Михаил Кисличкин

ДИПЛОМАТ ПОНЕВОЛЕ

Глава 1

Войти в ту же реку дважды

Утро первого октября 203… года было дождливым. Илья даже замешкался ненадолго на проходной у входа в университет, задумавшись на секунду, куда бы деть мокрый зонт. Никакого пакета или сумки он, выходя из дома, не захватил, а ходить по длинным университетским переходам с зонтом в руках было как-то неудобно. «Надо было брать такси», — мелькнула запоздалая мысль. И тут же мысленное возражение самому себе: «Не жили богато, не будем и начинать. Я вроде как учиться снова собрался. А честный студент в универ на такси не ездит. И на дождь ему тоже должно быть наплевать».

Илья сложил зонт и, держа его в левой руке, с решительным видом и каменным выражением лица направился через проходную.

— Вы к кому, по какому поводу? — пожилой, с заметным брюшком охранник в прозрачной пластиковой загородке с трудом приподнялся и высунулся в окошко.

— К Торенко, Валентину Степановичу, декану биохимического факультета. По делу. Он меня ждет, — спокойно сказал Илья. Парень достал свое офицерское удостоверение и показал охраннику в развернутом виде, как будто это что-то объясняло. Тот, подслеповато щурясь, посмотрел в документ, затем на одетого в офицерскую форму Илью.

— А, с военной кафедры? Проходите, — охранник разблокировал турникет. — Центральный корпус, налево второй этаж.

— Я знаю, — кивнул Илья и прошел внутрь. Как охранник мог подумать, что он с военной кафедры, если парень был одет в характерную синюю офицерскую форму военно-воздушных сил, а военная кафедра РХТУ принадлежит к войскам радиационной, химической и биологической защиты? Непонятно. То ли охраннику, после ежедневных проверок тысяч студенческих билетов, уже все до лампочки, то ли он просто тормоз. Впрочем, какая разница…

Знакомый центральный вход с мраморным Менделеевым, сосредоточенно уставившимся в книгу, лестница на второй этаж, поворот налево… Вот и знакомая дверь. Илья вежливо постучал и, выждав пару секунд, решительно вошел внутрь.

— Валентин Степанович у себя?

— Да, в кабинете, — оторвала взгляд от монитора секретарша. — Но он сейчас не принимает. Вы по какому вопросу?

— По личному. Я ненадолго, — Илья улыбнулся секретарше самыми краешками губ, быстро пересек приемную и, не дожидаясь возражений, вошел в кабинет декана, плотно закрыв за собой дверь.

Декан, вольготно развалившийся за столом в большом черном кожаном кресле, отвел взгляд от монитора и, застыв, наверное, с секунду сидел молча. Сначала он хотел что-то сказать, но быстро осекся, словно подавившись словами, когда узнал Илью. Взгляд декана зацепился за ордена на груди парня, метнулся к погонам, скрестился со взглядом Ильи и сразу опустился вниз.

— Ты?

— Я!

— Валентин Степанович, он сам вошел! — Дверь в кабинет открылась, и в нее буквально влетела секретарша, всем своим видом излучая праведный гнев. — Молодой человек, немедленно покиньте кабинет, или я вызову охрану!

— Выйдите, Верочка, — мягко сказал декан. — Нам есть о чем поговорить с офицером. И дверь за собой закройте, пожалуйста.

Когда обитая коричневой кожей дверь мягко закрылась с другой стороны, Валентин Степанович снова поднял голову и посмотрел Илье прямо в лицо.

— А ты герой… не ожидал, — произнес он неопределенным тоном. — Ладно, неважно. Ты, вообще, зачем пришел? По делу или просто так?

Илья почувствовал, как внутри него закипает гнев. Собственно, он сам не знал толком, зачем он ворвался в кабинет к декану столь бесцеремонным образом. Нет, цель прихода в деканат была вполне определенной: Илья собирался восстановиться в университете и все же доучиться свои полтора года, оставшиеся до получения диплома. Большого желания делать армейскую карьеру у него не было, а восстановить его как студента руководство вуза было просто обязано. Командование сдержало свое слово — документы были оформлены на специалиста-контрактника, призванного в ряды вооруженных сил по срочной необходимости. От такого не отмахнешься — дескать, ничего не знаем, восстанавливать не будем: себе дороже выйдет.

И встреча с деканом была самым прямым путем к возвращению к студенческой жизни. Нет, конечно, можно было идти кружным путем, через ректора или приемную комиссию. Но зачем? Да и, честно говоря, хотелось Илье посмотреть Валентину Степановичу в глаза — просто посмотреть, а дальше видно будет.

Посмотрел. И, услышав первую фразу, поймал себя на мысли, что сейчас просто подойдет и даст декану в морду. Прямо в холеную, гладко выбритую и пахнущую дорогим мужским одеколоном чиновничью морду. А там будь что будет. Илья уже сделал шаг к столу, но на мгновение замешкался — помешал все тот же сложенный мокрый зонт. Перекладывая его из правой руки в левую, парень вновь сцепился взглядом с деканом.

Видимо, прочитав намерение Ильи в его глазах, декан, крепко зажмурившись, неловко заслонился рукой, подняв ее вверх в защищающемся жесте. Выглядело это, по сравнению с недавним уверенно-надменным выражением лица, настолько жалко и комично, что Илья в последний момент невольно остановился.

— Погоди, погоди… Ты никак мне морду бить собрался? — скороговоркой пробормотал Валентин Степанович. — Подожди тогда, я встану и очки сниму. Очки жалко. Атрофия сетчатки, диоптрии подобрать трудно, заказа на новые очки надо неделю ждать. А без очков у меня такое дело, Илья, — не вижу я без них ничего, на стены натыкаюсь. Все, снял, — декан торопливо положил очки на стол, оставшись, впрочем, сидеть в кресле. — Если хочешь бить — попробуй. Но, может, лучше сначала поговорим? Подраться, если что, успеем.

После такого монолога желание немедленно ударить у Ильи окончательно пропало. Он просто подошел поближе, возвышаясь во весь рост над скрючившимся в кресле чиновником.

— Я понимаю: ты, возможно, в своем праве. Нехорошо тогда получилось, — виновато улыбнулся декан. — Ладно, если невтерпеж, ударь разок, может, и правда полегчает… А потом поговорим.

— Зачем вы это тогда сделали? — задал главный вопрос Илья, разжав кулаки.

— Ты имеешь в виду звонок из суда?

Илья утвердительно кивнул головой.

— А что я должен был по-твоему сделать? — продолжил декан. — Начать тебя защищать, говорить, что ты мой студент? Я тогда думал, что сделаю тебе этим только хуже, — пожал плечами Валентин Степанович.

— Полная чушь! — с яростью сказал Илья. — Не надо было меня защищать! Все, что тогда требовалось — просто сказать судье правду. Я понимаю, что для вас любой студент, в общем-то, никто и звать его никак. Но все же… Я был хорошим студентом… Я не создавал проблем, нормально учился. Я уважал вас лично, в конце концов! А вы меня даже не продали — это бы еще можно было понять. Вы меня сдали, наплевав на меня и на мою судьбу с поразительной легкостью. Причем сделали это даже не за деньги, не за ломаный грош, не за какую-то выгоду, а просто из одного только страха — как бы чего не вышло.

— Не все так просто, Илья, — покачал головой декан. — Подожди пока кричать, послушай меня. За сутки до твоего звонка у ректора были немалые чины из ФСБ и полезники из Комитета. Вежливые такие ребята, представились, показали корочки — все как положено… Короче, ректор вызвал меня и декана силикатного факультета, они с нами побеседовали. Речь шла о тебе и еще об одном парне с силикатов. Смысл ее был таков: безопасность России требует от вас и от нас послужить родине. Они вас ни в чем не обвиняли, наоборот, говорили о вас самые лестные слова: отличные, мол, парни. Дескать, так случайно получилось, что вы должны принять участие в какой-то оперативной комбинации, причем все это страшная военная тайна. Поэтому университет должен предоставить вам академический отпуск. А для достоверности оперативной легенды, если вы или еще кто будет по этому поводу обращаться в деканат, предельно серьезно сообщить, что вы отчислены. Так надо, чтобы ваша легенда была железной, иначе ваша жизнь может оказаться под угрозой. А большего нам и знать не нужно: меньше знаешь — крепче спишь.

— Подождите, — перебил декана обескураженный Илья. — А как же справка об отчислении, аннулирование карточки полезности и прочие документы на суде?

— Охотно верю, что все это было. Только я ничего такого не видел. — Валентин Степанович несколько успокоился и уже говорил ровным тоном. — Я лишь потом начал понимать, что все не так гладко. Когда пришло постановление суда Комитета полезности отчислить того студента с силикатов, поскольку он отправлен в места отбывания наказания. Куда-то в Новодимровск. Ректор было воспротивился, звонил в Комитет… а потом парня все равно отчислили. Уж не знаю, как и почему, извини, — смалодушничал я, побоялся лезть в это дело, да и не касалось оно меня напрямую. Думал, и с тобой такая же история. Ан нет. Академический отпуск мы тебе задним числом дали, а ты и пропал. Комитет, ФСБ — насчет тебя все молчат, как и не было ничего… Я все же позвонил твоим родителям, а они говорят: в армию ушел. Вот такие дела, Илья. Теперь ты появляешься, в форме, с наградами, весь кипишь от гнева, как раскаленный чайник, и хочешь бить мне морду. Может, объяснишь сперва, что это у вас там за операция такая была?

— Да так… было одно дело, — Илья сконфуженно опустил глаза в пол. Парень понял, что, скорее всего, декан прав. Его версия выглядела убедительной, она вполне объясняла все нестыковки. Действительно, зачем запугивать руководство университета, принуждать его или покупать (как он вообразил сам себе), когда можно просто попросить об одолжении, представив удобную версию и опираясь на авторитет спецслужб? Да и документов у судьи в руках Илья толком не видел: он сидел в пластиковом отсеке для обвиняемых. Были ли они? Небольшой спектакль в зале суда, потом вербовщик — и все готово, без лишних затрат. Хотя нет — видимо, студент с силикатного факультета отказался и поехал в Новодимровск всерьез. Впрочем, кто знает?

— Если так, то понятно, Валентин Степанович, — сказал Илья, попытавшись обуздать гнев и мыслить логично. — Похоже, нас всех подставили.

— Похоже, — кивнул головой декан. — Хотя мне до сих пор непонятно кто и, главное, зачем. Впрочем, думаю, тебе это виднее, а я со своим любопытством перебьюсь, не мальчик уже. Скажу прямо: рад, что ты жив и здоров. Восстанавливаться пришел?

— Да. Вот документы.

— Оставляй здесь. Заходи через полчаса, заберешь. Верочка копии снимет и оформит все. Зачетку сохранил?

— Вот она.

— Ну что же, вся эта история в мае случилась, перед самой сессией. Учился ты неплохо. Думаю, все зачеты и экзамены за ту летнюю сессию мы тебе поставим автоматом, я сам поговорю с преподавателями. Во всем произошедшем есть и моя вина, я хоть таким образом постараюсь тебе помочь. А вот пропущенное в октябре догонять придется. В общежитие заселяться снова будешь?

— Нет. Я пока квартиру снял.

— Ну, дело твое. Ты вот что, Илья… прости меня. Я тоже был хорош, уши развесил — до сих пор совесть мучает. Короче, учись, студент. И больше в такое вляпываться я ни тебе, ни себе не советую.

С Аней Илья временно расстался еще в сентябре. Что поделать — началась учеба. Илья решил восстанавливаться в РХТУ, Аню ждал новый семестр в Архангельском государственном медицинском университете. Любовь — это, конечно, хорошо, но заканчивать учебу тоже нужно. Тем более что летом они погуляли неплохо, а учиться Илье оставалось каких-то полтора года. Ане — больше, но это не беда, в конечном итоге впереди еще целая жизнь… Да и к тому же можно часто ездить друг к другу в гости. Или уже нет?

В сентябре денежный вопрос встал перед Ильей не то чтобы критически, но довольно серьезно. На карточке были хорошие деньги, оставшиеся от сэкономленной во время службы немаленькой зарплаты контрактника, а также внушительные боевые, наградные и отпускные. Вот только месяц в Сочи, проведенный вместе с Аней (за границу Илью не пустили), когда парочка жила ни в чем себе не отказывая, оказался значительно дороже, чем Илья предполагал. Снятая в Москве на полгода вперед квартира тоже была не из дешевых, да и вообще, Илья за последние дни как-то разучился экономить. А зря. Расставшись с Аней и немного протрезвев от долгого летнего отдыха, Илья сделал ревизию своим финансам и убедился, что промотать в короткие сроки можно довольно много. Предположим, на квартиру в Москве денег у него все равно не хватило бы. Но если бы он был хоть чуть-чуть бережливей, то можно было бы подобрать жилье в Воронеже или Архангельске. А теперь, похоже, не хватит ни на что, кроме пресловутого «домика в деревне». Не лучшего домика и не во всякой деревне.

Кроме того, Илья поневоле задумался над своим будущим. До того как он попал в десант, все было понятно: учеба, потом работа, потом какая-никакая карьера. Ну, как у всех. А вот сейчас все было не так однозначно. Ну окончит он университет. Дальше-то что? Поиски работы, неизбежно маленькая поначалу зарплата, съемная квартира. Или, не дай бог, ипотека, при которой им с Аней придется экономить каждую копейку, и это — единственная перспектива на годы вперед. А куда деваться, кому он нужен? Раньше было понятно: деваться некуда, все так живут. Но то было раньше. Сейчас существовала альтернатива — продлить армейский контракт. На сей раз уже добровольно. Прийти по окончании отпуска и подписать контракт, попросив предоставить отсрочку на год для завершения учебы. Илья думал, что это вполне реально. Когда после всех проверок и вручения денег и орденов остатки их взвода отпустили наконец в длительный отпуск, получивший звание подполковника Липатов сказал прямо: с каждым из вас вопрос будем решать индивидуально. Люди, получившие столь уникальный боевой опыт, России нужны. Но — уже добровольцами. Кто решит служить, останется доволен и деньгами, и условиями.

Тогда, в мае, Илья, яростно махая руками, чуть ли не кричал улыбающемуся в усы Липатову, что он ни за что не продлит контракт. Дескать, с него хватит, навоевался, он эту армию в гробу видал. Но то было в мае.

Сейчас, в октябре, мысли уже были другими. Илья вспоминал Элию. Огромные, отливающие синевой заснеженные пространства чужой планеты, пронзительно яркие звезды над головой, тяжесть лазерной винтовки на плече. Другой мир, другая жизнь. Ему ли, видевшему из космического корабля отдаляющуюся Землю, падавшему в затяжном прыжке из орбитального челнока на поверхность чужого мира, воевавшему и убивавшему, работать теперь всю жизнь менеджером по продажам или технологом на заводе? Хочет ли он этого? Раньше казалось, да — хочет, он не искатель приключений. Теперь же все было не так однозначно.

А еще Илье почему-то снилась Элитьен. Нет, ничего эротического. Просто снилась, бывает же такое? И подчас, проснувшись в середине ночи, Илья доставал золотой кружок с синим камнем и альваланской вязью букв вокруг и долго смотрел на него, любуясь.

В свой первый учебный день, четвертого октября, Илья пошел в университет, естественно, в гражданском. Совершенно незачем лишний раз обращать на себя внимание. В новой группе его никто не знает, бывшие друзья и однокурсники уже получили свои дипломы. Парень надел недорогой китайский джинсовый костюмчик, взял практичный индийский коммуникатор-планшет — все как у всех. Валентин Степанович сдержал свое слово — восстановиться удалось быстро и без всяких проблем. Новая группа не произвела на Илью особого впечатления — похоже, не особо дружная, девочек как всегда в два раза больше, чем парней, только вот симпатичных мало. Москвичи кучкуются отдельно, «понаехавшие» из общежития отдельно — обычная ситуация. А в целом нормальные ребята, лица у всех простые, русские, держится народ свободно. Все нормально, в общем. Посмотрел расписание: три дня в неделю учеба, два дня — научно-исследовательская работа. Илью прикомандировали к ГосНИИОХТу, что на Авиамоторной, подсказали контакты научного руководителя, который должен был дать ему тему работы. Надо будет созвониться и ехать, но лучше завтра, с утра… Так во всяком случае вечером думал Илья. Но никуда не поехал. Потому что следующим утром он остался сидеть дома перед широким дисплеем медиасети — утром было историческое выступление президента, о котором потом еще долго ходили разговоры.

Все началось в седьмом часу утра, когда в Токио в полдень с речью выступил премьер-министр. Через час близкое по духу выступление сделал в Пекине Генеральный секретарь ЦК КПК. В Интернете сразу же появились видеозаписи этих речей и несколько сумбурных переводов. То, о чем говорил японский премьер, а затем глава китайской компартии, было невероятно — речь шла о том, что человечество вступило в контакт с инопланетной расой — альваланами. Тогда же появился анонс выступления Президента Российской Федерации, которое было назначено на двенадцать часов.

Илья смотрел выступление президента дома, на широком экране. Невысокий, хотя и склонный к полноте, но производящий впечатление этакого энергичного живчика президент говорил как всегда эмоционально и убедительно, поблескивая стеклами очков. Имеющий два высших образования — техническое и гуманитарное, он обладал талантом говорить хорошо, доходчиво и простым языком, так что невольно хотелось соглашаться с каждым его словом. В свое время именно его харизма каким-то чудом сделала невозможное — привела малоизвестную партию патриотического толка к власти. Тогда, четыре года назад, от него, на вид такого оппозиционного и патриотичного, ожидали многого — реформирования или даже роспуска созданного предшественником Комитета полезности, преобразования вертикали власти, ограничения влияния крупных корпораций и отмены недавно принятого Трудового кодекса, прозванного в народе «крепостным». Он, насколько мог судить Илья, не сделал ничего из этого, наоборот — усилил Комитет полезности и добавил чиновникам полномочий. Ухитряясь, правда, при этом много и энергично сажать не справившихся с работой в полном соответствии с утверждением: «кому много дается — с того много и спросится». Каждый чиновник знал: провалил работу — получил уголовное дело, никакая личная лояльность и преданность не спасет. Отношение к президенту было сложное, всех оттенков — от любви до незамутненной ненависти.

Сейчас он говорил про Альвалан. То же самое, что до него говорили лидеры в Азии и скоро будут говорить (ровно в полдень по местному времени) президенты в Европе и Америке. Человечество вышло за пределы Солнечной системы и встретило братьев по разуму. Мы будем с ними дружить, торговать, обмениваться технологиями. Это событие грандиозного масштаба в истории человечества, прорыв в развитии. Инопланетяне гуманоиды (последовало некое усредненное компьютерное изображение альваланина), они очень дружелюбны и не представляют угрозы человечеству. У людей с ними много общего… и прочее в таком же радостно-оптимистическом тоне. Про бои в космосе, гибель Геркулеса и десант на Элию Илья не услышал ни слова, как будто ничего этого и не было. И лишь в конце речи была произнесена странная, многозначительная фраза: «Россия не останется в стороне от общемировых тенденций и вскоре примет неотложные меры в связи с произошедшим».

Глава 2

А вашего мнения, рядовой Иванов, и не спрашивают…

Сразу же достичь успехов в учебе у Ильи не получилось. Впрочем, он и не ставил перед собой такой цели. Процесс шел как бы сам по себе, отдельно от парня, без особого напряжения. Поначалу не заладилось со спецкурсами по кинетике биохимических реакций и промышленной биотехнологии. И если проблемы с первым предметом удалось решить достаточно быстро, благодаря нескольким неделям усиленных занятий, то со вторым было сложнее. Илью по какой-то причине сильно невзлюбил преподаватель — молодой амбициозный парень лет тридцати, сам недавний выпускник РХТУ. Ну спутал Илья, не вникнув в условия задачи, на семинаре энергию Гиббса с температурным коэффициентом скорости химической реакции. Да, грубая ошибка. Но оговориться может каждый, это еще не повод называть студента при всех «типичным разгильдяем». Посмотрел бы Илья на этого препода после года ежедневной беготни с автоматом, боев и трехмесячного дембельского «отрыва». Тут не то что энергию Гиббса не вспомнишь — вообще забудешь, что такое химия и какая она бывает. В общем, Илья не сдержался и преподу ответил. Слово за слово… и стало Илье ясно, что выше трояка по промышленной биотехнологии он никогда не получит. И то придется постараться.

Другой проблемой неожиданно стала учебная научная работа. В общем-то, ничего сложного хроматографическое сопровождение производства нового антибиотика «Альпронидола» собой не представляло. Но вот прибор, доставшийся Илье, был откровенно плохим. То, что выпущенный в середине двухтысячных, тридцатилетней давности, хроматограф не мог снимать 3D-хроматограммы и обладал крайне малым набором функций, было еще терпимо. Но вот то, что он ломался через день, а запчастей к нему за давностью лет было не достать в принципе, сильно мешало работе. Текли клапана, «хвостила» пики колонка, сбоили фотоэлементы самплера — все это приходилось каждый раз заново чинить, убивая на ремонт день-другой, чтобы урвать потом пару-тройку часов работы. Научный же руководитель только посмеивался в усы — по его мнению, все было правильно.

— Пока ручками сто раз прибор не переберешь — спеца из тебя не будет, — говорил он Илье, попивая в лаборатории крепкий чаек и наблюдая за мучениями парня. — Все с этого начинают. Вот как со старьем справишься — тогда и на нормальную технику переведем.

Но в целом все было нормально. Проблемы были вполне разрешимого характера, учеба текла ровно, отношения с новым коллективом тоже наладились неплохие. О своем прошлом Илья сам не распространялся, а его никто особо и не спрашивал. Несколько раз Илья попил с парнями пивка и «чего покрепче» в сквере за институтом, сходил с компанией парней и девчонок на дискотеку, дал списать лекции — и был принят в студенческое сообщество как родной. Так, что даже участвовал в коллективных гулянках, традиционно устраиваемых в общежитии.

Прошел октябрь, затем ноябрь, наступил декабрь. За все это время парень виделся с Аней только один раз, когда слетал к ней в конце ноября на выходные в Архангельск. Провели вместе несколько дней, сходили в кино, долго занимались любовью в гостиничном номере. А вот расстались не очень хорошо. Аня напрямую сказала Илье, что момент, когда парню нужно было познакомиться и поговорить с ее родителями, уже давно назрел и перезрел. И что всякие отговорки про «неопределенное будущее» Ильи смотрятся жалко и недостойно. И им в конце концов пора бы уже принять кое-какие серьезные решения. Причем у девушки заранее был готов план действий — они вместе с Аниными родителями встречают Новый год в Архангельске, а Илья официально представляется как нынешний жених и будущий муж.

Илья же выступал против этого. Главным образом, конечно, ему не хотелось принимать решение до нового года. Двенадцатого января, по окончании новогодних праздников, он должен был прибыть в расположение части и определиться окончательно со своей будущей службой. При этом парень никак не мог для себя окончательно решить, что ему делать. Рвать ли с армией или подписывать новый контракт, попытавшись оговорить условия, при которых можно будет закончить учебу? Разбираться же до этого срока с матримониальными планами ему не хотелось. Кроме того, что-то с его чувствами к Ане было не так… не так однозначно, что ли, как еще полгода назад. Нет, Аню Илья любил, только вот при слове «жениться» ему становилось как-то не по себе. Поэтому Илья сказал, что на Новый год приехать никак не сможет, всячески отговариваясь сессией. Что Ане, естественно, не понравилось. Поссориться они не поссорились, но расстались тяжело, неприятно.

Между тем не стояли на месте и международные события, связанные с альваланами, которые Илья, насколько мог, старался отслеживать через Интернет и медиасеть. Сначала информация давалась довольно скупо и только на официальном уровне. «Паладин» с посольством землян, включающим представителей разных стран, сделал один рейс к Альвале, через два пространственных перехода, и вернулся на Землю к середине осени. В конце ноября над Землей появился альваланский посольский корабль. Официально было объявлено, что он обследован комиссией международных специалистов, не несет угрожающего людям оружия и получил разрешение на пребывание на орбите Земли. Международной общественности было заявлено, что высокие договаривающиеся стороны ведут переговоры о взаимовыгодном сотрудничестве. Все, больше ничего конкретного, если отсечь всякие слухи и сплетни. Завеса секретности вокруг переговоров людей и чужих была плотнейшая.

А в декабре в международной политике словно взорвалась бомба. Все началось в Корее. Активные боевые действия там закончились лет десять назад, но ситуация так и не стронулась с мертвой точки. Северокорейские силы занимали север и значительную часть юга полуострова. Авиация НАТО господствовала в воздухе, время от времени нанося удары. Китай наглухо блокировал все инициативы ООН, связанные с наземным вторжением, и по многочисленным данным, втайне снабжал КНДР боеприпасами и продовольствием. Начать широкомасштабную наземную операцию, наплевав на решение ООН, американцы и японцы попробовали только один раз, попытавшись выбить северокорейскую армию из Пусана. Не получилось. Потеряв в результате трехнедельных боев больше пяти тысяч солдат одними убитыми, армия США оставила захваченный поначалу плацдарм. Даже превосходство в воздухе не могло помочь против упорно защищающегося противника, у которого откуда-то появились и современные переносные противотанковые установки, и средства ПВО ближнего радиуса действия. Вообще-то, понятно было откуда — из Китая или через Китай. Но попробуй обвини китайцев открыто! Железных доказательств нет, да и даже если бы они были… Воевать с китайцами или объявлять им экономические санкции себе дороже — США, в отличие от поднявшегося Китая, переживали далеко не лучшие времена своей истории и были слишком сильно экономически связаны с Китаем, поэтому избегали открытого дипломатического и тем более военного противостояния. Во всяком случае, так было до последнего времени.

В декабре же случилось из ряда вон выходящее событие. Госдеп США обвинил северокорейские власти и альвалан в военном сотрудничестве. Поводом послужила якобы захваченная американскими коммандос в одной из стычек лазерная винтовка инопланетного производства. Не успели мировые СМИ переварить эту новость, как на следующий день пришла еще одна — страны НАТО разрывают отношения с альваланской цивилизацией и требуют от посольского корабля в течение трех суток покинуть орбиту Земли, иначе он будет уничтожен. Поначалу альвалане, категорически отвергнув все обвинения, вроде бы согласились покинуть человеческий космос.

Надо сказать, что решение стран НАТО подверглось немалой критике. И в Интернете, и в ряде официальных СМИ некоторых стран журналисты прямо указывали на всю нелепость ситуации. Зачем альваланам снабжать северокорейскую армию лазерным оружием? Никакого перевеса в силах этим добиться невозможно — ручное лазерное оружие очень дорого, имеет ограниченный ресурс и в конечном итоге в условиях Земли не имеет особых преимуществ над обычными автоматами и винтовками. Тем более абсурдна ситуация, когда американцы захватывают это оружие не в секретной лаборатории или у охранников «солнца нации», а у простых солдат в стычке у линии фронта. Как говорится, случай «шит белыми нитками» и хорош только для одной цели — дискредитации альвалан. Да и кто ее держал в руках, ту винтовку? Показать же можно все что угодно, для этих целей у США целый Голливуд имеется.

И все же последовавший вскоре ответ Китая и развернувшиеся после этого события оказались неожиданно резкими. КНР запустила на орбиту со своего малого гравитационного космодрома в провинции Сычуань небольшой пилотируемый китайский корабль, который пристыковался к альваланскому звездолету. Решение НАТО было объявлено властями КНР нелегитимным, поскольку НАТО не имеет права решать за все человечество вопросы, находящиеся исключительно в компетенции ООН. Кроме того, власти КНР заявили, что нападение на альваланский корабль будет равнозначно нападению на территорию Китая. Подобного развития событий никто не ждал. Инопланетный звездолет остался пока на орбите. Срочно созванное заседание Совбеза ООН не смогло принять никакого решения. США, Франция, Великобритания потребовали прервать все контакты с альваланами. Китай выступил против такого решения, уверенно воспользовавшись своим право вето в Совбезе. Россия как всегда воздержалась.

Новый год Илья решил встречать в общежитии. Домой ехать не хотелось, в Архангельск — тем более. Сказал нет — значит, нет. Извиняться и идти у кого-то на поводу, пусть даже у будущей жены, он не хотел — сказал: «Готовлюсь к сессии, приехать не смогу», значит, так и есть. Мужик сказал — мужик сделал.

Вообще-то, подсознательно парень понимал, что в его логике есть изъян, и немалый. Если он хочет быть с Аней, то так поступать нельзя: это путь к разрыву. Но какой-то бес противоречия не позволял ему изменить решение. В то же время неопределенность ситуации мучила Илью, который, как любой нормальный русский человек, тяжело переживал свои душевные конфликты, совмещая это свойство с неумением их разрешать.

Общежитие казалось идеальным местом для проведения праздника. Одному сидеть в квартире, наслаждаясь душевными терзаниями и мыслями об Ане и их отношениях? Ну уж нет. Веселая компания, много выпивки, танцы и флирт разной степени тяжести — это, пожалуй, подойдет лучше. Тем более, его туда звали. Парни из его группы, Вадим и Сашка, работающие, как и Илья, над учебной научной работой в ГосНИИОХТе, приглашали его отметить Новый год с ними, да и живущих в общежитии девчонок из группы Илья хорошо знал. Так что Илья сбросился, сколько положено, деньгами, купил порученный ему оргкомитетом праздника торт и бутылку мартини и в семь часов вечера уже шел через знакомую проходную с твердым намерением крепко выпить и хорошо повеселиться.

То, что над его планами нависла угроза, Илья понял, когда все сели за стол. Угощений было немало — девушки постарались на славу. Тазик оливье, «мимоза», селедка под шубой, всякие легкие салатики из салатных листиков, сухариков и мягкого сыра, нарезки рыбы, колбас, окороков и грудинки — стол был плотно заставлен едой. Был даже немаленьких размеров гусь, которого двое студентов-силикатчиков ухитрились запечь в лаборатории на факультете, в муфельной печи для обжига керамики. Соки, пепси, морс — тоже в ассортименте. В общем, в конце коридора на седьмом этаже был накрыт хороший, хотя и без изысков (а кому они там нужны?), новогодний студенческий стол.

Вот только выпивки там почти что не было. Пара литровых бутылок мартини для девушек, пара бутылок шампанского и одна-единственная бутылка водки. И это на пятнадцать человек, из которых семеро — парни! Однако, поразмыслив, Илья решил, что устроителям застолья виднее. В конце концов, вполне могли существовать какие-то особые требования коменданта общежития по поводу спиртного и надлежащего поведения студентов в праздники. Народ просто не хочет подставляться. На вид все чинно-благородно, а где-нибудь под кроватью или в холодильнике уже ждет своего часа батарея бутылок. Не может же такого быть, чтобы студенты вдруг заделались трезвенниками?

Оказалось — может. Наш мир богат чудесами, в нем есть место даже для непьющих в праздники компаний студентов. Прошел час, другой, третий, и Илья понял, что он попал в странную компанию. За это время все дважды выпили по рюмочке «за уходящий год» и «за все хорошее», почти добив водку. Этим дело и ограничилось. Девушки тихонько тянули мартини с соком, парни сосредоточенно ели салаты, запивая их морсом и пепси-колой. Танцев никто не предлагал, застольная беседа тоже была так себе. Точнее говоря, как она была изначально натянутой, так и осталась. При этом в других уголках общежития праздник уже шел вовсю. Звучала громкая музыка, сновали по коридору нарядно одетые и слегка нетрезвые парочки, проходили мимо гуляющие из комнаты в комнату веселые компании. И только пятнадцать человек за столом на седьмом этаже сидели тихо, как мышки, похожие друг на друга одинаково постными физиономиями.

— У вас что, всегда так на праздники? — Илья тихо спросил Вадима, сидевшего рядом.

— А что? По-моему, все нормально, — пожал плечами парень.

— Ну, в смысле это… водки что ли больше нет? — конкретизировал проблему Илья.

— Нет, одну бутылку брали. Мы же не напиваться собрались, а культурно отметить Новый год. А что, что-то не так? — как бы даже удивился вопросу Вадим.

— Не, все нормально. Молодцы! — постарался улыбнуться ему в ответ Илья. Парню стало понятно, что праздник пора спасать. Хотя бы для себя лично.

Посидев для приличия еще несколько минут, Илья извинился и вышел из-за стола, сказав, что ему нужно ненадолго отлучиться. Следовало незамедлительно начать реализовывать операцию «хрусталь», пока не стало слишком поздно.

Время, когда можно было легально купить алкоголь, уже давно прошло. Движимые беспокойством за безопасность труда и хрупкость здоровья москвичей, депутаты Мосгордумы давно провели закон, согласно которому напитки крепче пяти градусов можно было купить в магазине лишь с пятницы по воскресенье и только с двенадцати до девятнадцати часов, не делая исключения даже в праздники. Закон, правда, никак не ограничивал продажу спиртного в барах и ресторанах, но сейчас идти туда Илье было явно не с руки — места все давно заняты, толпа народа, все стоит в пять раз дороже. Да и ближайший бар был в сорока минутах ходьбы. Был способ решить проблему проще, в круглосуточном мини-маркете через дорогу. Если, конечно, ничего не изменилось со времен его жизни в общежитии.

— Здравствуйте, девушка, подскажите, пожалуйста, где у вас стоит апельсиновый сок, — жалобно попросил Илья продавщицу. — А то новый год почти настал, я смотрю, а дома и попить нечего. — Девушка была новенькая, но парень надеялся, что она в курсе давно установленных негласных правил.

— Вам какого: подороже, подешевле?

— Мне можно и разбавленного, лишь бы сока было не меньше сорока процентов.

— Нет, у нас такого нет, — виновато улыбнулась продавщица и еле заметно подмигнула Илье.

— Ладно, спасибо. Тогда пробейте мне, пожалуйста, вот этот пакет вишневого нектара.

Илья вышел из магазина и тут же зашел в нишу ближайшего подъезда. Вроде все прошло как надо. Ключевыми словами здесь были «сок» и «сорок», которыми студенты-менделеевцы издавна просили продать им водку. Просить продать бутылку в открытую было бессмысленно. Не продадут ни за что — везде, где продавались алкоголь и сигареты, стояли опечатанные Роспотребнадзором видеорегистраторы. Потерять работу по статье продавцы боялись — это было чревато долгими поисками новой и в конечном итоге путешествием к новому работодателю по предписанию Комитета полезности, куда-нибудь в солнечную Колыму. Только вот студентов РХТУ в этом магазине знали давно и в лицо, желание купить чего-нибудь горячительного в неположенное время у них появлялось частенько, поэтому персонал минимаркета давно нашел общий язык с постоянными клиентами.

— Держи свой сок, студент! — Девушка в накинутой на плечи поверх фартука дубленке быстро сунула ему в руки холодную бутылку. — С тебя пятьсот.

«Двойной тариф. Ну что же, для Нового года нормально», — подумал Илья, расплачиваясь.

— Спасибо, девушка! С Новым годом, всех благ!

— И тебе веселого праздника! Пока, пока…

«Ага, объем ноль семь. Даже многовато. Ничего, есть чем придать празднику бодрости». Илья, отойдя подальше от подъезда к глухой стене многоэтажки, быстро свинтил пробку. Сделал хороший глоток, подождал, когда холодная едкая жидкость камнем упадет в живот, и быстро запил ее соком. Постоял с полминуты и повторил процедуру. Затем закрыл бутылку крышкой и убрал в сумку. Вот теперь можно было снова присоединяться к компании.

Атмосфера за столом, по мнению Ильи, значительно улучшилась. Народ веселее не выглядел, но ощущение праздника вроде начало проявляться. Парень с аппетитом пожевал гусиное крылышко, рассказал пару анекдотов и вообще почувствовал себя совершенно свободно. Через двадцать минут он снова встал из-за стола и направился в сторону туалета.

— Бухаешь? — Кто-то подошел сзади и крепко взял его за локоть. Обернувшись, Илья увидел свою одногруппницу из общежития, Наташу Красавину, сидевшую напротив него за столом.

— Бухаешь, — снова, в этот раз уже утвердительно, сказала девушка. — По глазам вижу. Нехорошо бухаешь, один. Впрочем, я тебя понимаю, от этих не дождешься, — неопределенно и даже с ноткой брезгливости пожала плечами девушка. — Ты вот что, Илья, чем бухать в одиночку по углам, предложил бы даме. Думаешь, тебе одному тоскливо? Пошли ко мне в комнату, там сейчас никого. Выпьем за новый год нормально, в человеческих условиях.

— Пойдем, — не стал ломаться Илья.

Зайдя в комнату, Наташа, достала из шкафа и быстро ополоснула две рюмки, поставила кружки. Илья разлил водку и остатки вишневого нектара. Выпили, запили соком.

— Они всегда такие трезвенники? — спросил Илья. — Я-то в этой компании впервые.

— В общем, да. Хорошие ребята, но иногда скучные. Впрочем, там все разные. Некоторые еще разгуляются, но, думаю, только после полуночи, — ответила Наташа, разливая снова водку по рюмкам. — А мне ждать неохота, Новый год все-таки, охота повеселиться. Давай еще по одной, и хватит. На девятом этаже дискотека, пойдем, потанцуем. У меня, если что, еще домашнее вино есть.

— Хорошо, — согласился Илья. В голове у парня приятно шумело, мир казался веселым и дружелюбным. В этот момент он впервые посмотрел на Наташу как на женщину. И что он ее раньше в группе не замечал? Ведь красивая девушка, под стать фамилии… — С удовольствием приглашу вас на танец, — сказал он и взял Наташу за руку…

— Вставай! Да вставай ты, мля!

Илья с трудом разлепил глаза. Над ним стоял невысокий, плотно сбитый сержант в форме Комитета полезности и нещадно тряс парня за плечо. Голова раскалывалась, громкие крики сержанта мучительно отдавались в ушах, утренний свет из окна резал глаза. Где это он? Вроде общежитие, Илья в кровати в одних трусах, комната этой… как ее… Наташи? А где она сама? У нас что-то было? Блин, ничего не помню…

— На, одевайся! — Другой полезник комком швырнул ему мятую одежду. — Скорее, блин, коматозник, машина ждет. Ни одного, блин, нормального, сплошь пьянь… Никого не найдешь, пять этажей из-за тебя обошли.

— В чем дело? — попытался было взять инициативу в свои руки Илья. — Я офицер Российской армии, у меня пожизненная полезность.

Ответом ему был громкий, похожий на лошадиное ржание, смех обоих комитетчиков.

Глава 3

События набирают темп

«Ладно, будем справляться с проблемами последовательно, — попробовал мыслить рационально Илья, пытаясь отделить в брошенном ему комке одежды рубашку от джинсов и свитера. — Дежавю какое-то. Опять общага, опять комитет. Хорошо год начался, нет слов… Ничего, разберемся. Только надо сначала одеться, в одних трусах качать права неудобно. Неужели это я вчера все так запутал и бросил под стул, или комитетчики специально скомкали? И где же носки? Где носки, я спрашиваю! Так, стоп, все делаем плавно и последовательно, сейчас главное, чтобы меня не стошнило. Сколько же я вчера выпил? Не помню… Сначала танцевали на девятом этаже, пили вино. Затем танцевали, кажется, на одиннадцатом и снова пили вино. Потом меня с какой-то компанией зачем-то понесло на улицу, потом вроде опять что-то пили, какую-то дрянь… потом ничего — черная дыра. Повеселился называется».

— Давай скорее, — покрикивал сержант, комментируя неловкие попытки Ильи одеться. — В темпе, в темпе. Готов? Бегом в коридор. Я кому говорю! — Посмотрев на комитетчика полным злобы взглядом, Илья проигнорировал его команды и нетвердой походкой вышел в туалетный блок. Открыв до упора слегка подрагивающими руками холодную воду, он решительно сунул голову в раковину под тугую струю ледяной воды. Первое ощущение было как от удара током, но, не обращая внимания на пронзительный холод, Илья тщательно протер лицо и коротко стриженную голову (бытовое удобство армейской стрижки парень оценил и не хотел с ней расставаться даже после «дембеля»). Немного полегчало. Затем Илья долго, с наслаждением, пил восхитительно холодную с привкусом ржавчины водопроводную воду. Закончив с водными процедурами, он, нисколько не стесняясь открытой двери и глазеющих комитетчиков, сделал необходимые дела с белым керамическим другом, тщательно застегнулся и лишь потом повернулся лицом к своим мучителям. Те процессу оправки не мешали — видимо, комитетчики все же не были законченными садистами.

Илья вышел из туалетного блока и, не обращая внимания на сделавшего вялую попытку перегородить вход рядового комитетчика, протиснулся обратно в комнату, где подобрал свою сумку, лежащую на полу у кровати. Открыл боковую застежку и достал документы. На его счастье, удостоверение личности с зеленой офицерской чип-полосой на первой странице, карточка Комитета полезности и студенческий билет были на месте.

— Еще раз повторяю, я офицер Российской армии, — сказал парень, глядя сержанту прямо в глаза. — Вот, убедитесь. — Илья протянул документы. — Какого хрена здесь происходит? Вам утром первого января больше делать нечего?

— Ага, офицер. Во заливает… Поди, из ФСБ, не иначе, — коротко гоготнул второй полезник, даже не попытавшись посмотреть на документы. — Выполнял важное задание: под прикрытием студента имел иностранную шпионку, работающую под прикрытием студентки. Пошли скорее, «офицер», машина заждалась. Если будешь выёживаться, сейчас наручники наденем.

— Помолчи, Федя, — сержант заинтересованно повертел в руках документы. В глазах у него отражалась отчетливая работа мысли. — На первый взгляд, вроде все правильно. Как ни странно… — Сержант на несколько секунд задумался.

— Правильно, потому что это я и есть. Фотографии не видите? Так подключитесь к чипу карточки, свяжитесь с базой, наконец! Процедуры, что ли, не знаете? — Илья решил, что сейчас самым эффективным будет слегка надавить на комитетчиков.

— Сержант Наливайко. — После долгой паузы, сержант, видимо, принял какое-то решение. Полезник достал из кармана и показал Илья свое служебное удостоверение в развернутом виде, позволив внимательно прочитать фамилию, номер и разглядеть фотографию. — Проверить подлинность документов я сейчас не могу, да и некогда.

— Сканеров вам, что ли, не выдали? — со злостью сказал Илья. — Уже поверил, ага.

— А не выдали! — повысив в свою очередь голос, ответил комитетчик. — Нас, как бобиков, срочно сорвали на дежурство, а матответственный со всем отделом, естественно, сейчас дома. Вот и лежат сканеры, сданные на время праздников, в сейфе, опечатанные как положено. И вообще, не твоего ума дело, что у нас есть, а чего нет! — добавил сержант, поняв, что выболтал сгоряча служебную информацию. — Твои документы я должен изъять и передать начальству по прибытии. Оно разберется. Если соврал или документы поддельные — тебе же хуже.

— Документы не отдам, — твердо сказал Илья. — Ваших полномочий на мой арест я не видел, изымать документы и задерживать меня вы не имеете права. — Илья окинул полезников внимательным взглядом. Стоят расслабленно, вооружены штатными телескопическими дубинками-шокерами, у сержанта кобура на поясе. Застегнутая. Интересно, у него там пистолет или огурец, учитывая оговорку о том, что все сдано на праздники? Без особой нужды лучше не проверять, это жизнь, а не боевик… Рядовой стоит в двух шагах, сержант — совсем рядом. Потянуть его резко на себя, ударить, как учили, — головой в челюсть и сразу же левой рукой в солнечное сплетение, затем сбить Федю, пока он там к своей дубинке потянется, и вперед — дорога свободна. Может сработать? Да, наверное, процентов семьдесят вероятности успеха есть, полезники выглядят не слишком грозно. С другой стороны, рукопашному бою в учебке учили далеко не в первую очередь, так — азы показали. Да и что потом? Если это какая-то облава, то в коридоре могут быть еще полезники, начнут стрелять. В любом случае придется разбираться, его запомнили…

— Хорошо, — согласился вдруг сержант, видимо, прочитав что-то в глазах Ильи. — Странный ты тип — то ли студент, то ли офицер, то ли еще кто — пусть с этим начальство разбирается. Я пожизненную карточку полезности вообще второй раз в жизни в руках держу. Паспорт забирай, вдруг у тебя там в чипе действительно какие-то тайны прописаны, объясняйся потом, что сканера не было, считать не мог. А студенческий и карточку я забираю, извини — приказ. По прибытию сразу передам начальству. И это… не шали, не надо. Лады?

— Пойдет, — решил не упорствовать Илья. В конечном итоге он был уверен, что его фамилия стоит во всех комитетских и армейских базах данных со специальной пометкой, и просто так, случайно, его никуда не загребут. А общаться с начальством в любом случае предстояло в ближайшие дни.

— Тогда вперед, — сержант сделал приглашающий жест в сторону двери.

Выйдя на улицу, Илья попал в знакомую уже ситуацию. Два комитетчика, общежитие, припаркованная машина с серо-синими полосами на белом кузове. История повторялась даже в самых мелочах. Но положенного в таких ситуациях чувства дежавю он не испытал. Его одолевала только злость, а страха перед комитетчиками не было совсем. В самом деле, какого такого лешего его куда-то тащат эти двое? Лишь усилием воли офицер подавил в себе эмоции — не время сейчас, разберемся на месте по прибытии.

— Едем, конечно, в Холодильный переулок, в центральное отделение?

— Да, а тебе это откуда известно? — спросил сержант.

— Не ваше дело. — Илья плюхнулся на заднее сиденье автомобиля и поставил сумку себе на колени. «Ого, что-то она слишком тяжелая, — дошло до заторможенного после вчерашних возлияний мозга. Илья открыл центральное отделение сумки и увидел там слегка початую пластиковую бутыль пива, литра на полтора. — То, что нужно. И когда это я успел ее купить? — напряг память офицер. — Не помню. Да и не важно».

— Ну ты наглец, — неопределенным тоном произнес сержант, увидев в зеркале заднего вида, как Илья жадно присосался к горлышку. — В комитетской машине распивает, прямо под камерами, в присутствии сотрудников…

— Могу и тебе предложить. Не жалко, — ответил Илья подобревшим голосом.

— Наглец…

— Ты крути баранку, не отвлекайся.

— Как скажешь, — неожиданно покладисто, со смешинкой в голосе сказал комитетчик. — Морду бы тебе набить за такое поведение… Но хрен с тобой, только чистоту соблюдай.

Внутри здания комитета долго ждать не пришлось. Илья и его конвоиры поднялись на второй этаж, и тут Илья обомлел — с конца коридора к ним быстро бежал подполковник в форме ВВС с коммуникатором в руке. И этот подполковник был Илье очень хорошо знаком…

— Липатов? Максим Петрович!

— Илья!

На глазах изумленных донельзя комитетчиков офицер по-мужски крепко обнял Илью.

— Так, я его забираю. Вы свободны, — скороговоркой выпалил подполковник комитетчикам, отстранившись от Ильи.

— Нет, так нельзя. Мы его не оформили. И приказ был от самого Степанцова, — заупрямился сержант.

Липатов поморщился, но спорить не стал. Достал коммуникатор и быстро набрал номер.

— Валерий Федорович? Да, это Липатов, привет. Мне моего человека доставили, но не отдают. Некогда мне бюрократию разводить, ты поговори со своими орлами, — подполковник сунул коммуникатор комитетчику.

Разговор много времени не занял.

— Да, товарищ полковник. Есть, товарищ полковник. Так точно, товарищ полковник.

— Свободен, — буркнул сержант Илье, возвращая трубку Липатову вместе с изъятым студенческим билетом и карточкой полезности. Повернулся к своему напарнику: — Пошли, Федя, на сегодня все. Без нас разобрались.

— Бегом за мной. Угораздило же тебя, — рявкнул Липатов и побежал вперед, к лестнице на первый этаж.

Илья догнал его уже у самых дверей. Дежурный пропустил их через проходную беспрекословно. За оградой уже стоял УАЗ — «носорог» с армейскими номерами. Подполковник и Илья сели на заднее сиденье, и машина быстро рванула с места.

— Куда мы едем? — спросил Илья Липатова.

— Если тебе что-то срочно надо, то к тебе домой. Держи свои документы. А вообще нам надо в аэропорт. Через три часа в Архангельск уходит борт из Чкаловского, мы должны на него успеть. Ваш бывший взвод снова срочно собирают. Можешь, кстати, считать себя мобилизованным.

Илья помолчал немного. В голове вертелась куча вопросов. Учеба, облава на студентов, Аня…

— А зачем был весь этот цирк с комитетскими? Позвонили бы мне напрямую.

— Звонили. Дома тебя не было, коммуникатор отключен. А дело срочное. Батарейку, однако, ты не вынул, поэтому координаты твои мы пробили и отправили наряд искать тебя в общежитии. Поверь, Илья, так было проще и быстрее. Ну и комитетчикам некогда было объяснять, сказали доставить срочно, и хватит с них.

— Товарищ подполковник, — сказал наконец Илья. — Объясните прямо, что все-таки происходит. Ничего не понимаю.

— Объясню, — улыбнулся Липатов. — Тут такие дела творятся… Честно говоря, все это государственная тайна. Но ты уже и так весь в подписках, как барбос в блохах, а будет еще больше. Начнем сначала — на Альвале произошло масштабное восстание общественных рабов. Они с Высокими все же вцепились друг другу в глотки. Корабль, который сейчас на орбите Земли, — это не корабль единой альваланской расы. Это альваланские гильдейцы.

— Получается, китайцы влезли в инопланетные разборки? — подумав, спросил Илья.

— Если бы только китайцы, — покачал головой офицер. — К сожалению, в них все влезли, причем по полной программе. Американцы, европейцы и японцы приняли просьбу о помощи от аристократических семейств Высоких. Китай и Индия из своих соображений решили поддержать восставших рабов. Для альваланских аристократов и американцев выигрыш в этом конфликте означает сохранение лидерства в будущем. Для китайцев и альваланских рабов — победа дает возможность подняться и стать гегемонами на обеих планетах. Причем если Китай возглавит борьбу альваланских повстанцев и победит — то родится такая новая Поднебесная империя, которой еще не знала история. С ресурсами, технологиями и, возможно, открытым рынком сбыта в виде целой планеты, Китай будет абсолютным лидером.

— А как же Россия? — поинтересовался Илья.

— А вот здесь и начинается самое веселое, — усмехнулся Липатов. — России оба лагеря в ультимативной форме предложили присоединиться к себе, сдать технологии Самойленкова и открыть для работы главный гравикосмодром. Америка пошла дальше — она национализировала «Паладин». Сейчас это американский боевой звездолет «Священная Демократия».

— Что с «Ямато»? Он пока еще остается международным? — волнуясь, спросил парень.

— Нет больше «Ямато», Илья. Вчера спецназ ВВС России провел спецоперацию по, так скажем, смене экипажа звездолета, после чего Россия заявила о его национализации для обеспечения собственной безопасности. Теперь корабль называется «Варяг». Понимаешь теперь, что в мире творится?

— … — от души сказал Илья.

— Не то слово, — согласился Липатов.

Глава 4

Что происходит?

— Гильдии восстали еще с полгода назад, когда мы только возвращались из рейда, — сказал Липатов и внимательно посмотрел на сидевших перед ним офицеров первого взвода, оставшихся в живых после десанта на Элию. За длинным столом для совещаний сидело одиннадцать человек — весь наличный состав бывшего первого взвода и бывшей спецгруппы «Рысь». Те, кто вернулся на Землю, включая раненных на Элии парней, выздоровевших за прошедшие полгода и способных снова встать в строй.

— Так вот, непосредственных причин восстания гильдейцев и рабов мы не знаем. Было ли оно как-то спровоцировано событиями на Элии, в которых мы принимали участие, тоже не известно. В этом отношении слишком мало информации, или даже нам ее доводят не всю. — Подполковник поднял листок бумаги, который лежал перед ним на столе, прочитал там что-то и после паузы продолжил: — Глубинные же причины восстания более-менее понятны — при всей своей инопланетной специфике это все же типичная буржуазная революция. Элиту, которая владеет практически всем и потребляет львиную долю общественных благ, нисколько в создании этих благ не участвуя, общество безропотно терпеть не будет. Особенно при зарождении и развитии активного среднего класса и в условиях научно-технического рывка. Нашим историкам и социологам удивительно не то, что революция произошла, а то, что это случилось так поздно.

— Итак, факт остается фактом, — продолжал подполковник. — Около полугода назад гильдейцы и общественные рабы единым фронтом выступили против Высоких. На первом этапе они постарались поставить под свой контроль промышленные центры Альвалы, что и сделали без всяких проблем, за сутки-двое. Не любили наши синекожие аристократки по заводам мотаться — не барское это дело, пока денежки поступают, можно из родного замка носа не показывать. За это и поплатились. Заводы даже захватывать не пришлось — они по большей части перешли в руки восставших добровольно, вместе с рабочими и управляющими. В сущности, как это была гильдейская собственность, так она ею и осталась после начала восстания. Дальше восставшие попытались захватить оружейные заводы и оба космодрома Альвалы, а также нанести удар по родовым гнездам Высоких. И вот тут уже их дела пошли гораздо печальнее…

Лекция Липатова о положении дел на Альвале и создавшейся в связи с этим ситуации на Земле заняла около часа. Парни слушали его внимательно, хорошо понимая, что все это неспроста. Если уж их выдернули из самых разных мест и срочно собрали на базе родной спецчасти № 124 ВВС России под Архангельском, значит, игра пошла по-крупному. Молча уставился на подполковника сидевший рядом с Ильей Борис, русский кореец Ким слушал затаив дыхание, временами нервно оглаживая гладко выбритый подбородок. Информация того стоила. В целом вырисовывалась очень интересная картина…

Хотя после первой встречи с человеческой расой на Элии гильдейцам и общественным рабам расширили доступ к оружию как никогда в истории, но все же полностью контроль за ситуацией в этой области Высокие из своих рук не выпустили. «Раб не должен быть вооружен», — крепко сидело у них в головах. Крупные оружейные заводы охранялись сводными дружинами нескольких союзных родов или небольшими подразделениями, подчиненными Совету Высоких Родов. Застать их врасплох удалось далеко не везде. Числом восставшие превосходили многократно, но выучкой и вооружением сильно уступали. Бои шли несколько дней. В результате восставшие хоть и победили, но ценой большой крови. А самое главное — ценой самих заводов. Погибая или отступая, дружины Высоких взорвали и сломали все, что смогли. План быстрого вооружения восставших рабов оказался сорван. С космодромами дела пошли чуть лучше — один из них удалось захватить почти неповрежденным благодаря внезапности нападения — учитывая важность цели, план захвата прорабатывался очень тщательно, а нападение началось в первые же часы бунта. Второй космодром восставшие взяли большой кровью, и к использованию он был пока непригоден. Штурм же замков Высоких оказался самой провальной частью восстания. Расчет на предательство личных рабов Высоких родов мало где оправдался. Контакты между личными рабами альваланских родов, гильдейцами и общественными рабами были невелики, да и программой действий или хотя бы лозунгами для личных никто не озаботился. Гильдейцы были уверены, что, лишь только выкрикнув клич «свобода рабам!», они получат полную поддержку личных рабов Высоких родов, которые откроют восставшим двери родовых замков. Там, где хозяева лютовали особенно сильно, так и произошло. А в целом — нет. Лакеи, кухарки, врачи, техническая обслуга — вся эта челядь не понимала, зачем им нужно, рискуя жизнью, предавать своих благородных хозяек и что им даст эта «свобода»? Зачем менять устоявшуюся жизнь, идущую по понятным неписаным правилам, на непонятно какую? Тем более что условия жизни личных рабов были все же на порядок лучше, чем у многих общественных. Гильдейские крестьяне и рабочие низших категорий жили в гораздо большей нищете. При этом ни земли, ни денег, ни работы, ни ясных перспектив лично для себя и своих детей в случае восстания личные рабы Высоких не видели, да им никто этого и не обещал. На Альвале повторилась ситуация времен гражданской войны в США, когда, желая дестабилизировать восставший юг, президент Линкольн дал свободу южным рабам, полагая, что этого будет достаточно для масштабных негритянских восстаний в тылу конфедератов. А будущие афроамериканцы эту инициативу в целом благополучно проигнорировали, продолжая работать на своих хозяев, как и раньше, хотя воюющий юг никакой серьезной охраны для сотен тысяч рабов предоставить не мог.

В общем, в первую неделю восстания пало лишь несколько десятков замков — капля в море. Личные дружины Высоких надежно охраняли стены и укрепления. Оружия у восставших было мало — миллионам восставших гильдейцев катастрофически не хватало даже ручного оружия. Недавно построенные оружейные заводы были разбиты, крупных арсеналов, которые можно было бы захватить, у цивилизации, которая не знала государств и масштабных войн, просто никогда не было. Конечно, в руках восставших была почти вся промышленность планеты, но перевести ее на выпуск военной продукции, не имея подобного опыта, — дело не быстрое. У альвалан, вошедших в век атома и космических перелетов, при всей их научной базе не было даже проектов танков, тяжелой артиллерии, боевых ракет, военных кораблей и самолетов. Сами эти вещи не были изобретены за ненадобностью в мелких феодальных войнах, в которых численность воюющих с обеих сторон обычно не превышала нескольких сотен. Кое-что, конечно, имелось — полуэкспериментальные модели, созданные в единичных экземплярах для предполагаемой войны с землянами. Но сама мысль использовать атомную бомбу на поверхности родной планеты была для любого альваланина невозможной, а созданные специально для звездолетов ракеты с рентгеновскими лазерами не так-то просто превратить в наземные ракетные комплексы типа «град» или иное массовое оружие. Дорого, трудно, эффективно только в условиях большой войны, которой никогда раньше не бывало. Вообще, когда земные генералы узнали о состоянии военного дела на Альвале, им сама мысль о инопланетном вторжении показалась смешной. Люди, с их опытом и военными технологиями, уничтожили бы любые силы синекожих, не особенно и напрягаясь.

Так что война на Альвале очень быстро приняла позиционный характер. Одолеть Высоких, окопавшихся в своих родовых гнездах, можно было бы лишь долгой осадой или очень большой кровью, буквально «завалив трупами». Проведя несколько сотен штурмов по всей планете и не добившись впечатляющих результатов, гильдейцы быстро охладели к такому методу. «В конце концов, что есть у этих Высоких? — рассуждали они. — Мы властелины Альвалы, у нас в руках промышленность, которая вот-вот начнет выдавать на-гора оружие, мы контролируем экономику, продовольствие, коммуникации. Да пусть эти ненавистные Высокие сами вымрут от голода в своих вотчинах!»

Но уже через пару месяцев жизнь показала всю ошибочность такого подхода к войне. Высокие перед лицом полного уничтожения быстро забыли старые распри и принялись действовать сообща. При всей своей многочисленности, восставшие не смогли обеспечить глухой, непроницаемой осады всех родовых укреплений Высоких Альвалы. И тут вдруг выяснилось, что пусть и немногочисленные, но отлично вооруженные и обученные личные дружины Высоких могут изрядно осложнить восставшим жизнь. А уж если они собираются в отряды по несколько сотен бойцов, то вообще туши свет. Такие миниармии профессионалов способны выбить восставших из целого региона, физически ликвидировать всех командиров и активистов, казнив попавших в плен революционных бойцов самыми изощренными способами, а остальных заставить работать на себя, вернув в прежнее рабское состояние. И пожалуйста — инфраструктура и заводы целого региона работают на контрреволюцию. Попробуй потом загони Высоких обратно в родовые гнезда — кровью умоешься.

К настоящему времени гражданская война на Альвале зашла в тупик. Высокие полностью контролировали несколько районов планеты. Они вернули обратно под свой контроль некоторую часть заводов, включая оружейные. Они развернули беспрецедентную партизанскую и диверсионно-террористическую деятельность против революционеров, мешая им концентрировать силы и средства для наступления, разрушая инфраструктуру и снабжение, уничтожая лидеров восставших гильдий. Аристократия также удерживала тысячи родовых замков и компактных укрепрайонов по всей планете, превращая для восставших понятия фронта и тыла в нечто весьма размытое и мешая собрать силы в кулак. Но большего Высокие пока не могли — слишком мало бойцов оказалось у аристократии для решительного наступления. Профессиональные родовые дружины никогда не были многочисленными. Шанс на победу у Высоких был крайне невелик, хотя они и были полны решимости использовать его до конца. Просто потому, что им больше ничего не оставалось — места для бегства в случае поражения не было, шансов на жизнь — тоже.

Несмотря на тактические поражения, итоговая победа мятежников выглядела гораздо вероятнее. Они потихоньку получали боевой опыт, превращаясь из сборища кое-как вооруженных мужчин и женщин в подобие армии. Они спешно переводили промышленность на военные рельсы и в скором времени должны были получать ручное оружие в достаточных количествах, а уж с поступлением тяжелого вооружения укрепленные замки Высоких можно было бы щелкать как орешки. Революционеры все еще контролировали большинство ресурсов. Количество медленно перерастало в качество, и этот процесс грозил Высоким неминуемым поражением. Говорить о гарантированной победе революции не приходилось — аристократы всеми способами спешно усиливали свои дружины, вербуя солдат из числа наиболее преданных личных рабов. Кроме того, Высокие скрепя сердце пошли на вынужденный шаг — они гарантировали каждому, кто воюет за аристократию, по окончании войны статус свободного и участок земли. Но все же и Высокие, и гильдейцы хорошо понимали: если революционеры не наделают фатальных ошибок, то победят.

Вот тогда Высокие и вспомнили о землянах.

