Андреа Кремер

Тайна Хранителей

Сила и коварство являются на войне двумя основными добродетелями.

Томас Гоббс «Левиафан»

Часть I

ЧИСТИЛИЩЕ

Я — утомясь, и вождь и я — не зная,

Куда идти; тропа над бездной шла.

Безлюднее, чем колея степная.

Данте «Божественная комедия» («Чистилище»)

1

В ушах звенело от чудовищного крика. Меня окружала тьма. Грудь сдавило так, что дышать стало практически невозможно. Я лежала, утопая в собственной крови. Собрав последние силы, я села и принялась вглядываться в темноту, стараясь хоть что-нибудь рассмотреть. Я больше не кричала. Внезапно в комнате воцарилась мертвая тишина. Превозмогая боль, я сделала несколько судорожных глотков, тщетно пытаясь смочить пересохшее горло. Через некоторое время я осознала, что страшный крик, стихший несколько секунд назад, вырывался из моей груди. Я кричала так истошно, что теперь казалось, будто горло кто-то исполосовал изнутри когтями. Я подняла руки и прижала к груди. Ощупав ткань, скрывавшую тело, я убедилась, что на ней нет никаких следов от пронзивших грудь арбалетных стрел — ни единой прорехи. Глаза почти ничего не видели в темноте, но я была уверена: на мне не моя рубашка, вернее, не тот свитер, который я взяла в комнате Шея в начале той ночи, которой суждено было изменить всю мою жизнь.

В голове роились смутные воспоминания. Белое покрывало снега. Темный лес. Грохот барабанов. Волчий вой, призывающий меня на поляну, где должна была пройти церемония заключения союза.

Союз. При этом воспоминании кровь застыла в жилах. Я сбежала от судьбы. Сбежала от Рена. При мысли о вожаке стаи Бэйнов грудь снова сжалась, и я закрыла лицо руками. Впрочем, скоро изображение вожака перед глазами потеснила другая фигура — одиноко стоящего на коленях в лесу связанного юноши, с повязкой из черной ткани на глазах.

Шей.

Я вспомнила его голос, звучавший надо мной, когда я лежала, поминутно теряя сознание и снова приходя в себя, чувствуя, как его рука гладит мою щеку. Что произошло? Его не было рядом, я лежала во тьме так долго… Одна. Где я?

Глаза наконец привыкли к царящему в комнате полумраку. Сквозь частую сетку небольших стекол, вставленных в рамы высоких окон на противоположной стене, с затянутого тучами неба лился приглушенный дневной свет. На полу тут и там лежали бледные, розоватые тени. Я осмотрелась с целью найти выход и обнаружила справа от кровати готическую дубовую дверь. От того места, где находилась я, до нее было не более трех-четырех метров. Спустив ноги с кровати, я осторожно встала на пол. Стоять оказалось нетрудно. Я почувствовала, как в теле расправляется каждый мускул. Оно снова было наполнено жизнью. Я была готова к чему угодно.

Если понадобится, могу сражаться и убивать.

До моих ушей донесся звук шагов обутых в тяжелые ботинки ног. Ручка повернулась, дверь распахнулась внутрь комнаты, и на пороге появился мужчина, которого я однажды уже видела. Его лицо, словно вытесанное из камня сильной рукой, было покрыто седоватой щетиной, которой бритва не касалась, наверное, уже несколько дней. Мужественное и привлекательное лицо человека, меньше всего на свете думающего о своей внешности.

Последний раз я видела это лицо, когда его обладатель оглушил меня ударом рукояти меча. В глубине груди зародился угрожающий рык, и я почувствовала, как во рту растут и заостряются клыки. Мужчина хотел заговорить, но я обернулась волчицей и стала подкрадываться, рыча на него, все громче и громче, обнажив клыки, чтобы напугать его. У меня был выбор: разорвать его в клочья или проскочить мимо, к двери. Нужно решать, подумала я, времени на раздумья нет. Мужчина поднял руку к груди, отодвинул край длинного кожаного плаща, и моему взгляду открылась рукоять длинного изогнутого кинжала.

Значит, будет схватка.

Я напрягла мышцы и приготовилась к прыжку, нацелившись на горло мужчины.

— Подожди, — сказал он, убрав руку с рукояти кинжала и выставив вперед ладони. Я расценила жест как попытку успокоить меня.

Его уверенность в себе настолько поразила меня, что я замерла. Неужели он считает, что меня так легко успокоить? Щелкнув зубами, я быстро бросила взгляд в коридор за дверью.

— Не стоит этого делать, — сказал мужчина, двигаясь в сторону прохода, чтобы отрезать мне путь к бегству. А тебе не стоит знать, на что я способна, если зажать меня в углу, подумала я. — Я знаю, о чем ты думаешь, — продолжил мужчина, складывая руки на груди над рукоятью кинжала. — Допустим, мимо меня ты проскочишь. В конце коридора тебя ждет охрана. Если ты и мимо нее проскочишь, а ты можешь это сделать, ты же вожак стаи, то встретишься с более серьезным отрядом у любого из выходов.

«Ты же вожак стаи», — повторила я про себя. Откуда ему это известно? Продолжая угрожающе рычать, я повернула голову и бросила взгляд на высокие окна за спиной. Если подпрыгнуть, можно попробовать проломить одно из них. Будет больно, но, если падать не слишком высоко, я выживу.

— Не стоит, — сказал он, посмотрев в том же направлении.

Да кто он такой? Провидец?

— Там стена высотой метров пятнадцать, а внизу гранитные плиты, — предостерег он, делая шаг вперед. Я попятилась. — Никому здесь не нужно, чтобы ты пострадала.

Я перестала рычать. Он снова заговорил, тихо, растягивая слова.

— Если ты превратишься в человека, мы бы могли переговорить.

Я снова попятилась, боком, прижимаясь к полу, скрежеща зубами от расстройства. Он понимал не хуже меня, что моя уверенность в себе тает на глазах.

— Если ты попытаешься сбежать, — продолжил он, — нам придется тебя убить.

Он сказал это так спокойно, что смысл слов дошел до меня не сразу. Я отрывисто прорычала в знак протеста. Рычание превратилось в мрачный смех, когда я обернулась человеком.

— Ты же сказал, что никто не хочет, чтобы я пострадала.

Уголок его рта изогнулся в улыбке.

— Так и есть, Калла. Меня зовут Монро, — ответил он, делая шаг вперед.

— Стой, где стоишь, — предостерегла я, обнажая клыки. Он замер на месте. — Ты не пытался меня убить, — сказала я, оглядывая комнату в поисках чего-нибудь такого, что могло бы дать мне преимущество. — Но это не значит, что я тебе доверяю. Если ты вынешь кинжал, висящий на поясе, из ножен хотя бы на сантиметр, я оторву тебе руку.

Он кивнул. В моем сознании роились многочисленные вопросы, и голова гудела от них, как медный котел. Снова появилось ощущение затрудненности дыхания. Я не могла позволить себе запаниковать. Да и показать слабость было бы недостойно.

Теперь уже не только голова, но и тело, казалось, переполнилось воспоминаниями, и кожа на руках покрылась мурашками. Я поежилась, вспомнив, как над головой, словно черные облака, реяли призраки, а вокруг угрожающе скалились орущие суккубы. Кровь снова застыла в жилах.

«Монро! Он здесь!» — вспомнила я.

— Где Шей?

Когда я произносила имя, голос дрогнул — горло сдавил страх. Ожидая ответа Монро, я дрожала от ужаса. Сознание переполняли отрывочные воспоминания о событиях, произошедших в недалеком прошлом — бесконечная череда смутных образов. Рассмотреть внимательно сменяющие друг друга картинки не было никакой возможности. Тем не менее я упорно цеплялась за каждую, стараясь удержать ее, чтобы попытаться понять, что же все-таки случилось и как я здесь оказалась. Я вспомнила, как мы бежали по узким коридорам, понимая, что попали в ловушку, потом оказались в библиотеке замка Роуэн. Внезапно перед внутренним взором возникло лицо дяди Шея, Боско Мара, вызвав приступ гнева. Я на миг оставила бесплодные попытки понять, что произошло.

Пальцы Шея сжались на запястье так сильно, что рука заболела.

— Скажи мне, кто ты такой?

— Я твой дядя, — ответил Боско спокойно, подходя ближе. — Ты — плоть от плоти моей.

— Кто такие Хранители? — спросил Шей.

— Другие, подобные мне. Мы хотим защитить тебя, помочь тебе, — ответил Боско. — Ты не такой, как другие дети, Шей. У тебя есть способности, о которых ты даже не подозреваешь. Ты и представить себе не можешь, какие это способности. Я могу показать тебе, кто ты на самом деле. Могу научить тебя пользоваться властью, которой ты наделен.

— Если ты, как говоришь, хочешь помочь Шею, почему он оказался в роли жертвы, которую мы должны были принести после заключения союза? — спросила я, прикрывая Шея спиной.

Боско покачал головой:

— Это трагическое недоразумение. Просто тест, который мы устроили, чтобы проверить, насколько ты, Калла, предана нашему благородному делу. Мне казалось, мы сделали все, чтобы дать тебе хорошее образование, но, быть может, ты не знакома с испытанием, которому подвергся Авраам, когда ему пришлось принести в жертву Исаака, своего сына? Ты действительно веришь, что мы позволили бы Шею умереть от твоих рук? Мы же сами назначили тебя его защитницей.

Я задрожала:

— Ты лжешь!

— Ты так считаешь? — спросил Боско с улыбкой, которая казалась почти что доброй. — Неужели после того, что тебе пришлось пережить, ты все еще не доверяешь своим господам? Мы бы никогда не позволили тебе убить Шея. В последний момент его должен был подменить другой человек. Я понимаю, испытание было слишком жестоким, и несправедливо было тебя ему подвергать. Возможно, мы потребовали от тебя и Ренье слишком многого. Возможно, вы еще слишком молоды для таких испытаний.

Я сжала кулаки, чтобы Монро не заметил, что мои руки дрожат от страха. В ушах звучали вопли суккубов и инкубов, шипение химер и шарканье шагов иссохших мучеников, выползших из картин, которыми были украшены коридоры замка Роуэн.

— Где он? — потребовала я снова. — Клянусь, если ты мне не скажешь…

— Он в безопасности, — спокойно сказал Монро. На губах его опять показалась едва заметная улыбка. Я не могла понять, почему он чувствует себя со мной так уверенно, хотя он, очевидно, не забывал об опасности. Продолжая угрожать ему оскаленными клыками, я осторожно продвигалась вдоль стены, следя за его движениями. Я видела перед собой Монро, но даже его вполне реальную фигуру то и дело заслоняли расплывчатые, похожие на старые акварели образы, всплывавшие из бездны подсознания.

Запястья скованы холодной сталью. Щелчок, потом другой, и я не чувствую рук. Ощущение прикосновения горячих рук, прогоняющее ледяной холод.

— Почему она не приходит в сознание? — спросил Шей. — Ты сказал, с ней все будет в порядке.

— Все будет так, как я сказал, — ответил Монро. — Стрелы заговорены; колдовство действует как снотворное. Нужно время, чтобы его действие прекратилось.

Я пыталась что-то сказать, двинуть рукой или ногой, но даже веки казались свинцовыми. Сон, тяжелый, как смерть, снова накрыл меня с головой.

— Если мы с тобой заключим соглашение, — произнес Монро, — я отведу тебя к нему.

— Соглашение? — переспросила я, радуясь своей прозорливости. Все-таки я была права: показывать слабость перед ним было нельзя. Если уж заключать сделку с Ищейкой, так хотя бы на своих условиях.

— Да, — подтвердил Монро, делая осторожный шаг в мою сторону. Я не стала протестовать, и он снова улыбнулся. Он не боялся, запаха страха я не чувствовала, но улыбка тут же исчезла — по какой-то другой причине. Боль? — Мы нуждаемся в тебе, Калла.

Мысли в моей голове спутались до такой степени, что стали похожи на рой назойливых мух. Мне даже пришлось встряхнуться. Нужно было держаться уверенно, не обращать внимания на его странное поведение.

