все вампиры превращаются в прах. Если я умру во время обмена кровью, тоже стану пылью, но это займет несколько часов. Дядя Джеффри утверждает, что таков защитный механизм эволюции по Дарвину. Природа желает быть уверенной в том, что мы никогда не будем изучены как вид, даже после смерти.

Вот только сейчас был совсем неподходящий момент для подобных размышлений.

Остальные хелблары зашипели и оскалились так, что у меня волосы встали дыбом. Кайран выстрелил из своего ружья. В воздухе как будто рассыпались угольки, словно это было нечто вроде карнавальной шутки. К гнилостной влажной вони добавились запахи обожженной плоти и горящих волос.

— Их слишком много, — пробормотал Кайран.

Я только хмыкнула в ответ и метнула другой кол. Он пролетел мимо цели и вернулся так быстро, что пригвоздил к дереву подол моего платья. Куски коры ударили меня по ногам. Я выругалась, дернула подол и освободилась.

— Слишком близко… — буркнула я, но от усталости мне уже было почти все равно, сожрут меня или нет.

— Держись рядом со мной, — рявкнул Кайран и выстрелил еще раз.

Какойто хелблар обмяк, словно тряпичная кукла, и упал на когото из своих собратьев. Я уже опустилась на колени. Заросли густого мягкого папоротника выглядели такими манящими… Кайран резко дернул меня вверх одной рукой, другой продолжая держать ружье и стрелять.

— Вообщето предполагалось, что ты должен убежать, — зевая, с трудом произнесла я — Ты обещал.

— Черта с два я это обещал. — Он подтолкнул меня, заставляя скрыться за толстым стволом вяза. — Мы должны выбраться отсюда. Есть тут поблизости еще какойнибудь ваш тайный ход?

Свет луны был почти таким же ярким, как солнечный, просто обжигал мне глаза. Все вокруг выглядело размытым.

Я прищурилась, пытаясь рассмотреть очертания окружавших нас деревьев, расположение долин, реки, и неуверенно предположила:

— Вроде бы там. По ту сторону вон той впадины. Возможно.

Кайран продолжал стрелять, прикрывая наше отступление, а я сосредоточилась на том, чтобы не потерять сознание. Острые камни неподалеку выглядели почти такими же удобными, как и папоротник. Мне бы чуть-чуть поспать…

— Не смей! — прикрикнул на меня Кайран. — Тебе пока что нельзя отключаться.

— Но я так устала!

— Шевелись!

— Погоди. Эти камни… — Я потерла глаза. — За ними вход.

— Хорошо, давай… Ох! — Его руку зацепил кинжал, пронзивший тонкую куртку и кожу.

Показалась кровь, похожая на пухлые ягоды малины.

Кайран скрипнул зубами и заявил:

— Просто порез. Двигайся!

Мне пришлось проползти через подлесок и нащупать ручку входа сквозь прошлогодние листья.

Холодное железо коснулось моих пальцев, ржавчина была такой шершавой…

— Нашла.

Кайран ногой отшвырнул хелблара, подобравшегося слишком близко, потом пнул его еще раз и сменил ружье на пистолет, стрелявший маленькими флакончиками. Первый из них ударился о землю и выпустил облачко чего-то похожего то ли на туман, то ли на пудру. Оно было нежным, как тонкое кружево, и повисло в воздухе. Я словно впала в некий транс, наблюдая за тем, как туман цеплялся за листья и хелбларов.

Гипноз.

— Стоять! — резко приказал Кайран, и хелблары неуверенно остановились. Они яростно шипели, но не двигались с места. — Вы уберетесь отсюда к чертям собачьим и больше не вернетесь, будете бежать до тех пор, пока не покинете эти края, — сказал Блэк вампирам, напрягшимся в невидимых цепях. — Если вы попытаетесь выпить хоть каплю человеческой крови, то отправитесь прямиком под лучи ближайшего рассвета.

Раздалось низкое рычание, вой…

— Убирайтесь!

Хелблары неохотно развернулись и потащились прочь. Я лежала там, где упала, не в силах пошевелиться. Кайран присел рядом со мной на корточки. Его лицо отражало разом и сожаление, и решимость.

— Мне очень жаль, — сказал он.

— Кай…

— Шшш! — перебил он меня. — Ничего не говори.

Гипнотический порошок проник в меня, наполнив все тело тяжестью, и голос у меня срывался.

— Мне пришлось это сделать, Соланж, — пробормотал Кайран.

Он поцеловал меня в лоб, и это было похоже на прикосновение крыльев мошки. Меня обжигали гнев и страх. Предательство Кайрана послужило запалом, способным выжечь до земли весь лес. Я предполагала, что он предает меня, но не думала, что Кайран буквально захватит меня в плен. Я оказалась дурой, доверяя ему.

А теперь было слишком поздно.

ГЛАВА 22. Люси

Воскресенье, вечер, еще позже

— Не понимаю, как ты меня уговорила на такое, — пробормотал Николас, когда мы нырнули в коридор. — Дурацкая идея.

— Идея блестящая, — возразила я с куда большей уверенностью, чем ощущала.

В коридоре было влажно, холодно и слишком тесно, так что мы не имели бы преимущества в схватке. Но единственной альтернативой оставался лес, переполненный изменникамиагентами.

Иной раз моя жизнь поворачивала в странную сторону.

Николас был совсем близко, его рука вытянулась назад, держа мою. Для проверки я сделала легкую попытку освободиться, и он тут же крепче сжал пальцы.

— У меня рука затекла, — пожаловалась я.

Он чуть заметно ослабил хватку. Свет факелов отражался в его глазах, почти как в волчьих. Это был не тот Николас, с которым я ссорилась с самого детства, даже не тот, который вчера поцеловал меня, сам того не осознавая. Рядом со мной стоял совершенно другой Николас.

В нем проснулся охотник.

Мне, наверное, следовало бы тревожиться из за того, что мы направляемся к вампирскому королевскому двору, а не таращиться на его задницу. Но я делала именно это и почти задыхалась.

— Дыши ровнее, — пробормотал Николас то ли сердито, то ли стараясь успокоить меня. — Твое сердце не приспособлено к такой гонке.

Я вытерла свободную руку о брюки, надеясь, что ладонь, которую держал Николас, не так сильно вспотела. Я заблаговременно надела карго Соланж, рассчитав, что они выглядят более подходящей для тайного агента одеждой, чем моя вельветовая юбка и расшитый бусами шарфик. Левая штанина оказалась перепачкана глиной. От этого мне почему-то хотелось плакать. Я изо всех сил старалась не воображать те сотни ужасных вещей, которые могли случиться с моей лучшей подругой. Она должна быть в безопасности. Все остальное просто неприемлемо. Большой палец Николаса очертил кружок по костяшкам моих пальцев. Я перестала сдерживать дыхание. Мои глаза горели уже не так сильно. Мы можем это сделать. Мы должны — вот и все.

— Я в порядке, — прошептала я.

— Я… — Он неожиданно замолчал и на мгновение крепко сжал мою руку.

Мое сердце на миг остановилось и тут же заколотилось с бешеной скоростью. Я не слышала ничего, кроме шума крови в собственных ушах и звона капель воды, падающих вокруг нас, хотя и пыталась изо всех сил. Николас принюхался. Я напряглась с головы до ног, даже веки как будто окаменели. Николас поднял три пальца. Поскольку он не заговорил даже шепотом, я предположила, что гдето рядом вампиры.

Шаги раздались внезапно и звучали слишком близко. Я потянулась к одному из своих кольев, внезапно озадачившись вопросом, смогу ли и в самом деле ударить когонибудь прямо в грудь.

Теоретически все выглядело прекрасно. Что же касается реальной попытки воткнуть палку из боярышника в чьето тело, прямо в сердце… тут я была не так уверена. Но у меня в любом случае не было времени на то, чтобы обдумать возможность выбора.

Николас толкнул меня к мокрой стене. Его пальцы вцепились в мои волосы и потянули так, что моя голова откинулась назад, а шея открылась. Он сорвал с меня знак Дрейков, который я забыла снять, посмотрел мне в глаза, и его губы чуть приподнялись, обнажая зубы. Клыки у Николаса были острыми, длинными и светящимися, как жемчуг. Оказалось, что я не так уж невосприимчива к его феромонам, как предполагала. Я была загипнотизирована, а он еще ближе придвинулся ко мне.

Потом вдруг оказалось, что мы не одни.

Я была уверена, что Николас знал, когда именно в коридор ворвались эти три вампира, но он не обернулся, не застыл, не отодвинулся от меня, просто водил губами по изгибу моей шеи, пока я не содрогнулась всем телом. Мой арбалет соскользнул назад и повис на спине.

— Эй! — Один вампир тихо заржал.

Николас продолжал стоять спиной к ним. Это было рискованно, но не настолько, как дать опознать в себе одного из братьев Дрейк. Его зубы царапнули мне горло. Я снова вздрогнула.

— Я занят, — проворчал Николас. — Найдите себе что-нибудь сами.

— Глоток сделать некогда, — ответил кто-то. — Охотимся за Дрейками. Не видел кого-нибудь из них?

Николас пожал одним плечом.

— Обычно они бывают на ферме. Вторая дверь за поворотом выведет вас в их лес.

Прямиком в жадные руки агентов Хоуп.

— Спасибо.

Он лишь фыркнул, покусывая мне ухо. Мои волосы упали ему на лицо и скрыли его от меня. Мы стояли вот так, пока даже Николас не перестал слышать удалявшиеся шаги вампиров. Потом он отодвинулся от меня с таким видом, словно ему пришлось приложить для этого самое тяжкое усилие в его жизни. Зубы у него были крепко сжаты, на щеке подергивалась мышца.

— Чуть-чуть не… — процедил Николас.

Я кивнула, пытаясь восстановить дыхание, и заметила:

— Слава богу, они слишком уж торопились.

— Я не это имел в виду, — прошептал Николас.

— Ох… — Я застыла на месте, хотя он уже прислонился к противоположной стене, судорожно трепля собственные волосы. — Эй, ты в порядке?

— Пошлика дальше, — ворчливо произнес Николас.

— Как мы найдем твоих родителей? — спросила я, когда мы уже помчались по коридору.

— Если они еще не явились ко двору, то должны быть гдето неподалеку, в лесу. Сюда.

Он резким толчком открыл решетку в потолке и сцепил вместе руки, чтобы я могла встать на них и подняться наверх. Николас подтолкнул меня, я подпрыгнула и шлепнулась животом в грязь. Я поспешила отползти в сторону.