Представительство ООН при международном земном поселке на Элии к тому времени вплотную контактировало с Советом Высоких Родов через экспедицию альвалан. Элитьен, правда, вернулась с остатками своей дружины на Альвалу, но перед самым восстанием совет отправил на Элию другой корабль с бойцами и техниками. Так что от землян на Элии и, главное, от пленного американца из экипажа «Геркулеса» Высокие знали о людях достаточно много, чтобы понять: союз с людьми дает им хороший шанс переломить ход войны. Конечно, земляне не могли перебросить на Альвалу пару-тройку танковых дивизий и авиаполков, чтобы разом решить все проблемы Высоких. Два крупных международных боевых межзвездных корабля и несколько маленьких национальных, принадлежавших Китаю, России, Америке и Евросоюзу, с этим бы не справились. Но вот перевезти на Альвалу пару сотен военных и технических советников, образцы вооружений, чертежи и технические регламенты они были способны. Уже немало. Пока повстанцы только мучаются с НИОКР, Высокие по готовым земным чертежам на отбитых заводах уже поставят на поток достаточно простые и надежные, великолепно зарекомендовавшие себя в боях танки, самолеты и пушки, наладят линии по выпуску дешевых патронов и ручного оружия. Трудно сразу на инопланетном оборудовании делать «абрамсы» и F-16? Не беда, у нас есть чертежи «Шермана М4» и «мессершмита». На технологическом оборудовании уровня космической эры это все реализуемо. А повстанцам, которые при всей своей технической подкованности пока даже саму концепцию танка еще не очень-то себе представляют, и «Шермана» за глаза хватит. Не говоря уж о применимости «М16» и ручного пулемета в боях с инопланетянами, которые, в силу специфики своего развития, перешли сразу с дорогого холодного оружия для профессионалов на дорогое лазерное оружие для них же, миновав стадию дешевого огнестрельного для массовых армий. Конечно, повстанцы смогут скопировать образцы и тоже поставить их на поток. Вот только пока они это успеют сделать, получившие фору Высокие уже успеют их перебить. И это еще не говоря о том, что с не имеющими никаких военных знаний повстанцами будут драться земные командиры и инструкторы, вдоволь изучившие в теории и на практике способы ведения современной войны в военных училищах и «горячих точках».

Высокие попросили помощи. Но… дело забуксовало. До широкой общественности информацию доводить не стали, но идея ввязаться в конфликт, сделав его межпланетным, на международном уровне поддержки не получила. Потому что непонятно, кто и что будет с этого иметь, и вообще — вляпаться в конфликт просто, а вот вылезти из него… Пусть альвалане сами разбираются, а кто выживет — с теми и поговорим.

Вот тогда США и европейские страны НАТО сделали то, что не раз проделывали раньше, — наплевав на международную поддержку, заявили о своем одностороннем вступлении в конфликт. Причина очевидна — припертые к стенке Высокие были согласны на любые условия. А у США — госдолг более тридцати триллионов долларов и проблемы в экономике, какой ее сектор ни возьми. Высокие согласились в случае победы оплатить все поставки золотом и редкоземельными металлами по оглашенному американцами астрономическому курсу, выплатить огромную плату за помощь, передать американцам после победы места в руководстве всех вновь созданных на Альвале гильдий, а также обещали американцам и европейцам монополию в межпланетной торговле на следующие пятьдесят лет. К тому же лучше для выхода из кризиса воевать на чужой планете, чем на собственной, не так ли? Дело защиты демократических аристократов от тоталитарных альваланских гильдий и бывших общественных рабов представлялось довольно-таки выгодным.

Ошибка в этих расчетах была только одна — Китай. Такого руководители КНР перенести не могли. Фактически мировая гегемония, которая казалась столь близкой, уплывала у них из рук. Америка снова выкручивалась, найдя способ ограбить — только в этот раз уже другую планету. Американцы нашли-таки себе «новый глобус» и делали его лично своим. В случае контроля над ресурсами Альвалы, а во многом и Земли, США продолжали оставаться уже даже не мировым — космическим лидером. Если же подумать о перспективах — все выглядело для китайцев еще хуже. Это сейчас путешествовать в космосе трудно и дорого. А через двадцать-тридцать-пятьдесят лет, когда будет построен торговый космический флот? Учитывая, что американцы-монополисты смогут найти на Альвале фактически бесплатную рабочую силу? Что тогда будет с китайской всемирной фабрикой товаров? И как противостоять Америке, столь усилившейся в космосе и получившей инопланетную колонию-союзника? А еще будут альваланские технологии, на которые американцы наверняка наложат лапу. Такое оставлять просто так нельзя. Воевать с США — тоже не решение проблемы. А вот поддержать гильдейцев, чтобы не допустить победы Высоких и американцев, — можно и нужно. В конце концов, у Китая тоже есть технологии, оружие и военные специалисты. И Китаю есть что потребовать от гильдейцев за военную помощь. Решение было принято быстро, и уже через несколько дней после решения США и союзников поддержать Высоких единственный межзвездный китайский корабль стартовал с малого гравитационного космодрома. Пятнадцать человек его экипажа везли чертежи военной техники и образцы ручного оружия вместе с предложением о сотрудничестве. На связь с восставшими гильдейцами они вышли сразу же, как только оказались в звездной системе Альвалы. Найти общий язык восставшим общественным рабам и китайцам оказалось нетрудно. И вскоре альваланский звездолет, захваченный ранее мятежниками целым и невредимым прямо на космодроме, отправился с дипломатической миссией к Земле. Дальнейшие события слушающим Липатова парням были хорошо известны…

Во всей этой истории не менее примечательной оказалась роль России с ее главным гравикосмодромом и технологиями Самойленкова. Сама технология влияния на гравитацию была тщательно засекречена, так что даже для строительства иностранных гравикосмодромов и «Паладина» с «Ямато» на орбите ключевые блоки гравитационных установок устанавливались исключительно русскими специалистами и только в специальных опечатанных контейнерах, при вскрытии которых оборудование необратимо разрушалось. Русские оберегали свой единственный козырь сильнее, чем когда-то китайцы секрет шелка. Раньше, когда речь шла об отражении неведомой инопланетной опасности, на это закрывали глаза — у ведущих держав были общие интересы. Сейчас, когда на карту оказались поставлены огромные прибыли и само будущее государств, — с этим мириться не могли. Россия получила недвусмысленные, похожие на ультиматум предложения и от Америки, и от Китая: полностью сдать технологию Самойленкова, необходимую для самостоятельного строительства больших межзвездных кораблей и гравикосмодромов, а также незамедлительно передать под управление главный гравитационный космодром рядом с Архангельском, позарез нужный для масштабных орбитальных перевозок. Иначе — пеняйте на себя, русские, мы найдем на вас управу.

Президент России глупцом не был. Он хорошо понимал, что ресурсов, для того чтобы долго противостоять такому давлению со стороны ведущих государств, у России нет. Речь даже не идет о войне (хотя с такими ставками возможно все). Объявят изолирующие международные санкции — и проблемы начнутся очень быстро. Но и выполнять ультиматум одной из сторон было чистым проигрышем — это была бы бесславная сдача всех международных позиций и самой надежды на участие России в политике как будущего самостоятельного центра силы. Верить никому было нельзя — подписать какие угодно красивые соглашения американцы или китайцы могли хоть сейчас, лишь бы получить желаемое. Но потом оставшаяся без монополии на технологию Самойленкова и без межзвездных кораблей Россия будет никому не нужна, и ее легко выкинут из игры. Как уже не раз случалось в истории. Поэтому, когда американцы национализировали «Паладин», президент без колебаний отдал приказ готовить спецоперацию по захвату будущего «Варяга». России следовало вступать в большую игру, ведущуюся на двух планетах, самостоятельным игроком или сдаться. Но, во-первых, русские не сдаются. А во-вторых, России тоже было что предложить альваланам.

Глава 5

Придется лететь снова

— Вот такая к настоящему моменту сложилась ситуация, — закончил свою лекцию подполковник и, немного помолчав, улыбнулся парням своей фирменной, садистской, столь знакомой по временам обучения улыбкой, означавшей: парни, сейчас у вас будут неприятности. — И вы наверняка уже спрашиваете себя, какого лешего нас столь срочно здесь собрали и зачем старик Липатов нам все это рассказывает? — Офицер обвел сидящих парней внимательным взглядом. — Что же, я думаю, в душе вы уже знаете ответ, — продолжал Липатов. — Тем не менее с удовольствием удовлетворю ваше любопытство, подтвердив ваши самые худшие опасения. Вам придется еще раз прогуляться в космос на старом добром «Ямато», парни. Который теперь «Варяг». Правда, в этот раз, скорее всего, прыгать с орбиты на чужую планету, как говорится, с «матом и автоматом» не придется. Через десять дней стартует дипломатическая миссия России к альваланам с переговорщиками, учеными и военными специалистами на борту. В качестве охраны к ним будет прикреплена десантная рота, в состав которой вы официально войдете. Кроме вас, на борту в составе этого подразделения будут офицеры из ВДВ, закончившие спецкурсы по программе космического десантирования. Это те, кто уже летал на Элию в «Паладине» в составе российского космического батальона и имеет опыт межзвездных перелетов и десантирования на другую планету, а также те, кто проводил операцию по захвату для России «Варяга». Несмотря на ваш боевой опыт на Элии, они объективно сильнее и подготовленнее вас. Ваши функции будут скорее представительскими. Но, естественно, вы все будете вооружены и, если что, выполните свой долг. На этом я, наверное, закончу свою речь. Думаю, что у вас есть немало вопросов. Разрешаю их задать.

— Товарищ подполковник, мы-то там зачем? — первым задал волновавший его вопрос Илья. — Места на Яма… извините, на «Варяге» немного, неужели некого было послать, кроме нас? Укомплектовывали бы охрану полностью профессионалами. Я хочу сказать, что…

— Ты чем слушал? — резко перебил его Липатов, быстро отставивший в официальной обстановке дружелюбно-товарищеский тон, которым он разговаривал с Ильей наедине. — Вам, товарищ лейтенант, сказано было — выполнять представительские функции. Или, тебе, личному другу рода Иллор и, скажем так, сердечному другу одной нашей синекожей аристократки, непонятно, какие у тебя могут быть функции при посольстве или еще где? И каким именно способом ты, красавчик мой, сможешь улучшать отношения с альваланскими аристократками на благо Российской Федерации, если родина прикажет? Я тебе потом объясню, если сам не догадаешься… — Липатов притворно вздохнул и продолжил более спокойно: — У нас нет никаких контактов с восставшими. У нас нет собственных, приватных контактов и с Высокими. Так получилось, что контроль над зондами и аппаратурой не в наших руках. Мы не знаем точно, с кем и о чем поведем разговор, я лишь предполагаю, что у дипломатов будут свои инструкции на случай любого развития событий. Но если у экспедиции будут контакты с Высокими, то мы все будем там очень кстати. Мы воевали с ними в одном строю, в том числе против восставших. Мы, смею думать, заслужили некоторое уважение. Альваланские Высокие думают, прежде всего, понятиями чести, рода и семьи, а не государства, для них страна — это величина абстрактная. У них каждый аристократ — прежде всего воин и представитель рода. Мы для них — русские из рода русских, те, кто показал себя бойцами, с кем они ходили в одну атаку, поэтому, что может быть естественнее, чем наше присутствие рядом с дипломатами? Которые по их понятиям даже не солдаты — а значит, существа все же второстепенные. Особенно для тех, кто по своему менталитету с рождения привык делить всех на воинов и рабов. Наше присутствие может дать достаточное преимущество на переговорах, чтобы взять нас, а не лишний десяток головорезов. Я ответил на вопрос?

— А если мы будем говорить с восставшими? — тихо спросил со своего места Борис.

— Посмотрим по обстоятельствам, — пожал плечами подполковник. — Вряд ли они на нас в такой уж обиде. В конце концов, тогда, на Элии, они напали первые. В крайнем случае, наше присутствие на борту можно и не афишировать. Вас, повторяю, никто с орбиты в бой бросать не будет. В тот раз вы были пешками, вся операция была, так сказать, тестом противовоздушной обороны неведомого противника на боеспособность. Сейчас ваша ценность сильно увеличилась. Да и вообще — мы летим не воевать, а разговаривать. России позарез нужен союзник на Альвале.

— Не хотелось бы выглядеть трусом, но не могу не задать один вопрос, — задумчиво сказал Павел, один из тех бойцов, кто был ранен на Элии во втором бою и лишь недавно вышел из госпиталя. — Я так понимаю, мы уже мобилизованы, приказ получен и назад хода нет? О возможности прекращения контракта по собственному желанию, что нам обещали после возвращения с Элии, можно забыть? Просто хотелось бы прояснить ситуацию до конца, — уточнил парень. — От нас что-то зависит и требуется наше согласие, или все уже решено? Скажу прямо: отказаться лететь можно?

— Отказаться можно, — серьезно кивнул головой Липатов. — Но, если честно, не советую. Если кто запамятовал, то вам всем еще два года трубить до окончания контракта, пока что вы числитесь лишь в длительном отпуске. Да и дальнейшие обстоятельства неочевидны — Российская Федерация из-за последних событий в мире переходит на полувоенное положение. Учитывая негативное отношение к тем, кто откажется, причем на самом высоком уровне, уверяю — ничего не выиграете, скорее уж наоборот. Не дети, сами все понимаете, — Липатов сделал небольшую паузу, со значением посмотрев на Павла.

— Да, кстати, хотел бы сказать пару слов и о приятном, — продолжил офицер. — Я лично выбил наверху для вас «подъемные» — один миллион рублей каждому. Помощь от государственных органов в решении проблем с работой или учебой после экспедиции тоже будет вам обеспечена, поддержка семьи, если потребуется — само собой. Кроме того, уже сейчас вы переходите на денежное довольствие офицеров спецназа с расчетом каждого дня нашей миссии как «боевого». Плюс коэффициенты за участие в космической программе, плюс наградные и командировочные. Не знаю я, честно говоря, сколько всего дадут в итоге — потом видно будет. Но, думаю, много — обижать вас никто не станет: случай не тот, вы и в самом деле нужны. Впрочем, отказаться, повторяю, можно. Если кто-то боится до дрожи в коленках и липкого пота или «сломался» после Элии — скажите мне честно и сейчас. Я даже постараюсь помочь таким уйти из программы тихо, без особых негативных последствий. Сломленные мне не нужны. Только решать надо прямо сейчас, времени почти нет. Итак, кто хочет уйти?

После тяжелого молчания, продлившегося с полминуты, Липатов кивнул головой и сказал:

— Что же, благодарю вас, товарищи офицеры. Я в вас не сомневался.

— Товарищ подполковник, еще вопрос, — встал со своего стула Ким. — Я так понимаю, вы с нами полетите?

— А куда же вы без дедушки Максима? — широко улыбнулся Липатов. — Не надейтесь, от меня так просто не отделаешься.

— Раз-два, раз-два, левой-правой, левой-правой.

Скрипит сминаемый герметичными сапогами снег, светит в глаза фильтруемое светофильтрами САДКа яркое январское солнце, оттягивают назад потную спину десантный рюкзак и лазерная винтовка. «Как прекрасно быть снова в строю и бежать марш-бросок по колено в снегу! Какой чудесный командир Липатов, устроивший нам его сразу после завтрака!» — проносятся в голове восторженно-злые мысли.

Надо сказать, дело в долгий ящик откладывать не стали. Униформу, оружие, САДКи выдали тем же вечером первого января. А со следующего дня — тренировки по полной программе.

— У нас до старта всего десять дней, — просто сказал Липатов. — А вы полгода по углам бухали, поди, ни одна морда даже в спортзал не зашла. Ну ничего, я из вас людей сделаю.

И начал делать прямо с утра. После завтрака марш-бросок по заснеженным полям и перелескам в полном вооружении и САДКах. После обеда — тир и стрельбище, стрельбы из автоматов и лазерных винтовок. Сборка-разборка оружия по нормативам, проверка знаний по устройству тяжелого вооружения взвода. И еще до ужина — плотная программа на тренажерах в спортзале.

В спецчасти никого, кроме офицеров бывшего первого взвода и немногочисленного персонала, не было. По словам Липатова, остальные взводы все же продолжали программу обучения, но сейчас находились на какой-то другой базе. Новобранцев же в 124-ю спецчасть Минобороны больше не набирало, придя по каким-то своим соображениям после событий на Элии к половинчатому решению — доучить по спецпрограмме тех, кто уже есть, но новых людей не набирать.

Илья, конечно, поругивал про себя Липатова, загрузившего бойцов по полной программе. Физическая нагрузка давалась тяжело. Оказывается, если себя запустить, то за полгода можно утратить спортивную форму. Не такой уж и сложный был марш-бросок, бывало и похуже, но Илья ощущал себя как выжатый лимон. Результаты стрельбы тоже были так себе, Илья знал, что мог лучше. В спортзале и на тренажерах… В спортзале результаты были даже не кое-какие, а, скажем честно, откровенно плохие. Тело с трудом вспоминало былые навыки.

Но при этом, как бы странно это ни звучало, в глубине души Илья был почти счастлив. Он снова в военной офицерской форме и с оружием, а главное, Илья скоро опять будет в космосе. Все проблемы, волновавшие его еще позавчера, сейчас не стоили и выеденного яйца. Какая там сессия, зубрежка, диплом, проблемы с трудоустройством и прочая тягомотина? До этого еще дожить надо. Сейчас есть винтовка, САДК и полная неизвестность впереди. Аня? Ну конечно, есть Аня, есть их планы на будущее — все это для Ильи очень важно. Но Аня его подождет, она же славная девчонка… Зато завтра Липатов обещал прыжки с парашютом и занятия с тяжелым оружием — настоящее, мужское дело. А впереди ждет космос с его миллиардами звезд и места, где еще никогда не ступала нога человека. Страшно? Конечно, немного страшно. Но это не парализующий, постыдный страх труса или человека, бессильного перед лицом стихии. Это тот легкий страх, который, смешиваясь с восторгом, любопытством, адреналином и предвкушением тайны, рождает буйную смесь, ударяющую в голову сильнее, чем выдержанное вино. Звезды и непознанные земли притягивают человека, для тех, кто хлебнул сполна их романтики, обычная жизнь становится скучна. Илья понимал, почему космонавты и летчики всеми силами рвутся снова в небо и почему никто из парней первого взвода не отказался от экспедиции на Альвалу. Боялись последствий отказа, хотели заработать? Ерунда. Они просто не могли поступить иначе. Видимо, тот психологический и медицинский отбор, который они проходили при вступлении в программу подготовки космического десанта, безошибочно находил людей со скрытой авантюрной жилкой, даже если те сами об этом и не подозревали.

Тогда, в первый раз, восторг первооткрывателя и романтика заглушала ненависть к тому, кто, не спрашивая твоего мнения, выдернул тебя из обычной жизни и бросил в кипящий котел. Сейчас выбор был более осознан — и чувства были другие.

Восемь дней занятий пролетели как один миг. Офицерам требовалось за короткий промежуток времени восстановить свои навыки, и, понимая это, начальство на боеприпасах для стрельб и горючем для самолетов не экономило. Дорогих обойм к лазерным винтовкам, патронов к автомату, боевых и учебных ракет и гранат для ракетных огнеметов и гранатометов на занятиях было вволю — стреляй, пока руки не станут трястись мелкой дрожью, уши перестанут слышать, а разбитое отдачей плечо не превратится в сплошной синяк. К этому добавлялись ежедневные прыжки с парашютом, как говорится, на любой вкус — обычные, затяжные, высотные, на точность приземления. Ну и конечно, марш-броски и занятия на тренажерах. Вечером, приходя в свою комнату в общежитии, Илья засыпал как убитый. Времени смотреть сетевые программы или просто впустую чесать языком с другими парнями практически не было. Причем Илье приходилось проще, чем тем четверым его товарищам по взводу, которые были ранены на Элии и несколько месяцев лечились в госпиталях, пока более везучие офицеры вовсю прогуливали наградные деньги, — бывшим раненым нагрузки давались тяжело.

Оказалось, что лишь трое парней, включая Илью, устроились на работу или вернулись на учебу во время полугодового отпуска, остальные отставили серьезные планы «на потом», когда вопрос с дальнейшей службой так или иначе разрешится. В результате, как и Илья, они умудрились значительно поиздержаться, растратив немалую часть полученных денег, так что продолжение службы и обещанный Липатовым немалый заработок оказался для них очень даже кстати. Интересно, что более-менее осмысленно свои наградные и отпускные потратил только Ким, ухитрившийся купить в дальнем Подмосковье пятьдесят соток земли. Всех его наградных хватило лишь на саму землю, часть заросшего мелким лесом и высоким борщевиком когда-то колхозного поля, находившегося в сотне метров от ближайшей дороги, да на дешевый металлический забор вокруг участка. Кроме того, почти полгода ушло на согласование документов. Теперь Ким рвался в новую экспедицию, преследуя меркантильный интерес: нужны были деньги на домик, какую-никакую дорогу и прочее хозяйство.

— А электричество и газ я себе вообще проводить не буду, — возбужденно делился он своими планами на будущее с товарищами по взводу. — Куплю пару резервуаров для сжиженного газа побольше, зарою в землю, поставлю маленькую газовую электростанцию и заживу сам по себе. Чтобы я еще с этими чиновниками связывался, бешеные сотни тысяч им за какие-то дурацкие «проекты» платил!? Знаете, сколько они с меня за одно подключение электричества запросили? Моей годовой зарплаты МНСа в институте не хватило бы даже на одни бумажки… Достали они меня. Хочу, чтобы все было свое и ни от кого не зависеть. Построю домик, сарай, заведу овец, корову, пару свиней, кур, картошку с капустой буду выращивать. Женюсь, наконец. Я тогда, на Элии, понял — хочу жить ближе к земле. Чем ближе, тем лучше. Ради своего домика я готов и в космос слетать и пару инопланетян пристрелить, если потребуется. Оно того стоит.

Последние два дня перед отлетом бойцам выделили на отдых и устройство личных дел.

— Перед смертью не надышишься, — сказал, махнув рукой, Липатов, собрав поутру парней в актовом зале. — Что успели, то успели. До завтрашнего вечера даю увольнительную. Хотите — отдыхайте в части, хотите — решайте напоследок свои дела. Тем, кто решит покинуть часть, — встречаемся завтра в девятнадцать ноль-ноль в Архангельске, старая точка сбора номер один. Будет подан автобус до аэродрома. От нас через полчаса в город летит вертолет, можете успеть. Послезавтра — старт, поэтому советую особо не пить, вам же хуже. И последнее — если завтра кто-то из увольнения не вернется, то он будет считаться дезертиром в боевой обстановке. Со всеми, как говорится, вытекающими последствиями. Может кто-то передумал лететь? Скажите это лучше сейчас. — Подполковник внимательно посмотрел на лица парней, подождал с десяток секунд и решительно скомандовал: — Взвод, разойдись!

Вот так и получилось, что около полудня Илья оказался в Архангельске. Все-таки надо было напоследок увидеться с Аней, да и смысла проводить в казарме эти несколько часов до отлета он не видел.

Прошелся пешком по малолюдным в зимний рабочий день улицам, приводя в порядок мысли. Постоял немного на набережной, любуясь пейзажем, но вскоре не выдержал и вынужден был уйти — пронизывающий зимний ветер не располагал к неспешным прогулкам и размышлениям. Морозу и холодному влажному ветру не было дела до того, что Илья скоро покинет планету и хочет напоследок побродить по городу. Пришлось вызывать такси и ехать в университет.

Илья предполагал, что встреча с Аней будет довольно-таки тяжелой. Все же он так и не поехал к ней встречать Новый год, да и после праздника пропал с горизонта (мобильной связи в спецчасти не было). Но все оказалось наоборот — Аня была ему очень рада, по крайней мере, в первый момент.

— Илюша! — увидев парня, девушка сама бросилась к нему на шею. — Я уже думала, тебя опять забрали в армию. Как хорошо, что ты здесь! Ты за мной, ты мне поможешь?

— Нет, я попрощаться, — не стал врать офицер. — Меня снова мобилизовали.

Взгляд девушки сразу как-то потускнел, радостная улыбка медленно сменилась тревожным выражением лица.

— Извини, я просто подумала… Ну ты же не такой, как все. Офицер, связан с чем-то до ужаса секретным. Я решила, что уж тебя все эти дела с комитетом больше не коснутся… Мне страшно, Илюша, происходят ужасные вещи.

— Я мобилизован не Комитетом полезности, — ответил Илья. — Аня, что случилось?

— Ты разве не знаешь? Сейчас это везде, — сказала Аня, — с третьего января понизили коэффициенты полезности студентов и бюджетников. У нас нескольких парней отчислили, даже до сессии не допустили.

— Понятно. Похоже, я о многом еще не знаю. Аня, я мобилизован с первого января. Сразу попал в часть и о том, что происходит извне, ничего не слышал, — слегка покривил душой Илья. О январском понижении коэффициентов полезности студентов и определенных категорий служащих он слышал, но ничего конкретного, конечно, не знал. Точнее говоря, в свете последних событий, происходящих лично с ним, Илью эта новость вообще не волновала.

— Так что случилось, Анюта? Тебя отчисляют? Или ты что, переживаешь за кого-то из этих парней!?

— Нет, конечно. Илья, у меня беда с папой! Он не прошел по полезности…

— Так, дорогая, давай не будем говорить здесь. У вас есть место, где можно присесть и поговорить?

— Кафетерий должен работать, — неуверенно пожала плечами девушка.

— Вот туда и пойдем. Сядем, возьмем кофе, и ты мне все по порядку расскажешь.

После двух чашек довольно гадкого на вкус, но крепкого кофе из студенческого кафетерия Илья начал примерно представлять себе, что произошло. Аня рассказывала сбивчиво, путаясь и переходя с одного на другое, но в целом картина складывающихся событий была Илье понятна.

Второго января вышел указ президента о пересмотре коэффициентов полезности, после которого многие еще вчера вполне себе уверенные в завтрашнем дне люди оказались либо у черты или уже за чертой. Коэффициенты полезности не изменились у федеральных госслужащих, работников и руководства промышленных и сельскохозяйственных предприятий, людей, обслуживающих добывающую и транспортную инфраструктуру страны. Бизнес тоже почти не пострадал, понижение коэффициентов коснулось в основном работников, занятых в его маловажных сферах, вроде персонала салонов красоты или многочисленной армии охранников в супермаркетах. А вот по бюджетникам низкого и среднего ранга новый указ ударил прилично. Логика государства была понятной — в условиях противостояния Российской Федерации требовались рабочие руки в реальной экономике. А с ними-то как раз была проблема. Вот государство и решило слегка изменить структуру занятости и переместить часть бюджетников от письменного стола к станку. Всем попавшим под понижение коэффициентов полезности тут же предлагались курсы по переподготовке и место в реальной экономике.

В указе подчеркивалось, что все эти меры временные, на период обострения международной обстановки, когда опасность пройдет, все смогут вернуться к прошлой работе и образу жизни. Гарантировалось восстановление на прежнем рабочем месте. В медиасети вдруг появились ролики социальной рекламы, призывающие не увиливать от исполнения долга перед родиной.

Впрочем, Ане сейчас было не до происходящих в масштабе страны перемен. Ее гораздо больше заботили личные проблемы. Выглядело все достаточно печально — мораторий на пересмотр коэффициентов полезности вне зависимости от работы и должности касался только женщин с несовершеннолетними детьми. Ее семья — папа, мама и сама Аня в эту категорию никак не попадали. И как раз ее отца, работающего в центральной городской библиотеке на Троицком проспекте, пересмотр коэффициентов полезности бюджетников затрагивал напрямую. Мама Ани, топ-менеджер в фирме, занимающейся продажей медицинской техники, зарабатывала неплохо, низкая зарплата мужа для семьи не была проблемой, тем более что ее отец был человеком мягким, домашним и выполнял большую часть семейной работы, в то время как жена постоянно пропадала на работе. Впрочем, Анину семью подобный порядок вещей устраивал, а сама Аня любила своего папочку безумно. Еще бы, в основном ее воспитанием занимался отец, даже декретный отпуск по уходу за ней брал именно он. И все было так хорошо, до указа. А вот теперь ее отцу по предписанию Комитета полезности требовалось бросить любимую библиотеку, пойти на краткосрочные курсы работы со станками с ЧПУ и ехать работать куда-то на завод за триста километров от города. После этих известий интеллигентнейший Анин папа слег в постель, пил валерьянку и нервно вздрагивал, услышав слова «завод» и «станки». Трагедия была нешуточная.

В свое время, полтора десятка лет назад, граждане одобрили введение коэффициентов полезности и Комитета полезности, думая, что это коснется лишь бомжей, алкашей и зарвавшихся коррупционеров. Никто и не думал протестовать против изменений в конституции, закрепляющих эту практику, — в тот момент общество молчаливо согласилось с пересмотром социального договора, превращающего свободных граждан фактически в крепостных. А вот осознание этого факта пришло лишь сейчас, когда государство своим правом начало пользоваться всерьез. И теперь у гуманитария в третьем поколении в голове просто не укладывалось понимание того, что его вот так просто могут взять и отправить на завод, только потому, что государству так нужнее.

Поэтому девушка и приняла Илью за своего спасителя. А как же — офицер, связан с какими-то секретными делами, о которых ей и говорить нельзя. Звонит и договаривается о встрече как раз тогда, когда проблема встала очень остро, и ничего более важного просто нет. Значит, может помочь, зачем же еще? О том, что оторванный от мира в своей спецчасти парень просто не в курсе происходящего, она и подумать не могла. Каким образом Илья решит проблему, Ане было, в общем-то, все равно — надеяться ей было больше не на кого.

Заказав и выпив до половины третью чашку кофе, Илья надолго задумался. Надо сказать, что рассказ Ани в немалой степени его ошарашил. В висках уже стучала маленькими молоточками головная боль — Илья не переносил кофе, в больших количествах он неизменно вызывал у него тахикардию и неприятные ощущения в голове. Но сейчас было не до этого — надо было срочно найти какое-то решение. Бросить Аню в такой ситуации просто так он не мог — этого бы Илья не простил самому себе никогда. Дело не в том, правильно ли в нынешней ситуации поступили с ее отцом или неправильно. Он должен помочь любимой. Вопрос: как? А впрочем, что там думать — понятно все, есть только одна возможность помочь Ане. Нужно решить лишь, когда начать разговор — сейчас или завтра, с глазу на глаз? При личной встрече лучше, но и время тянуть не следует. Ладно…

— Посиди недолго здесь, — кивнул парень заплаканной девушке. — Я скоро вернусь. Все будет хорошо.

Илья вышел из кафетерия, прошелся немного по университетскому коридору и вскоре нашел то, что искал, — небольшую аудиторию для семинаров, пустовавшую в это время. Затворил за собой дверь и, подойдя к окну, решительно набрал на коммуникаторе номер экстренного вызова.

— Илья? — раздался вскоре в трубке голос Липатова. — Что-то случилось?

— Случилось, Максим Петрович. Много что случилось. Что же вы нам ничего не рассказали? После указа от второго января такое происходит…

— Ты имеешь в виду понижение коэффициентов для бюджетников? Есть такое дело. Причем правильное дело, я считаю. В нашем положении уже мобилизацию объявлять надо. А уж заставить тех, кто ест государственный хлеб, приносить стране больше реальной пользы давно пора было. А в чем дело? Тебя сейчас это точно никак не касается.

— Проблема не у меня лично.

— А, понятно. Не беспокойся, семьи участников экспедиции никаких проблем с Комитетом иметь не будут.

— Спасибо и на том. Максим Петрович, я не знаю в курсе вы или нет, но у меня есть невеста…

— В курсе, Илья, еще как в курсе. Такое разве забудешь? Возможно, ты со своей синей госпожой скоро увидишься.

— Некогда хохмить, Петрович, — неожиданно для себя резко крикнул в трубку Илья. — У меня в Архангельске невеста. Аней зовут. У ее отца по последнему указу Комитет аннулировал полезность по работе. И не говори, что ты об этом не знал!

— О проблемах не знал, — сбавил несколько тон подполковник. — Но я-то что могу сделать? Я к Комитету никакого отношения не имею.

— Я думаю, можете, товарищ подполковник, — возразил Илья, снова переходя на «вы». — Если даже вы лично не знаете никого из Комитета, то наверняка знаете такую высокопоставленную шишку, которая к комитетским начальникам двери ногой открывает. И для которой оформить новый, высокий коэффициент и оставить отца Ани в покое ничего не стоит. Иначе просто быть не может. Наверняка наша экспедиция курируется на самом верху, не в бирюльки играем. Кроме того, я сам слышал, как вы с комитетским полковником запросто общались. Позвоните, куда следует, и сделайте так, чтобы у Аниного отца с полезностью все было хорошо. Это мое условие.

— Вот как, даже условие, — нехорошим тоном сказал Липатов. — А если нет, тогда что?

— Ничего, — немного помолчав, как-то устало выдохнул в трубку Илья. — Ничего. Что я ребенок, что ли — вам условия ставить? Вы все такие крутые, а от меня в экспедиции совсем ничего не зависит, не так ли? Вы меня просто по приколу с собой решили взять прогуляться на несколько парсеков? Или все-таки, извините за высокий стиль, властям что-то нужно, в том числе и от меня лично? А раз от меня командованию что-то требуется, то могу и я кое-что потребовать взамен, вот что я думаю.

— Не властям нужно, Илья, а родина просит, — прервал его монолог подполковник.

— Хорошо, в таком случае я прошу родину в вашем лице об ответной услуге. Думаю, родине это сделать будет нетрудно, — запальчиво сказал Илья. Помолчал немного и продолжил другим тоном: — Помогите мне, Максим Петрович. Это для меня очень, очень важно, и я думаю, решить вопрос с Комитетом вы в силах — по большому счету это пустяк. Очень прошу, помогите. Просто дайте слово, что вы постараетесь решить эту проблему, и мне больше ничего не нужно.

— Илья, так нельзя, — возразил Липатов. — Ну отмажу я его от Комитета. Но ты же сам понимаешь, подобные решения не просто так принимаются. Его же не на фронт посылают. Молодой мужик, поработает на заводе, что ему сделается? Страна из-за международных ультиматумов в критическом положении, а рабочих рук нет. Его ты предлагаешь оставить, а других взять? Мало того, что этим Комитет и власть дискредитируются в тяжелой ситуации, но это и несправедливо.

— А наплевать, — эмоционально ответил Илья. — Я всю жизнь слышу: стране нужно то, стране нужно это! Вот и сейчас, стране нужно, чтобы я летел, куда Макар телят не гонял. Да не просто летел, а проявляя высокую гражданскую сознательность. А меня кто-нибудь спросил, что мне нужно? Не помню такого… Так что извините, Максим Петрович, но мне нет дела до государственных соображений и высшей справедливости. Я хочу, чтобы моя просьба была выполнена, и точка. Отец Ани должен остаться работать в библиотеке с высоким коэффициентом полезности. И не надо со мной в сознательность и патриотизм играть, я их уже на деле доказал.

— Ладно, жди звонка, — после паузы сухо сказал Липатов. — Выросло поколение торгашей на нашу голову. Ничего святого, даже лучшие из вас с родиной уже готовы торговаться. Правильно вас президент прижал, с таким материалом империи не построишь. — В голосе подполковника явственно слышались нотки неподдельной горечи. — Куда Россия катится… — на том конце трубки раздался сигнал отбоя.

Подполковник перезвонил через три часа, когда Илья с Аней не спеша прогуливались по улице, ожидая новостей. Девушка нервничала, крепко держала Илью за руку и не отпускала от себя ни на шаг.

— Все, пусть твоя Аня с тещей не волнуются. Всей их семье в индивидуальном порядке утвердили новые высокие коэффициенты на старом месте работы. Электронное уведомление придет им сейчас по почте, а к вечеру с курьером будут бумаги. Думай теперь, студент, как перед своей госпожой будешь за связь на стороне оправдываться. Ты меня в такое втравил, что я ей при встрече все обязательно расскажу, будь уверен. Бывай, до завтра, — сказал Липатов и сразу же отключился.

Аня не осталась с Ильей на ночь в гостинице — она стремилась домой, спеша поделиться радостью, что все семейные проблемы решены. Илья ее понимал и не настаивал, хотя от встречного предложения переночевать у нее дома решительно отказался. Распрощались по-быстрому. У подъезда своего дома Аня прошептала: «Буду ждать», поцеловала парня в губы и скрылась внутри. Илья проводил ее долгим взглядом и медленно пошел к гостинице. В номере он заказал большую бутылку колы, достал загодя купленную фляжку с коньяком и залез в медиасеть. Выспаться он еще успеет — на борту звездолета распорядок соблюдается строго. На улице гулять холодно, а на душе было почему-то гадко, хотя никакой вины за собой Илья не чувствовал. Так он и сидел до глубокой ночи, потягивая коньяк, бездумно шаря по сайтам и смотря в окно на ночной Архангельск.

Ждать осталась недолго — послезавтра старт. А сейчас, пожалуй, пора спать.

Глава 6

Заправлены в планшеты космические карты…

Взлетали в непогоду, в метель. Правда, очень уж сильного ветра не было, но снег падал густо, так что за окнами автобуса, доставлявшего офицеров к стартовому столу номер девять, почти ничего не было видно. Всего четырнадцать человек — одиннадцать парней из бывшего первого взвода, нахохлившийся Липатов, странно похожий в своей не по размеру маленькой пилотке на худого полинялого суслика, и двое здоровых краснорожих мужиков с военной выправкой, но без знаков различия, одетых в кожаные комбинезоны техников; видимо, они отправлялись на орбиту к «Варягу» этим же кораблем. Все молчали, думая каждый о своем, только один из техников что-то возмущенно рассказывал своему соседу таким громким шепотом, что было слышно во всем автобусе.

— И ты представляешь, Михалыч, эта, значит, врачиха на медкомиссии мне и говорит: «У вас алкоголя в крови две сотых промилле и давление сто шестьдесят на сто десять. Вы, Анатолий Сергеевич, вчера пили, что ли? Я должна вас со старта снять, с такими показаниями нельзя». Вот коза, да? — разобрал Илья, ненадолго прислушавшись к его монологу. — А я ей отвечаю: «Уважаемая Антонина Степановна, что вы, я вообще непьющий. Кваса с утра только глотнул. А давление у меня всегда повышенное, организм такой, с детства ниже ста сорока никогда не было. К тому же я перед вами сейчас чуть-чуть нервничаю, потому что всегда перед умными и красивыми женщинами робел, от этого и давление подскочило. Не снимайте меня, я здоров как бык». Ну и прочую пургу несу в таком же духе… Еле-еле эту козу уболтал, допустила к старту.

Его сосед слушал собеседника с видимой неохотой, слегка брезгливо поджимая губы. Потом сказал наконец вполголоса с еле заметной презрительной ноткой:

— Завязывал бы ты уже с бухлом, Сергеич.

— А я что, я, считай, завязал. Мне вчера принять надо было, чтобы заснуть. Знал бы ты, Михалыч, как я этой ракеты боюсь. На орбите нормально, а вот взлетать… Боюсь я. Ее ж трясет, так что сердце из груди выпрыгивает, каждый раз думаю, что сейчас мне конец придет.

— Все боятся, — рассудительно отозвался Михалыч. — А пить нельзя. У тебя же, Сергеич, руки золотые, ты же тестировщик от Бога, потому и терпят пока… Хочешь профессию на водку променять? Это у нас быстро бывает. Один раз тебе прокатило, второй раз точно снимут. И со старта и с работы. А времена нынче сам знаешь какие — за нашу работу держаться надо, а то Комитет новую в два счета найдет, пикнуть не успеешь. Говорю тебе — завязывай.

— Вот и ты меня не понимаешь, — обиделся мужик и замолчал, отвернувшись к окну.

— Да чего тебя понимать-то? — пожал плечами его собеседник. — Чай, не бином Ньютона. А завязывать надо, Сергеич.

Однако его собеседник не ответил, с преувеличенным вниманием глядя на пляску снежинок за оконным стеклом.

«Мне, наверное, тоже, как тому Сергеичу, пора завязывать, — невольно подумал про себя Илья. — Позавчера пил, вчера пил, сегодня…» В голове мягким, обволакивающим, волшебно искристым туманом давали о себе знать выпитые тайком на троих с Борей и Кимом сразу перед посадкой в автобус триста граммов виски. Памятуя о первом опыте полета на орбиту, парни, чтобы не укачало при старте, буквально за пять минут в туалете «раздавили» припасенные корейцем две пол-литровые пластиковые бутыли, и вот сейчас они наконец «постучались» в голову. В отличие от военных основного экипажа звездолета и рабочих орбитальных верфей, которые перед стартом проходили медкомиссию, офицерами и Липатовым практически не интересовались, держа их чуть ли не за неодушевленный груз. Для гражданского ведомства, контролирующего орбитальные работы по подготовке к старту, они были чужими, для космонавтов из экипажа «Варяга» тоже. Десантники основной боевой группы «Варяга» то ли уже были на борту, то ли прибудут позже — Липатов не объяснил. Он вообще сегодня был невесел и неразговорчив и, похоже, махнул на своих подопечных рукой. Ничего хорошего такое поведение командира не предвещало, но думать об этом Илье не хотелось — и так достаточно проблем.

«А впрочем, какой смысл сейчас об этом думать? — пришла в голову Ильи ленивая мысль. — Если удастся вернуться, то и буду разбираться. На орбите все равно сухой закон. Не до этого сейчас тебе, товарищ Красиков».

Стартующий на орбиту корабль с прошлого раза изнутри почти не изменился. Скорее всего, он был не тот же самый, что доставлял когда-то первый взвод к «Ямато», но судить об этом было трудно — настолько все внутри было знакомым. Стоящие в круглом отсеке вдоль стен анатомические кресла с ремнями, экран односторонней связи экипажа с пассажирами, фляги с водой, зафиксированные у ручек каждого кресла — все как в прошлый раз. По всей видимости, грузопассажирская «Ладья-2» была основной рабочей лошадкой перелетов «земля — орбита — земля». Илье даже на секунду показалось, что их поприветствует капитан Соколенко, который давал напутствие во время первого старта. Но нет — вместо задорного молодого капитана с экрана на парней уставилось какое-то пожеванное, устало-озабоченное лицо пожилого человека в летной форме. Он представился майором Топорковым, прочитал скучным бесцветным голосом краткую инструкцию по пользованию креслами и туалетом, пожелал счастливого пути и сразу отключился.

— Да, чую, этот Топорков довезет, — разочарованно произнес сидевший рядом Ким. — То ли дело в прошлый раз, вот был настоящий офицер. А это непонятно что.

— Не каркай, — отмахнулся Илья, хотя у него самого на душе скребли кошки.

Минут через двадцать корабль взлетел.

Однако в этот раз все шло на удивление ровно. Ракету, конечно, немного потряхивало, временами наваливалась сильная перегрузка, иногда некоторое беспокойство вызывал режим работы двигателей, резко менявших оглушительный рев на умеренный шум и обратно. Но никаких резких маневров или таких перегрузок, что, казалось, глаза на лоб вылезут, в этот раз не было. Почти как самолет в зоне умеренной турбулентности, разве что перегрузки сильнее. Или, может, это Илье казалось, а все было как в прошлый раз, только сейчас он был, во-первых, пьян, а во-вторых, готов к тому, что произойдет? В любом случае первый, самый ответственный этап выхода на орбиту в луче пониженной гравитации прошел на удивление гладко. Даже неведомый алкоголик-аэрофоб Сергеич должен был остаться доволен. Вскоре вибрация прекратилась, двигатели убавили мощность до минимума и выключились совсем, а в кабине корабля воцарилась невесомость. Включивший связь Топорков вскоре подтвердил, что они покинули атмосферу Земли и находятся на первой промежуточной орбите. Дальше предстоял спокойный долгий инерционный полет, с редкими корректирующими импульсами двигателей, можно было перекусить, оправиться и приготовиться к долгому ожиданию. До стыковки было еще больше десяти часов.

Ко времени стыковки с «Варягом» Илья успел поспать, протрезветь и выпить всю воду, так что окончанию полета был весьма рад. После смены хозяев звездолет изнутри уже успел измениться. В ангаре несмываемой краской был нарисован на стене большой российский флаг, надписи в помещениях и на некоторых приборах теперь были выполнены на русском языке, космонавты щеголяли синими приталенными комбинезонами с армейскими знаками различий и символикой ВВС, всюду звучала русская речь, иногда с характерным матерком. Казалось бы, ерунда — но сразу возникло ощущение, что звездолет был русским изначально.

— Добро пожаловать. — Парней встретил широкой улыбкой молодой капитан, после того как они вышли из тесного шлюза на относительно широкую палубу ангара. — Вы спецгруппа, приданная к дипломатическому блоку?

— Да, — просто ответил Липатов.

— Капитан Зайченко. Мне поручено вас встретить и показать ваши каюты. Как долетели?

— Хорошо, товарищ капитан, — кивнул ему в ответ Липатов. — Можно даже сказать, отлично.

— Еще бы, сам Топорков пилотировал! — улыбнулся капитан так, как будто это была его личная заслуга.

— А что, хороший пилот? — поинтересовался у проводника Ким.

— Топорков? Не просто хороший. Повезло вам, он, пожалуй, лучший пилот-космонавт в России, почти легенда. С ним летать — одно удовольствие, правда, редко получается, он обычно всяких генералов возит. Ну ладно, держитесь, пожалуйста, за мной, покажу ваши, так сказать, апартаменты. Тесноваты они, конечно, но тут у всех так.

— Да я представляю. Не в первый раз, — пожал плечами подполковник.

Каюта Илье досталась та же самая, в которой он летел к Элии. Нельзя сказать, что это произошло совсем случайно, просто капитан Зайченко привел их в хорошо знакомый по первому полету жилой отсек и радушно предложил выбрать понравившиеся каюты, благо все они были одинаковыми. Вот Илья и решил поселиться в той, где он уже один раз жил, а Ким и Борис присоединились к нему. Одна койка из четырех так и осталась свободной, в этот раз народу было немного, некоторые каюты стояли полностью пустыми. Правда, туда еще должны были заселиться техники из сопровождения посольства, которые прибудут на борт послезавтра. Старт «Варяга» намечался через четыре дня.

Снова пришлось вспоминать прошлогодние навыки жизни при пониженной гравитации. Прием пищи, медленный и осторожный, когда суп тихонько-тихонько зачерпывается ложкой и подносится ко рту в течение трех-четырех секунд, во избежание заляпывания стен, стола и рядом сидящих товарищей. Осторожное передвижение по коридорам, когда каждый излишне резвый толчок ногой от пола приводит к чувствительному удару лбом об потолок (еще бы, гравитация стала меньше, но масса тела никуда не делась), и, что особенно нравилось Илье, — удивительное ощущение легкости при передвижении. Когда, едва прикасаясь к узким настенным скобам, практически без участия ног он буквально взлетал вверх по вертикальным шахтам-коридорам, путешествуя из отсека в отсек, парень испытывал настоящее наслаждение, чувствуя себя прямо суперменом из фильма. Не говоря уж про сон при одной десятой G — никакой перине, никакому водяному матрасу не сравниться по мягкости с пониженной гравитацией. Правда, приходилось пристегиваться ремнями — иначе, без привычки, переворачиваясь во сне с правого бока на левый, можно было запросто упасть с узкой койки, оттолкнувшись от постели слишком сильно. Ну и, конечно, тренажеры. Во время полета без них никак — если не уделять силовым упражнениям на все группы мышц и общефизической подготовке как минимум четыре-пять часов в сутки, то через месяц десантник при высадке будет, как говорится, профнепригоден. Потому что для него даже винтовку поднять станет проблемой. Илья помнил, как у него болели все мышцы и суставы на Земле первые несколько дней после возвращения с Элии. На Альвале, с ее девятью десятыми G, вряд ли будет легче. Так что отлынивать от тренажеров нельзя никак. Тем более что в условиях низкой гравитации по неким медицинским соображениям большую разовую нагрузку инструкторы не рекомендовали — все упражнения были нетяжелыми, но утомительно длительными.

До самого старта никаких новостей не было. Все по графику — завтрак, тренажеры, занятия с оружием и материальной частью (естественно, без стрельб), обед, снова тренажеры и занятия, ужин, свободное время, отбой. Липатов проследил, чтобы режим дня соблюдался каждым офицером как часы, но лекций по текущей ситуации не читал и никаких особых указаний не давал. Компьютеры в каютах тоже не могли быть источниками информации — в них была масса справочной литературы, но доступ в медиасеть полностью блокировался. Первый день старта прошел так же буднично, если не считать тех сорока минут, которые по технике безопасности следовало провести, привязавшись к койкам в каютах во время пуска двигателей. Никаких ощущений при этом практически не было. Полежали, услышали отбой, отстегнулись и пошли на обед. Грибной суп и макароны по-флотски, разве что в честь старта — каждому по кусочку торта и стакану сухого красного вина. Время ответов на вопросы пришло позже, на третьи сутки полета, в восемь часов ровно по условно-корабельному времени.

Немолодой мужчина в черном комбинезоне и в старомодных очках с массивной оправой пришел в отсек вместе с Липатовым, когда парни только закончили завтракать и готовились отправиться на очередные два часа физподготовки в тренажерный зал. Одет он был в странную униформу, подобной Илья еще не видел. Черный комбинезон с золотым шитьем на рукавах и воротнике, странные погоны золотого цвета со скрещенными пальмовыми листьями и одной большой звездой вроде генеральской, вышитый двуглавый российский орел на груди. Илья сразу так и не смог сообразить, кто перед ними. Впрочем, в планы загадочного посетителя не входило долго держать офицеров в неизвестности.

— Доброе утро, господа, — как-то совершенно по-штатски поприветствовал он парней. — Моя фамилия Дубов, Иван Иванович, я назначен чрезвычайным и полномочным послом Российской Федерации на планете Альвала. Прошу прощения за то, что не познакомился с вами раньше. Но тут у нас такая кутерьма была с этим стартом… — Посол снял очки и неловким жестом положил их в карман комбинезона. Стало хорошо видно, что глаза у него немного воспаленные, а высокий лоб изрезан глубокими морщинами. — В общем, только сегодня все более-менее утряслось. Но давайте хоть сейчас познакомимся, нам еще вместе работать и работать. Товарищ подполковник, может, пройдем в конференц-зал? — обратился посол к Липатову. — Разговор у нас не быстрый будет.

— Хорошо, Иван Иванович, — кивнул головой тот.

Когда все расселись по своим местам, Иван Иванович вышел чуть вперед и внимательным взглядом окинул всех офицеров, не пропустив никого. Взгляд был цепкий, запоминающий, пронзительный, как рентген, и разительно контрастирующий с доброжелательным выражением лица. Когда он посмотрел на Илью, у парня сложилось впечатление, что его за одно мгновение отсканировали 3D-сканером и положили получившуюся голограмму в папочку с личным делом.

— Про то, что вы все приписаны к дипломатическому блоку, вы, наверное, уже знаете? — спросил посол. Но, увидев несколько обескураженные лица офицеров, тут же поправился: — Ага, еще не знаете. Тогда я вам объявляю официально: вы все переводитесь временно на дипломатическую службу. Правда, особо афишировать этого не стоит, это решение из разряда «на всякий случай». Поэтому и униформу дипломатического корпуса вам решено не выдавать. А то как-то некрасиво может получиться — дипломаты с автоматами и огнеметами выглядят немного странно, — искренне улыбнулся Дубов, вызвав ответные полуулыбки у слушателей. — С другой стороны, какие правила там, куда мы летим, — я не знаю, судя по добытой вами на Элии информации об альваланах, вполне может оказаться, что там все как раз наоборот. Тогда уже мне придется взять в руки автомат, чтобы выглядеть серьезным мужчиной… Точнее, серьезной женщиной? Нда, короче, вопрос дискуссионный… Буду говорить с вами откровенно, — предельно серьезным тоном заговорил Дубов, — задача наша даже не двояка, она имеет множество измерений. Нам надо выйти на прямые переговоры с альваланами и достичь с ними отдельного соглашения, которое бы включало Россию как самостоятельного игрока в межрасовые отношения землян и альвалан. Те варианты, которые нам предлагают альянс США с Европейским Союзом или Китайско-Азиатский Союз, нас категорически не устраивают. Дело даже не в том, что мы не можем поторговаться за особые условия, которые были бы приемлемы для России, в обмен на технологию Самойленкова и главный гравикосмодром. Можем. Но мы не можем получить никаких гарантий их выполнения в будущем. Слишком высоки ставки в игре, чтобы верить подписанным договорам. Как соблюдают договоренности США, я думаю, никому рассказывать не надо. По ряду причин полного доверия к Китаю тоже не может быть. Никаких рычагов давления на ситуацию у современной России пока нет. Но они могут появиться, если у нашей страны будет свой канал общения с альваланами и отдельные договоренности с ними. А также, что уже есть в наличии, единственный полноценный боевой звездолет земной цивилизации. С этим уже будет невозможно не считаться. Знали бы вы, что нам стоило и сколько еще будет стоить решение о его захвате. Скажу честно, мы балансировали на краю войны. Если бы США не были так уверены, что задушат нас экономически и сумеют задешево отыграть все назад, война бы, возможно, уже началась. Могу вам сказать, что почти со стопроцентной вероятностью через месяц-полтора США, Европа и Китай введут эмбарго на поставки нашего газа и нефти, а российские счета в иностранных банках будут заморожены. СВР уже отметила масштабные подготовительные мероприятия по реализации эмбарго и на Западе и на Востоке. Так что шанс у нас только один, и им надо воспользоваться.

— Разрешите вопрос, — перебил посла Липатов. И, дождавшись кивка, сказал: — То, что вы рассказываете, это все, конечно, важно и нужно. Однако наша цель в общих чертах понятна. Неясно другое: Альвала воюет. С кем мы будем говорить, с гильдейцами или с аристократами? Нам надо это знать, чтобы мои парни поняли, к чему готовиться. Переговоры с одной стороной, боюсь, повлекут войну с другой.

— Ясно, — коротко сказал Дубов. — Вы правы, усидеть на двух стульях получится вряд ли. Отвечу прямо: приоритетный партнер — альваланская аристократия. По ряду причин. Они в более отчаянном положении и с ними легче договориться. У нас уже с ними был контакт, что может облегчить переговоры. И, наконец, нам труднее конкурировать с китайцами, чем с Америкой. Хотя возможны разные варианты. Я ответил на ваш вопрос, подполковник?

— Да, — согласился Липатов. — Но может так случиться, что они просто откажутся говорить с нами. Зачем мы им нужны, если, насколько я знаю, Высокий Совет уже заключил договоренность с американцами?

— Я думаю, говорить они с нами будут в любом случае. Если только главы Высоких родов не совсем идиотки, в чем лично я сомневаюсь, — ответил посол. — Вот параметры конкретного соглашения сейчас представить сложно. Американцы с европейцами готовы оказывать помощь на фактически грабительских условиях, пользуясь отчаянным положением Высоких матриархов и собственной монополией. В этом случае сам факт переговоров с Россией уже разрушает американскую монополию на военную помощь с Земли и позволяет альваланским Высоким торговаться и сбивать цену. За такой шанс они должны ухватиться руками, ногами и зубами. А дальше — дальше все будет зависеть от нас. Я думаю, что Россия как партнер будет гораздо более выгодна для Высоких. Еще есть вопросы?

— Есть, — неожиданно для себя поднялся с места Илья, решив воспользоваться случаем, раз уж общение идет в несколько неформальном режиме. — Что с альваланским космическим флотом? Нам говорили, что восставшие контролируют космодромы. Если они контролируют и корабли, то они смогут просто уничтожить нас на орбите, если мы вступим в переговоры с их врагами.

— Хороший вопрос, — улыбнулся Дубов. Он достал из кармана комбинезона очки, протер их и снова водрузил на нос. — Скажем так, «Варяг» не так-то легко уничтожить. Хотя вы правы, весь альваланский космический флот, кроме одного звездолета, который сейчас по понятным причинам не может вернуться на Альвалу с Элии, захвачен восставшими. Однако он невелик — по нашим данным, это всего три или четыре корабля. Думаю, боеспособность каждого из них по отдельности ниже, чем у «Варяга». Альвалане не создавали проектов боевого и транспортного корабля в отдельности, в отличие от нас, их звездолеты универсальны. Бой с одним из них у Элии показал наше превосходство. Так что столкновение в космосе может закончиться для них потерей всего флота. Кроме того, китайцы будут против подобного и, если надо, надавят на восставших. Руководство Поднебесной еще лелеет надежды санкциями или уговорами заставить Россию примкнуть к их блоку. Уничтожение «Варяга», который может в перспективе перейти к ним, в планы компартии Китая не входит. Наш звездолет существует в единственном экземпляре и слишком ценен для всех землян, к какой бы стране они ни принадлежали. Думаю, что если мы не откроем огонь первыми, то в космическом пространстве нам пока ничего не грозит. А вот на Альвале… Там на нашу делегацию откроют охоту все — и восставшие гильдейцы, и американцы, и китайцы. Так что прогулка предстоит нелегкой. Еще вопросы?

В этот раз желающих не оказалось. Дубов выждал с десяток секунд и продолжил:

— Действовать будем по обстановке. Нас немного, всего два десятка дипломатов, техников и ученых, ваше подразделение и рота охраны. Начальником экспедиции назначен я. Ваш непосредственный командир, конечно, Максим Петрович, у десантников — полковник Ярцев, вы еще с ним познакомитесь. На время полета царь и бог у всех нас один — капитан корабля, генерал-майор ВВС России Жаворонков Владимир Владимирович. По выходе на орбиту Альвалы пытаемся установить связь с Высокими… ну и тогда будут дальнейшие указания. Если есть какие-то вопросы и предложения — связывайтесь со мной в любое время, мой номер корабельного коммуникатора есть в компьютере каждой каюты. Я это не из вежливости говорю, а вполне серьезно. Опыт контактов с альваланами у вашего подразделения самый большой, а мы сейчас должны работать в единой команде. Что еще? Время полета — ориентировочно пятьдесят пять дней, вся доступная информация об Альвале залита вам в компьютеры, изучайте. Вроде все. Не буду у вас занимать больше времени.

Изучением материалов об Альвале Илья занялся с удовольствием, подолгу просиживая перед дисплеем компьютера в своей каюте даже в свободное время. В этот раз сама психологическая атмосфера внутри корабля сильно отличалась от прошлого перелета. Тогда Илья (да и не только он) был в подавленном состоянии и вел себя равнодушно, как робот, не ожидая от будущего ничего хорошего. В тот момент казалось, что все — жизнь фактически закончена. Людям, сброшенным в составе одного небольшого взвода на неизвестную планету, где придется сражаться со столь же неизвестным, но явно не страдающим излишним гуманизмом врагом, остаться в живых весьма затруднительно. Факт того, что их взвод, первым сбрасываемый в пекло, фактически списан, был понятен изначально, на интуитивном уровне. Оставалось только встретить судьбу достойно, вооружившись старой истиной — «делай то, что должно, и пусть будет то, что суждено» — и надеяться на чудо. Поэтому никакой романтики или удовольствия от первого в своей жизни космического перелета парень не испытывал — не до того было.

Возвращение обратно на Землю в «Паладине» было в чем-то более приятным, все же он тогда остался живым и летел домой. Но в тот раз их просто запихнули в одну общую, тесно заставленную каюту с трехъярусными койками на пятнадцать человек, уголком с тренажерами и уборной. Общение со внешним миром ограничивалось лишь скупыми диалогами с американцами из экипажа «Паладина», трижды в день приносившими индивидуальные пайки с саморазогревающимися тюбиками жидкой каши и бульона. Больше всего возвращение с Элии напоминало вынужденное тюремное заключение, и мысль была лишь одна: скорее бы прилететь.

А вот сейчас лететь Илье нравилось. Это было удовольствие чисто психологического характера, имевшее в себе массу разных составляющих. Тут была и юношеская романтика дальних странствий, и какая-то гордость за то, что он находится на борту самого мощного в мире русского боевого звездолета, и ощущение (пусть и не вполне оправданное) себя не бесполезным грузом, а частью команды корабля. В том числе и потому, что в этот раз офицерам открыли свободное перемещение по отсекам «Варяга», исключая лишь командирский мостик и реакторный отсек. Не то чтобы Илье с товарищами что-то было нужно вне «пассажирского» отсека или они сами там кому-то были нужны… Шатание по отсекам без дела экипажем явно не одобрялось. Но и запирать их, как заключенных, в этот раз никто не стал. В редкие свободные часы можно было прогуляться до комнаты отдыха экипажа или корабельной оранжереи, заказать просмотр кино в кинотеатре и даже попить сока с печеньем в кафетерии, сидя за самой настоящей барной стойкой и наблюдая за красочными рыбами в большом аквариуме или футбольным матчем на настенной ТВ-панели метровой диагонали.

И действительно, кто бы мог похвастаться, что он был на другой планете, вернулся оттуда, а теперь снова летит в составе межзвездной экспедиции? Весьма немногие люди. Принадлежность к их числу изрядно повышала Илье самооценку, что уж тут говорить.

Альвала оказалась интересной планетой, в чем-то очень похожей на Землю, но с некоторыми принципиальными отличиями. Гравитация — девяносто процентов от земной, кислорода — двадцать один процент, азота — семьдесят шесть. Содержание углекислого газа в атмосфере превышает земное в десять раз — почти четыре десятых процента. Остальные два с половиной процента — инертные газы и водяной пар. В общем, вполне комфортная для человека атмосфера. Климат ровный, суточные и даже сезонные перепады температур обычно незначительные, в пределах десяти-пятнадцати градусов Цельсия, возможно, благодаря большому количеству парниковых газов. На экваторе бывает жарко, до пятидесяти по Цельсию, ближе к полюсам — от пятнадцати до двадцати градусов. По сравнению с Землей — чистый курорт, и уж тем более никакого сравнения с вечно снежной, промерзлой Элией. Вода занимала четыре пятых поверхности Альвалы, суша была представлена тремя континентами размером с Южную Америку и рядом крупных и мелких островов. Континенты были расположены недалеко друг от друга, ширина проливов между ними не превышала нескольких сотен километров. Именно на них и зародилась основная, древняя часть альваланской цивилизации. Океанские острова были заселены позднее, с развитием мореплавания.