— Кто это «мы»? И почему вы во мне нуждаетесь?

Гнев исчез, испарился, поэтому я сосредоточилась на клыках, стараясь не дать им уменьшиться и исчезнуть. Мне не хотелось, чтобы Монро хотя бы на мгновение забыл, что имеет дело с Воином. Я оставалась вожаком стаи. Не только Монро, но и я сама должна была об этом помнить. В конце концов, ни на что другое в тот момент рассчитывать я не могла.

— Мои люди, — ответил он, указывая неопределенным жестом за спину, туда, где за дверью было нечто мне неизвестное. — Ищейки.

— Ты их вожак? — спросила я, хмурясь. У Монро было лицо человека сильного, но утомленного. Так выглядят люди, которым никогда не удается поспать вволю.

— Один из лидеров, — пояснил он. — Я руковожу отрядом Халдис. Мы проводим здесь операции. База находится в Денвере.

«Давай поговорим о твоих друзьях в Денвере».

Из глубин памяти на мгновение всплыл образ моей госпожи Люмины, хищно улыбающейся кричащему Ищейке. Чтобы унять дрожь, я сложила руки на груди.

— Хорошо.

— Но помощь нужна не только моему отряду, — продолжил Монро, поворачиваясь ко мне боком и подходя к двери. — Другим тоже. Ситуация изменилась; времени на раздумья больше нет.

Стоя у двери, он задумчиво гладил рукой свои темные волосы. Я хотела было броситься на него — он определенно отвлекся, — но было что-то завораживающее в его манере держаться. Да и я не была уверена, стоит ли предпринимать попытку к бегству.

— Возможно, ты — наш последний шанс. Я не уверен, что Наследник может справиться с этим один. Возможно, ты — недостающее звено. Краеугольный камень.

— Недостающее звено в чем?

— В войне. Ты можешь ее закончить.

Война. От этого слова в жилах забурлила кровь. Ощущение было приятным; тепло, которым наполнили каждую клеточку тела потоки горячей крови, придало мне сил. Война — меня растили для этого дела.

— Мы хотим, чтобы ты к нам присоединилась, Калла.

Я едва слышала его. Перед внутренним взором возникла кровавая пелена; мысли о насилии, которым до сей поры была наполнена моя жизнь, захлестнули меня.

Колдовская война.

Я служила Хранителям и помогала им бороться с Ищейками с тех пор, как научилась рвать клыками человеческую плоть. Я охотилась по команде Хранителей. Я убивала для них.

Зрение с трудом сфокусировалось на лице Монро. Я убивала его людей. А теперь он хочет, чтобы я встала на их сторону? Как это возможно? Словно почувствовав мою обеспокоенность, Монро замер на месте. Он ничего не говорил, просто стоял, наблюдая, сцепив руки за спиной, и ожидал моего ответа.

Я несколько раз сглотнула, чтобы не подвел голос.

— Ты хочешь, чтобы я воевала на твоей стороне.

— Не только ты, — сказал он. Даже не вникая в то, что происходило в его сознании, можно было догадаться, что и он старается контролировать себя изо всех сил. Его отчаянные мысли, казалось, наполнили разделявшее нас пространство. — Ты — ключевое звено. То, что нам нужно. Ты — лидер, вожак. Нам всегда нужен был именно вожак.

— Не понимаю, — призналась я, глядя в его глаза, горящие неугасимым огнем. Я не знала, пугаться мне или восхищаться.

— Воины, Калла. Твоя стая. Нужно, чтобы ты привела их к нам. Чтобы сражаться вместе с нами.

Мне показалось, будто под ногами разверзлась бездна, и я падаю. Хотелось верить, что я правильно поняла смысл его слов. Разве не это я надеялась услышать? Разве это не то, чего я хотела? Освободить своих ребят.

Да. Именно этого я и хотела. Даже в тот момент мое сердце учащенно билось от желания вернуться в Вейл, найти членов стаи. Вернуться к Рену. Я могла бы увести их всех из-под власти Хранителей. Куда-то еще, в другое место. Туда, где всем им будет лучше.

Но разве Ищейки не наши враги?.. Заключая с ними соглашение, нужно быть крайне осторожной. Я решила продемонстрировать нежелание.

— Не знаю, возможно ли это…

— Еще как! — воскликнул Монро, ринувшись вперед так, словно собирался схватить меня за руки. Глаза его горели бешеным огнем. Я отскочила, обернулась волчицей и щелкнула зубами возле его пальцев.

— Прости, — сказал он, качая головой. — Ты многого не знаешь.

Я снова превратилась в девушку. Посмотрела в его лицо, изборожденное глубокими морщинами. Лицо мудрого человека, владеющего многими секретами.

— Не нужно резких движений, Монро.

Я медленно сделала несколько шагов по направлению к нему и протянула руку, предлагая другую тактику.

— Я заинтересована, но не уверена, что ты понимаешь, чего просишь.

— Я понимаю, — ответил он, отворачиваясь, словно собственные слова причиняли ему нестерпимую боль. — Я прошу тебя рискнуть всем, что у тебя есть.

— И ради чего я должна это сделать? — спросила я.

Естественно, ответ был мне известен. Я уже пожертвовала всем, что у меня было, ради Шея. И теперь, ради своих ребят, я, не раздумывая, сделала бы то же самое. Если бы знала, что могу их спасти. Монро отодвинулся и указал рукой на открытую дверь.

— Я прошу тебя сделать это ради свободы.

2

За дверью оказался широкий, хорошо освещенный коридор. Я подавила вздох изумления: стены были отделаны сверкающими мраморными плитами, отражавшими лучи света, льющегося сквозь окна.

Где я?

Интерьер, который я, затаив дыхание, разглядывала, был столь красив, что я не сразу заметила, что в коридоре, кроме меня и Монро, были еще люди.

— Внимание!

Предупреждение было произнесено таким мрачным, зловещим голосом, что я едва сдержала желание оборотиться волчицей и тут же рассердилась, поняв, что позволила застать себя врасплох. Когда же я увидела говорившего, сдерживаться стало еще труднее.

Итан. Мы встречались дважды, и оба раза дело кончалось дракой. Сначала в библиотеке, потом — в замке Роуэн. Мои губы помимо воли изогнулись в зловещей улыбке, обнажая клыки. Глядя на него, я прижимала к груди стиснутые кулаки, чтобы сдержать ярость. Это его стрелы чуть не лишили меня жизни, прежде чем Монро ударил меня рукоятью меча. Итан глядел на меня так же недружелюбно, и я обратила внимание на то, что нос у него по-прежнему кривой — в память о кулаках Шея. Впрочем, его мужественный образ ничуть не пострадал, наоборот, физиономия Итана стала еще более зловещей. Пока я смотрела на него, мышцы рефлекторно подергивались, призывая к действию. Его пальцы задвигались и едва заметно потянулись к рукояти висящего на поясе меча. Этого мне было достаточно. Я прыгнула и в полете обернулась волчицей; яростный крик сменился глухим злобным воем. Разум кипел от ярости и возмущения, когда я врезалась в тело Итана. Дура, дура, какая же я идиотка. Пара теплых слов Монро, и я попала прямиком в засаду. Итан вцепился в шерсть на моей груди, стараясь отодвинуть меня как можно дальше. Клыки щелкали в сантиметре от его горла. Корчась подо мной, он выплевывал короткие, полузадушенные ругательства. Я вырвалась из его цепких рук. Но прежде чем я успела вцепиться зубами в его обнаженное горло, сзади на меня кто-то набросился.

Чьи-то ноги и руки обвили мое тело, препятствуя движению. Я рычала, изгибала спину, брыкалась и старалась повернуть голову, чтобы увидеть того, кто на меня напал. Мне никак не удавалось его как следует разглядеть и вонзить зубы в сцепленные на моей груди руки тоже никак не получалось. Веселое гиканье и смех лишь раззадоривали мою ярость. Я сжалась, подпрыгнула и стала кружить на месте, силясь сбросить нападавшего со спины.

Смеялся Итан, успевший вскочить на ноги и наблюдавший за схваткой с довольной ухмылкой на лице.

— Скачи, ковбой! Продержишься десять секунд, Коннор, и первое место тебе гарантировано, — сказал он. — Пять секунд уже прошло.

— Прекратите! — крикнул Монро, втискиваясь между мной и Итаном. — Калла, я же дал тебе слово. Ты здесь в безопасности. Коннор, слезай с нее.

Я снова забилась, услышав за спиной приглушенный смех Коннора.

— Монро, но это же новый рекорд.

— Добро пожаловать на Волчье Родео, — провозгласил Итан, смеясь, как сумасшедший. От хохота он сложился пополам и сел на колени, опершись на руки, чтобы не упасть на пол.

— Сказал же, прекратить, — повторил Монро без тени веселья в голосе.

Коннор так неожиданно слез со спины, что еще некоторое время я продолжала брыкаться и чуть не перевернулась.

— Тпру, спящая красавица!

Повернувшись, я наконец увидела улыбающуюся физиономию Коннора. Узнать его труда не составляло: передо мной стоял второй из двух напавших на нас с Шеем в библиотеке Ищеек. В замке Роуэн я тоже его видела — он подобрал потерявшего сознание Шея и унес его тело подальше от нападавших под руководством Боско призраков, суккубов и инкубов. Я снова поежилась, окунувшись в воспоминания о неравной схватке с сонмом чудовищ, и тут же поняла, что до сих пор не имею представления о том, что случилось с Шеем.

В отличие от Итана, чей взгляд заставил меня решить, что он хочет вонзить мне в брюхо кинжал не меньше, чем я хочу вцепиться ему в глотку, Коннор был весел и с трудом сдерживал смех. Смотреть на него было приятно: он словно превратился в мальчишку, лицо стало даже каким-то наивным. Впрочем, я прекрасно помнила, как он владеет мечом, вернее, мечами — изогнутыми, как клинок Монро. Они висели на поясе Коннора. Я попятилась от него, от всех троих, предостерегающе рыча.

— Мы не очень приятные ребята, да? — спросил Коннор, улыбаясь. — Обещаю, мы покормим тебя хорошим завтраком, волчок. Не ешь Итана, ладно?

— Калла, — сказал Монро, подходя ближе. — Мы тебе не враги. Дай мне шанс доказать это.

Я заглянула в его темные глаза, следившие за мной с неусыпным вниманием и некоторой долей страха. Оторвав взгляд от лица Монро, я посмотрела на Итана, потом на Коннора. Они заняли позиции по обе стороны от предводителя, но оружия в их руках не было. В моей душе боролись две силы. Волчий инстинкт подсказывал, что нужно немедленно напасть, но Итан и Коннор не сделали ничего выходящего за рамки обороны и теперь не пытались причинить мне вред. Так ничего и не решив, я обернулась девушкой.

— Правда, ей так лучше? — спросил Коннор вполголоса, искоса взглянув на Итана. Тот хмыкнул.

— Что они здесь делают? — спросила я, глядя на Монро и указывая на остальных Ищеек. — Ты же сказал, что с тобой я в полной безопасности.

— Это моя команда, — пояснил Монро. — И тебе придется работать с ними в одной связке. Ты можешь доверять им так же, как мне.

Теперь пришел мой черед смеяться.

— Никогда. Эти двое уже не раз пытались меня убить.

— Больше никаких драк. Отныне мы одна команда, — сказал Коннор. — Слово скаута.

— Можно подумать, ты когда-нибудь был бойскаутом, — усомнился Итан. На его лице промелькнула улыбка и тут же исчезла.

— Она только что пыталась перегрызть мне глотку!

— Итан, — строго сказал Монро, посмотрев на товарища взглядом, не терпящим возражений.

По правде говоря, неприкрытая враждебность Итана вызывала у меня больше доверия, чем успокоительные речи Монро или шутки Коннора. По крайней мере, в угрозах Итана чувствовалась правдивость. В конце концов, они были Ищейками, а я — Воином. Что мы могли предложить друг другу, кроме кровопролития?

— Калла, — сказал Монро, — мир меняется быстрее, чем ты можешь себе представить. Забудь все, что когда-либо знала или думала о нас. Мы можем помочь друг другу. Мы хотим одного и того же.