Николас выскочил из-под земли, грациозно приземлился на корточки, отбросил с лица волосы и поторопил меня:

— Идем.

Дул теплый ветер, шелестя листвой, но больше не было слышно ничего — ни пения сверчков, ни шороха лап удирающих кроликов. Я шла как можно осторожнее, стараясь не наступить на какую-нибудь ветку и не выдать нашего местоположения. Над нами возвышалась гора, могучая и полная тайн. Меня в такой глухомани куда больше беспокоили медведи, чем королева вампиров.

Некоторое время мы бежали, но потом мне пришлось остановиться и прислониться к стволу вяза, потому что я задыхалась. Легкие у меня горели, волосы насквозь промокли от пота.

Я прижала ладонь к груди и выдохнула:

— Всего минутку. Одну.

Николас огляделся по сторонам, расширил ноздри, сжал кулаки и сказал:

— Ничего. Я их нигде не чую. Тут только леди Наташа и ее проклятые араксаки. — Он стукнул по низко нависшей ветке. — У Соланж совсем не осталось времени.

— Знаю, — тихо отозвалась я. — Но она сильнее, чем ты думаешь.

— Только не в момент обмена кровью. Сестра же просто отключится.

— Даже тогда, — упрямо сказала я. — Ты не знаешь ее так хорошо, как я.

— Люси! — Николас выглядел просто разбитым. — Послушай, ты должна посмотреть правде…

— Нет, — бешено перебила его я. — Это ты послушай. Мы найдем ее и спасем. Точка. Все понял? — Я не позволила слезам выступить на глазах, старалась не дать истерике прорваться наружу.

Николас шагнул ко мне, и я вынуждена была вытереть глаза, чтобы он не расплывался передо мной.

— Шшш… — Он очень нежно коснулся моей щеки. — Да, Люси. Все в порядке.

Я оттолкнулась от дерева, хотя ноги у меня все еще были совсем как кисель, и предложила:

— Так давай искать.

Он на несколько мгновений задержал на мне взгляд, потом кивнул.

— Если мама задумала нападение на королевский двор, она войдет через боковые двери, вон там. Ими давно уже никто не пользуется. Если их там нет, мы оставим им сообщение.

Я зарядила свой арбалет, а Николас поморщился и предупредил:

— Поосторожнее с этой штукой.

— Ладно…

Мы полезли через кусты, придерживаясь за ветки. Изпод моих ног то и дело срывались камешки, как ни старалась я идти осторожно. Вход был перекрыт крупными камнями.

Там никого не было.

Но Николас на этот раз не взорвался. Он просто присел на корточки и острым камнем начертил на обломках скалы какие-то метки, но не нашел никаких знаков, ожидающих расшифровки. Его родители пошли какой-то другой дорогой.

— А что, если план разрабатывал твой папа?

— Тогда он уже был бы здесь, вел бы переговоры.

— Может, они продолжали искать Соланж, нашли и привели домой?

— Не исключаю.

— Что нам теперь делать?

— План «Б».

Я уставилась на него. У меня по спине пробежали мурашки.

— План «Б»?

Николас мрачно кивнул.

— С запада приближается королевская стража.

— Вот дерьмо!

Я быстро нащупала пару наручников, которые мы нашли в оружейной комнате и позаботились о том, чтобы слегка разогнуть звенья цепочки. Николас мог освободиться в случае, если наши планы окажутся нарушенными, что и случилось. Он протянул мне руки, и я защелкнула наручники на его запястьях. В этой роли я могла оставить при себе все свое вооружение, хотя Николас и заставил меня спрятать кол с розовым хрусталем. Я постаралась добавить важности в походку. Я была уверена, что всех агентов «ГелиосРа» учат шагать с важным видом точно так же, как затачивать оружие и правильно применять святую воду.

— Чего это ты так раздулась? — резко спросил Николас.

— Стараюсь выглядеть поважнее, — сообщила я.

— Ты двигаешься так, словно надела памперсы.

Прелестно. Надо же, я втюрилась вот в этого парня!

Стоп.

Я втюрилась в этого парня?

— Теперь что? — спросил Николас. — Какое-то у тебя лицо странное.

— Ничего, — быстро ответила я. — Не важно.

По одному событию зараз.

Кстати, о событиях.

Два араксака леди Наташи возникли перед нами, юркие, словно осы. У каждого на левой щеке была вытатуирована эмблема дома Наташи: три четких пера ворона. Один из араксаков был огромным мужчиной, намазанным маслом. Он явно принадлежал к компании варвара Конана. Вторым араксаком оказалась маленькая черноволосая женщина, улыбка которой выглядела достаточно жестокой для того, чтобы у меня снова вспотели ладони.

— Ты кто такая? — резко спросила она.

— Я пришла получить вознаграждение, — сообщила я, и голос у меня чуть-чуть сорвался.

Я отбросила со лба волосы, надеясь, что жест выглядел спокойным, небрежным и вовсе не был похож на нервный тик, хотя, по сути, так оно и было.

Женщина фыркнула, прищурилась и заявила:

— Человек.

— Иди отсюда, девочка, — грубым тоном произнес мужчина. — Тебе тут нечего делать.

Женщина подошла поближе и проворчала:

— Люди не получают вознаграждений. — А «Гелиос»…

Я чуть-чуть передвинула арбалет, чтобы он оставался на уровне ее груди. Лунный свет блеснул на помятом солнечном диске, висевшем на моей шее.

— Я вообще-то работаю на Хоуп.

В их лицах что-то изменилось, но я не сумела прочесть это выражение. Женщина резко дернула головой, приказывая нам следовать за ней.

Я арбалетом подтолкнула Николаса в плечо и приказала:

— Двигай.

Он медленно пошел впереди меня, а я постаралась не выглядеть так, словно готова уронить арбалет и выстрелить себе в ногу, хотя такая возможность действительно существовала.

Нам понадобилась целая вечность, чтобы спуститься со склона, обойти его и добраться до входа в пещеру. У дверей нас ожидали еще два стража. Они не сказали ни слова, даже почти не посмотрели на нас. Мы зашагали по сырому туннелю, и позади возникли еще несколько стражников. Где то на пути нам встретилась женщина с длинными вьющимися волосами, но солдаты лишь коротко поклонились ей, из чего я сделала вывод, что это не леди Наташа. К тому же я полагала, что повелительница вампиров не может так раздражительно надувать губы. Впрочем, я ведь никогда не встречалась с особами королевской крови, будь то вампиры или кто-то еще.

— Это кто, парень из семьи Дрейк? — Женщина презрительно фыркнула. — Хорошенький, надо сказать, но вряд ли стоит такой суеты.

— Джулиана, иди отсюда, — нетерпеливо огрызнулась женщинаараксак.

— Тебе следует держаться повежливее, — нахмурилась Джулиана. — Я, в конце концов, сестра королевы.

— Иди отсюда, миледи, — любезным тоном произнесла стражница. — Леди Наташа приказала нам следить за твоей безопасностью.

— Что-то мне не кажется, будто эти дети могут представлять для меня угрозу, — презрительно бросила Джулиана, но всё-таки ушла.

Стражники плотнее сдвинулись за моей спиной. Тишина напряженно нарастала, как будто готова была взорваться. Но я знала правило, не позволяющее показывать страх, а потому не могла просто ждать, пока они решат перерезать мне горло.

— Послушайте, мы что, так и будем стоять тут на месте всю ночь и таращиться друг на друга? Я хочу получить вознаграждение!

— В ту сторону.

Вообщето здесь было даже интересно.

Из влажной пещеры через каменный арочный проход мы вышли в коридор, освещенный масляными лампами, стоявшими в глубоких расщелинах. Когда мы затерялись в лабиринте переходов, грязный пол сменился плитняком, устланным персидскими коврами. Араксаки разделились: трое пошли впереди нас, столько же — сзади. Я чувствовала себя так, словно находилась в центре какого-то очень тесного вампирского сэндвича.

В темных проемах возникали смутные фигуры, наблюдавшие за тем, как мы проходим мимо.

Угрожающе поблескивали глаза и зубы. Когда мы достигли центральной пещеры, оказавшейся неожиданно высокой, со сталактитами, украшенными драгоценностями, там уже собралась целая толпа бледноглазых вампиров. На стенах висели гобелены, изображавшие различные события из истории вампиров и их предания, а между ними сверкали кристаллы кварца. Гобелены отливали красным цветом. Мебель представляла собой смесь древних вещей, собранных в течение многих столетий. В основном это было старое дерево с легкой патиной времени, но кое-где можно было увидеть и современные предметы обстановки.

Я изо всех сил старалась не обращать внимания на шипение. Даже то, что я выросла в окружении Дрейков, не воспитало во мне невосприимчивости к такому огромному количеству вампиров. Воздух был так насыщен феромонами, что моя кровь переполнилась адреналином. Я как будто слегка опьянела от этого и чувствовала раздражение. Многие вампиры облизывали губы, глядя на меня так, словно я была пирожным с шоколадным муссом.

Я угрожающе подняла арбалет. Вампиры отшатнулись, но лишь слегка.

Почемуто здесь было очень много зеркал, роскошных, в массивных золоченых рамах, высоких и узких, называемых «псише», просто небольших осколков, приклеенных к стенам. В центре пещеры возвышался одинокий трон из древесины боярышника, той самой, из которой получаются наилучшие колья. Его украшали десятки резных ворон. Каждое перышко было сработано самым тщательным образом, обсидиановые глаза посверкивали в свете факелов.

На троне сидела чуть заметно улыбавшаяся леди Наташа. Конечно, она была прекрасна и выглядела весьма впечатляюще с длинными, прямыми и светлыми волосами. Челка, подстриженная по прямой линии, спускалась до выгнутых арками бровей, а голубые глаза были такими светлыми, что казались почти прозрачными. Леди Наташа была такой же стройной и светлой, как молодая березка.

— Что это у нас тут такое? — промурлыкала она голосом страстным, как долгая жаркая ночь, и наполненным скрытым напряжением. — Ганс и Гретель, заблудившиеся в лесу?

Мягкий смех окутал нас, как меховое одеяло.

Я сдвинула колени, чтобы они не дрожали, и заявила:

— Я захватила в плен одного из Дрейков и пришла за вознаграждением.

— В самом деле?

Стражник подал ей кубок, наполненный кровью. Леди Наташа отпила немножко, потом промокнула губы кружевным платочком.

— Кто же ты такая?

— Я работаю на Хоуп.

— Это я вижу. — Леди Наташа наклонила голову вбок. — Надменная ухмылка, красивые скулы. Да, это определенно один из отпрысков Лайама.

— Пошла к черту, — коротко бросил Николас.