Конкретных данных по растительности и животному миру Альвалы было немного. Та же информация, что имелась, не содержала ничего экстраординарного. Были на Альвале и леса, и степи, и даже джунгли. Правда, по сравнению с Землей наблюдался явный дефицит крупных лесов и равнинных пространств вообще. Наверное, более половины территории всех континентов занимала местность, скорее характерная для земных предгорий: поросшие невысоким лесом и кустарниками крутые холмы, лощины, изрезанные оврагами узкие равнины с каменистой почвой, орошаемой лишь ручьями и многочисленными, но мелкими и неглубокими периодически пересыхающими речками, впадающими в некрупные озера. Причем подобный неровный рельеф мог простираться на многие сотни и даже тысячи километров, так и не переходя окончательно в равнинный или горный. Может быть, думал Илья, эта специфика местности тоже отчасти сыграла свою роль, не дав возникнуть на Альвале крупным государствам. Нет природных ресурсов, которые могли бы обеспечить владеющим ими кланам быстрый рывок в развитии, вроде великих рек с богатыми плодородными почвами в Египте и Междуречье или же благодатных равнин Италии или Турции. Рельеф такой, что крупную торговлю наладить или три урожая в год собрать без особых усилий не получится.

Конечной целью путешествия российской экспедиции была северная оконечность центрального континента, называемая альваланским автопереводчиком Головой Орла. И в самом деле на карте Альвалы центральный континент своими очертаниями напоминал раскинувшего крылья геральдического орла, слегка похожего на бывший фашистский герб, но только с неестественно вытянутой длинной тонкой шеей. Эта «шея» представляла собой узкий скалистый перешеек, заканчивающийся относительно равнинной «головой» размером с датский полуостров, где находились владения четырех старейших альваланских родов Высоких. Там же была и ставка Верховного Совета Высоких Родов, координирующего сейчас борьбу Высоких с восставшими гильдейцами и рабами. Место почти идеальное с точки зрения обороны — скалистый перешеек легко оборонять от наступления по суше, а морской десант был сильно затруднен рельефом местности: на низкие, пологие берега и пляжи приходилась лишь пара десятков километров. Эти немногочисленные уязвимые точки, естественно, были максимально защищены. Даже подготовленная земная морская пехота могла бы идти на штурм такого плацдарма лишь после долгой огневой обработки места высадки с моря или с воздуха. Мятежникам же пока ловить было нечего: на Альвале не знали даже самой концепции крупного боевого артиллерийского или ракетного корабля, неведомы были альваланам и тяжелые бомбардировщики. Все это, конечно, до времени. Глобальная война — лучший двигатель военно-технической мысли. Но до землян, поднаторевших в искусстве создания самых разных машин для массового убийства себе подобных, инопланетянам еще было далеко.

План действий российской экспедиции был прост и незатейлив, как это обычно и бывает в тех случаях, когда в наличии слишком мало информации для детальной проработки операции. Выход на орбиту и попытка связи с советом Высоких Родов. Дальше — по результату. На первом этапе на планету спускается посольство, несколько ученых, взвод Липатова и один взвод из роты охраны. По достижении договоренностей с орбиты спускают грузы. Как всегда, самая большая проблема — не доставить людей и снаряжение на Альвалу, а забрать их обратно, учитывая, что космодромы Альвалы находятся не в руках Высоких. Для эвакуации людей «Варяг» нес на себе космоплан с ограниченным ресурсом, представляющий собой сложную систему с автоматическим одноразовым ракетным челноком-носителем и собственно самим космопланом с жилым и грузовым отсеками. Челнок с космопланом на «спине» мог, пусть и с грацией утюга, но все-таки приземлиться на любую сравнительно гладкую поверхность на Альвале. И даже взлететь, если его заправят, достигнув высоты в несколько сотен километров и послужив первой суборбитальной ступенью для горизонтального вывода собственно космоплана на орбиту. Но сработать эта система могла только один раз и несла очень ограниченную полезную нагрузку. Альвала не Элия, тут без антигравитационного колодца так просто не обойдешься. Также было два уже знакомых Илье многоразовых челнока, но их ресурс не позволял им производить посадку, только десантирование людей и грузов с больших высот.

В звездную систему Альвалы «Варяг» вышел на сорок пятые сутки полета и сразу же начал торможение. Точка перехода из системы Элии была сравнительно недалеко от родной планеты альвалан. Ни десантникам Ярцева, ни офицерам из взвода Липатова пока никто никакой информации не сообщал. Надо сказать, что отношения с офицерами спецгруппы охраны у Ильи и его товарищей сложились неплохие. Но в то же время дружескими их назвать было никак нельзя. Слишком они были разные. Десантники Ярцева все были званиями от капитана до подполковника, старше тридцати лет, все кадровые военные, спецназ. Настоящие волки. Просто понаблюдав за их тренировками, Илья понял — как бойцы они качественно превосходят его товарищей. Парням из бывшего первого взвода у них еще учиться и учиться. Правда, полноценных совместных тренировок в условиях полета провести все равно бы не получилось. Но дело даже не только в разности возраста и уровня военного мастерства — эти люди были по своему воспитанию и мировоззрению несколько другими, чем недавно ставшие десантниками бывшие студенты и научные сотрудники. Разница в характерах — как у игривого молодого сеттера и служебной немецкой овчарки. Тут уж о дружбе говорить сложно, десантники Ярцева и Липатова предпочитали проводить время в своих компаниях.

С другой стороны и какого-то напряжения не возникло. И те и другие уже успели так или иначе повоевать, а это многого стоило. Товарищи Ильи при этом не оспаривали мастерства или авторитета спецназовцев, а бывалые офицеры тем более не стремились самоутверждаться — и так все было понятно. Да и делать им предстояло одно дело. В общем, нормально все было. А с тех пор как на экране компьютеров в каждой каюте появилась зеленовато-серебристая Альвала, и путешествие стало приближаться к своему концу, спецназовцы стали частенько заходить в гости в отсек первого взвода с дружескими визитами. Все-таки они с альваланами лично еще не сталкивались, а парни Липатова могли многое рассказать. Да и вообще, вдруг «молодые» что-то знают о текущей обстановке? А то отцы-командиры как воды в рот набрали.

Липатов «раскололся» лишь за несколько дней до выхода на орбиту, когда его уже совершенно достали расспросами.

— Хватит галдеть, орлы! — врезал он рукой с зажатым в ней бульонным тюбиком по столу во время завтрака, услышав очередной вопрос на тему: «ну что же происходит, что нас ждет». — Раскаркались тут, как воробьи. Довели дядю Максима, вон я даже бульон пролил, а он между прочим куриный… — ни к селу ни к городу заявил офицер. — Послу звоните, он на то и посол. Давал вам Дубов свой номер? Давал. Вот к нему и вопросы, мне потом расскажете что да почему…

— Так молчит он, товарищ подполковник. Говорит: вы командир, у вас, дескать, и спрашивать надо, — тихо возразил ему Ким. — А он типа права такого по должности не имеет.

— Все в игры играет, дипломат хренов… — еле слышно пробурчал Липатов. — Ладно. Не вижу смысла в этих тайнах мадридского двора, времени почти не осталось. Хотите знать — слушайте. Насколько я понимаю ситуацию, все выглядит так: на орбите сейчас присутствуют два альваланских корабля и китайский звездолет. Альваланские корабли на орбите принадлежат восставшим гильдейцам, которые требуют начать торможение и остановиться в каких-то там координатах для досмотра. Китайцы к ним присоединяются и еще говорят что-то о незаконности удерживания международного корабля и требуют в ультимативном тоне выполнения каких-то резолюций, правда, непонятно чьих: всего прогрессивного человечества, что ли? Ну а с планеты вещает Совет Высоких. Высокие самые вежливые, видимо, как-то там они догадываются, что наш визит им скорее на руку, — лишь просят выйти на связь или прислать представителей, чтобы прояснить намерения. Бывшего «Паладина» пока нет, американцев не слышно. Хотя их миссия у Высоких наверняка есть, но те пока молчат. Вот такие дела.

— А мы что? — спросил Илья.

— А что мы? — пожал плечами подполковник. — Этих двух альвалан и уж тем более китайцев «Варяг» снесет при случае почти наверняка, силой им на нас давить не приходится. Они хотят, чтобы мы начали тормозить? Так мы это и делаем, нам на орбиту Альвалы так и так выходить. Дубов что-то им втирает по своей дипломатической линии, уж не знаю что. Но план прежний — в прямом эфире мы никаких переговоров вести не будем, незачем кричать о своих планах по секрету всему свету. Выйдем на орбиту, дипломаты и наш взвод садятся в космоплан и приземляются у резиденции Совета Высоких. В этот раз нам лафа — никаких прыжков, полетим с комфортом, как пассажиры. Прыгать теперь придется ребятам Ярцева, орбитальные челноки сбросят их в окрестностях резиденции Совета вместе с секретным грузом. Ну а дальше — что Дубов скажет, на Альвале он главный. Так что готовьтесь, скоро уже.

В космоплане было тесно. Хотя сами кресла были достаточно удобные и стояли далеко друг от друга, как в бизнес-классе самолета, но вот для перевозки десантников салон был оборудован плохо. Тем более что по приказу Липатова (с которым каждый из парней был полностью согласен) парни сели полностью экипированные. САДКи, парашютные системы, личное оружие и снаряжение — все как и положено в боевом вылете. Десяток дипломатов и техников тоже были в каких-то легких скафандрах и с парашютами, но они, во всяком случае, были в своем отдельном отсеке налегке, без оружия и груза. А вот у десантников все свое было с собой.

Илья вытянулся как мог удобнее в кресле, проверил ремни и откинул забрало САДКа. Внутренняя дверь пассажирского шлюза космоплана прочно встала в свои пазы, послышалось еле уловимое ухом шипение, с которым кислород покидал переходную камеру за ней. Через несколько минут он почувствовал легкий толчок — поехали. Альвала ждет. Спуск с орбиты — дело небыстрое.

Перегрузки пришли по графику — через семь часов после старта. Космоплан начало ощутимо потряхивать, сначала слабо, затем все сильнее и сильнее. Пилот старался не затягивать полет, и перегрузки быстро возрастали, по мере погружения в атмосферу. Илья, впрочем, мысленно его одобрил — в такой ситуации поневоле хочется, чтобы все закончилось быстрее — лишнее время висеть в небе над территорией с непонятным статусом, являя собой неплохую мишень и не имея возможности повлиять на ситуацию, не понравится никому. Хотя отвыкшие от тяжести за время перелета мышцы и протестовали против таких перегрузок, а дыхание порой перехватывало от резких толчков, но тут уж ничего не поделаешь — надо терпеть.

Однако все когда-то заканчивается, в том числе и неприятные вещи. Постепенно полет становился все более ровным, перегрузки ушли, двигатели уверенно тянули машину вперед. Через некоторое время засветился дисплей под потолком салона и показал карту — схематическое красное изображение самолетика медленно ползло над левым «крылом» Орла — центрального континента.

— Товарищи пассажиры, говорит командир корабля майор Казаченко. Приветствую вас, — раздался в салоне спокойный голос пилота. — Наш полет проходит нормально, основная фаза позади. Высота — шестнадцать километров, ориентировочное время до приземления — один час двенадцать минут. Мы вышли на связь с Высокими, полоса готова, нас уже ждут. Счастливого полета.

— Да, в этот раз почти как на курорт съездили — улыбнулся Илье Борис. — Даже прыгать не приходится.

— Не кажи гоп, — суеверно прервал его парень. — Подожди, пока земли коснемся.

— Да я ничего, просто рад, что трясти перестало…

Продолжения фразы Илья не услышал. Потому что в этот момент послышался резкий оглушительный удар, как будто тяжелой кувалдой со всей силы врезали по огромной пустой железной бочке, и самолет содрогнулся всем корпусом. Не успев ничего понять, Илья резким движением опустил забрало САДКа. И вовремя. Машину стало мотать из стороны в сторону, а потом послышался сильный треск и еще один удар, да такой силы, что парня удержали на месте лишь напрягшиеся до предела ремни. Илья ощутил во рту привкус крови.

Однако самолет сумел выровняться, и через полминуты Илья снова услышал голос пилота, в котором явно чувствовались еле сдерживаемые панические нотки.

— Ракетная атака. Вынужден был сбросить топливо и поврежденный челнок-носитель, чтобы не сгореть. С «Варяга» предупреждают о пуске еще двух ракет, по характеристикам — американские SARS-100. Через пару минут нас накроют. Всем приготовиться покинуть машину. Через десять секунд я разгерметизирую салон и открою шлюз. Быстрее, ребята…

«…мать!» — только и пронеслось в голове у Ильи. Он быстро перевел режим работы САДКа на автономный и наскоро окинул взглядом крепления подвесной парашютной системы и оружия. Все… С шипением воздух стал покидать салон, а дверь шлюза пошла в сторону. Паники не было, десантники действовали четко. Илья переждал, пока напор устремившегося из салона воздуха слегка ослабеет и давление немного выровняется с атмосферным, отстегнул фиксирующие ремни и порывисто встал с кресла, освобождая место для выхода Борису. Держась за верхний поручень, он двинулся по центральному проходу, преодолевая сопротивление остатков уходящего воздуха. Впереди уже было трое парней, вставших чуть раньше. Илья, стараясь не создавать помех и не мешкать, поспешил в шлюз за ними. Впрочем, сгруппироваться перед прыжком он толком не успел. Самолет резко накренился, и Илью вместе со стоявшим впереди десантником просто выбросило наружу в широко раскрытый люк.

Глава 7

Здравствуй, новый мир

Что можно сказать про прыжок с парашютом с высоты в шестнадцать километров? Для обычного парашютиста без специального оборудования шансов остаться в живых практически нет. В герметичном САДКе дела обстоят несколько лучше, но и тут все не так просто. Встречный поток ледяного воздуха и недостаток кислорода — это еще полбеды, система обогрева и кислородная маска десантного костюма с этой проблемой справятся. Однако многое зависит и от самого десантника — любое неосторожное движение может привести к потере контроля над телом и нарушению равновесия. Затем последует очень быстрое беспорядочное вращение, остановить которое, особенно если ты уже успел разогнаться в свободном падении до четырех-пяти сотен километров в час, весьма сложно. Да и не успеть — сознание покинет бренную телесную оболочку раньше. Раскрывать основной парашют слишком рано тоже плохо — атмосфера недостаточно плотная и однородная, купол на нее не рассчитан. Еще свою лепту вносит торможение успевшего разогнаться в свободном падении тела, попавшего в плотные слои атмосферы ниже десяти километров, — это неизбежные перегрузки. Правда, у Ильи помимо основного был высотный стабилизирующий ленточный парашют. Но все равно — расслабляться и любоваться красотами чужого мира во время падения было чревато крупными неприятностями.

Пока скорость падения была еще не очень велика, Илья быстро сгруппировался в рекомендованную позу, стараясь не делать резких движений. Выпав из космоплана, он лишь мельком успел взглянуть на небо Альвалы, темно-синее, с каким-то зеленоватым, цвета морской волны оттенком, и тут же, как учили, слегка прогнувшись, животом вниз раскинул руки и ноги, уставившись на далекие серебристые облака под ним. Выждал несколько десятков секунд и дал команду на раскрытие ленточного парашюта. Рвануло сильно, слегка закрутило вокруг оси, но ничего — обошлось. Теперь оставалось только ждать, стараясь удержать принятую позу и надеясь на лучшее.

Первый слой облаков остался вверху на высоте около девяти километров, однако под ним обнаружился еще один, не менее плотный, не дававший офицеру разглядеть поверхность планеты. Когда до земли, по данным высотомера, оставалось не более пяти тысяч метров, Илья рискнул раскрыть основной купол. Снова сильный рывок, ленточная система отсоединилась и ушла куда-то вниз и в сторону, а Илья закачался в ремнях под широким белым куполом, приняв обычную вертикальную позу, ногами вниз. «Вроде получилось», — мелькнула радостная мысль.

Альвала показалась на глаза лишь в пятистах метрах от поверхности, когда третий, последний слой облаков остался вверху. Холмы, покрытые каким-то странным, вроде как осенним, желто-зеленым с рыжими оттенками лесом. Стараясь напрасно не тратить время, Илья интенсивно закрутил головой, разглядывая окрестности. Сердце быстро стучало от притока адреналина, мысли были короткими, отрывистыми: «Сплошная глушь. Хотя стоп, вроде справа на севере показалась дорога… Точно, что-то такое было. Эх, слишком быстро спускаюсь. Все, некогда, пора выбирать место приземления». Илья, углядев небольшую полянку, корректируя полет, чуть потянул стропы влево, приготовился. «Ага, есть!» — мелькнуло в голове. Поверхность планеты ударила по ногам неожиданно сильно, так что офицер, к своему удивлению, даже не сумел удержаться на ногах и спружинить в коленях. Упавшего Илью еще с метр протащило волоком по светло-желтой траве и накрыло сверху куполом. Приехали…

Было больно. Даже очень. Однако ноги сгибались, а пальцы шевелились. Наскоро ощупав болезненные места, Илья не обнаружил ни переломов, ни вывихов. Кости и связки оказались нетронутыми. Подвели мышцы, отвыкшие, несмотря на ежедневные многочасовые занятия на тренажерах, от нагрузки во время почти двухмесячного перелета. Теперь они мелко дрожали и работали через силу. Илья встал на трясущиеся ноги, сделал несколько пробных шагов. Ничего, идти все же можно. А к нормальной силе тяжести тело должно быстро привыкнуть. Будет очень уж болеть — примем стимулятор.

Илья отстегнул парашют, свернул его, чтобы тот не отсвечивал демаскирующим белым пятном с высоты, и засунул под какой-то широкий плотный куст со странными мелкими листиками диаметром не более полусантиметра, плотно облепившими хрупкие тонкие ветви. Слегка забросал для гарантии сверху пожухлой желтой травой и остался, в принципе, доволен своей работой — не отсвечивает и в глаза не бросается. Подогнал поудобнее рюкзак на спине, поправил лазерную винтовку и пошел вперед, на север, там, где была замеченная с высоты коричневая лента дороги. Других вариантов пока не было.

«Ну что же, попробуем разобраться в произошедшем, — подумал парень, осторожно шагая по незнакомому лесу. — Блин, я влип. И очень сильно. Наверное, бывают ситуации и похуже, но мне, похоже, и этой за глаза хватит!» У Ильи неприятно заныло под ложечкой при мысли о том, что он может уже никогда не увидеть людей, да и вообще не выбраться из этого леса, но офицер усилием воли отогнал от себя невеселые мысли. Страх и паника — плохие помощники, и пресекать их проявления надо сразу же, пока они не заняли прочное место в голове.

«Отставим эмоции и попробуем мыслить логически, — стал рассуждать Илья. — Какие у меня есть соображения по текущей ситуации и что я могу сделать? Для начала, конечно, лучше на всякий случай покинуть место приземления. Спасательной экспедиции с „Варяга“ не будет — ей не на чем и некуда садиться, это можно считать за установленный факт. Что мне известно о местности, куда я попал? Ничего. Кто ее контролирует: Высокие или гильдейцы? Не знаю. Но лучше считать, что гильдейцы, — за исключением нескольких крупный районов вроде полуострова Голова Орла, где заседает Совет, Высокие на Альвале контролируют лишь собственные замки и подступы к ним. Заметили ли альвалане, как мы покидали сбитый космоплан? Нет информации, думать можно что угодно. Если пилот не ошибся и ракеты были действительно американские, то вообще ничего не понятно. Нас сознательно атаковал Высокий Совет или это сделали американцы втайне от них? Тоже нет информации, также неясно и то, будет или нет гильдейцами или Высокими организована поисковая операция. Короче, ничего не ясно.

Теперь пункт два: что я могу сделать? Самое простое — выйти на связь с „Варягом“. Спутниковые телефоны в нашем взводе есть у меня, у Липатова, и у Вити Степанцова. Что это даст в смысле плюсов? Дам знать своим, что я жив, Жаворонков с орбиты может попросить Высоких организовать эвакуацию. Минусы тоже очевидны — все космодромы, а значит, и спутники контролируют гильдейцы. Связаться напрямую с орбитой, скорее всего, означает просто-таки заорать в эфире — вот он я, туточки, живой и здоровый, берите меня. Опять же ни Липатов, ни Степанцов этого пока не сделали, если они, конечно, живы. Пока и я с этим торопиться не буду. Что еще? Тактическая рация САДКа разрабатывалась специально для Элии, дальность действия сигнала была около двадцати километров. Но на Элии были одни снежные поля. Здесь не так: лес и неровный рельеф, поэтому уменьшим, грубо говоря, эту цифру до десяти километров. Тем не менее кто-то из наших может отозваться. Засечь рацию вроде как на порядок сложнее, вряд ли кто-то специально готовил аппаратуру радиолокации в этом лесу или барражирует сейчас в небе на самолете радиоразведки. Ну, в теории так. Я, к сожалению, ни разу не радиотехник. Тем не менее, если кто остался живой, то может откликнуться. Итак, решение — отхожу от места приземления на полкилометра и пытаюсь связаться со своими по рации».

Большинство деревьев в альваланском лесу имели любопытную особенность — хотя они и были невысокими, но их мелкие, густо растущие на ветвях листья были зелеными лишь на самом верху кроны. Чем ниже, тем листья росли реже и становились желтее, а у самой земли их практически не было. В результате лес был настоящей мечтой партизана — сверху ничего не видно из-за густых древесных крон, а у земли помех мало, как в осенней сосновой роще, благодаря чему передвигаться можно было прямо и с приличной скоростью. Илья вскоре нашел небольшую полянку и, присев на сухой поваленный ствол, активировал отключенную рацию. Коротко пискнув, прибор начал поиск.

Результаты Илью весьма порадовали. В радиусе от четырех до семи километров обнаружились три сигнала от включенных раций первого взвода. А уже через несколько секунд в наушниках прозвучал взволнованный голос Кима:

— Илья, это ты?!

— Я! — радостно воскликнул парень.

— Слава богу! Мы тут с Борей на пару где-то в лесу. Паша Пацан тоже неподалеку. У тебя все нормально?

— Да вроде живой, руки-ноги на месте.

— Холм с белой каменюкой наверху видел, пока спускался? — поинтересовался Ким.

— Нет.

— Ладно… Мы, короче, около него. Судя по сигналу, это от тебя в трех с половиной километрах на северо-северо-восток. Паша к нам тоже идет. Встречаемся там.

— Добро! — обрадовался Илья. Новости были хорошие. Оба его друга живы и находятся неподалеку. Павел Пацанаев, получивший из-за своей фамилии во взводе кличку Пацан, тоже отличный парень и тоже очень кстати. Глядишь, и другие офицеры найдутся. Все не так плохо, взвод собирается!

Когда все четыре офицера собрались на небольшой плоской площадке у вершины одного из невысоких, заросших лесом и кустарником холмов, то приняли единодушное решение остаться здесь до утра. Тому было много причин: на Альвале явно начинало смеркаться, было не очень понятно, куда же собственно идти, да и место было удобным — рядом с большим грязно-белым камнем бил небольшой родничок с кристально-чистой на вид водой, а вокруг было полно сухих веток. Но не это главное — парням настоятельно требовался отдых. Вообще-то с непривычки болело все тело, но ноги после нескольких километров марша — особенно. Не обращать на это внимания, принимая обезболивающие таблетки или стимуляторы, не стоило. Крайние средства хороши для крайних ситуаций. А так, если отдохнуть часов десять, мышцы сами потихоньку придут в норму, привыкая к нагрузке.

В радиусе действия рации никого из первого взвода больше не обнаруживалось. Впрочем, это по большому счету ни о чем не говорило — с такой высоты парашютистов могло разбросать слишком далеко. Отдельные дебаты вызвал вопрос связи с орбитой, однако пока решили на контакт с «Варягом» не выходить. Никаких признаков поисковой операции в ближайших окрестностях не наблюдалось, а заявлять о себе во всеуслышание пока было рановато. Кто его знает, к чему это могло привести. Альвала — родная планета вышедшей в космос цивилизации, спутники, отслеживающие радиосигналы, на ее орбите есть наверняка, и во время войны они вряд ли находятся в спящем режиме.

В небольшой яме разожгли аккуратный бездымный костерок, вскипятили в гибком пластотканевом десантном котелке крепкий чай и сварили из сухого сублимата рисовую кашу с мясом. Воду брали из родника. Автономный режим САДКов был давно выключен, а забрала шлемов откинуты. Отгораживаться от внешнего мира не было никакого резона — следовало беречь энергию батарей. Газовый состав атмосферы людям подходил, а вот микрофлора и микрофауна? Ну а кто ее знает… Теоретически шанс склеить ласты от неизвестных инопланетных микробов, как это случилось с марсианами в «Войне миров», у парней был. Но, как им объяснял на лекции один полковник медицинской службы, это было маловероятно. Человеческий иммунитет, конечно, не мог распознавать инопланетных микробов. Реагировать на них он тоже приучен не был, с чего бы. Вот только это палка о двух концах. Для альваланских микробов человеческий организм тоже был чем-то нетипичным и непонятным. Их механизмы воздействия были отлажены применительно к своим, местным формам жизни. Так что, скорее всего, ничего опасного не могло произойти. На всякий случай, правда, у каждого бойца был набор антибиотиков широкого спектра действия.

— Нечего тут особо думать, — решительно заявил Паша Пацан, выскребывая пластиковой ложкой остатки каши со дна котелка. — Завтра пойдем к дороге. Посмотрим, есть ли движение, пройдемся вдоль пути, может, где домик будет или там хуторок. Ну а дальше, как в кино, — зайдем, спросим: «Бабка, немцы в деревне есть?» В смысле, чья власть — гильдий или Высоких. Автопереводчики у нас имеются. Если Высоких, то попросим подбросить к начальству и сразу же выйдем на связь с «Варягом». Скажем: мы там-то и там-то, ведем переговоры с таким-то Высоким родом. И добавим: при невыходе на связь через полчаса считайте нас героями посмертно и бросайте сверху пару мегатонн для вразумления.

— А если власть гильдейцев, то грохнем бабку, чтобы не оставлять свидетеля, и пойдем партизанить? — перебил его Ким. — Или тоже потребуем сначала доставить к начальству? Авантюрист ты, Паша. Хотя, надо признать, план у тебя четкий и конкретный. Особенно мне про ядерную бомбу нравится. Ты сказок начитался? Думаешь, чтобы вызволить из задницы четырех русских лейтенантов, кто-то из нашего начальства будет кому-то угрожать атомным ударом и портить перспективные отношения с чужими? Чудак человек, когда же такое в нашей Российской Федерации было?

— Вот если ты такой умный, то сам и предлагай, что нам делать…

— А я думаю пока.

— Вот и думай.

— В любом случае надо идти к дороге, — вмешался Илья. — Без контакта с местными не обойтись, нужна информация. Но тут уж лучше одинокого грибника какого-нибудь отловить. Назовемся спецгруппой и расспросим что да как.

— Спецгруппой кого? — пожал плечами Ким. — Гильдейцев или Высоких? Да и спалимся тут же, непохожи мы ни на кого из альвалан.

— А это как работать, — неожиданно поддержал идею Ильи Борис. — Вот представь, идешь ты с корзинкой по лесу, а тут на тебя четверо мужиков в боевых костюмах выходят и сразу ствол в морду. Рассказывай, мол, кто и откуда, ну и так далее. Тут тебе не до вопросов будет, тут жизнь спасать надо. Да мы и отвечать не станем. Когда информацию снимем, сориентируемся, что сказать — или мы дружина Высоких, или спецназ гильдии. Лица закроем, САДКи переведем в автономный режим — ни хрена не понятно будет, кто мы такие, видно лишь, что парни серьезные. Пригрозим — идет спецоперация, если в течение, скажем, трех суток хоть слово вякнешь, придем домой и всех убьем, из-под земли достанем. Тоже, конечно, не идеал — но про инопланетян абориген в последнюю очередь подумает, во время войны своих заморочек хватает. Не убили, и ладно.

— Проболтается, — возразил Паша.

— Безусловно. Но, скорее всего, далеко не сразу, а потом, когда страх пройдет. И это, если аборигену еще поверят и передадут информацию наверх, соответствующим инстанциям. В любом случае у нас будет время принять решение. Или нам безвылазно в лесу сидеть и от каждого куста шарахаться? Гильдейцы нас скорее всего сдадут китайцам. Высокие — не знаю, могут быть варианты. Судя по тому, что пока нас не ищут, у нас есть шанс прорваться к Высоким самостоятельно, если работать быстро. Но с каждым часом бездействия он уменьшается. Все равно ведь найдут. Тогда давай сразу «Варяг» вызывать, чего тянуть?

— Ладно, убедил. Завтра выйдем к дороге и попробуем разобраться.

Сутки на Альвале продолжались около двадцати двух земных часов. Этот факт не являлся тайной для организаторов российской экспедиции, поэтому в коммуникаторах бойцов была возможность адаптировать часы к местным суткам и даже к местным единицам измерения времени. Впрочем, чтобы это сделать, нужно было знать точное время текущего часового пояса, сказать которое бойцам в спешке перед стартом как-то позабыли. Так что можно было лишь просто констатировать: рассвет начался около девяти утра по условно-корабельному времени. В принципе, удобно получилось.

К дороге, которую Илья видел при приземлении, офицеры выдвинулись в десять часов ровно, когда совсем рассвело, наскоро позавтракав концентратами и по возможности ликвидировав следы своей ночевки. Сегодня шагалось гораздо легче, чем вчера. Хотя всю ночь до утра ноги у Ильи ныли, отзываясь болью при каждом резком движении, но после пары сотен метров марша неприятные ощущения ушли сами собой. Хороший признак — это значит, что с мышцами физически все в порядке, а боль была вызвана банальным скоплением молочной кислоты от непривычной нагрузки.

Альваланский лес жил своей жизнью — наверху, среди густых крон, летали какие-то крохотные птахи, на покрытой ковром из прелых листьев и невысокой желто-зеленой травы земле сновали мелкие насекомые, на стволе одного из деревьев Илья увидел здоровенную, сантиметров пятнадцать длиной, рыжую гусеницу. Но вот никакой крупной живности заметно не было. Явно не джунгли с их зарослями и вездесущей фауной. Скорее уж подмосковный осенний лес. Но и это сравнение было бы неточным — почва сухая и твердая, опавшие листья внизу соседствуют с зелеными густыми кронами вверху; трава присутствует всех оттенков — от желтого до сочно-зеленого; странный кустарник на манер плюща обвивает стволы одних деревьев и почему-то напрочь игнорирует другие, стоящие совсем рядом… в общем, смешение всех сезонов и типов леса.

К дороге вышли часа через три. Лес резко оборвался, закончившись неглубокой канавой, за которой виднелось поднятое на невысокую земляную насыпь дорожное полотно. Неширокое, шагов в восемь-девять, с аккуратно насыпанными обочинами. Эта дорога, которую Илья сверху принял было за грунтовую, таковой не являлась, только ее твердое покрытие было не серым, а грязно-коричневым. Причем альваланский «асфальт» был не в лучшем состоянии — с трещинами и выбоинами.

— Не следят за дорогой местные, — прокомментировал состояние полотна Паша Пацан.

— Да ладно тебе, — возразил ему Борис. — Я, когда к бабке в Оленино ездил, в Тверской области на М-9 видал участки и похуже. А, казалось бы, федеральная трасса. Опять же, у них война идет, не до дорог.

— Хватит чесать языками! Отходим обратно в лес. Впереди, у обочины, я густой кустарник видел, там укроемся, — командирским голосом сказал Илья, решив взять на себя инициативу. В конечном итоге, если нет назначенного командира или старшего по званию, командовать начинает самый решительный и инициативный боец, разве не так? Это вроде и в уставе прописано. Пашу Пацана допускать к командованию, по мнению Ильи, было нельзя — слишком прямолинеен и склонен к авантюрам. Борис серьезней, но простоват и малость подтормаживает. А Ким? Хороший он парень и хороший друг, но командирскими качествами не обладает совершенно. В общем, надо брать дело в свои руки, а то совещания по каждому поводу и без оного до добра не доведут.

К некоторому удивлению Ильи, его приказ был принят как должное. Паша и Борис подчинились без разговоров, а Ким лишь окинул Илью долгим, понимающим взглядом и сказал, впрочем, почти без всякой иронии: «Есть, товарищ командир», после чего последовал за ними.

— Подождем тут некоторое время, — пояснил свою мысль Илья, когда десантники укрылись в густых кустах за обочиной. — Посмотрим, кто по этой дороге ездит или ходит. Если через полчаса никого не будет, сами аккуратно пойдем вдоль нее. Оружие приготовить к бою и ждать, но без команды не высовываться.

Первая машина, похожая на грузовик с открытым верхом, но со странным овальным кузовом, похожим на многократно увеличенную детскую ванночку, и заостренной треугольной водительской кабиной проехала мимо парней через двадцать минут. Илья услышал шум мотора заранее, но пока решил никаких действий не предпринимать. Затем, еще через двадцать минут, одна за другой прошли две каплевидные серебристые легковушки, а за ними, через пятнадцатиминутный интервал, — второй «грузовик».

— Долго еще тут лежать-то будем, командир? — тихонько спросил Паша, когда последняя машина скрылась за поворотом. — Говорил, через полчаса пойдем…

— Нет, — решительно ответил Илья. — У меня есть план, парни. К чему ходить вокруг да около? Следующую машину будем брать. Расспросим водителя, заодно разживемся колесами. Так, наверное, даже лучше.

Очередной грузовик, выйдя из-за поворота, стал тормозить загодя и довольно резко. Еще бы ему этого не делать — на дороге лежало небольшое, в ногу толщиной дерево, а за ним поодаль стояли Илья и Ким (готовые, впрочем, отпрыгнуть в стороны, если водитель пойдет на таран), демонстративно направляя оружие в район водительской кабины. На одной обочине стоял Борис и делал то же самое, но уже с ракетным огнеметом в руках, а на другой Паша изображал из себя гаишника, подобранной палкой делая понятные всем русским водителям жесты типа «Прижмись к обочине». Машина остановилась, не доезжая нескольких метров до бревна, и Илья сразу же скользнул к ней сбоку, стараясь не перекрывать сектор обстрела Киму, который подстраховывал его сзади. САДКи на офицерах были с опущенными забралами, в режиме «боевой, автономный».

Подойдя к овальной двери кабины, Илья требовательно постучал кулаком. В ответ она отъехала по направляющим вбок, открыв проем внутрь. Илья пригляделся — треугольное помещение выглядело смутно знакомым, как у снегохода на Элии. Впереди одно-единственное место водителя, за ним два пассажирских кресла. Кроме водителя, никого нет. Ну что же, хорошо.

— Борис, Паша — в кузов. Ким, за мной, — негромко приказал Илья и решительно полез внутрь.

Водителем грузовика оказался низкорослый, на голову ниже Ильи, мужчина-альваланин в сером комбинезоне. Никаких действий, пока офицеры забирались в машину, он не предпринимал, Илье даже показалось, что на его лице застыло испуганное выражение. Перегнувшись через спинку кресла, офицер внимательно рассмотрел водительское место. Да уж, сам он за руль сесть не сможет. Потому что и руля как такового нет. Из приборной доски параллельно полу и друг другу торчали два рычага, которые инопланетянин держал соответственно в правой и левой руке. Педали на полу были — но сразу четыре штуки. Ничего похожего на ручку коробки передач, на приборной доске горят какие-то значки-пиктограммы.

— Илья, мы в кузове, — раздался в наушниках голос Бориса. — Тут ящики какие-то.

— Сидите нормально?

— Вполне.

— Тогда поехали.

Илья активировал автопереводчик и уверенным голосом сказал альваланину:

— Поехали! — Водитель, однако, продолжал сидеть не шевелясь. — Вперед, я сказал! — выше тоном приказал Илья и слегка ткнул аборигена дулом винтовки. Это подействовало. Альваланин нажал на одну из педалей, и машина, перевалив через бревно, медленно двинулась вперед.

— Кто такой, отвечать! — немедленно начал допрос Илья.

— Ничтожный раб Стауф, Высокая госпожа, — тут же перевел лопотание аборигена автопереводчик. — Не убивайте меня, Высокая госпожа, я простой раб третьей полезности гильдии Тритт и невиновен в альваланском зле и мятеже.

— Невиновен, говоришь, — решил сымпровизировать Илья. — Сейчас разберемся. Отвечай, какой груз везешь?

— Консервы для северной шахты гильдии, Высокая.

— Мы сейчас на территории гильдии?

— Да, госпожа.

— Гильдия Тритт — проклятые бунтовщики, — продолжал играть свою роль Илья. — Не так ли, ничтожный раб?

Альваланин явно замешкался, похоже, офицер попал в точку. Поерзал в сиденье и сказал наконец:

— Да, Высокая. Но я — всего лишь обычный слабый мужчина и ничтожный раб третьей полезности. Я совершенно ни при чем, я только вожу грузы, чтобы прокормить своих сыновей. Я невиновен, госпожа.

— Виновен! — громко крикнул Илья, и умный прибор понял его интонацию, что-то рявкнув водителю на альваланском языке. — Помогающий мятежникам — сам мятежник, — добавил парень.

Синее лицо аборигена стало серым под стать его комбинезону. Видимо, он решил, что его прямо сейчас будут убивать. И это имело последствия — грузовик резко вильнул на дороге и чуть не выехал на обочину.

— Спокойно, Стауф, — сбавив тон, сказал ему Илья, поняв, что он, похоже, перегнул палку и чересчур запугал водителя. — Мне кажется, что твоя вина не так уж велика. Я, наверное, пощажу тебя. Только ты не задавай вопросов и отвечай правду. Если я поймаю тебя на лжи — мы сделаем с тобой то, что обычно делают с бунтовщиками Высокие, когда те к ним попадают живыми…

Лицо Стауфа из сине-серого стало белым — видимо, Илья опять попал не в масть, а Высокие с бунтовщиками проделывали совсем уж нехорошие вещи.

— Ну, ну, не надо так волноваться. Ты же мне не будешь врать, не так ли?

— Ничтожный раб Стауф не смеет врать Высокой.

— Вот и хорошо. Вопрос первый: где сейчас ближайшие позиции Высоких?

— Госпожа имеет в виду замок рода Иноэрн? Мы его… простите, Высокая, подлые бунтовщики гильдии Тритт осаждают его к северу, километрах в пятидесяти отсюда.

Слова «род Иноэрн» показались Илье смутно знакомыми. Замолчав, он задумался так, что даже пропустил мимо ушей оговорку Стауфа.

«Иноэрн… где-то я это слово слышал. Что-то такое было, связанное с Элией, — думал офицер, глядя вперед, на пустынную ленту дороги. — Точно! Вспомнил: Элитьен говорила, что первым на Элии был род Иноэрн. И вроде как этот род — союзник ее рода. Как там ее род звали? Иллор».

— А скажи-ка, Стауф, слышал ли ты что-то о роде Иллор? — вкрадчиво спросил Илья.

— Как не слышать, госпожа. Это же два старых торговых рода — Иллор и Иноэрн. Замок Иллор еще севернее, на границе гильдии Тритт у самого моря. Отсюда двести километров.

— Его тоже осаждают ваши бунтовщики?

— Да, госпожа, — подумав, прямо ответил альваланин.

— А скажи-ка мне, раб, только честно. За что вы эти рода так ненавидите? Иллор, Иноэрн, они вас налогами душили, жить не давали, зверствовали? Или как? Отвечай честно, как думаешь. За правду не накажу. Будешь лгать… ну, ты знаешь, что будет, — сказал Стауфу Илья. Вообще-то, этот вопрос был лишним. Следовало немедленно принимать решение, а не разговаривать на философские темы. Но не задать его Илья не мог. Род Иллор и, возможно, Элитьен оказались в пределах досягаемости, и этот подарок судьбы парня весьма обрадовал. Получалось, что самым разумным решением будет попытаться пробиться к их замку, а там уж выходить на связь с «Варягом». Только… только это решение будет окончательным, а значит, слишком уж торопиться с ним нельзя, нужно собрать информацию. И еще было в этом вопросе что-то личное, то, чего не спросить он не мог. Почему альвалане воюют? Может, все Высокие действительно кровожадные чудовища, которых надо уничтожать, а их выбор стороны конфликта неверен? Раз уж они оказались здесь и влезли волею судеб в чужую войну, надо хоть чуть-чуть понять мотивы ее участников на месте, а не в виде сухих обобщений, высказанных на Земле.

— Нет, Высокая, — подумав, сказал Стауф. — Жизнь рабов гильдии Тритт была несладкой. Думаю, мало кому на планете жилось хуже нашей гильдии, бывало, еды не хватало даже рабам второй полезности. А ведь гильдия Тритт — это и сталь, и уголь, и заводы, чью продукцию брали на всей Альвале. Только нашим хозяином был Высокий род Адлель. Они забирали даром почти все, а наши жалобы в Высоком Совете никто не слушал. Теперь этого рода нет, а от их замка не осталось ничего, кроме головешек. Вот их мы ненавидели, сильно ненавидели. Рода Иллор и Иноэрн — рода торговые, они жили с морской торговли и брали мзду с континентального тракта и порта торговцев. Хорошие рода — пошлины брали по совести, дороги чинили, закон знали. Они по ленному праву и на доходы гильдии Тритт могли рассчитывать, но где уж им было идти против рода Адлель. У тех что-то взять, так легче кусок мяса из глотки серого зубогрыза вырвать.

— Что же вы с ними воюете?

— Госпожа, гильдии восстали все, — удивился альваланин. — Теперь все гильдии воюют со всеми Высокими, никто в своем углу не отсидится — время такое. Вы можете меня убить, но вы просили говорить правду.

— Ясно.

— Вы просили не задавать вопросов, Высокая, — продолжил Стауф. — И вы можете меня убить, хотя я прошу вас оставить вашего раба жить. Но я опять напомню вам ваше обещание не карать за правду и позволить рабу задать вопрос.

— Ладно, — согласился Илья. Кажется, он понял, что хотел сказать альваланин. Шила в мешке не утаишь.

— Вы не Высокая госпожа из рода, как я подумал сначала, увидев вашу боевую одежду. Прошу меня простить, но это очевидно. Вы также не из гвардии гильдии. Ваше снаряжение и оружие — я не знаю гильдий и родов, где могли бы такое и так делать. Вы — те, кто пришел с другой планеты?

— Поверь, Стауф, лучше тебе ничего не знать, а свои догадки держать при себе, — искренне ответил Илья. — Если ты хочешь жить, конечно. Слушай меня внимательно. Нам надо попасть в замок Иллор. Если мы туда попадем — я сделаю все, чтобы ты остался жить. Иначе — извини, других хороших вариантов для тебя не предусмотрено, сам понимаешь. Подумай, как это лучше сделать.

К осадному периметру вокруг замка Иллор подъезжали уже ближе к вечеру, проехав почти пять часов по дорогам Альвалы. За это время Илья успел хорошо расспросить Стауфа. Впрочем, многого альваланин просто не знал. Он был простым рабом третьей полезности — то есть обслуживающим персоналом, водителем грузовика в гильдии Тритт. Общественными рабами именовались все гильдейцы. Правда, главы гильдий, крупные купцы и прочая «элита» гордо именовали себя рабами первой полезности, менеджмент, техническое руководство и прочее начальство калибра поменьше были рабами второй полезности, а обычные работяги — третьей. Были еще и четвертая и пятая полезности — это всякие иждивенцы, самый низкоквалифицированный персонал и прочие. Революционеры всю эту систему официально отменили, но, увидев парней, которых альваланин принял поначалу за дружинниц Высокого рода, Стауф быстро вспомнил старую терминологию.

Водилой он был неплохим, по его словам, за рычагами уже двадцать лет. Все местные дороги знал на отлично и уверенно вывел захваченный грузовик к цели. Вообще, гильдейцы показались Илье изрядными раздолбаями — у них война идет, а машины никто не досматривает, документы не проверяют, блокпостов не видать. На Земле бы давно все дороги перекрыли, а не только главные. Хуже того — они ухитрились даже заправиться у какого-то встречного бензовоза на обочине. Пришлось изрядно понервничать, пока Стауф договаривался с его водителем и таскал из кузова консервы в обмен на топливо, но иначе, как убеждал альваланин, они бы далеко не уехали. Илья сидел, скрючившись, в кабине грузовика и держал Стауфа на прицеле, понимая, какого он свалял дурака. Увидеть его не могли — окно было с «тонировкой», да и снаружи гораздо светлее. Но вот что он будет делать, если Стауф побежит? Стрелять, рискуя поджечь бензовоз и отправиться на небеса всей компанией? Да и Стауф мог их выдать. Но обошлось.

— Мне теперь обратной дороги нет, — объяснил он Илье. — Или вы убьете, или, если убегу, Революционный Совет за помощь Высоким на первом суку повесит. Сейчас везде переметнувшихся ищут. Если я пропаду без вести, то это еще ничего — может, решат, что убили меня дружинницы, а машину взяли. А вот если я живой революционному трибуналу покажусь — то и мне конец, и детей с довольствия снимут.

— А водитель бензовоза не заложит? — спросил Илья. — Скажет, что ты был живой и здоровый, в стороне от своего сегодняшнего маршрута, стало быть, помогал Высоким.

— Нет, этот не расскажет. Иначе ему придется тоже в пособниках ходить, а также объяснять, почему это он общественное революционное топливо на революционные же консервы менял.

Как выглядит осадный периметр, Стауф не знал. По его словам, дорога шла до самого замка, но сейчас она кончалась километрах в трех от него, у позиций восставших, там, где дружина Иллор держала оборону. Посовещавшись с офицерами, Илья решил прорываться внаглую. Ну не сложилось у него впечатления о гильдейцах, как о серьезном противнике — если в тылу бардак, то и на передовой вряд ли все образцово выглядит. Местность чужая, шататься по ней ночью не хочется совершенно. Опять же проблема идентификации — застрелить могут те и эти, попробуй, объясни, что ты свой. Проще попробовать прорваться быстро и с шумом, совершив рывок.

Глава 8

Старые знакомые, новые проблемы

Илья в последний раз набрал полной грудью свежего, совершенно по-земному пахнущего близким морем альваланского воздуха и закрыл шлем САДКа. Убрал в специальный набедренный чехол бинокль и быстрым шагом направился к стоявшей за поворотом дороги машине. Все, что нужно, он уже увидел — картинка в бинокле хотя и была немного зеленоватой и размытой, как это обычно бывает при работающем приборе ночного видения, но все же понятной. Позиции осаждающих начинались у границы леса и поля, в этом месте дорогу перегораживал шлагбаум и что-то вроде низкого караульного помещения, дальше стояли какие-то куполообразные времянки, похожие на шатры или монгольские юрты — толком не разберешь. Поле и выступающие участки леса параллельно периметру ограждало что-то, издалека очень смахивающее на колючую проволоку, а за ней стоял невысокий заборчик. Часовые у дорожного поста были совершенно точно — Илья видел фигуры альвалан, наверняка какие-то посты были и вдоль периметра.

Выбор способа прорыва напрашивался сам собой. Подъехать к посту совершенно спокойно и метров за двести до него (вряд ли часовые будут издалека стрелять в свою же на вид машину, скорее всего, потребуют остановиться для досмотра) всадить из кузова две ракеты с термобарической головкой из РПО-А. Одну в пост, другую чуть подальше. И пока все вокруг горит, разогнавшись, проехать по дороге позиции повстанцев насквозь. Все, вуаля. Зная действие огнемета, парень сильно сомневался, что первые несколько минут кто-то, если даже уцелеет, будет способен стрелять.

Вот только это повлечет за собой неизбежные трупы в немалых количествах. Причем первыми начнут стрелять именно они, русские солдаты, вроде как прибывшие с дипломатической миссией. Нехороший прецедент получится, ой нехороший. К такому неоднозначно могли отнестись даже Высокие, не говоря уж о гильдейцах. И неважно, что у них тут гражданская война… Русские офицеры в данном случае станут инопланетянами, прилетевшими на чужую планету и первыми начавшими убивать. На Элии они, конечно, воевали, но Элия была давно. Если спроецировать ситуацию с точностью до наоборот, то есть представить Землю на месте Альвалы, то Илья не был уверен, что он бы был рад инопланетянам, которые первыми начали бы убивать людей. Даже если эти люди — его враги.

Ну что же, на этот случай есть и запасной вариант. В этот раз взвод не нагружали громоздкими научными приборами, зато выдали дополнительное вооружение. В том числе и милицейские спецсредства, адаптированные примерно для таких неоднозначных случаев. Всего у парней было четыре снаряженные «трубы» РПО — штатный комплект по две штуки на бойца у Бориса и Паши. И один из четырех выстрелов был не вполне боевым. То есть некоторое фугасное действие у взрыва было — граммов на сто пятьдесят в тротиловом эквиваленте. Имелись и поражающие элементы несмертельного действия — сферическая резиновая картечь и легкие осколки тонкого пластикового корпуса. Но самое главное у этой ракеты — это звук и световая вспышка при подрыве, своими параметрами перекрывающие обычную светошумовую гранату почти на порядок. В общем, если удача от парней не отвернулась, должно сработать.

До поздней ночи машина с офицерами простояла в каком-то глухом лесном тупике, в паре километров от позиций осаждающих, куда ее загнал Стауф, чтобы не попалась на глаза случайному патрулю или другим водителям. Однако теперь, выдвинувшись к позициям осаждающих замок гильдейцев, следовало действовать быстро. Илья залез в кузов, оставив рядом с альваланином одного Кима, и машина, выехав из-за поворота, на небольшой скорости направилась к шлагбауму. Сзади, в кузове, Паша и Борис загодя соорудили что-то вроде баррикады из металлических ящиков с консервами, укрепили на ней единственный имеющийся гранатомет, сняв предварительно съемную заднюю стенку кузова и превратив таким образом машину в импровизированную тачанку.

Илья, заранее подсоединив рацию к автопереводчику, начал передачу в открытом эфире при максимальной мощности и на нескольких частотах: «Вниманию рода Иллор. Идем на прорыв по основной дороге, не стреляйте. Дружина рода Иноэрн». Все, процесс пошел. Даже если у мятежников слушают эфир, то за те несколько десятков секунд, которые остались до акции, тревогу поднять не успеют. А дальше будет все равно. Зато это сообщение давало надежду на то, что с позиций Высоких по их грузовику не откроют шквальный огонь со всех стволов, а сначала постараются разобраться.

Подъехать удалось близко. Лишь метрах в семидесяти от поста выскочивший часовой замахал руками, Стауф послушно остановил машину.

— Стой! — умный прибор перевел Илье запоздалый крик. — Кто такие?

— Свои, консервы везем! — отозвался через громкую связь Паша, включив свой переводчик.

— Какие, к арлу консервы? Почему ночью? Стоять на месте, сейчас вас проверят! — закричал часовой. Стауф остановился правильно, так что свет всех трех фар грузовика падал гильдейцу в лицо, тот не мог видеть Илью, слегка перегнувшегося через борт и наводящего ракету на цель. Зато Илья видел все как на ладони.

— Да мы стоим, стоим, не ори, — отозвался Паша.

«Пора», — подумал Илья и нажал на спуск. Все были проинструктированы заранее; Стауф сейчас же заткнул уши и прижался закрытыми глазами к плотной тряпке, получившейся из оторванного рукава его комбинезона, парни тоже были готовы…

Но, пожалуй, не к такому. Илье показалось, что впереди взорвалась атомная бомба. Сквозь закрытые веки и светофильтры САДКа пробился ярчайший свет. Грохот и визг были неописуемыми, как будто около его уха внезапно вывел двигатели на полную мощность реактивный лайнер. Даже ожидавших чего-то подобного десантников ошеломило на несколько секунд.

Однако дальше они сработали достаточно четко. Машина, набирая скорость, пошла вперед. Хрясь — обломки шлагбаума полетели в разные стороны. Илья быстро огляделся — все нормально. У поста скорчившиеся в позе эмбриона часовые, дальше еще один альваланин на обочине упал на колени и бессмысленно трясет головой. Больше никого. А впереди, в свете фар, уже видна «колючая проволока» и окопы противоположного конца периметра.

«Раздолбай, — подумал Илья, глядя на проносящийся мимо лагерь. — Даже змейку из бетонных блоков перед въездом не сделали. Еще минута, и прорвемся…»

И как накаркал. У противоположного края лагеря уже набравшая приличную скорость машина резко ударилась о какое-то внешнее препятствие, а потом взлетела вверх. Илью приподняло и здорово впечатало в передний борт, а в довершение к этому ударило одним из ящиков с консервами так, что на несколько секунд перехватило дыхание. Часть ящиков упала на пол, грузовик опасно накренился, но все же каким-то чудом перевалил через помеху и пошел вперед. Посмотрев назад, парень увидел то, что чуть было не лишило их машины, а возможно, и жизни — те самые «бетонные» блоки. Гильдейцы, не беспокоясь за тыл, на выезде со своих позиций с фронта все же их положили. Но и тут ухитрились чуть-чуть недодумать — блоки были, во-первых, не так уж высоки, а во-вторых, округлой формы. Это и помогло машине перевалить через препятствие.

Дальше ехали уже без света, фарам пришел скоропостижный конец. Впрочем, может, оно и к лучшему, так как по их машине начали стрелять, и всерьез. Вспышки лазера потянулись метров с двухсот, наискосок из оставленной позади траншеи. Серия из нескольких выстрелов, из которых попал в грузовик, кажется, только один. Но это было еще не все — послышались резкие хлопки, похожие на винтовочные выстрелы, а у позиций мятежников мелькнуло несколько огневых вспышек. Не дожидаясь приказа, Паша послал в их направлении длинную очередь из автомата. Борис пока возился с упавшим на дно кузова гранатометом, пытаясь привести его в боевое положение. Илья отчетливо услышал, как несколько пуль попало в кузов.

«Ну что же, извините. Раз вы всерьез, значит, и мы тоже», — промелькнуло в голове офицера. Указательный палец правой руки привычно утопил кнопку «огонь». Противника видно не было, пришлось стрелять вслепую, туда, откуда вел огонь лазер, который Илья посчитал самой большой опасностью. Несколько импульсов ушли в цель, после чего парень прекратил огонь. Попал или нет — неизвестно, но вражеский лазер больше не стрелял. Кроме того, Илья сообразил, что своей стрельбой он демаскирует машину в темноте.

— Прекратить огонь, — приказал офицер главным образом Паше, который спешно расстреливал второй рожок. — Они нас не видят.

Действительно, машина успела проехать пару сотен метров от позиций гильдейцев, и теперь мятежники стреляли, ориентируясь лишь по звуку мотора, не видя самого грузовика. Такой огонь был малоэффективным, а десантники с каждой секундой отдалялись все больше. Зато вспышки ответных выстрелов показывали противнику, куда стрелять. Правда, кто-то из альвалан оказался достаточно умным, чтобы через некоторое время включить прожектор. Луч света заметался было по полю в поисках грузовика, но эта проблема решилась просто — одним выстрелом лазерной винтовки. Вот за что Илья любил это оружие, так это за удобство прицеливания. Ни тебе отдачи, ни отклонения пули от прямой линии полета. Прицелился и выстрелил.

Через пару минут стало понятно — все, прорвались. Противник еще стрелял, но уже бестолково, по инерции. Оставалось решить, что делать дальше.

— Босс, у нас проблема, — услышал в наушниках Илья озабоченный голос Кима. — Стауф говорит, что передние покрышки разбиты и движку тоже скоро хана. Что-то у него там вытекает, то ли масло, то ли еще что. Что делать будем?

— Пусть едет вперед, сколько сможет. Чем дальше уедем, тем лучше.

— Понял, командир, — голос корейца был абсолютно серьезен, видимо, самоназначенное командование Ильи было принято окончательно.

Илья прислушался. Ну да, с машиной явно были проблемы. Мотор ревел на высоких оборотах, а вот скорость потихоньку падала. Видимо, триумфально въехать в замок уже не получится. Ладно, хорошо бы хоть сколько-нибудь проехать вперед по дороге. Главное — оторваться от позиций повстанцев.

Грузовик встал минут через десять. Мотор взревел особенно громко, в нем что-то хлопнуло, сильно застучало, а затем наступила тишина. По инерции машина ехала недолго — на спущенных колесах особенно не поездишь.

— Все, выходим, — скомандовал Илья. — Дальше пешком.

Четыре человека и один альваланин собрались у левого борта покореженной машины. Направление было понятно — вперед по дороге, где-то там вскоре должны начаться позиции верных роду Иллор альвалан.

— Стауф, вообще говоря, ты свободен, — сказал водителю Илья. — Спасибо, ты нам очень помог.

— Лучше бы я вас не встречал, Высокие, — горько сказал альваланин.

— Понимаю. Но ничего не поделаешь, жизнь такая, — пожал плечами офицер. — Ты говорил, что возвращаться тебе нельзя. Я предлагаю идти дальше с нами и постараюсь помочь, как смогу. Но выбирать тебе.

— Что там выбирать… я с вами. Только обещай защитить меня от гнева Высоких.

— Само собой, — отозвался ему Илья. — Ну что, вперед, товарищи офицеры?

— Босс, я, кажется, ранен, — вдруг как-то даже с удивлением сказал Паша. — Посмотрите.

Илья подошел к нему поближе и аж присвистнул. В плече САДКа у парня торчала короткая металлическая стрела, скорее даже похожая на арбалетный болт. Она пробила десантный костюм, способный вообще-то выдержать удар пули на излете или осколок гранаты, и вошла внутрь.

— Я в бою как-то и не заметил, — словно оправдывался парень. — Так, вроде ударило что-то. А сейчас чувствую — плечо болит, словно что-то дергает изнутри. И, кажется, кровь течет. Липко внутри как-то.

— Рукой двигать можешь? Слабость чувствуешь?

— Да не, вроде нормально все. И рука потихоньку работает, только вверх почти не поднимается. Это что же у них за оружие такое? Лазеры, вроде огнестрел есть, и что, получается луки со стрелами?

— Так это же повстанцы, — вмешался в разговор подошедший Ким. — Оружия, поди, толкового нет, воюют чем придется. Вот смотрите, еще одна такая же, — офицер показал на похожую короткую стрелу. — Только что из кузова вытащил. Серьезная, кстати, вещь — скорость полета у нее, думаю, весьма немаленькая. А наладить производство примитивных арбалетов на любом заводе, где с металлом работают, проще и быстрее, чем винтовок или тем более лазеров. Да и с боеприпасами хлопот меньше.

— Ладно, заканчиваем разговоры, — прервал его Илья. — Пошли. Паша, дойдем до позиций Высоких или хоть отойдем подальше — тогда сделаем тебе перевязку. Если слабости до сих пор нет, значит, кровотечение несильное, а вот если мы стрелу достанем… всяко может быть. Пока прими стимулятор, антибиотик и таблетку для улучшения свертывания крови. В аптечке, упаковки называются КО-3 и АН-1.

— Да, я помню.

— Вот и молодец. Все, ходу.

Погони было не слышно. Где-то в темноте сзади еще иногда постреливали одиночными выстрелами, но уже совсем редко. Тем не менее офицеры не обольщались — в той или иной мере преследование будет. Не сейчас, так чуть позже. Особенно учитывая тот факт, что рация Ильи продолжала вопить в эфире о том, что «дружина Иноэрн идет на прорыв». Да и не заметить заварушку Высокие не могли. Очень уж там было шумно и ярко, особенно вначале. Но офицеры шли вперед уже минут двадцать, а ничего похожего на позиции Высоких не было видно. Даже в прибор ночного видения. Впереди, в зеленоватой дымке, была дорога, неровное, в каких-то кочках поле, за ним холмы и редкие деревья. Затем виднелись какие-то очертания, похожие на скалы… Впрочем, не поймешь. Ночью в бинокль даже с прибором ночного видения в пассивном режиме вдали рассмотреть что-то мелкое трудно, все смазано, расплывчато. Тем более в альваланскую ночь, когда небо в три слоя затянуто облаками и звезд почти не видно, — темно было так, что хоть глаз выколи.

Так они и шли вперед, пока не попались. Несколько фигур словно соткались из темноты вокруг парней. Мгновение — и десантники уже окружены, а оружие внезапно появившихся вокруг альвалан направлено в упор на Илью и его спутников. Знакомое оружие, кстати, — Илья видел на Элии такие же лазерные винтовки у дружинниц Элитьен.

— Руки вверх! — послушно перевел автопереводчик негромкий приказ. — Кто такие?

— Мы свои, Высокая, — поспешно ответил Илья, поднимая руки. — Вот наш пропуск.

— Какой пропуск?

— Смотрите, — стараясь не делать резких движений, парень осторожно протянул вперед золотой кругляш значка личного друга рода Иллор, который до этого нес в сжатом кулаке.

Было бы глупо ожидать, что альваланский замок окажется аналогом земных средневековых сооружений с их каменными стенами, гордо взметнувшимися вверх высокими башнями и общим мрачным колоритом старой Европы или неподражаемой изящностью восточного зодчества. Он смотрелся совсем по-другому, хотя и абсолютно чуждым для глаза землянина не выглядел. Более всего родовой замок рода Иллор походил на произведение японской архитектуры, но и назвать его выстроенным в японском стиле тоже было никак нельзя — схожей была лишь планировка с доминированием над всем сооружением центрального донжона. А так… трудно сказать, на что это было больше всего похоже. На нескольких холмах располагались в основном куполообразные сооружения, причем, чем ближе к центру, тем купола становились все крупнее и крупнее. Все они стояли впритык друг к другу или были соединены многочисленными переходами.

В центре всего комплекса располагалась центральная башня, окруженная четырьмя большими куполами, не такая уж высокая, может, с девятиэтажный дом, но с очень широким основанием. Башня была увенчана все тем же неизменным куполом. Сверху все это, наверное, напоминало разросшуюся по окружности грибницу с большой широкой шляпкой главного гриба в центре и все более мелкими и невысокими грибами по мере приближения к краю. Весь комплекс был окружен двумя рядами низких, но широких стен, соединявших в одно целое сооружения, более всего похожие на огневые точки и казематы времен Второй мировой войны.