Я не ответила, думая о том, что ему вряд ли известно, чего хочу я.

— Ты пойдешь с нами? Выслушаешь то, что я хочу тебе сказать?

Оторвав взгляд от его лица, я осмотрела плавно изгибающиеся стены коридора. Нет, это место мне совершенно незнакомо. Если все-таки придется бежать, подумала я, неизвестно, куда он ведет. Что ж, пойду за Монро. Возможно, по дороге станет ясно, где выход.

— Хорошо, — сказала я вслух.

— Фантастика! — засмеялся Коннор. — Никаких драк! Значит, мы теперь закадычные друзья, так что ли? Здорово.

Сказав это, он пристально посмотрел на мою грудь.

— Она — волчица, — отрезал Итан. — С ней так просто не получится.

— Только не сейчас, — возразил Коннор, не отводя взгляда от моей груди и делая несколько шагов в мою сторону. Когда он приблизился, я уловила знакомый аромат можжевельника и фиалок, смешанный с отчетливым запахом кофе. Аромат был знакомым — мне уже приходилось вдыхать эту смесь. Я снова зарычала и отпрыгнула, пытаясь отогнать новое облако неясных воспоминаний.

— Ты уверен, что она — вожак? — спросил Коннор, крепче прижимая меня к груди, когда я пошевелилась. — Она не выглядит особо крутой.

— Я смотрю, ты забывчивый, — резко ответил Итан. — Если ты сейчас видишь красивую блондинку, не думай, что волчица ушла.

— Да ладно тебе, мужик, — засмеялся Коннор. — Надо жить настоящим. А сейчас у меня в руках симпатичная девочка.

— Прекрати говорить о ней так, как будто меня здесь нет! — заорал на него Шей.

— О, горе мне, я прогневал Большую шишку, — сказал Коннор. — Могу я рассчитывать на прощение?

— Прекрати дразнить парня, Коннор, — потребовал Монро. — Мы почти на месте.

— Прости, брат, — улыбнулся Коннор.

— Так-то лучше, — сказал Шей, и я услышала шаркающий звук шагов.

— Ну уж нет! — откликнулся Итан, и я увидела смутные очертания его тела. — Я тебе этого не позволю, парень.

— Тихо, — одернул его Монро. — Вот портал. Давай, иди.

Я снова попыталась пошевелиться, чтобы хотя бы краем глаза увидеть, что происходит вокруг. Воздух резко потеплел и, мне показалось, заискрился. Коннор крепче прижал меня к себе, и я вновь потеряла сознание.

Разглядывая плутовскую улыбку Коннора, я понимала, что уже видела ее близко перед глазами, но где — понять не могла, воспоминания были слишком уж расплывчатыми. Заметив мой испытующий взгляд, Коннор заулыбался, и в глазах его заиграли озорные огоньки. Я сжала кулак, пытаясь измерить разделяющее нас расстояние. Было бы чертовски приятно врезать ему в солнечное сплетение, а лучше еще ниже. Если он хочет, чтобы дело не обернулось дракой, подумала я, ему лучше так на меня не смотреть.

Монро заметил мое настроение и подбежал к нам.

— Отвали, Коннор. Ей надо привыкнуть к твоему чувству юмора.

— Как скажете, сэр, — отозвался Коннор, принимая боевую стойку. Смеяться он тем не менее не перестал. Я снова почувствовала, что совсем запуталась в мыслях. Итан улыбнулся, продолжая пристально наблюдать за мной, но с места не двинулся. У меня появилась уверенность в том, что в драку лезть они не собираются. Каждый раз, когда я встречалась с ними, они пытались меня убить, поэтому внезапная перемена настроения и новая форма общения сбивали меня с толку. Да кто же они такие?

— Аника ждет нас в Оперативном штабе, — сказал Монро и закашлялся, стараясь скрыть смех. Он развернулся и пошел по коридору. — Пошли.

Мне пришлось почти что бежать, чтобы поспевать за ним. Итан и Коннор шли позади, и мне это было неприятно. Я напрягла всю имеющуюся силу воли, чтобы не оборачиваться на них и тем более не скалиться.

Чем дальше мы шли, тем сильнее становилось ощущение путаницы в голове. Коридор то и дело изгибался, мы прошли множество дверей, но ни разу не завернули за угол. Где бы мы ни находились, здание явно было выстроено в форме круглой башни. Сквозь окна струился свет, становившийся все ярче, так как утро постепенно разгоралось и превращалось в день. Свет был таким ярким, что мне приходилось часто моргать глазами, чтобы не ослепнуть с непривычки. Не только стены, но и сам воздух, казалось, искрился в солнечных лучах. В толще мрамора, покрывавшего стены и пол, тут и там встречались похожие на вены дорожки из кристаллов. Они отражали свет, и в неожиданных местах возникали маленькие радуги. Гипнотическая игра света настолько захватила мое внимание, что, когда Монро резко остановился, я чуть в него не врезалась. Коридор окончился большим открытым помещением. Справа и слева в стенах виднелись проемы, за которыми, вероятно, начинались новые коридоры, похожие на тот, по которому мы пришли в зал. Тот, что слева, вел, по всей видимости, куда-то вглубь здания. За стеклянными дверями виднелось нечто вроде моста, сделанного из такого же мрамора, как и стены всех помещений, которые мне довелось увидеть. Взглянув вниз, под мост, я чуть не задохнулась от изумления. Пол у края моста резко обрывался, и внизу, на большой глубине, было видно нечто вроде внутреннего двора. Мы, как мне показалось, находились на высоте примерно пятнадцати или двадцати метров.

Да, подумала я, похоже, Монро не солгал насчет высоты под окнами.

Внизу, во дворе, я увидела… стеклянные домики и сады? По крайней мере, мне так показалось. В садах не было живых растений. Впрочем, на дворе почти зима. Или я ошибаюсь? Как долго я здесь нахожусь? Я взглянула вверх и увидела небо; стало быть, над внутренним двором крыши нет. За стеклянными дверями было видно, как на темную землю далеко внизу медленно и лениво опускаются снежинки.

На мое плечо легла чья-то рука, и я подпрыгнула от неожиданности.

— Сначала дела, — сказал Монро, улыбаясь. — Обещаю показать тебе позже все, что здесь есть.

— Ладно, — согласилась я, поворачивая направо и углубляясь в коридор вслед за ним. Щеки немного покраснели; хотелось верить, что я не выглядела полной идиоткой, разглядывая удивительное здание, в котором мы находились. Коридор, в котором мы оказались, был шире того, по которому мы пришли в зал. Мы шли по прямой, изгибов не было. По правую и левую стороны попадались двери, а впереди, в конце коридора, виднелась еще одна — массивная, двустворчатая, сделанная, по всей вероятности, из дерева. Когда мы приблизились к двери, я ахнула от изумления. Каждая створка была украшена резным изображением алхимического символа земли — таким же треугольником была помечена пещера Халдис в книге «Война всех против всех».

— Девочка подготовилась, — сказал Коннор. — Силасу понравится.

Монро и Итан не обратили на его слова внимания, а я закусила губу, вспомнив о том, что эмоции необходимо держать под контролем. Но эти мысли тут же выскочили из головы, когда Монро распахнул дверь. Мы вошли в большое помещение с единственным столом, стоявшим посередине. Стол был круглый, массивный, казалось, перенесенный сюда из сказочного замка Короля Артура. Стены комнаты были сплошь увешаны полками с книгами — старыми, переплетенными в кожу, похожими на те, в которых мы копались в библиотеке замка Роуэн. Комната вообще была настолько похожа на библиотеку Боско, что у меня буквально челюсть отпала.

Краем глаза я заметила стоящих возле полок с книгами людей. Их было двое. Они разглядывали надписи на переплетах и тихонько переговаривались. Одного из них я отлично знала. И любила. Шей стоял и медленно кивал головой, соглашаясь с девушкой, которая что-то ему говорила. На вид ей было примерно столько же лет, сколько и мне. Ее большие, светло-карие глаза были наполовину скрыты выбившимися из толстого пучка волос, схваченных на затылке металлическим зажимом и падавших на лоб темно-рыжими прядями. Девушка была первой, и единственной, не вооруженной до зубов Ищейкой из всех, кого мне по сию пору довелось встречать. Впрочем, как и другие, она была одета в одежду угрожающего вида: изношенные кожаные брюки, грубые ботинки с тяжелыми подошвами и свободную тунику из небеленого полотна. Кстати, на мне была точно такая же одежда. На бедрах девушки был надет широкий пояс, с которого свисали две странные, узкие пики. Я не могла понять, что это такое. Больше всего они были похожи на миниатюрные железнодорожные рельсы, сужающиеся к концу, как острые иглы. В одной руке девушка держала стопку сложенных бумаг, которой она похлопывала по бедру в такт словам. Я вспыхнула, увидев, что ее вторая рука покоится на запястье Шея. Мне было неприятно, что его касается другая девушка. Он принадлежал мне. Я почувствовала укол ревности, болезненный и неприятный.

Словно услышав мои мысли, Шей поднял голову. Но, когда он обернулся, я поняла, что он узнал мой запах. От этой мысли по коже прокатилась волна зуда, и неожиданно для себя я сорвалась с места и бросилась к нему, на ходу окинув девушку с темно-рыжими волосами неприязненным взглядом.

— Калла! — воскликнул Шей, протягивая ко мне руки. — Как ты?

Сердце забилось часто-часто, стало трудно дышать. Я боялась, что больше никогда его не увижу, что кто-то из нас не переживет выпавшего на нашу долю сурового испытания. Я кивнула головой, пытаясь показать, что со мной все в порядке, и в этот момент ноги отказались служить мне, но Шей вовремя подоспел на помощь. Я начала падать, но он обнял меня за талию и удержал. С ним все было в порядке, это чувствовалось по тому, как сильно он прижал меня к себе. Я могла обнять его, не опасаясь причинить боль. Руки Шея сжали меня сильнее, и я прильнула к нему. Он поднял руку, прижал мою голову к груди и поцеловал в затылок.

Шей. Шей. Я набрала полные легкие воздуха, чтобы насладиться исходящим от него ароматом. Знакомый весенний запах, теплый и приятный, как солнечные лучи, наполнявшие помещение, проник в каждую клеточку моего тела.

Я подняла руки, обхватила голову Шея и прижалась губами к его губам, почувствовав, как он удивился и обрадовался неожиданной ласке. Сладость поцелуя сменилась ощущением тепла, быстро превратившегося в жар, когда он провел губами по моей щеке.

— Калла, — шепнул он, нежно сжимая губами мочку моего уха. Ласка была волчьей, и мне стало так приятно, что я тихонько лизнула его в шею в знак благодарности. Мой. Он мой. — Мне ужасно хотелось все время быть рядом с тобой, — сказал он. — Боже, как я рад тебя видеть.

Коннор присвистнул, а в глазах девушки, с любопытством смотревшей на меня, сверкнул озорной огонек. И снова, несмотря на радость от встречи с Шеем, я мысленно отругала себя за потерю бдительности. Нужно было держать себя в руках. Мы не одни. За каждым нашим движением наблюдают. Я скучала по Шею, каждая клеточка моего тела тянулась к нему с того самого момента, когда мы встретились впервые, но Ищейкам знать об этом не нужно. Я заставила себя собраться с силами, напрягла мускулы и освободилась от его объятий.

— Все хорошо, Шей, — сказала я, стараясь не обращать внимания на разочарование, похожее на чувство потери, возникшее в тот момент, когда я перестала к нему прижиматься. — В основном все нормально. Не понимаю, где я, а так все в порядке.

— Поэтому мы сюда и пришли, — сказал Монро, подходя ближе. — Шей, надеюсь, у тебя тоже все в порядке.

— Да, мне лучше, — согласился Шей, не сводя с меня глаз. Я снова почувствовала слабость в ногах, когда он, не обращая внимания на мои попытки дистанцироваться, опять заключил меня в объятия.

— Я рад, что Калла тоже выздоровела, — продолжал Монро. — Было бы ужасно, если бы мы ее потеряли.

Я ответила хриплым, похожим на отрывистый лай смешком.