— Да, сын Хелены, это ясно. Отвратительные манеры.

— Как насчет денег? — спросила я, в то время как мои мысли бешено метались.

Нам необходимо было выйти из этого главного зала, битком набитого вампирами, но я не представляла, как это сделать.

Потом все пошло еще хуже.

Намного хуже.

Мы увидели Кайрана Блэка, шедшего к нам в сопровождении стражников. Его лицо казалось заостренным, улыбка была злобной и высокомерной. В руках он держал деревянную шкатулку, инкрустированную жемчугом. Прежде чем кто-то из нас успел заговорить или хотя бы пошевелиться, Блэк резким жестом откинул крышку шкатулки.

Внутри на железных крючках висело сердце, истекавшее кровью.

— Сердце Соланж Дрейк, Ваше величество, — возвестил Кайран.

ГЛАВА 23. Люси

Все вокруг замерло.

Я не в силах была отвести глаза от красного комка, истекавшего кровью в изящной шкатулке.

Жемчужины порозовели от липкой жижи. Мой желудок судорожно сжался. Я не могла ни о чем думать, не могла шевельнуться, не могла даже дышать.

Только не Соланж. Только не Соланж.

Кайран стоял выпрямившись, как хороший солдат, и смотрел прямо перед собой, а капли крови падали к его ногам. Грязный и утомленный, рукава закатаны, открывая татуировки «ГелиосРа». Я в жизни никого не ненавидела так, как Кайрана в эту минуту.

— Нет, — наконец прохрипела я. — Это невозможно!

— Так много подарков, — промурлыкала леди Наташа, грациозно поднимаясь на ноги.

Вдруг разразился хаос.

— Моя сестренка! — взвыл Николас, выставил клыки, разорвал цепочку наручников и взвился в воздух.

Он стремился к горлу Кайрана, и его глаза сверкали, как серебряные монеты. Леди Наташа вскинула бровь, как будто это она сама бросила призыв к битве. Араксаки со всех сторон бросились к ней с такой скоростью, что перья, вытатуированные на их щеках, словно зашевелились.

— Николас, сзади!

Крик вряд ли ему помог, но его оказалось достаточно, чтобы отвлечь внимание остальных. Вряд ли я могла состоять в отряде Хоуп, если пыталась спасти Дрейка, якобы плененного мною. А я ведь именно это и делала, даже выхватила из-за перевязи один из своих кольев. Все происходило так, будто я двигалась в замедленном ритме, а все остальные — в ускоренном, как в тех документальных фильмах о природе, где показывают, как за три секунды распускаются цветки орхидей. Вот только мы оказались запертыми в саду вампиров, цветущих, как смертельно ядовитый паслен и белладонна, жаждущих нашей крови.

Николас не смог приземлиться так, как рассчитывал. Его сбил с курса здоровенный ботинок араксака, промчавшийся в воздухе и ударивший Николаса прямо в грудь.

Кайран резко отскочил на несколько футов в сторону, а окровавленное сердце покатилось по полу. Я зажала рот ладонью, когда оно остановилось у моей левой ноги. Я дрожала, задыхалась от желчи, подступившей к горлу, и абсолютно не в силах была сопротивляться стражникам, схватившим меня.

— Оставьте ее! — Николас пытался вырваться из рук араксаков, поставивших его на ноги.

Кайран даже не смотрел на меня.

Леди Наташа слегка взмахнула рукой и сказала так, словно смотрела скучное представление во время обеда:

— Какая драма!

Насколько я понимала, мы и были этим спектаклем.

Да и самим обедом, коли уж на то пошло.

— У меня нет времени заниматься детьми, — продолжила леди Наташа. — Нужно еще закончить приготовления к завтрашнему балу. — Она похлопала по табурету, стоявшему рядом с троном, и улыбнулась Кайрану, продемонстрировав зубы, похожие на полированный перламутр — Посиди-ка со мной, милый мальчик. Нам есть что праздновать. Гражданская война нам больше не грозит, отчасти благодаря тебе.

— Меня интересуют только деньги.

Я плюнула в него, просто не могла удержаться. Меня крепко стиснули два араксака, и больше я ничего не могла сделать.

В тот момент.

Потому что я, вне зависимости от кармического груза, намеревалась сломать ему не только нос, если мне удастся выйти из этой передряги живой.

Леди Наташа поморщилась от отвращения, махнула рукой и заявила:

— Какое варварство! Уведите их наконец! Они начинают мне надоедать.

Нас с Николасом выволокли из роскошного зала. Я была намного ниже стражников, и потому мои ноги почти не касались пола. Потом мы увидели узкую мокрую лестницу, грубо высеченную в камне и уводившую в темноту и еще большую сырость. Стражник толкнул меня, я пролетела через несколько последних ступеней, упала на задницу, сильно ушиблась и услышала, как ругается Николас.

— Люси! — окликнул он меня. — Ты как?

— В порядке, — с трудом выговорила я, как только ко мне вернулось дыхание. — Ох!

Меня не слишком вежливым рывком подняли на ноги. Лестница привела нас в подземную тюрьму, самую настоящую, высеченную в скале. Здесь имелись железные клетки и множество крыс.

— Не оченьто это приятно, — пробормотала я, от страха впадая в многословие, как обычно. — Вы ведь не собираетесь на самом деле держать нас тут? У нас есть друзья, знаете ли, причем очень сердитые. А вы служите параноидальной самоуверенной… Ик!

Эта тирада была прервана рукой, сжавшей мое горло. Я не могла ни сглотнуть, ни вздохнуть, только чувствовала, как лицо наливается кровью. Я пыталась издать хоть какой-нибудь звук, царапала железные пальцы… Глаза, уставившиеся на меня, были холодными и пустыми. Потом я влетела в клетку, врезалась спиной в стену с такой силой, что из глаз посыпались искры, задохнулась и рухнула на пол. Николаса втолкнули в другую клетку, напротив меня.

— Мои родные придут сюда! — угрожающе пообещал он.

— Так и должно быть, — ответил стражник. — Клан Дрейк будет свидетелем окончательной коронации леди Наташи, и уже никто не сможет узурпировать трон.

— Соланж никогда не желала этой вашей глупой короны! — прохрипела я почти раздавленным горлом. — Или этого вашего трона!

— Прежде она представляла собой угрозу, а теперь — нет.

Я открыла рот, собираясь заорать. Я была взбешена, растеряна, испугана. Из-за всего случившегося мне было куда труднее справиться с собой, чем обычно. Но Николас бросил на меня быстрый предостерегающий взгляд. Да, он был прав. Я могла ругаться и кипятиться как угодно, только от этого ничего бы не изменилось. К тому же я уже вся была покрыта синяками, а ведь мы провели во дворце менее получаса. У меня просто не осталось сил. Я прислонилась спиной к стене и сдерживала слезы до тех пор, пока все королевские стражники не вывалились наружу и мы не остались наедине со сквозняками и плесенью. Тут наконецто чувства прорвались наружу. Я уже не могла их остановить. Я рыдала громко, безобразно, не так, как плачут в кино. Там слезы всегда выглядят такими изящными и нежными, а мои обжигали, кусались и ничуть не помогали почувствовать себя лучше.

Я знала Соланж всю мою жизнь, иной раз понимала ее лучше, чем саму себя. Она была одинокой, умной и элегантной, но всегда оставалась твердой, как алмаз. Подруга оказалась не такой, как все, и не только потому, что родилась в семье вампиров. Соланж всегда была предана мне, готова поддержать в чем угодно. Именно она помогала мне справиться с бесчисленными разочарованиями, угощала меня сливочным мороженым после того, как мои родители открыли для себя такой продукт, как тофу, и перестали покупать что-либо еще. Эта девушка была спокойной, сильной и талантливой.

Просто невозможно представить, что она умерла.

Я снова и снова давилась слезами. Это несправедливо. Такого не должно было случиться. Нам следовало находиться в ее доме, где она впервые попробовала бы кровь завтра в полночь и проснулась бы шестнадцатилетней и мертвой… или, в техническом смысле, перерожденной. Но только не это!..

— Люси…

Николас прижался к железной решетке. Я представления не имела, как давно он зовет меня. Я свернулась в клубок, глаза у меня распухли.

Я вытерла нос рукавом, смахнула последние слезы и пробормотала:

— Извини.

На ресницах тут же повисли новые слезинки, в горле запершило, но я справилась с этим. Мне все же несвойственно было просто сдаваться, далее если очень хотелось. Я не могла улыбнуться, но хотя бы сумела сесть прямо. Николас выглядел встревоженным и несчастным.

— Что мы теперь будем делать? — спросила я.

Он стиснул прутья решетки и ответил:

— Как-то выбираться отсюда. Они намерены вытащить нас в зал, когда там начнется праздник. Леди Наташа желает восторжествовать и показать всем кланам вампиров, что она победила Дрейков. Порисоваться хочет.

— Как я ее ненавижу!

— Знаю.

— Нет, я имею в виду — ужасно!

— Я тоже.

— Да еще Кайран, эта крыса… — Мой голос сорвался, — Я ему снова нос сломаю. Да и все остальное тоже.

— Я тебе помогу.

— Мама хочет в ближайшие десять лет на каждые выходные отправлять меня в ашрам, чтобы

отчистить склонность к насилию… Ну, если мы выживем, конечно.

— После того, как выберемся отсюда, — поправил меня Николас.

Он казался бледным, как туман, в свете того единственного факела, что висел на стене между нами. Дым клубился под низким потолком, оставляя на камнях пятна копоти.

— Рассвет уже близок, — огорченно произнес Николас, под глазами которого темнели синяки, видимые даже издали. — Не спать я не смогу. — Он сел на пол, прислонившись головой к стене. — Мне жаль, что я не смог защитить тебя.

— Тем же концом по тому же месту.

Он почти улыбнулся и попросил:

— Ты только придержи язычок, пока я буду спать.

— Обещать не стану.

— Мои родные обязательно придут, — снова сказал Николас.

Я подумала о мрачном лице Лайама, о сверкающем мече Хелены…

— Я не могу ждать.

ГЛАВА 24. Соланж

Я лежала там очень долго. Я могла провести так часы, дни, месяцы. Я утратила чувство времени. Только мое дыхание становилось все глубже, все медленнее. Я чувствовала себя как одуванчик, рассыпающийся на пушистые белые семена, разлетающиеся от дуновения губ капризного ребенка. Я надеялась, что мои родные находятся в безопасности, что они укрылись в старом фермерском доме. Мне не хватало его извилистых коридоров и скрипучих полов, моего маленького сарая с глиной, откуда можно смотреть на поля, лес и горы за ними. Рядом не было Николаса, который постоянно твердил, что я должна быть осторожной, Люси, спорившей со всеми по любому поводу, и Кайрана, наполненного спокойной уверенностью…

Сначала я подумала, что мне почудился этот металлический лязг.