Правда, в ту ночь, когда Илья с товарищами прорвались через позиции мятежников, всего этого великолепия они рассмотреть не успели. Конвоиры с ними особенно не церемонились, хотя значок друга Иллор благоприятное впечатление на них явно произвел. Тем не менее это не помешало дружинницам Элитьен забрать у офицеров оружие (хотя обыскивать и связывать не стали) и под конвоем провести еще около километра по дороге, а затем примерно тысячу шагов по каким-то бетонированным траншеям и крытым переходам до небольшого помещения без окон и с низкими потолками. Там парней спросили, нужна ли им вода или еда, и, получив отрицательный ответ, оставили одних, заперев за собой единственную металлическую дверь.

Помещение было, очевидно, чем-то вроде казармы или камеры СИЗО. С десяток коек, белые стены (материал вроде твердого пластика) и деревянный пол, какие-то контейнеры с крышками, стоящие вдоль стены, лампа на потолке, горевшая неприятным ярко-белым, как в операционной, светом. Впрочем, офицеров пока все устраивало, в конечном итоге было бы глупостью думать, что к ним отнесутся по-другому, учитывая обстоятельства их появления. Были и заботы поважнее — например, вытащить стрелу у Паши из плеча.

Импровизированная операция прошла легко. Стрела скользнула по кости и рассекла мышцы плеча, но ушла неглубоко и легко вышла из раны. Крупные сосуды тоже не были задеты. Плеснули на рану немного спирта из НЗ, засыпали порошком растертого антибиотика, наложили тугую повязку — вроде все. Дальше, вообще-то, надо бы к хирургу, чтобы тот оценил состояние больного и сделал при необходимости операцию, но просить альвалан об этом не хотелось никому, в том числе и самому раненому. Кто их знает, какие они специалисты? Пальцы работают, даже рука немножко двигается, так что с хирургом можно и потерпеть.

Офицеры погрызли немного галет с шоколадом для восстановления сил, да и завалились спать на узкие альваланские койки — кушетки без матрасов и одеял. А что еще делать? И так всю ночь не спали, а что дальше будет — неведомо. Илья, конечно, попытался связаться с «Варягом», благо ничего, кроме винтовки, у него не отобрали, но без толку — помещение, похоже, было подземным, и сигнал не проходил.

Альвалане пришли поздним утром. Дверь открылась, и две дружинницы с винтовками, но без брони, в одинаковой черно-синей униформе вошли внутрь.

— Тот из вас, чье имя Илья, пусть следует за нами, — перевел прибор единственную фразу, сказанную одной из дружинниц.

— Ну, здравствуй, Илья из рода русских, — просто сказала Элитьен. — Ты знаешь, я даже удивлена тому, как я рада тебя видеть. — Высокая подошла к офицеру вплотную и быстрым движением положила свои руки ему на плечи. Притянула голову парня вплотную к своей голове, так что Илья решил, что она его немедленно поцелует. Но нет — лишь пристально посмотрела парню в глаза и отпустила. При высоком росте и изящном телосложении руки у Элитьен были сильными, а хватка железной, Илья даже не дернулся.

— Садись, наливай себе нренн, пей и рассказывай. — Альваланка кивнула Илье на одно из кресел с высокой спинкой, стоявших вокруг небольшого круглого стола в центре комнаты. Там уже стояла бутыль темного стекла с мутным содержимым и тарелки с похожими на картошку сахарно-белыми клубнями в каком-то соусе. — Или ты предпочитаешь спирт, как тогда на Элии? Не бойся, вся эта еда не повредит тебе — проверено, — улыбнулась уголками губ альваланка.

— Спасибо, Высокая. — Илья сел за стол, налил в квадратный стакан немного резко пахнущей жидкости и выпил одним глотком. Содержимое на мгновение обожгло горло, но дальше пошло весьма хорошо, как выдержанное виски, — мягко, без неприятного послевкусия.

— Ваш корабль мои техники заметили на орбите пару суток назад, — сказала Элитьен, также присаживаясь к столу и наливая себе в стакан из бутылки. — Да и не только мои. А вот дальше непонятно. Высокий Совет молчит. Кто на нем прибыл, неясно — те из вас, кто нанят Советом для помощи Высоким, или те, кто помогает восставшим? Почему-то Совет не хочет давать никакой информации. С кем вы, Илья из рода русских?

— Долго рассказывать, Высокая, — подумав, ответил Илья. — У нас на Земле тоже произошли некоторые события… В общем, сейчас этот корабль не принадлежит ни одной из сторон — не тем из нас, кто помогает гильдиям, ни тем, кто сейчас помогает Высоким. Звездолет в руках землян нашего рода, рода русских. Помогать мы хотели, насколько я знаю, Высоким. Скажу честно — не безвозмездно, но на лучших условиях, чем роды американцев и европейцев, с которыми Высокий Совет имеет дело сейчас. Когда мы появились на орбите, нас пригласил Высокий Совет, но в воздухе идущий на посадку челнок был сбит, причем, скорее всего, земным оружием. Мы с товарищами сумели спастись и, узнав, что замок рода Иллор неподалеку, решили прорываться к тебе. Что было дальше, я думаю, ты знаешь.

— Интересно… — задумчиво сказала Элитьен, пододвигая себе тарелку. — Да ты кушай, кушай, не стесняйся… Я правильно понимаю, что ваш род находится в войне с другими земными родами, прилетевшими раньше?

— Нет. Войны нет, во всяком случае, она не объявлена. Но ситуация очень напряженная.

— Понятно. Если уж вы прилетели на Альвалу, как ты говоришь, чтобы помочь нам, то с чем конкретно? Что вы хотели предложить?

— Высокая, я не могу сказать больше, чем сказал, — развел руками Илья. — На борту челнока был посол нашего рода. Я не знаю, жив ли он или погиб, так же как и остальные люди, которые летели с нами. Именно посол был уполномочен делать Высоким конкретные предложения от имени нашего рода. Впрочем, я могу прямо сейчас связаться с орбитой, чтобы прояснить ситуацию и помочь тебе ответить на все вопросы.

— Подожди, Илья, дай подумать, — сказала Элитьен, вновь пристально посмотрев офицеру в глаза. — Я вижу, что ты не врешь, но мне надо хорошо подумать. Поешь пока, расслабься, выпей нренна.

Парень с радостью воспользовался предложением «выпить и закусить», тем более что пища была вкусной и горячей, а содержащий немалый градус нренн приятно шумел в голове. Опасаться чего-то было бессмысленно — он уже сделал свой выбор, решив довериться Элитьен, теперь дергаться слишком поздно. Безусловно, у той были какие-то свои личные соображения, но это уже не его ума дело. Теоретически, конечно, Элитьен могла его втихую сдать Высокому Совету или американцам. Но в эту возможность Илья всерьез не верил: во-первых, друзей не сдают, а во-вторых, незачем ей это делать. Свой шанс Высокая упускать не будет и на связь с «Варягом» все равно пойдет — а уж какие там будут условия сотрудничества, пусть командиры решают.

Как выяснилось, думал он в правильном направлении. Минут через двадцать альваланка прервала молчание:

— Мне, наверное, надо кое-что сказать тебе, Илья, — начал переводить автопереводчик. — Я теперь не просто одна из членов Высоких семей рода Иллор. Я сейчас глава рода.

— Поздравляю, — искренне отозвался Илья.

— Укуси свой язык, землянин, и лучше помолчи, — яростно прервала его Высокая. — Не с чем тут поздравлять. Моя мать, главная госпожа рода Инлэт, погибла. Главы шести из восьми Высоких семей Иллор пали на поле боя. Мой жених, добрый мальчик Таллиг, был убит. Это нежное кудрявое создание, всего восемнадцати лет от роду, которое я любила и которое никому в жизни не сделала зла, гвардейцы революции забили до смерти своими грязными сапогами. Я найду тех, кто это сделал, и отомщу им. Страшно отомщу.

— Прости, Элитьен.

— Прощаю. Только потому, что ты действительно ничего не знал. Так вот, сейчас я глава рода. Но от рода мало что осталось. У меня всего пара сотен дружинниц и три тысячи ополченцев из верных рабов рода. Это все, кто может хоть как-то держать оружие, включая даже мужчин. Роду Иллор нужна помощь. И вы мне ее окажете. Лично мне и моему роду.

— А как же Высокий Совет? — задал вопрос Илья.

— А что Высокий Совет? Им там, за скалами, хорошо сидеть в безопасности. Только и делают, что заседают целыми днями, решая, кто из них главнее, и посылают нелепые приказы. Совет требует, чтобы я немедленно штурмовала заводы и космодром гильдии Тритт вместе с дружиной рода Иноэрн, которую потрепали еще сильнее. На штурм я пойти могу. У меня хоть и осталось лишь двести настоящих бойцов, но они пройдут позиции мятежников насквозь, как кинжал подушку, и задачу выполнят. Только это будет последний бой рода Иллор. Обратно будет возвращаться некому и некуда. Без моей дружины ополченцы стен не удержат. Гильдейцев больше, намного больше, а воина из раба не сделать. А я не хочу, чтобы мой род умирал. Я не хочу остаться бездетной «последней госпожой» рода. Я не допущу, чтобы в покои моей матери ворвались грязные рабы. И пусть Совет делает со своими приказами что угодно, а я на это никогда не пойду.

— Так ведь рано или поздно восставшие все равно сами пойдут на штурм твоего замка, — возразил Илья, выпив еще глоток нренна.

— Гильдия Тритт не пойдет на штурм, пока они знают, что дружина Иллор внутри, — ответила Элитьен, справившись со вспышкой ярости. — Им прекрасно известно, чего им это будет стоить. Понимаешь, Илья, все не так просто, — Элитьен тоже налила себе из бутылки почти полный стакан и одним махом опрокинула себе в горло, не закусывая. — Род Адлель, своих бывших хозяев они ненавидели и готовы были уничтожить, не считаясь с потерями, а вот род Иллор им ничего, в общем, не сделал. Зачем им умирать под нашими стенами? У них и так некому работать на заводах и шахтах после штурма замка Адлель. Там погиб не только род Адлель и спешившие к нему на помощь дружинники Иллор и Иноэрн, но и бессчетное количество мятежников. Просто так они больше замки штурмовать не будут, даже если им на помощь придут гвардейцы революции. Глава гильдии Тритт не такая уж дура — ей не хочется остаться главой гильдии без гильдии.

— А кто такие гвардейцы революции, Высокая? — недоуменно спросил офицер, продолжая энергично работать ложкой. — Они чем-то отличаются от гильдейцев?

— Конечно, Илья. В них-то главное зло. Гильдейцы Тритт — это наши, местные. Эти глупые рабы, конечно, восстали, но не они были инициаторами мятежа. Гвардейцы революции — это боевики, подготовленные Революционным Советом еще до начала всеобщего восстания. Мне нелегко признать, но они не только хорошо вооружены, но даже чего-то стоят как бойцы, в отличие от остального сборища рабов. Они убили мою мать и жениха. Без их вмешательства мы бы одержали победу в бою у замка Адлель. Правда, почти все оставшиеся в нашем районе гвардейцы сейчас охраняют космодром центрального континента. Их силы ограничены, в бою у замка Адлель гвардейцы понесли колоссальные потери.

— Понятно. А далеко космодром?

— На востоке гильдии Тритт. От нас по восточной дороге около двухсот километров. Если бы не этот космодром, я думаю, что в наш район Революционный Совет не направил бы столько гвардейцев, и мы бы задавили мятеж. Но тут, к несчастью, все сошлось одно к одному — заводы одной из крупнейших гильдий Альвалы, шахты, да еще и космодром… Я думаю, что ревсовет решил взять район гильдии Тритт под контроль во что бы то ни стало… Ладно, Илья, сейчас нет смысла обсуждать уже случившееся. Я прикажу вернуть оружие твоим товарищам. Альваланин, который с вами, — гильдеец Тритт?

— Да, Высокая. Он раб третьей полезности, водитель, помог нам прорваться через позиции гильдии. Я бы хотел попросить за него.

— Я оставлю ему жизнь. Если он пройдет проверку на непричастность к гвардейцам и поклянется в верности роду Иллор. Пока будьте моими гостями. Сейчас же мне надо подумать… Оставь тут свой прибор связи с орбитой и иди, отдохни, я тебя позову попозже. Твоим товарищам тоже принесут пищи и нренна. Кстати, за грузовик с консервами отдельное спасибо от моей дружины.

— Вы его нашли?

— А ты как думал? Еще ночью разгрузили.

Ждать долго не пришлось. Офицеры поели горячей пищи все в той же комнате, в которой провели ночь, с удовольствием выпили нренна, осмотрели и привели в порядок САДКи и оружие. Парням не только вернули изъятое оружие, но и приставили для услужения молодого паренька, раба рода Иллор по имени Флаут. Тот выслушал их просьбы и довольно быстро организовал все необходимое вроде постельного белья, кое-какой мебели, бритвенных принадлежностей, а также показал альваланский аналог душа и то, как им пользоваться. На всякий случай обустраивались всерьез. Ну а ближе к вечеру Флаут передал Илье, что его опять хочет видеть Высокая госпожа.

— Вызывай свой корабль, Илья, — не стала тянуть время Элитьен. — Посмотрим, сможем ли мы договориться.

На вызов ответили практически сразу.

— Кто на связи? — спросил незнакомый мужской голос.

— Лейтенант Красиков, отдельный взвод Липатова, — быстро ответил Илья.

— Слава богу, вы нашлись! Принято. Согласно приказу, переключаю на капитана.

Почти сразу в трубке раздался голос капитана «Варяга», генерал-майора Жаворонкова.

— Рад вас слышать, лейтенант. Доложите ваше местоположение, обстановку и количество бойцов. Почему не выходили на связь?

Доклад Ильи занял минут пятнадцать. Генерал слушал, изредка перебивая офицера, чтобы уточнить неясные моменты. Затем, подумав, спросил:

— Так значит, госпожа Элитьен что-то хочет для себя лично, а не для Высокого Совета?

— Да, товарищ генерал.

— Передай ей трубку. Автопереводчик у нас подключен.

— Есть.

— Командир нашего корабля слушает тебя, Высокая. — Илья протянул прибор Элитьен.

— Хорошо. — Альваланка взяла трубку и, порывисто развернувшись, быстро вышла из комнаты, показав Илье жестом: сиди на месте.

«Не доверяет, — с обидой подумал Илья. — Я ей как-никак жизнь спас, вроде бы личный друг рода Иллор, а тут на тебе — мавр сделал свое дело, мавр больше не нужен». Чувство горечи было почти физически ощутимым, Илья даже сам удивился своим чувствам. Казалось бы, ему-то что? Он свой долг выполнил.

Впрочем, страдал он не очень долго. Вскоре Элитьен вернулась и передала парню работающий прибор.

— Илья? — спросил капитан и, дождавшись уставного ответа, продолжил: — Слушай сюда. Вкратце ситуация следующая. Липатов вместе с несколькими бойцами вашего взвода жив, он выходил на связь, но пока помочь ничем не может, сам бродит где-то в лесах. Хуже всего с Дубовым. Он, вместе с несколькими посольскими, попал в плен к гильдейцам. От Революционного Совета пришел ультиматум: если мы не прекратим все контакты с Высокими и не пустим на борт «Варяга» китайских солдат, то они через трое суток их всех казнят. По данным разведки, посла удерживают на космодроме, недалеко от вашего замка. Мы планируем силовую акцию, тем более что это, как оказалось, совпадает с целями твоей Элитьен. Завтра будь готов принять ребят Ярцева в подкрепление и кое-какой тяжелый сюрприз с орбиты. Утверждаю тебя командиром отдельной боевой группы из твоих бойцов, с подчинением полковнику Ярцеву. Связь завтра в 5.00 по корабельному времени. Все, отбой.

Илья посмотрел на выключившийся спутниковый телефон. Мысли путались.

— А что, этот ваш танк Т-100 М — действительно такая серьезная вещь, как говорил капитан вашего звездолета? Вроде специального бронированного грузовика? Он и вправду может помочь в бою? — спросила слегка ошалевшего от такого вопроса Илью Элитьен.

Глава 9

Главное ввязаться в драку…

Десантники Ярцева высадились рано утром, когда предрассветная тьма сгустилась до предела. По мнению командования, это было самое лучшее время для скрытого десанта — купола парашютов в затянутом облаками ночном небе не видны. Рядом с замком дружинницы Элитьен устроили точечную подсветку, и спецназовцы не оплошали — разброс приземлившихся бойцов был совсем небольшой, метров триста, что для высотного прыжка считается отличным результатом. Группа Ильи и дружинницы рода Иллор встретили подкрепление и проводили в замок, после чего так же оперативно, до рассвета, подобрали сброшенные с атмосферного челнока контейнеры со снаряжением и припасами. С грузом вышло чуть хуже, чем с людьми — пару контейнеров унесло к позициям восставших. Но тут уж ничего не поделаешь, редко когда все в жизни проходит идеально. Вновь прибывшим землянам выделили в одном из крупных «куполов» в центре замка помещение, отлично подошедшее для размещения сорока человек — половины высадившейся с «Варяга» роты охраны вместе с Ярцевым. Полковник принял доклад Ильи, наскоро представился Элитьен и отправился к своим бойцам, чтобы подготовиться к предстоящей операции. На Илью он произвел самое благоприятное впечатление — спокойный, уверенный в себе мужчина средних лет с худым, жилистым телосложением, держится просто — без панибратства, но и без начальственного гонора, говорит мало, но по делу. К рассвету два прибывших взвода чувствовали себя на Альвале как у себя дома, хотя в полете им пришлось нелегко — опасаясь ракетных обстрелов, пилот не жалел ни атмосферный десантный челнок, ни его пассажиров, маневрируя на предельных скоростях и не обращая внимания на перегрузки.

Оставалось ждать танк, о присутствии которого на борту «Варяга» Илья узнал только вчера. Этой ночью он никак не мог быть доставлен с орбиты, как объяснил Ярцев, подобное было физически невозможно. Махину весом свыше сорока тонн, подобно камешку в пруд, с орбиты не скинешь. Сгорит в атмосфере. Сбрасывать танк, как обычный спускаемый аппарат, по баллистической траектории тоже из-за ряда технических проблем не представлялось возможным. Была разработана промежуточная схема, согласно которой танк сбрасывался на специальной аэродинамической платформе с тепловым экраном. Затем, погрузившись в атмосферу, платформа отделялась, и далее машина спускалась при помощи сложной системы парашютов и одноразовых ракетных двигателей для торможения, которая стоила на порядок больше, чем сам танк. На все эти приготовления и маневры требовалось немалое время. Но, по мнению тех, кто отправлял экспедицию, овчинка выделки стоила. Одно дело — посмотреть чертежи и видео с русскими боевыми машинами, которые Россия может помочь построить Высоким для победы, и совсем другое дело увидеть товар лицом и проверить его в деле.

Приземлялся танк днем, на глазах у всех обитателей замка Иллор, и выглядело это зрелище красиво. Высоко вверху издалека был виден туго надувшийся воздухом огромный белый купол парашюта, по бокам его сопровождали несколько куполов пониже и поменьше, стабилизирующих полет. Под ними виднелась немаленьких размеров неровная серебристая сфера из теплоотражающего материала, скрывающая очертания боевой машины. Несмотря на здоровенный парашют, танк падал вниз довольно быстро, гораздо быстрее обычного парашютиста, и казалось, что вся эта махина сейчас рухнет на крайние купола замка Иллор. Но перед самой поверхностью вниз и в стороны ударили яркие языки пламени, падение танка замедлилось и немного сместилось влево, после чего вся парашютная система почти плавно коснулась грунта, мгновенно окутавшись облаком поднятой пыли. Спустя пару секунд белоснежный купол накрыл собой место падения и часть стены замка Иллор, к которой уже бежали танкисты из роты Ярцева.

Безусловно, подобная посылка с орбиты не могла остаться незамеченной и со стороны осаждавших замок гильдейцев. Только вот восставшие, скорее всего, заметили и высадку ночного десанта, так что в данном случае дополнительные меры маскировки было решено принести в жертву скорости операции. Какое-то время нужно даже на то, чтобы сложить два и два. Пока восставшие сообразят, что к чему, пока примут контрмеры и перебросят резервы к космодрому, у землян и рода Иллор есть все шансы успеть раньше. По плану, действовать предполагалось уже этой ночью. Для дезориентации противника прорыв обороны гильдейцев планировался в двух местах, в третьем Элитьен обещала изобразить попытку взлома обороны. Дальше — быстрый ночной марш к космодрому, двести километров предполагалось преодолеть за четыре часа. Впереди танк, сзади личный состав штурмовой группы на пяти грузовиках, всего сотня дружинниц и все земляне. К моменту штурма космодрома «Варяг» обещал сбросить в лес вокруг объекта еще два десятка спецназовцев, в чью задачу входило создание хаоса вокруг всего периметра космодрома с целью дезориентировать противника, вызвать ощущение, что его атакуют огромными силами со всех сторон. Конечно, подобный план имел свои слабые стороны — колонну могли засечь в пути и устроить засаду, Дубов мог погибнуть при штурме или быть убит мятежниками, но лучшего плана никто предложить не мог. Альтернативой оставались только переговоры, но на них, насколько это было известно Илье, гильдейцы не шли. И еще… как ни странно, у Ильи сложилось впечатление, что Жаворонков, уверенно командовавший после пленения посла, прямо-таки мечтал продемонстрировать альваланам свою военную силу, а вот судьба Дубова, бывшего формальным руководителем экспедиции, его не так уж и заботила. Хотя, может, Илья что-то не так понимал в сложившейся ситуации?

До самого вечера возились с танком. После приземления и уборки теплозащитной изоляции и парашютов машина завелась и своим ходом въехала в замок. Тем не менее танкисты нашли несколько мелких неполадок, кроме того, требовалось загрузить еще ночью сброшенный боекомплект и залить топливо в баки. Вытаскивали из контейнеров и размещали внутри танка снаряды, управляемые ракеты, устанавливали пулеметы и длинные тяжелые ленты с патронами, экипаж тестировал электронные системы и руководил работами. Элитьен и Ярцев о чем-то оживленно беседовали, согласуя совместные действия. Легкий адреналиновый мандраж в предвкушении боя овладел всеми, включая даже, как показалось Илье, опытных спецназовцев. День казался бесконечным — скорее бы уже в дело, ожидание хуже всего.

Когда стемнело, из гаража замка подали грузовики. Группе Ильи отвели место в замыкающей машине, к его удивлению, вместе с Элитьен и пятнадцатью ее дружинницами. Установили в открытый кузов пулемет на импровизированной турели, способный стрелять во все стороны, в том числе и поверх кабины вперед, закрепили сзади револьверный ручной гранатомет. Альваланские дружинницы с интересом разглядывали земное оружие — у них кроме легкой брони были только ручные гранаты, лазерные винтовки и холодное оружие — длинные и тонкие кинжалы. Огнестрельное оружие Высокие, как оказалось, знали (до последнего времени оно существовало на Альвале как охотничье и боевое), но не любили. Высокопрофессиональному бойцу дружины рода полагалась лазерная винтовка, а в необходимости вооружать рабов чем-то стреляющим никто не видел смысла до последнего времени, пока эти рабы сами не взяли оружие в руки. Отсутствие массовых армий и мировых войн также сказалось на эволюции альваланского огнестрельного оружия: кроме однозарядной винтовки и легкой переносной пушки, ничего не было создано.

Бой начал танк, ровно в двенадцать ночи по корабельному времени. Широкая приплюснутая башня боевой машины провернулась влево, пушка отклонилась на несколько градусов вверх и оглушительно выстрелила, выбросив в небо столб огня. Танк чуть качнулся назад, замер на несколько секунд, а затем выстрелил снова. Откуда-то издалека донесся отчетливый тяжелый звук первого взрыва — снаряд попал в позиции осаждающих у южной дороги, откуда недавно с боем прорывался Илья. Опять пауза и опять выстрел. Всего за минуту первой в истории Альвалы артподготовки штурма было выпущено восемь снарядов.

— Поехали, — прозвучал в наушниках голос Ярцева.

Операция началась. Взревев дизелем, танк развернулся на месте и быстро поехал в противоположную направлению огня сторону, занимая свое место во главе колонны. Вдали засверкали вспышки лазеров, прозвучало несколько взрывов — дружинницы рода Иллор подавляли оборону гильдейцев на обстрелянном танком участке. Их задачей было временно пробить вражескую оборону и провести через позиции несколько пустых грузовиков и машин поменьше, имитируя прорыв основных сил в южном направлении.

Два километра до вражеских позиций на востоке проехали быстро, без осложнений, слушая звуки разгорающегося за спиной боя. Впрочем, когда колонна подошла к позициям гильдейцев, интенсивность огня уже успела упасть — похоже, Высокие сделали свое дело.

Ровное поле перед позициями гильдейцев, позволяющее грузовикам ехать рядом с танком, способствовало успеху внезапной атаки. Как только со стороны восставших донеслись первые выстрелы, два передовых грузовика и танк, притормозив, ударили по траншеям из пушки и четырех крупнокалиберных пулеметов. Бойцы Элитьен и земляне попрыгали из машин и под прикрытием пулеметного огня быстро развернулись в цепь. Через минуту по вражеским позициям уже работало дополнительно несколько десятков автоматов и лазерных винтовок, внесли свою лепту и гранатометы. Танк перенес орудийный огонь прямой наводкой внутрь лагеря.

Противостоять такой плотности огня восставшим было нечем. Вот Т-100 двинулся вперед, подавляя пулеметным огнем редкие очаги сопротивления, а за ним двинулись дружинницы, чьи фигуры стали странно размытыми в приборе ночного видения — Высокие атаковали, используя знакомую Илье еще по Элии боевую технику «призраков».

Следом, чуть погодя, к позициям гильдейцев пошли цепью и земляне, не особенно и прячась. Сопротивление было практически подавлено.

В темпе, не отвлекаясь, пробежали через вражеские позиции. На пути атаки все равно ничего не было видно, кроме трупов и горящих развалин. В этом хаосе наверняка скрывались раненые или струсившие гильдейцы, но до них сейчас никому не было дела. Главное — быстро и без потерь взломать вражескую оборону и, не теряя времени, следовать к космодрому.

Снова погрузились в кузовы грузовиков и двинулись вперед по дороге. За несколько месяцев осады Элитьен разбаловала гильдейцев, сознательно не устраивая диверсий и нападений в их тылу, — стратегически это бы ничего не решило, но могло привести к потерям в и так немногочисленной дружине и стать решающим доводом в пользу немедленного штурма замка Иллор. Да и не гильдейцы Тритт были ее главными врагами. Теперь же все это было на руку — как уже убедился Илья, тыл у восставших был организован безобразно, да и к штурму они оказались не готовы. Маленькая колонна без всяких помех проглатывала километр за километром по ночной дороге.

Единственный блокпост стоял у развилки дорог, километрах в десяти от космодрома. Никаких проблем он не составил — Т-100 с ходу послал снаряд в хлипкое сооружение со шлагбаумом, затем подъехал к нему вплотную и встал на обочине, пропуская вперед грузовики, готовый, в случае чего, открыть немедленный огонь на поражение. Но героев среди восставших не нашлось, даже если кто-то и выжил.

Перед рассветом сводный отряд достиг окраин космодрома. Машины оставили на обочине, разделились на несколько боевых групп. Одна, состоящая в из спецназовцев Ярцева, должна была идти на штурм прямо по дороге при поддержке танка, две других — из бойцов Элитьен, самой Высокой и десантников Ильи, а также отдельная группа, состоящая исключительно из дружинниц рода Иллор, играли вспомогательную роль, наступая с юго-востока и северо-востока. Ярцев сообщил, что высадка дополнительного десанта происходит уже прямо сейчас.

Когда Илья с Борисом и Кимом (Пашу пришлось оставить в замке) вышли на опушку леса прямо к высокой металлической стене вокруг космодрома, то офицер невольно засомневался. Слишком уж авантюрно выглядела их атака. Дело даже не в противнике — кто его знает, какие силы обороняют космодром, дело в самих размерах объекта. За забором, в неярком свете начинавшего подниматься над горизонтом светила виднелось огромное пространство с какими-то зданиями, антеннами, башнями и прочими элементами индустриального пейзажа. Где на таком пространстве искать посла? Как его брать под контроль? Да их жалкие полторы сотни бойцов там просто потеряются, даже не учитывая сопротивления противника.

Но давать задний ход было уже поздно. По крайней мере с двух сторон уже доносились звуки начавшегося боя. Грянули несколько взрывов, где-то застучал пулемет, а затем предрассветный сумрак дважды осветился взрывами термобарических боеприпасов из РПО. Бой начался.

— Илья, начинай, — прозвучал по рации приказ Ярцева.

— Есть.

Контактные мины были сброшены с «Варяга» в достаточном количестве, так что дефицитные огнеметные выстрелы тратить не стали. Стену взорвали направленными взрывами сразу в трех местах. Не успел еще рассеяться дым от подрывов, как в проломы устремились бойцы Элитьен, возглавляемые своей госпожой. За ними устремились и трое землян. Впереди был немаленький «заасфальтированный» открытый участок, за ним длинное трехэтажное здание с овальными окнами, похожими на большие иллюминаторы. Дружинницы Элитьен, рассыпавшись цепью, устремились к нему.

— За мной, — скомандовал Илья и побежал вперед, забыв все тактические наставления.

И немедленно поплатился за это. Ощущение было, как будто его лягнул в грудь жеребец. Парень упал на спину, но тут же снова, в горячке боя, вскочил и сделал еще несколько шагов, после чего был вынужден все же лечь на землю.

Из окон дома стреляли. И довольно густо — выстрелы трещали один за другим, а из крайнего окна, судя по вспышкам, работал лазер.

Чуть сзади залегший Ким пытался обрабатывать окна здания автоматными очередями. Борис, стоя на коленях, уже сдергивал с плеча огнемет. Илья потянулся, доставая лазерную винтовку. Движение причиняло боль в груди, но терпимую, почти не мешающую действовать. Скосив глаза, офицер увидел вмятину в грудной бронепластине САДКа — на его счастье, пуля не смогла его пробить.

Вспышка, звук разрыва — Борис не подвел, спокойно, как на учениях, всадил ракету прямо в то окно, откуда стрелял лазер. Илья тоже сделал пару выстрелов.

Однако большую часть дела сделали дружинницы. Те работали красиво. Огонь вовсе не заставил их залечь, наоборот, двигаясь в своем фирменном, смазанном режиме, часть из них словно танцевала на открытой площадке под обстрелом завораживающий танец, ведя при этом интенсивный огонь по врагу. А другая часть, за несколько секунд проглотив немалое пространство, уже врывалась в здание.

Илья стрелял, тщательно выбирая цели и наблюдая, как с каждой секундой затихает интенсивность вражеского огня. Врагов было немало, но шансов против дружинниц у них не было. Гвардейцам бы пару пулеметов и десяток автоматов — может, тогда они бы остановили Высоких, если не за счет меткости, то за счет плотности огня, как это удалось взводу Липатова на Элии. А с их однозарядными винтовками — дохлый номер. Впрочем, для бойцов Иллор этот бой тоже не обошелся без потерь — на площади лежала одна из дружинниц, а труп второй Илья увидел в здании, когда земляне вошли туда вслед за бойцами Элитьен.

Трупов гвардейцев революции было гораздо больше, может, несколько десятков на всех этажах. В основном женщины, но были мужчины, все в одинаковых черных комбинезонах и шлемах, напоминающих танкистские, на груди в районе сердца нашита эмблема — сжатый кулак и какие-то пиктограммы под ним.

— Илья, вы как? — услышал Илья голос Ярцева.

— Взяли крайний барак, у Элитьен вроде пара двухсотых, было сильное сопротивление. Потери противника — до роты.

— Хорошо. У нас тут тоже небольшая заварушка. Короче, видишь башню, вроде как диспетчерская в аэропорту? Прямо перед тобой должна быть.

— Вижу, — отозвался Илья, взглянув в окно.

— Передай Элитьен, вам надо ее взять. Закрепитесь пока в ней.

— Есть.

Элитьен Илья нашел на третьем этаже. Высокая деловито вытирала кинжал об одежду одного из гвардейцев, вокруг в комнате лежали несколько трупов в черной униформе, обильно залитых еще не успевшей свернуться кровью. Что тут происходило, парень спрашивать постеснялся.

— Высокая, полковник Ярцев просил занять башню напротив. — Илья показал в окно.

— Хорошо, — кивнула альваланка, улыбаясь уголками губ каким-то своим мыслям.

В этот раз сопротивления почти не было. Так, пара выстрелов, короткий бой на первом этаже башни, когда несколько гвардейцев пытались задержать дружинниц у лестницы. Все было кончено довольно быстро. Земляне поднялись наверх, и Илья через большое панорамное окно сумел рассмотреть космодром полностью. Казалось, бой кипел везде. У противоположного края космодрома, у высокой решетчатой конструкции в центре поля, у группы столь любимых альваланами куполообразных построек метрах в трехстах от башни — везде что-то временами взрывалось, трещали выстрелы, сверкали отблески лазеров.

Позиция была исключительно выгодной. Разбив несколькими выстрелами стекло, Илья и Борис обнаружили на открытом участке недалеко от башни плотную группу бойцов в черном и дали по ней два выстрела из огнемета. Получилось удачно — гвардейцев просто разметало по площади. Оценили удобство позиции и дружинницы — заняв места у окон, они повели прицельный огонь из лазерных винтовок.

Примерно через полчаса командование гвардейцев поняло, какого сваляло дурака, отдав противнику ключевую точку, из которой простреливалась большая часть космодрома. Первый штурм отбили довольно легко — пара десятков гвардейцев так и не сумели добежать до башни. Но затем по обороняющимся землянам и дружинницам ударили всерьез. Следующий штурм башни запомнился Илье надолго.

Сначала противник накапливал живую силу поодаль, за соседними домами. Илья видел, как к ним перебежками стягиваются группы гвардейцев, но помешать почти не мог — для лазерных винтовок дружинниц и эффективного огня автоматов землян расстояние было слишком велико. А затем гвардейцы выкинули фортель — башню обстреляли ракетами, причем, откуда это было сделано, Илья даже не успел заметить. Несколько взрывов слились в один, часть стен верхнего этажа башни обвалилась, и помещение заволокло дымом. Офицер на некоторое время потерял сознание, а когда очнулся, увидел печальную картину — Борис и несколько дружинниц, стрелявших раньше с верхнего этажа рядом с ним, лежали без признаков жизни, а Ким вел остервенелый автоматный огонь куда-то вниз. Посмотрев в пролом, Илья увидел множество гвардейцев, уже подбежавших почти к самой башне.

«А вот это действительно конец», — пришла в голову запоздалая мысль. Внизу, на первом этаже, пострадавшем от обстрела гораздо меньше, уже были слышны звуки интенсивного боя. Слышались они странно, то еле-еле, то неожиданно громко, как будто что-то в голове парня расстроилось, как старый магнитофон. Пытаясь справиться с туманом, заволакивающим голову, Илья подобрал винтовку и, сменив пустой магазин, стал стрелять вниз, по расплывающимся, как будто он выпил пару бутылок водки, фигурам гвардейцев. «Кажется, меня контузило, — подумал офицер. — Ну и хрен с ним. Сейчас они полезут вверх, надо приготовиться». Илья посмотрел вниз и уже собирался было отползти от пролома, но в этот момент перед ним предстало зрелище, которое значительно прибавило ему оптимизма.

На занятую гвардейцами площадь перед башней с разгону въехал танк. Был он уже не столь красив, как раньше, — подкопченный, почерневший, с уродливыми следами сработавшей динамической защиты на башне и какими-то ошметками, налипшими на траки, но это делало его только страшнее. Его пулемет работал не переставая, и застигнутые врасплох гвардейцы побежали в разные стороны, стараясь очутиться как можно дальше от боевой машины.

«Врете, сволочи, еще повоюем», — зло подумал Илья, пытаясь прицелиться. Но в этот момент в его голове словно что-то щелкнуло, и офицер погрузился во тьму.

Илья пришел в себя в каком-то полутемном помещении с низким сводчатым потолком. Подвешенная вверху переносная светодиодная аккумуляторная лампа горела неярким светом, с трудом освещая контуры длинной комнаты с какими-то ящиками и стоящими в ряд альваланскими кроватями-кушетками. Офицер лежал на одной из них, без САДКа, голова ощутимо болела, да и остальное тело тоже, судя по первым впечатлениям, было не в идеальном порядке. Илья осторожно поднял руку, ощупал голову, проверяя свои ощущения, — так и есть, бинты. Офицер скосил глаза в сторону и попытался немного приподняться на лежанке.

— Илья, ты как? Очнулся уже? — донеслось с соседней кушетки.

— Боря? — офицер, преодолевая сопротивление своего не вполне послушного тела, повернулся набок и все же приподнялся вверх, опираясь на локоть.

— Я, кто же еще, — ответил знакомый голос. Борис лежал на соседней кушетке, укрытый, как и Илья, импровизированным одеялом из куска плотной ткани.

— Где мы?

— А бог его знает. В подвале каком-то, тут вроде как госпиталь организован.

— Что с нашими? Еще идет бой? — офицер напряженно прислушался, но вокруг было тихо.

— Нет, наверное. А вообще я сам не в курсе, тоже только что в себя пришел. Смотрю, а ты рядом лежишь.

— Кончился бой. — Илья услышал голос человека, лежавшего на кушетке, стоявшей в темном углу за лежанкой Бориса. — Как мы гвардейцев от вашей башни отбросили, так все и затихло. Отошли черномундирники, и больше атак не было. Так, лишь постреливали иногда.

— А мы что? Космодром наш?

— Нет. Хорошо, если половину удерживаем. У нас в роте восемь двухсотых и десяток трехсотых. Я в том числе. Меня, кстати, Тимофей зовут. Капитан Тимофей Варламов.

— Лейтенант Красиков, — представился Илья.

— Знаю, наслышан. Да и на «Варяге» мы встречались, — отозвался почти невидимый в своем углу собеседник. — Так вот, ситуация не сказать чтобы совсем хреновая, но близко к этому. У наших дружинниц тоже не все здорово. Сколько точно убитых и раненых, не знаю, но, по моим прикидкам, не менее трети личного состава. Оно бы еще ладно, да только боеприпасов мало осталось. Жаркое дело вышло, расстреляли все в два счета. Уже не до штурмовки, ноги бы унести. Дело-то свое мы сделали.

— Неужели вытащили посла? — изумился Илья.

— А то! — с непонятной интонацией ответил капитан. — Пока вы с Высокими шороху в стороне наводили, мы сразу к нему рванули через центральные ворота. У посла маячок какой-то был, секретный, может, даже вживленный. В общем, наш полковник точно знал, куда идти. Танк впереди, вышибли ворота, ворвались. Красиво мы начали, лейтенант, все вокруг горело и взрывалось, а мы — вперед! Только вот скоренько нарвались на залп ПТУРСов по танку и плотный огонь. Несколько пулеметов по нам работали, плюс автоматы.

— Нет у гильдейцев пулеметов, — решительно возразил Илья.

— Ты слушай и не перебивай. А то я и помолчать могу.

— Все, извини, капитан, больше ни слова.

— Ну, хорошо рассказываю дальше, — продолжил Тимофей. — Так вот, были у них пулеметы. Так себе пулеметы, китайские, как и ПТУРСы. Если бы у Т-100 активная лазерная защита не сработала, танку конец, да и мы бы далеко не ушли. А тут ничего, выкрутились, ни один китайский ПТУРС штатно не сработал, «штора» выжгла ракетам все блоки наведения еще в полете. Танкистам все равно несладко пришлось, но пулеметы они своей артиллерией подавили. Ну а дальше мы сами… Гвардейцев поубивали — не пересчитать, особенно за воротами, там, где танк проехался, вообще трупы кучами вповалку лежат. Ворвались в здание, которое пулеметчики обороняли, зачистили по-быстрому этажи, спустились в подвал. Там посол и сидел. Вместе с десятком гвардейцев и каким-то китайцем. Этот китаец в Дубова и выстрелил, когда понял, что их дело проиграно.

— Убил? — не выдержав, Илья снова перебил капитана.

— Нет. Вот только теперь и от посла толку сейчас немного, и китайца того живым взять не вышло. Дубов в коме лежит, где-то в подвале по соседству, китайца же грохнули сгоряча. Вот такой итог, лейтенант. Что делать, сейчас начальство решает. Но я так полагаю, что ловить здесь нам уже нечего, утром надо уходить обратно в замок. Вопрос только один — дадут ли нам это сделать?

В подвале воцарилось молчание. Каждый думал о своем.

Неожиданно раздался скрип, и в комнату ворвался из коридора яркий свет переносного фонаря. Присмотревшись, Илья увидел, что на пороге стоял один из офицеров Ярцева. Вошедший внимательно оглядел лежавших бойцов, подошел ближе.

— Я смотрю, очнулись, орлы?

— Есть такое дело, — отрапортовал за всех капитан.

— Хорошо. Как самочувствие?

— Вроде ничего, — первым сказал Илья. Собравшись с силами, он сел на кушетке. Голова уже почти не кружилась. — Я практически в форме, — попытался улыбнуться офицер. — Где мое оружие и САДК?

— Э, вот этого героизма пока не надо, — ответил гость, раскрывая медицинский чемоданчик. — Сейчас я вас осмотрю, перевяжу, дам кое-какие таблетки. Скоро стемнеет, боя нет, и, наверное, до завтра уже не будет, спите пока. Если к утру сможете оклематься после контузии, то и замечательно. А ты, Тимоха, вообще не дергайся, — обратился врач к попытавшемуся было привстать капитану. — С твоей дыркой еще лежать и лежать. Радуйся, что сквозная, а то бы я тебя прямо здесь оперировал. Ржавым скальпелем и в особо извращенной форме. Не беспокойтесь, о вашей готовности влиться в ряды я доложу — от своей судьбы никто не уйдет.

С Элитьен Илья встретился на рассвете, когда они с Борисом все же покинули отведенный под госпиталь подвал, несмотря на сопротивление врача. Впрочем, тот возражал скорее для виду и вскоре махнул на них рукой — раз так хорошо себя чувствуете, то это ваше дело. Контузия у Ильи оказалась не слишком сильная, спасибо САДКу. Чувствовал офицер себя, конечно, паршиво, и толку в бою от него было бы немного, но сейчас уж лучше лежать на позиции с винтовкой, чем в подвале на кушетке. И пользы больше, и психологически комфортнее.

У Высокой тоже вид был еще тот — синее лицо приобрело землистый оттенок, скулы заострились, а и без того немаленькие глаза, казалось, стали еще больше. Но она держалась молодцом.

— Рада видеть, — бросила она Илье, когда он вместе с Борисом появился на первом этаже башни, который Высокая выбрала себе под штаб. — Нренн будешь? — протянула Илье фляжку альваланка.

— Нет. Боюсь, меня сейчас от него совсем развезет.

— Это точно. Выглядишь ты неважно.

— На себя посмотри.

— А что я? Я же женщина, мне воевать положено. Старая истина гласит, что настоящую Высокую госпожу шрамы только украшают. А вот ты мужчина и, я бы даже сказала, миловидный. Отобрать бы у тебя винтовку, отмыть, надушить как следует, губы накрасить, волосы красиво кудряшками завить…

— Замолчи ты! — раздраженно прервал ее Илья, но, вспомнив, что перед ним Высокая, которая в порыве ярости может запросто прибить, все же добавил тоном ниже: — Пожалуйста.

Однако, несмотря на не самый лучший вид, Элитьен была, по-видимому, в хорошем настроении.

— Ты на меня обиделся, что ли? — спросила она Илью. — Извини. Все я забываю, что у вас, землян, все наоборот. Пойдем наверх, посмотришь, какую мы там хорошую позицию оборудовали.

В полуразрушенном верхнем этаже башни, который Илья оборонял еще вчера, были две дружинницы Элитьен и Ким. Помещение немножко очистили от мусора, а Ким достал у ребят Ярцева ручной пулемет, которым он учил пользоваться одну из дружинниц в тот момент, когда Илья, Борис и Элитьен поднялись наверх по лестнице. Друзьям он явно обрадовался и, прервав свое занятие, засыпал их вопросами, на которые им, впрочем, отвечать было почти нечего. Да, чувствуют они себя неплохо, оклемались, готовы воевать дальше. Какие будут приказания у товарища командира, то есть у Ильи?

— Ярцев велел держать оборону, — пожал плечами офицер. — Я с ним связывался, он говорит, что в прорыв пойдем сегодня ночью или завтра. С «Варяга» обещали боеприпасов подкинуть и еще топлива для танка, но что-то у них пока не ладится. Кроме того, несколько бойцов из ночного десанта на космодром к нам в ходе боя прорваться не смогли и сейчас сидят в лесу. Ярцев с ними что-то согласовывает.

— Зря медлим, — возразила Элитьен. — Мы вчера хорошо гвардейцев побили, сил у них немного. Сейчас мы уйдем легко. Лес, вот он. — Высокая показала рукой в открытый пролом в стене. — Там нас не найдут.

— Ага, и идти двести километров по лесу до замка, без танка, с ранеными на руках? — возразил Илья.

— Танк, конечно, вещь стоящая, роду пригодится, — ответила Элитьен. — Надеюсь, ваш полковник знает, что делает. Я ему так и сказала.

До полудня противник никаких действий не предпринимал. С помощью дружинниц Элитьен офицеры дооборудовали позицию (Илья очень надеялся, что ракет у противника больше нет), пообедали альваланскими мясными консервами (происхождением мяса никто не интересовался), а Илья даже успел часик поспать. Борис высказал предположение, что их на сегодня оставят в покое, но, к сожалению, ошибся.

— Гвардейцы пошли! — закричал Ким, наблюдавший за противником, пока остальные члены их небольшого отряда отдыхали после еды. Секундой раньше почти то же самое прокричала на своем языке одна из альваланок.

— Нет. Это гильдейцы. Обычные работяги с винтовками, — прокомментировала новость Элитьен, пристально вглядываясь в появившиеся у занятых врагом зданий фигурки. — Но эти рабы действительно хотят атаковать. Ну что же, сейчас они получат свою порцию подарков.

«Патронов маловато, — невольно подумал Илья, снимая винтовку с предохранителя. — Надо стрелять аккуратнее, у меня зарядов только на полсотни выстрелов».

Первым огонь начал пулемет. Ким, не доверив оружие своей ученице, стрелял сам, экономными короткими очередями. Приставленная к нему в обучение дружинница работала вторым номером, внимательно следя за подачей ленты. Бойцы Элитьен и Илья с Борисом тоже сделали несколько одиночных выстрелов, когда цепь атакующих подошла поближе.

Гильдейцы пытались стрелять на ходу, но их огонь был слабым и не скоординированным. Вооружение также сильно уступало тому, которое было у гвардейцев, — в руках у атакующих были только винтовки, и то не у каждого. Приглядевшись, Илья даже заметил альвалан, стреляющих из арбалетов, хотя ни одна из пущенных противником стрел так и не долетела до позиций землян. Атака гильдейцев была явно слабой, без шансов на успех, но тем не менее они упорно пытались пробиться через простреливаемое пространство к башне.

Конец этой попытке положили два выстрела прямой наводкой из подъехавшего танка. Снаряды разорвались прямо посередине атакующей цепи, разбросав взрывной волной хрупкие тела альвалан в разные стороны. Для оставшихся в живых атакующих это оказалось последней каплей — они дрогнули и побежали назад.

— Этак в гильдии Тритт совсем не останется рабов, — заметила Элитьен, когда атака была отбита. — Нет никакого удовольствия стрелять по этим жалким трусам. Где гвардейцы?

— Может, уже закончились? — вслух предположил Илья. Но Элитьен ничего не ответила, а только неопределенно покачала головой, дотронувшись до рукоятки висевшего на поясе кинжала.

Прошел час, затем другой, но противник не повторял попыток атаковать. Видимо, у восставших были свои проблемы, мешавшие продолжению активных действий, или они просто ждали подкрепления. От Ярцева тоже пока не было никаких приказов. День уже стал клониться к вечеру, когда события снова ускорили свой ход.

В одном из зданий в занятой восставшими части космодрома застучали выстрелы. Потом что-то взорвалось, Илья сверху, из башни, заметил отблески работающих вдали лазеров. Там явно шел бой.

Рация Ильи пропищала сигнал вызова. Офицер утопил тангенту, и в наушниках послышался голос Ярцева:

— Илья, спроси Элитьен, это ее работа?

— Полковник спрашивает: не твои ли бойцы ведут бой? — обратился Илья к Высокой, уже заранее догадываясь об ответе.

— Нет. Сама хотела спросить об этом же. Мои тут ни при чем. Разве что род Иноэрн вмешался, но я сильно в этом сомневаюсь.

— Ясно, — кивнул Илья. Щелкнул кнопкой, отрапортовал: — Элитьен говорит, что ее бойцы ни при чем, товарищ полковник. Спрашивает, не наши ли это начали заварушку? Какие будут приказания?

— Ждем пока, не вмешиваемся. Передай Элитьен, что я не знаю, кто там воюет. Впрочем, думаю, скоро это прояснится.

Тем временем бой в расположении врага было затих, лишь иногда там стучали одиночные выстрелы. Затем как будто кто-то подбросил сухого валежника в костер, бой резко разгорелся снова, треск выстрелов стал почти сплошным, причем Илья явно выделял на слух один или два работающих автомата. Минут через десять интенсивность стрельбы упала, но она продолжалась. Илья увидел в бинокль, как фигурка альваланина выскочила из окна одного из зданий и побежала в сторону леса. Но убежала недалеко, упала, уткнувшись лицом в землю. Илья, посмотрев в бинокль, увидел, что убитый был одет в черную гвардейскую униформу.

«Ну и дела, — подумал парень. — Кто же это их убивает?» Предположения были самые разные, одно фантастичнее другого.

Стреляли еще около часа, до наступления сумерек. Сражение перешло в вялотекущую перестрелку, которая затихла окончательно лишь тогда, когда альваланское светило полностью скрылось за горизонтом.

— Илья, — снова вызвал офицера Ярцев. — Попроси Элитьен, пусть отправит кого-нибудь из своих волчиц на разведку. Скажи, если надо, мы поможем.

— Хорошо, товарищ полковник.

Офицер спустился вниз, на первый этаж, где Элитьен что-то обсуждала со своими дружинницами. На просьбу полковника она ответила, что тот немного опоздал. Разведка уже вышла, и она надеется, что скоро ее бойцы притащат «языка». Также Высокая заявила, что она связалась с родом Иноэрн и может однозначно утверждать, что он тут точно ни при чем. Оставалось только ждать вестей от разведчиков.

Однако информация пришла с другой стороны. Минут через двадцать навстречу позициям землян вышел альваланин. Шел он один, очень медленно, одновременно старательно размахивая большим полотнищем ткани, цвет которой в прибор ночного видения не просматривался. На первый взгляд, никакого оружия при нем не было. Никем иным, кроме парламентера, этот альваланин быть не мог.

Остановили его метрах в тридцати от занятых землянами зданий. Две дружинницы тщательно обыскали гильдейца, который оказался пожилым мужчиной альваланином в сером комбинезоне, похожем на одежду Стауфа. Лишь после обыска его сопроводили на первый этаж башни, где по такому случаю собралось все командование боевой группы, включая Ярцева.

— Что ты хотел сказать, раб? — высокомерно спросила Элитьен, когда гильдейца, судя по его лицу, отчаянно трусившего, поставили перед ней на колени.

— Высокая госпожа, прошу не гневаться, — ответил гильдеец и склонился в низком поклоне, коснувшись лбом пола. — Я всего лишь парламентер. Гильдия Тритт послала меня сказать, что она просит мира или хотя бы перемирия.

— Вот как? — голос Элитьен был ровным, но от его тона веяло глубоким холодом. — После всего, что произошло, гильдия Тритт смеет говорить о мире?

— Да, Высокая. Гильдия просит мира. Мы хотим жить, благородная госпожа. Гвардейцы заставляли нас идти на смерть. Когда глава гильдии, неблагородная госпожа Ивва, сказала госпоже командующей гвардейцев, что она не поведет нас на верную гибель, та застрелила ее и велела нам атаковать и умереть, но уничтожить вас любой ценой. Мы любили Ивву, мы не хотели умирать… и поэтому мы убили оставшихся гвардейцев. Теперь гильдия Тритт просит мира.

Глава 10

При всем богатстве выбора альтернативы нет

— Пойдем, покажу тебе кое-что, — сказала Илье Элитьен на следующий день.

Илья неохотно поднялся с кушетки на первом этаже башни и молча взял винтовку. Перемирие перемирием, но, как говорится, «никто не застрахован от случайностей». Полного взаимопонимания между гильдейцами и Высокими, как и ожидалось, не возникло. Во многом, по мнению Ильи, из-за несгибаемой позиции Элитьен, которая не пожелала изменить роли Высокой госпожи и даже не пыталась вести нормальный разговор с какими-то недостойными рабами.

— Далеко идти? — спросил офицер. — Я только прилег.

Последствия контузии еще сказывались, поэтому Илья без нужды таскаться по космодрому не хотел — его одолевала постоянная сонливость, и вообще хотелось покоя.

— Пойдем, не развалишься, — дождаться от Элитьен сочувствия было, как обычно, нереально.

Они прошли вдоль башни, миновали здание, в котором разбил свой штаб Ярцев, и направились к площади, посередине которой находилась высокая решетчатая конструкция, замеченная Ильей еще в первый день боя. Сейчас она стояла на нейтральной территории, но ближе к позициям землян. Подойдя к самой ажурной конструкции, в виде пяти высоких решетчатых наклонных столбов, опутанных чем-то вроде стального троса и смыкавшихся высоко вверху, офицер увидел невысокий, в человеческий рост, купол рядом с ним. Дверь была открыта, а внутри купола на посту стояла одна из дружинниц, охранявшая уходившую куда-то вниз широкую винтовую лестницу. Она отсалютовала Элитьен и молча подвинулась, пропуская их к ступенькам.

Спускались, по ощущениям Ильи, довольно долго. Затем была овальная металлическая дверь, за которой последовал немаленьких размеров тамбур, потом еще одна дверь, похожая на люк в подводной лодке, а затем — затем у Ильи перехватило дух от увиденного.

В просторном подземном ангаре стоял альваланский космический корабль. Толстое, вытянутое металлическое яйцо, со срезанным плоским основанием, контурами двигателей внизу, какими-то наростами, антеннами, выступами по всему корпусу. Высотой с шестнадцатиэтажный дом и диаметром основания метров в тридцать звездолет смотрелся внушительно. «Варяг», конечно, побольше будет, но и этот тоже весьма и весьма… Илья даже не нашелся сразу что сказать.

— Вот это да! — наконец произнес офицер. — Элитьен, а Ярцев об этом знает?

— Знает. Но только он сам и несколько человек из его отряда, которые спускались вниз. И, кстати, полковник просил меня ни тебе, ни другим землянам о звездолете пока не говорить.

— А почему тогда ты…

— Потому что ваш Ярцев мне не командир. Я Высокая госпожа и сама решаю, что и кому говорю. И еще — полковник для меня пока просто временный союзник. Я ему не доверяю. А вот тебе почему-то верю. Если мне будет нужно услышать совет или мнение землянина, я спрошу его у тебя, а не у него или кого-то другого. Поэтому я хочу, чтобы ты был в курсе всего, что происходит. Ясно?

— Да, Элитьен. Слушай, а мы можем сейчас взлететь, если понадобится?

— Нет, конечно. Космодром обесточен, стартовой команды нет, обученного экипажа для корабля нет, я вообще не знаю, в каком он состоянии и как им управлять. Разве на Земле любой человек может вот так сесть в звездолет и взлететь в космос?

— Извини, глупый вопрос.

— Это точно. Хороший из тебя советник, Илья, ничего не скажешь. Повезло мне, — ответила Элитьен и неожиданно широко улыбнулась. — Пойдем наверх.

Согласно условиям перемирия с гильдией Тритт, раненых отправили в замок еще вчера. Гильдейцы даже предоставили специальные машины для их транспортировки. А сегодня утром космодром предстояло покинуть и остальным бойцам, за исключением небольшого сводного отряда из двух десятков человек и альваланских дружинниц, остававшихся для охраны объекта.

С переговорами вообще вышла смешная штука. Гильдейцы были слабы и готовы почти на любые условия, чтобы заключить мир, — ситуация для них сложилась просто аховая. Уничтожив своими руками последних черномундирников, они фактически объявили войну теперь уже и Революционному Совету Альвалы. Правда, на обширной территории гильдии Тритт еще оставалось несколько десятков комиссаров, которые возглавляли революционные суды, а также руководили и управляли на местах. За время, прошедшее с начала восстания, они уже успели наворотить в гильдии такого, что, когда пришла весть об убийстве главы гильдии, участь их была печальна: арестовали только двоих, остальных убили прямо на местах. После этого отыграть ситуацию назад представлялось уже невозможным. Обезглавленная гильдия Тритт встала перед двумя проблемами: продолжающаяся война с Высокими и фактическое объявление войны Революционному Совету. К чести старейшин гильдии, договориться они смогли в считаные часы, избрав нового временного руководителя — личного секретаря Иввы, по имени Ваулф. Так уж карта легла — он был достаточно авторитетен, находился на месте событий и согласился с условием старейшин о том, что ему предстояло лично улаживать вопрос с Высокими. Ваулф честно попытался это сделать.

Однако Элитьен уперлась. Разговаривать она хотела только с «рабом Ваулфом», и условия мира у нее были простыми — гильдия Тритт приносит покаяние за мятеж и признает себя общественными рабами Высоких под протекторатом рода Иллор. Все остальное, дескать, противоречит ее понятиям об общественном мироустройстве и неприемлемо для Высокой госпожи. Все, точка.

Несмотря на свое печальное положение, идти обратно в рабы гильдия все же не желала. Напрасно уговаривали Элитьен «быть погибче» сначала полковник Ярцев, а затем и сам Жаворонков по прямому каналу связи с орбитой. Все аргументы Высокая высокомерно отвергала. Так что получилось как получилось. Стороны заключили перемирие на двадцать дней. Все, чего удалось добиться от Элитьен, — это слова Высокой, что ее бойцы не будут первыми атаковать гильдейцев в течение этого срока. Взамен она получила помощь в вывозе раненых, беспрепятственный проезд к замку, возможность контролировать космодром и даже несколько грузовиков с продуктами в качестве компенсации. Гильдии Тритт очень не хотелось воевать. По мнению Ильи, все это было неплохо, но ему было совершенно непонятно, что делать дальше землянам. Миссию «Варяга», похоже, можно было считать проваленной. Дубов в коме, с Высоким Советом ничего не ясно, с революционерами идет война. Да как просто попасть обратно на «Варяг» — непонятно. Все это не внушало большого оптимизма.

Дорога к замку Иллор заняла немало времени. Колонна из танка и нескольких грузовиков с бойцами Элитьен и десантниками кружила по дорогам, контролируемым гильдией, большую часть дня. Высокая гильдейцам не доверяла и выбрала какой-то совершенно запутанный маршрут, чтобы не попасть в заранее подготовленную на дороге засаду. Хорошо еще, что с орбиты перед отъездом с космодрома пришел подарок в виде двух контейнеров с горючим для танка и боеприпасами.

Во время этой поездки также произошло событие, изрядно обрадовавшее Илью. На одной из дорог колонна неожиданно остановилась и стояла минут пять. Офицер уже хотел было поинтересоваться причиной задержки, но вдруг увидел, как из желто-зеленого альваланского леса выходят люди в САДКах и с оружием. Еще несколько мгновений, и Илья узнал их. Липатов и пятеро парней из бывшего первого взвода закончили наконец свою затянувшуюся робинзонаду.

— Илья, если бы ты знал, как меня достала эта планета! — метал громы и молнии Липатов. — Вся вообще и ее долбаный лес в частности! Эти, млять, деревья, так их за ногу, эти сине-желтые папоротники, птички, кустики, иголки, жучки, червячки, зеленые белочки — ну все достало!

— Да вроде нормальный лес, Максим Петрович, — робко возразил Илья.

— Нормальный? А ты походи в нем с мое, дней десять! Я что, турист? Бард с гитарой в старом свитере?! Нет, ты мне ответь!

— А что, правда были зеленые белочки?

— Если бы только они, — успокаиваясь, сказал подполковник, сидя в кузове подпрыгивающего на ухабах лесной дороги грузовика. — Мы вчера целого крысокабана завалили. Сам здоровенный, клыки вот такенные, сзади хвост длинный, голый, пятачок натурально имеется и грива вокруг головы вроде львиной. После такого зеленая белочка — это еще ничего, нормально. Я в кусты по малому делу отошел, а он рядом как выскочил, как хрюкнул! Ну его, вспоминать неохота. Ты сам как, как ребята?

— Да вы, наверное, уже наслышаны.

— Это да, Ярцев вкратце успел рассказать. Ну и фрукт ты, Илья. Не стал он, видишь ли, связываться с орбитой, решил, что альвалане могут вычислить сигнал. А я вот на свою голову связался с Жаворонковым. И получил прямой приказ оставаться на месте до выяснения. Так и просидел все веселье. Вы там воевали, а я…

— Все вроде обошлось, Максим Петрович. Паша только ранен, да нас с Борей слегка контузило. Но сейчас мы вроде более-менее в форме. Что с Иваном и Петей, не знаете?

— Не знаю, Илья, не знаю. На связь не выходили. Как они покидали космоплан, я не видел. Будем надеяться на лучшее, может, еще бродят где-то в лесу.

Илья ничего не стал говорить в ответ. Незачем. Надежды на то, что ребята пока просто не вышли к своим, у него почти не было. После всего случившегося им и так, можно сказать, повезло — из одиннадцати вылетевших с Земли ребят девять были еще живы.