— Потеряли? Помнится, меня подстрелил один из вас.

Итан даже не пошевелился, когда я бросила на него обвиняющий взгляд.

— А ты вырубил меня рукоятью меча, — добавила я, снова посмотрев на Монро.

Он кивнул и ответил улыбкой, в которой сквозило сожаление.

— Нам нужно было узнать о тебе больше, чтобы понять, сможешь ли ты быть нашим союзником.

Я посмотрела на него с подозрением.

— И мы сделали все возможное, чтобы ты как можно скорее поправилась.

На этот раз негодующе фыркнул Шей:

— Я еще не знаю, стоит ли доверять твоим лекарям.

Я подняла голову и посмотрела ему в лицо:

— Лекарям?

Воспоминания, относящиеся ко времени, прошедшему между сражением в замке Роуэн и появлением Монро в комнате, где я очнулась, были неясными и от того пугающими. Ясно, что кто-то вылечил меня от ран, но я не могла вспомнить, кто и как это сделал.

— Я не знаю, что они там с тобой делали, — сказал Шей, бросив на Монро испепеляющий взгляд. Тот лишь плечами пожал.

— Стрелы надолго лишили ее сознания, — пояснил он. — Но они для этого и предназначены. Лекари лишь позаботились о том, чтобы в крови не осталось яда. Никаких последствий быть не должно.

Я выла и силилась доползти до него. Каждый метр давался с огромным трудом. Из груди торчали арбалетные стрелы. Кровь постепенно наполняла легкие, грозя затопить их.

Когда я доползла до Шея, я обернулась девушкой, погрузила пальцы в его шерсть и потрясла за плечи.

— Шей! Шей! — кричала я, чувствуя, как силы уходят из тела.

— Магические стрелы. Приятного путешествия, — прозвучал над головой хриплый голос Итана. Он снова выстрелил в меня из арбалета; на этот раз попадание было точным. — Это ты его превратила?

Грудь горела, зрение окончательно помутилось. Я кивнула и упала на пол рядом с телом Шея.

Руки рефлекторно потянулись к груди, которая сжалась при воспоминании о боли, причиненной стрелами. Значит, я была без сознания?

— Как долго? — прошептала я.

— Что? — переспросил Шей, кладя ладонь поверх моих пальцев и сжимая кулак.

— Как долго я была без сознания? — спросила я. — Когда мы покинули Вейл?

— Почти неделю назад, — ответил Шей.

Неделя. Если вдуматься, времени прошло не так уж и много. Но когда я вспомнила о том, что могло случиться за неделю с моей стаей, да что там за неделю, за считаные часы, прошедшие после того, как я сбежала с церемонии заключения союза, мне показалось, что прошла вечность.

А Рен? Что они с ним сделали? Он пошел на обман, чтобы мы смогли ускользнуть от погони, организованной стаей Бэйнов. Не может быть, чтобы Хранители не обнаружили его предательства.

Я задрожала, и Шей крепче прижал меня к себе. Но мне казалось, что меня обнимает другой. Я слышала голос Рена так явственно, словно он стоял рядом.

— Как я могу тебе верить? Как я могу поверить тому, что ты рассказываешь? Что еще может быть, кроме того, что я знаю? Мы — то, чем нам уготовано быть.

— Это неправильно. Ты знаешь, я бы никогда не бросила стаю, если бы не знала, что это необходимо, — сказала я тихо. — Если бы не понимала, что это единственный способ им помочь.

В его напряженном взгляде сквозила неуверенность.

— У нас мало времени, — напомнила я. — Как тебе удалось оторваться от остальных?

Он посмотрел туда, откуда я бежала.

— Когда нашли тело Флинн, произошла суматоха, но я взял твой след и пошел по нему. Другие были заняты перегруппировкой. Стая отца. Старшие.

Рен напрягся, я почувствовала, как тело сковывает холодный ужас.

— А Найтшейды? — спросила я.

— Их задержали для допроса.

— Что случилось в Вейле?

Мне пришлось отстраниться; прижимаясь к Шею, я никак не могла собраться с мыслями. Никто мне не ответил, и меня снова охватил страх, как в ночь побега.

Поддаваться паническим мыслям о том, что могло случиться со стаей, было нельзя. Непоколебимое упорство и уверенность в собственной правоте — в тот момент я могла полагаться только на них.

— Было сражение. Как вы нас обнаружили? Вы убили Боско Мара?

Коннор рассмеялся:

— Убить Боско Мара? Никто не может убить это создание.

— Создание? — переспросил Шей, поднимая брови. — В каком смысле?

— Пока убить Боско Мара никому не удавалось, — пояснил Монро, глядя на Шея.

— Мы пытаемся разведать, что случилось в Вейле, — добавил он, обращаясь ко мне.

— Хоть что-нибудь вам известно?

— Поспокойней, волчок, — вмешался Итан. — Если бы не мы, ты бы там, в библиотеке, кровью истекла.

— А кто мне кровь пустил? Не ты?! — возмутилась я, делая выпад в его сторону. Я не стала превращаться в волчицу, просто схватила его за края жилета и уложила на стол. Сделав это, я нагнулась, чтобы Итан хорошенько рассмотрел мои острые клыки. — Ты мне не говори, чтобы я успокоилась, понял? Ты даже не представляешь, что я с тобой могу сделать.

— Калла! — воскликнул Монро, подскочив к нам. — Пожалуйста, в этом нет никакой необходимости.

Он рывком оттянул меня в сторону. Итан поднялся со стола.

— Да какого черта? Ты лучше успокой свою псину, Монро.

Я ухмыльнулась:

— Не советую называть меня собакой.

Девушка, говорившая с Шеем, когда мы вошли в комнату, рассмеялась.

— Забавно, — сказала она.

— Иди ты к черту, Ариадна, — огрызнулся Итан. Он все еще злился.

— Следи за словами, — сказала Ариадна, щелкнув языком.

— Мы нуждаемся в помощи Каллы, — произнес Монро, игнорируя злобный взгляд Итана. — Это не обсуждается.

— Да, и она, кстати, права, — вступил в разговор Коннор. — Это ты в нее стрелял.

Он посмотрел на меня с некоторой опаской и скрытым восхищением.

— Да чем мы тут занимаемся, — протянул Итан. — Сначала с мальчишкой возились, теперь еще с волчицей этой. Нам что, делать больше нечего?

— Мальчишка, как ты его называешь, — Наследник, — сказал Монро, пристально глядя на Итана. — А волчица — вожак стаи. И она может быть залогом победы в этой войне.

Итан фыркнул:

— Наследник ничего для нас не сделал, а волки никогда не выиграют войну. Победа будет за нами, а они — на другой стороне!

— Уверен, все пойдет иначе, так как Калла теперь на нашей стороне. Так ведь? — сказал Монро и посмотрел на Шея выжидающе. Шей сунул руки в карманы.

— Да, надеюсь, что так.

— Это не ответ, Шей, — возразил Монро с тенью легкого возмущения.

— О чем он говорит? — спросила я Шея.

Шей, свирепо смотревший на Монро, повернулся ко мне.

— Я не хотел говорить им ничего о том, что случилось в Вейле, и о том, что мы нашли в библиотеке, пока не убедился, что с тобой все в порядке. Что ты цела и невредима.

— Понятно.

Я каким-то чудом не покраснела, но внутри вспыхнуло пламя. Итан сжал кулаки и стал расхаживать из стороны в сторону, глядя на Монро.

— Да мне плевать, Наследник он или нет. В нашем мире он — щенок, и его дело — подчиняться приказам, а не условия выставлять.

— Я могу уйти хоть сейчас, — проворчал Шей. — Если ты считаешь, что мне здесь не место.

— Скатертью дорога! — воскликнул Итан, указывая рукой на дверь.

— Достаточно! Все будет так, как я сказал, Итан, — крикнул Монро. — Отныне и в дальнейшем. Ясно?

Итан посмотрел на него бешеными глазами, но ничего не ответил. Потом он отвернулся и ушел в другой конец комнаты.

— Так, ладно, — сказала Ариадна. — Я так понимаю, пока не придет Аника, о Вейле разговаривать бесполезно. Может быть, мы пока займемся формальностями?

Она непринужденно подошла ближе к нам, делая вид, что не замечает царящего в комнате напряжения. Монро нахмурился:

— Формальности?

— Ну, естественно, — сказала она. — Ты, кажется, забыл, что сегодня мой дебют. Все тут очень возбуждены по поводу Шея, и до меня дела нет, я понимаю. Но у меня есть приказ отрапортовать о своем прибытии, Монро.

Девушка хлопнула пачкой сложенных бумаг по его груди.

— Надеюсь, ты рад тому, что я закончила Академию. Я готова получить назначение в отряд Халдис.

Монро со вздохом принял документы из ее рук.

— Да, Ариадна. Поздравляю с успешной сдачей экзаменов. Для нас большая честь принять тебя в отряд.

Девушка ответила натянутой улыбкой.

— Если ты помнишь, я просила называть меня Эдной, — сказала она ворчливо. — Полное имя слишком длинное.

— Да, если ты настаиваешь. Ты невероятно быстро закончила курс и получила самые лестные рекомендации от преподавателей, — продолжал Монро. — Ты можешь рассчитывать на назначение в самое лучшее место.

— Я знаю, — ответила девушка, прищурившись и глядя на него исподлобья.

— Тебе необязательно служить именно в отряде Халдис.

— Да, знаю, знаю, — прошипела Эдна сквозь сжатые зубы. — Это не обсуждается, понятно? Хочешь не хочешь, я остаюсь.

— Да я совсем не это хотел сказать, — попытался оправдаться Монро, но девушка прервала его, нетерпеливо мотая головой.

— Перестань.

Она отбросила с глаз мешающую зрению прядь темно-рыжих волос и кокетливо улыбнулась Коннору.

— А ты рад меня видеть? Ты был в дозоре, дай вспомнить, три месяца подряд?

— Скорее, шесть, — поправил он. — А вот ты меня совсем забыла. Я видел, как вы тут с нашим Наследником мило болтали, когда мы вошли. Приятно немного пофлиртовать, а?

— Я не флиртовала, — возразила Эдна, но легкая тень румянца, залившего ее щеки, когда она будто бы ненароком посмотрела на Шея, от меня не укрылась. — Ты прекрасно знаешь, где я была и зачем пришла сюда, — пояснила она. — Я тебя не забыла.

Я впилась ногтями в ладони. Шей посмотрел на меня с виноватым видом. Да кто эта девушка?

— Каждый мужчина чувствует, когда ему дают отставку, — добавил Коннор, приложив к сердцу сжатую в кулак руку.

— А, вот как ты теперь себя называешь? — спросила девушка, кривовато улыбнувшись. — Мужчина? Я думала, ты актер… лицедей.

— Нет, — возразил Коннор. — Я мужчина. Хочешь доказательств?

— Я буду счастлив, если ты отклонишь его предложение, — сказал Монро, делая вид, что разговор ему не нравится. Но я видела, что под раздраженной миной он старается скрыть смех.

После следующей фразы скрытая улыбка исчезла с его лица.

— Я могу и не спрашивать, скучал ты по мне или нет, — отрезала Эдна.

— Нет, я чертовски рад тебя видеть, — выпалил Коннор. Монро сделал вид, что рассердился, подошел и встал между ними. Коннор нагнулся и поцеловал девушку в щеку. — Тесс и Айзека вечно нет на месте. Итан слишком раздражительный, с ним скучно. И, конечно, смотреть на него и вполовину не так приятно, как на тебя.

Услышав его слова, я внимательно оглядела девушку. Она была хороша собой… слишком хороша. Интересно, она действительно заигрывала с Шеем, пока я была без сознания?

— Он шутит, — сказала она, бросив взгляд на Шея и поворачиваясь спиной к Коннору, чтобы видеть Итана.

— Ничуть, — сказал Коннор. — Итан, без обид.

— Я просто безутешен, — сказал Итан холодно.

Ариадна улыбнулась мне.

— А ты и есть девушка-волчица? Шей только о тебе и говорит.

Я вернула ей улыбку. Хотя она с ним и заигрывала, мысли Шея, очевидно, сконцентрированы на мне. Это хорошо. Именно этого я и хотела.