Потом зазвучали реальные голоса, донесшиеся до моего ложа. Я пыталась пошевелиться, открыть глаза, но ничего не получалось.

— Это она, — произнес кто-то хриплым и грубым голосом. — Я ее чую.

— Ага, как кровавое вино, которое ждет, чтобы его выпили.

Шаги приблизились. Я все-таки сумела приоткрыть один глаз, не настолько, чтобы кто-то мог это заметить, лишь так, что в блеклом свете рассмотрела сквозь ресницы двоих мужчин и женщину. На их лицах красовалась татуировка: три пера ворона, знак королевского дома.

Араксаки.

Я приложила еще больше сил к тому, чтобы сдвинуться с места, закричать, пнуть кого-нибудь ногой, но как будто оказалась вне своего тела. Оно никак не реагировало на мои отчаянные приказы.

— Ты не совсем еще ушла, а, малышка?

Я пыталась сопротивляться, но вместо того безвольно повисла в руках мужчины, когда он меня поднял. Его губы почти касались моей шеи. Я резко содрогнулась.

— Я только чутьчуть попробую, а?

— Мишель, нет! — Ктото дернул меня так, как будто сорвал яблоко с дерева. — Леди Наташа снесет тебе голову, — сказал второй мужчина. — Заодно и мне тоже, а это куда важнее.

— Но она так аппетитно пахнет!

— Черт побери, сунь в нос затычки! Ты же знаешь, это феромоны обмена кровью.

— Вечно ты всем портишь удовольствие…

— Если вы закончили обмен любезностями, то постарайтесь припомнить, что у нас очень мало времени, — резко заговорила женщина, поднимаясь по веревке обратно в лес и глядя на меня сверху вниз.

Араксак, державший меня, перекинул через плечо мое безвольное тело и полез вверх по веревке. Он двигался стремительно, прямо как колибри. Свет в лесу был сероватым, небо походило на черный жемчуг. Я ощущала приближение рассвета так остро, как никогда прежде. Он как будто тяжело давил на грудь, меня словно заковали в цепи и погрузили в океан… Араксаки, похоже, чувствовали все так же сильно, как и я, судя по тому, что они пригнули головы и помчались вперед с такой скоростью, какой я никогда не видела у вампиров. Деревья сливались в сплошную массу, листья ударяли нас, В долине под нами истерически выли койоты. Гора все приближалась и приближалась. Она вырастала и закрывала слабое мерцание неба на горизонте. Женщина выругалась. Араксаки прибавили ходу. Я надеялась, что они разлетятся в пыль, даже если и со мной заодно произойдет то же самое.

Когда мы добрались до пещеры, араксаки ворвались внутрь так, словно им припекало пятки. Первое копье солнечного луча сорвалось с неба, пронеслось между ветвями и вонзилось в землю. Оно позолотило сухую листву, кружевные листья папоротника, белую кору березы…

Женщина снова выругалась:

— Черт, слишком близко.

Это, наверное, была моя последняя встреча с солнечным светом. Самая последняя. Вся кожа зудела. Я была уверена, что если бы сейчас оказалась на солнце, то меня обожгло бы так же сильно, как любого вампира.

Меня понесли по узкому коридору, и вскоре мы очутились в круглом зале с коврами на полу и гобеленами на стенах. Горели факелы, тут и там мигали свечи, напоминающие звезды в ясную зимнюю ночь. В железных клетках, стоявших от пола до потолка, каркали вороны, их глазки поблескивали, как бусинки из черного янтаря. Несколько вампиров оставили свои занятия и пошли следом за нами к белому трону. Они тащились позади, как шлейф подвенечного платья. Леди Наташа стояла, выпрямившись во весь рост, и лицо у нее было таким бледным, словно его высекли из лунного камня. Даже волосы, белые, как орхидея, выражали ошеломление.

Я искренне насладилась бы этим кратким моментом победы, если бы не увидела рядом с ней Кайрана, такого же бледного. Почему он до сих пор здесь?

Наш план рушился на глазах, и я ничегошеньки не могла уже изменить.

— Это Соланж Дрейк?

Голос леди Наташи был таким холодным, что от него могла бы лопнуть сталь. Я не сумела понять, какой у нее акцент. Он немного напоминал французский, а немного — русский.

Араксак, все еще державший меня, опустился на одно колено, и доложил:

— Да, миледи. Мы нашли ее в лесу.

— Ты знал? — Леди Наташа на долю дюйма повернула голову в сторону Кайрана.

Он смотрел на меня, и на его лице отражалось такое множество чувств, что я просто не успела прочесть их все.

— Да, наш план не сработал.

Наташа махнула рукой в сторону серебряного блюда, на котором лежало жареное сердце, плававшее в озере крови. Украшенная жемчугом шкатулка, которую Кайран прихватил с собой, отправляясь на охоту, стояла поблизости.

— Умоляю, скажи, что же тогда представляет собой вот этот деликатес, который я чуть не съела?

Кайран не ответил, не отвел от меня глаз, когда я была небрежно брошена на ковер.

— Я задала тебе вопрос, мальчик!

Мощный удар тыльной стороной руки — и Кайран врезался в стол, с которого посыпались ваза с розами, хрустальная чаша и серебряное блюдо.

Сердце сбоку ударилось о трон и медленно соскользнуло вниз в липком потоке крови. Прежде меня затошнило бы, но теперь даже мое горло настолько утомилось в ожидании близкой перемены, что не отреагировало.

Кайран кашлянул, потер грудь, с трудом сел и ответил без малейшей интонации:

— Это сердце оленя.

— Весьма умно, — промурлыкала Наташа.

Один ее стражник вздрогнул, услышав этот тон. Наташа приподняла бровь, посмотрела на того араксака, который по-прежнему стоял на одном колене, и проговорила:

— Нам, повидимому, нужно еще многое сделать. Бал начнется так, как и планировалось. Мы усадим девчонку Дрейк на этот трон, чтобы все могли наблюдать за тем, как она умирает вместе со всеми угрозами нашему единству.

— Нет! — Кайран вскочил на ноги.

Наташа улыбнулась ему.

— Ты тоже будешь смотреть на это. Потом я вырву сердце из твоей хилой грудной клетки и съем его. Чтобы другим неповадно было.

— Но Соланж не нужен ни твой трон, ни Монмартр! — как можно более убедительным тоном произнес Кайран, слегка пригибаясь к земле и касаясь спиной гобелена, на котором была изображена девица, пьющая из рога.

Два стражника направились к нему.

— Она не хочет быть королевой этих чертовых вампиров! — продолжил он.

— Не будь дураком. — Леди Наташа помолчала, повернувшись к двери, потом вздохнула и вдруг спросила: — Что еще? Не помню, чтобы я тебя приглашала.

— Планы меняются. — В зал быстрым шагом вошла Хоуп, следом за ней два агента. Она прищурилась и поинтересовалась: — Кайран? Какого черта ты здесь делаешь?

Наташа вскинула голову и повторила ледяным гоном:

— Кайран? Это не сын ли брата Харта, которого ты убила и заявила, что теперь все под твоим контролем.

Блэк застыл на месте. Вид у него был такой, словно он сейчас задохнется от ярости.

— Что? — наконецто выдавил он из себя и медленно повернулся к Хоуп. — Что ты сказала?

— Что все под контролем, — ответила Хоуп. — Вот только я никак не ожидала, что ко двору пригласят агента «ГелиосРа».

— Он принес мне сердце. — Леди Наташа кивком указала на меня, все так же лежащую, распластавшись на ковре — Но только не ее.

— Теперь все Дрейки будут гоняться за мной, — резко бросила Хоуп.

— Ты!.. — выплюнул Кайран, сжав кулаки.

Хоуп, похоже, ничуть не беспокоила ненависть, переполнявшая Кайрана.

— Ради «ГелиосРа» я поступаю так, как должна, и гарантирую: это куда больше, чем могли бы когда-либо сделать твой отец или твой дядя. Леди Наташа меня понимает. Мы заботимся об успехе.

Кайран не стал вдаваться в дальнейшие обсуждения. Он просто бросился на Хоуп, но, конечно, был слишком далеко, к тому же рядом стояли ее люди и араксаки. У Блэка не было ни малейшего шанса. Вот только я сомневалась в том, что его это интересовало.

— Ох, ну и дети нынче пошли! — Наташа со скучающим видом махнула рукой. — Уберите их отсюда.

ГЛАВА 25. Люси

Понедельник, утро

Должно быть, я все-таки задремала, хотя это и казалось мне невозможным. Меня разбудил лязг отпиравшегося замка. Я вскочила на ноги, не успев еще толком открыть глаза. Это был тот самый Конан, который вчера привел нас в зал. При ближайшем рассмотрении его мускулы оказались даже еще более могучими, но при этом он выглядел слегка осунувшимся. Я понятия не имела о том, как долго спала, но Николас лежал в своей клетке хладным трупом и даже не шевельнулся при скрипе решетки, отворившейся на ржавых петлях. Я могла бы, конечно, попытаться проскочить мимо стражника, но он был таким здоровенным, что загораживал весь проход, да и куда бы я побежала? Вверх по лестнице, в тронный зал?

Гигант поставил на пол большой кувшин с водой и заявил:

— Ты должна умыться.

— Что? Зачем? — Я нахмурилась.

Его голос почему-то показался мне знакомым, но я была совершенно уверена в том, что никогда прежде не видела этого типа.

— Этого ожидают.

— Эй, можешь забрать свой…

— Угомонись, — негромко посоветовал он. — Держи рот на замке.

Он что, пытался помочь мне? Яблоко, которое бросил мне здоровяк, чуть не угодило в лицо. Я поймала его совершенно рефлекторно и тут поняла, почему узнала голос. Это был тот самый вампир, который приходил к окну фермерского дома и предлагал союз.

Он выпрямился, заслышав шаги на лестнице. Лицо у него стало жестким, холодным. К нам спустились две женщины. Их лица украшали татуировки араксаков, но и дружественными особами они не выглядели.

Дамы принесли какую-то корзину и прекрасное платье, сплошь из парчи и расшитого бархата, с низким квадратным декольте и с кринолином, а заодно и кружевное белье. Платье было цвета бургундского вина, его украшали светло-голубые хрустальные бусины, подчеркивавшие линию талии и подол. Женщины повесили его на железный крюк, вбитый в стену и предназначенный для цепей и прочих орудий пытки.