Оцепление вокруг замка гильдейцы до конца не сняли, но дороги освободили полностью, поэтому колонна въехала в ворота замка без всяких проблем. Дальше была знакомая комната-казарма, душ, отличный ужин, состоявший из альваланских блюд, и добрый глоток нренна, примерно десятилитровый бочонок которого Элитьен подарила офицерам из взвода Липатова. Ложась спать в свою койку, Илья почувствовал, как его отпускает напряжение последних дней. Как будто домой попал, честное слово. Очень хотелось думать, что дальше все будет исключительно хорошо.

Следующие трое суток никаких событий не происходило. Принявший командование Липатов своих бойцов особо не гонял, давал отдохнуть. Но армейский порядок, о необходимости которого пробывший несколько дней командиром Илья даже не подумал, подполковник навел. У входа в выделенное первому взводу помещение теперь стоял часовой, появились дежурные по части (Липатову было все равно, что всех бойцов под его командованием осталось девять человек, — порядок есть порядок), железной рукой были пресечены попытки офицеров свободно разгуливать по замку Иллор. Тем не менее затягивать гайки до упора подполковник тоже не стал — на вечернюю порцию нренна, позднюю побудку и прочие приятные мелочи жизни он смотрел сквозь пальцы.

Илья, впрочем, от стояния с оружием под грибком (который Липатов, между прочим, приказал соорудить «из подручных материалов» в первый же день по прибытии в замок) и нарядов по части был освобожден. Элитьен решительно настояла на его присутствии во время переговоров с гильдией Тритт, которые продолжались каждый день. Особой радости, правда, офицер от этого не испытывал. Они все проходили по одному и тому же сценарию — Высокая вовсю унижала и обвиняла Ваулфа и переговорщиков во всех возможных грехах, требуя безусловного подчинения гильдии роду Иллор. Те, в свою очередь, старались достичь некого компромисса, пытаясь воплотить принцип «Мы живем отдельно, вы живете отдельно» и даже были готовы платить роду Иллор и роду Иноэрн дань, но не более того. Прибывшая представительница рода Иноэрн Элитьен полностью поддерживала, а земляне, обладая непонятным статусом гостей-союзников, и вовсе сидели просто так, «для украшения». Все их предложения внимательно выслушивались, но в расчет не принимались.

Утром третьего дня Липатов поймал момент, когда Илья был один, и подошел к нему с разговором.

— Может, ты на Элитьен повлияешь? — просто сказал подполковник. — Все-таки ты ее личный друг. Никого же не слушает наша синяя красавица. Жаворонков ей не указ, Ярцев тем более, на меня она еще с Элии волчком смотрит. Поговори с ней, объясни ситуацию. Если бы Высокие с гильдейцами договорились, глядишь — и с нашей миссией что-то получилось, хотя бы частично. Хотя бы обмен технологиями, которые есть у гильдии. А то совсем безнадега. Высокий Совет почему-то тянет время, не говоря ни да, ни нет, с восставшими мы, похоже, уже воюем. Поговори с ней, Илья, у тебя получается. А я, если хочешь, тебе для этого дела увольнительную на всю ночь выпишу, — хитро подмигнул Илье Липатов.

— Вот не надо этих грязных намеков, Максим Петрович, — возмутился Илья. — У меня, как вы знаете, невеста есть.

— Есть, отставить грязные намеки, — бодро ответил подполковник. — Ну так как, поговоришь с Элитьен?

— Да.

— Вот и ладушки.

Элитьен желанию Ильи найти время и поговорить с ней наедине совершенно не удивилась. Когда немного смущенный парень подошел к ней после очередного бесплодного раунда переговоров, альваланка выслушала его просьбу совершенно спокойно и лишь коротко бросила на ходу:

— Пойдем, поговорим с глазу на глаз.

— Прямо сейчас? — немного опешил Илья.

— А что тянуть? Я думала, тебя еще раньше попросят на меня надавить, — ответила Элитьен. — Пойдем, я знаю место, где мы сможем спокойно все обсудить. Ты думаешь, я такая глупая и упрямая? — спросила Илью Высокая, когда они остались наедине с офицером в небольшой комнатке, расположенной где-то в глубине центральной башни замка. — Думаешь, я из упрямства и спеси не хочу договориться с гильдией и провожу политику себе во вред? Или я не понимаю, что старые времена прошли и мир на Альвале уже не будет таким, как раньше?

— Э… Извини, Элитьен, да.

— Эх ты! Мог бы уже узнать меня и получше, — совершенно по-человечески вздохнула Высокая. — Хорошо, я тебе объясню ситуацию. Если ты дашь слово не говорить об этом никому. Я полагаю, тебя можно считать благородным и положиться на твое слово?

— Я не имею права давать такое обещание, Элитьен, — возразил Илья. — Я не могу действовать во вред своему роду, роду русских, и я не имею права скрывать информацию, которая касается всех нас, от командиров.

— Честно. Хотя и глупо, — подумав, сказала альваланка. — Наверное, за это я и люблю тебя, Илья.

«Люблю? — промелькнуло у офицера в голове. — Это в каком же таком смысле „люблю“?»

— Ладно, пусть я сейчас поступаю действительно глупо, но я тебе все равно расскажу. Решай сам, нужно ли это говорить твоим командирам, — продолжала Элитьен. — Дело не во мне, Илья, дело в Высоком Совете. Роды Кригорн и Витлель, которые сейчас верховодят в Совете, с западного континента. Нас, то есть те Высокие роды, которые живут на серединном континенте, западные и восточные роды, мягко говоря, не очень любят. Почему это так, я сейчас не хочу говорить, слишком долгая получится история. Скажу лишь, что, когда начался мятеж, Совет никак не помог ни одному из «серединных» родов. Более того, они отдавали приказы, которые вели к уничтожению наших родов, например, таким был приказ атаковать космодром еще до вашего прибытия. Цель понятна — ослабить мятежников и разобраться чужими руками со старыми конкурентами, то есть с нами. Эти замшелые дуры в Высоком Совете даже под угрозой собственной гибели не могут отставить в сторону старые интриги. Как ты знаешь, и род Иллор, и род Иноэрн отказались начать эту самоубийственную атаку. И тогда Высокий Совет начал выдвигать против нас обвинения в отступничестве.

— Но космодром же был взят! — резко возразил Илья.

— Да. С вашей помощью, что послужило пищей для новых пересудов. Но самое страшное — это перемирие с гильдией Тритт. Совету плевать, что гильдия фактически сама воюет против мятежников. Нас уже обвиняют в союзе с восставшими рабами! Илья, как только я заключу мир с Тритт, это будет известно в Совете. Дальше просто — официальные обвинения в отступничестве, общее голосование Высоких, и по его итогам извержение рода Иллор из благородного звания. То есть роду Иллор придет конец. На это я пойти не могу. Видит Создатель, я не желаю зла гильдии Тритт. Но заключить мир с ними не могу.

— Так что делать? — искренне спросил офицер.

— Ждать, Илья, — ответила Элитьен, и вдруг, подойдя поближе, ласково погладила Илью по волосам. — Пока только ждать, мой мальчик. Они все еще не знают, на что я способна. Ты пока иди. И подумай, нужно ли кому-то говорить о том, что ты сейчас здесь услышал.

Поведать Липатову о содержании своего разговора с Высокой в тот же день Илья не решился. Ему самому сначала хотелось как следует обдумать слова альваланки, кроме того, офицера все же несколько смущала просьба Элитьен не распространяться об услышанном. Может, действительно, не следует торопиться бежать на полусогнутых к начальству, спеша немедленно все выложить? Так что на вопрос подполковника: «Ну как, поговорили?», Илья лишь безнадежно махнул рукой и честно ответил:

— Я ее не убедил. Разрешите подробности доложить завтра?

— Хорошо, — кивнул головой спешащий по своим делам Липатов. — Очень жаль, что не получилось. Но ничего, время еще есть, терпения нам не занимать, своего добьемся, — оптимистически закончил подполковник и быстрым шагом пошел в купол, выделенный землянам под штаб. Очевидно, спешил на сеанс связи с «Варягом» или очередное совещание командного состава их невеликой боевой группы.

А на следующий день произошли события, после которых разговор с Липатовым стал уже неактуален. Все началось с того, что утром, в назначенное время, на переговоры от гильдии никто не явился. Прошел час, за ним другой, но знакомой машины, доставлявших переговорщиков от гильдейского лагеря к замку Иллор, так и не было видно. Элитьен буркнула что-то вроде: «Не хотят, и не надо», и покинула зал, в котором велись переговоры. Ярцев и Липатов тоже вернулись к своим бойцам, и жизнь в замке Иллор пошла по обычному распорядку. Только вот совсем недолго. Потому что вскоре наблюдатели донесли, о том, что у гильдейцев намечается какая-то интенсивная и явно нездоровая активность.

Немедленно сыграли команду «Боевая тревога». Со всех ног метнулся к танку экипаж, танкисты прямо на броне натягивали свои черные спецкомбинезоны и сферические шлемы, путаясь в проводах, отходивших от них датчиков, перед тем как нырнуть в открытый зев люка. Побежали десантники, быстро занимая заранее оговоренные на случай штурма позиции. Т-100 взревел двигателем, выбросив клубы дыма, проехал с десяток метров и встал, готовый немедленно открыть огонь у бетонного капонира, из-за которого выглядывала только приземистая башня с поднятой в небо пушкой. Илья тем временем уже бежал вместе с остальными бойцами своего взвода, спеша вслед за Липатовым занять отведенный им каземат во внутренней стороне стены замка. Бывшему первому взводу в случае штурма предстояло играть роль оперативного резерва.

Вскоре все были на своих местах. Однако бой никак не начинался. Вокруг царили тишина и умиротворение, а выглянув в узкую обзорную бойницу, Илья увидел край чистого неба и альваланское светило, впервые выглянувшее в прореху из густых облаков. Альваланское небо было не пронзительно-синим, как на Земле, а скорее цвета морской волны, заметно отдавая зеленью темных тонов. Но все равно было красиво, пусть и по-другому. Как-то даже не верилось, что сейчас начнется бой.

Прошло десять минут, затем полчаса, но все оставалось по-прежнему. Гильдейцы явно не торопились идти в атаку. А вскоре Илья услышал в наушниках приказ Липатова:

— Отбой готовности номер один. Пока всем оставаться на своих местах.

— Товарищ полковник, разрешите обратиться? — задал вопрос на общей волне Илья.

— Хотите узнать, что происходит? — догадался подполковник. — Неясно пока ничего, парни, сейчас запросим информацию с «Варяга», может, им с орбиты виднее… А так — гильдейцы, по-видимому, уходят. Разведка сейчас доложила — они бросают лагерь. Палатки, заграждения — все остается, но личный состав с оружием в спешке грузится в машины и отбывает восвояси. Причем по всем трем дорогам сразу. Насколько можно судить, уходят почти все. Можно считать, что осада снята. Да, кстати, род Иноэрн сообщает, что у них творится то же самое.

— Но почему?

— Сказал уже — ничего не знаю. Ждите.

Информация пришла через пару часов, когда боевую тревогу окончательно отменили. С «Варяга» заметили скопление судов у побережья к югу от замка. Почти все из них небольшие, но их было много, более полусотни. Интерпретация фотографий не потребовала много времени — следящие системы «Варяга» были на высоте, да и сама природа в этот раз подыграла землянам, ветер слегка разогнал державшийся много дней подряд облачный покров над центральным континентом. На побережье шла высадка десанта. Высаживались гвардейцы революции, одетые в памятные по прошлому бою черные мундиры. В нескольких местах с орбиты заметили следы боя — с гильдией Тритт явно не церемонились.

На собравшийся по такому случаю военный совет Илью пригласили по требованию Элитьен. Так что офицер мог наблюдать обсуждение текущей ситуации воочию. Высокая шипела, как рассерженная кошка, и требовала немедленно сбросить с орбиты что-нибудь калибром побольше, накрыв ненавистных черных гвардейцев одним махом, пока они не закончили высадку. Жаворонков применять ядерное оружие отказался наотрез — у него были четкие инструкции от самого президента: использовать ядерное оружие только в космосе и только для самообороны. Корабельный лазер в условиях плотной альваланской атмосферы был бесполезен, впрочем, как и электромагнитная пушка — до поверхности не достанет, это вам не Элия. С ракетами, способными донести до Альвалы неядерные боеголовки, были какие-то проблемы. Так что с орбиты недвусмысленно дали понять: выкручивайтесь как хотите — мы можем помочь только разведкой. И то до поры, пока все не заволокло, как обычно, облаками в три слоя.

Вскоре драгоценное время, в течение которого еще можно было нанести удар, оказалось упущено. Через несколько часов высадившиеся на побережье гвардейцы широким фронтом начали наступление в глубь территории гильдии. По сообщениям с орбиты, серьезного сопротивления они не встречали. Правда и быстрых успехов революционные силы достигнуть не могли, сказывалось отсутствие транспорта и десантной бронетехники. По словам Липатова, у гильдии Тритт единственный реальный шанс открывался из-за преимущества в маневре, благодаря грузовикам они могли быстро перебрасывать крупные силы ополченцев и создавать противнику проблемы с помощью тактики точечных ударов. Но это все так, теория. Гильдия не умела толком воевать.

На следующий день наступление гвардейцев продолжилось. Картина происходящего была видна с орбиты как на ладони — атакующие без особых проблем шли вперед, продвинувшись за сутки километров на двадцать в глубь континента. Гильдия Тритт так и не сумела выставить единого фронта против нападающих — они наступали почти без задержек, легко подавляя слабое сопротивление. Вроде не так уж и много было черномундирников — но гильдейцы воевали из рук вон плохо. Отдельные отряды пытались остановить наступающих, но никаких комплексных мер так и не было принято. Самые неорганизованные земные ополченцы уже давно бы рыли окопы в местах вероятного удара противника, строили баррикады в населенных пунктах, возможно, пытались бы местами атаковать, используя преимущество в транспорте, и уж точно бы организовали эвакуацию людей и ценностей. Но ничего такого замечено не было — в тылу гильдии царил хаос, дороги были забиты двигающимися от побережья машинами и людьми, и никаких признаков разумной деятельности не просматривалось.

— Один согласованный с гильдией удар, и мы их остановим! — срывая голос, кричал на совете Ярцев. — Гвардейцы наступают уже третьи сутки. С «Варяга» сообщают, что им на кораблях доставляют транспорт. Еще пару дней, и всему конец.

— А что ты предлагаешь? — отвечал распаленный не менее, чем полковник, Липатов. — Нам что делать?

— А то ты, Петрович, не знаешь, что делать? Это же элементарно, задачка для первого курса училища! Пусть гильдия и Высокие создадут хоть какое-то подобие фронта перед наступающими, затем мы ударим вниз по южной дороге и отрежем гвардейцев от побережья, — говорил полковник, обращаясь скорее к молчащей Элитьен, чем к Липатову. — Все, дальше они окажутся в котле и будут вынуждены остановиться. Пока гвардейцы перегруппируются, пока подготовятся к прорыву — мы создадим такую оборону, которую им не прорвать никогда! Будучи отрезанными от тыла, вперед, в глубь континента они не пойдут, а постараются или опрокинуть нашу оборону, или выйти к побережью в другом месте. В любом случае для них это будет означать потерю инициативы. Если у меня будут грузовики и хотя бы несколько сотен бойцов, то гвардейцам еще повезет, если кто-то из них сможет вернуться домой. Поймите — несколько дней, и гильдии не станет. А у гвардейцев будут и машины, и заводы с рабочими, и живая сила, причем все это будет работать против нас. Вот тогда наш конец будет лишь вопросом времени.

— Род Иллор не будет воевать на стороне восставшей гильдии, — Элитьен была бледна, но отвечала спокойно. — Род Иноэрн тоже.

— Но почему! Вас же уничтожат! Если мы будем отсиживаться дальше, то ни мои бойцы, ни твоя дружина, ни наш танк в конечном счете врага не остановят, — наседал Ярцев.

— Вы можете сами помочь гильдии. Род Иллор не возражает.

— С одной неполной ротой бойцов? Слишком мало. Мы просто бессмысленно погибнем. Нужен организованный общий фронт против гильдейцев. Мы должны поймать их в полноценный котел, заставить распылить силы по всем направлениям. Без дружинниц Высоких это невозможно.

— Я уже дала ответ.

— А меня такой ответ ни хрена не устраивает! — Илья видел, что полковник с трудом держит себя в руках.

Судя по ее лицу, Элитьен уже была готова сказать что-то резкое, но в этот момент в зал вошла одна из дружинниц. Покосившись на землян, она все же не стала утаивать новость и сказала:

— Госпожа, прибыл Ваулф. Этот раб просил о немедленной встрече.

— Пусть войдет.

Глава гильдии Тритт выглядел неважно. Красные воспаленные глаза, морщины, богато расшитый золотыми нитями комбинезон, выглядевший так, как будто Ваулф в нем ночевал в курятнике, — все это красноречиво говорило о том, что в последние дни альваланину пришлось несладко. Но голос его был тверд.

— Госпожа, я пришел просить о помощи. Гвардейцы напали на нас и третий день подряд ведут наступление. Мы не можем им противостоять одни. Они уже контролируют прибрежные заводы и поселок горняков Анритт. Если вы не поможете, то гильдии Тритт не станет.

— Я в курсе твоих проблем, Ваулф, — ответила Элитьен, даже не добавив привычного слова «раб». — Ты знаешь мои условия. Признай меня своей госпожой, а гильдию рабами рода Иллор и Иноэрн, и мы немедленно выступим против гвардейцев.

— Нет. — Голос Ваулфа не изменился ни на йоту. — Мы не будем больше рабами. Никогда. Высокая, ты не знаешь, что такое быть рабом. А я знаю. Я вышел в главы гильдии из рабов третьей полезности и знаю, что такое быть всю жизнь рабом. Знать, что твои дети будут рабами и твои внуки будут рабами и так будет до скончания века. Понимать, что все созданное твоим трудом на самом деле не твое и владеешь ты им лишь потому, что благородные пока не возражают. Знать, что твоя жизнь и личность ничего не значат, а любой благородный может унизить или убить тебя или твоего ребенка в любой момент, не получив, скорее всего, даже малейших неприятностей. Мы восстали, чтобы уже никогда не быть рабами, и мы умрем, но не станем ими. Гвардейцам и Революционному Совету не нужна гильдия Тритт. Им вообще не нужны никакие гильдии, им нужна лишь неограниченная власть над всей Альвалой и наши заводы, шахты, имущество и рабочие руки. Ивва поняла это слишком поздно. Главы других гильдий понемногу начинают понимать это только сейчас. Участь гильдии Тритт уже решена — мы слишком богаты, кроме того, Революционный Совет хочет преподать всем недовольным хороший урок. Ну что же, если Создателю это угодно, мы погибнем. Но мы не будем рабами.

В зале надолго повисла тишина. Лишь Липатов витиевато выругался, да так, что автопереводчик спасовал и не смог адекватно перевести фразу, запутавшись в склонениях. Впрочем, на это никто не обратил внимания.

— Мне очень жаль, Ваулф, — сказала наконец Элитьен. — Извини.

— Элитьен, благородной госпожой надо не только казаться, но и быть, — неожиданно для самого себя сказал Илья. — Своим решением ты пытаешься сохранить благородное звание формально. Но сохранив его перед Советом таким способом, ты перестаешь быть благородной на деле.

Элитьен резко развернулась к Илье. У нее был такой взгляд, что казалось, она его сейчас ударит.

— Что ты понимаешь, чужак! Я сохраняю свой род!

Илья лишь развел руками.

— Я понимаю, почему ты это делаешь. Решать тебе.

Элитьен словно стала ниже ростом. Плечи ее поникли, а гневное выражение лица сменилось растерянным. Илье даже стало ее жалко.

— Ты прав, Илья из рода русских, — через некоторое время сказала альваланка. — К сожалению, ты прав. Моя мать говорила мне когда-то: «Если не знаешь, как поступить, поступай красиво! Благородства без красоты не бывает». Отсиживаться в замке некрасиво. Ударить по врагу, разнести его в клочья и выйти победителем гораздо красивее. И видит Создатель, это будет по-настоящему благородно, что бы ни говорили засевшие в Высоком Совете старухи. Ваулф, мы поможем тебе. Риоэль, — обратилась к представительнице рода Иноэрн Высокая, — вы с нами?

— Да, Элитьен. Я немедленно свяжусь с госпожой Вальен, но я уверена, что она одобрит твое решение. Мы всегда держались вместе. Кроме того, ты поступаешь благородно, а кровь Таллига нуждается в отмщении. Госпожа рода Иноэрн не простит смерти своего единственного сына. Мы славно повоюем.

— Ну, тогда к делу, — перебил их Ярцев, довольно потирая руки. — Пройдемте к карте, обсудим план операции.

«Лучшее средство ПВО — это наши танки на аэродроме противника», — вспомнил Илья известное высказывание какого-то генерала, сидя на пляже у моря и наблюдая за танком. Ни аэродрома, ни самолетов вокруг, правда, не было. Зато был танк, пляж и уплывающие корабли гвардейцев. Три из них горели, дымя, у самого берега, еще штук пять изо всех сил пытались скрыться в море метрах в семистах от берега. Но Т-100 не оставлял им такой возможности. Боевая машина не спеша разворачивала башню, поднимала на нужный угол возвышения пушку и, прицелившись, стреляла. Из дула вылетал столб пламени, гулкий удар с оттяжкой бил по ушам, а через пару секунд борт очередного корабля в районе ватерлинии разрывался в клочья. В бинокль было хорошо видно, как летят во все стороны обломки. Кораблики небольшие, вроде рыболовецкого сейнера, им одного попадания 152-миллиметрового снаряда хватало за глаза.

Вдоль береговой кромки везде валялись трупы гвардейцев, оружие, остатки амуниции и палаток, песок во многих местах был красным от впитавшейся крови, что-то нехотя горело на песке, распространяя вокруг неприятный запах жженой пластмассы и сработавшей взрывчатки. Бой получился на славу, короткий, но кровавый. Вот что значит преимущество в вооружении и фактор внезапности! Шесть десятков человек и один танк за два часа проехали по южной, проложенной вдоль побережья дороге пятьдесят километров и с ходу вступили в бой. Сначала слитный залп на пределе дальности из ракетных огнеметов и танкового орудия по не ожидавшему нападения лагерю гвардейцев, затем плотный пулеметный огонь и короткая яростная атака при поддержке танка. В результате один погибший и трое раненых со стороны нападавших и около сотни трупов в черной форме на песке. Это еще не считая тех, кто успел попрыгать в отходившие от берега корабли. Ничего сложного. Особенно учитывая, что о часовых и дозорах гвардейцев позаботился высаженный заранее в трех километрах от лагеря десяток лучших дружинниц рода Иллор.

Илья поймал себя на том, что стал привыкать к смерти. Вот и тут — куча убитых, кровь, оторванные от чьих-то организмов части тоже в ассортименте. А он не то чтобы равнодушен, а… восприятие что ли притупилось. Причем это новое состояние Илье не нравилось. Лучше бы он оставался прежним мальчиком-студентом, не способным и кролика зарезать. Ничего хорошего, честно говоря, в этом нет, опять же некоторым потом кошмары всю жизнь снятся. Будут ли они сниться Илье, парень не знал, и думать пока об этом не хотелось. Офицер открыл забрало шлема, достал фляжку и сделал добрый глоток нренна. Хорошая штука этот нренн, что ни говори. И мозги прочищает почище коньяка и похмелья почти нет — так, чуток голова тяжелая, да в сон клонит, хоть пол-литра выпей.

— Кто что, а наш студент опять бухает, — Липатов возник за спиной неожиданно, как чертик из табакерки. — Помог бы лучше трупы собрать — нам поблизости еще позицию оборудовать.

— Успеем, Максим Петрович, — махнул рукой слегка захмелевший Илья. — После такого сюда сегодня гвардейцы вряд ли сунутся.

— Поговори мне еще! Совсем дисциплину забыл? Как положено отвечать?

— Есть, товарищ командир!

— То-то же. — Подполковник забрал у Ильи из рук флягу и хорошенько приложился к горлышку. Не спеша завинтил крышку, вернул емкость Илье. — Пойдем, студент, у нас еще полно работы.

Глава 11

Если уж мавр взялся, то он свое дело сделает

Во всем были виноваты эти проклятые терриконы отработанной породы. Идущая на восток, в Анритт, дорога проходила прямо между двумя высокими конусообразными насыпями с обширными плоскими вершинами. Терриконы были очень старые, поросшие густым низким лесом и кустарниками. И взять поселок, не подавив сопротивление окопавшихся на высоте гвардейцев, было никак нельзя. Лежа в кустах у самой кромки леса, Илья в очередной раз прильнул к прицелу винтовки, пытаясь обнаружить противника. Нет, бесполезно… Сплошная стена желто-рыже-зеленой листвы и ветвей, в которой можно спрятать не то что стрелка с винтовкой, а даже невысокого слона.

Слева невдалеке заработал пулеметчик, его поддержал огнем коллега справа. В бинокль было видно, как летят сорванные пулями листья и щепки от стволов деревьев. Да только толку от этих действий? Уже третий час ударная сводная группа не могла продвинуться вперед.

Ярцев и Липатов, планируя операцию против гвардейцев, совершили ошибку. В общем-то, винить офицеров за это было нельзя — они действовали так, как их учили. Что делает армейская часть, попавшая в окружение? Вариантов развития событий не так уж и много. Или сколачивает боевую группу и пытается вырваться из котла по наиболее благоприятному для себя направлению атаки, или занимает глухую оборону и ждет помощи извне. Если окруженная группировка достаточно велика, то она может практиковать оба действия на разных участках фронта.

Этого же земляне ждали от альвалан, отрезав их от побережья. Или гвардейцы встанут в оборону (не беда, постепенно взломаем), или нанесут либо удар на запад к побережью, либо на юг, прорываясь к владениям восставшего Флосского союза гильдий. На севере — горы и замок Иллор, который так с ходу не взять, на востоке — лесные владения гильдии Тритт, которые заканчивались довольно широкой полосой болот.

Размышляя подобным образом, земляне стянули максимум боеспособных сил, включавших десантников, дружинниц обоих родов и несколько сотен наиболее боеспособных бойцов гильдии, на южную границу гильдии Тритт и к побережью. И стали ждать, когда гвардейцы начнут попытки прорваться в любом из направлений. Разведка с орбиты показывала, что гвардейцы ведут перегруппировку, но конкретное направление их удара оставалось неясным — небо над центральным континентом вновь заволокло облаками в три слоя.

И совершили ошибку, отдав инициативу противнику и потеряв напрасно целых три дня. Гвардейцы были альваланами, а не людьми, военных училищ не кончали, поэтому поступили по-своему. Перегруппировались и ударили — но не туда, где их ждали, а на северо-восток, к городу Ультт, столице гильдии Тритт. Причем на занятой территории гвардейцы смогли раздобыть достаточно машин, чтобы рвануть своей передовой группой далеко вперед. Если мыслить абстрактно, в стратегическом ключе, подобный шаг был для гвардейцев бессмысленным — взяв Ультт, они загоняли себя в окончательный тупик. Однако для гильдии это бы имело фатальные последствия — в городе была сконцентрирована большая часть производственной мощи гильдии и находились все органы управления. Эвакуироваться было поздно. Перебрасывать силы в город — тоже. Но можно было попытаться догнать противника и сесть ему на хвост, связав боем арьергард наступающих сил, не дать гвардейцам сконцентрировать силы и взять город.

Поначалу все получалось. Десантники и Высокие быстро догоняли наступающих на город гвардейцев и догнали бы их. Если бы не запиравший дорогу поселок Анритт с его терриконами. Танк ничем не мог помочь — боевая машина могла накрыть огнем точечную разведанную позицию врага, но работать по площадям, когда у тебя одна пушка и всего тридцать оставшихся снарядов в боекомплекте как минимум глупо. Сюда бы пару установок «смерч», гаубичную батарею или, на худой конец, тяжелые минометы — и гвардейцам в «зеленке» на вершинах терриконов пришлось бы плохо. А так… танк на крутые склоны въехать не мог, идти в атаку, карабкаясь в горку под огнем укрытого сверху противника, означало без толку погубить людей, обойти поселок лесом, конечно, было можно — но на чем тогда догонять противника? Грузовики и танк в обход не пройдут. И даже Высокие с их «режимом призраков» пасовали — танцевать, уворачиваясь от пуль, на склоне градусов так в сорок пять даже для них было затруднительно.

— Товарищ подполковник, может, попробуем прорваться по дороге? — щелкнув переключателем рации, спросил Илья Липатова по индивидуальной связи. — Мы обойдем гвардейцев лесом, в грузовики сядут только водители, танк прикроет? Пулеметов у них вроде нет, успеем проскочить.

— Думали уже, — нервно отозвался офицер. — Во-первых, не факт, что за терриконами в поселке никого нет. Во-вторых, пожгут грузовики. Гвардейцев слишком много, изрешетят же кабины, колеса и баки в два счета. Дохлый номер.

— Ну а что делать? Мы тут до темноты проторчим.

— Не знаю. Но терять машины нам никак нельзя.

Илья раздраженно щелкнул тангентой, и снова до рези в глазах стал вглядываться в зеленую мешанину на вершине ближайшего террикона. Ведь никого же не видно! А попробуй, подойди поближе — гвардейцы откроют такой огонь, что мало не покажется. Вон впереди на поле два трупа дружинниц лежат — даже до склона не добрались, несмотря на свои «танцы». Чудом из землян никого не убило, отделались тремя ранеными. Нет, атаковать в лоб никак нельзя.

— Землянин, — неожиданно сказал автопереводчик, а на плечо Илье опустилась чья-то рука. Лейтенант аж вздрогнул от неожиданности. Дружинница подползла к нему сзади совершенно незаметно. Офицеру показалось, что он узнал ее, это была одна из постоянно сопровождающих Элитьен телохранительниц, оставленная в их сводной боевой группе за старшую в отсутствие своей госпожи.

— Мы поймали местного, жителя поселка. Точнее, он сам нас искал. Ему есть что сказать вам. Пойдем, я приведу тебя к нему.

— Хорошо, — кивнул ей Илья. — Где он?

— Тут, недалеко, в лесу.

Мужчина-альваланин, сидевший на земле под охраной одной из дружинниц Элитьен, был совершенно обычным на вид. Мятый серый комбинезон без разноцветного шитья, резиновые сапоги, усталое, в морщинах лицо. На вид — раб второй-третьей полезности по терминологии Высоких. Илья уже достаточно насмотрелся на гильдейцев, чтобы сделать подобный вывод.

— Расскажи ему то, что ты сказал нам, раб, — приказала мужчине приведшая Илью дружинница и дала ему в руки включенный автопереводчик. — Этот землянин может помочь.

Однако поначалу разговор не пошел. Альваланин был в сильнейшем эмоциональном потрясении и, видимо, говорил бессвязно. Автопереводчик извлек из его речи что-то вроде: «Убейте их, господин, они убили Каруфа, Виллу, и вообще они хуже зверей из рода Адлель», а также набор трудно переводимых проклятий и ругательств.

Бессвязную речь мужчины прервала дружинница, залепившая гильдейцу такую пощечину, что его голова мотнулась назад.

— Прекрати истерику! Хоть ты и мужик, но все же возьми себя в руки, — крикнула она в лицо альваланину.

Это помогло, и гильдеец стал излагать свои мысли связно. И поведал он интереснейшую вещь. Оказывается, с месяц назад шли сильные дожди и поселок Анритт местами изрядно подтопило, так что под угрозой намокания оказались хранившиеся в каком-то бункере запасы взрывчатки для горных работ. Староста поселка и начальник шахты решили временно перенести их в безопасное высокое сухое место, которое будет удобно охранять. Этим местом оказался некий капитальный хозяйственный сарай на вершине правого террикона. Мешки со взрывчаткой аккуратно подняли по одному на лебедке, используя отвесный склон террикона со стороны поселка, и сложили в сарае, поставив охрану, а когда начался бунт против гвардейцев и вторжение войск Революционного Совета, о них просто забыли — не до того было. Занявшие позиции только сегодня утром черные гвардейцы об этой особенности террикона не знают. И если бы Высокие господа и госпожи смогли этот сарай взорвать, то гвардейцам на вершине правого, да и левого террикона пришлось бы очень несладко.

— А сколько там взрывчатки? — спросил Илья.

— Тонн двадцать пять. Она хорошо детонирует, господин, — перевел ответ умный прибор.

«Блин. Надо срочно вызывать Липатова», — только и подумал Илья.

Танкист недоуменно смотрел на лист бумаги, на котором рукою гильдейца была нарисована схематичная карта вершины правого террикона. Карта была похожа на ту, которую Илья видел в младших классах школы, читая «Остров сокровищ» с рисунками для детей. Только крестик на ней отмечал не место, где зарыт клад, а сарай со взрывчаткой. Командиру танка из роты Ярцева предлагалось заложить в него снаряд, руководствуясь этим рисунком.

— Я что, идиот? — спросил танкист с погонами майора на черном комбинезоне. — Мне нормальные координаты нужны. От наблюдателя, с орбиты или с самолета.

— Слушай, Палыч, ну откуда здесь может быть БПЛА, млять, — энергично возражал Липатов. — Надо, ты понимаешь, надо. Ярцев со своей южной группой уже на подходе. Мы должны через час максимум пройти Анритт и сесть на хвост гвардейцам. Иначе всей операции трындец.

— У меня всего тридцать снарядов! — громко возражал майор. — Ровно тридцать, Петрович, и когда будут новые, я не знаю ни хрена! Я их сейчас отправлю в молоко, а чем дальше воевать будем?

— Ну, ты же профессионал, — чуть ли не заискивающе отвечал Липатов. — Ты же танкист от Бога, Палыч! Ну, стрельни, что тебе стоит? Пару снарядиков, а? Ты выстрели, а этот, — указательный палец подполковника уперся в грудь альваланину, — тебя подкорректирует. Скажет: вправо, влево, перелет, недолет.

— Детский сад, млять, — сквозь зубы сказал майор. — Ладно. Пять снарядов, Петрович. Если пятым не попадаю — все, точка. Машину без боекомплекта из-за твоей авантюры я не оставлю.

— Лады.

Танк въехал на опушку леса, поднял вверх пушку и надолго замер. Илья представлял себе, как где-то внутри, матерясь, экипаж пытается соотнести с реальными координатами крестик на бумажном рисунке и рассчитать в бортовом компьютере местоположение цели. Пауза затянулась на несколько минут. Потом грохнуло, а танк всем корпусом чуть дернулся назад, посылая снаряд в пространство. Две-три секунды напряженного ожидания, и Илья увидел в бинокль дымный столб разрыва. Совершенно обычный на вид. Чуда, похоже, не случилось.

Стоявший рядом с танком Липатов стал о чем-то настырно выспрашивать гильдейца. Альваланин махал руками, изображая непонятные фигуры, скороговоркой объясняя подполковнику, куда стрелять. Офицер, морщась, внимательно слушал его.

— Так, Палыч, кажется, надо на двадцать метров дальше и метров на пятнадцать левее, — услышал по рации Илья голос подполковника. — Давай еще раз.

— Попробуем, Петрович.

Второй снаряд улетел в небо. Но толку было мало — они опять не попали. Вновь краткая консультация с гильдейцем, и третья попытка. За ней последовала четвертая и пятая. Но все снаряды ушли в молоко, лишь слегка проредив лес на вершине правого террикона.

— Все, завязываем, — послышался в наушниках голос майора-танкиста. — Больше я боекомплект тратить не буду. Хватит.

— Еще разочек! Ну, пожалуйста, — возражал Липатов. — Наш синерожий друг говорит, что последний разрыв был там, где надо, он таки не знает, почему не взорвалось. Палыч, дорогой, попробуй последний раз по тем же координатам. А с меня нренн.

— Бочонок нренна! — ответил танкист. — И этот выстрел — точно последний.

Пушка Т-100 чуть дернулась, наводясь на невидимую цель. Выстрелила, окутавшись клубами дыма. Илья привычно начал считать про себя — раз, два, три…

Такого взрыва лейтенант еще не видел. Такое впечатление, что вершина правого террикона на время решила стать Везувием. Взметнулась высоко вверх сплошная черная масса земли, дыма, обломков деревьев и прочего мусора. Офицер немедленно упал на землю, широко открыв рот, чтобы не оглушило. И вовремя. Застывшего истуканом альваланина сбило с ног, а с окружающих деревьев, кружась, полетели сорванные взрывной волной многочисленные листья. И уже следом за этим донесся сильнейший грохот разрыва.

«…ец!» — услышал полуоглохший от взрыва Илья окончание фразы Липатова, медленно поднимаясь на ноги. Вокруг еще падал сверху какой-то мельчайший мусор, танк стоял, словно в причудливом осеннем камуфляже, усыпанный упавшей листвой.

— Эпично получилось, — продолжил подполковник, разглядывая терриконы. С правого словно сорвали вершину — там уже не было ни леса, ни деревьев, одна дымная мешанина. С левым дела обстояли чуть лучше, но практически все деревья там были повалены, и продолжала оседать поднятая взрывной волной пыль. Может быть, кто-то из гвардейцев и уцелел. Но дело можно было считать сделанным.

— Палыч, считай, что это был твой лучший выстрел в карьере, — прокомментировал зрелище по рации Липатов. — Одним махом двух зайцев стрельнул: и нренн, и гвардейцев. Ладно, господа, мы и так тут слишком задержались. По машинам!

Судя по количеству населения, на Земле Ультт был бы обычным провинциальным райцентром. Но для Альвалы это был, можно сказать, мегаполис. Целых семьдесят тысяч жителей! На планете, не знающей государств и практически не имеющей понятия о свободе личности, предпосылок для возникновения крупных городов до последнего времени не возникало. Девяносто процентов населения жило там, где прикажут Высокие и руководство гильдии, то есть при многочисленных замках, фабриках, плантациях, промыслах, рудниках и объектах инфраструктуры, а о свободе личности, свободе передвижения и предпринимательства значительная часть альвалан не могла и мечтать. Тем не менее научно-технический прогресс все равно заставлял строить города — для производства сложной технологической продукции требуются многопрофильные комбинаты с большим количеством рабочего и обслуживающего персонала. Гильдия Тритт считалась богатой и занималась не только добычей полезных ископаемых, но и производством — поэтому ее столица была по меркам Альвалы немаленькой.

Атаковали Ультт чуть более двух тысяч гвардейцев. Не так уж и много, но черномундирникам просто не удалось в сжатые сроки собрать все силы. Только противопоставить им было почти некого. Ваулф вообще наделал множество ошибок с начала вторжения. Но, пожалуй, самую крупную из них он сделал в первый же день, когда, сняв осаду с замков Иллор и Иноэрн (которую удерживали наиболее боеспособные и вооруженные ополченцы гильдии), бросил все высвобожденные силы на гвардейцев. Совершенно не подумав, как, куда и с какой целью он наносит удар. Буквально приказав — враг наступает, садитесь в грузовики и езжайте бить гвардейцев там, где найдете. Кончилось это печально — вступив в бой с ходу, вразнобой, отдельными группами, все ополченцы гильдии были разбиты силами Революционного Совета за первые два дня.

Затем в дело вступили земляне и Высокие, что дало гильдии небольшую передышку. Вот только ожидающие наступления гвардии революции западная и южная группировки под командованием Липатова и Ярцева вобрали в себя всех бойцов их стихийного контрреволюционного союза, включая остаток вооруженных гильдейцев и даже взявших оружие личных рабов рода Иллор и Иноэрн. Когда глава гильдии Тритт узнал, что гвардейцы ведут полным ходом наступление на столицу, в Ультте оставался лишь личный отряд Ваулфа в пятьдесят альвалан с винтовками да десяток Высоких.

В этой ситуации Ярцев принял отчаянное решение о десанте в Ультт последних двух взводов его роты, которые еще оставались на «Варяге». Этим двум взводам позавидовать было нельзя — им приходилось прыгать прямо с орбиты на незнакомую планету, с мышцами, отвыкшими от нормальной тяжести, в незнакомый город на незнакомой планете и через несколько часов вступать в городской бой с численно превосходящим противником. Ваулф тоже прибегнул к последней мере — открыл арсеналы и раздавал арбалеты и стрелы (единственное оружие, которое имелось в достаточном количестве) тем, кто готов был защищать столицу гильдии. Гвардейцев надо было удержать хотя бы сутки, дождавшись, когда им в спину ударят подошедшие с юга и запада боевые группы.

Если бы Илью потом попросили рассказать о двух днях городских боев за Ультт, то он, пожалуй, с трудом смог бы это сделать. В голове офицера не осталось единой картины сражения, но ряд эпизодов врезался в память на удивление крепко, так что и хотелось бы забыть, а не получится.

Боевая группа под командованием Липатова входила в Ультт на рассвете. В центре города, где со вчерашнего дня продолжали оборону его защитники, уже были слышны приглушенные расстоянием винтовочные и автоматные выстрелы, но на окраинах никого не было. Кроме трупов.

В западном конце города, через который проходили земляне, обычных домов не обнаружилось. Сплошь какие-то ангары разной формы с металлическими на вид стенками — как куполообразные альваланские, так и вполне земного вида сооружения — прямоугольные, в два-три человеческих роста высотой и редкими окошками наверху. Между ними была проложена прямая широкая дорога в городской центр, от которой ответвлялись многочисленные дороги и дорожки поменьше, путающиеся среди беспорядочно стоящих построек. Кроме ангаров, хватало и других деталей промышленной застройки — труб, каких-то решеток, заборчиков, хлипких сараев-времянок и всяких строений и предметов в том же духе, назначения которых Илья не понимал. В глубь этого квартала десантники не заходили — некогда. Лишь разведчики Высоких тенями мелькали по сторонам, контролируя строения вдоль главной дороги, — мало ли что? Основные силы, спешившись из грузовиков, входили в город по главной дороге. Однако и на ней было на что посмотреть.

Вот длинный ангар у самой дороги. Возле него лужа запекшейся крови и пара десятков мужских трупов в серых рабочих комбинезонах, тела свалены у самой стены. Не нужно обладать особой проницательностью, чтобы понять, что здесь произошло: гвардейцы поставили жителей города к стенке и без затей расстреляли. Оружия не видно, кто это был — защитники Ультта или обычные гильдейцы Тритт, совершенно непонятно.

Дальше снова кровь, следы пуль на стенах. Ага, вот и арбалетная стрела застряла в стене сарая. Видимо, кто-то все же пытался сопротивляться. Снова трупы вдоль дороги, но ни одного гвардейца среди них нет, видимо, своих убитых черномундирники унесли. Если они, конечно, были. Следов такого уж ожесточенного сопротивления Илья не увидел.

Метров через триста снова отрылось зрелище не для слабонервных: на перилах опоясывающего второй этаж одного из ангаров балкончика висят альвалане. Девять мужчин, на вид совсем молодых, почти подростков, и одна женщина, все со связанными за спиной руками. Повешены варварски, на очень тонких стальных тросах, так что горла у трупов совершенно изуродованы, а одежда и бетон под ними обильно испачканы кровью. Сверху надпись альваланскими рунами, сделанная чем-то красным.

— Что там написано? — спросил Илья у дружинницы, которую Элитьен еще со времен боя за космодром приставила к Киму учиться работать с пулеметом. Сейчас она, навьюченная патронными лентами, бежала вместе с корейцем и Ильей по главной дороге вслед за танком.

— «Смерть врагам революции», — перевела Высокая. На нее это зрелище, по-видимому, особого впечатления не произвело. А вот Илья почувствовал, как в нем закипает злость. Так с пленными не поступают.

— Мужчины… — неопределенно сказала альваланка, — глупо погибли.

— Почему так думаешь? — спросил Илья.

— Видно же. Следов боя почти нет. Так, стрелы кое-где. Храбрые маленькие мальчики взяли арбалеты и решили повоевать. Может, и выстрелили пару раз, куда пришлось. А потом, когда увидели, что дело пошло всерьез, испугались, бросили оружие и сдались на милость здоровенным страшным тетенькам в черных мундирах, глядишь, те их простят. Тетеньки ведь сначала обещали, что они их не тронут. А вот оно как вышло… При штурме замка Адлель такое тоже было. Замковым рабам рода Адлель гвардейцы тогда кричали, чтобы они сдавались, что им ничего не сделают, дескать, они только против Высоких воюют. Глупые рабы поверили. Нет их больше. Лучше бы эти мальчики разбежались и попрятались, глядишь, и выжили бы.

Вскоре промышленная зона закончилась и начались первые дома. Построены они были по странному проекту, отчасти напоминавшему старые питерские здания с дворами-колодцами, только дома были не квадратной, а скорее подковообразной формы с овальным внутренним двориком. Окна выходили исключительно на внешнюю сторону невысоких строений, а обращенные вовнутрь стены были глухие, без окон и дверей. Во внутреннем дворике имелись какие-то постройки, похожие то ли на сараи, то ли на гаражи. У первого, пятиэтажного дома были видны следы интенсивного боя — россыпь гильз от альваланских винтовок, побитые стены, окна из прозрачного пластика все в дырах и трещинах. Танк проскочил его вперед, устремляясь к центру, откуда доносились выстрелы и взрывы, за ним побежали десантники, а Илья, пропуская их вперед, со своим взводом отошел с дороги влево, туда, где «подкова» дома разрывалась, открывая проход во внутренний двор. И сразу нарвался на неприятности.

Вообще-то, впереди колонны шла разведка из Высоких, которая должна была наскоро проверить если не сам дом, то уж его внутренний двор точно. И на дружинниц обычно можно было положиться, свою боевую работу они делали на совесть. Но по какой-то причине в этот раз они оплошали. Из узкого прохода внутреннего двора дома на Илью и офицеров первого взвода неожиданно выбежала целая группа гвардейцев. Расстояние было метров десять, и предпринимать что-то осознанное было поздно. Илья лишь успел вскинуть винтовку и выстрелить в лицо здоровенной альваланке в черном мундире, выскочившей прямо на него. Она упала, но вслед за ее спиной возникла другая, с винтовкой наперевес и с безумным взглядом налитых кровью глаз. Недолго думая, женщина вскинула оружие и выстрелила в Илью, почти в упор. Илья невольно застыл, уже почти ощущая, как кусок металла рвет ему кишки. На такой дистанции САДК винтовочную пулю не удержит.

Но случилось маленькое чудо — доблестный боец гвардии ухитрилась не попасть в десантника метров с шести. Однако и получивший свой шанс Илья забыл про все — и про десантный нож для рукопашной, и про боевые приемы, которым офицеров учил сначала майор-инструктор, а затем и сам Липатов в спецчасти 124. Лейтенант застыл столбом, в то время как альваланка перехватила свою винтовку рукой за ствол, подскочила к Илье и с размаху, слово дубиной, ударила ей парня.

Голову Илья убрать все же успел. Но левое плечо, по которому пришелся удар, сразу онемело. Это вывело парня из ступора. Офицер сделал шаг вперед, схватился правой рукой за ткань мундира альваланки в районе горла и, резким рывком подтянув ее к себе, нанес сильный удар головой в лицо, отчетливо услышав, как что-то хрустнуло. Неудивительно — шлем у САДКа твердый и тяжелый. Не будучи уверен в своих способностях по части боевых искусств, Илья не стал отпускать врага от себя, а наоборот, навалился на альваланку и опрокинул на землю, упав сверху. Та сначала отчаянно пыталась схватить офицера за горло, но, быстро поняв, что задушить противника, одетого в боевой костюм, так просто не получится, потянулась к закрепленному на ее поясе узкому длинному ножу-стилету. И начала доставать клинок из ножен, несмотря на все попытки офицера помешать ей. Илья вдруг понял, что эта женщина-гвардеец сильнее его. И что она сейчас вот так, потихоньку, достанет нож и воткнет пятнадцать сантиметров узкой холодной стали ему в печень. Левая рука офицера висела плетью, правая была занята. Оставалась лишь голова в шлеме, которой парень начал снова изо всех сил бить альваланку по лицу. Раз, другой, третий — на Илью словно нашло какое-то помрачение. Очень хотелось жить. Ну просто очень. И поэтому враг должен был умереть. Вскоре альваланка затихла, но офицер уже не мог остановиться — высвободив правую руку, он вытащил собственный нож и ударил им инопланетянку в голову.

После этого момента бой рассыпался в памяти Ильи на отдельные фрагменты. Сначала он, стоя на коленях, извергал остатки раннего завтрака рядом с трупом убитой им альваланки. Вместо лица у нее была кровавая маска. Вокруг валялись еще трупы в черных мундирах, а также две убитые дружинницы и какой-то офицер из роты Ярцева, имени которого Илья так и не узнал. Весельчак и лучший картежник первого взвода Кирилл Потаненков лежал, скрючившись в позе эмбриона, и тоненько, на одной ноте подвывал, с ужасом смотря на вошедший ему в живот кинжал. Кто-то в кого-то стрелял, но Илье было на это наплевать, он никак не мог унять трясущиеся крупной дрожью собственные руки и хотя бы подобрать лазерную винтовку. Убивать врага своими руками оказалось совсем не так просто, как стрелять в безликие фигурки из винтовки.

Затем был Липатов, который от громкого мата уже сорвал голос, но продолжал энергично командовать. Они пробивались вперед, к центру города, но дело не клеилось — засевшие в ближайших домах гвардейцы держали открытое пространство под контролем, ведя с крыш и окон плотный огонь. Обе стороны интенсивно стреляли, укрываясь, кто где мог, но вперед не рвались. Илье уже не было плохо и страшно — его переполняла энергия, а голова оставалась ясной и холодной. Только вот ощущения при этом были странные — как будто он, выпив триста граммов беленькой, смотрел по медиасети кино под названием «Лейтенант Красиков в городском бою» и происходящее его никак не касалось. Офицер все же принял заветную синюю таблеточку из своей аптечки, глотать которую рекомендовалось лишь в крайнем случае, и запил ее доброй половиной содержимого фляжки с нренном.

— И какой идиот говорил, что танки в городских боях использовать нельзя? — разглагольствовал немного погодя Липатов, глядя на то, как выехавший из-за угла Т-100 методично разносит из пушки угол дома, откуда только что вели огонь гвардейцы. Выходящий на улицу фасад второго здания уже горел после двух прямых попаданий в его окна из ракетного огнемета. Подполковник болтал не умолкая — то ли он был пьян, то ли под действием стимулятора, а может, его неестественная говорливость была обычного психологического свойства. — Танки в город вводить архинужно и архиважно! — продолжал читать лекцию Липатов с легкой сумасшедшинкой в глазах. — Посмотрите, товарищи, хотя бы на вот это наглядное пособие. Как горит — просто загляденье! А вы обратили внимание, как красиво взлетали вверх тела наших оппонентов после попадания фугаса вон в ту крышу? То-то же. А все потому, что в город был введен танк. Но введен правильно, с пехотным прикрытием и разведкой, для работы согласно тактической схеме «елочка»…

Дальше они снова куда-то бежали, затем стреляли. Бой шел повсюду, Илья даже не пытался разобраться что и как. Оказавшись неожиданно для себя командиром первого взвода (Липатов вроде как пошел на повышение и командовал всей западной боевой группой), офицер просто старался не упускать своих немногочисленных подчиненных из виду и действовать по обстановке. Сначала они вместе с танкистами и дружинницами подавили огневые точки в одном доме, затем в другом и практически прорвались к центральному зданию городского управления, где со вчерашнего вечера вели бой гильдейцы и десантники. Но затем гвардейцев как-то разом стало слишком много и роли поменялись. Теперь уже земляне и Высокие оборонялись в одном из жилых домов городского центра, пытаясь сдержать атаки черномундирников. Растратив снаряды и ракеты, танк встал в единственном проходе, ведущем во внутренний двор, и поливал свинцом из двух пулеметов всех пытающихся прорваться к зданию. Десантники и Высокие отстреливались из окон.

Дом был ключевым. Не взяв его, прорваться с запада к площади, на которой стояло здание городского управления, было никак нельзя — площадь и ведущая к ней дорога прекрасно простреливалась из окон. На других направлениях атаки у Высоких тоже не все ладилось. Поэтому попытки взять этот дом они предпринимали трижды.

Атаковали гвардейцы красиво. Сначала накапливали живую силу за соседними зданиями, а затем рывком шли в атаку, пытаясь оказаться в мертвой зоне и ворваться в давно разбитые окна первого этажа. Однажды обстреляли неуправляемыми ракетами с соседних крыш. Но все было бесполезно — земляне держались. А что им еще оставалось делать?

В первом взводе осталось только восемь человек, причем четверо из них были ранены, правда, все не очень тяжело. Еще оборону держали человек пятнадцать десантников и десятка три Высоких. Печальная ситуация. Остальные лежали на улицах Ультта или были вообще неизвестно где. Раненых вроде как отправляли в тыл, пока ситуация позволяла, но добрались ли они? И где сейчас тыл?

— Все идет по плану, студент, — подмигнул Илье Липатов.

На город опустилась ночь, и бой угас сам собой. Подполковник чистил автомат во внутренней комнате дома, там, где не было окон и можно было установить переносной светильник. Вокруг в коридорах царил хаос — окровавленные бинты, стреляные гильзы, какое-то рванье и обломки мебели со следами огня. Все, что было когда-то внутренним убранством квартиры или чиновничьего кабинета, превратилось в хлам. Удивительное дело — несколько часов боя, и от нормального жилого помещения не остается ничего, как будто внутри бесновался десяток безумных горилл.

— По какому плану? — со злобой в голосе ответил Илья. — Нас прижали и завтра, похоже, добьют. Патронов кот наплакал. Людей не осталось…

— У них тоже, Илья, — улыбнулся подполковник. — У них тоже. Всего в городе была пара тысяч гвардейцев или чуть побольше. Сколько их легло сегодня на улицах?

— Много, — пожал плечами офицер. — Точно не знаю, не считал.

— А зря. Я так прикидываю, не меньше тысячи. А ведь вчера и сегодня была только разминка. Завтра в Ультт войдут основные силы. А гвардейцев уже нет — они обросли трехсотыми, растратили живую силу и патроны в бесконечных атаках. Мы были червячком на крючке, Илья. Нужно было, чтобы гвардейцы не держали правильную оборону в каждом доме, а сами кидались на нас, требовалось показать, что мы слабы и атаковали их безрассудно малыми силами. Нам во что бы то ни стало требовалось пустить им хорошенько кровь и измотать в бою, сохранив при этом свои основные силы в целости и сохранности. — Липатов со щелчком вставил рожок в автомат. — Завтра все кончится, Илья. В город войдет группа Ярцева и Элитьен со своими орлицами вместе с гильдейцами и вооруженными рабами обеих родов. Мы свою работу сделали.

— А они разве не поддержали нас сегодня? — недоуменно спросил офицер. — Я думал, они атакуют с юга. И разве вслед за нами не наступали Высокие рода Иноэрн? Вы же сами говорили об этом перед боем, Максим Петрович.

— Я солгал, — просто признался Липатов. — Так надо было. А сейчас я говорю правду.

У Ильи не было сил даже на мат.

Липатов оказался прав. Второй день боев в Ультте ничем особенным Илье не запомнился. То есть стреляли, конечно, вовсю, но только не они и не в них. Интенсивный огонь велся на юге, западе и даже на севере, потихоньку перемещаясь в центр города.

Последний бой случился около полудня, когда после переговоров Липатова с полковником их боевая группа пошла в атаку на соседний дом, занятый гвардейцами. Танк выехал из своей щели и, щедро растрачивая последние патроны, повел огонь по окнам, давая возможность бойцам пробежать обстреливаемую зону. К удивлению Ильи, атаковали они не одни — со стороны площади цепью бежали десантники, державшие оборону на площади в здании управления.

Подбежали, забросали гранатами окна первого этажа и ворвались внутрь. Короткая перестрелка, рывок на второй этаж, гвардеец-мужчина, судорожно дергающий какой-то рычажок винтовки и зарезанный походя дружинницей, — все это промелькнуло перед глазами Ильи как в ускоренной киносъемке. Все, третий этаж, гвардейцев больше нет. Где-то в стороне еще стреляют, но для первого взвода бой, похоже, закончился.

Ближе к вечеру стало окончательно понятно, что гвардейцы бежали из Ультта повсеместно. Дрались они, надо сказать, храбро, но лишь до определенного момента. Когда на третий день боев город атаковали основные силы гильдейцев и Высоких, черномундирники сломались сразу и окончательно, внезапно утратив волю к сопротивлению. Гвардейцы революции еще могли бы наладить оборону в остававшихся под их контролем кварталах или сколотить боевую группу и с боем выйти из Ультта, как этого от них ждали вновь ошибившиеся в своих расчетах Ярцев с Липатовым. Но они этого не сделали, предпочтя рассыпаться на мелкие группы и спасаться, кто как может. В сущности, это означало полное поражение сил Революционного Совета. Причем существенного вреда гильдии Тритт они нанести не успели.

Все это Илья узнал лишь через несколько дней. Пока же остатки первого взвода ждала длинная дорога в замок Иллор в кузове подпрыгивающего на каждой кочке грузовика, обильный ужин и нренн. А затем долгий, затянувшийся почти на сутки сон, прерываемый лишь на обед и ужин. Для того чтобы добить рассеявшиеся отряды гвардейцев, земляне уже были не нужны, и по настоянию Ярцева и Жаворонкова их выводили из операции.

Глава 12

Как быть дальше?

Отведенные землянам помещения в замке Иллор теперь напоминали скорее военный госпиталь, чем воинскую часть. В первом взводе в строю осталось только пять офицеров, включая Липатова. И то, в условиях мирного времени по-хорошему Илью и Бориса следовало бы подержать в госпитале на строгом постельном режиме — последствия контузии давали о себе знать. Но тут они на фоне остальных раненых считались вполне здоровыми.

Впрочем, Илью и так все на данный момент устраивало. На дисциплину Липатов особого внимания не обращал, занятий пока не проводил, давая отдохнуть своему немногочисленному отряду. Раненые после проведенных штатным хирургом из роты Ярцева операций потихоньку выздоравливали, благо тяжелых среди них не было. Даже получивший кинжал в живот Кирилл выглядел неплохо — то ли помогли антибиотики, которые неулыбчивый врач колол ему в худой зад четырежды в день, то ли отсутствие привычки местных микробов к земным организмам, но воспаления внутренних органов после сделанной на скорую руку операции он благополучно избежал и теперь понемногу приходил в себя. Выздоравливал и Паша Пацан, уже потихоньку работая раненой рукой.

Илья, Ким и Борис большую часть времени валялись на койках, хорошо кушали, играли в карты и терзали Липатова вопросами о ходе боевых действий. Там все обстояло в целом благополучно. После поражения в боях за Ультт несколько сотен оставшихся в живых гвардейцев рассыпались по местности. Небольшие гарнизоны революционеров также пока продолжали стоять в полутора десятках рабочих и шахтерских поселений, захваченных гвардейцами. Сколько-то черномундирников, в основном раненых, попало в плен, отходя из Ультта, гвардейцы не смогли или не захотели их эвакуировать. Да и некуда было. Однако все это уже не создавало особых проблем — речь шла скорее о зачистке местности, чем о широкомасштабных боевых действиях. Поисково-штурмовые отряды из ополченцев гильдии Тритт и Высоких дома Иноэрн методично отлавливали гвардейцев в лесу и выбивали из занятых населенных пунктов. Участие бойцов Иллор в зачистке было минимальным — род Элитьен понес самые большие потери в боях и теперь зализывал раны. Почти в буквальном смысле — раненых Высоких следовало лечить. Безвозвратные потери оказались не столь уж велики — около сорока дружинниц. Но для Элитьен и это было очень тяжело — на обучение полноценного бойца Высоких уходили годы. Учитывая раненых, род Иллор потерял больше половины своих бойцов.

Так, в относительном безделье прошло три дня. Пока Липатов не огорошил своих бойцов новостью: «Варяг» собирается покинуть орбиту Альвалы.

— А как же мы? — задал недоуменный вопрос Ким.

— А никак, — горько пожал плечами подполковник. — Доставить нас на орбиту все равно не на чем. Нашу миссию руководство считает проваленной. Договориться о чем-то с Высокими, в сущности, не получилось — всем очевидно, что они просто тянут время. Посол в сознание не пришел, да и если Дубов выкарабкается — дальше-то что? В войну с восставшими мы уже, считай, вступили, с ними говорить не о чем. Теперь «Варяг» нужен скорее на земной орбите как еще один силовой аргумент России в противостоянии. А мы? Нас обещали забрать следующим рейсом, когда с «Варягом» прибудет новый челнок класса «орбита — поверхность».

— И когда он будет, этот новый рейс? — спросил Илья.

— Вот хотел бы я тебе ответить конкретно, студент. Очень хотел бы. Но не могу. Не знаю я, Илья. Как минимум через четыре-пять месяцев. Хотя вы, парни, и сами все понимаете.

В комнате повисло тягостное молчание. Илья чувствовал себя придавленным новостью, как бетонной плитой. А ведь к тому все и шло, если подумать. Миссию они, по сути, провалили, забрать их на борт возможности нет, не просить же об этом китайцев. Не будет «Варяг» бесконечно их ждать. Хотя… Илья вспомнил про альваланский звездолет на отбитом у гвардейцев космодроме и чуть было не сказал об этом во всеуслышание. Но в последний момент прикусил язык. Во-первых, он не в рабочем состоянии и времени заниматься им ни у кого, скорее всего, нет. Во-вторых, все же лучше об этом поговорить наедине с Липатовым или Элитьен.

— Решение уже принято окончательно? — поинтересовался Ким после долгой паузы.

— Нет. Но я бы не обольщался, парни. С «Варяга» нам скинут оставшиеся боеприпасы и снаряжение, повесят на орбите спутники слежения и отбудут на Землю дней через пять или шесть.

— А к нам тем временем приплывет еще пара дивизий гвардейцев и зачистит всех под корень, — горько сказал Борис.

— А спутники без «Варяга» вынесут в ноль через сутки-двое, — добавил Илья.

— От нас зависит, — возразил Липатов. — Я не знаю точных раскладов, но сомневаюсь, что Революционный Совет после такого поражения сумеет быстро нанести новый удар. Будем учить воевать гильдейцев, что нам еще остается?