— Это Ариадна, — представил девушку Шей. — Она рассказывала мне о том, что здесь творится.

— Зови меня Эдной, — отозвалась девушка.

— А я — Калла, — сказала я, распрямляя спину, чтобы подчеркнуть, что она ниже меня ростом. Даже если авансы, которые она раздавала, Шея не заинтересовали, я хотела показать свое превосходство во всем. В глазах девушки загорелись веселые огоньки.

— Да, я слышала. Волчица, Воин по имени Калла… Как цветок. Очень мило.

Я не смогла сдержаться и заворчала.

— Да, черт возьми. Как цветок.

Мне очень не хотелось, чтобы она видела мои чувства, но я не могла ничего с собой поделать.

— Чудесно, — сказала она под нос, едва заметно улыбаясь. — Что ж, приятно познакомиться, Лилия. Конечно, если ты действительно на нашей стороне.

3

Лилия.

В ушах раздался смех Рена.

— Ты когда-нибудь перестанешь так называть меня?

— Никогда.

Глядя на Эдну, я почувствовала, что ноги отказываются мне служить.

— Как ты меня назвала?

Я едва сдержалась, так мне хотелось превратиться в волчицу. Казалось, комната на глазах сужается, грозя зажать меня между полом и потолком. Беги, Калла. Назад, в стаю. Тебе здесь не место.

Шей, вероятно, учуял тревогу, потому что схватил меня за руки и повернул к себе.

— Калла? Что с тобой? Расслабься, она не хотела тебя обидеть.

Похоже, он подумал, что я рассердилась на Ариадну и захотела разорвать ее, обернувшись волчицей. Но дело было не в этом.

— Да, он прав. Прости, если я тебя расстроила, — сказала она, пожав плечами. Веселые огоньки в ее глазах вспыхнули ярче. Мне показалось, что она пыталась спровоцировать меня на атаку. — Случайно в голову пришло. Смешное имя, и подходит тебе ужасно.

Я ее едва слышала. В ушах раздавался гул, похожий на шум ветра. Мне казалось, что меня затягивает в какой-то дурной сон. Да что там сон, в кошмар. Было такое впечатление, что меня похоронили заживо. Веселое выражение исчезло с лица девушки.

— Я что-то не то сказала?

Не в силах говорить, я покачала головой, внутренне желая провалиться сквозь землю. В ушах звучал шепот Рена, произносящего дурацкое прозвище. Мы с Шеем всего пять минут назад увиделись после недельной разлуки. Неужели мы не заслуживаем того, чтобы нам не напоминали о единственном человеке, способном снова нас разлучить?

— Ее так называл другой человек, — сквозь стиснутые зубы ответил за меня Шей.

Другой человек. Теперь я не только слышала издевку Рена. Я видела его. Вспомнила, как он прижал меня к себе в ту ночь, когда мы с Шеем сбежали из Вейла. Сбежали с церемонии, после которой я должна была стать официальной подругой Рена. Он целовал меня, умолял остаться. Где он теперь? Он солгал своим, чтобы дать нам возможность убежать. Мне не хотелось думать о том, какую цену он мог заплатить за то, что сделал.

Вейл. Родной дом. Сердце тяжелым молотом стучало в стенки грудной клетки. Что я здесь делаю? Я изо всех сил впилась ногтями в ладони, сдерживая желание обернуться волчицей и броситься на Ищеек. Волчица билась внутри и рычала, как бешеная, требуя немедленных действий. Ей хотелось назад, в стаю.

Эдна смотрела то на скулы Шея, по которым ходили желваки, то на мое перекошенное страданием лицо, пытаясь что-то понять.

— А, — негромко сказала она наконец. — Другой человек, понимаю.

В комнате воцарилось неловкое молчание. Наконец Коннор прервал его, громко щелкнув костяшками пальцев. Он многозначительно посмотрел на Монро.

— Так что, больше не надо их сторожить? — спросил он. — Не то чтобы мне это не нравилось, особенно по сравнению со всякими невыполнимыми заданиями, на которые ты нас обычно посылаешь.

— Ты когда-нибудь заткнешься? — злобно прервал его Шей.

По спине побежали мурашки; я почувствовала себя виноватой. Шей был в плохом настроении из-за меня, дурацкие шутки Коннора были лишь поводом для того, чтобы выплеснуть гнев. Хотя, конечно, его чувство юмора раздражало и меня.

— О боже, какие манеры, — отозвался Коннор. — Ты же Избранный, тебе нужно заботиться об имидже. Жаль, здесь нет занятий по этикету. Ну, знаешь, где объясняют, какой вилкой есть салат. Каллиграфия, все такое. Как разделать противника максимально изящно.

На секунду мне показалось, что Шей заедет ему в челюсть.

— Хватит, Коннор, — сказал Монро. Внешне он был спокоен, но чувствовалось, что внутри у него все кипит. — Давайте просто посидим и подождем Анику.

— Я уже здесь, — произнесла женщина, незаметно вошедшая в зал. Она была одета подобно остальным Ищейкам, но ее облик дополнял стальной кулон, похожий на компас, висевший на шее. Ее соломенного цвета волосы были туго связаны на затылке шнурком. Она была не одна. С ней пришла другая женщина. Ее внешний вид можно было описать одним коротким словом — дикая. Черные, как смоль, волосы были коротко острижены, а загорелая, темная шея — украшена татуировкой, представлявшей собой хитросплетение разнообразных узоров. На поясе висело множество ножей с блестящими рукоятками. Полированная сталь сверкала в солнечных лучах, наполнявших комнату. По всем углам, как тревожные сигналы маяка, метались солнечные зайчики.

— Лидия! — воскликнул Коннор, бросаясь к татуированной женщине через всю комнату, чтобы заключить ее в медвежьи объятия.

— Рада тебя видеть, Коннор, — сказала она и хрипло рассмеялась. Голос у нее был низкий и глубокий. — Как поживает Тесс?

— Как всегда, в бою, вместе с Айзеком, — ответил Коннор, ухмыляясь. — Скучает по тебе, конечно.

Лидия улыбнулась в ответ.

— Если все будет хорошо, через несколько часов я ее увижу.

Коннор положил руки ей на плечи.

— Вечером все увидятся наконец, надеюсь.

— Ну, уж как получится, — сказала Лидия.

Итан подошел к ним, поймал Лидию за локоть и повернул к себе.

— Ты при полном параде, я смотрю.

Лидия и Итан сцепили руки в ритуальном приветствии.

— Слышала, у нас особые гости, — сказала она, глядя на нас. Увидев меня, Лидия наклонила подбородок в знак приветствия. Я поразилась: жест явно свидетельствовал об уважении. В уме возникли сразу два вопроса: за кого меня принимают эти люди и чего от меня хотят?

Монро Лидия приветствовала церемонным поклоном.

— Вы все обсудили?

Монро перевел взгляд на меня:

— Мы еще даже не начали.

Блондинка с суровым лицом улыбнулась:

— Отлично. Значит, повторять для нас не придется.

Она кивнула мне:

— Калла, для меня большая честь с тобой познакомиться. Меня зовут Аника.

— Спасибо, мне тоже приятно. — Я пожала протянутую руку, не удивляясь силе рукопожатия. Все в этой женщине, от глубокого контральто до царственной осанки, говорило о том, что она наделена властью и силой. — Хотя, конечно, не уверена, что заслужила «большую честь».

Она рассмеялась:

— Ты спасла Наследника, а значит, возможно, и всех нас.

— Ты мне до сих пор так и не рассказала, что это за Наследник такой, — сказал Шей. Он успел подойти ко мне и стоял рядом. — Правда, Эдна со мной нянчится, как с малышом, с тех пор, как мы здесь оказались.

— Я не нянчусь, — возразила Эдна. — К сожалению, мне ни разу не пришлось тебя отшлепать.

Шей вытаращил глаза. Он украдкой посмотрел на меня и покачал головой, но поздно: кровь снова закипела у меня в жилах.

— Эдна! — предостерег ее Монро сердито.

Я была практически уверена, что Коннор захочет ударить Эдну по ладони за то, что она столь удачно скопировала его манеру шутить, но, к удивлению, на его лице отразилось смущение. Он был расстроен не меньше Монро. Я взяла Эдну на прицел и стала вычислять, сколько времени уйдет на то, чтобы вырвать ей руки. Явно меньше десяти секунд. Да, пожалуй, хватит пяти.

— Полегче, — попыталась она предостеречь Монро, но потом нервно посмотрела в сторону Аники. — Прошу прощения.

— Извинения приняты, — ответила Аника с легкой улыбкой, от которой лицо ее на мгновение преобразилось. — Понадобится время, чтобы объяснить тебе, кто такой Наследник. Понимаю, ждать неприятно. Мне жаль. Но твой выход еще не скоро. Сейчас важнее понять, какую роль во всем этом будет играть Калла.

— Роль? — спросила я, заставив себя оторвать взгляд от Эдны, которая, как мне казалось, собиралась снова начать подкалывать Шея. Но нет, она смотрела на Коннора и улыбалась.

— Я — Стрелка. Моя задача — отдавать приказы, — пояснила Аника. — Этим я и занимаюсь.

— И? — спросила я, хмурясь.

Она дотронулась до стального компаса, висевшего у нее на шее, потом указала на Монро.

— Стрелка дает указания Проводнику каждого отряда. Ты уже знакома с Проводником отряда Халдис.

— Что такое отряд Халдис? — спросила я, вспомнив вырезанный на двери символ земли.

— Мы тебе все объясним в свое время, — сказала Аника. — Обещаю. Но сейчас есть вопрос, ответ на который мы должны найти немедленно. И нам нужна твоя помощь, если ты, конечно, желаешь помочь.

— Как я могу помочь? — спросила я, снова испытывая недоверие. Сколько бы они ни повторяли, что я могу им верить, я все еще подозревала Ищеек в том, что они готовят западню.

Аника улыбнулась, но улыбка вышла невеселой.

— Нужно, чтобы ты вернулась в Вейл.

Оставалось лишь надеяться, что лицо не выдало моих чувств. Вернуться в Вейл? Я же этого хотела, не так ли? Тогда почему я так похолодела?

— Ты шутишь, я полагаю? — спросил Шей, выступая вперед. Он наполовину скрыл меня от пронзительного взгляда Аники. — Они убьют ее, как только она туда попадет.

Я сердито посмотрела на Шея. Он был прав, но меня растили для того, чтобы драться. Шок, который я испытала, услышав просьбу Аники, прошел. Лишь заострившиеся клыки во рту напоминали о том, какое впечатление произвели на меня ее слова. Я — вожак, а не щенок, Шей. Не забывай об этом.

— Она не сможет вернуться к своей прошлой жизни, — пояснила Аника. — С тех пор как ты, Наследник, попал сюда, пружина войны будет раскручиваться все быстрее и быстрее. Хранители нападут на нас, используя все, что только имеется в их арсенале. Нам нужно получить какое-то преимущество.

— Какое преимущество ты надеешься получить, заслав ее назад в Вейл? — спросил Шей.

— У нас есть одна мысль, — сказал Монро, кладя руку на плечо Шея. — Мы хотим испробовать то, что уже однажды сработало. Давным-давно. Союз.

Да, конечно. Первое восстание Воинов. Я поняла. Все части мозаики встали на свои места.

— О! — сказала я, чувствуя одновременно страх и облегчение, потому что сердце затрепетало от призрачной надежды. Война. Ищейки готовятся к войне, и я — в первом эшелоне наступающих войск. При мысли о битве руки налились силой. Я почувствовала, что готова к схватке.

— Нет, постой, — сказал Шей, стряхивая руку Монро с плеча. — Ты хочешь заключить союз с Воинами?

— Так уже было однажды в прошлом. Тогда наши совместные силы стали существенным преимуществом в борьбе против Хранителей.

Шей покачал головой:

— В книге содержится другая информация. Там написано о союзе Воинов и Ищеек. Счастье, что в результате на свете все еще существуют Воины.

Не нужно защищать меня, Шей. Но он игнорировал мое предостерегающее рычание и продолжал смотреть на Монро.