Тут я по-настоящему растерялась.

То, что в корзине оказались щетки для волос с серебряными ручками, зеркало, кусок лавандового мыла и флакончики с духами, ничуть не прояснило ситуацию.

— Ээ… зачем все это?

Женщины окинули меня оценивающими взглядами, потом одна из них заметила:

— Должно подойти. Но туфли явно маловаты, придется тебе пойти босиком.

— Я должна надеть этот маскарадный костюм? — В любое другое время я пришла бы в телячий восторг от возможности примерить платье такого старинного фасона, обвисшее под тяжестью украшений.

— Ты ведь не можешь появиться на балу в своем грязном барахле, правда? — сказала женщина и презрительно глянула на мои просторные брюки. — У нашей королевы припадок случится!

Мне показалось, что я вот-вот упаду, и я прижала ладонь к виску.

— Погодитека, вы что, имеете в виду настоящий бал? На котором танцуют вальс и подают крошечные бутерброды?

Выходило, что мне предстояло впервые в жизни побывать на балу. Это будет праздник в честь какой-то сумасшедшей убийцы. Кончится он, скорее всего, тем, что и меня тоже убьют вампиры. Я еще должна наряжаться ради их удовольствия?

— Смотри не испачкай платье! — сказала другая женщина.

— А почему бы и не помазать его грязью?

— Леди Наташе такое… не понравится.

— Это что-то совсем уж сюрреалистическое, — пробормотала я, когда они ушли, оставив меня наедине с моим собственным бальным туалетом.

На спине платья оказалась молния, так что мне, по крайней мере, не пришлось бы изворачиваться, чтобы зашнуровать лиф. Гиацинт постоянно объясняла, что в годы ее молодости состоятельные леди именно потому были вынуждены иметь горничных, что тогдашнюю одежду никак нельзя было назвать удобной. Платье оказалось воистину прекрасным, с ручной вышивкой, даже мельчайшие детали были выполнены безупречно. Но мне ничуть не хотелось надевать его. Я отшатнулась от наряда, словно он был пропитан ядом.

Вместо того чтобы умыться водой из кувшина, я выпила ее до последней капли. Я просто умирала от жажды и проголодалась так, что мой желудок свело судорогой от съеденного яблока. Потом я принялась шагать взадвперед по клетке, потому что просто не представляла, что делать. Я никак не ожидала очутиться в такой ситуации и совершенно растерялась.

— Николас! — позвала я, но он лежал на спине, неподвижный, как камень. — Николас! — повторила я попытку.

После часа безостановочной ходьбы по камере у меня заболели ноги и закружилась голова. Я воспользовалась ночным горшком, пока была уверена, что Николас спит, а потом решила все-таки надеть платье, потому что кое-что сообразила. Если стражницы придут сюда и увидят, что я все еще в карго Соланж, то они, скорее всего, сами меня нарядят. Сначала мне следовало надеть белую хлопковую нижнюю рубаху, потом — корсет, который, по сути, представлял собой две корзинки, висящие на широком кожном ремне, затягиваемом на талии. Все это оказалось каким то странным и громоздким. Поверх всего этого нужно было надеть платье, которое оказалось куда тяжелее, чем можно было подумать. Изза того, что его ткань была жесткой, не гнулась, мне оставалось только стоять выпрямившись. К тому же у платья имелся голубой бархатный стоячий воротник. Жаль, что у меня не было при себе фамильной камеи Дрейков. Со злости я выставила бы ее напоказ.

Возможно, она придала бы мне храбрости.

Я, конечно, старалась держаться, но, по правде говоря, коленки как будто стали жидкими, меня мутило. Ко мне бесшумно, мягко подкрадывалась паника, не приближаясь вплотную, но и не отступая.

Поэтому когда вернулся Конан, я решила, что у меня настоящая галлюцинация.

В клетку Николаса влетел Кайран. Его окровавленное лицо покрывали синяки, левую руку он прижимал к груди так, будто она была сломана. Но что действительно ошеломило меня, так это тело, которое Конан принес в огромных ручищах и осторожно положил на тюфяк рядом со мной.

Соланж.

ГЛАВА 26. Люси

Мне оказалось очень трудно присесть на корточки рядом с Соланж, и не только изза дурацкого платья. Голова подруги свесилась набок, как будто ее шея слишком устала, чтобы удерживать такой груз. Я не могла понять, дышит ли она, и, когда наклонилась к ней поближе, руки у меня дрожали.

Мне очень уж не хотелось увидеть дыру в груди моей лучшей подруги.

— Это было сердце оленя, а вовсе не ее, — простонал из своей клетки Кайран.

— Заткнись! Я вообще не понимаю, надо ли с тобой разговаривать, — огрызнулась я и коснулась плеча Соланж.

Она была вся холодная и перепачканная грязью.

— Соланж?..

— Это смена крови.

— Заткнись! — бросила я через плечо. — Мне известно, что это такое, она ведь моя лучшая подруга. Я оглянулась и прищурилась, — А ты выглядишь как кусок дерьма.

— Да, у меня рука сломана, — согласился он.

Кожа у него стала серой, глаза провалились.

— Моего отца убила Хоуп.

— Я тебе говорила, что это не Дрейки. — Я наморщила нос и как будто услышала голос отца, говорящего о сострадании. — Ладно, извини. Но это не значит, что мне уже не хочется свернуть тебе шею.

— Я должен был выглядеть убедительно ради пользы дела. Хоуп там, наверху. Она меня предала.

— Хочется сломать ей нос?

— Черт, конечно!

— Я добавлю ее к своему списку.

— Но что выто с Николасом тут делаете?

— Хоуп, — объяснила я, — Она сбежала и послала свой отряд, чтобы захватить ферму. Мы с Николасом об этом догадались. Мы надеялись предупредить его родителей, но не смогли их найти. Они ведь продолжают искать Соланж.

— Я уверен, Дрейки уже где-то здесь или совсем близко. Мне кажется, они не способны долго бездействовать.

— Это правда, — сказала я, чувствуя всплеск некоторой надежды, и снова повернулась к Соланж. — Слава богу, она жива. Когда очнется, я ее просто убью! — Я отвела волосы со щеки подруги. — Если ты меня слышишь, Соланж, то лучше просыпайся поскорее. Я знаю, ты можешь это сделать. Твои братишки сумели через все пройти, значит, справишься и ты, — Я укрыла ее своим свитером. — Но как ее схватили, какого черта она попалась?

— Соланж сбежала от своих.

— Невозможно!

— Видишь ли… мы нашли Гиацинт.

— Она… — У меня упало сердце.

— Должна выжить, если ее достаточно быстро доставили домой.

— Если предположить, что дом еще существует, конечно. Хоуп взяла его на прицел.

Кайран повернулся, задел сломанную руку и выругался. Я бросила ему свой ремень, потому что не была уверена в том, что он сумеет снять свой. Николас все так же лежал в углу неподвижной кучей.

— Возьми, подвяжи руку.

— Спасибо.

На лбу Кайрана выступили капли пота, когда он перекидывал ремень через плечо. Похоже, Блэк знал, что нужно делать.

— Ты что, знакома с военной медициной?

— Ты же встречался с Дрейками.

— Неплохо сказано.

Я понаблюдала за тем, как он возится с ремнем, раздраженно вздохнула и констатировала:

— Похоже, моя ненависть к тебе, в конце концов прошла.

— Я пытался спасти ее. — Он зубами затянул ремень, и от боли вокруг его рта прорисовались морщинки. — Предполагалось, что под землей она будет в безопасности.

— Все так перепуталось, — пробормотала я.

— Дела обстоят хуже, чем ты думаешь.

— Конечно. Я потерла лицо ладонью. — Я даже боюсь спрашивать.

Но моя паника, похоже, слегка поутихла.

— Леди Наташа желает наблюдать за тем, как умирает Соланж. Это будет развлечением для гостей на ее гребаном балу.

— Ох, только не это!

Я стиснула зубы и попыталась найти флакон с кровью Вероники, который, как говорил Логан, Соланж должна была носить на цепочке на шее. Я нахмурилась и приподняла голову подруги, чтобы проверить, не завалился ли он ей за спину.

— Где же флакон? Кайран, куда он делся?

— Она им воспользовалась, чтобы спасти Гиацинт.

— Что?! — Я не слишком бережно уронила голову Соланж. — Но только он один и мог бы выручить ее! — Я стукнула кулаком по земле и мрачно спросила: — Ты понимаешь, что это значит?

— Что?

— Желание леди Наташи может исполниться.

Понедельник, вечер

Когда Николас наконец проснулся, это выглядело не слишком привлекательно. Он перешел от бессознательного состояния к излишней настороженности с такой скоростью, что я даже не заметила этого момента.

— Чертов ублюдок! — Его глаза вспыхнули бешенством, когда он уставился на Кайрана. — Ты убил мою сестру!

— Погоди… — Блэк закричал, когда Николас схватил его за сломанную руку, и тут же выбросил вперед ноги, целясь в колени Дрейка.

До меня донеслась ругань, удары кулаков и ног, врезающихся в тела.

— Николас! — закричала я, прижавшись к решетке. — Прекрати!

— Он убил Соланж!

— Да не убивал он ее! — Я увидела, что Кайран почти висел над землей, его лицо налилось пурпуром. — Остановись!

— Он за это заплатит!

— Николас Дрейк!

Он не собирался успокаиваться, но все-таки наконецто посмотрел на меня. Я показала ему на Соланж, лежавшую на спине на тюфяке. Николас так резко выпустил из рук Кайрана, что тот чуть не упал.

— Соланж? Соланж!

— Она ни разу не пошевелилась с того момента, как ее принесли сюда.

Теперь он усмехнулся и стал похожим на того Николаса, какого я помнила с давнего Рождества, когда он получил в подарок свой первый велосипед.

— Соланж не умерла?! — Он вдруг нахмурился. — Почему ты не рада?

— Она отдала свой флакон с кровью.

— Что?.. Ах, черт побери!

Я прижалась лбом к холодным прутьям решетки, попыталась улыбнуться и заявила:

— Не день, а хрен знает что такое. Но я хотя бы увижу, как ты будешь скакать во всей этой амуниции.

Он лишь чуть-чуть приподнял брови, но мне и этого хватило.

— Не понял?

— Твой вечерний наряд. — Я показала на кучу одежды, лежавшую на земле у его ног.

Николас посмотрел на нее, потом снова на меня и оценил мой наряд:

— Симпатичное платье. Ты в нем дышатьто можешь?