— Видел я, как они дрались, — проворчал офицер. — Толку от них почти никакого.

— А если бы тебя выдернули из аудитории годика так четыре назад, сунули в руки арбалет и через три часа бросили против гвардейцев, ты бы лучше воевал? — заметил Липатов. — Сильно сомневаюсь. Их бы вооружить, обучить, поставить толковых командиров — и толк будет. А так… Ладно, товарищи офицеры, думайте о приятном. Мы тут на всем готовеньком, вокруг полно баб, выпивка присутствует, а на Земле каждому на банковский счет капают нехилые «боевые». И вообще — гордиться надо! Мы же какие-никакие, а первооткрыватели новой планеты! Люди с риском для жизни годами в снегах на полюсе живут, и ничего. Короче, отставить нытье. День будет — пища будет. На Элии выкарабкались и здесь выживем. Ладно, мне пора к Ярцеву. Держитесь веселей, народ, — прорвемся!

Этим же вечером случилось еще одно событие. Одна из дружинниц Элитьен поймала Илью, в одиночестве прогуливавшегося у казармы первого взвода, и попросила следовать за ней. Высокая хотела поговорить с Ильей.

Выглядела Элитьен неважно. Дело было даже не во внешних признаках, которые с натяжкой можно было списать на неизбежную на войне усталость: мешки под воспаленными глазами, сероватый оттенок отливающей синевой кожи. Хуже было другое — она выглядела неправильно. Такой ее Илья еще не видел — безупречно прямая спина словно подломилась, плечи опустились вниз, от благородной осанки ничего не осталось. Словно перед ним сидела не благородная госпожа — повелительница рода Иллор, а обычная, до смерти уставшая женщина.

— Садись, — коротко приказала Элитьен. Тон голоса Высокой был равнодушно-усталый, безнадежный, это чувствовалось, несмотря на автоперевод.

— Наливай. — Рука Высокой показала на стоявший на столе одинокий кувшин. — Выпьем напоследок, поговорим. Надо же решить, что с вами делать, прежде чем я уйду. Да и так… хоть попрощаемся. Ты мне, Илья, как ни крути, получаешься сейчас самый близкий друг. Никогда не думала, что в свои последние часы буду говорить с землянином, но у Творца свои шутки…

Илья молча налил себе полный стакан нренна, посмотрел в тусклые глаза альваланки и немедленно опрокинул его в глотку. Икнул, поморщился, подождав, пока уляжется пожар в пищеводе, и спросил:

— Что случилось, Высокая?

— Мы проиграли, Илья.

— Разве? Гвардейцы разбиты начисто.

— Да, это была славная война. От такого поражения Революционный Совет оправится еще не скоро. Я им отомстила за все. Но, к сожалению, все это оказалось бессмысленно. — Элитьен налила до краев свой стакан и опрокинула внутрь, даже не вздрогнув, словно воду выпила.

— Ага, кажется, начинаю понимать, — твердо, с нажимом сказал Илья. Унылый вид Элитьен нисколько не вызывал в нем сочувствия, даже наоборот, почему-то разозлил. Нашла, понимаешь, время для рефлексий. — Тебя лишили-таки благородного звания?

— Да, — голос Высокой был по-прежнему безжизненным. — И не только меня, весь род. За сотрудничество с восставшей гильдией Тритт сегодня утром род Иллор и род Иноэрн большинством голосов были извержены из благородного звания. Меня даже не выслушали, мою речь отказались транслировать в зале Совета. Старая карга Итлалль была великолепна в своих завываниях: «Никаких послаблений во время войны» и «Мы должны сплотиться единым фронтом против мятежников, выкинув из наших рядов гнилых отщепенцев и соглашателей». Высокий Совет был собран и проведен молниеносно, большинство родов так и не успело вникнуть в проблему. И все. Рода Иллор больше нет.

— Как нет? А ты, твои люди, замок, все мы, наконец? Этого тоже нет?

— Пока есть. Но не вижу смысла оттягивать неизбежное. Высокого рода нет. Мои подчиненные формально стали свободными, клятвы, данные ими роду, сейчас ничего не значат. Мне самой нет смысла жить. Надо подумать о том, как уйти красиво. Что, на твой взгляд, достойней: яд или холодный металл?

— Подожди, Элитьен, не гони впереди паровоза, — прервал ее офицер, стараясь собраться с мыслями.

— Какого паровоза?

— Неважно, не бери в голову. Давай лучше выпьем.

— Давай, — альваланка равнодушно потянулась к кувшину.

— Так вот, — продолжил Илья, отставив чуть погодя пустой бокал. — По сути, что меняется? Ну лишили тебя благородного звания. Теперь дружина и рабы разбегутся? Куда?

— Может, кто-то из них решит уйти красиво вместе со мной, — ответила Элитьен. — Рабы, наверное, примкнут к гильдии Тритт, дав присягу на верность. Дружина? Не знаю, кто-то будет пытаться жить сам, кто-то пробиваться к другим благородным, кто-то перейдет на службу гильдии.

— А ты их спрашивала? Может, они не хотят такой доли. Вот скажи мне, Высокая, такие прецеденты на Альвале уже бывали? Были ли отлученные раньше и что с ними происходило?

— Были. Пять прецедентов со времен основания Высокого Совета. После этого благородные в извергнутом семействе предпочитали позорной жизни красивую смерть, а род распадался. Имущество такого рода разделялось Высоким Советом. Один раз извергнутый род по имени Нимлель отказался принять решение Совета. Тогда ближайшие Высокие семейства объявили ему войну и уничтожили. Но я не буду воевать против других Высоких, Илья. Я не хочу бессмысленно лить благородную кровь. Лучше красиво уйти.

— Ты о чем говоришь? — Илья чувствовал, как потихоньку пьянеет, а вот на Элитьен в ее состоянии, похоже, алкоголь не действовал. — Против каких Высоких воевать?! Да они же почти все, как суслики в норах, сидят в осажденных замках, того и гляди коньки отбросят! Что тебе этот Высокий Совет, Элитьен? Ты мне сама говорила, что старые времена уходят! Вот они и ушли. Встряхнись, Высокая! Ты жива и здорова, твои бойцы с тобой, мы с тобой, гильдия с тобой, в конце концов! Да вместе мы — такая сила, что прогнем под себя любой Совет. По фигу нам какой — Высокий или Революционный!

— Ты ничего не понимаешь, Илья. Ты ничего не понимаешь, — Элитьен странно сгорбилась, уставившись немигающим взглядом в стол. — Я же больше не благородная. Все кончено.

Илья поглядел на ее жалкую позу, плеснул себе еще глоток для храбрости и решился на отчаянный шаг — размахнувшись, офицер влепил Элитьен звонкую пощечину. Результат не заставил себя ждать — Высокая распрямилась мгновенно, как атакующая кобра. Секунда — и ноги Ильи оторвались от пола. Удар был хорош — вместе со стулом офицер пролетел, пожалуй, добрых полметра. Дыхание перехватило, встать на ноги сразу не получилось.

— Как ты смеешь! — Элитьен в гневе была ужасна.

— Вот так-то лучше, — с трудом просипел офицер. — А то заладила: кончено, кончено… Лишают себя жизни лишь слабаки и трусы. А благородным каждый делает себя сам, своими делами, а не решением какого-то глупого Совета. Веди своих людей дальше, Элитьен. Не сдавайся! — Илья потихоньку оперся о пол, встал. «Да, здорово она меня приложила», — промелькнуло в голове. Илья осторожно посмотрел Высокой в лицо и увидел глаза Элитьен — они были другими. Отстраненно-равнодушный взгляд сменился волевым, целеустремленным. «Неужели проняло?» — подумал офицер.

Элитьен, успокаиваясь, сделала несколько шагов по комнате, сжав кулаки. Потом глубоко вздохнула, встряхнулась, выпрямляя спину и становясь похожей на прежнюю благородную госпожу. Подошла к двери и набрала на кнопочной панели сигнал вызова.

— Притащите нам чего-нибудь закусить, — перевел автопереводчик. — И еще кувшин нренна, да побыстрее.

Затем Высокая развернулась к Илье, вымученно улыбнулась.

— Больно ударила? — спросила альваланка.

— Не без этого, — пробормотал себе под нос Илья.

— Ты это… извини, — вроде как даже смутилась Элитьен. — А вообще ты рисковый парень, Илья. Я же могла и ножом ударить. Так что ты там говорил? У нас есть какие-то варианты?

— Есть, — Илья осторожно сел на поднятый им стул, налил себе еще чуток нренна — много пить не стоило, разговор, по-видимому, предстоял долгий. — Варианты есть, Элитьен. По отдельности у тебя, у гильдии, у рода Иноэрн или даже у нашей боевой группы их нет. А у всех вместе — шансы есть, и неплохие.

— Продолжай.

— Хорошо. Высокая, давай рассмотрим варианты. Если ты покончишь с собой и распустишь род, то никого этим не спасешь. Рабы рода уйдут к гильдии Тритт и погибнут вместе с ней, когда снова придут гвардейцы. Твоя дружина и прочие благородные обитатели замка Иллор, включая детей, тоже долго поодиночке не протянут. Может быть, я выдаю тебе секретную информацию, но таить эту новость не имеет смысла — наш звездолет покидает орбиту Альвалы и возвращается на Землю. Вернуться на его борт мы не можем. Дотянем ли мы до следующего его прилета — неизвестно, скорее всего — нет. Вся наша борьба, получается, лишена смысла. Может, я чего-то не понимаю, но благородства в подобной бессмысленной кончине немного. Не говоря уже о том, что ты, Элитьен, не просто погибаешь сама — это еще полбеды, но своим отказом от борьбы ты погубишь тех, кто тебе доверился. Нас, рабов рода, гильдейцев, дружинниц — всех.

— Понимаю, — задумчиво сказала альваланка. — Но все остальные варианты также ведут к бесславному концу. Только перед гибелью мы прольем еще немало крови.

— В старой концепции отношений рабов и Высоких — безусловно, — пожал плечами Илья. — Но старый мир рухнул, Элитьен. Даже если Высокие победят, прежней модели отношений рабов и господ уже не будет. Это вообще анахронизм — технологическая цивилизация при рабовладельческо-феодальном строе! Удивительно не то, что все кончилось глобальным восстанием, а то, что это не произошло давным-давно.

Илья сделал паузу, пока слуга поставил на стол несколько блюд с мясом и какими-то альваланскими овощами, и продолжил:

— Старого мира на Альвале больше нет, Высокая. Нового тоже нет — его еще предстоит построить. Так почему это будет делать кто-то другой, а не мы? Я предлагаю тебе создать первое на этой планете государство.

— Интересно, — Элитьен выпила немного нренна, отрезала и положила себе в рот кусочек мяса. — Я изучала историю Земли и немного представляю себе, что такое государство у вас на планете. Хотя и не совсем — у вас там жуткая неразбериха с этими республиками, монархиями, демократиями и прочими олигархиями. Честно говоря, от всего этого мозги плавятся, а ведь еще, как мне объясняли, официальное название, как правило, не отвечает сути и обычно демократия по названию у вас является какой-нибудь тоталитарией, так? То ли дело у нас — рабы, Высокие, гильдии, все ясно и понятно, и каждый является тем, кем называется.

— Не бери в голову, — отмахнулся Илья от неудобного вопроса. — Это наша земная местная специфика, никому не навязываем. В этом деле главное — начать. Собраться всем вместе и постановить о создании нового государства. Прежде всего, надо обратиться к мировому сообществу и объявить о своей независимости. Ну, так полагается. Потом можно заняться и всякими там конституциями, это уже дело не первой важности. Если нашу независимость кто-нибудь признает — считай, дело в шляпе, создан прецедент.

— Так ведь никто не признает, — покачала головой Элитьен.

— На Альвале, наверное, не признают, — честно сказал Илья. — А вот на Земле… Будем просить Россию о признании нашего суверенитета. Дальше — акт о взаимовыгодном сотрудничестве и взаимопомощи. Если Россия на это пойдет — мы получаем чертежи, военную технику, специалистов. У нас есть гильдия, есть заводы, есть кому работать, в конце концов. С русской помощью нас никому не сломать. Пора объединяться, Высокая. Раз весь мир против нас — значит, мы должны быть едины.

— Понятно — сказала альваланка. Было видно, что она глубоко задумалась. — И что рабов, гильдий и Высоких теперь не будет?

— Рабов точно не будет, — согласился Илья. — С этим пора кончать. Но тут есть одна тонкость, Высокая, — продолжил офицер. — Кто владеет инициативой и руководит процессом, тот и наполняет его конкретным содержимым. Если государство создаем мы — то мы сделаем все так, как нам будет нужно. Если это делает кто-то другой — то он нас строит так, как ему захочется. В конечном итоге, если победит Высокий Совет или Революционный Совет, то они тоже создадут государство — они исподволь уже сейчас это делают, пример этому — отлучение сумевших договориться с гильдией Тритт родов Иллор и Иноэрн. Только вот нам в этом новом государстве места не будет — конкуренты никому не нужны. Я не думаю, что гильдия Тритт будет цепляться за детали, на первых порах надо просто отказаться от терминологии «рабы — хозяева» и договориться о сотрудничестве, которое уже есть по факту, — продолжал Илья. — Ну а в название государства крайне желательно вставить слова «свобода» и «демократия». Вам все равно, а на Земле это будет иметь значение, поверь мне.

— Хорошо, — Элитьен мучительно пыталась уложить новую информацию в своей голове. — Ты погоди, давай еще раз по пунктам пройдемся, что да как. И еще, Илья, закусывай как следует. А то разговор серьезный идет, а ты, похоже, уже набрался…

Утром Илья возвращался в свою казарму с гудевшей от перепоя головой и почти на «автопилоте». Они с Элитьен на двоих выдули за ночь кувшина четыре нренна. Еще предстояла масса работы — надо было провести общий совет, договориться с гильдией Тритт, согласовать единую позицию с родом Иноэрн, объясниться с Липатовым, Ярцевым и Жаворонковым, в конце концов. Но главное было сделано — согласие на образование нового государства от Элитьен получено. На столе вместе с пустыми кувшинами из-под выпивки остались лежать черновики манифестов о создании Свободной Демократической Конфедерации Илинрит, декларации о независимости, а также обращений к народам Альвалы и Земли, и отдельно — к Российской Федерации.

Выспаться Илье дали. Уж неизвестно, что думал Липатов, смотря на еле передвигающего конечности офицера, но приставать к нему утром подполковник не стал. Посмотрел на парня странным взглядом и спросил строгим тоном, пряча улыбку в уголках губ:

— А вот и наш герой. С Элитьен всю ночь бухали, товарищ лейтенант?

— Так точно, товарищ подполковник, — честно ответил Илья. — Так обстоятельства сложились, не мог отказать нашей хозяйке.

— У такого алкаша, как ты, товарищ Красиков, обстоятельства всегда в нужном русле складываются. Иди, выпей анальгину и проспись. Фитиль потом буду вкручивать.

Проснулся Илья во второй половине дня и, поймав на улице какого-то мальчишку из рабов рода, затребовал принести себе пропущенный поздний обед. Барские, конечно, замашки, но уж очень самому шевелиться не хочется. Да и на авторитет работать надо — где это видано, чтобы гость главы рода сам по кухням бегал, раз уж ему было угодно пропустить общий обед? Голова уже не болела, хотя соображалось плохо. Не успел он разобраться и с половиной порции, как в казарме нарисовался подполковник.

— Ага, выспались, жрем-с. А не будет ли любезен товарищ лейтенант объяснить своему непосредственному командиру, чем это он занимался вчера весь вечер и всю ночь? Или это глубоко личная тема?

— Никак нет, товарищ подполковник. — Илья решил зря Липатова не злить. Здесь, конечно, не Земля, ничего особенного подполковник ему не сделает, да и не один пуд соли они вместе съели. Только вот есть такое слово «дисциплина», и если Липатов решит, что она окончательно разболталась… Ну его, этот садист на выдумку горазд. Да и кроме шуток — есть о чем поговорить.

— Меня вчера Элитьен сама пригласила, — продолжал офицер. — Плохи дела, Максим Петрович. Ее Высокий Совет отлучил от благородного звания, вместе со всем родом Иллор. Так же, как и род Иноэрн. Официально — за сотрудничество с восставшими, но насколько я понял, у них свои интриги с Высоким Советом. Вчера из-за этого Высокая совсем плохая была, чуть ли не руки на себя наложить собиралась. Вот мы и проговорили всю ночь.

— Сейчас она как? Отговорил? — помедлив, спросил Липатов. Его голос звучал озабоченно, уже без издевательских ноток. — Без Элитьен и поддержки ее рода нам конец.

— Не только отговорил, — с оттенком гордости сказал Илья. — Мы всю ночь не пили, а стратегические вопросы решали. Нет, пили, конечно, тоже, но это не главное. Я предложил Элитьен создать вместе с гильдией Тритт общее государство. И она согласилась.

— Интересно девки пляшут… То есть вы с Элитьен на пару собрались, выпили бочку нренна и все за всех решили? А нам теперь что — под козырек прикажете брать, товарищ президент? Или ты в новом государстве премьер?

— Не издевайтесь, Максим Петрович. Мы же этот вопрос пока только предварительно обсудили. Делать-то что-то надо. Пропадем поодиночке. По-старому гильдия жить не хочет, да и наши Высокие после отлучения уже, получается, не полноценные благородные, а непонятно кто. Самый момент для объединения. А если Россия нас признает независимым государством, то сможет оказывать помощь совершенно официально, получив взамен альваланские технологии и возможность работать на Альвале. В этом случае выходит, что наша миссия была не напрасной, не зря летали.

— Может, и так, — задумался Липатов. — Обмозговать все надо как следует.

— Да не проблема. Пока приедет Ваулф, пока прибудет из замка Иноэрн Вальен — времени полно. Перед общим советом успеем обо всем договориться, — сказал Илья.

— Ладно. Но я хотел бы вместе с Ярцевым поговорить перед этим с Элитьен отдельно.

— Хорошо, товарищ подполковник. Попробую договориться с Высокой.

Илья подчеркнуто серьезно козырнул Липатову и направился к выходу. С Ярцевым связаться не проблема, а вот Элитьен стоит сходить поискать. Экстренной связью пользоваться вроде как не совсем с руки — вдруг Высокая еще не проспалась или находится не в форме? Срочности особой нет, лучше просто поинтересоваться местонахождением и самочувствием Элитьен у слуг или дружинниц, охраняющих центральную замковую башню, в которой располагались покои главы рода.

Илья не спеша дошел до главной башни, но дружинница на входе его разочаровала — Высокая в ближайшее время просила ее не беспокоить. Не став настаивать, офицер передал через нее краткую суть дела и просьбу о новой встрече, после чего решил в казарму не ходить, а прогуляться немного по неширокой круговой аллее, опоясывающей центральный комплекс из главной башни и четырех прилегающих к ней куполообразных зданий. Погода была хорошей — градусов около двадцати по Цельсию, легкий ветерок через открытое забрало САДКа приятно обдувает слегка больную после вчерашнего голову — красота.

В первый момент Илья не понял, что именно привлекло его внимание. Металлический ящичек недалеко от входа в один из куполов, лежит себе и лежит. Только вот какой-то он до боли знакомый. Лейтенант подошел поближе, пригляделся. Ага, понятно. Металлическая двухсотпатронная коробка от ручного пулемета. Лента с патронами, как положено, внутри, заправлена. И все это валяется, как обычный мусор, на обочине дороги. Притом, что казармы парней Ярцева совсем в другой стороне. У них же в первом взводе в последнее время с этим пулеметом ходил только Ким со своим прикомандированным «вторым номером» — дружинницей Элитьен. Очень интересно.

Илья начал вызывать Кима по рации, но безуспешно. Попробовал еще раз, но снова не было никакого ответа. На секунду офицер задумался о том, что делать дальше. С одной стороны, надо бы вызвать Липатова или Ярцева, что-то странное творится. С чего бы вдруг кто-то из землян стал терять подобные вещи? С другой стороны, возможно, Ким и вправду ухитрился потерять эту коробку? Поднимать бучу и подставлять товарища не хотелось. Илья еще раз осмотрелся и увидел, что дверь в ближайший купол, возле которого лежала коробка с лентой, была слегка приоткрыта. Офицер подошел к ней поближе, пригляделся, аккуратно потянул на себя, движимый нездоровым любопытством. Дверь полностью открылась, обнажив темный зев коридора. Илья вошел внутрь, подождал пару секунд, чтобы глаза привыкли к освещению. Коридор уходил вперед, с правой и левой стороны через равные промежутки находились двери, словно в типовой поликлинике старого советского проекта. Сделав несколько неуверенных шагов вперед, офицер услышал странные звуки, словно кто-то время от времени тонко взвизгивал.

Дверь, из-за которой доносились странные, но в то же время неуловимо знакомые звуки, была недалеко. Не вполне понимая, что и зачем он делает, офицер подошел к ней и, тихонько толкнув от себя, слегка приоткрыл.

Пулемет лейтенант увидел сразу, у входа. Точно, здоровенный «Печенег-21», вороненого металла, валяется боком на полу — никакого уважения к боевому оружию! Но это не самое интересное. Интересней было то, что вытворял в скромно обставленной комнате на кушетке пулеметчик с пулеметчицей. Или скорее наоборот, учитывая, кто именно был сверху.

Илья покраснел в одно мгновение. Действительно — неловко получилось. Но Ким-то каков, а? Лежит и громко дышит, даже глаза закатил от удовольствия. Ну и «стажерка» старается, работает бедрами вовсю, словно на призовых скачках, издавая время от времени горлом те самые звуки, что услышал парень.

Офицер отпрянул назад, попытавшись скрыться за дверью. Но было поздно — его увидели.

Глаза у Кима округлились, но изо рта офицера не вырвалось ни слова, только голые ноги неловко заелозили по кушетке. Почувствовав изменения в поведении партнера, оглянулась и Высокая, да так и замерла в одном положении.

— Извините… Я вам патроны принес, — неловко сказал Илья первое, что пришло ему в голову, и положил все еще сжимаемую в руке металлическую коробку на пол. Одним движением он выскочил в коридор, захлопнув за собой дверь. Быстрым шагом вышел из купола, постоял немного у входа. «Во дела!» — вертелась в голове единственная мысль. Не было ни осуждения, ни возмущения, ни резкого неприятия произошедшего. Одно удивление — как так можно? С другой стороны — а почему нет? Если абстрагироваться от синеватой кожи, нечеловеческих глаз и высокого роста, то дружинницы выглядят как обычные земные женщины. Которых, кстати, офицеры давно не видели, что не могло не сказаться на них самым естественным образом. Обслуга в замке, набранная из рабов рода, представлена в основном мужчинами, их вообще среди альвалан больше, чем женщин. А дружинницы все время рядом… Правда, Илья даже мысленно не представлял себе секс с альваланкой. Вот, например, Элитьен. Она же на голову выше Ильи, гораздо сильнее и вообще синяя, как снег под луной, и при этом может легко сломать шею голыми руками. «Нет, это точно не для меня», — подумал лейтенант. И тут же ощутил, как в противоречие с его мыслями пришла важная часть мужского организма, начавшая восставать в боевое положение. «Так, прекратил немедленно!» — мысленно одернул сам себя парень.

В этот момент из двери вышел Ким в кое-как надетом комбинезоне. За ним показалась приведшая себя в относительный порядок дружинница. Глаза «сладкая парочка» старательно прятала.

— Я… точнее, мы… — начал было мучительно подбирать слова Ким.

— Брось, — прервал его Илья. — Не надо ничего говорить. Ты не юная девственница, а я не твой строгий папаша. Твое дело. Я вас случайно нашел, увидев, что ты патроны потерял у этого самого купола. Аккуратней, блин, надо быть. Хотя, если честно — не понимаю.

— Так само получилось, — извиняющимся тоном сказал Ким. — Я хотел показать Венпьен сборку-разборку пулемета. Мы сели рядышком, я отстегнул ленту, проверил ствол, начал объяснять что и как. А она вдруг меня гладить стала, нежно очень. Я вскинулся… а потом мы поцеловались. И поехало. Сам, короче, знаешь, как это бывает.

— Но она же инопланетянка! — возразил Илья.

— А то ты с инопланетянками дел в постели не имел.

— Ты на что намекаешь?

— Да на то самое! Сам на целую ночь к своей Высокой бегаешь, а еще возмущаешься. Тебе одному можно, а нам нельзя?

— У меня с Элитьен ничего не было! — решительно возразил офицер. — Я с ней не в постели кувыркался, а по делу говорил.

— Вот и я по этому же самому делу! Можно подумать, мы все во взводе слепые, не знаем, чем вы с Элитьен наедине занимаетесь, — пожал плечами Ким.

— Это Липатов, гад, что-то рассказывал?

— При чем здесь вообще Липатов? И так все понятно.

Последние фразы Илья и Ким чуть ли не проорали в лицо друг другу. Не имевшая автопереводчика дружинница, видимо, решила, что сейчас офицеры могут подраться и начала что-то быстро говорить на своем языке. Так и не надевшей САДК поверх комбинезона Ким понять ее не мог, зато Илья в наушниках хорошо слышал сбивчивый из-за эмоциональной и быстрой речи дружинницы перевод.

— Что она говорит? — живо заинтересовался кореец.

— Берет всю вину на себя. Говорит, что соблазнила и взяла этого мужчину, поддавшись сильным чувствам, и готова возместить моральный ущерб его госпоже, если она у него есть. А если же он свободен и не имеет госпожи, то она вообще-то не последняя альваланка в роду Иллор и имеет насчет тебя серьезные намерения, а не просто так, — удивленно прокомментировал перевод Илья. — Что-то вроде этого. Слушай, Ким, у тебя есть госпожа?

— Да ну тебя.

— Ну, значит, будет. Давай, надевай шлем своего САДКа и объясняйся со своей любовью лично. Я пойду, пожалуй. Насчет увиденного сегодня буду молчать, даю слово, — серьезно сказал Илья. — И запомни: у меня с Элитьен ничего не было. Не было! Ферштейн?

— Хорошо, Илюх, — задумчиво ответил Ким.

— Все, бывай.

— Свободная Демократическая Конфедерация Илинрит? — задумчиво произнес Липатов, словно пробуя на вкус каждое слово. — Плохо.

— Почему? — сразу спросила его Элитьен. — Мне понравилось.

Всего в зале совета сидели шесть отцов-основателей нового государства. Илья, Элитьен, Липатов, Ярцев, Высокая госпожа рода Иноэрн Вальен и глава гильдии Тритт Ваулф. Элитьен только что закончила импровизированный доклад на тему: «Как жить дальше, или Почему мы решили создать первое на Альвале государство». Слушатели, особенно не подготовленные заранее к такому развитию событий Ваулф и Вальен, были впечатлены. Возможно, даже ошарашены. Но пока спокойно сидели на своих местах и переваривали услышанное, хотя можно было не сомневаться — вопросы у них будут. Пока же слово взял Липатов и начал сразу с второстепенного, на взгляд Ильи, вопроса: как назвать государство. «Психологические приемчики, — подумал про себя лейтенант. — Хочет переключить общее внимание на мелочи, как будто основной вопрос уже решен. Не перемудрил бы подполковник, тут не детский сад, все собравшиеся в бюрократических вопросах должны хорошо разбираться». И действительно — несмотря на всю революционность для Альвалы высказываемых сейчас идей, Ваулф и Вальен не торопились с вопросами и выводами, слушали внимательно.

— Потому что каждое слово в названии государства должно отражать реальность или служить какой-то цели, — пояснял подполковник. — Название Илинрит — пойдет. Иллор, Иноэрн, Тритт — тут все понятно. Идем дальше — слово «свободная». С этим я тоже, пожалуй, согласен, — продолжал офицер. — Свобода — отличное слово. Наверное, нет такого человека или альваланина, для которого оно само по себе вне контекста несло бы отрицательный оттенок. При этом слово «свобода» не накладывает никаких реальных обязательств, не наполнено конкретным смыслом и может при желании толковаться очень разнообразно, вплоть до своей противоположности. Кроме того, оно дает нам лишний плюс в пропаганде — Революционному Совету будет трудно объяснить, почему восставшие должны воевать против «свободных». Отличное слово! По сути, свобода — это фантик, красивая обертка, не стесняющая маневров. Для наших целей годится. Есть правда минусы в его восприятии Высокими, но, думаю, они не столь уж велики. Пойдет, — кивнул головой в такт своей речи подполковник.

— Но какого ляда вы вообще связались с демократией? — продолжил Липатов. — Для восставших это слово ничего не значит, для Высоких тоже. На Альвале, слава богу, о демократии никто не слышал и, надеюсь, не услышит. Между тем это слово непростое, оно уже кое-что подразумевает, в отличие от «свободы». Вы что, всеобщие выборы собрались проводить?

— Против американцев поможет, — возразил Илья, гордящийся своей придумкой. — Как они объяснят, что надо бомбить демократическое государство? Глядишь, хоть эти оставят нас в покое.

— Наивное дитя, — картинно воздел очи вверх Липатов. — Святая простота. Да когда это американцам что-то мешало кого-нибудь разбомбить, кроме ядерного оружия? Вот КНДР сразу и демократическая, и народная, и республика, а толку? Воюют вовсю. Скажут, что нет у вас демократии, и все тут. Только хуже сделаешь — дашь лишний повод упрекнуть в недемократичности. Так вроде бы альвалане не люди, а инопланетяне — что к ним лезть? Но уж если они сами заявили о демократии… В общем, не надо облегчать пропагандистам госдепа их работу. Да и на Земле у слова «демократия» реноме прилично подпорчено, словно у старой проститутки, выдающей себя за девственницу. Уберите его от греха подальше. И, чтобы два раза не ходить, убирайте и «конфедерацию». Конфедерация — это союз нескольких государств. У нас же оно одно предполагается.

— Не согласен, — с места возразил Ярцев. — Конфедерация — самое то. Не стратег ты, Петрович. А у этого названия большой потенциал, пусть оно и не верно, если подходить к делу формально. Не все благородные довольны Высоким Советом, так? — Ярцев посмотрел на Элитьен, и та кивнула в подтверждение его слов. — Часть гильдий тоже не в ладах со своим Революционным Советом. И чем дальше, тем сильнее будут эти противоречия. Революционный Совет должен будет усилить политику продразверсток, реквизиций и конфискаций гильдейского имущества. У него другого выхода нет — в условиях затяжной борьбы любая революционная власть начинает конфискации, так как платить за ресурсы ей нечем, а воевать надо. Гильдиям это не понравится. А тут мы, все в белом — у нас конфедерация, присоединяйтесь, пожалуйста, товарищи равноправные партнеры. Можно, конечно, назвать советом или союзом, но думаю, не нужно. Советов на Альвале уже целых два — не будем вносить неразбериху, нам лучше быть наособицу и от тех, и от других. Союз — неоднозначное слово. Если мы хотим сыграть на обоих полях, то его лучше убрать, во избежание аллюзий с земной историей и восприятием слова на Альвале. И Высокие, и гильдейцы нас спросят — союз кого с кем? Рабов с хозяевами? Не надо нам такого. А вот конфедерация — подходящее слово. К тому же на Земле оно ни в чем плохом не замешано.

— Может, ты и прав, — задумчиво сказал Липатов. — Свободная Конфедерация Илинрит, СКИ. Звучит, конечно, так себе, но пойдет. Вот уж не думал, что на старости лет буду воевать за конфедератов. Давай заодно и «южный крест» над замком Иллор поднимем, а Элитьен?

— Какой такой крест? — недоуменно спросила Высокая. — Зачем?

— Обязательно подымем, — отозвался Ярцев. — Флаг и гимн нужно сочинить в первую очередь. Кроме того, архиважно и архинужно соорудить нечто вроде «Радио свободной Альвалы» или «Голос свободы». Листовки, пропаганду — все как полагается. Наш шанс не в том, чтобы занять глухую оборону и отсидеться в своем углу, — не получится, сомнут рано или поздно. Нам надо показать вцепившимся друг другу в горло рабам и Высоким альтернативу взаимному уничтожению. И мне кажется, что у нас получится. Согласны? — с воодушевлением в голосе произнес полковник, обращаясь к сидящим в зале.

Вопрос, однако, повис в воздухе.

— Все это хорошо, — сказал наконец Ваулф. — Альтернативы объединению у нас нет, поодиночке погибнем. Создавать государство? Пусть так. Но есть два вопроса, без которых наше объединение не имеет смысла. Первый — это вопрос статуса. Кто мы — рабы или свободные? И второй — вопрос собственности. Кому в конфедерации будет принадлежать собственность? Заводы, земля, порты, дороги и прочее?

В зале воцарилась тишина. По большому счету об этом еще никто не думал. Илье и Элитьен было некогда — они пили и писали возвышенные воззвания и манифесты, остальные тоже как-то не удосужились вникнуть во все детали. Да и некогда было.

— Все мы будем гражданами конфедерации, — сказал наконец Липатов.

— То есть я, Высокая госпожа благородного рода, буду таким же гражданином, как какой-нибудь грязный раб четвертой полезности? — немедленно вскинулась Элитьен. — Никогда!

— Ну да, — произнес, помявшись, подполковник. — Будешь.

— Не бери в голову, Элитьен, — сказал Высокой Илья. — В теории все граждане равны. На практике же всегда одни граждане равнее других. А еще у равных граждан бывают совсем неравные должности. Все не так плохо, как тебе кажется.

— А собственность? — настойчиво повторил вопрос Ваулф.

— Договоримся, — тихо сказал Ярцев. — Есть на Земле такая вещь, как акционирование. Да много еще чего можно придумать. Сейчас главное — объединиться вместе и выстоять.

— Хорошо, — кивнул Ваулф. — Гильдия Тритт войдет в состав конфедерации, но с оговоркой, что все поднятые сегодня вопросы должны быть улажены при прямом представительстве и контроле гильдии.

— Ваше слово, — обратился к Высоким Ярцев.

— Раз уж я во все это влезла, то… да. Род Иллор войдет в состав конфедерации, — сказала Элитьен.

— Госпожа Вальен?

— А у меня есть варианты? Я верю Элитьен. Род Иноэрн будет в составе конфедерации. Но с той же оговоркой, что и у главы гильдии Тритт. Посмотрим, что из всего этого выйдет.

Глава 13

Первые шаги на новом пути

— Революционный Совет говорит вам, бывшие рабы Альвалы: «Мы сражаемся за вашу и нашу свободу». Но недаром мудрая народная пословица гласит: «Болотный крылозуб хорошо поет, да только голос тот в самую топь ведет». Что изменилось для вас, простые труженики Альвалы? Вы знаете ответ — ничего. Вы не стали свободней, наоборот, ваша горькая жизнь стала только хуже. Разница только в том, что теперь вместо надменной благородной госпожи над вами стоит гвардеец в черном мундире, бывший раб, дорвавшийся до власти и оттого еще более жестокий, чем Высокие. Производственные нормы и длительность рабочих смен после восстания увеличились, не так ли? Вам говорят, что это временно, пока длится война? Так это они всегда говорят, Революционному Совету есть что скрывать… Но мы-то с вами знаем настоящую правду!

А вы, руководители гильдий, бывшие рабы первой полезности, наверное, думали, что теперь вы сами будете решать, как вам жить, избавившись от хозяев? Ну и как, получилось? Я буквально вижу горькую усмешку на ваших лицах, братья и сестры. Черные гвардейцы забирают все: еду, продукцию, деньги, материалы. Все, что было раньше хотя бы номинально вашим, теперь общее, революционное. Так они ведут себя сейчас, пока идет война, и они в вас нуждаются. А что будет после их победы? Да у вас все отберут и выкинут в рабы низшей полезности, а взамен поставят своих, лояльных Революционному Совету бюрократов. Гильдейцы! Работая на Революционный Совет, вы работаете против себя.

Мне есть что сказать и вам, Высокие. Вы сидите в своих родовых замках, как сидит обессилевший и загнанный охотницами черный круагрр в своем логове. Кому из вас помог Высокий Совет? Их можно перечислить по пальцам одной руки, и все они представители сами знаете какой группировки в Высоком Совете. Вами уже многое осмыслено и понято за эти страшные для всех нас месяцы. Старый мир уходит, имейте женственность признать это. Может, вам кажется, что выхода уже нет, и последнее, что осталось, — это дорого продать свою жизнь, прежде чем сгинуть в забвении вместе со своим родом? Неправда. Есть достойный и благородный выход, за которым будущее Альвалы. Его показали нам благородные семейства родов Иллор и Иноэрн, преданные Советом лишь за то, что не хотели умирать из-за каприза старой карги Итлалль. Хватит воевать, пора сотрудничать. Этот пример вам всем подает Свободная Конфедерация Илинрит. Присоединяйтесь к нам, за нами будущее!

С вами была ведущая радио «Голос свободной Альвалы», гражданка Конфедерации Анивель. Завтра в то же время мы поговорим с вами, братья и сестры, на важную тему: «Ложь революционного мифа, или Кому при Революционном Совете жить хорошо». Запомни сказанное и расскажи товарищу, но будь осторожен — стукачи и провокаторы Совета не дремлют. А сейчас музыкальная программа — новая баллада от наших скальдов: «Подвиг в Ультте».

Анивель отложила наушники в сторону и, отодвинувшись от микрофона, развернулась к Илье:

— Ну как, хорошо получилось?

— Отлично, — сказал офицер. Из динамиков доносилась хорошо знакомая музыка «Орленка», и стройный женский голос, поющий на альваланском языке бессмертную песню о маленьком мальчике, который встал на защиту родного города и погиб от рук гвардейцев. «Навеки умолкли веселые хлопцы, в живых я остался один», — тихонько в такт песне бормотал автопереводчик.

— Я пошел, вечером еще загляну, — сказал ведущей Илья. — Дела…

— Подожди… — Анивель, низенькая по альваланским меркам девушка (даже на пару сантиметров ниже Ильи), чуть-чуть полноватая, с пепельными волосами и большими выразительными глазами, жестом удержала офицера. — Я тут пытаюсь песню из списка на стихи переложить. Вот строчка непонятная: «При Советах жить — торговать свой крест. Сколько нас таких уходило в лес». Музыка красивая, и нам в тему ложиться — мы же против Высокого и Революционного Советов. По контексту понятно, что при всяких Советах герою песни жить очень плохо. Но при чем тут торговля крестами? Может, эти слова как-то заменить?

— Да, надо поменять, — согласился Илья. — Почему эти слова на Земле важны, долго рассказывать. Придумай взамен что-нибудь сама, ты же умница. Если что, вечером зайду, помогу. Все пока, пока. — Илья сделал прощальный жест и скрылся за дверью.

Дел действительно было много. Ничего не скажешь, удружил Липатов, предложив его на должность консультанта по пропагандистской работе. Но ничего не поделаешь — сейчас все земляне были загружены. Тем более работать с Анивель офицеру нравилось. Девушка умненькая, простая в общении, симпатичная. Даже можно сказать, домашняя какая-то, уютная. Илья с обычными альваланками неблагородного происхождения пока не общался — а разница по сравнению с Высокими оказалась огромная. Дочка какого-то раба второй полезности в гильдии Тритт раньше работала диспетчером. А теперь — ведущая на радио, при этом хорошо справляется, по мнению Ильи. И не боится же, хотя ее честно предупредили — популярность у нее будет, но если конфедерация проиграет, ей лично точно конец. Из-под земли достанут, такое не прощается.

Илья закрыл за собой дверь и быстрым шагом направился к выходу по ведущим вверх выщербленным бетонным ступенькам. Его «орлы» к этому времени уже должны были ждать командира на плацу в паре километров от подвала, в котором располагалась радиостудия. Теперь он был командир не номинальный, а реальный — как же, семьдесят новобранцев из гильдии Тритт под его началом — это, считай, полурота.

Остатки первого взвода временно перебазировались из родового замка Иллор в Ультт вместе с частью бойцов Ярцева. Конфедерации нужно срочно создавать свою армию, опыт боев с гвардейцами показал, что необученное ополчение почти ничего не стоит. Недостатка в добровольцах не было, а вот с инструкторами и оружием есть проблемы. Будем надеяться, временные. Чертежи и опытные экземпляры «Калашниковых» с «Варяга» уже доставлены, и Ярцев с группой своих офицеров вовсю вел переговоры с гильдейскими специалистами. Металлообрабатывающий завод гильдии, в принципе, мог начать их массовое производство, но со сроками было ничего не ясно. Технологические линии, которые раньше выпускали широкий спектр продукции для горных работ, радиоаппаратуру, запчасти для автомобилей и бытовую технику, перестроить на производство «Калашниковых» было можно. Но после решения тысячи и одной проблемы, которые возникали буквально везде. Подойдет ли для создания деталей от автомата используемая гильдией Тритт номенклатура сталей вместо тех, что применялись для этого на Земле? А кто его знает, проверять надо, испытывать. Заменит ли имеющаяся на складах гильдии взрывчатка соответствующий специальному ГОСТу порох для промежуточного патрона или работы по созданию пороха надо начинать заново? А капсюли как делать будем? А еще веса и размеры надо переводить из одной метрической системы в другую. И это только вершина айсберга. Специалисты работали круглосуточно, что-то постоянно испытывалось на стрельбище, но уже сейчас было ясно — результат быстрого копирования земной технологии будет в лучшем случае «так себе». На уровне подпольно сделанной китайской копии. И это будет уже не классический автомат Калашникова, удобный, простой и надежный, а некий компромиссный союз желаемого и возможного. Но хотя бы и так. В руках мало обученного бойца даже плохой автомат лучше винтовки и несравненно лучше арбалета.

Чувствовать себя в роли командира полуроты Илье было непривычно. Не хотел он никаких командных должностей — командовать кем-то Илья не любил, ничего приятного в этом не видел, лишней ответственности по возможности старался избегать. Зачем ему эти проблемы? Пусть у начальства голова пухнет. Однако его желаниями никто не поинтересовался — приказ есть приказ. Вот они — его бойцы, получите-распишитесь: на импровизируемом плацу, переделанном из парковки для грузовиков, выстроились семьдесят мужчин и женщин разного возраста, все в одной форме (с пошивом камуфляжных комбинезонов проблем гораздо меньше, чем с автоматами). Одна винтовка на двоих, два автомата на всех. На плечах узкие погоны цвета флага Конфедерации Илинрит: на светло-голубом фоне поперечная желтая черта с вписанными в нее тремя темно-синими звездами.

Сегодня было второе занятие с личным составом, а если по-хорошему, то и первое. Вчера вечером Илья успел лишь мельком познакомиться с добровольцами. Ну что же — надо начинать.

«Как мне себя с ними вести? — думал Илья, рассматривая неровный строй фактически еще гражданских, несмотря на военную форму, альвалан. — Ладно, всякие дурные сержантские закидоны отбросим. У меня не получится, да и, наверное, не надо. Тут добровольцы, народ мотивированный. Но и без жесткости тоже нельзя. С ума сойти — все в одном строю, мужчины, женщины. Бардак. И Липатов хорош — бери и учи, говорит, тех, кого дают. У Конфедерации нет для тебя других солдат, товарищ Красиков. Посмотрим. Начну со строевой».

Еще не так давно, будучи студентом, Илья искренне не понимал, зачем в современной армии нужна строевая подготовка. Ну, в Древнем мире или в Средневековье все понятно — фаланги, легионы, пехотное каре и всякое такое. Организованный строй всегда бьет толпу, поэтому организация строя — первоочередное дело. Но сейчас-то все это зачем? Строем на пулеметы бросаться? Что за атавизм? Однако с той поры его мировоззрение значительно изменилось. И пришло ясное понимание: в мирное время без строевой подготовки подразделение не сколотишь. Можно научить бегать, ползать, стрелять, подтянуть физическую подготовку, но без строевой подготовки это будет просто толпа людей, где каждый, может, что-то и умеет, но толку от этого для общего дела — ноль. Все эти «равняйсь», «смирно», «крууу-гом», «хождение строем в ногу», «подход к начальнику и отход от него», «есть», «так точно» значат для боеспособности подразделения не меньше, чем автомат в руках — они заставляют чувствовать себя единым целым. Пока его полурота не пройдет мимо него строем, пусть не как на параде, но хотя бы так, чтобы он услышал слитный ритмичный грохот сапог по бетону, он за нее не даст в бою ни гроша. Нет, может быть, в военное время, в тех же партизанских отрядах, боевое сплачивание происходило и без всякой строевой подготовки, по принципу: те, кто выживет в реальном бою, чему-то поневоле научатся. Но исключения, они на то и исключения, чтобы подтверждать общее правило.

Илья еще раз посмотрел на стоявших перед ним альвалан. И как прикажете начать строевые занятия? Они даже слова «смирно» не знают. А с автопереводчиком вообще беда. «Ладно, не боги горшки обжигают, начнем сначала с объяснения элементарных вещей», — подумал офицер и почувствовал себя героем анекдота про тупого солдафона, который вопрошает гражданских: «Если вы такие умные, то почему строем не ходите?»

— Вы меня уже знаете, — начал Илья вступительную речь. — Впрочем, представлюсь еще раз. Я ваш командир, меня зовут Красиков Илья Сергеевич. Обращаться ко мне следует по воинскому званию, с приставкой товарищ, а именно: «товарищ лейтенант». Впрочем, об этом мы еще потом подробно поговорим. Сейчас я бы хотел сказать несколько слов в общем. Вы все добровольцы, решившие защищать наше новорожденное государство — Конфедерацию Илинрит. Больше нет рабов и хозяев — теперь мы все граждане одной страны, объединившиеся вместе, чтобы строить новую, справедливую жизнь. И эта новая жизнь требует возникновения новой профессии — солдата или защитника. Кроме нас самих, нас не защитит никто. Без собственной армии мы все снова станем рабами в самом ближайшем будущем. Кем будут наши хозяева — революционерами или Высокими — в сущности, неважно. Я полагаю, что это утверждение в доказательствах не нуждается, вы жили и под властью Высоких рода Адлель, и под властью Революционного Совета. Возврата тех времен, полагаю, никому не хочется, иначе бы вы не стояли в этом строю. Так вот — наша профессия защищать других граждан. Мужчин, женщин, стариков, детей, просто мирных граждан Конфедерации, которые будут работать каждый на своем месте и содержать нас, своих защитников. Быть солдатом — это и призвание, и профессия, и огромная честь одновременно. Но прежде всего — это работа. Тяжелая, трудная, ответственная работа, на которой, возможно, потребуется отдать свою жизнь. Спросите себя сейчас: вы к такой работе готовы? Вы это сможете? Если нет — не беда, покиньте этот строй и идите работать на шахту, на завод или еще куда-нибудь, освободите это место более достойным звания защитника, чем вы. Если да — оставайтесь здесь. Я научу вас быть солдатами. Но предупреждаю — я потребую беспрекословного подчинения приказам, и легко не будет никому. Итак, ваш выбор?

Илья внимательно смотрел на замерший строй, но никаких признаков душевных колебаний у своих бойцов не видел. Эти альвалане пришли сюда сами и свой выбор уже давно сделали — его речь была, пожалуй, лишней. И то сказать — увидев, что натворили гвардейцы в том же Ультте, Илья чувства простых гильдейцев прекрасно понимал. А еще были истории про зверства рода Адлель, о которых даже не склонные к сентиментальности Высокие дружинницы Иллор говорили с явным осуждением. Стоящие перед ним альвалане знали, на что они идут и почему они здесь.

— Ну что же. Все понятно, — сказал Илья, помолчав с минуту. — Начинаем первое занятие. Тема: приказы «равняйсь», «смирно», «вольно» и «кругом».

Примерно через пару часов Илья сумел добиться понимания простейших команд. Нет, конечно, строй продолжал оставаться неровным, бойцы путали право и лево, синхронность была почти нулевой. Но дело потихоньку двигалось вперед. Было одно но, выгодно отличавшее добровольцев альвалан от обычных призывников. Подчиненные Ильи относились к делу предельно серьезно, со всем старанием. И еще — приглядываясь к подчиненным, офицер мысленно отметил нескольких альваланок как потенциальных кандидаток в сержанты. Хотя с этим сильно спешить не стоило — не хотелось бы ошибиться. Посмотрим, какие результаты будут на стрельбище. То, как человек или альваланин в первый раз возьмет в руки оружие, о нем многое скажет.

О том, что «Варяг» покинул орбиту Альвалы, Илья узнал от Липатова. Случилось это событие буднично, без всякой помпы. С орбиты десантировали остатки боеприпасов для десантников и топливо для танка, чертежи необходимого для производства оружия оборудования, медицинское снаряжение, образцы антибиотиков и прочие полезные вещи, которые не было смысла везти обратно. И, освободив трюмы, отбыли восвояси, оставив пару спутников на стационарной орбите. Все, справляйтесь сами, если сможете. Тем более что обстановка, в общем, благоприятствовала отлету — китайский корабль неделей раньше ушел к Земле. Так что если и возвращаться, то сейчас, когда враждебное присутствие на орбите минимально.

Тем не менее оптимизма отлет «Варяга» не прибавлял. Учитывая время перелета, загрузку звездолета новым оборудованием, длительную процедуру заправки водородом топливных баков и необходимость профилактических работ с реактором перед новым рейсом, раньше чем через пять месяцев ждать звездолет не приходилось. А то и больше.

О состоянии дел на Земле отцы-командиры предпочитали не распространяться. Дескать, войны пока нет. А насчет остального — будет новый рейс, нас заберут домой, а там все узнаете сами. Ни о чем хорошем это не говорило — хорошие новости Липатов бы точно довел до общего сведения, хотя бы для поднятия боевого духа их невеликого отряда. Предчувствуя неприятные известия, Илья твердо решил вывести подполковника на откровенный разговор — даже плохая информация хуже неопределенности. Получилось это не сразу — подполковник был занят по горло и говорить об их общем будущем не хотел. До тех пор пока Илья не переговорил с ребятами и все, кто остался от первого взвода, не пришли к Липатову вместе. Благо недалеко — весь взвод квартировал в одном глубоком подвале на границе жилых кварталов и промышленной зоны Ультта. Боялись авианалетов. Вообще-то, боевой авиации до войны у альвалан не водилось. Но вот транспортная и пассажирская была — хотя, естественно, не такая развитая, как на Земле. Зачем обычным рабам куда-то летать в массовых количествах? А для нужд Высоких и немногих рабов первой полезности, путешествующих по делам гильдий, сети пассажирских аэропортов с большой пропускной способностью не требуется. Им хватит вертолетов и небольших неприхотливых винтовых и турбовинтовых самолетов, способных сесть на самый плохонький аэродром. Грузы тоже больше возили по морю, единой почты не было. Письмо или посылку благородного раб-курьер или торговцы гильдии по своим каналам передадут, а остальные… кому и зачем им писать? Так что не было на Альвале предпосылок для создания стратегического бомбардировщика или межконтинентального красавца авиалайнера, берущего на борт десятки тонн пассажиров или груза. Сплошной мир местных авиалиний, когда у каждого благородного рода и гильдии, исключая совсем уж захудалые, была пара-тройка самолетов и вертолетов для своих нужд.

В начале восстания и Высокий и Революционный Советы поступили схожим образом: реквизировали доступный авиапарк в свое единоличное распоряжение. Этот шаг казался логичным: про боевую земную авиацию все были наслышаны, да и понимание того, что одним-двумя гражданскими самолетами много не навоюешь, у альвалан с обеих противоборствующих сторон было. И Высокими, и восставшими предполагалась их переделка под боевое использование и создание авиаполков. Да только дело оказалось небыстрым — только на взгляд полного дилетанта кажется, что грузовой самолет можно превратить в боевой, напихав вместо груза бомбы. На деле нужны и изменения в фюзеляже, и бомбовые прицелы, и специальная подготовка летчиков, и множество других «мелочей», включая сами бомбы. Причем все это приходилось делать впервые, без готовых чертежей или прототипов. Так что пока боевая авиация на Альвале не применялась. Но все когда-то происходит впервые. Тем более что земляне для гвардейцев — цель номер один. Вот и пришлось бойцам обживаться в подвалах и организовывать импровизированные зенитные точки в виде десантников, вооруженных доставленными с «Варяга» «иглами». Стрелять им можно было почти что в любую цель — военно-воздушный флот Конфедерации Илинрит состоял из одного небольшого вертолета рода Иноэрн, который госпожа Вальен благоразумно утаила от Высокого Совета в начале восстания, и захваченного на космодроме «брюхолета», как называли гильдейцы Тритт небольшой пузатый турбовинтовой самолет, внешне слегка напоминавший Ан-72, но только с очень длинными прямыми крыльями. Но самолет пока был не готов подняться в небо (хотя гильдейцы и обещали привести его в порядок в ближайшее время), а о вертолете зенитчиков предупредили бы.

Липатов, разглядев серьезные лица вечерних визитеров, лишь устало вздохнул:

— За жизнь поговорить зашли? — спросил он парней. — Или это вручение «черной метки» от команды капитану? Заходите, раз уж пришли, — подполковник посторонился, пропуская офицеров в свою подвальную келью. Десяток человек с трудом встали вдоль стен, обступив подполковника со всех сторон. Места было мало — кровать, овальный стол и шкаф занимали четверть помещения. Впрочем, у остальных десантников комнаты были еще меньше.

— Максим Петрович, мы поговорить хотели, — сбивчиво, стараясь не утратить первоначального запала, начал говорить Илья. — Так сказать, о перспективах. «Варяг» улетел. Мы остались. Что дальше? Хорошо, пока мы помогаем альваланам создавать свою армию. Но, если начистоту, за нами вообще вернутся? Или мы так и останемся тут, на Альвале, как граждане Конфедерации? Может, до генералов дорастем… если не убьют. Что на Земле творится, непонятно, но в то, что вы ничего не знаете, я, извините, не верю. Наверняка были сеансы связи с Землей через зонды у точек перехода. Я уверен, что в России знают о том, что с нами произошло, о создании Конфедерации, о том, что мы тут остались. Мы все понимаем, альваланам наших проблем знать не нужно. Но мы-то сами должны понимать, что происходит и на что нам надеяться? Вот мы и пришли…

— Нренн догадались взять? — только и пожал плечами полковник.

Илья оглянулся на товарищей, но те лишь качали головами.

— Салаги, — беззлобно сказал подполковник. — Пришли, понимаешь, правдолюбцы…

— Я принесу, — быстро сказал Ким. — Тут Венпьен неподалеку квартирует. Она живо достанет, если я попрошу, — слегка смутился десантник.

— Бочонок сразу бери, чтобы два раза не бегать, — напутствовал его Липатов. — Дотащишь?

— Я ему помогу, — вскинулся Паша Пацан. — И хавчик принести надо. Мы мигом, только без нас не начинайте.

— Давайте, одна нога здесь, другая там, — одобрил его Липатов. — Остальные, рассаживайтесь пока. Разговор у нас длинный будет.

Насколько Илья понял ситуацию из рассказа Липатова, все было плохо. Нет, не катастрофично. Просто плохо. Конечно, прошло еще не так много времени, но в общих чертах становилось понятно — ситуация потихоньку ухудшалась.

— Инфляция за три месяца достигла двадцати процентов. Когда-то бывало и похуже, — говорил Липатов, утирая рот после очередной стопки нренна. — Дефицит в магазинах, очереди. Еды мало, лекарств в аптеках не хватает. Кризис, короче. На продажу нашей нефти и газа вроде наложили вето, но мы их все равно экспортируем, через Украину, Казахстан и ряд стран помельче. Вроде как продаем им, а они на Запад и в Китай, по реэкспортным схемам. Но все равно невесело. Валютная выручка упала в разы, импорт снизился, покупательные способности населения тоже. В принципе, к этому готовились, создавали новые рабочие места. Однако, как ни странно, рабочих рук не хватает при диком росте безработицы. Не хотят менеджеры работать в поле и за станком, хоть тресни, причем у них у всех смертельная обида на «эту страну». Можно им, конечно, дать в руки инструмент да послать под конвоем лес валить или каналы лопатами рыть. Только ведь не это задумывалось, не девятнадцатый век. Да и смысла нет — не километры каналов и кубометры древесины нужны. Мозги нужны, плюс желание работать, что-то реально делать, какой-никакой энтузиазм, что ли. Наверху думали, что нет худа без добра — шок от принудительного ссаживания с нефтяной иглы, конечно, будет, но все не так уж страшно. Приняв разумные подготовительные меры, можно получить приток в реальный сектор экономики молодой, умной, быстро обучаемой рабочей силы, которая вдохнет, понимаешь, новую энергию. Ну а оставшийся в сфере торговли и услуг минимум людей с обслуживанием экономики и населения и так справится, там дармоедов во время нефтяной экономики немало накопилось.

Так предполагали. А получили прилично обозленных горожан, которых приходится кормить при минимальной отдаче, но которые менять офис на трактор, станок или строительный мастерок категорически не согласны, даже если еле-еле сводят концы с концами. И плюс к этому — поднявшиеся цены из-за ограничения на экспорт в Россию европейских и китайских товаров в связи с ультиматумом. Стали бороться с ценами путем их прямого госрегулирования и получили что? Правильно, дефицит товаров и черный рынок. Так что старая, пусть и плохая система разваливается, а новая пока и не заработала. Но Россия держится, с армией все в порядке, насколько я знаю.

— А что с ультиматумом? — спросил Борис.

— Ультиматум Россия официально отвергла. Я же говорю, катастрофы не произошло. Слава богу, ядерное оружие сохранилось, пока к нам лезть не решаются. Да и у американцев с китайцами своя головная боль. Деталей не знаю, но не все так гладко с Высоким Советом пока у янкесов получается. Они думали, что раз у Высоких такие проблемы, то они за свою помощь скупят всю Альвалу по дешевке. Как Манхеттен у индейцев за пару галлонов бренди. Только вот Высокие не папуасы, у них свои планы, и кто там кого в итоге кинет — пока непонятно. Но пока не договорились, и поэтому США на Россию не особенно давят — ситуация оказалась не столь простой, как казалось еще полгода назад. Они думали, на нас надо надавить — мы и сдадимся, передадим им технологию Самойленкова и подпишем что угодно, лишь бы дальше торговать нефтью и газом и держать деньги в их банках. Ан нет, не вышло. Видимо, до нашего руководства дошло, что это путь в никуда. Плюс мировой кризис — пришлось янкесам слегка попридержать коней. По китайцам — ничего не знаю. Но, похоже, мы со своей конфедерацией какие-то планы им сорвали. Дальше видно будет.

— То есть все шансы на то, что нас отсюда не заберут, — подытожил сказанное Ким. — Раз в России кризис. Или заберут неизвестно когда. Попали…

— Не совсем так, — возразил Липатов. — То, что я вам сейчас скажу, это неофициальная информация. И даже не достоверная. Это всего лишь мои собственные наблюдения и выводы. Ну, еще с Ярцевым мы об этом говорили, он примерно так же думает… Сейчас правительство пытается из кризиса как-то выбраться. При этом есть ясное понимание, что просто вернуть все обратно — это не выход. Усилить террор — тоже. Не сработает. Нужна работающая идеология, требуется, чтобы народ все же поверил верхам, чтобы хоть какая-то доверительная связка народ — власть появилась. Сделать это после всех тех дров, что успели наломать в последнее время, крайне сложно, может быть, и вовсе невозможно. Словами тут уже не отделаешься. Требуется показать делом. Вроде как что-то в этом направлении в последний месяц стали делать. Новый закон о персональной уголовной ответственности госчиновников неплох. За ним еще следом три закона должны принять — «О гарантиях собственности малого и среднего бизнеса» и одновременно с ним «О национализации ключевых добывающих компаний и стратегических производств», а также «О гарантиях и статусе граждан, занятых в реальном секторе экономики». Комитет полезности и МВД реформируют. Вроде как хотят сократить бюрократический аппарат чуть ли не вполовину. Выступал президент, говорил: если для осуществления экономической либо иной законной деятельности физических или юридических лиц требуется в совокупности более трех чиновничьих разрешений, значит это повод или для сокращения лишних чиновников, или для уголовного дела против них. Но что совсем странно — по госканалам медиасети был показан ряд программ о проблемах русского народа. Нет, вы только вдумайтесь! Не российского или какого другого народа, а именно русского! Я уж забыл, когда от госчиновника или в официальных медиа слышал слово «русский» вне словосочетания «русский язык». Это же табу последние лет тридцать. И тут на тебе, оказывается, в России живут русские и у них тоже есть проблемы. Может, действительно что-то поменяется к лучшему?

— Нам-то что с того, Максим Петрович, — махнул рукой Илья. — Мы, может, вообще России не увидим.

— А с того! — стукнул кулаком по столу Липатов. Подполковник был уже прилично пьян. — Сейчас властям как воздух нужны победы. И совсем не нужны поражения. Поэтому Российская Федерация Конфедерацию Илинрит пока и не признает, предпочитая делать вид, что ничего не произошло. Если нас в России официально признают и раструбят об этом на весь мир, а через месяц высадятся гвардейцы и сотрут всех в порошок, то это будет не только наше поражение, но и всей России. По CNN информацию сразу же подадут в нужном ключе: мы вмешалась в чужой конфликт, нагло нарушив все нормы морали, и были за это наказаны. А ни нас, ни Конфедерации, чтобы донести другую точку зрения уже физически не будет. Так что, с одной точки зрения, для России лучше Конфедерацию не признать и сделать вид, что она тут вообще ни при чем.

— А с другой точки зрения? — спросил Борис. — Раз вы сказали «с одной точки зрения», значит есть и другая?