— Бунт Воинов закончился поражением, — сказал тот. — Но в течение какого-то времени дела шли отлично. На этот раз, если мы заключим союз, возможно, он станет залогом победы.

— И есть одно жизненно важное обстоятельство, которого во времена первого союза Ищеек и Воинов просто не было в природе, — вмешалась Аника.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Шей.

— Ты.

Теперь наступила очередь Шея сказать «О!».

Я следила за ним, стараясь понять, удалось ли ему приподнять завесу тайны над тем ужасом, который мы спровоцировали в Вейле. Аника сказала, что его существование — жизненно важное обстоятельство. Шея не было на свете, когда случился первый бунт, и поэтому бунт был обречен на поражение. Она определенно была уверена в том, что, имея Шея в своих рядах, Ищейки способны на этот раз выиграть войну. Оставалось только надеяться, что она не ошибается, особенно учитывая, чем мне уже пришлось поплатиться за спасение Шея.

— Почему? — прошипел Рен сквозь стиснутые зубы. — Зачем ты рисковала жизнью? Что в нем есть такого, ради чего стоит поставить на карту все?

— Он — Наследник, — прошептала я. — Он один может нас спасти. Нас всех, Рен. Что, если наши жизни принадлежат нам, и только нам? Что, если мы не должны служить Хранителям?

Я вспомнила слова, сказанные во время последней встречи с Реном, но был и еще один вопрос. Его я озвучить так и не решилась. Тогда на кону стояли наши жизни — моя и Шея. Что, если я сама могу выбирать судьбу?

От воспоминаний по телу пробежала дрожь. Я люблю Шея. Я любила его с того момента, когда он впервые коснулся меня, пробудив в душе то, о чем я даже не подозревала. Наши скрытые от посторонних общие тайны, случайные встречи, происходившие вопреки всему, запретные поцелуи — все то, чем мы рисковали друг ради друга. Каждое движение стало шагом на пути сюда — на другую сторону.

Я свернула с пути, по которому должна была пройти согласно воле других, потому что почувствовала: я не могу позволить Шею умереть. Но это не было единственной причиной побега из Вейла. Привычный, знакомый с детства мир дрогнул и распался на куски. Вожак защищает стаю. Ведет ее. А я бросила свою стаю, но это случилось лишь потому, что я поверила: только так я могу помочь им спастись. Мир, в котором я выросла, распался, и, пользуясь воцарившимся беспорядком, я сделала свою ставку в непрекращающейся битве. Я продолжала опасаться Ищеек, но мне не на кого было больше положиться. Мне нужна их помощь. Это мой единственный шанс спасти стаю, увести ее из-под власти Хранителей.

— Да, — сказала я. — Я сделаю это.

— Калла, — начал было Шей, но я перебила его.

— Нет, — твердо сказала я, показав зубы и свирепо посмотрев на него. — Они правы. Мне нужен союз. Мне и моей стае.

— Отлично, — сказала Аника.

Мне показалось, что Итан снова заворчал, возвращаясь в дальний угол комнаты, где он давал волю дурному настроению до того, как пришли Лидия с Аникой.

— Нам нужна информация о расстановке сил, чтобы начать наступление, — сказал Монро.

— Я расскажу тебе все, что знаю, — пообещала я. — Непонятно, правда, поможет ли это тебе спланировать атаку.

— Любая информация поможет.

Хорошо.

— Давай начнем с того, что попроще. Поздней осенью мы потеряли двоих людей. Ты знаешь, что с ними случилось?

А вот это не хорошо. Я едва сдержала желание заискивающе улыбнуться. Эта информация не поможет скрепить союз, который мы задумали.

— Знаю.

Сейчас он задаст следующий вопрос. Если я скажу правду, они, наверное, тут же захотят убить меня.

— Постой, Калла, — сказал Шей, подходя ближе. В его голосе прозвучало предупреждение. Я увидела, что он вспомнил тот злополучный вечер. Я покачала головой.

— Если мы хотим создать союз, они должны знать, с кем его заключают.

И если им захочется отомстить, так тому и быть. Я огляделась. Двери закрыты. Крепкие двери, но не настолько, чтобы вынести напор Воина, рвущегося на свободу. Я пробью их, если придется бежать.

— Но… — произнес Шей, кладя руку на мое плечо. Я решила игнорировать предостережение.

— Они оба мертвы.

Эдна потупилась. Аника и Лидия, не сговариваясь, вздохнули. Коннор почесал щетину, покрывающую лицо.

— Это не новость, Монро.

— Мы знаем о Кайле, — сказал он тихо. — Он был среди Падших. Но о Стюарте нам ничего не известно. Никого не считают погибшим, пока его смерть не подтверждена. Требуется достоверная информация.

Волоски, покрывающие спину, стали дыбом.

— Что ты имеешь в виду под достоверной информацией?

— Таков наш протокол, — сказала Аника.

Я поразмышляла над тем, что они сделают, узнав, насколько «достоверной» информацией я располагаю по поводу смерти их товарища.

— Постой, — сказал Шей, хмурясь. — Кто такие Падшие? Мне попадалось это название в книге «Война всех против всех». Ты имеешь в виду тех, кто вышел из огромных картин, висящих в замке дяди?

Неожиданно для себя я поежилась, когда Шей упомянул об ужасных созданиях, преследовавших нас в похожих на пещеры коридорах замка Роуэн. Я вспомнила звук их шаркающих шагов, стоны, пустые глаза.

— Да, но сейчас нет времени о них рассказывать, — сказал Монро и строго посмотрел на Шея. Потом повернулся ко мне: — Вернемся к Стюарту. Ты что-нибудь знаешь?..

Я кивнула, стараясь не думать о том, как страшно мне рассказывать об убитом.

— Что случилось с нашими бойцами, Калла? — спросила Аника. — Мы хотим знать, как и кто их поймал. Наши источники в Вейле не располагают информацией.

— Источники? — переспросила я, хмурясь. Увидев мрачное выражение лица Монро, я решила воздержаться от дальнейших вопросов.

— Отвечай, — потребовал он.

В глазах Шея вспыхнули тревожные огоньки.

— Мне кажется, мы должны задать определенный контекст.

Я освободила локоть, который он продолжал сжимать, готовясь к побегу или атаке.

— Они и так знают контекст, Шей. Я — Воин. Всем известно, что это значит.

— О, черт, — пробормотал Коннор. Они с Лидией обменялись взглядами и двинулись в сторону Итана. Он смотрел на меня, по-прежнему ничего не подозревая. Эдна сердито посмотрела на Коннора.

— Что?

Она покачала головой, пресекая дальнейшие расспросы, и перевел взгляд на меня. Я вздохнула.

— Я была рядом с Шеем на улице, возле клуба Эфрона Бэйна, когда ваши люди напали на нас.

— Продолжай, — сказал Монро, сжимая зубы.

— В мои задачи входила защита Шея. Одного из ваших бойцов я убила на месте.

— Стюарта, — сказала Лидия тихонько. Они с Коннором стояли возле Итана как два стража.

— Мы закончили разговор? — спросил Итан внешне спокойным голосом.

— Держи себя в руках, — предупредила его Аника. — Мы должны выиграть войну, это важнее всего. На войне случаются потери.

— Потери происходят в результате действий таких, как она, — возразил Итан.

— Посмотри на нее, Итан. Она просто молодая девушка, — сказал Монро. — Вспомни, о чем мы с тобой говорили. На самом деле Воины не такие, какими ты их привык считать. Она может нам помочь, привлечь своих на нашу сторону.

Я удивилась тому, как нежно он это сказал. Мне не слишком понравилось, что он назвал меня «просто молодой девушкой», но я испытала облегчение, поняв, что Монро не думает о банальной мести. К сожалению, похоже, его точку зрения разделяли не все собравшиеся в комнате.

Лицо Итана исказилось от гнева. В следующую секунду он сорвал с плеча арбалет и нацелил его в мою сторону.

— Стоять, Итан! — крикнула Аника.

Коннор вырвал оружие из рук товарища.

— Думаю, тебе следует пойти погулять.

— Я так не думаю, — отозвался Итан, не глядя ему в глаза. — Что случилось с Кайлом?

— Подоспели другие Воины, — сказала я, наблюдая за тем, как Шей выступает вперед, скрывая меня от взгляда Итана. — Они сказали, что Хранители хотят видеть его живым.

Итан кивнул. Я заметила, как на лбу его пульсируют вены.

— И?

— Его отвели к Эфрону Бэйну на допрос, — пояснила я. Пришлось закрыть глаза и снова на мгновение вернуться к событиям той ужасной ночи — вспомнить о том, как Эфрон с вожделением пялился на меня, как кожа холодела от его прикосновения. Мне стало тошно, а вслед за тошнотой в глубине души поднялась волна гнева. Хотела бы я посмотреть, как он снова это проделает. На этот раз я не буду стоять столбом.

— Ты там была?

— Да.

Мне снова показалось, что я стою в кабинете Эфрона, слышу крики пленного, а Рен сжимает мою руку. Я поежилась.

— Ты участвовала в допросе?

Итан был спокоен. Слишком спокоен.

— Нет.

— Кто проводил допрос?

— Итан, это уже слишком, — прервал его Монро. — Ты знаешь, что случилось с Кайлом. Мы видели его в замке Роуэн. Его не вернешь, успокойся.

Итан злобно посмотрел на него:

— Я имею право знать, что случилось с братом!

Брат? Теперь я поняла, почему Итан смотрел на меня с такой ненавистью. Почему он так злился. Я почувствовала в душе сочувствие к нему. Пришлось прочистить горло, сжавшееся при воспоминании об Анселе.

— Я сожалею о том, что ты потерял брата. У меня тоже есть брат; если бы с ним что-то случилось…

Что же случилось с моим братом? И с Брин, которая мне ближе родной сестры?

Итан посмотрел на меня бешеным взглядом:

— Скажи мне…

— Призраки, — ответила я быстро. — Они всегда используют для допроса призраков.

— Призраков? — переспросил Итан голосом человека, на шее которого внезапно оказалась удавка. — Они отдали его призракам?

На мгновение он закрыл глаза и потянулся к поясу. Я увидела, как блеснула сталь клинка, когда он вытащил кинжал из ножен. Тело напряглось, я была готова обернуться волчицей в следующую секунду.

— И ты там была, — прохрипел он. — Он среди Падших, а ты там была. Бессердечная сука, ты могла их остановить!

Итан открыл глаза, и я увидела в них горе и гнев. Он сделал шаг в мою сторону, держа кинжал в опущенной руке. Я уже почти бросилась на него, когда между нами встал Монро. В этот момент Шей исчез, и на полу на его месте оказался волк золотисто-коричневой масти. Зверь принял боевую стойку, защищая меня. Он зарычал и обнажил острые клыки, глядя на Итана.

Безумная улыбка исчезла с лица Итана. Он побледнел еще больше.

— И ты превратила Наследника в чудовище. Я спущу с тебя шкуру и сделаю из нее куртку.

Шей напрягся, и я увидела, как его уши прижались к голове. Он был готов встретить Итана.

— Нет! — закричала Аника.

Монро протянул руку и обхватил Итана за пояс.

— Лидия, Коннор, немедленно уберите его отсюда! — крикнул он, удерживая бьющееся в конвульсиях тело товарища. — Разберемся позже.

С покрытых пеной губ Итана срывались проклятия. Лидия и Коннор подоспели на помощь Монро. Им обоим пришлось напрячь все силы, чтобы выволочь из комнаты извивающегося от гнева и боли Итана. Даже когда двери за ними закрылись, я продолжала слышать его ужасные крики. Монро покачал головой. Лицо его было печально. Он посмотрел на Шея. Глаза волка, по-прежнему стоявшего в боевой стойке, были устремлены в сторону двери.

— Скажи ему, пожалуйста, — вздохнул Монро.

«Шей, вернись», — сказала я мысленно.

«Хорошо».

Через секунду рядом снова стоял человек. Глаза Шея по-прежнему выражали тревогу.

— Если ее кто-нибудь обидит, — сказал он Монро, — ты пожалеешь.

— Ее никто не тронет.