Я разгладила ладонями юбку и ответила:

— Было бы куда приятнее его надеть, если бы оно не предназначалось для моих похорон.

— Никто тебя не похоронит. — Николас помолчал, потом с подозрительным видом поднял с пола костюм и рассеянно добавил: — Вампиры не хоронят своих жертв.

— Что ж, это очень утешает!

— Извини. — Николас встряхнул камзол, украшенный пышными кружевными манжетами. — Логану понравилось бы. — Он ухмыльнулся, бросил на меня взгляд и швырнул тряпки на пол. — Хорошо, что колготок нет, то есть трико. Я такое дерьмо не надену.

— Боюсь, они тебя заставят.

— Пусть поцелуют меня в… Эй! — Николас хмуро посмотрел на Кайрана. — А костюмчикто только один. Почему это тебя решили не наряжать, как какого-нибудь болвана из восемнадцатого века?

Блэк все еще прижимал к груди сломанную руку, его волосы были мокрыми от пота. Он выглядел разбитым, но все равно умудрился изобразить деланую улыбку.

— Я ведь не принц из знаменитой семьи Дрейк.

— А не умолк бы ты! — Уши Николаса не на шутку покраснели, и мне ужасно захотелось позже подразнить его по этому поводу. — Я ведь тоже не какойто там чертов принц.

— Все может быть. — Кайран осторожно пожал здоровым плечом. — Леди Наташа слишком хорошо знает, что половина придворных сразу отступятся от нее, если Соланж того захочет. Они просто ждут предложения получше.

— Я все равно это не надену. — Николас дернул за ленту, украшавшую черный бархатный рукав камзола.

— Наденешь, — весело возразила я. — Или они сами обдерут тебя догола, когда придут за нами.

Николас долго молча таращился на меня, потом стащил с себя рубашку, непрерывно ругаясь самым непотребным образом. Я увидела его обнаженную грудь, гадая при этом, не следует ли мне отвернуться, чтобы не мешать ему переодеваться, а потом решила, что это мой последний шанс посмотреть на Николаса без рубашки. Руки у него были худощавыми и мускулистыми, как у пловца.

— Я не видел, как ты снимала с себя одежду, — пожаловался Николас.

— Не надо было спать целый день, — язвительно ответила я.

Он отошел поглубже в тень, чтобы сменить свои просторные штаны на кожаные бриджи. Жаль. Но когда Николас снова вышел на свет, он выглядел просто замечательно, хотя это и не был его стиль. Но все-таки ему повезло, что не заставили надеть трико.

— А тебе это нравится, — наклонив голову набок, заявил Николас.

— Заткнись! — Я покраснела.

Мне было просто ненавистно то, что вампиры обладали экстрасенсорным восприятием, казалось нечестным, что Николас может слышать мое сердцебиение, ощущать запах кожи и так далее.

— Девушки иной раз такие странные!

— Ох, не смеши меня, — фыркнул Кайран.

— Ну, ребята!.. Десять минут назад вы дрались как сумасшедшие, а теперь что, стали лучшими друзьями? — Я уставилась на них испепеляющим взглядом. — Именно парни действительно странные существа. — Я повернулась к Соланж, потрогала ее руку. — Она все еще не шевелится.

Николас и Кайран разом умолкли и помрачнели.

— Ей необходима кровь, — сказал Николас через минуту. — Но я уверен, Бруно уже нашел наших родителей и они принесут кровь. Я сомневаюсь, что они не знают, где находится Соланж. Наташа, скорее всего, постаралась всех известить об этом.

— У тебя есть какой-нибудь план?

— Мы будем драться насмерть.

— Неплохо задумано.

Прошло не так уж много времени, и вот уже в подземелье хлынула целая толпа араксаков, чтобы отвести нас в зал. Я не отпустила руку Соланж даже тогда, когда один из них поднял ее и поверх порванного платья натянул нечто серебряное, сплошь в вышивке. Подруга с темными волосами и бледной кожей выглядела очень хрупкой.

Араксаки двинулись вверх по каменной лестнице. Эти существа были одеты в белые шелковые рубашки и плотные бриджи. Такой наряд должен был бы придать им нелепый вид, но вместо этого они стали выглядеть еще более жестокими и свирепыми.

Один из них оттолкнул меня, когда я подвернулась ему под ноги, потому что продолжала цепляться за руку Соланж.

Я споткнулась.

— Эй, не трогай мою подругу! — мгновенно вскипел Николас.

— Подругу? — Я моргнула.

Он считает меня своей подругой? Я поспешила отпихнуть от себя стражника, пока никто не успел заметить, что меня залила краска.

— Отвали от меня!

Зал выглядел просто изумительно. Вокруг горели свечи и фонари, свисавшие с потолка и отражавшиеся в бесконечном множестве зеркал. Похоже, леди Наташе очень нравилось любоваться собой. На длинном столе теснились самые разнообразные кувшины: серебряные, инкрустированные рубинами, золотые с коричневато-красной чеканкой, расписные фарфоровые… Я знала, что в каждом из них — кровь. В одном углу играли музыканты, и над нами плыли нежные звуки арфы, пианино и скрипки.

Придворных леди Наташи узнать было нетрудно. Все они воткнули себе в волосы перья ворона. Остальные выражали свою преданность не так откровенно. Я не понимала смысла большей части кулонов и вышитых фамильных гербов. Я не нашла в зале ни Лондон, ни кого-либо из семьи Дрейк, зато увидела бесчисленные ярды бархата и шелка, расшитых золотыми нитями, парчовые платья, затейливые парики. Я ничуть не удивилась бы, если бы мимо меня прошла Мария Антуанетта.

Некоторые гости бродили туда-сюда, другие изящно устроились в креслах и на горах подушек.

Соланж подтащили к возвышению, задрапированному красной расшитой тканью, вполне подходящей для индийского сари. На нем стоял стеклянный катафалк, в который и уложили мою подругу. Ее руки безвольно упали вдоль тела.

Вокруг Соланж красовались розы. Из расщелины в потолке вылетел ворон и с терпеливым видом уселся у нее в ногах. Потом рядом приземлился еще один, и еще… Вскоре Соланж была окружена огромными черными птицами, и все они выжидающе смотрели на нее.

Старинные часы показывали, что полночь уже близко. Когда они пробьют двенадцать раз, Соланж должна будет тотчас проснуться…

Или она не проснется никогда.

— Добро пожаловать! — воскликнула леди Наташа, сидевшая на белом троне.

Нас погнали к ней. Наташа была в белом платье с кринолином, расшитым блестками. Ее очень светлые прямые волосы спадали до локтей, а на голову она водрузила средневековую корону с рогами, с которой до самого пола ниспадала прозрачная вуаль. Наташа вся была увешана бриллиантами. Они сверкали на ее шее, запястьях, пальцах, даже на лодыжках под похожим на колокол подолом юбки. Хоуп в вечернем платье и в открытых туфлях на высоких каблуках сидела рядом с ней.

Как только я подумала, что ничего более сюрреалистического и представить невозможно, леди Наташа царственно хлопнула в ладоши и заявила:

— Давайте начнем праздник!

Музыка заиграла громче, и гости, разбившись на пары, закружились в вальсе в огромном пространстве зала. Они были в средневековых платьях, норвежских передниках, тюдоровских корсетах из китового уса, викторианских бальных туфлях, полосатых костюмах начала двадцатых годов прошлого века, франтоватых пиратских рубашках, бархатных фраках… Перед нами мелькал калейдоскоп ярких красок, разнообразных тканей, и вскоре у меня просто закружилась голова от этого зрелища.

Соланж лежала все так же неподвижно. Грудь ее нисколько не приподнималась, как будто в ожидании обмена кровью у нее вовсе остановилось дыхание. Губы были фиолетовыми, как синяки. Голубые линии вен виднелись сквозь пергаментную кожу, как реки на зимнем ландшафте.

— У нее губы синеют, — шепнула я Николасу.

Он мрачно кивнул и заметил:

— У нее очень мало времени.

Я ни разу в жизни не ощущала себя такой беспомощной. Я могла только стоять в этом элегантном бальном зале, спрятанном в недрах горы, и наблюдать за тем, как моя лучшая подруга пытается не умереть. Она шевельнулась лишь раз — вздрогнула так, словно ее ударило током.

Кайран тут же шагнул вперед, но стражник грубо отшвырнул его обратно.

Леди Наташа легко и мило рассмеялась и сказала, явно гордясь собой:

— Скоро все это кончится.

— Быстрее, чем ты думаешь.

ГЛАВА 27. Люси

Мы узнали этот голос и резко обернулись. Лайам стоял в каком-то белом облаке, а в носу у него были серебряные затычки. Он вскинул руку в сторону троих стражников, ринувшихся к нему с топорами наперевес.

— Спать!

Они тут же осели, и топоры со звоном покатились по полу.

Гипноз.

— Ты опоздал. — Леди Наташа презрительно усмехнулась. — Твоя драгоценная доченька уже почти ушла на ту сторону. Моему трону ничто не грозит, королевство в безопасности.

— Это мы еще посмотрим, — заявила Хелена.

Сверкнул ее меч, черная коса взметнулась за ее спиной.

Следом за Лайамом и Хеленой в зал вошли их сыновья, а еще Харт и его агенты. Я никогда в жизни не видела такого количества затычек для носа и столь великого множества черного армейского оружия.

Вальсирующие придворные закружились с удвоенной энергией. Музыка стала напоминать

звуки скрещивающихся мечей. Кланы собрались в группы, но их численность превышала количество Дрейков и агентов «ГелиосРа» совсем не так, как я боялась. Араксаки собрались вокруг леди Наташи — все, кроме Конана. Я сделала то, что он посоветовал раньше: пригнулась к полу и поползла на четвереньках между осколками разбившейся посуды к катафалку. Вороны не улетали от Соланж, они лишь принялись злобно каркать. Один из них наклонил голову и чуть не клюнул Соланж в глаз. Я схватила осколок хрусталя и швырнула в ворона. Он пронзительно каркнул и отлетел с оскорбленным видом, теряя перья. Я пожалела, что при мне нет моего арбалета.

Хелена продвигалась вперед кувырками, как какойнибудь свихнувшийся акробат, не переставая метать ножи и колья. За ней тянулся шлейф пыли и праха. Агенты «ГелиосРа» рассыпались во все стороны, как тараканы, распыляя гипнотический порошок, чтобы убрать вампиров со своего пути.

Все это стало похожим на замок Спящей красавицы — леди в прелестных платьях и джентльмены в затейливых галстуках падали на персидские ковры и засыпали. Хрустальные вазы сыпались со столов, деревянные стулья разлетались в щепки.