— Есть. Если мы продержимся еще хотя бы полгода. Если к нам присоединятся другие гильдии или Высокие роды. Если станет очевидно, что Конфедерация Илинрит не случайность или курьез альваланской истории, а жизнеспособное государство само по себе. Тогда все изменится. Вот это будет победой. Громкой международной, дипломатической, космической в конце концов победой России, о которой можно будет заявить на весь мир. Тогда мы получим и официальное признание, и помощь в полном объеме, и обмен технологиями, и много чего еще. Так для России будет даже лучше — зачем сотрудничать с какими-то аморфными Советами, когда есть самостоятельное альваланское государство-союзник? Да и Конфедерация от нас, русских, никуда не денется — слишком многим нам обязаны и Ваулф, и Элитьен. Теперь вы понимаете, товарищи офицеры, почему я уходил от этого разговора? В нем не было смысла. «Варяг» прилетит через полгода или чуть позже. Если к этому времени Конфедерации не будет, то речь пойдет лишь о нашей эвакуации. Если будет, кого эвакуировать, конечно. Все, миссия к звездам будет считаться проваленной, а программы сотрудничества с альваланами забытыми. Россия выйдет из игры. Другое дело, если мы выстоим. Тогда — официальное признание государства, помощь со стороны России, взаимные договора, триумфальное возвращение на родину. Я представляю себе ситуацию примерно так. Все, как и на Элии, зависит только от нас. Больше рассчитывать не на кого.

— Рядовой Крауф!

— Я!

— Ко мне!

— Есть!

Крауф, стараясь четко печатать шаг, подошел к Илье.

— Товарищ лейтенант, рядовой Крауф по вашему приказанию прибыл.

— Встать в строй!

— Есть! — развернувшись, альваланин строевым шагом направился обратно.

— Ну что, товарищи бойцы, какие ошибки допустил рядовой Крауф? — спросил Илья, прохаживаясь вдоль строя. — Сержант Виоэн, вам слово.

— Начал выход из строя с правой ноги. Разворот при отходе не через то плечо, — отрапортовала альваланка.

— Верно. И это не только Крауфа касается. Шаг печатать научились, а развороты путаете. Я надеюсь, завтра такого не повторится, сержант? Пора бы уж основные строевые элементы отработать.

— Так точно, товарищ лейтенант. Мы сегодня вечером проведем дополнительные строевые занятия в порядке самоподготовки. Завтра все будет в лучшем виде. С Крауфом я отдельно поговорю, — Виоэн искоса недобро покосилась на щупленького, низкорослого рядового. Тот стоял в строю, и его фигура всем своим видом выражала желание слиться с местностью и стать невидимой.

— Не сомневаюсь в ваших воспитательных способностях, сержант, — холодно улыбнулся Илья. — А сейчас пора на стрельбище. У меня для вас хорошая новость: с завода для нашей роты прибыла партия автоматов. С сегодняшнего дня каждый получит свое индивидуальное оружие. Этот автомат теперь — ваше все. Жена, муж, подруга, ребенок — как хотите. Вы должны с ним подружиться, я бы даже сказал, понять друг друга, стать одним целым. Боец, который не ладит со своим оружием, долго не живет. Сегодня — первичная пристрелка, так сказать, знакомство. Стрелять в цель вы уже немного научились… — Илья помолчал немного, вспоминая самое первое занятие на стрельбище и того же Крауфа, который, зажмурив глаза, выпустил короткую очередь в песок в двух метрах перед собой, прежде чем неплотно прижатый к плечу приклад больно ударил его в скулу, чуть не сломав челюсть. Тогда первой из тех, кто смог попасть в ростовую мишень, стала Виоэн, за что заслуженно получила производство в сержанты. О чем Илья до сих пор нисколько не пожалел.

— И еще, товарищи бойцы, — продолжил офицер. — Послезавтра к нам прибывают бронированные грузовики. А также опытные экземпляры нового оружия, которое будет называться миномет. При всей его относительной несложности, это весьма эффективная вещь, можете мне поверить. Обучаться стрельбе из миномета будут лучшие из вас. Вместе со мной занятия будет вести другой офицер. На базе нашей роты планируется развернуть моторизованный батальон конфедерации с двумя взводами тяжелого оружия. Так что впереди у нас еще немало работы.

Глава 14

Праздник неба

— Таким образом, нам нужно золото, — продолжал свою речь Ваулф. — И Флосский союз гильдий может нам его дать. Эти торгаши ухитрились скрыть почти весь свой запас от Революционного Совета. Неудивительно, эти речные рыбы-жирокопы до восстания ухитрялись надуть даже собственные Высокие роды. Так вот, теперь, с началом реквизиций гильдейского имущества на нужды революции, эти жадюги оказались в сложном положении — открыто потратить золото они не могут, сдавать его гвардейцам не хотят, а вечно держать его в тайнике у них не выйдет, — Ваулф сделал паузу, чтобы утереть рукавом комбинезона вспотевший лоб. — Это пока их гвардейцы не особо трогают. Но скоро вольница для флоссцев кончится. Поэтому они готовы отдать большую часть золота нам.

— Вот так вот взять и отдать? — недоверчиво спросила Элитьен.

— Извините, Высокая, но это несмешно, — ответил Ваулф. — Чтобы альваланин с дельты Флосса кому-то что-то просто так дал? В народе говорят, у них даже младший муж с жены в постели денег просит. За доставленное удовольствие. Это, конечно, преувеличение, но, думаю, не слишком большое. Если бы не страх, что гвардейцы отберут все за просто так, мы бы у них золота не взяли никогда и ни за что.

— А что они хотят? — перебила Ваулфа Вальен. — Руда, машины, лес, еда? С продовольствием у нас самих не очень.

— Нет. Если бы речь шла об обычном товаре… Все это им, конечно, нужно, тем более в наши времена, когда торговля еле жива. Но золотом они готовы платить за один-единственный в мире товар. За оружие. Я переговорил с их посланниками. Флоссцы — в основном торговцы и земледельцы. А какая сейчас торговля, если Революционный Совет стремится все забрать, а взамен выдает лишь денежные расписки? Этих расписок у всех уже скопилось множество, и за них ни одна гильдия по доброй воле продукцию отпускать не хочет. Продовольствие гвардейцы зачастую просто присваивают, не озабочиваясь даже расписками.

— Так пусть присоединяются к нам, если им так плохо, — пожала плечами Элитьен.

— Они боятся войны с гвардией. Они не уверены, что мы их тоже не ограбим. Они не понимают, что такое государство. Это трусливые торговцы, которые не смогли взять ни одного замка Высоких даже с помощью гвардейцев… Извините, Высокая, случайно вырвалось, — неловко сказал Ваулф, наткнувшись на горящий взгляд Элитьен. — Но они понимают, что дальше для них все может быть только хуже. Поэтому они готовы платить золотым запасом за оружие и обучение. И то лишь за самое лучшее оружие: автоматы и пулеметы, сделанные нами с земных прототипов, и лазерные винтовки. Лазеры гильдия Тритт в одиночку делать не могла никогда, как и любая другая, как вы знаете, госпожа, Высокие за этим тщательно следили. Но автоматы мы можем им дать.

— Нет, — с места возразил Ярцев. — Автоматов и патронов не хватает даже для армии Конфедерации.

— Если нет, то я не знаю, что делать, — развел руками Ваулф. — Нам нужна торговля. Нам нужны деньги. Бумажные денежные руны Высокого Совета сейчас мало что стоят. Денежные расписки Революционного Совета теряют свою номинальную стоимость чуть ли не ежедневно. Я поинтересовался — у вас на Земле это называется инфляцией. Если мы выпустим собственные бумажные денежные расписки или руны Конфедерации, их будет ждать та же судьба. Даже еще быстрее. Без обеспечения и ввиду неясности нашего дальнейшего будущего, они ничего не будут стоить. Но если мы выпустим золотые и серебряные денежные руны Конфедерации, то гильдии будут торговать с нами, даже несмотря на запрет Революционного Совета. Мы стабилизируем ситуацию внутри Конфедерации. Мы сможем купить ту продукцию, которую не производила гильдия Тритт, но которая жизненно необходима Конфедерации Илинрит. Но золото и серебро сейчас можно взять лишь за оружие. Мы одни из немногих, кто может его делать и продавать. Значит, надо им торговать.

— Чтобы оно потом повернулось против нас? — спросила Вальен.

— Сомневаюсь, — ответил вместо Ваулфа Липатов. — У гвардейцев есть образцы земного оружия. Я во время боя за космодром их видел. Производство они тоже, думаю, наладили. Однако же пускать автоматы и пулеметы в широкую серию и вооружать ими гильдии гвардейцы не хотят. Даже в отрядах черномундирников автоматического оружия не так много. Думаю, тут дело не в нехватке мощностей — гвардейцы сознательно не хотят усиления гильдий, опасаясь, что те выступят против них. Что и произошло, кстати, в нашем случае. Ваулф прав — мы сейчас, в сущности, владеем эксклюзивом, который нужен всем, и можем назначать за него свою цену. Надо этим пользоваться. Оружие Флосскому союзу гильдий нужно не против нас — им с нами нечего делить. А вот против наших врагов оно им понадобится. Да и золотая валюта — это не бумажные «керенки».

— Необязательно нужно все деньги выпускать в золоте, — с места добавил Ваулф. — Достаточно выпустить малую часть золотых денежных рун для внутреннего обращения и побольше — для внешней торговли. А под бумажные руны Конфедерации объявить золотое и ресурсное обеспечение и выдавать их как зарплату. На Альвале дефицит надежных денежных средств. Наши бумажные руны будут брать и внутри, и извне, это лучше долговых расписок Революционного Совета. Но без золота нам торговлю не запустить никак. Кроме того, что-то надо дать рабам низших полезностей в качестве зарплаты, чтобы обеспечить их лояльность Конфедерации. Сейчас народ поддерживает нас против гвардейцев. Но если мы в конечном итоге окажемся не лучше гвардейцев — Конфедерация долго не протянет. Уже сейчас идут разговорчики — дескать, при Высоких были рабами и работали за один паек, при Ревсовете стали свободными, но работали тоже за паек, и при Конфедерации все то же самое. Да и слух о том, что в Конфедерации свободные граждане получают зарплату, сделает Илинрит привлекательной для простых альвалан, которые работают за один паек по всей планете. А первоначальные затраты мы потом себе вернем на внутреннем рынке. Есть у меня пара проектов…

— Ладно, уговорил, — махнул рукой Ярцев. — Элитьен, ставь вопрос на голосование.

— Подожди, — придержал его Липатов. — Что у нас отдел пропаганды скажет? Давай, Илья, не прикидывайся веником. Что думаешь?

— Надо так надо. Я — за. Раскрутить эту тему на радио можно неплохо.

— Хорошо. Элитьен, голосуем? — спросил подполковник.

— Да.

— Ага, шесть голосов — за, ноль — против. Принято. И сколько тебе надо автоматов, Ваулф? — спросил Ярцев, отвечающий в импровизированном правительстве Конфедерации за производство оружия.

— Две тысячи штук, товарищ полковник, — сказал Ваулф, давно научившийся разбираться в воинских званиях землян. — И патронов минимум сотню на каждый ствол.

— Ты охренел? У нас все суточное производство — пятьдесят штук. Максимум доведем до сотни. Чем сами стрелять будем?

— Так тонна золота, товарищ полковник. Полкило золота флоссцы за автомат дают. После разгрома гвардейцев наше оружие стало легендой.

— Сколько!? — Ярцев на секунду наморщил лоб, делая пересчет. — Это где-то чуть меньше двух миллионов рублей за штуку, — сказал, подумав, офицер. — Ладно, продавай. Придумаем что-нибудь. «Калаш» по цене хорошей иномарки, — тихо пробурчал себе под нос полковник. — Однако торговля с Альвалой обретает смысл… Ваулф, ты только потом сроки и партии со мной согласуй. Чтобы самим без оружия не остаться.

— Само собой, товарищ полковник. — Илья увидел, как Ваулф и Ярцев обменялись многозначительными взглядами, но значения этому придавать не стал.

— Второй вопрос повестки дня, — продолжал глава гильдии Тритт. — Через три дня наступит праздник неба. Как праздновать будем?

В зале наступила тишина. Ваулф, как показалось Илье, с некоторым вызовом смотрел на Элитьен и Вальен, те сидели с мрачными выражениями лиц. Ярцеву и Липатову по этой теме сказать было явно нечего.

— А в чем проблема? — сказал наконец подполковник, глядя на Высоких. — Праздник — вещь хорошая. Соберемся, отметим так, как на Альвале принято.

— Как обычно? — со странным выражением голоса уточнил Ваулф. — То есть Высокие в полдень будут на площади пить нренн?

— Все будем пить, — недоуменно сказал Липатов. — Нренн — напиток к празднику более чем подходящий.

— Я понимаю, что сейчас свобода! — вдруг взорвалась гневной тирадой Элитьен. — Все моральные ценности сданы в утиль, рабы никого не слушают, никакие авторитеты не действуют, а быдло хлебает божественный напиток, никого не стесняясь! Но я не буду смотреть на то, как это делают при мне! Ноги моей на площади не будет!

— Да в чем дело, объясните уже, — вклинился в ее эмоциональную отповедь Ярцев.

Ему объяснили. Ваулф и Элитьен, недовольно косясь и перебивая друг друга, рассказали о празднике неба и дне открытия новых бочек с нренном.

Оказывается, основа нренна делается из ягод таннира. Это довольно крупные ягоды, которые растут на небольших, не выше сорока сантиметров колючих кустах с желто-зелеными листьями. Причем ягоды бывают разных сортов — наименее ценными из них считаются сельскохозяйственные сорта для массового потребления, которые выращиваются на открытых полях, более ценные — лесные ягоды, собираемые на полянах и лугах вдоль опушки леса. Хотя они получают меньше света и не отличаются повышенной сахаристостью, но считаются более полезными и придающими напитку тонкий, благородный аромат. В лесных владениях гильдии Тритт и родов Иллор и Иноэрн значительных сельскохозяйственных угодий под таннир не отводилось, но зато производимый ими ряд элитных сортов напитка пользовался заслуженной славой. Только вот продукт брожения и перегонки ягод таннира — это еще не нренн. Это напиток рабов — нревв. Для настоящего нренна нужны семена кирра и лесной подземный гриб виппр. Смесь пророщенных семян и грибов, перед тем как отправиться на мельницу и далее на сусло, обязательно должна сушиться несколько часов над огнем от сжигаемой древесины небесного дерева, для придания особого «небесного» аромата. Ну а дальше полученное из просушенной смеси сусло смешивается с соком ягод таннира в пропорции один к трем и впоследствии процесс протекает примерно так же, как и на Земле — брожение, дистилляция и закладка на несколько лет в бочки.

В праздник неба на городской площади и в замках торжественно сушат на огне небесного дерева первую партию пророщенных семян и грибов для нренна нового урожая. А также впервые открывают бочки с нренном старых закладок. Только вот одно но: пить первые глотки нренна из каждой открываемой бочки рядом с кострами из священного дерева в этот день могут лишь Высокие. Это их особое право, символизирующее близость к небу. Остальным можно пить лишь нревв. В праздник неба рабы не имеют права своим недостоинством осквернять благородный напиток, который именно в этот день имеет особое сакральное значение. В другие дни и уже после того, как из бочки в день неба первыми изопьют нренн благородные Высокие, его можно пить всем остальным (хотя сравнительно недавно, лет так пятьдесят назад, рабам нренн нельзя было пить вообще, но после нравы немного смягчились). В общем, этакое завязанное на алкоголь подобие аристократического права первой ночи.

На взгляд Ильи, это была полная ерунда — в самом деле, какая разница кто, что и когда пьет. Но Илья был землянин. У альвалан была своя этика и психология. Вопросы секса и девственности их не так уж сильно волновали. Сильным полом, традиционно проявляющим инициативу в половых отношениях, были женщины. Мальчиков и мужчин было больше, и они были слабее. Ну, попользуется Высокая госпожа каким-нибудь красавчиком из рабов или соблазнит чьего-нибудь мужа (которых у некоторых альваланок было двое или даже трое), такое случалось. Так от него же не убудет и забеременеть он не сможет, верно? В общем, конечно, половая распущенность хотя и не одобрялась, но таких проблем или трагедий, как на Земле, здесь не возникало. А вот алкоголь на Альвале — дело другое, сакральное. Употребление хорошего напитка и правильное опьянение связывалось с милостью самого неба. Правда, к тотальному пьянству это не приводило, скорее наоборот. Алкоголизм и неадекватное поведение при злоупотреблении спиртным связывались уже с гневом небес, про такого альваланина говорили: «Бог отказал ему в радости, даже нренн приносит ему слезы». А про напившегося «в хлам» и потерявшего после этого достоинство альвалане говорили: «Он бросил святыню в мусор» или «Он осквернил собой нренн, а значит, оскорбил небо». И горе тому, кто даст повод так про себя сказать. Именно поэтому Элитьен так гордилась фамильным девизом: «В роду Иллор не закусывают». Это означало больше, чем простая бравада — тут подразумевалось, что Бог дал этому роду больше благословения, но и больше ответственности, чем другим альваланам. В общем, сложно все было. Поэтому и проблема с праздником получалась немаленькая. Отменять главный в году праздник было нельзя. Пить в этот день нренн вместе с простым народом Высокие не хотели, это возмущало их до глубины души. Оставить все, как раньше, не получалось — сейчас все вроде как свободные граждане, рабов нет, как запретишь употреблять им нренн в такой день? Наилучший выход — не присутствовать на празднике вместе с народом — тоже был не очень хорош. Всем же будет понятно, почему это Высокие не хотят открывать сегодня новые бочки с напитком. А сейчас любая рознь для Конфедерации как нож острый. В этой ситуации требовалось найти какой-то приемлемый для всех выход. Однако готового решения никому на ум пока не приходило.

— Ритуал надо менять, — сказал наконец Ваулф. — Вы согласны с этим, Высокие госпожи?

— Менять можешь как хочешь. Но нренн из первого бочонка прилюдно должна выпить Элитьен. Или я. Иначе нас на празднике в Ультте не будет, это даже не обсуждается, — ответила ему Вальен.

В комнате для заседаний снова повисло молчание. Илье уже порядком надоело сидеть здесь, и он с тоской смотрел через окно на центральную площадь Ультта. Когда они закончат наконец? Его уже Анивель на радио заждалась, да и к своим бойцам надо заскочить. Какого хрена его вообще держат в этом так называемом «правительстве»? Впрочем, понятно какого — Элитьен его считает в некотором роде своим представителем среди землян, а Липатову с Ярцевым лишний голос только на руку. Убери Илью — их останется двое землян против троих альвалан, а это в некоторой степени потеря влияния на ситуацию. С Ильей вроде как баланс сил получается.

— С чего хоть весь этот праздник начался? — спросил Илья, чтобы прервать затянувшуюся паузу.

Неожиданно оживился Ваулф.

— Это древний праздник, ему уже более двух тысяч лет, — сказал глава гильдии Тритт. — По легенде, начало ему положила сама великая пророчица Лирроен. В священной Книге Неба притча о первой бочке с нренном одна из основополагающих. Она короткая, я вкратце перескажу ее землянам, если они не против. — И, дождавшись кивка Ярцева, Ваулф начал рассказ.

— Однажды созрел в бочках Великой госпожи Лирроен нренн самого лучшего урожая, какого еще и не бывало на Альвале до тех времен. И взяла госпожа самую лучшую бочку того нренна и сказала рабам и родичам своим: «Берите бочку, которую я показала вам, и везите ее на скалу у самого моря». Удивились они, но не смели перечить госпоже. На скале бочку поставили у обрыва. Простерла тогда Лирроен руки к небу и воззвала: «Великое Небо! Хорош нренн мой, и не было на Альвале лучше нренна, что в бочке сей. Но по сравнению с правдой Твоей и красотой Твоей сей нренн есть тлен и прах недостойный. Так очищу сердце и ум свой от праха, дабы в вечности быть в совершенстве и без изъяна!» И с тем столкнули эту бочку с обрыва в море. Но только коснулась бочка волн, как на спокойном море возник вихрь, а потом поднялась огромная волна, выше той скалы, на которой стояла Лирроен с родичами и рабами. И испугались все, кроме Лирроен, что смоет их в море. Но опали воды, не тронув никого, а на краю скалы осталась стоять целая бочка с нренном. И раздался с небес голос: «Не нужна мне жертва сия, ибо милостиво Небо, дороги Ему алчущие совершенства Его и любит Оно их. Пейте нренн сей, живите в полноте жизни своей, хвалите Небо и радуйтесь Ему. Но горе вам, если заменит кто Небо в сердце своем нренном — лучше вовек не есть и не пить вам, чем лишиться благословления Неба через искушения мира сего. Не нренн нужен Мне, но само сердце ваше, исполненное любовью». С тем упали все, кто стоял на скале, на колени, а потом открыла Лирроен бочку ту и пила нренн, и все пили, славя Небо. Вот отсюда и пошел праздник, — закончил рассказ Ваулф.

— Так ведь все пили, — удивился Илья. — Почему же в день неба пьют нренн только Высокие?

— Ты даже не представляешь себе, Илья, сколько альвалан низкого происхождения во все времена задавали себе этот вопрос, — ответил Ваулф. — Сколько богословских диспутов было об этой притче! Философы даже видят в ней ответ на вопрос: что возникло раньше — дух или материя? Эта притча говорит нам о бесконечной любви Неба к сотворенным им альваланам, и о правильных приоритетах материального и духовного в жизни каждого, и о том, что самоограничение ради одного лишь самоограничения не имеет смысла без принятия правды и радости о Небесном. Предупреждает о вреде чрезмерного пития для души альваланина. Да много чего еще. Но наши уважаемые Высокие, — Ваулф посмотрел на Элитьен, — вынесли из притчи лишь одно: они имеют право пить нренн первыми.

— Либо мы будем пить его первыми, либо нас на празднике не будет, — упорно повторила Элитьен, сжав губы. У Ильи было мелькнула гадкая мысль: сказать Высокой, что ее, в общем-то, извергли из благородных, так что формальных прав на привилегию она не имеет. Но он вовремя прикусил язык. И правильно: в этот момент его осенила одна смутная идея.

— Элитьен, так для тебя важно выпить нренн первой? — переспросил он.

— Да, — ответила альваланка. — Мне надо сохранить свою честь.

— Ваулф, а твоя основная забота, чтобы праздник не выглядел торжеством Высоких над рабами?

— Именно.

— Ну что же, есть у меня одна мысль…

Альвалан было немало. Тысяч пятнадцать, больше просто не вмещала центральная площадь Ультта. Женщины, мужчины, дети. Впрочем, от земной толпы на празднике или даже на митинге альвалане отличались — одетые в комбинезоны преимущественно серой и темно-синей раскраски и ведущие себя очень сдержанно, они мало напоминали яркую людскую вольницу на каком-нибудь дне города. Время приближалось к полудню, и первый символический бочонок с нренном уже стоял на импровизированном помосте, сооруженном около здания администрации. Все в сборе. Время начинать.

— А закончить свою речь я бы хотел, напомнив вам притчу про бочонок нренна из Книги Неба, — сказал Ваулф, и его голос, усиленный мощными динамиками, разнесся по всей площади. — Лирроен преподнесла свой лучший нренн Небу. А Небо вернуло дар. Сейчас мы все — граждане одного государства, Конфедерации Илинрит. Кому же мы посвятим наш первый нренн? Пусть, согласно древним традициям, это решит госпожа Элитьен. Она сражалась за нас с гвардейцами и имеет на это право и по делам своим и по обычаю.

Молоток вышиб пробку, и нренн янтарной струей устремился из бочонка в большой золотой кубок. Ваулф набрал его доверху и с поклоном преподнес Высокой. Альвалане напряженно наблюдали за его действиями. Элитьен приняла сосуд и театральным жестом подняла его высоко над головой.

— Я бы хотела преподнести первый нренн Небу, — торжественно сказала Высокая. — Его произволением мы все сейчас живы и находимся здесь. Но это было бы гордыней — ставить себя наравне с Лирроен, которой вернули ее дар. Небо ждет милости, но не жертвы. Так кому же мне преподнести этот нренн? — Элитьен выдержала небольшую паузу. — Я знаю верный ответ. Сказано с Неба — служи ближнему своему. Вы все мне сейчас ближние, — весь народ нашей Конфедерации Илинрит. И этот нренн я хочу отдать вам всем в знак своей любви. Кто из народа моего подойдет и изопьет кубок сей?

На площади установилась мертвая тишина. Илья замер. Настал критический момент — если какой-нибудь идиот из толпы действительно подойдет и возьмет нренн… Но нет, — настолько безумного и самоуверенного альваланина среди бывших рабов не нашлось.

— Мы возвращаем тебе нренн! — закричал один из людей Ваулфа из толпы.

— Небо вернуло, и народ вернет! — вторил ему другой.

И вскоре уже вся толпа наперебой закричала:

— Пей, Высокая! Пей!

— Выпью! — торжественно сказала Элитьен. — Не как госпожа, ибо более не госпожа я, но как слуга твой, народ Илинрит! Буду я первой слугою народу своему! — С этими словами Элитьен поднесла кубок к губам и в несколько глотков осушила его. Насчет статуса «слуг народа» и о том, какие они имеют преимущества перед «хозяевами», Илья ранее ей подробно разъяснил, и концепция Элитьен понравилась.

А на площадь при всеобщем ликовании уже выкатывали новые бочки с нренном и нреввом, вносили столы с закусками. «Теперь можно и выпить», — облегченно подумал Илья. Липатов обещал на праздник шашлыки соорудить. Посмотрим, как у него получится.

Труднее всего было правильно подобрать маринад к шашлыкам. Просить у гильдейцев взять с производства химически чистую уксусную кислоту, разбавить ее водой и добавить к мясу? Нет, это моветон, так можно погубить все блюдо. Вина, лимонов, коровьего молока и прочих земных продуктов на Альвале было не достать. Липатов смог найти лишь репчатый лук и перец. Причем лук подполковник добыл из доставленного с «Варяга» контейнера с образцами земных сельскохозяйственных культур. В ходе экспедиции предполагалось проверить, смогут ли они прижиться на Альвале. Вообще-то, привезенный за неизвестное количество световых лет лук был подотчетный. Каждую луковицу в закладке внимательно отбирали ученые из сельскохозяйственной академии. Но подполковник решил, что исчезновение нескольких килограммов лука на чистоту эксперимента повлияет несильно, и драгоценный посевной материал пошел под нож. А что до отчетов… Если десантники выживут, война все спишет, а если нет, то и беспокоиться не о чем. На мясо забили местных «хрюшек» — покрытых короткой черной шерстью жирных созданий, напоминавших пятачком и общим телосложением свинью, но имевших небольшие «собачьи» уши и ноги без копыт. На вкус их мясо мало отличалось от свиного. Но что делать с маринадом? Липатов после долгих размышлений решил использовать сухой сорт нревва, который он выпросил у Ваулфа. Однако Илья предложил своему командиру попробовать и другой вариант. Поговорив с Анивель, офицер решил подобрать на роль маринада кисловатый ацинь, нечто вроде «кефира», приготовленного из молока дов — животных, похожих на мелких безрогих оленей, покрытых густой шерстью (и разводящихся в основном ради нее). В праздник неба подполковник обещал сделать мясо по обоим рецептам. Землянам и решившим отведать инопланетного лакомства альваланам предлагалось выбрать, чей рецепт лучше.

После успешного окончания официальной части праздника к делу приступили немедленно. У большей части бойцов армии Конфедерации сегодня увольнительная, работ в гильдии тоже нет — всеобщий выходной. Настроение царило самое приподнятое — по чарке-другой нренна уже было выпито, погода стояла великолепная — тепло, безветренно, в разрывы облаков иногда даже проглядывает альваланское светило. В небольшой рощице на самой окраине Ультта товарищи офицеры немедленно принялись за работу. С голодным предвкушающим блеском в глазах десантники быстро набрали валежника, накололи дров и зажгли парочку костров. Компания собралась самая тесная — сам подполковник, десантники из взвода Липатова и их дамы: приглашенная Ильей Анивель, Венпьен с Кимом и еще две альваланки из дружины Элитьен. Причем с обеими сразу успел свести дружбу Паша Пацан. Выглядело это странновато — подобные отношения Илья наблюдал в университетском общежитии, когда в одну красавицу студентку влюблялись сразу два кавалера и ходили к ней вроде как «на чай». А красавица пока не знала, кого из них предпочесть или же послать сразу обоих. Здоровенные альваланки шустро собирали валежник, подносили Паше нренн в оловянном стаканчике, бросали на объект своей страсти томные взгляды, при этом настороженно посматривая друг на друга. Паша нисколько не конфузился, ему, похоже, такая ситуация даже нравилась.

Элитьен, Вальен, Ваулф и Ярцев отмечали отдельно, им вроде как по статусу просто так, у всех на виду, праздновать не полагалось. Илью с Липатовым звали с собой и Ярцев, и особенно Элитьен. Но успеха не достигли — очень уж офицерам хотелось просто отметить праздник в своем кругу, не превращая его в очередное совещание.

Когда костры прогорели, а угли подернулись сверху белесым налетом, из-под которого светился красным внутренний жар, пришел черед мяса. Шампуры были заранее заготовлены, а нанизать куски нашлось немало желающих. Уже через пять минут после того, как мясо оказалось над углями, дым донес до носа Ильи такой аромат, что он чуть не подавился слюной.

Шашлыки на своем первом шампуре Илья грыз немного недожаренными. Пусть эстеты выбирают идеальный момент, трогают мясо железными вилками, внимательно следят, чтобы обжарить, но не пересушить. Кулинарный идеал все равно недостижим, а гнаться за ним — впадать в грех занудства. Нет, нам подавай другое — упоительное чувство брызжущего соком горячего куска жареного мяса во рту, после того как очередной глоток нренна успел зажечь огонь в желудке. Шашлыки удались на славу! На взгляд Ильи, сделанное по его рецепту мясо получилось все же нежнее, чем замоченное с нреввом. Но и то, и другое — все очень даже на уровне.

Потом была неторопливая беседа ни о чем рядом с медленно угасающими углями, неспешная еда и выпивка, когда первый голод утолен и народ наслаждается уже не столько едой, сколько общей атмосферой праздника. Все были друг другу самыми близкими друзьями. Даже Высокие из дружины весело о чем-то чирикали по-альвалански с Анивель, находясь вне фокуса автопереводчика, хотя сначала встретили ее несколько прохладно (не их полета птица, из бывших рабов). В этот момент Илье казалось, что идея с созданием Конфедерации все же жизнеспособна: могут, все же могут разные альвалане ладить между собой. Да и земляне с альваланами. Вон Паша Пацан прилег под деревцем, положил одной из дружинниц голову на колени и что-то рассказывает ей про свою жизнь, отчаянно размахивая рукой. Судя по жестам, речь шла о том, какой конкретный он был пацан и как его уважали «на районе». Та слушает, внимательно так, кивает… А где же вторая? Вот она, у нее с Борисом нашлись общие темы для беседы. Липатов… так, Максиму Петровичу больше не наливать. Впрочем, он опытный офицер, норму знает. Ким с Венпьен куда-то отлучились, остальные офицеры что-то обсуждают у второго костра. Хорошо…

— Илья, говорят, что Конфедерация вводит собственные денежные руны вместо долговых расписок гвардейцев и денежных рун Высоких. Ходят слухи, что за работу теперь всем будут платить деньги, а не только выдавать пайки, — спросила офицера Анивель, сев рядом с ним.

— И охота тебе об этом сейчас говорить? — Илья слегка приобнял альваланку. В голове легким облачком плавал выпитый нренн, желудок наливался приятной тяжестью. — Такой чудесный вечер.

— Нет, не хочешь — не надо, — ответила Анивель. — Если это секрет… Просто я на радио с тобой работаю, и все думают, что я все знаю. Как же, с самим Ильей вижусь. Проходу не дают с вопросами.

— Я настолько популярен?

— А ты не знал? Ты же землянин, командир, а еще участвуешь в совете. Ладно, я поняла — про деньги говорить пока нельзя.

— Почему? Это не секрет, просто окончательного решения по многим деталям еще нет, — отозвался Илья. — Но в общих чертах — денежные руны Конфедерации будут. Только выплаты будут не прямой платой за труд.

— А как тогда? — спросила альваланка.

— У нас будет солидарное государство. Вся собственность Конфедерации за несколькими исключениями будет оценена. Каждому альваланину выдадут бумагу под названием приватизационный чек. На нем, в зависимости от квалификации гражданина и важности его работы для Конфедерации, будет выставлен номинал чека. У бывших рабов третьей полезности номинал будет равен, например, одному, у инженеров — номинал полтора, у руководителей еще выше рангом может быть два — не знаю, пока мы этот вопрос детально не прорабатывали. Каждый сможет распорядиться чеком по-своему.

— Как умно! — восхитилась Анивель. — Каждый получит часть своей собственности и сможет ее продать или обменять на что-то.

— Нет! — решительно прервал ее Илья. — Это принципиальнейший вопрос! Купить и продать приватизационный чек будет нельзя. Иначе вы эту кашу вовек не расхлебаете. Приватизационный чек нельзя будет купить, продать, подарить или передать по наследству. Он один и дается пожизненно. Но его можно будет передать в доверительное управление на некоторый срок. Например, от года до пяти лет. Дальше будут созданы два управляющих чековых фонда. Пока два, потом, возможно, и больше. Один будет называться «Первый благородный чековый фонд» во главе с Элитьен, а второй — «Ваулф-инвест». Те альвалане, которые сдадут туда свои чеки, будут получать ежемесячные денежные дивиденды. Чем выше номинал чека, тем больше выплаты. За хорошую работу номинал личного чека может быть увеличен. За плохую работу или прогулы — снижен, в том числе до нуля. По достижении возраста, когда альваланин не сможет работать, чек будет считаться пенсионным. После окончания срока доверительного управления чек можно будет передать в другой фонд, если старый почему-то не устраивает. Понимаешь, Анивель, мы еще сами не до конца разобрались, что и как, государство — дело новое. Но мы очень хотим сделать так, чтобы каждый гражданин считал Конфедерацию не только своей родиной или местом, где он живет, но и в какой-то степени своей личной собственностью. Так оно надежнее.

— Здорово, — Анивель восхищенно смотрела на Илью своими большими глазами. — Какие вы, земляне из рода русских, умные. Как хорошо, что вы прилетели!

— Не знаю, так ли это хорошо, — пожал плечами Илья. — Посмотрим.

Офицеру было немного не по себе. Он бы многое мог рассказать про чековую приватизацию девяностых. Хотя сам он ее и не застал, но рассказы о тех временах отца и особенно дедушки врезались в его память. Но зачем об этом говорить Анивель? Вдруг у них на Альвале все будет по-другому, хорошо и правильно?

— Давай погуляем по городу, — сказала вдруг ему Анивель. — Ты и Ультта толком не видел — или со своими бойцами на полигоне торчишь, или на радио. Когда еще такой вечер выпадет?

— Пойдем, — Илья и впрямь был не против погулять.

Такого города Илья еще не видел. Окна домов ярко светились уютным желтым светом, на улицах ходило множество народа. Обычно улицы Ультта были безлюдны в любое время суток, кроме тех утренних и вечерних часов, когда альвалане собирались идти на работу или с работы. Система развлечений в городах гильдии Тритт была не слишком-то развита. Если у рабов нет денег, а все необходимое они получают в виде пайков и материальных «подарков», то что они могут тратить? У отдельных специалистов высокого уровня и руководства гильдии деньги, конечно, имелись, но их было мало, и жили они не в рабочих кварталах. Отсутствие денег в обороте у большинства населения накладывало свой отпечаток и на городские улицы — ни тебе магазинчиков, ни ларьков, ни парикмахерских, ни баров. Сплошные серые жилые дома с дворами-колодцами, с редкими вкраплениями учреждений, мелких предприятий и объектов необходимой городской инфраструктуры. Бытовые услуги, как понял Илья, оказывались на месте работы по специальным талонам или что-то вроде этого. В общем, унылый, скучный город и серая монотонная жизнь его обитателей от рождения и до смерти. А ведь жить и работать в столице считалось престижным! На периферии еще хуже… Офицер понял, почему гильдейцы восстали и почему они были готовы драться до конца. При такой жизни смерть уже не кажется чем-то таким уж страшным…

Но сейчас город казался пропитанным энергией обновления. Множество альвалан на улицах в одиночку и компаниями (пусть и подвыпивших, но по-доброму, без агрессии), много света, улыбок. Праздник неба словно вдохнул в альвалан новые силы. Они вдруг разом поверили в перемены, они впервые ждали от будущего чего-то светлого, им наконец дали надежду. Это буквально ощущалось всей кожей. К Илье и Анивель подходили, с ними здоровались, а Илье говорили слова благодарности. На их счастье, было уже темно, и узнать землянина было не так просто.

— Илья? — низенький альваланин в сером комбинезоне отошел от стены ближайшего дома и подошел к парочке. — Тебе друзья просили передать. Вот, возьми. — Мужчина сунул Илье в руки серый конверт.

— Какие друзья? Зачем? — спросил его лейтенант, но альваланин, вручив подарок, тут же молча отошел в сторону и быстро исчез. В этот вечер затеряться в толпе было проще простого. Офицер посмотрел на подарок — обычный бумажный конверт, плоский, очень легкий, как ни странно, совершенно обычного, земного дизайна. — Ладно, потом разберемся. — Илья сунул конверт в карман.

— Пойдем ко мне? — вдруг прямо сказала Анивель. — Зачем тебе в такую ночь идти одному спать в казарму? У меня комната свободна. — Голос альваланки был нарочито спокоен, но Илья, несмотря на выпитый сегодня нренн, чувствовал в его тоне напряженные нотки. Офицер, как и остальные земляне, уже начал чуть-чуть понимать альваланский язык даже без автопереводчика, и уверенно различал эмоциональные оттенки голоса у альвалан. А как же иначе: любой, кто будет в течение месяца слышать по нескольку часов в день чужую и свою речь в синхронном переводе, чисто интуитивно начнет потихоньку понимать значение слов и закономерности их строения, даже если раньше не знал этот язык совсем.

Офицер понял, что это предложение. И что отказаться, не обидев Анивель, нельзя. Илья на секунду замедлил шаг. Может, притвориться сильно пьяным? Или… А зачем, собственно? Аня далеко, и непонятно, увидит ли он ее когда-нибудь. Разве Анивель — не женщина? Женщина, и она ему нравится. А форма ушей и синяя кожа — это такая ерунда. Мало ли у кого какая кожа? И вообще. Правда, перед Элитьен нехорошо получается… Вроде и не было ничего, и быть не может, а вот нехорошо… Илья даже остановился, пытаясь разобраться в своих противоречивых чувствах. Анивель, неожиданно сильно обняв Илью одной рукой за талию, ждала ответа, пристально глядя ему в глаза.

Странно знакомый звук послышался сверху. Сначала слабый, но постепенно усиливающийся, такой, что игнорировать его было невозможно. Илья знал совершенно точно, что на Альвале он ничего подобного никогда не слышал, но звук был хорошо знаком. Сделав над собой усилие, офицер понял, что он означает, — низко над землей летел самолет. Близко, почти над самыми их головами. Но откуда здесь может быть самолет?

— Ложись! — схватив Анивель, офицер упал вместе с ней на каменную поверхность.

Бомбы легли рядом, прямо посередине улицы, заполненной гуляющими альваланами. Резкие, оглушающие звуки разрывов ударили по ушам, Илья почувствовал, как взрывная волна задела его бок и спину, сдвинув на несколько сантиметров. Сверху что-то посыпалось, какой-то камень больно тюкнул офицера в плечо, в ушах зазвенело, но лейтенант продолжал лежать, закрывая собой Анивель. Лишь через десяток секунд он приподнялся и отпустил альваланку. Вроде все. Невидимый в темноте самолет уходил в сторону, звук отдалялся. На улице валялись тела прохожих. Ближайшие фонари были разбиты взрывной волной, и общая картина побоища была видна плохо. Кто-то неподалеку вставал потихоньку на четвереньки, тряся контуженой головой, несколько альвалан поднимались с земли, держась за стенку дома. Но многие просто валялись на улице в разных позах, среди осколков стекла и бетонной крошки. Кровь на земле в неверном свете единственного, чудом уцелевшего метрах в двадцати от них разбитого, но продолжавшего гореть фонаря, казалась совершенно черной.

Сильнейший звук взрыва послышался в паре кварталов от Ильи. Грохнуло тяжко, земля под ногами ощутимо вздрогнула, а вверх поднялся ярчайший столб пламени и дыма. Если это была бомба, то очень тяжелая. «Как раз в районе радиостанции», — отстранение подумал Илья.

Однако события еще не закончились. Раздалось несколько взрывов на другой стороне Ультта, но в это время включились прожекторы с обоих постов противовоздушной обороны. Праздник праздником, но несколько альвалан и десантников Ярцева находились на дежурстве. Правда, начало налета они прозевали.

Прожектора заметались по темному небу, пытаясь нащупать цели для пулеметов и лазерных винтовок, которые пока еще имели шанс достать врага. Впрочем, с нулевым результатом — попадать в режущие небо узкие световые полосы самолеты никак не хотели. Илья почувствовал, как внутри него закипает злость: сейчас враг уйдет в облака и останется безнаказанными.

Но офицер ошибся. Модифицированной «игле» темнота не была помехой. Стартовых вспышек на земле Илья видеть не мог, но светящиеся искорки летящих в цель ракет он заметил. Раз, два, три — в небе расцвели огненные цветки разрывов. Не такие красивые, как праздничный фейерверк, но отрадней зрелища для сердца в этот момент быть не могло. Попали!

Прожектора быстро нащупали поврежденные машины. Средних размеров, с двумя двигателями (каждый посередине длинного, прямого крыла) самолеты. Один из них сильно горел и, разваливаясь в воздухе, быстро рухнул куда-то в пригородную промышленную зону Ультта. Два других пытались уйти. Первый самолет с дымящимся мотором резко пошел вниз, но перед самой землей выпрямил полет и, видимо, попытался уйти на вынужденную посадку в поле рядом с городом. Деталей Илья не мог видеть — горизонт заслоняли дома, но взрыва не последовало. Другая машина, наоборот, попыталась набрать высоту. По ней тут же заработал пулемет и лазерные винтовки. Самолет резко просел, а затем от него отделился крохотный комочек. Вскоре прожектор нащупал раскрывшийся парашют, спускавшийся прямо в город. Неуправляемый самолет еще летел некоторое время вперед, теряя скорость, а потом отвесно рухнул вниз в плоском штопоре. Все закончилось.

— Ты как? — спросил Илья Анивель.

В глазах альваланки плескался ужас. Такого ей еще видеть не приходилось.

— Встряхнись, девочка! — крикнул ей Илья. — Мы живы! Сейчас надо помочь раненым.

Но Анивель продолжала находиться в шоке и не могла вымолвить ни слова. Илья окинул ее быстрым взглядом и, не увидев крови, усадил на землю, прислонив спиной к стене дома. Другие нуждались в его помощи гораздо сильнее. Илья подбежал к первому лежащему на земле альваланину и понял, что ему уже ничем не поможешь, — не голова, а кровавая каша. А вот и второй. Сидит и тупо смотрит, как из его распоротой осколком стекла руки хлещет кровь. Достав нож, Илья быстро отхватил провод от зарядного устройства к автопереводчику (на счастье, оно было с собой) и стал перетягивать им руку раненого. Надо же было брать с собой аптечку, блин… В конце улицы послышался шум — к месту бомбежки подъезжали машины. Больница Ультта недалеко, и врачей там должно быть в достатке: раненых во время боев за город альвалан было немало.

Серый конверт Илья распечатал ранним утром в своей комнате, когда подводивший итоги прошедшей ночи Липатов отпустил наконец офицеров спать. Всего в налете на Ультт участвовало четыре самолета. Три из них были сбиты. Летчика, спустившегося в город на парашюте, поймать живым не удалось — толпа добралась до него раньше, чем военные или дружинники. Зато двое гвардейцев из аварийно севшего в поле самолета достались дружинницам Элитьен живыми, и это было хорошо. Хотя летчики, наверное, уже жалели, что не направили свою подбитую машину носом в землю. Но это их проблемы. Хуже бомбежки было применение противником тактических ракет. Единственная выпущенная ракета попала точно в здание радиостанции «Голос свободной Альвалы», полностью уничтожив его. И это было, как ни крути, признанием ее успеха.

Илья снял комбинезон и, услышав легкий бумажный хруст в кармане, вспомнил о конверте. Никаких надписей, обычная серая бумага. Внутри лежал один-единственный тоненький листок с отпечатанным на русском языке текстом.

«Здравствуйте, Илья Сергеевич. Мы восхищены Вами. Вы неординарный человек и достойны большего. К сожалению, Ваше дело бесперспективно и обречено на неудачу во всех смыслах. Вы, как разумный человек, не можете этого не видеть. Но для Вас лично есть выход. Если Вы согласитесь сотрудничать с нами, то мы сможем впоследствии перевезти Вас на Землю, предоставить гражданство богатого и уважаемого во всем мире государства, предоставить интересную работу и шестизначную сумму в выбранной Вами твердой валюте на личном счету. Подумайте над нашим предложением. Мы можем дать Вам необходимые гарантии уже сейчас. Если вы в принципе согласны с нашим предложением, пройдитесь, пожалуйста, в один из ближайших дней по центральной улице Ультта, держа в левой руке шлем от САДКа во время окончания дневной рабочей смены в промзоне. Будьте благоразумны — не пытайтесь играть с нами во всякие шпионские игры — этим вы погубите все дело. С уважением, Ваши доброжелатели»

Глава 15

Шпионские игры

— Крепко мы их достали нашей пропагандой, — удовлетворенно сказал Липатов. — Ракета была своя, земная. Обломков, к сожалению, мало, все искорежено, так что о стране-производителе ничего точно сказать нельзя, но вот материал осколков был земной, анализ сплавов это подтверждает. Но кто бы это ни был… Илья, представь — им пришлось с превеликим трудом тащить немаленькую ракету вместе со стартовым оборудованием через несколько световых лет. И такую ценность они потратили на домик с ретранслятором!

— Однако своей цели они добились, — пожал плечами Илья. — Хорошо хоть студия цела.

— Восстановить вещание не так уж трудно, — возразил подполковник. — Оборудование для радиотрансляции есть и у Элитьен, и у гильдии. — Липатов, сидя, откинулся на спинку стула в своей комнате. — Не знаю, чем гвардейцы или их советники думали: неужели они и впрямь полагали, что мы сложим все яйца в одну корзину и обустроим радиостудию, архив, записывающую аппаратуру и все остальное в одном здании с ретранслятором сигнала? Ретранслятор они грохнули, истратив штучную и дефицитную ракету. Флаг им в руки. Думаю, за пару-тройку дней мы смонтируем новое оборудование и выйдем в эфир. Так что готовь материал о подлом нападении на невинных граждан Конфедерации, студент. Как там твоя Анивель, в норме?

— Да, товарищ подполковник. Пришла в себя. Теперь даже терзается за недостойное женщины поведение.

— Ну, это пройдет. Так что давай, студент, гляди веселее. А пока отправляйся спать, чтобы завтра, как говорится, начать рабочий день на свежую голову.

— Максим Петрович, — помялся Илья. — Я, собственно, не по поводу радиостанции зашел. Вот, почитайте, — оглянувшись на плотно закрытую дверь, Илья вложил в руку подполковника листок с текстом.

Липатов прочитал, затем, после паузы, словно спохватившись, быстро скомкал бумажку и сунул ее себе в карман. Посидел с минуту, задумчиво смотря перед собой. Илья ждал.

— Однако… — только и сказал офицер. — Не ожидал.

— Я тоже удивился, Максим Петрович, — сказал Илья. — Сначала даже подумал, что это вы меня проверяете…

— А может, действительно, это мы тебе написали? Сели с Ярцевым, выпили по бутылочке и решили: а давай проверим на лояльность лейтенанта Красикова?

— Ерунда, Максим Петрович, — убежденно ответил Илья. — Не столько у нас сейчас людей, и не та обстановка, чтобы устраивать внезапные проверки на лояльность среди своих. Да и давно зная вас лично… не верю.

— Верно соображаешь, — серьезно сказал Липатов. — По всему выходит, это дали о себе знать наши друзья из Китая. Им, используя агентуру Революционного Совета, работать все же проще, чем американцам через Высоких. Всеобщее восстание готовилось основательно, разведсеть в гильдиях должна сохраниться. По-хорошему, над разведкой и контрразведкой нам еще работать и работать… Правильно ты сделал, Илья, что сразу ко мне пришел.

— Я не мог иначе. Я же не предатель!

— Конечно, нет. Ты это только что доказал. И еще — ты умный человек, Илья. Даже если смотреть на этот текст без эмоций, с практической точки зрения — какие такие гарантии они могут тебе дать? Баксы, золото, официальные бумаги с подписями важных лиц? Здесь и сейчас это ничего не стоит. Зато получить в качестве благодарности пулю — легче легкого. Ко мне или к Ярцеву с этим они бы даже не сунулись. А вот тебя попробовали завербовать, надеясь на твою трусость или жадность. Ты же простой лейтенант. При этом вхож в руководство Конфедерации, то есть определенную ценность представляешь. Как тебе это передали?

— Какой-то альваланин сунул, когда мы с Анивель гуляли по Ультту. Перед самой бомбежкой в праздник неба.

— Опознать его сможешь?

— Нет, — уверенно ответил Илья. — Темно было, я и лица его не разглядел. Одет был в обычный комбинезон, фигура тоже как у всех гильдейских работяг — худой и низкий.

— Понятно. Грамотно сработано. Есть, конечно, небольшой шанс, что это дело рук Ваулфа или Элитьен, но я в это не особо верю. Поговорю с Ярцевым, и мы решим, что будем делать. Но одно могу сказать тебе точно. Со шлемом в левой руке тебе прогуляться придется.

— Зачем? Я не буду на них работать. — Илья помолчал, собираясь с мыслями. — Максим Петрович, вычислить агента будет нереально. После окончания рабочей смены на улицах полно народа. Увидеть меня сможет каждый, всех не проверить.

— Если они решили тебя завербовать, то ты им зачем-то нужен. Попробуем отследить агента, который будет тебе передавать следующее послание. Нужно попытаться раскрыть их сеть. Сомневаюсь, что она такая уж большая в гильдии Тритт, никто же не знал, что мы тут окажемся. Кроме того, отказ в вербовке будет для противника означать, что руководство Конфедерации узнало про чужую разведсеть. В этом случае наши шансы их поймать резко уменьшатся. Это, надеюсь, понятно?

— Да, товарищ подполковник.

Идя по центральной улице Ультта, Илья вовсе не чувствовал себя Джеймсом Бондом. Глупо он себя чувствовал, если честно. Прогулка была неплохо залегендирована: офицер должен был зайти в здание администрации и отнести исполнительные требования на разные «мелочи» для своего батальона — горючее для грузовиков, патроны, пайки и новые комплекты формы. Илья взял с собой для компании Виоэн, снял шлем, взяв его в левую руку, и пошел пешком, отказавшись от положенной по статусу машины. Никаких вражеских или своих агентов офицер не увидел. Вообще, ничего подозрительного не было. Сходил и сходил.

А вечером следующего дня Илья снова нашел бумажный конверт. Точнее, его вручила Анивель, когда он зашел в студию «Голоса свободной Альвалы».

— Тебе просили передать, — сказала альваланка.

— Кто? — только и выдохнул Илья, узнав знакомую серую бумагу.

— Какой-то альваланин из гильдии. Сказал, что это от Ваулфа.

— Ты его запомнила?

— Не знаю… — Анивель ненадолго задумалась. — Если увижу, то, скорее всего, узнаю. Мне с поста охраны позвонили, я поднялась к ним и взяла конверт. Можно дежурную смену расспросить, они тоже его видели. Обычный альваланин в рабочем комбинезоне — сунул конверт, сказал несколько слов и ушел. Что-то случилось, Илья? — Анивель встревоженно взглянула на офицера своими большими глазами.

— Нет, ничего, — отмахнулся лейтенант. Посвящать в эту историю Анивель он не собирался. Илья положил конверт в карман — как бы ему ни хотелось сразу прочитать его содержимое, лучше вскрыть послание вечером, вместе с Липатовым.

«Мы рады, что Вы приняли верное решение, — было написано во вложенной в конверт бумажке. — Обстоятельства требуют личной встречи. Как Вы понимаете, нам нужно подтверждение Вашей доброй воли к сотрудничеству. Ниже указаны координаты места, в которое Вы должны прибыть на третьи сутки после получения этого послания между третьим и пятым часом ночи. С собой вы должны иметь два образца автоматов, выпускаемых так называемой Конфедерацией, несколько десятков патронов к ним, а также русский десантный костюм САДК. Мы полагаем, что, владея служебным автомобилем и доступом к складам, вы можете организовать скрытное выполнение нашей просьбы. Там же вы получите часть причитающегося вам вознаграждения и письменные гарантии».

— Автоматы — ерунда, — уверенно сказал Ярцев, когда на следующее утро он, Илья и Липатов изучали содержимое конверта в штабе полковника. — Гвардейцы их достанут так или иначе, да и никакой особой ценности в автоматах нет. Единственное — готовый образец такого оружия может ускорить конверсию альваланской промышленности под выпуск земных аналогов. Впрочем, эту работу и китайцы, и американцы уже, скорее всего, сделали. Но САДК? Это вообще-то секретная технология. Россия САДКами не торговала. Зарубежные аналоги есть, но именно что аналоги. Пожертвовать костюмом я не могу. Подсудное дело и вообще…

— Пойми, полковник, — возражал Липатов. — Это оружие — не главная цель наших, так скажем, оппонентов. Уж поверь мне — это по большому счету проверка агента. Если Илья сдаст секретный САДК — он и в самом деле завербован. Значит, можно поручить ему настоящее дело. И я просто чую, что готовится нечто особенное. Зачем им Илья по большому счету? Для теракта его вербовать глупо — агенты, завербованные за деньги и обещание убежища, открытые диверсии не устраивают, это дело идейных бойцов. Получать информацию из нашего штаба? Может быть… только вряд ли. Не тот случай. Нас надолго в покое не оставят, нас будут уничтожать. А в этом случае нет смысла устраивать такие игры. Свой батальон против нас Илья все равно не развернет, это они должны хорошо понимать, информация тоже будет иметь ограниченную ценность. Нет, им нужно что-то другое. И судя по скорости ответа на согласие сотрудничать и жестким срокам, которые стоят во втором послании, в ближайшее время. Нам надо узнать что. Тогда игра обретет смысл.

— То есть ты мне вот так, на голубом глазу, предлагаешь сдать врагу секретное оборудование, — перебил подполковника Ярцев. — Извини, Петрович, ты не охренел? Не надо тут особенно мудрить. Организуем засаду, попробуем схватить их агентов при передаче автоматов. А после уже все выпытаем. У меня они заговорят, будь уверен.

— Ловить шпионов при передаче оружия, скорее всего, бесполезно, — пожал плечами Липатов. — Этот вариант они предусмотрели наверняка. В лучшем случае поймаем какого-нибудь посредника, который ничего толком не знает.

— До этого наши оппоненты действовали не столь профессионально, — возразил Ярцев.

— Это меня и настораживает. Прежде всего, скорость ответа и выбранный способ передачи письма. Такое впечатление, что они будто кричат: схватите нашего агента. Альваланин пришел и, не скрываясь, передал конверт. Это не то что непрофессионально — это даже вызывающе. Единственное внятное объяснение подобному, если предположить, что с нами ведет игру более-менее серьезная контора, может быть только одно: у них очень мало времени. И им надо точно знать — завербован Илья на самом деле или против них ведется игра. Схвати мы почтальона или начни слежку за ним — и ответ на этот вопрос был бы получен. Если мы передадим им требуемое, то китайцы выложат свои козыри.

— САДК не дам, — упрямо сказал полковник.

— А если отдать испорченный? — спросил Илья.

— Это как?

— Снимем с него секретные детали, рацию, компьютер, аптечку, — сказал офицер. — Еще как-нибудь испортим. Они же не указывали в послании, что костюм должен быть непременно целым.

— Догадаются, что их обманывают, — махнул рукой Ярцев.

— Стоп. Что-то в этом есть, — возразил ему Липатов. — Между прочим, у нас такие САДКи есть. Те, что были сняты с убитых бойцов. И легенда хорошая. Когда будут спрашивать, почему костюм не целый, Илья будет делать круглые глаза и наезжать на них бульдозером: дескать, времени дали в обрез, новых костюмов мало, те, что есть, под строгой охраной и взять их без личного присутствия самого высокого начальства физически невозможно. А вот порченые добыть легче. Вот вам автоматы, вот вам САДК. Все как договаривались, сделать больше было попросту невозможно. Давайте денежки. Подозревать неладное они, конечно, будут. Но отбросить эту версию не смогут. В САДКе, который мы передадим, вся электроника будет убита, то есть ни системы «свой-чужой», ни кодов от нашего радиообмена они не получат. Все лишнее тоже снимем.

— Материал САДКа тоже секретный.

— Знаю. А также знаю, что он не целиком российский, а по большей части скопирован с немецкого аналога. Решайся, полковник. Чем-то надо жертвовать. Если будет надо, все возьму на себя, пусть судят, если вернемся, — сказал Липатов.

— Да ну тебя, Петрович, — обиделся Ярцев. — Я же не жопу свою прикрываю, а о деле забочусь. Ладно. Будет тебе костюм, рискнем.

На встречу Илья ехал вместе со Стауфом. Первый встреченный Ильей на Альвале гильдеец уверенно вел небольшую грузовую машину сквозь ночь. Сидя рядом с водителем, Илья смотрел на ночную дорогу и исподволь наблюдал за альваланином.

Управление автомобилем выглядело странно. Во многом похожие на землян, альвалане подошли к решению этой задачи нетривиально и, на взгляд Ильи, нерационально. Вместо удобного руля Стауф держал два рычага. При повороте колес вправо он плавно поднимал вверх под углом к полу правый рычаг, при повороте влево — левый. При движении прямо оба рычага были установлены строго параллельно полу. Педалей четыре — газ, тормоз и две педали, каким-то образом заменяющие сцепление и коробку передач. Ужасно неудобно. Рулевое колесо и проще, и понятней. Как можно работать двумя ногами с четырьмя педалями, одновременно сочетая газ, передачи и сцепление (если Илья правильно подобрал земные аналоги), тоже неясно. Но ничего не поделаешь — альвалане делали свою технику по-своему. При этом Стауф управляется с машиной ловко, не хуже любого земного «водилы».

До места встречи добрались вовремя. Откровенно говоря, Илье было страшно. Ничего не мешало неведомым «доброжелателям» расстрелять его и Стауфа и забрать привезенные автоматы и САДК. На лейтенанте даже не было своего боевого костюма, только автопереводчик. Липатов, конечно, уверял, что этого не произойдет. Не ради одного САДКа его вербовали, смерть Ильи закроет китайцам все возможности для дальнейшей работы. Но Липатов был далеко. А Илья был здесь, ночью, на всеми забытой лесной поляне, рядом с обочиной старой дороги.

Ждать пришлось около часа. Илья и Стауф вылезли из машины, прошлись немного вокруг нее. Выпили из фляжки по паре глотков нренна каждый — ночь была прохладная, а о ГИБДД на Альвале, слава богу, еще не слышали. Поэтому момент, когда человек и двое альваланок вышли из леса, они благополучно прозевали. Фигуры словно соткались из тьмы на обочине дороги.

— Привет! — сказал незнакомец на русском языке с еле уловимым акцентом. — Рад тебя видеть. — Илья настороженно уставился на него, положив правую руку на рукоятку висевшего на плече автомата. Левая рука быстро потянулась к цевью.

— Не надо так нервничать, — улыбнулся мужчина. Илья внимательно пригляделся к нему: так и есть — это именно человек, с белой кожей и коротким ежиком коротко стриженных волос цвета соли с перцем, черты лица обычные, европейского вида.

— Мы за вами уже давно наблюдаем, — продолжил он. — Товар с вами?

— Да. В кузове.

Человек сделал короткий жест, и альваланки подошли к машине. Одна из них ловко перепрыгнула через борт, подала другой автоматы и САДК. Мужчина подошел поближе и внимательно осмотрел груз.

— Это что такое? — незнакомец указал на рваную дыру в САДКе. — Нам нужен целый костюм, — недовольно сказал он.

— А звезду тебе с неба не достать? — тут же стал заводиться Илья. — Может, ты еще бабу хочешь или автоцистерну с водкой? Ты говори, не стесняйся, — сказал офицер откровенно злобным голосом. — Я все могу, подумаешь, раз плюнуть. Эка невидаль — целый САДК привезти. Ты вообще представляешь, как их охраняют? Ты представляешь, чего мне стоило взять со склада хотя бы битый САДК, достать машину, водителя и обеспечить себе и ему алиби на эту ночь? Ты даже не можешь себе представить, как я сейчас рискую! И вообще, мне обещали деньги, гарантии безопасности и место на корабле к Земле. А пока я слышу только слова.

Мужчина выслушал Илью спокойно, но тон немного сбавил.

— Хорошо, будем считать, ты сделал все что мог, дальнейшее уже наша забота. Деньги держи сейчас, — незнакомец протянул Илье увесистый мешочек. — Тут золото, это задаток. Свой миллион баксов или евро получишь на Земле, здесь они тебя будут только компрометировать. Премиальных я тебе не дам, — мужчина показал Илье еще один похожий мешочек. — Работу ты сделал плохо, САДК нужен был целый.

— Хочешь прикарманить мое золотишко? — усмехнулся Илья. — Следовало ожидать…

— Нет, — спокойно отозвался мужчина. — Просто не хочу хорошо платить за плохую работу. Это золото и обещанные деньги ты получишь. Но не сейчас.

— Когда?

Незнакомец не ответил. Он внимательно смотрел на Илью, словно пытаясь что-то прочитать в его глазах. Взгляд был нехороший, словно пронизывающий насквозь. Наконец, словно решившись на что-то, мужчина сказал:

— На пятые сутки, считая с этого самого часа. В это же время. Ты подберешь двух альваланок и отвезешь их на космодром. Твоя задача — провести их к звездолету, который стоит во втором ангаре. Обеспечить им два или три часа на осмотр корабля и забрать обратно. Это все.

— Ты вообще соображаешь, что просишь? — удивился Илья.