Они говорили так, словно меня рядом не было. Я почувствовала себя неуютно. Мне было приятно, что Шей меня защищает, но я — Воин. Мне не нужна защита. Я почувствовала себя обиженной.

— Этого больше не будет, — пообещал Монро. — Я даю слово.

— Мне жаль, что все так получилось, — сказала я неожиданно для самой себя. Мне не хотелось стоять молча, пока другие обсуждали мою судьбу. — Я понимаю, тебе трудно поверить в мое сочувствие. А ему и подавно, — добавила я, взглянув на дверь, за которой исчез Итан.

— Мне нетрудно поверить, если ты говоришь искренне, — сказал Монро, задумчиво изучая мое расстроенное лицо. — Пройдет некоторое время, прежде чем он научится доверять тебе. Если, конечно, сможет.

— Так не пойдет, — сказал Шей, нервно расхаживавший туда-сюда, прижав к бокам крепко сжатые кулаки. — Как мы можем действовать сообща, если один из вас постоянно кидается ее убить?

Он был прав. Я не могла думать о том, как помочь стае, пока мои мысли заняты тем, что один из новых союзников только и ждет подходящего момента, чтобы утолить жажду мести, ударив меня ножом в спину.

— Итан разгневан и убит горем, но он подчиняется моим приказам, — сказала Аника. — И, пока я здесь командую, Каллу никто не тронет.

Я повернулась и посмотрела на нее, недоверчиво приподняв бровь.

— Ты будешь меня защищать?

Возможно, Шей прав, и союзу не суждено стать реальностью. Кроме того, вожакам не положено находиться под чьей-либо защитой. Ищейки плохо разбираются в моих особенностях и моем мире. Но есть ли у меня шанс спасти Анселя, Брин и всех остальных в одиночку?

Аника кривовато улыбнулась в ответ:

— Боюсь, такова твоя доля, Воин. По крайней мере, до тех пор, пока ты не убедишь остальных в своей лояльности.

— Я лояльна по отношению к своей стае, — ответила я автоматически, поморщившись, когда истинный смысл слов дошел до меня. Я говорю о стае, которую сама бросила. Я вспомнила о безумной тоске Итана и задумалась: как бы реагировала я, если бы мне довелось оказаться в его положении? Нашла бы я силы простить того, кто нанес мне такую обиду? Я сама Кайла не убивала, но он погиб по причине того, что я выполнила свою работу. Ничего удивительного в том, что гнев Итана направлен на меня, нет.

У меня нет иного выбора: либо этот союз, либо ничего.

Шей взял меня за руки. Теплое прикосновение вырвало меня из пучины мрачных мыслей. Я посмотрела ему в глаза и вспомнила, что побудило меня покинуть Вейл. Негодование оставило меня, я позволила нашим пальцам переплестись и украдкой погладила Шея по запястью. Он улыбнулся, и кровь в моих жилах побежала быстрей.

— Мы поможем им, Кэл, — сказал он тихо. — Я здесь, и мы займемся этим в первую очередь. Поможем Анселю и остальным.

Я кивнула, но улыбнуться в ответ так и не смогла. Монро посмотрел на наши сплетенные руки и прищурился, что, вероятно, означало легкую усмешку. Мне стало стыдно, и я отпустила руку Шея, размышляя о том, все ли Ищейки пришли в ужас от того, что их Наследник влюблен в Воина. При этой мысли в груди снова зародилось беспокойство: если они действительно ужаснулись, предпримут ли они попытки изменить его отношение ко мне?

— Мы все хотим одного и того же, — сказала Аника. — Но нам требуется информация, чтобы спланировать следующий шаг. Как долго ты вынашивала план восстания против Хранителей?

Как долго я вынашивала что?

— М-м… — я пыталась что-то сказать, но слова застряли в горле. Я ничего не планировала. Все, что я до сих пор предприняла, было сделано ради спасения Шея. Каждый раз, когда я оказывалась перед выбором, времени на раздумья не оставалось. Кругом был сплошной хаос.

— Ее заставляли выйти замуж, — пояснил Шей, дрожа от ненависти при каждом слове. — Ей было всего семнадцать, представляешь?

Монро кивнул и открыл рот, чтобы ответить. Я почувствовала себя так, словно кто-то сильно ударил меня в живот. Почему постоянно приходится возвращаться к моим отношениям с Реном. Неужели Шей не понимает, что Рен принес в жертву, позволив мне уйти?

— Это не то… — с трудом выдавила я, понимая, что говорить о своих чувствах прилюдно я не хочу.

— Я знаю, дело не в этом, — сказал Шей. Когда он говорил, было видно, как во рту у него сверкают острые клыки. — Но это важно. Эта церемония, то, что они тебя заставляли с ним быть, — это безумие.

— Как ты можешь о нем так говорить, — резко прервала его я. — Рен пытался нам помочь. Он солгал, чтобы дать нам уйти, и Хранители об этом обязательно узнают. Они могут его убить!

Если бы дело ограничилось лишь предположением. При мысли о том, что они могут сделать с Реном, мне стало душно. Я опустила ресницы и потупилась.

— Они его убьют.

Я не пыталась скрыть охватившее меня горе, когда снова посмотрела на Шея глазами, полными слез.

Шей побледнел; было видно, как в набухших венах на его лице и шее пульсирует кровь. Но на звук имени Рена отреагировал первым не он, а Монро.

— Рен? — переспросил он, прищурившись. Мне показалось, что он изо всех сил старается скрыть охватившие его эмоции. — Ты имеешь в виду Ренье Лароша?

— Ты знаешь его?

Монро отвернулся.

— Да, я его знаю, — сказал он хрипло.

Аника внимательно следила за ним.

— Интересный поворот событий. Это необычайно важно, как ты считаешь?

Монро на нее не смотрел, просто молча кивнул.

— Расскажи нам о церемонии, — попросила меня Аника. — Возможно, это поможет нам понять, в какую передрягу мы попадем, когда вторгнемся в Вейл.

— Калла и Рен должны были основать новую стаю этой весной, — ответил Шей, продолжая сверлить меня сердитым взглядом. — Новый отряд Воинов должен был заниматься охраной пещеры Халдис.

Он сердито, как настоящий волк, щелкнул зубами.

— Один из отрядов, находящихся в подчинении Хранителей.

Я отреагировала на его злобный взгляд не менее сердито. Неужели, сбежав в разгар церемонии, оставив Рена и поставив на карту все, чтобы помочь ему оказаться в безопасности, я все еще должна была ему что-то доказывать?

— Да, я слышал об этом отряде, — сказал Монро. — Ты сбежала от Рена?

— Нет, не от него, — ответила я. Шей сжал кулаки, и я почувствовала удовлетворение от того, что не он один умеет походя наносить обиды. — Хранители хотели, чтобы в качестве жертвы, которую принято приносить перед заключением союза, мы убили Шея. Я нашла его в лесу, связанного по рукам и ногам. Мне пришлось бежать, чтобы спасти его.

Шей на меня больше не смотрел. Самодовольная злоба сменилась на его лице чувством вины. Даже то, что Эдна взяла его за руку, наклонилась и что-то прошептала в ухо, не помогло. Отлично, теперь я — подлая тварь, а она — лучший друг. Великолепная работа, Калла.

— Жертвоприношение, — сказал Монро. — Мы знали о том, что это должно случиться в ночь накануне Самайна, но не знали, в каком месте. Мы смогли выследить Наследника только до замка Роуэн.

— И это хорошо, — отозвалась я, подумав о том, что могло случиться, если бы в тот вечер Ищейки не пришли нам на помощь.

— Воины преследовали вас? — спросил Монро.

Я кивнула:

— Они послали в погоню стаю Бэйнов.

— Всю стаю? — переспросила Аника, нахмурившись. — И как вам удалось сбить их со следа?

Шей вздохнул, словно разговор достиг кульминационного момента.

— Рен помог нам сбежать. Он настиг нас в лесу и отпустил, сбив стаю со следа.

— Он помог вам? — спросил Монро, пристально глядя на меня. Я не могла понять, что означает горящий в его глазах мрачный огонь.

— Да, — ответила я почти что шепотом. Дышать было трудно. Каждый раз, когда я вспоминала события той ужасной ночи, мне казалось, что на грудь ложится тяжелый камень. Если их накопится достаточно много, я просто задохнусь. Эдна смотрела на нас.

— Приятно это слышать, — сказал Монро.

— Да, это точно, — присоединилась к нему Аника, едва заметно улыбнувшись. — Это очень хорошо для наших планов.

В дверях возникла фигура Коннора.

— Что я пропустил?

Он увидел, что Эдна держит Шея за руку, и его лицо перекосилось.

— Так-так. Наверное, Наследник сделал тебе предложение? — спросил он.

— Она знает Ренье Лароша, — сказала Эдна и ухмыльнулась, наблюдая кислую мину Коннора и продолжая держать Шея за руку. — Вернее, они оба его знают.

Шей скорчил гримасу и высвободил руку, мельком взглянув в мою сторону. Я улыбнулась. На его лице отразилось облегчение.

Коннор присвистнул. Досада, которую он испытал, войдя в комнату, сменилась любопытством.

— Как интересно.

По взгляду, которым он посмотрел на Эдну, можно было понять, что им двоим что-то известно. Почему все Ищейки что-то знают о Рене?

— В данный момент это не главное, — подытожил Монро. — Где Итан?

— Я отослал его в крепость, — пояснил Коннор. — Чтобы он мог прийти в себя и находился как можно дальше отсюда.

Коннор пожал плечами:

— Лидия тоже решила, что так будет лучше. Итану нужно было дать какую-то пищу для ума, чтобы отвлечься. Кроме того, ты знаешь, он наш лучший снайпер.

Монро ответил низким горловым звуком, который должен был означать одобрение, и повернулся к Шею.

— Я понимаю, почему ты хотел броситься на Итана, но я бы не советовал тебе оборачиваться волком, пока ты здесь. Воздержись от этого до того момента, пока мы не попадем на поле сражения. Здесь много солдат, и каждый из них держит руку на спусковом крючке. Они обучены стрелять сразу, как только в поле зрения попадет Воин, а потом уже разбираться, кто это был.

— Я это запомню, — пробормотал Шей.

— Спасибо, — ответила за Монро Аника. — Калла, когда ты еще была в Вейле, кто-то из твоих товарищей высказывал недовольство службой? Раз Рен пошел на риск ради тебя, возможно, кто-то еще захочет прийти нам на помощь? Под твоим командованием, конечно.

Захотят ли они? Я подумала о Мэйсоне и Неве. О Сабине. Необходимость служить Хранителям обернулась для них трагедией. Они уйдут, как только представится возможность, так ведь? И Ансель тоже. Ему жизненно необходима свобода, ведь он любит Брин. Но была еще одна причина считать, что брат присоединится ко мне, и просить его дважды не придется.

— Я никогда бы не предал Хранителей. Если только… меня не попросишь ты, вожак моей стаи.

И не только Ансель. Брин сохранила в секрете то, что случилось во время нашей первой встречи с Шеем. Тогда она рисковала жизнью. Да, она преданна мне не меньше, чем брат.

— Да, — сказала я. — Такие найдутся.

— А твои родители? — спросила Аника. — Если бы Найтшейды перешли на нашу сторону, мы получили бы огромное преимущество.

— Как знать… — сказала я, чувствуя, как сердце испуганной птицей бьется о стенки грудной клетки. Дышать снова стало трудно. Мать и отец были четой вожаков, таких же, как я. Я всегда подчинялась их воле. Что они скажут, если им придется выполнять приказы собственной дочери? Воинам нелегко подстроиться и привыкнуть к новой иерархии.

— А что насчет Бэйнов? — спросил Шей. — Вам же нужны все волки?

— Молодые члены стаи, возможно, захотят присоединиться, — сказал Монро. — Но старшее поколение — точно нет.

— Откуда ты знаешь? — поинтересовался Шей.

— У нас с этими стаями общее прошлое, — пояснила Аника. — Эмиль Ларош никогда не захочет вступить в союз с нами.

Общее прошлое.