Агенты Харта переставали обращать внимание на Наташиных придворных, как только те засыпали. Они предпочитали сосредоточиться на предателях из отряда Хоуп. Кровь лилась на камни, забрызгивала гобелены.

Лайам быстро подошел к катафалку, не отрывая взгляда от угасающей дочери. Он мимоходом убил троих вампиров, даже не посмотрев на них. От его мощного удара какойто сторонник Хоуп врезался спиной в стену, и по его лицу расплылся сплошной синяк.

Николас подкатился ко мне и приземлился возле моего локтя. Глаза у него были бешеными. Он схватил меня за подбородок и крепко поцеловал. Я даже не успела понять, что он собирается сделать.

— Прижмись к полу, — приказал он.

— Ага, — выпалила я и сама поцеловала его точно так же, быстро и крепко.

Он тут же откатился в сторону и забрал колья у уснувших стражников. Потом Николас поднялся с четверенек. Колья, собранные им, посыпались, как смертельные конфетти. Они летели так быстро, что за ними невозможно было уследить взглядом. Все это походило на рисунок акварелью — сплошные размытые пятна и мазки. Какая-то женщина в красном шелковом платье выпустила клыки и метнула в Николаса тонкий кол из черного гагата.

Логан перехватил его за мгновение до того, как тот угодил бы в грудь Николаса, и сказал:

— Просто стыдно было бы портить такую миленькую курточку.

— А вы сюда не спешили, — с усмешкой ответил Николас, разворачиваясь навстречу очередному противнику.

Братья сражались спина к спине, походя на бешеный вихрь.

Хелена с роковой усмешкой приблизилась к леди Наташе. Та надменно вскинула подбородок, но поспешно отступила за спину стражника. Хелена сплеча рубанула по его вороньим татуировкам — и вот они с королевой оказались лицом к лицу. Их мечи встретились и загремели, как трескающиеся льдины.

Харт погнался за Хоуп по коридору, в который она бросилась в поисках спасения. Остальные продолжали сражаться. Мне казалось, что все это происходит невероятно быстро и в то же время невообразимо медленно.

Я продолжала ползти между телами, уклоняясь от проносившихся в воздухе ботинок и кольев. Я должна была добраться до Соланж и сделала это, заработав лишь несколько мелких царапин и синяк от локтя какого-то жутко неповоротливого агента «ГелиосРа». Я махала руками на воронов. Они наконец улетели, устроились на ближайших предметах обстановки и уставились на меня злобными взглядами. Соланж оказалась такой холодной, что я отдернула руку. Веки и кончики пальцев у нее были такими же фиолетовыми, как и губы. Она издавала странные свистящие звуки, как будто пыталась дышать, но не могла. Рот у нее открывался и закрывался, как у младенца, впервые ищущего материнскую грудь.

Я ничем не могла ей помочь.

Но главной проблемой оказалось даже не это.

— Наташа, дорогая, ты всегда умела устроить настоящую вечеринку!

Сражение прекратилось, причем разом, как будто кто-то нажал на космическую кнопку «стоп». Все повернулись к вампиру, появившемуся в пещере в окружении воинов в коричневых кожаных туниках. Он самодовольно ухмылялся, его бледное лицо, обрамленное черными волосами, поражало. Можно было подумать, что этот тип пользуется гипнозом. Именно так действовал на всех его вид. Он медленно пошел вперед, словно спешить ему было совершенно некуда и незачем. Его стражники вразвалку шагали за ним.

— Монмартр! — с довольным видом пробормотала леди Наташа. — Я знала, что ты придешь.

Леандр Монмартр и его воинство. Но похоже, леди Наташа была единственной, кого обрадовал новый поворот событий. Повелительница вампиров буквально стряхнула с себя Хелену и поспешно пригладила волосы. Зеркала отразили ее леденящую улыбку.

— Да, дорогая, но ты почему-то выглядишь слегка осунувшейся. — Серые глаза несколько мгновений следили за прерывистым дыханием Соланж, остановились на ее посиневших губах… — Вообщето я пришел за ней.

— Нет! — Улыбка леди Наташи превратилась в оскал.

— Разумеется, да. — Монмартр принюхался, как будто воздух был насыщен ароматами духов. — Никто больше такого не сделает, ты наверняка это знаешь.

— Она еще ребенок! Ты любишь меня!

— Любовь!.. — Монмартр взмахнул удивительно ухоженной рукой с маникюром.

А ято думала, что у него будут длинные ногти, перепачканные кровью. Ведь от него исходила нешуточная злоба, реальная угроза!

— Не будь такой банальной, Наташа.

— Ты позволил себе поверить всем этим разговорам о пророчестве и наследстве? Но я это изменю, увидишь. Она уже почти умерла.

— Соланж будет моей, Наташа, — холодно возразил Монмартр.

— Сначала ты сдохнешь! — рявкнула она в ответ. — Араксаки!

По приказу Наташи ее татуированные стражники ринулись вперед, в атаку. Она сверкнула клыками и метнула в кого-то кол из боярышника. Воинство Монмартра тоже оскалило зубы и бросилось в схватку. От их рычания и рева у меня волосы встали дыбом. Вокруг Леандра рассыпались в пыль вампиры, как будто он стоял в пересохшем поле в ветреный день.

— Минуточку, если позволите! — громко произнес Монмартр, и драка опять замерла. — Ни к чему сокращать наши ряды подобным образом, — вежливо сказал он. — Мне нужна только девушка, и все.

— Держись подальше от моей дочери, черт побери! — взъярилась Хелена и метнула кол, но какой-то воин перехватил его, не дав достигнуть цели.

— Твоя дочь нуждается во мне, — сказал Монмартр. — Так что лучше тебе вести себя прилично, когда говоришь со мной. — Он высоко поднял цепочку, на которой висел стеклянный флакон, украшенный серебряными листьями плюща. — Мое воинство прогулялось по лесу и нашло вот эту удивительную вещицу. — Все братья Дрейк одновременно зашипели. — Мне сообщили, что здесь находилась кровь Вероники, предназначенная для Соланж. Осталось всего несколько капель, но их должно хватить. Похоже, что Соланж они очень нужны.

Соланж едва дышала и была такой бледной, что просвечивавшие вены придавали ее коже мрачный фиолетовый оттенок.

Она действительно умирала или же могла превратиться в хелблара.

Я не знала, что было бы хуже, и прошептала:

— Держись. Прошу тебя!

— Я готов позволить ей выпить это, — продолжил Монмартр, покачивая цепочку, а Дрейки следили за ней как зачарованные. — Но намерен попросить коечто взамен.

— Чего ты хочешь? — спросил Лайам, становясь рядом с Хеленой и беря ее за руку.

Хелена изо всех сил старалась не взорваться.

— Конечно же, я хочу обладать королевой.

— Я — королева, — рявкнула леди Наташа.

Монмартр не обратил на нее внимания, отчего Наташа разъярилась еще сильнее. Белки ее глаз медленно налились кровью.

— Вы отдаете мне Соланж, а я возвращаю ей жизнь.

— Не выйдет, — прохрипела я, хотя никто, похоже, не услышал моих слов.

Лайам внезапно стал выглядеть старым, как будто на него разом свалились все прожитые годы, и коротко кивнул.

— Папа, нет! — Куинн бросился вперед.

— Она умрет, — сказал Лайам. — У нее совсем не осталось времени. У нас нет выбора.

Монмартр отвесил ему придворный поклон и быстро направился к возвышению. Воинство следовало за ним.

Лайам попытался оттеснить назад свою семью и прошептал:

— Доверьтесь мне.

Я почувствовала себя плохо. Монмартр наклонился и поднял безвольное тело Соланж.

— Нет! — громко крикнул Лайам. — Ты дашь ей кровь сейчас, чтобы мы все видели.

— Я чтото не припомню, чтобы обещал именно это, — возразил Монмартр.

Соланж казалась совсем крошечной у его груди.

— Сейчас же!

— Монмартр! — прозвучал вдруг новый голос, молодой, но решительный. — Ты не собираешься пригласить нас на свою свадьбу?

Девушка выглядела не старше меня, но оказалась вампиром, так что лет ей могло быть хоть сто, насколько я знала. На ней была кожаная туника, длинные черные волосы украшали костяные бусы. Кисти рук и предплечья покрывала татуировка.

Куан мамау. Гончие матерей.

Воинство оскалилось. Девушка и ее бойцы в ответ выпустили клыки. Это были вампиры, созданные Монмартром, но восставшие против него. Воинство и Гончие с ненавистью уставились друг на друга. Да и сам Монмартр не казался обрадованным. Он впервые выглядел слегка смущенным.

— Изабо! Иди домой, малышка!

— Гончие не поддержат твои притязания на трон, — весьма уверенно заявила девушка, в речи которой слышался французский акцент, и приветственно кивнула Лайаму и Хелене. — Извините за опоздание. — Она тут же снова повернулась к Монмартру. — Нами ты править не будешь.

— Вряд ли может иметь значение, чего хотят дикарские отродья, — сказал Монмартр, но что то в его манерах изменилось.

Даже я это заметила. Он уже не был так спокоен и уверен в себе. В его движениях проявились злоба и чтото еще, чего я не понимала.

Леандр бросил короткий взгляд на свое воинство и приказал:

— Взять ее!

Схватка возобновилась. Гончие и воинство стоили друг друга.

Все это было бы очень интересно и забавно, если бы не тот факт, что у Соланж совсем не оставалось времени.

Пол покрылся кровью, пылью и прахом. Все происходило так быстро и жестоко, что я не успевала следить за событиями, но видела, как Николас пополз вперед, прижимаясь к полу. Потом он вдруг превратился в размытое пятно, а ноги Монмартра взлетели в воздух. Соланж выскользнула из его цепких рук и плашмя упала на пол рядом с катафалком.

Ктото из воинства ударил Николаса кулаком в лицо, потом швырнул его через двоих своих сотоварищей, дравшихся с Гончими. Николас врезался в стол, растянулся на полу и замер. Я завопила.

— Эй, человек! — крикнула Изабо, гут же подхватила с пола флакон на цепочке и бросила его мне.

Он полетел, в серебряной цепочке вспыхнули отраженные огни свечей, но чьято рука перехватила его в воздухе.

Не моя.

— Эй, ты что, шутишь? — заорала я.

Это была Джулиана, скучающая сестра Наташи, которую мы встретили, угодив в плен. Она помахала флаконом, дразня меня. Мне захотелось немедленно выцарапать ей глаза. Я бросилась на нее. Может, мне и не хватало техники боя, но это более чем компенсировалось бешеным гневом и жаждой мести. Я не собиралась терять Соланж. Только не снова и не теперь, когда спасение было так близко.