— Я понимаю, что это сложно. Но это твое главное и последнее задание. Вместе с этими альваланскими учеными ты вернешься в наш базовый лагерь. На этом все волнения и тревоги для тебя закончатся. Дальше будет полет на Землю и достойная, богатая жизнь. Не бойся — устранять тебя никто не будет. Это никому не нужно, да и скажу откровенно, ты, Илья, сам по себе уже ценность. Экспертов по Альвале твоего уровня не так много, работа найдется каждому.

— А что будет с Конфедерацией? — немного оторопело спросил Илья.

— Что будет с вашей Конфедерацией? — переспросил человек. — Ее не будет, причем уже в ближайшие дни. Это вопрос решенный. Так что считай, что ты сделал правильный выбор.

Последующие дни Илья почти безвылазно провел на полигоне вместе со своим батальоном. Ощущение истекающего времени давило почти физически. Слова американца сидели занозой в голове. «Конфедерации не будет», — сказанное спокойным тоном, которым говорят о свершившемся факте, и предложение дезертировать немедленно после операции не оставляли простора для иного толкования. Вторжение начнется со дня на день. Этот факт подтверждал и Ваулф — по данным его агентов, у границ Флосского союза началось скрытое накопление войск Революционного Совета. Причем руководство флоссцев продолжало покупать оружие и наотрез отказалось комментировать сведения о прибывавших отрядах гвардейцев. Позиция торговцев, несмотря на все неофициальные переговоры, была озвучена четко: наше дело сторона, на данный момент мы не хотим ни мешать, ни помогать Конфедерации даже в разведке. Поймите и примите это как факт.

Батальон уже представлял собой немалую силу. Тридцать семь грузовиков, половина с элементами бронирования. Минометная батарея, пулеметы (два земных и десяток местных), четыреста альвалан основного состава и тридцать пять бойцов во взводе технического и материального обеспечения, приданный передвижной медпункт. А также особая гордость Ильи — четыре импровизированных «танка».

Выпускать настоящие боевые машины Конфедерация пока не могла даже в предельно простом варианте, представлявшем собой нечто вроде модернизированного танка БТ от 1937 года. Слишком много проблем и слишком мало времени. Необходимо было ввести в производство новый мощный двигатель, да с броней дела обстояли не так просто, не делали раньше в гильдии Тритт бронированных машин. А тут оказалась целая куча нюансов. Работы шли полным ходом, еще бы месяц-другой…

Однако некая замена полноценному танку нашлась. Гильдия Тритт, располагавшаяся в лесной и сильно заболоченной на востоке местности и получавшая немалую прибыль от торговли лесом, имела целый парк вездеходов. Их обшили стальными листами, установили пулеметы — и пожалуйста — «бронетранспортер» готов. Он, конечно, ездит медленно и «нормальному» танку проигрывает по всем позициям, но для поддержки пехоты и в качестве передвижной зенитки вполне себе подходит. Илья сразу окрестил эти машины танками, и с его легкой руки это название прижилось в батальоне. На самом деле это не совсем правильно, но кого волнуют подобные мелочи?

В целом батальон был уже вполне боеспособен. Но Илья старался добиться максимума, особенно делая упор на занятия с последним пополнением. Бой скидок на недостаток опыта или умения никому не даст.

На встречу с таинственными альваланками выезжали, как и в прошлый раз, вместе с Ваулфом. Четкого плана действий не было, хотя одно было понятно — обратно с космодрома врага выпускать нельзя. С другой стороны, Ярцева и Элитьен очень занимало, что именно интересует вражеских шпионов в звездолете и на чьей именно стороне они играют. Поэтому с быстрым захватом противника решили повременить.

В этот раз землянин не пришел. Две женщины в однотонных синих комбинезонах и с большими, тяжелыми на вид рюкзаками, вышли на ночную дорогу и молча сели в машину. Обе в кузов, хотя место в кабине для них было, специально такой грузовик подбирали. Илья успел мельком взглянуть на них — одна из них высокого роста, с твердой осанкой, уверенными движениями и бесстрастным выражением синего лица. Вторая поменьше и, судя по ее нервному виду, явно волнуется. «Похоже, Высокие, — подумал про себя офицер. — Интересно».

— Ты знаешь, куда ехать? — только и спросила Высокая, слегка перегнувшись через борт.

— Я доставлю вас к космодрому. Там один-единственный корабль, — отозвался Илья.

— Охрана?

— Нас пропустят. В кузове есть форма Конфедерации. Подберите себе подходящий размер. Только внутрь звездолета я попасть не могу. Шлюз наглухо закрыт.

— Это не твоя проблема. Не будем тратить время. Поехали, — кивнула альваланка.

— Хорошо.

От места встречи до космодрома ехали больше трех часов. Когда угольно-черное альваланское небо стало потихоньку приобретать светло-зеленоватый оттенок, а в сплошной стене леса начали угадываться отдельные деревья, машина подъехала к ограде космодрома. Здесь находился небольшой блокпост и КПП, не предназначенный для въезда транспорта. Роли были распределены заранее, и никаких проблем Илья не ожидал. А вот вылезшие из кузова альваланки нервничали — еще бы, по их мнению, это был ключевой момент операции. Высокая «начальница», впрочем, держалась неплохо, а вот ее подчиненная явно трусила. Аж лицо посерело от страха. Если бы Илья был на самом деле предателем, то он бы тоже испугался — даже самый неопытный часовой по ее поведению мог заподозрить неладное.

Охрана КПП свою роль сыграла на отлично. Дружинница Элитьен придирчиво осмотрела бумаги, которые ей предъявил Илья, поставила на них какие-то закорючки, пока ее напарница держала всю троицу под прицелом автомата. Затем, медленно, словно нехотя, вернула документы и разблокировала вторую, металлическую дверь КПП. Такой же спектакль повторился и у входа в подземный ангар, только там Илье пришлось показывать свой золотой значок друга рода Иллор.

— Что ты им показал? — спросила Илью Высокая, когда они уже поднимались вверх по сваренной из железных прутьев решетчатой лестнице, подведенной к входу в шлюз стоявшего в ангаре корабля.

— В бумагах написано, что вы из ремонтной команды гильдии Тритт. Будете осматривать звездолет. Мне удалось достать пропуска с личным оттиском Элитьен и значок ее друга, — как можно натуральнее горько вздохнул Илья. — Теперь мне обратного хода нет.

Высокая альваланка с презрением посмотрела на Илью:

— Не бойся, раб, — бросила она ему сквозь зубы. — Возвращаться не придется.

Тем временем они поднялись на площадку перед шлюзом. Низенькая альваланка, которая до этого не произнесла ни слова, открыла свой рюкзак и достала длинный конусообразный предмет. Плотно вставила острую часть конуса в паз около бронированной плиты, нажала пару кнопок на его круглом основании. Сбоку засветился маленький экранчик с надписями на альваланском. Женщина немного поколдовала над пультом в основании конуса, внимательно читая новую информацию с экрана. Затем сделала знак Высокой, которая вложила кончики пальцев своей правой руки в пять углублений на конусе. Внутри корпуса звездолета что-то еле слышно щелкнуло, и бронированная плита внешнего входа в шлюз быстро ушла вверх. Илья внутренне возликовал — только ради этого следовало проводить операцию. До этого все попытки открыть вход в корабль, не прибегая к физическому взлому шлюза, не имели успеха.

Внутренняя дверь открылась автоматически, и вся троица зашла внутрь звездолета. Илья с любопытством оглядывался, но пока ничего интересного не видел. Короткий коридорчик и похожая на люк глухая дверь впереди. Альваланка снова работает с конусообразным пультом, и около люка начинают перемигиваться синие и зеленые светодиодные огоньки. Затем закрывающая вход овальная пластина отходит в сторону — ага, это, по всей видимости, лифт. Альваланка нажимает самую верхнюю кнопку среди нескольких десятков на панели управления «лифтом», снова вводит подтверждающий код на отдельной сенсорной панели рядом с ней. Вход закрывается, и они начинают перемещаться в тесной капсуле — кабине. Причем, по ощущениям Ильи, сначала в горизонтальном, а затем в вертикальном направлении.

Конечной точкой путешествия оказался центральный пост управления. Если, конечно, Илья правильно подобрал аналогию. Большое овальное помещение с высоким потолком, полдесятка кресел и множество приборов. Луч фонаря Высокой альваланки освещал какие-то рычажки, панели, кнопки, странные утопленные в стену коробочки, дисплеи. Все это покрыто тонким равномерным слоем пыли, мертвое, нигде ни огонечка.

Искомое нашлось быстро. Им оказался небольшой металлический куб с прорезями, соединяющийся двумя своими поверхностями со стеной и полом. Альваланка-техник подошла к нему и вставила в прорези, вынув из рюкзака, три длинных толстых штыря с затейливой резьбой. Как только последний из них занял свое место, послышалось негромкое жужжание, под потолком вспыхнул неяркий зеленоватый свет, а ближайший пульт расцвел россыпью красных огоньков.

Дальнейшее было Илье в целом понятно. Низкорослая альваланка, по всей видимости, работала над расконсервацией корабля. Она подключала какие-то устройства к пультам управления, снимала информацию, вводила коды, занималась диагностикой и прочей деятельностью в этом духе. Высокая альваланка была скорее охранником — никакой работы она не делала, лишь достала из своего рюкзака пистолет, судя по очень толстому стволу, серебристым теплоотводным поверхностям и прямоугольному коробчатому магазину, лазер, села в одно из кресел и внимательно наблюдала за Ильей и своей напарницей. Так прошел час, затем другой. Илья даже начал опасаться, что ситуация складывается не совсем так, как руководство Конфедерации представляло при планировании операции. А что если альваланка сейчас запустит двигатели и даст команду «на старт»? Что он будет делать? Но усилием воли офицер отогнал от себя эти мысли: Элитьен была твердо убеждена, что в одиночку альваланским звездолетом управлять нельзя. Да и пять кресел, стоявших перед пультами в посту управления, своим видом свидетельствовали об этом же.

Наконец все было закончено. Техник убрала свои приборы обратно в рюкзак и тихим голосом сказала Высокой:

— Госпожа, все готово.

— Уходим, — коротко отозвалась та. Повернулась к Илье: — За мной, раб.

«Опять рабы, — подумал Илья. — Ну да, эти Высокие из еще не битых. Ничего, это поправимо, дайте только до проходной добраться».

Но все началось гораздо раньше, когда Илья, альваланка-техник и замыкающая их группу Высокая спускались по лестнице из корабля. Высокая вдруг замерла на секунду, а затем, вскинув пистолет, послала два лазерных импульса в полутемный пустой угол ангара. Затем, не медля ни секунды, схватилась за невысокие перила и сиганула вниз с восьмиметровой высоты. Илья еще не успел удивиться, как в то место, где она только что стояла, ударила автоматная очередь. Пули со звоном рикошетили от металлических перил и ступенек. Оглянувшись, Илья увидел, что в том углу, где только что никого не было, лежала альваланка, прижимая руки к прожженному лазером животу.

Бой Высоких дружинниц в ограниченном помещении редко бывает долгим. Высокая прожила еще секунд пять. Приземлившись и мягко спружинив на полусогнутых ногах, она тут же ушла в новый прыжок, перекатилась, продолжая вести огонь. Но противостоящий ей противник не уступал в подготовке. Несколько пуль впились в ее тело, а мгновением позже ее нашел и лазерный импульс. Спустя пару секунд все было кончено.

Илья ошарашенно оглядывался, стоя на одном месте. Внизу уже было шесть Высоких дружинниц в боевых комбинезонах рода Иллор. Чуть ниже на лестнице сидела техник, недоуменно смотря на собственную кровь. Срикошетировавшая от лестницы пуля попала ей в ногу.

Одна из Высоких сняла шлем и задрала голову вверх. Офицер с удивлением узнал Элитьен.

— Илья, ты цел? — крикнула Высокая.

— Да, — чуть помедлив, отозвался лейтенант. — Элитьен, не стреляйте в женщину рядом со мной, — тут же добавил офицер. — Она ранена и без оружия. Помогите спуститься.

Пуля задела мякоть бедра альваланки и, не повредив кость и артерии, прошла навылет, оставив рваную поверхностную рану. Перевязали ее быстро, много крови женщина потерять не успела и была в полном сознании. Но на сразу последовавшем вслед за перевязкой допросе она молчала как партизан.

— Твое имя, гильдия, квалификация, на кого работаешь? — грозно кричала Элитьен. — Отвечай немедленно!

— Я не могу, госпожа, — смиренно лепетала техник. — Убейте меня, госпожа, прошу вас.

— Убью! Но сначала ты мне расскажешь все!

— Прошу меня простить, Высокая госпожа. Не скажу вам ничего, благородная госпожа, — как заведенная бормотала альваланка, стоя на перепачканных кровью коленях.

— Стоп, Элитьен, — вмешался пришедший в себя Илья. — Подожди пока, ты же видишь, она пока неадекватна. Что случилось? Мы же договаривались о засаде на обратном пути у проходной.

— Дружинница Итроен, — горько сказала глава рода Иллор. — Она так и не смогла хорошо освоить технику ниин. С вами была чужая Высокая, которая ее заметила, в дружинах всех родов этому учат в обязательном порядке. Плохо получилось.

— Понятно. Ладно. Разреши, я попробую допросить пленную.

— Попробуй. Только не тяни время.

— Как тебя зовут, — ровным, спокойным тоном спросил Илья женщину. — Скажи только имя.

Альваланка молчала, безучастно смотря в стену.

— Послушай меня, — продолжил офицер, — если я вступлюсь за тебя, твоя жизнь будет сохранена, даю слово. Никакой особой вины на тебе нет, так что бояться нечего. Ты сейчас находишься в конфедерации Илинрит, где у любого альваланина есть право на достойную жизнь. Почему ты не хочешь сотрудничать с нами?

— Если я буду сотрудничать с вами, то Высокие убьют моего мужа и двух сыновей. Я прошу вас, убейте лучше меня сейчас. И если можно, не мучайте перед смертью. Я не хотела вредить Конфедерации, но у меня не было выбора. Меня заставили, им очень нужен этот звездолет.

— Кому — им?

Альваланка продолжала молчать.

— Подумай сама над тем, что я сейчас тебе скажу, — продолжил чуть погодя Илья. — И войди в наше положение. Нам тоже нужен этот корабль. И еще нам крайне необходима информация, которую ты можешь дать, от этого зависят жизни тысяч чьих-то мужей и сыновей в Конфедерации. Я не хочу быть жестоким, но я тебе сейчас вынужден сказать одну неприятную вещь. Если ты не станешь с нами сотрудничать, мы можем объявить по радио, что ты перешла на сторону Конфедерации. Что тогда станет с твоими близкими? А вот если ты выложишь все, то никто ничего не узнает. Более того, Конфедерация сильна. Мы можем попробовать отбить заложников. Что-то мне говорит, что их держат не так уж далеко, — вкрадчиво сказал Илья.

Альваланка задумалась. Судя по ее напрягшемуся лицу, выбор был не из легких.

— Высокая может дать мне слово, что она поможет освободить моих родных? — сказала наконец она.

Илья выразительно посмотрел на Элитьен.

— Я попытаюсь, — серьезно сказала Высокая. — Если ты будешь откровенна.

Услышав эти слова, Илья ощутил гордость за Элитьен. Еще пару месяцев назад благородная бы никогда не снизошла до такого ответа «рабыне». Альваланка прямой ответ Элитьен тоже оценила. Собравшись с силами, она начала свой рассказ.

— Мое имя Киньень, я раб первой полезности гильдии Нитрр. Старший пилот экипажа корабля «Благородная Молния», то есть того, который я только что готовила к старту. Восстание застало меня в командировке на землях, которые сейчас контролирует Высокий Совет. Я пока опущу подробности?

— Да, говори самую суть, — согласился Илья.

— Во владениях Высокого Совета есть люди с Земли. Очень похожие на вас, они себя называют «американ»… нет, «америко»… не помню точно. Как они узнали про «Благородную Молнию» и как договаривались с Высокими, я не знаю, все это было тайно, и, похоже, они говорили не со всем Высоким Советом, а с отдельными Высокими родами. Высокие из рода госпожи главы совета Итлалль нашли меня и еще полтора десятка альвалан, которые раньше управляли космическими кораблями. Двадцать дней назад нас тайно перебросили вместе с несколькими землянами по морю сюда, в небольшой лесной поселок на землях Флосского союза гильдий. Он примерно в двух часах езды от того места, где мы встретились этой ночью. В поселке держат экипаж корабля и заложников из их семей. — Киньень помолчала немного, села поудобнее, упершись спиной в стенку ангара и выпрямив раненую ногу. Было видно, что ей очень больно. — Моя задача была проверить состояние звездолета, протестировать корабельные системы и подготовиться к старту. По словам землян в поселке, в самое ближайшее время по Конфедерации будет нанесен сокрушительный удар. Как только это произойдет, мобильная боевая группа с дружинницами Итлалль, экипажем корабля и людьми выдвинется к вашему космодрому. По их мнению, за десять-двенадцать часов, в суматохе боев, вы не успеете ничего предпринять. За это время они успеют проникнуть на космодром, взять штурмом ангар, загрузить в звездолет топливные стержни и кассеты для генератора Бейлиэнь и стартовать. Все для этого уже готово, стержни и оборудование вчера погрузили на грузовики. Земляне говорят, что земному роду США необходим целый альваланский звездолет, а с вами давно пора кончать. Вот и все, что я знаю. Теперь, Высокая, я прошу тебя сдержать твое слово.

Илья и Элитьен замолчали, обдумывая услышанное. Первым нарушил тишину Илья.

— Киньень, звездолет может стартовать после загрузки топлива?

— Да, землянин. «Благородная Молния» в хорошем состоянии.

— Высокая, я отбываю. Надо срочно поднимать батальон.

Глава 16

Последний и решительный бой…

Обратную дорогу Илья проспал, свернувшись в неудобной позе на заднем сиденье грузовика. Сказывалась бессонная ночь и постстрессовое состояние после проведенной операции. Предстоящий вскоре бой после произошедших ночью и утром событий уже не пугал — дело почти привычное.

Проснулся офицер во второй половине дня, в расположении батальона. Кодовая шифрограмма «подняться в ружье» была передана сразу по завершению шпионской операции, так что офицера встречали. На бетонной площадке у гаража батальона уже перетаптывались пятеро: старший сержант Виоэн с тремя командующими ротами сержантами и встревоженный Липатов собственной персоной. В свое время было решено не учреждать пока во вновь создаваемом государстве громоздкую армейскую табель о рангах, так что выше по званию командующего батальоном Ильи, который носил звание лейтенанта, в его подразделении никого не было. Впрочем, на это никто не обижался — в армии Илинрит не было ни одного генерала, и всего лишь один официальный полковник — Ярцев. На подобное положение вещей руководство пошло сознательно. Ничто так не развращает маленькую армию, как обилие громких должностей и званий в ее руководстве при ситуации «на трех генералов сотня солдат».

Илья с Липатовым быстро пожали друг другу руки и, не теряя времени, подполковник с ходу сказал главную новость:

— Илья, несколько часов назад мы потеряли спутники. Оба сразу.

— Они что-то успели заметить?

— Нет. Проклятая облачность. Хорошо если пару раз в неделю поверхность можно рассмотреть как следует. По радиоперехвату ничего особенного не было.

— Уже неважно, Максим Петрович, — покачал головой Илья. — По моей информации, вторжение начнется завтра-послезавтра. Спутники убрали, чтобы они случайно не подсказали нам направление морского десанта и места главных ударов. Скорее всего, корабли с гвардейцами уже в море.

— Согласен. Я тут уже немного наслышан о твоих приключениях, — Липатов посмотрел офицеру прямо в лицо. — Думаешь, началось?

— Уверен. Раз уж оборудование и топливо для звездолета в грузовики погружено… Надо атаковать прямо сейчас. Еще есть шанс отбить звездолетчиков, — твердо сказал Илья. — Завтра будет поздно.

— Хорошо. Мы с Ярцевым начали поднимать армию. Тебе Элитьен придает два десятка Высоких дружинниц, они уже в машинах. Слушай приказ — вместе со своим батальоном ты наносишь удар через Аррский мост. Судя по карте, от него до поселка с звездолетчиками идет прямая дорога, за час успеете добраться, если повезет. Вряд ли американцы успеют сообразить, что к чему, так быстро и принять меры. Потом отходишь назад на холмы за рекой Аррой, мост минируешь или взрываешь, смотри по обстоятельствам. Дальше просто — ни шагу назад до следующего приказа. К Аррскому мосту все дороги сходятся, гвардейцам придется наносить удар именно там, если они не хотят толпами по лесам гулять, как партизаны. Эта позиция на юге ключевая. Я с остальными ребятами нашего взвода, первым полком и вторым моторизованным батальоном пока отхожу к побережью, со мной Высокая дружина Иноэрн. На первое время хватит. В Ультте Ярцев со своими волкодавами, дружина Иллор и два отдельных пехотных батальона ополченцев. Это резерв и заодно охрана ставки, их будем вводить в бой по обстоятельствам. Собственно, все.

— Прорвемся, Максим Петрович, — с уверенностью, которую он на самом деле не чувствовал, сказал Илья. — Одна просьба: в течение ближайших часов постарайтесь сильно не усиливать радиообмен. Боюсь, как бы американцы раньше времени по интенсивности радиопередач не догадались, что что-то случилось и операция провалена.

— Не считай начальство глупее себя, — отозвался Липатов. — Все сделано.

— Понятно, — улыбнулся офицер. — Удачи вам, Максим Петрович!

— И тебе удачи, студент.

— Виоэн, по машинам!

— Есть, товарищ командир.

Альваланка из Флосского союза гильдий была немолода. С резковатыми, словно топором вырубленными чертами лица, сильными руками, невысокая, с блестящей от смазки новенькой винтовкой за плечами, одетая в приталенный, слегка обтрепанный, но чистый комбинезон, она производила впечатление командира из поговорки «слуга царю — отец солдатам». Стоя у подножья холма, за которым начиналась пойма реки Арры, она спокойно смотрела на Илью, не обращая внимания на Виоэн и трех Высоких дружинниц, подошедших к месту встречи вместе с ним.

— Ты командир? — спросила она Илью, сделав пару шагов навстречу.

— Да, — подтвердил ее догадку офицер.

— Мое имя Иллин. Я командую заставой Флосского союза на Арре. Зачем ты передал просьбу о встрече вместе с паролем «ятранда красный»? Я не веду никакой секретной торговой деятельности, твое обращение не по адресу. И даже если бы я отвечала за контрабанду гильдии… «ятранда» — это наш внутренний код. Откуда в гильдии Тритт его вообще могут знать?

— Понятия не имею, откуда в Конфедерации знают флосские пароли, — честно ответил Илья. — Мне сказали, что услышав этот пароль, ты придешь на встречу. Ты пришла, и это сейчас самое главное. Слушай меня внимательно. Я уверен, ты в курсе того, что завтра начнется вторжение гвардейцев на нашу территорию. Ты, как командир заставы, просто не можешь об этом не знать. Или хотя бы догадываться. Это так?

Альваланка надолго замолчала. Но в итоге отпираться не стала.

— Да. Это так. Когда точно гвардейцы атакуют, я не знаю, но это произойдет в ближайшее время. Однако флоссцы не будут нападать на Конфедерацию вместе с ними. Союз гильдий принял решение держать нейтралитет.

— Пусть так, — согласился с ней Илья. — У меня только одна просьба — пропусти мой батальон через мост. Мы не хотим проливать кровь флоссцев. Но у нас есть дела на той стороне реки. До утра мы покинем вашу территорию.

— Ты с ума сошел? Я, командир пограничной части, просто так пропущу чужой боевой отряд через границу? Этого не будет.

— Как скажешь. — Илья был нарочито спокоен. — У меня нет времени на долгие уговоры. Потом не говори, что мы не хотели решить дело миром.

— Я правильно понимаю, что Конфедерация сейчас предъявляет мне ультиматум? — спросила Иллин.

— Совершенно верно, — согласился с ней Илья. — Если ты нас сейчас не пропустишь, мы прорвемся силой. У меня полнокровный батальон, Высокие и пограничная стража Конфедерации. Что более важно, мы в разы превосходим вас по вооружению. Вашим двум сотням с винтовками не устоять и часа.

— А потом в дело вступят гвардейцы, — ответила Иллин. — Кроме того, вы получите вместо одной войны две. С гвардейцами и с союзом гильдий.

— Не будь наивной девочкой, Иллин, — Илья улыбнулся альваланке в лицо. — Ты же хороший командир. Не ври самой себе. Захваченный нашими Высокими часовой, который передал тебе пароль и просьбу о встрече, рассказал немало интересного. Вчера вас фактически разоружили, отобрав все, кроме винтовок и трех десятков патронов на каждого. Гвардейцы отошли на пару сотен метров от городка стражи и встали полукольцом, прижав вас к реке и оборудовав пулеметные гнезда. Тебе рассказать, что будет завтра? Слушай. Завтра вам гвардейцы прикажут атаковать нашу пограничную стражу и захватить мост. Если вы откажетесь, то вас просто перебьют из пулеметов и лазеров. Если атакуете — тогда вас уничтожит мой батальон, но гвардейцы получат шанс прорваться к нашим позициям по вашим телам. Это что касается конкретно судьбы твоего подразделения. Далее: завтра гвардейцы возьмут под контроль руководство Флосского союза и потребуют атаковать нас всеми силами союзных гильдий. В случае отказа — захватят заложников и потребуют воевать с Конфедерацией под угрозой расстрелов. Вы совершенно зря думаете, что отсидитесь. Гильдия Тритт тоже когда-то так думала… Ее спасли мы, земляне из рода русских. Вас спасать будет некому. Или ты думаешь, что гвардейцы этого не сделают?

Иллин молчала, пристально смотря Илье в лицо.

— Вот видишь, ты все хорошо понимаешь, — продолжил Илья. — Только боишься признаться самой себе в истинном положении дел. А мне уже все равно. Что завтра вас и гвардейцев бить на мосту, что сегодня за мостом. Сегодня даже лучше. Война уже началась, ее не остановить. Но я хочу дать вам шанс избежать ненужной крови.

— Если мы пропустим ваш батальон, это даст гвардейцам повод обвинить нас в предательстве, — сказала наконец альваланка.

— Во-первых, они уже все для себя решили. Наличие или отсутствие повода особой роли не сыграет. Во-вторых, некому будет обвинять. Я атакую их порядки прямо сейчас. Уже сегодня ночью заварится такая каша, что всем будет не до вас. Но у тебя есть последняя возможность встать на правильную сторону. При этом избежав пролитой крови между Конфедерацией и флоссцами, что поможет потом, когда настанет время переговоров. Конфедерация не враг Флосскому союзу. Скорее, наоборот. Если нас уничтожат, то вас всех не ждет ничего хорошего. Ты уже знаешь гвардейцев революции и ту судьбу, которую они несут гильдиям. Выбирай, с кем ты, Иллин.

— Мне нужно подумать.

— Думай, — согласился Илья. — Но не слишком долго. У тебя есть время, пока танки выходят на позицию, — офицер показал на приближающиеся по дороге приземистые силуэты его бронетранспортеров. — Решайся, Иллин. Ты можешь формально выполнить приказ и бессмысленно погибнуть вместе со своими альваланами в последний день существования независимого Флосского союза. Или остаться жить, послужив потом родине.

— Нет никаких доказательств того, что гвардейцы завтра узурпируют власть в Флосском союзе гильдий, — отчаянно прокричала альваланка.

— Точно так, прямых доказательств у меня нет, — продолжал спокойно улыбаться Илья. — Но скажи искренне, ты считаешь, что ситуация может развиваться иначе?

— Хорошо, — после некоторой внутренней борьбы сказала Иллин. — Мы пропустим ваш батальон. Моя стража проследует на ваш берег с оружием и займет позиции на одном из крайних холмов у реки. Мы не будем участвовать в вашей войне с гвардейцами. Но если пострадает хоть один альваланин из нашего союза… ты меня понял, землянин. Я не боюсь смерти.

— Я понял, — серьезно сказал Илья. — Ты приняла правильное решение, Иллин. В этой войне мы не должны стрелять друг в друга.

Гвардейцев атаковали с началом сумерек. Начало положил слитный залп по приблизительным позициям пулеметных ячеек из реактивных пехотных огнеметов. Десяток Высоких для этой цели скрытно перебрались на другой берег, в то время как по Аррскому мосту беззвучно уходили на территорию Конфедерации последние бойцы Иллин. Гвардейцы проспали атаку. Двоих часовых сняли Высокие, остальные продолжали спать до самого момента нападения.

Насколько удачными были попадания из огнеметов, Илья не знал. Но офицер сильно сомневался, что удалось поразить все цели — толком обращаться с реактивным огнеметом Высокие не умели. Просто не было достаточного опыта — не дашь же альваланам расстреливать драгоценные ракеты впустую, чтобы только набить руку. Однако это было не столь уж важно. Сильнейший грохот взрывов и вал огня подавляли и дезорганизовывали противника сами по себе. Следом за ракетами, на позиции гвардейцев стали падать мины, а с флангов ударили два пулемета. Минометная батарея и пулеметчики скрытно подошли к самому мосту.

В этом хаосе пять машин с бойцами Конфедерации и несколькими дружинницами проскочили по мосту и свернули на боковую дорогу совершенно незамеченными. План Ильи был прост — примыкавшую непосредственно к мосту гвардейскую часть его бойцы должны опрокинуть. Пока гвардейское командование поймет, что случилось, пока организует контратаку, используя сосредоточенные чуть подальше для завтрашнего нападения основные силы — пройдет как минимум еще несколько часов. За это время добраться до поселка с американцами он успеет.

Ехали быстро, налегке, без тихоходных «танков» и минометов — только личный состав одной роты. Вся ставка была сделана на внезапность нападения. Когда через полтора часа на горизонте показались первые дома поселка, Илья и не думал снижать скорость. Не до этого. Пытаться незаметно приблизиться, по-тихому снять часовых и проникнуть на военную базу, где содержались звездолетчики и члены их семей, нечего и думать. Гарнизон уже наверняка поднят по боевой тревоге. Но с другой стороны, американцы еще чувствуют себя в относительной безопасности. Они еще не знают про провал их шпионской игры. Они считают, что находятся достаточно далеко от фронта боевых действий. Вряд ли они будут сразу же стрелять по показавшимся у стен базы альваланским грузовикам без всяких опознавательных знаков.

Так и вышло. Когда машины аккуратно притормозили у ворот, с вышек по углам невысокой стены периметра базы на них оказались направлены яркие лучи прожекторов.

— Стоять. Кто такие? — спросил со стены по-альвалански усиленный громкоговорителем голос.

— Высокий род Витлель. Госпожа Итлалль велела немедленно подать машины для вашей срочной эвакуации! — прокричала одна из дружинниц.

— Какого… Откуда здесь Высокие! — донеслось сверху.

— Некогда объяснять, — закричала дружинница. — Срочно открывай ворота, время не ждет. Позови американцев, они в курсе.

Голос затих. Илья мысленно взмолился — все пока шло по плану. Высокие с лазерами и огнеметами, используя темноту и свою технику мимикрии, тем временем уже вылезали сзади из кузовов грузовиков. Яркий прожекторный свет бил под углом в кабины грузовиков, оставляя у задних бортов машин небольшие слепые «карманы». Высоким этого хватало. Еще бы полминуты…

— Я майор Блэк, — тем временем донеслось со стены по-английски. — Это ты, Джеймс? Кто у вас главный? Что происходит?

«Сейчас ты все узнаешь», — подумал Илья, утапливая кнопку пускового механизма. Сквозь дыру в матерчатом пологе кузова он давно взял на прицел ворота. Дружинницы должны были уже успеть занять позиции.

Ворота исчезли в огненной вспышке. Одновременно погасли все прожектора периметра, выведенные из строя лазерными импульсами из винтовок дружинниц. Еще секунда, и две фугасные ракеты попали в стену, взметнув вверх веер обломков и косматые языки пламени.

— Ура!!! — закричал Илья, выскакивая из грузовика. Из остальных машин горохом сыпались его бойцы. — В атаку!

Пробежав через дыру в стене по еще тлевшим язычками огня обломкам, Илья на секунду замер, пытаясь сориентироваться. Киньень говорила, что снаряженные топливом для звездолета грузовики стоят в двух ангарах сразу за стеной. Ага, вот они. Звездолетчики с семьями в казарме наискосок, ее трогать нельзя. Ну а все остальное, стало быть, законная цель…

— Виоэн, быстро эвакуируй всех из казармы, — кратко приказал Илья подскочившей откуда-то альваланке. — Срок пятнадцать минут, потом никого не ждем. Водителей в ангар, заводите машины и сразу без приказа выдвигайтесь обратно. Мы пока держим двор.

Следующие четверть часа слились для Ильи в одно мгновение. Бой получился неожиданно кровавым. Команды водителей и эвакуаторов звездолетчиков потерь почти не понесли. А вот прикрывавшим их работу бойцам во дворе базы пришлось несладко. Альвалане и какие-то люди, по всей видимости, те самые американцы, пытались, пусть и не согласованно, атаковать их из-за окрестных зданий дважды. Причем стреляли они метко, а двигались на удивление хорошо. Этот бой стоил Илье пятерых Высоких и десятка его бойцов, причем помощь дружинниц Элитьен была решающей, без них бы они не удержались. Каким чудом Илью ни разу не зацепило пулей или осколком, он и сам не знал. Было не до этого. Лейтенант лежал и стрелял, выцеливая в темноте силуэты врагов, до тех пор, пока Виоэн не доложила по рации, что эвакуация альвалан и грузовиков с топливом проведена успешно. После чего Илья выпустил последнюю ракету с огнесмесью и под прикрытием пулеметчика, поливающего длинными очередями двери и окна ближайших зданий, стал отходить с оставшимися бойцами к дожидавшимся их машинам. То, что его авантюрный план все же сработал, офицер понял только через час, когда окончательно пришел в себя в кузове мчащегося сквозь ночную тьму грузовика.

Возвращение прошло гладко. Удлинившаяся на десяток машин автоколонна проехала на территорию Конфедерации по остававшемуся под контролем батальона Аррскому мосту и затормозила за ближайшим холмом. За рекой время от времени постреливали, но не слишком интенсивно.

— Как обстановка, Аввиэль? — первым делом спросил Илья второго сержанта, в его отсутствие командовавшей батальоном.

— Под контролем, товарищ лейтенант. Гвардейцы разбиты. Мы насчитали около сотни трупов. Остальные отошли метров на пятьсот. Два часа назад они пытались контратаковать, но были быстро отброшены назад. Наши потери — двенадцать убитых и двадцать раненых. С целью подготовки атаки группирую живую силу и танки на той стороне моста.

— Отставить! Ты что, млять, белены объелась? Какая к мерзохрючеру атака?! — заорал Илья, путая русские и альваланские ругательства.

Аввиэль была ошарашена, такой реакции она не ожидала.

— Но гвардейцы еще не успели закрепиться, — робко пробормотала сержант. — Мы можем их погнать дальше… — Вид у альваланки был обиженный, как у получившего суровый нагоняй маленького ребенка, который втихую разрисовал обои на кухне фломастерами и сам привел маму показать всю эту красоту, искренне ожидая похвалы.

— Я приказываю батальону срочно отходить за реку, — постепенно успокаиваясь, сказал Илья. — На той стороне оставьте пару десятков солдат и пять дружинниц. Из них четверо пулеметчиков. Если будет атака, пусть попытаются ее отбить. Но сильно усердствовать не надо, если станет тошно, пусть сразу отходят. Остальному личному составу приказываю заняться оборудованием позиций на прилегающих холмах, я сейчас покажу, где детально. Аввиэль, успеешь еще навоеваться, — продолжил Илья, чувствуя себя немного виноватым за свой срыв. — То, что мы разбили гвардейцев, — великолепно. Я горжусь тем, как вы вели себя в первом бою. Но пойми: считая раненых, мы уже потеряли больше десяти процентов личного состава батальона. Придет ли нам помощь — неизвестно. Идти дальше в атаку по чужой территории — верный путь попасть завтра-послезавтра в окружение и погибнуть. У тебя, насколько я помню, гвардейцы убили в Ультте мужа?

— Да, товарищ лейтенант.

— Успеешь еще отомстить. На твою долю гвардейцев хватит. Выполняй приказ.

— Есть.

Как только Аввиэль скрылась в темноте, Илья подозвал Виоэн.

— Бери один танк, всю вторую роту и принимай колонну под командование, — приказал офицер. — Сдашь эвакуированных альвалан и грузовики с трофеями исключительно Ярцеву или Элитьен лично. После чего возвращайся назад. Буду тебя ждать.

— Я бы хотела остаться с вами, командир, — заявила альваланка. — Не время отводить роту в тыл.

— Это приказ, сержант. Я не могу сейчас оставить батальон, а то наломают дров, — кивнул Илья в направлении, в котором скрылась Аввиэль. — Но этот груз и отбитые у врага альвалане очень важны для нас. Я надеюсь, ты меня не подведешь.

— Так точно, товарищ лейтенант, — козырнула Виоэн.

Ночь прошла относительно спокойно. Вопреки ожиданиям Ильи, гвардейцы на ночные атаки так и не решились. С наступлением рассвета заслон на флосском берегу отошел за мост, на уже подготовленные позиции. Илья понимал гвардейское руководство — своей ночной атакой он спутал им все планы. Сейчас гвардейцам нужно разобраться с потерями, наладить организацию, выработать новый план действий. Время Илья выиграл. Хотя верно ли он поступал стратегически, офицер не знал. С одной стороны, он держал оборону на удобном участке, обойти который было сложно. С другой стороны, встать в глухую оборону означает отдать инициативу противнику. Может быть, Аввиэль была не так уж неправа, предлагая ночью атаковать дальше, в глубь гвардейских порядков? Ответа на этот вопрос не было.

Первые гвардейцы появились у моста ближе к полудню. Заняли позиции в развалинах приграничных построек, но через мост не пошли. Илья приказал не стрелять, хотя минометы и лазерные винтовки на пределе дальности могли бы их достать. Пока не было смысла тратить зря боеприпасы. Тем более что офицер хотел попробовать преподнести гвардейцам один замечательный сюрприз.

Вскоре число гвардейцев на той стороне реки перевалило за сотню, затем отдельные группы перебежками устремились по мосту через реку. Конфедераты пока не стреляли. Их окопы на холмах в нескольких сотнях метров от реки были, конечно, видны, несмотря на все принятые меры маскировки, но не казались гвардейцам слишком опасными. Илья запретил всякое движение, пытаясь создать у врага впечатление, что позиции брошены или обороняются горсткой бойцов. Сейчас все зависело от поведения гвардейцев. Будь он на Земле, Илья был бы уверен, что противник произвел бы дальнейшую глубокую разведку, чтобы точно убедиться в своей безопасности. Но гвардейцы не имели опыта земных войн. А пустой мост манил своей доступностью…

И гвардейцы купились. Илья, приникнув к земле, с радостью увидел в бинокль, как к мосту подъехали грузовики. И не только. С ними было что-то новенькое — шесть машин наподобие его «танков». Только лучше, с небольшими короткоствольными пушечками на прямоугольных башнях. Это была техника посерьезнее, чем называемые лишь для поднятия боевого духа «танками» пулеметные бронемашины его батальона. Две гвардейские машины проехали по мосту, встали по флангам, контролируя пространство.

Дали несколько пулеметных очередей по видневшимся позициям конфедератов, замерли, ожидая ответа.

Но окопы безмолвствовали — бойцы четко выполняли распоряжение «без приказа огонь не открывать».

И спустя несколько минут случилось то, чего Илья так ждал: через мост пошла колонна из четырех таких же гвардейских танков и десятка грузовиков.

— Давай, — сделал энергичный жест рукой Илья, и лежавший рядом боец утопил кнопку радиопередатчика.

Взрыватели, спрятанные в герметичных контейнерах с взрывчаткой под водой у опор моста, среагировали на низкочастотный радиосигнал. Несмотря на то что заряды закрепляли не профессиональные минеры, а значительная часть энергии взрыва ушла на подъем впечатляющего по высоте, но совершенно бесполезного фонтана воды, дело все же было сделано. Нет, мост не разлетелся, как в кино, на кучу обломков. В первую секунду после взрыва, когда потоки воды обрушились сверху на гвардейцев, показалось, что он вообще устоит. Но гвардейцам не повезло. Сначала одна, а затем и вторая опора у последнего пролета моста плавно накренились вправо, и дорожное полотно, перекосившись, поползло вслед за ними, сбрасывая в воду альвалан и технику. Затем раздался громкий треск и, разламываясь на части, большая часть мостового полотна, срываясь со средних и крайних к флосскому берегу опор упала вниз, поднимая кучу брызг.

Одновременно с обрушением моста по успевшим попасть на противоположный берег гвардейцам ударили минометы и пулеметы. Позиции батальона запестрели вспышками выстрелов — несмотря на приказ, в горячке боя стреляли все, даже автоматчики, чей огонь на таком расстоянии не был эффективен. Из-за холмов выехали бронетранспортеры конфедератов и внесли полновесную лепту в общее дело из своих пулеметов.

Отвечать пытались только гвардейские танки. Их пушки затявкали, посылая снаряды по позициям конфедератов. Впрочем, без большого толка — пушечный огонь был неточен, а мощь их снарядов не впечатляла. Все что им удалось — прикрыть на десяток минут свою пехоту, которая бросалась в реку, стремясь уйти от убийственного пулеметного огня. Вскоре в одну из машин сверху попала мина, проломив взрывом тонкую верхнюю броню, а вторую подорвали гранатами незаметно приблизившиеся дружинницы Элитьен. Через полчаса бой окончился чистым разгромом гвардейцев.

Не успели стихнуть звуки последних выстрелов, как Илья принял по радио вызов от Липатова.

— Как дела, студент? — Голос подполковника был бодр и весел.

— Воюю, — отозвался Илья. — Мост взорвал ко всем… Противник потерял до батальона живой силы и шесть бронемашин. Пока положение устойчивое.

— Это радует, — отозвался Липатов. — Спасибо за экипаж и топливо для корабля. Ярцев передал, что они только что прибыли на космодром, приступают к работе. У нас тоже весело. Гвардейцы бомбили Ультт, заводы и шахтный комплекс. Потеряли девять самолетов, но кое-каких результатов достигли. Я со своим батальоном и Высокими Иноэрн только что отбил попытку высадить десант на южной части побережья. Но есть и печальные новости: первый полк к северу оказался не на высоте — передали, что отступают, гвардейцы высадились и давят их очень большими силами. Иду им на выручку. Тебе помощь не нужна?

— Держусь, Максим Петрович, — сказал офицер. — Думаю, до завтра никаких неожиданностей не будет.

— Держись. Сбросим десант в море и к тебе. Прорвемся!

До конца дня больше боевых столкновений не происходило. В бинокль было видно, что гвардейцы за мостом накапливают силу: ездили многочисленные машины, суетились еле-еле заметные фигурки солдат, велась какая-то работа. Но на расстояние минометного и пулеметного огня противник благоразумно не приближался. Илья тоже ничего не предпринимал — разведку на тот берег он хотел послать ночью.

Вечером в штабную палатку, стоявшую с обратной стороны холма, пришла Иллин. Кивнула Илье и с ходу начала говорить.

— Ты был прав, землянин. Сейчас я связывалась со своими. Руководство союза гильдий арестовано гвардейцами после отказа объявить вам войну и немедленно атаковать Конфедерацию. Гвардейцы требуют от воинских частей Флосского союза перейти в их подчинение.

— Они подчинились? — тут же спросил лейтенант.

— Не знаю. У меня нет связи со всеми боевыми частями, информацию мне предоставляет другой источник. Я не имею права разглашать его. Но я хочу сказать, что мои стрелки переходят на сторону Конфедерации. Гвардейцы сделали много нехороших вещей, которые союз гильдий был вынужден терпеть. Но этого они делать были не должны. Эта ошибка им еще отзовется. Мы не думали, что они пойдут на полное попрание всех гильдейских прав. Но на всякий случай этот вариант тоже был предусмотрен.

— Хорошо. Я оставляю вас пока в оперативном резерве, — распорядился Илья. — И еще под вашей ответственностью опушка примыкающего к реке леса на левом фланге. Как бы гвардейцы не попытались нас обойти. Справитесь, если черные комбинезоны начнут там переправу?

— Теперь это наш долг, — кивнула ему альваланка.

Ночью произошло два события. Одно из них, безусловно, радостное — прибыла обратно вторая рота под командованием Виоэн. А вот второе нет — отправленные на вражеский берег разведчики из числа Высоких дружинниц не принесли никаких сведений. Хуже того, разведгруппа была обнаружена, вступила в бой и, потеряв трех альваланок, с трудом отступила, преодолев обратно реку вплавь. Привыкший к высокому боевому профессионализму дружинниц Илья был несколько обескуражен таким результатом. Сами Высокие не могли сказать, почему случился провал, по их словам, они все делали правильно. То ли у гвардейцев появились помогающие им Высокие дружинницы, что само по себе казалось абсурдным, то ли просто произошла нелепая случайность. В любом случае это стало для Ильи очень тревожным звонком.

Офицер не ошибся. Утро для его бойцов началось плохо. Гвардейцы начали артобстрел.

Сказать, что он был очень сильным, офицер не мог. По позициям батальона вело огонь от силы десяток орудий не самого большого калибра. Но это было крайне неприятно. Илья под обстрелом был впервые в жизни, как и его бойцы. Нервы вражеская артиллерия выматывала изрядно. Раз за разом вдоль его позиций падали вражеские снаряды, вздымая вверх черные султаны земли, противно выли осколки, пронзительно свистел воздух от перелетов и зловеще-гнусаво от близких недолетов. Полчаса огня, двадцать минут передышки, снова полчаса огня. И так весь день. Ответить врагу Илья не мог, дальность действия минометов не позволяла. И это в психологическом плане было хуже всего. Сделав необходимые выводы после поражения, гвардейцы использовали прошедшие дни по полной программе, сумев обогнать Конфедерацию в разработке артиллерии. Оно и неудивительно, учитывая несопоставимость ресурсов сторон.

Когда вечером артиллерийский огонь наконец затих, Илья вышел на связь с Липатовым. Лейтенант уже не был в столь хорошем расположении духа, как вчера. Погиб еще десяток альвалан, почти полсотни ранено. Взвод таял на глазах, без всякого сражения, хуже того, постоянный артиллерийский огонь угнетающе действовал на малоопытных бойцов.

— Максим Петрович, дай танк, — кричал в трубку Илья. — Все нервы гвардейцы своей артиллерией вымотали! Он мне и нужен ненадолго, часа хватит, чтобы эти пушки с землей смешать!

— Не могу, — разочаровал Илью Липатов. — У нас тяжелые бои с десантом. Первый полк почти разбит, спецназ Ярцева, дружина Элитьен, танк с экипажем — все введено в бой. Гвардейцев много высадилось, очень много. Сейчас в резерве Конфедерации только два батальона ополченцев в Ультте, но они тебе не помогут. Держись, как только сможем, придем на помощь. Да, есть еще хорошая новость.

— Что такое?

— Полтора часа назад приземлилась «Благородная Молния». Звездолет вышел на суборбиту Альвалы и передал послание на Землю, после чего благополучно произвел посадку обратно на космодром. Теперь в России знают, что у нас есть космический корабль, это может сильно повлиять на расклад сил. Пока сигнал пройдет по дежурным спутникам-ретрансляторам через все ворота, пока будет ответ, пройдет пара суток. После этого, возможно, что-то изменится. В любом случае кто-то из нас теперь сможет попытаться эвакуироваться на Землю.

— Я останусь тут, — сразу ответил офицер. — Я с Элитьен изначально эту кашу с Конфедерацией заварил, мне ее до конца и расхлебывать. Каким бы этот конец ни был.

— А я тебя ни о чем таком и не прошу, — ответил Липатов. — Держись пока, студент. Мы с тобой уже бывали в переделках, не впервой.

На следующий день перед самым рассветом Илья сделал то, что по-хорошему следовало сделать еще вчера. Он отвел основные силы батальона вглубь, оставив в окопах лишь наблюдателей. Пусть гвардейцы тратят снаряды зря. Однако это решение чуть не оказалось фатальным для батальона.

Поначалу артиллерийский огонь продолжился, даже, как показалось Илье, немного усилился. Но потом гвардейцы, видимо что-то поняв, несколько ослабили обстрел, снизив его до беспокоящего огня, а ближе к вечеру лейтенант чуть не пропустил атаку. Пользуясь поддержкой артиллерии, гвардейцы скопили живую силу и плавсредства на своем берегу и попытались форсировать реку. Некоторую фору во времени они сумели получить, пока Илья под интенсивным обстрелом возвращал батальон на передовые позиции. Этот бой надолго остался в памяти Ильи. Может, городские бои в Ультте были более кровавыми, но там скорее была серия локальных стычек, а не развернутое сражение. Здесь же впечатлял именно масштаб. Неширокая, метров в сто — сто двадцать река буквально покрылась пятнышками лодок, плотов, плотиков и даже одиноко плывущими альваланами. Гвардейская артиллерия работала по холмам, на которых укрылся батальон из всех сил. Конфедераты отвечали минометным и пулеметным огнем, по переправлявшемуся и успевшему выбраться на берег противнику. В довершение ко всему гвардейцы начали переправу на левом фланге, где вступили в бой с флоссцами.

Скоро Илья понял, что он потерял управление боем. Несколько отрядов гвардейцев достигли окопов конфедератов, где схватились с ними врукопашную. На других участках наступавших удалось отбросить. Обе стороны вели интенсивный огонь, гвардейцы, несмотря на опасность для своих же войск, не останавливали артобстрел. Конфедераты отвечали убийственным огнем, пользуясь преимуществом автоматов перед винтовками гвардейцев на ближних дистанциях и многочисленными пулеметами. Никто не хотел признавать поражение, стороны дрались ожесточенно, не думая об отступлении. Сражение стихло само собой лишь вместе с наступлением темноты. Гвардейцам так и не удалось прорваться и захватить плацдарм за рекой.

Связаться с Липатовым или Ярцевым Илье не удалось. В эфире стоял лишь сплошной треск помех. Отправляя ночью раненых на грузовиках в тыл, Илья почти завидовал им. Если повезет, раненые еще поживут. А вот потерявший больше половины личного состава батальон завтра-послезавтра закончит свое существование.

Однако третий день в обороне прошел для батальона относительно спокойно. Гвардейцы тоже выдохлись. Немудрено, их потери были как минимум втрое большими. Даже артиллерия не очень досаждала, вероятно, снарядные ящики гвардейцев показали дно. Хуже всего было отсутствие связи. Илья отчаянно пытался отогнать от себя навязчивые мысли о том, что его батальон остался один. Не таковы Липатов и Ярцев, чтобы так быстро проиграть. Ему приказали держаться? Вот он и будет стоять до конца, его дело солдатское — исполнять приказ. А об остальном пусть у начальства голова болит.

На четвертые сутки случилось то, что Илья ждал еще вчера. Гвардейцы начали согласованную атаку с тыла и фронта. Ничего удивительного: не сумев прорвать оборону батальона прямым лобовым ударом, черномундирники переправились в другом месте и лесом обошли позиции конфедератов. Предотвратить такой исход событий было нельзя — сил у батальона оставалось совсем немного.

Илья, посмотрев в бинокль с вершины холма, окинул взглядом плывущие через реку крохотные на таком расстоянии плотики, потом выходящие из отдаленного леса густые длинные пехотные цепи альвалан в черных комбинезонах. Поправил на бруствере окопа автомат (боеприпасы к лазерной винтовке давно закончились), посмотрел на сидящую рядом Виоэн, сосредоточенно набивавшую патронами рожок. Ну что же, не самая плохая смерть — в бою, рядом с товарищами, защищая дело, в которое верил и которому сам положил начало. Гражданским в Ультте будет хуже. Но может им еще повезет… А гвардейцы пусть подходят. Одна бронемашина у батальона еще исправна и патронов у оставшихся бойцов пока в достатке.

Когда среди наступавших от леса цепей поднялся высокий черный куст взрыва, Илья не сразу сообразил, кто ведет огонь. Для гвардейских пушек калибр великоват, да и зачем им стрелять по своим? Но вскоре лейтенант увидел знакомый силуэт выезжавшего с дороги Т-100, и сердце его радостно сжалось — свои!

— Ты как, студент? — раздался в наушниках САДКа голос Липатова. — Конфедерация спешит на помощь!

— Где вы были? — закричал Илья. — Почему не выходили на связь?

— Да недалеко, — со смешком сказал подполковник. — Глушили тебя с того берега чем-то. Но это уже не проблема. Слушай меня внимательно, — голос подполковника звенел от торжества. — Флосский союз гильдий восстал, объявил войну Революционному Совету и хочет войти в Конфедерацию. Высокие в осажденных замках Флосса заключили с гильдейцами перемирие и также хотят присоединиться к Илинрит. На севере континента против Революционного Совета восстали две гильдии. На западном континенте целых пять. Для Революционного Совета это начало конца.

— А десант?

— Основные силы гвардейцев вынуждены были вчера отплыть на западный континент. Остатки прямо сейчас сбрасывают в море дружины Иллор и Иноэрн с ополченцами. И самое главное: только что мы поймали сигнал из космоса. В России срочно собирается Дума и Совет Федераций. На повестке дня — признание независимости Конфедерации. Это победа, Илья!

Илья помолчал. В бинокль было видно, как следом за танком на дорогу выбегают альвалане в униформе Конфедерации, сверкают крохотные огоньки выстрелов, а гвардейские цепи отходят обратно в лес. Переправа через реку тоже приостановилась, задние лодки гвардейцев начали грести обратно, к флосскому берегу. Победа? Похоже, все-таки она. Как ни странно, Конфедерация Илинрит выстояла.

Эпилог

— Вставай, студент, — кто-то настойчиво тряс Илью за плечо. Офицер неохотно открыл глаза, но увидев Липатова, рывком сел в постели, стараясь побыстрее прийти в себя. В комнате царил полумрак, лишь из коридора через слегка приоткрытую дверь пробивался слабый электрический свет, освещая большую двуспальную кровать, в которой только что лежал под широким шерстяным одеялом Илья. Небо за узким, напоминающим бойницу окном было еще совсем темным, с еле-еле уловимым зеленоватым оттенком, говорящим о приближении рассвета.

— Тревога?! Что случилось, Петрович? — слегка покачав головой, чтобы сбросить остатки сна, спросил Илья.

— Нет, все пока спокойно.

— ЧП?

— Нет.

— Тогда какого лешего ты меня будишь? У меня законный отпуск, ты сам его утверждал. — Илья присел в кровати, ища взглядом одежду. — Батальон я сдал Виоэн, радиостанцию Анивель. К ним все вопросы. Дайте выспаться, блин. И вообще, что ты делаешь в замке в личных покоях Элитьен? Ты же должен быть в Ультте?

— Есть дело. Ты одевайся, я могу пока отвернуться.

— Я не стеснительный. Говори, что все-таки произошло?

— Илья, «Варяг» в системе Альвалы.

— Не прошло и полгода, — прокомментировал новость Илья. Впрочем, тон его голоса был радостный. Последнее время прилета земного корабля люди очень ждали. Думали о нем во время боев, пока добивали гвардейцев на территории Конфедерации и Флосского союза. Ждали, пока восстанавливали понесшую тяжелые потери армию Конфедерации и вели затяжные переговоры с флоссцами и их Высокими родами о присоединении к Илинрит. Ждали, налаживая нормальную жизнь в молодом государстве. И лишь последние пару дней Илья почти не думал о «Варяге» и о возвращении на Землю. На то он и законный отпуск, чтобы выкинуть из головы тревоги и проблемы и хотя бы несколько дней полноценно отдыхать, оставив голову свободной. Тем более, Элитьен очень кстати предложила воспользоваться ее гостеприимством. Долгожданное известие пришло, как водится, тогда, когда его меньше всего ожидали.

— Связь с «Варягом» уже была? — спросил Илья, застегивая комбинезон.

— Да. — кивнул головой Липатов. — Не буду ходить вокруг да около — Конфедерация Илинрит признана Российской Федерацией как независимое государство. Нам предлагается договор о дружбе, сотрудничестве, торговле и взаимной помощи. Жаль, бедняга Дубов нескольких дней не дожил.

— Да, не повезло ему. И все-таки, Петрович, зачем меня надо было будить? Потом бы все рассказал, не спеша.

— Есть причины. Появление «Варяга» — секрет полишинеля, «Благородная Молния» тоже поймала сигнал от космических ворот, правда, дешифровать его альвалане, думаю, не смогли. Скоро за объяснениями приедет Ваулф, потом подтянутся делегаты флоссцев, наверняка они потребуют созвать расширенное заседание совета Конфедерации. Начнется вся эта говорильня… Если мы будем тянуть время, то нас могут заподозрить в своих играх, а нам это не надо. Пока есть время, следует принять кое-какие неотложные решения в узком кругу. Только ты, я и Элитьен.

— А Ярцев как же? — поинтересовался Илья.

— С Ярцевым я уже разговаривал. Он остался в Ультте, но его мнение я знаю. Не о том говорим. Может, пригласим Элитьен? Ты уже оделся, а Высокую госпожу заставлять под дверью дожидаться нехорошо, — ответил Липатов.

— Да, конечно, — только и мог сказать Илья.

— Элитьен, заходи, — весело крикнул подполковник. — Наш герой готов.

Альваланка широко открыла дверь и вошла в комнату. Одетая в официальный мундир главы дома Иллор, сшитый так, что подчеркивал стройность фигуры и горделивость осанки, с торжественным выражением лица, Элитьен была красива. И тем не менее она волновалась. Это Илья понял сразу.

— Ага, все в сборе, — сказал Липатов. — Ну что же, приступим. Прежде всего, держи, студент. Это твое в любом случае. — Подполковник протянул Илье небольшой пластиковый мешочек. Илья машинально взял его в руку и чуть не уронил, — для своих объемов мешочек оказался очень тяжелым.

— Что это?

— Золото. Точнее золотые руны Конфедерации Илинрит. Пятьсот монет по шесть граммов золота в каждой. Твоя доля.

— Сколько? — Илья совершенно растерялся. — Это много, мне столько не надо. То есть нет, я хотел сказать, что я же не за золото воевал, — не мог сообразить, как вести себя в такой ситуации Илья. — И потом, у меня же все равно отберут по прилету…

— Замолчи и бери. Если тебя это успокоит, то знай, что мы с Ярцевым тоже свое взяли. И Ваулф взял, и Элитьен. Вот и ты бери, скажи спасибо и не иди против коллектива. Это твоя доля от торговли оружием с флоссцами и вообще, так надо. Можешь считать, что это приказ… Что нужно ответить на приказ подполковника, лейтенант?

— Так точно, будет сделано!

— Вот то-то же. Теперь дальше… Ярцев останется на Альвале. Объективно он из нас лучший спец по военному делу, кроме того, альвалане ему доверяют. Менять полковника на другого человека или убирать его на Землю пока никак нельзя, гвардейцы хоть и ослаблены, но далеко не разбиты. Мне оставаться на Альвале нельзя — кто-то должен отвечать за всю кашу, которую мы здесь заварили. Меня мое родное ведомство ждет не дождется. Теперь самое главное — Конфедерации в России требуется спецпредставитель, которому бы доверяли как Высокие, так и бывшие рабы с гильдейцами. При этом, работая в интересах Конфедерации, спецпредставитель не должен забыть и об интересах России. Скажу прямо — мы считаем тебя идеальной кандидатурой на этот пост. Элитьен тебе доверяет, Ваулф, в общем, тоже, ни с какими властными структурами России ты явно не связан, кроме того, ты герой войны с гвардейцами. Думаю, на общем совете Илинрит протащить твою кандидатуру будет не сложно. Но только, студент, это все будет серьезно. Если ты согласишься, то дальше тебе придется делить свою жизнь между Землей и Альвалой. Обратного хода не будет, в покое тебя уже не оставят никогда.

— Решать надо прямо сейчас?

— Именно, — подтвердил Липатов. — Или ты отказываешься, возвращаешься на Землю и живешь как хочешь, или заступаешь в должность. Я тебе помогу в любом случае. Но до заседания совета решение должно быть принято.

— Петрович, я не дипломат.

— Разве? Создание Конфедерации — изначально твоя идея.

— Оставайся, Илья, — прервала свое молчание Элитьен. — Не бросай начатое.

Илья надолго задумался. Липатов и Элитьен сидели молча, терпеливо ожидая его решения.

— Я прошу тебя, — еле слышно сказала альваланка. — Ты нужен нам всем. Ты мне нужен.

Илья пристально посмотрел на Элитьен. В полумраке ее лицо было не очень хорошо видно, но застывшая поза Высокой говорила сама за себя. Офицер понял, насколько нелегко далась ей эта личная просьба, и сам удивился волне нежности, которую ощутил в этот момент к Элитьен. А еще секунду спустя он вдруг понял, что и выбора у него уже в общем-то и нет. Все понятно, чего уж там. И все, что ему осталось сделать, это сказать: «Хорошо Элитьен. Есть принять пост, товарищ подполковник».

Content

Михаил Кисличкин
ДИПЛОМАТ ПОНЕВОЛЕ

Глава 1 Войти в ту же реку дважды

Глава 2 А вашего мнения, рядовой Иванов, и не спрашивают…

Глава 3 События набирают темп

Глава 4 Что происходит?

Глава 5 Придется лететь снова

Глава 6 Заправлены в планшеты космические карты…

Глава 7 Здравствуй, новый мир

Глава 8 Старые знакомые, новые проблемы

Глава 9 Главное ввязаться в драку…

Глава 10 При всем богатстве выбора альтернативы нет

Глава 11 Если уж мавр взялся, то он свое дело сделает

Глава 12 Как быть дальше?

Глава 13 Первые шаги на новом пути

Глава 14 Праздник неба

Глава 15 Шпионские игры

Глава 16 Последний и решительный бой…

Эпилог