К несчастью, силы оказались неравными. Это стало ясно уже после первого удара, угодившего в мое лицо. От второго мне удалось уйти, но я оказалась недостаточно проворной, чтобы уклониться от третьего, попавшего прямо в солнечное сплетение. Я согнулась, задыхаясь и борясь с тошнотой.

Флакон насмешливо покачивался прямо передо мной. Я попыталась схватить его, но промахнулась. Потом вдруг рядом оказался Кайран и взмахнул здоровой рукой. Флакон упал рядом с его ботинком. Джулиана наклонилась за ним, и я изо всех сил ударила ее ногой прямо в горло. Она зарычала, развернулась, выставила клыки. Кайран находился ближе к флакону, но драться с ней не мог изза сломанной руки.

— Беги! — заорала я ему. — Беги, беги, беги!

Он схватил флакон и скользнул в сторону Соланж как раз в тот момент, когда я врезалась в хрупкий стул, который, к счастью, от столкновения со мной разлетелся в щепки. Одна из его ножек, расписанных розовыми бутонами, отломилась. Теперь у меня было хоть какоето оружие.

— Я тебя убью, девчонка! — завизжала Джулиана.

Ножка стула не пронзила ее сердце, но ударила достаточно близко к нему, чтобы моя противница застыла, задыхаясь и схватившись за грудь.

— Люси!

Кол, брошенный мне Николасом, добил Джулиану. К моим ногам посыпался прах, похожий на туман. Я убила своего первого вампира. Когда доберусь до дома, мне придется прочитать бесчисленное множество мантр, чтобы успокоить маму и бурю в желудке. Но это потом, а пока что я могла позволить себе насладиться победой. Но только один момент.

Потому что сейчас было не до того.

Я прислонилась к спинке какой-то скамьи, стараясь убедить серьезно пострадавшую диафрагму в том, что мне просто необходимо выпрямиться. Кайран уже склонился над Соланж, прижал к ее губам серебряный флакон и по капле вливал его содержимое ей в рот. Драгоценная жидкость протекла в горло Соланж, но она не стала выглядеть лучше.

— Николас! — прохрипела я. — Оно не действует!

Николас пригнулся, уворачиваясь от чьего-то кинжала с ржавой рукояткой.

— Это остановило болезнь, но ей теперь необходима пища! — Он обрушил тяжелый табурет на голову араксака, приблизившегося к нему. — Ей нужна человеческая кровь. Для первого раза это лучше всего.

Я все еще пыталась дотащиться до катафалка, но Кайран уже полоснул себя кинжалом по руке и прижал порез ко рту Соланж, заставляя ее сделать глоток.

— Проглоти это, — шепотом просил он. — Я не мoгy потерять тебя теперь. Только не после всего, что было! Да проглоти же, черт побери!

Почемуто от его тона, нежного и полного отчаяния, у меня на глазах выступили слезы.

Тут я наконецто заметила, что битва еще не закончена. Леди Наташа сражалась, светлые волосы развевались за ее спиной, как знамя. Платье правительницы было перепачкано кровью. От трона уже отломилось несколько резных воронов.

— Монмартр! — выла Наташа, отбиваясь от Хелены. — Ты любишь меня!

Воинство Монмартра не то чтобы проигрывало Гончим, но и не побеждало. Против его отряда встали охотники, половина придворных под командованием Конана и Дрейки.

Монмартр непрерывно ругался и в конце концов приказал:

— Уходим! — Воины тут же взяли его в круг. — Соланж будет моей королевой! — пообещал он и махнул рукой своим вампирам.

Воинство плотнее сгрудилось вокруг него и отступило через туннель.

Леди Наташа, брошенная всеми, обратила свой гнев на Хелену. Та вращала в руке кол, ища самое удобное положение для броска.

Две решительные женщины, владеющие древним оружием, продолжали схватку. Но вот кол Хелены пронзил воздух и попал в цель. Леди Наташа недоуменно моргнула. Ее опустевшее платье соскользнуло на пол и легло кучкой тонкого шелка, а сверху на него опустилось облачко праха.

Бешеный шум, наполнявший зал, умолк так внезапно, что тишина показалась мне оглушающей. Даже араксаки замерли на местах.

Потом вампиры один за другим опустились на колени перед Хеленой.

По правилам престолонаследия вампиров тот, кто убил правящего монарха, получал его корону.

Николас, прихрамывая, подошел ко мне и тяжело оперся на мою руку. Я сжала его пальцы, чуть отступила назад, чтобы наши тела соприкоснулись, ощутила прохладу его кожи и сразу почувствовала себя лучше. Мы молчали. Нам незачем было говорить.

Соланж, лежавшая в стеклянном катафалке, наконецто глубоко вздохнула, а потом сделала жадный глоток. Когда подруга открыла глаза и увидела десятки коленопреклоненных вампиров в парадных придворных одеяниях, она слабо застонала. Ее губы были испачканы кровью.

— Ох боже!.. Но я ведь не стала королевой вампиров, нет?

ЭПИЛОГ. Соланж

Мы с Люси встретились в городе. Она была полна решимости вернуть меня к подобию нормальной жизни, и ее очередным замыслом стало посещение кофейни по вечерам каждый четверг. Люси ждала меня в парке. Не прошло еще и недели со дня моего обращения. В общем то, я не была готова к такому искушению, как посещение кафе, где вокруг меня будут биться человеческие сердца, но уже вполне могла не обращать внимания на белок и лисицу, прятавшуюся в кустарнике вдали.

Люси сидела на скамейке, рядом с ней стояли два бумажных стакана и пластиковый контейнер с остатками вишневого пирога с шоколадной глазурью.

Она стряхнула с пальцев крошки и пояснила с набитым ртом:

— Я все еще праздную. Если продолжу это занятие еще немного, то не влезу ни в одно свое платье. — Она окинула меня критическим взглядом, — Ты что такое надела?

Я нахмурилась, оглядывая свои просторные штаны, перепачканные глиной, и заявила:

— А что? Я не знала, что ради тебя надо принаряжаться.

Она снова посмотрела на меня и поинтересовалась:

— Как ты себя чувствуешь?

— Прекрасно. Ты еще хуже, чем мои братья.

Я и в самом деле чувствовала себя лучше некуда. Меня переполняла сила, я замечала все вокруг себя, мои глаза улавливали каждый тончайший лучик света луны, звезд, уличных фонарей. Но вынуждена признать, что меня слегка отвлекало то, что я слышала биение сердца Люси, ощущала теплый запах ее крови, текущей прямо под кожей. Меня приводило в замешательство то, что братья оказались правы. Кровь теперь казалась мне намного вкуснее шоколада. Я на самом деле почти ничего не помнила о той ночи в пещере, только вкус Кайрана у меня во рту… Он ушел вместе со своим дядей, прежде чем я успела толком его поблагодарить.

— Кайран не появлялся? — негромко спросила Люси, как будто поняла, что я думаю именно о нем.

Я покачала головой, стараясь не подать вида, что меня это заботит. В конце концов, мне и без того было о чем подумать. Моя мама стала новой королевой вампиров, но это означало, что пророчество в строгом смысле не исполнилось. Мы не знали, как это воспринимать, и еще не закончили восстановление целой стены нашего фермерского дома, сожженной отрядом Хоуп. В саду было полнымполно воды и сажи. Бруно пришлось накладывать швы на раны, а тетя Гиацинт не выходила из своих комнат и не поднимала черную кружевную вуаль, скрывавшую ее лицо. Лондон снова исчезла где-то в туннелях, и никто не знал, куда она удрала. Я постоянно видела, как Николас посылает розы к Люси домой. Они непрерывно болтали по телефону.

Еще гдето оставался Монмартр. Он прислал мне подарок: обручальное кольцо с бриллиантом.

Я спустила его в унитаз. В общем, я была слишком занята, чтобы предаваться размышлениям о Кайране Блэке.

— Вот еще что… — Люси подала мне пакет, перевязанный ленточкой. — Немножко с запозданием. Подарок моего папы к твоему дню рождения. — Она расширила глаза, когда я достала из пакета кулон, вырезанный из оленьего рога, на кожаном шнурке. — Когда отец услышал историю про сердце оленя, он сказал, что это животное — явно твой тотем и ты должна его почитать.

Я надела шнурок на шею. Люси одним глотком прикончила свой напиток, и на ее глазах тут же выступили слезы.

— Ох… Все еще горячий! — Она быстро встала.

Я уставилась на нее и спросила:

— Куда это ты собралась? Я же только что пришла!

Люси усмехнулась. Ее взгляд скользнул к одной из боковых дорожек парка.

— Видишь ли, у тебя сегодня свидание.

— Люси Гамильтон, что ты натворила? — Я застыла на месте.

— Да ничего!

Она умчалась из парка, прежде чем я успела сказать хоть что-то еще. Мне совсем не нужно было оглядываться, чтобы узнать, кто подошел. Я чуяла его запах, ощущала вкус.

Кайран.

— Соланж, — тихо произнес он.

Блэк выглядел неплохо, несмотря на синяки на подбородке, уже пожелтевшие, и на то, что его рука все еще висела на перевязи. Кайран не улыбался, но его взгляд наполнил теплом все мое тело. Я встала.

— Кайран…

Я не знала, что тут можно сказать, поэтому просто потянулась к нему и поцеловала.

Content

Александра Харви
Королевская кровь

Благодарность и нежные поцелуи

ПРОЛОГ. Люси

ГЛАВА1. Соланж

ГЛАВА2. Люси

ГЛАВА 3. Соланж

Глава 4. Люси

ГЛАВА 5. СОЛАНЖ

ГЛАВА 6. Люси

ГЛАВА 7. оланж

ГЛАВА 8. юси

ГЛАВА 9. оланж

ГЛАВА 10. Люси

ГЛАВА 11. Соланж

ГЛАВА 12. Люси

ГЛАВА 13. Соланж

ГЛАВА 14. Люси

ГЛАВА 15. Соланж

ГЛАВА 16. Люси

ГЛАВА 17. Соланж

ГЛАВА 18. Люси

ГЛАВА 19. Соланж

ГЛАВА 20. Люси

ГЛАВА 21. Соланж

ГЛАВА 22. Люси

ГЛАВА 23. Люси

ГЛАВА 24. Соланж

ГЛАВА 25. Люси

ГЛАВА 26. Люси

ГЛАВА 27. Люси

ЭПИЛОГ. Соланж