— Ты имеешь в виду, они не захотят вступить с вами в союз, потому что те члены стаи Бэйнов, который однажды взбунтовались, уже мертвы, — предположила я. — Они погибли, когда вы пытались заключить альянс в прошлом. Тогда погибла мать Рена.

Монро изумленно вскрикнул:

— Откуда тебе это известно?

— Мы нашли летопись Хранителей. В ней описана история стай, — сказал Шей. — Мы знаем, что Коринну Ларош казнили за то, что она планировала вступить в союз с Ищейками.

— Но мне говорили, что ее убили Ищейки во время нападения на отряд Бэйнов, когда Рену был всего год, — добавила я. — До того дня, когда вы напали на замок Роуэн, правду знали только мы.

Все замолчали и, казалось, разом побледнели. На лицах присутствующих изобразилось мрачное удивление.

— Неудивительно, что Воины верно служат Хранителям, — пробормотала Аника. — Хранители исказили их взгляд на собственную жизнь.

Я почувствовала дрожь в руках. Слабость быстро распространялась.

— Рен не знал этого до нашего побега. Но в ту ночь я сказала ему правду.

Все уставились на меня.

— Ты сказала ему? — сказал Шей сквозь стиснутые зубы. — Ты мне ничего не говорила об этом!

— Именно поэтому он нас и отпустил, — прошептала я, чувствуя себя слишком слабой, чтобы вернуть ему сердитый взгляд. Хотя не только поэтому, подумала я, но решила не делиться этой мыслью с собеседниками, вспомнив отчаяние, изобразившееся на лице Рена во время нашего последнего разговора. Он поцеловал меня так, словно прощался навсегда. Рен как-то замешан во всем этом. Но Ищейки не делятся с нами всей информацией.

Монро внезапно развернулся на каблуках и быстро зашагал прочь.

— Прошу меня извинить, — бросил он на ходу.

— Монро! — окликнула его Аника, но он был уже за пределами комнаты.

— Я схожу за ним, — сказал Коннор.

Эдна стояла, покачивая головой.

— Все как всегда.

Что произошло? Я посмотрела на Шея, но он явно был удивлен не меньше меня.

— Возможно, его стоит отстранить от участия в миссии, — сказала Аника.

— Ты думаешь, он захочет, чтобы такое дело свершилось без его участия? — рассмеялась Эдна, но к смеху ее явно примешалась изрядная доля горечи. — Он ждал много лет, пока события снова примут такой оборот. Я это наблюдала всю свою жизнь.

Аника сжала губы.

— К отцу нужно относиться с уважением, детка. Ты не представляешь, как много он потерял.

— Отец? — изумился Шей. Он посмотрел на Эдну с тем же выражением, с которым недавно смотрел на меня, — словно его только что предали.

Я ощутила укол совести, болезненный, как змеиный укус. Насколько они сблизились, пока я лежала без сознания? Эдна заискивающе улыбнулась, словно Шей только что выведал какой-то страшный секрет.

— Да, Монро — мой отец.

— Ты мне никогда об этом не говорила, — сказал Шей. — Почему ты от меня скрываешь некоторые вещи?

Эдна отвернулась, но я успела заметить покрывший ее щеки румянец.

Я нахмурилась.

— Почему ты всегда зовешь его Монро?

Хотя я подчинялась отцу, так как он был моим вожаком, все равно продолжала называть его папой.

— Потому что я не хочу, чтобы ко мне относились как к его дочери, — сказала Эдна. — И потому, что он бесится, когда я называю его папой.

— Уважение, Ариадна, — сказала Аника, — значит гораздо больше, чем ты думаешь.

— Я запомню, — сказала Эдна, но мне показалось, что она охотно закатила бы глаза, продемонстрировав, как ей скучно слушать нравоучения.

Аника положила руки на бедра.

— Несмотря на то что мы нечаянно задели чувства Монро, то, что ты сказала, дает нам повод надеяться на помощь со стороны Воинов. Мы составим план кампании с учетом этого обстоятельства.

— Когда? — спросила я. — Когда я увижу своих ребят?

— Сейчас, — ответила Аника, улыбнувшись мне.

4

Сейчас? Но это значит… Неужели они планируют напасть на Хранителей так скоро? Мысль о возвращении домой одновременно пугала и радовала меня. Я хотела как можно скорее вернуться к своим, но была ли я готова сражаться бок о бок с Ищейками? Я не доверяла этим людям. Они взяли меня в плен. Ищейки настаивали на заключении союза с ними, но мне казалось, что я должна знать больше.

— Превосходно, — сказала Лидия. — Я бы сильно расстроилась, если б оказалось, что я зря точила ножи.

Я почувствовала напряжение. Внешность Лидии была столь вызывающей, что я едва сдерживала желание обернуться волчицей, когда она была рядом. Запах ее одежды, блеск висевших на поясе ножей — меня учили убивать тех, кто выглядел так.

— Сейчас? Вот прямо сейчас? — спросил Шей и заходил из стороны в сторону по комнате. Вокруг него стали образовываться маленькие вихри — явный призрак того, что и он испытывает желание обернуться волком. Среди Ищеек мы оба чувствовали себя так, словно оказались на раскаленной сковороде. — Ты с ума сошла?

— Шей, — сказала Аника спокойно, но было в ее тоне что-то напоминавшее лязг стали, который слышишь, когда кто-то выдергивает из ножен остро отточенный кинжал. Звук, напоминающий о смерти. — Ты здесь важная персона, даже более важная, чем я могу тебе рассказать. Но командую здесь я. Стало быть, ты подчиняешься моим приказам.

— Да я едва знаю, кто ты, — прорычал Шей. — С какой стати я должен подчиняться твоим приказам?

Я выругалась про себя. Он вот-вот превратится в волка. Лидия, казалось, тоже это почувствовала, так как ее руки потянулись к поясу. Я зарычала на нее. Пусть только попробует вытащить нож, и я тут же обернусь волчицей. Я быстро осмотрелась, чтобы оценить обстановку. Нас двое, их больше. Нехорошо.

— Вне игры, детка, — сказала она. — Дыши глубже.

Я знала: Шей не станет их слушать. Волчьи инстинкты возобладали в нем. Люди угрожали тому, что он защищал, как свою территорию. Он защищал меня. Вел себя, как положено самцу, вступающемуся за подругу и вожака. Значит, кроме меня, никто не мог его остановить. Мой собственный инстинкт подталкивал к кровопролитию, но я его игнорировала. Игра стоила свеч.

— Шей, постой, все нормально, — сказала я, хватая его за руку. Кровь в его венах пульсировала с бешеной скоростью. Я чувствовала его пульс кончиками пальцев. Мое сердце билось с той же скоростью.

— Как это все нормально? — спросил он, будучи уже на грани превращения. Что ж, по крайней мере, я завладела его вниманием.

— Все нормально, — повторила я. — Я сама хочу пойти. Я должна пойти.

Произнося эти слова, я почувствовала всей душой, насколько они верны. Не важно, что я почти ничего не знаю об Ищейках. Моя стая стоит того, чтобы рискнуть ради нее жизнью. Необходимо вернуться к ней. Мне хотелось драки. Я просто мечтала о настоящем сражении. Если я могу вступить в сражение, лишь заключив союз с Ищейками, значит, придется с этим смириться. Все получится. По крайней мере, я на это надеялась.

Шей наблюдал за мной. Он не был уверен в правоте моих слов, но, по крайней мере, был готов слушать. Я поразилась тому, как глубоко укоренилась в нем волчья натура. Он реагировал на мои слова так, как один вожак реагирует на совет, который дает ему другой вожак. Звери, особенно лидеры, способные общаться между собой на таком высоком уровне, непобедимы. Если я не ошиблась и его мышление работает теперь по этим законам, мне удастся убедить его, подумала я.

— Стая, Шей, — прошептала я. — Подумай о нашей стае.

По коже побежали мурашки, когда я назвала стаю Халдис «нашей» — не моей и Рена, а нашей с Шеем. Но это сработало.

— Ты действительно считаешь, что мы можем им помочь? — спросил он, и я увидела, как его гнев исчезает.

— У нас есть единственный шанс, — сказала я, показав острые клыки. Он улыбнулся, поняв, что союз с Ищейками — не капитуляция. Я говорила с ним на волчьем языке о том, что нужно и понятно нам, волкам.

— Она права, — сказала Аника, жестом приказывая Лидии отойти от нас подальше. — Мы бы не стали рисковать, если бы видели какой-то иной способ. Не забывай, туда пойдут и наши люди.

Я наблюдала за Стрелкой, пытаясь понять, что у нее на уме. Ее лицо оставалось спокойным, уверенным. В глазах горел огонь предвкушения битвы. Она сказала правду. Ищейки рисковали головой так же, как мы, отправляясь в Вейл. И они собирались помочь нам вывести из-под огня Воинов — моих соплеменников. Такого я не ожидала. У меня возникло странное чувство — волнение и страх смешались в душе в равных долях.

— Чертовски верно, — сказала Лидия, сверкая глазами. — Я бы ни за что не упустила такой возможности.

Пристально посмотрев на этих двух женщин, я вдруг почувствовала уверенность в том, что в предстоящем сражении они будут моими соратницами, а не врагами.

— Если все будет развиваться не по самому оптимистичному сценарию, а я уверена, что именно так оно и будет, — сказала Аника, — мы не сможем спасти их сегодня. Основная задача — войти с ними в контакт. Нужно отправляться в путь немедленно, потому что сегодня суббота.

— Суббота? — переспросил Шей. — При чем здесь суббота?

— В выходные дни патрулированием занимаются члены стаи Каллы, — пояснила Аника, бросив взгляд на меня. — Я правильно говорю?

— Да, — подтвердила я, хотя мне было неприятно, что она владеет этой информацией. Откуда им может быть известен график патрулирования?

— Чтобы начать подготовку к заключению союза, мы должны заручиться доверием молодых волков. Я рассчитываю на то, что это станет отправной точкой, а потом революционное настроение распространится в среде Воинов старшего возраста. Присутствие Каллы поможет нам заручиться их доверием. Сегодня — первый этап.

Я чуть не улыбнулась, но вовремя остановила себя. Мне хотелось, чтобы Ищейки видели, насколько серьезно я отношусь к предстоящей операции… и насколько я опасна.

— Сегодня суббота, в дозоре должны быть двое. Выбор из трех Воинов — Мэйсона, Фей и моего брата, — сказала я. — По субботам они меняются, но состав всегда ограничен.

— Будем надеяться, что нам встретятся Ансель с Мэйсоном, — сказал Шей, явно испытывая облегчение от этой мысли. — Это, наверное, идеальное сочетание для первого контакта.

— Но… — сказала я, чувствуя, что счастье от предвкушения встречи с братом и Мэйсоном постепенно тает. — Когда я в последний раз видела Рена, он сказал, что членов моей стаи увели на допрос. Вы считаете, их допустят до патрулирования?

— Кто-нибудь из них знает о том, кто такой Шей? — спросила Аника. — Или о том, что его должны были принести в жертву на церемонии?

— Нет, — сказала я. — Они ничего не знают. Я почувствовала себя виноватой, мне показалось, что в сердце кто-то воткнул остро отточенный клинок. Какой опасности я их подвергла? Я вспомнила о последней встрече с Брин.

— Ты готова? — спросила Брин. Она ласково улыбнулась мне, но в ее голосе чувствовался страх.

— Я не уверена, что это подходящий вопрос, — сказала я, посмотрев на кольцо. Это мой путь. Я всегда знала, что должна его пройти. Теперь настало время отправляться в дорогу.

— Ты должна знать, я всегда буду идти вслед за тобой, — напомнила Брин, держа меня за руку. — Никто из членов стаи не допустит, чтобы с тобой случилось что-нибудь нехорошее.

— Вам не позволено присутствовать, — сказала я, спускаясь по ступеням вслед за ней.

— Думаешь, они смогут нас остановить, если тебе будет грозить беда? — спросила она, слегка подталкивая меня локтем. Я улыбнулась.

Если теперь беда грозит ей, никто не сможет остановить меня.

— Я люблю тебя, Кэл, — призналась Брин, целуя меня, и отправилась туда, где в глубине леса горели факелы.

В крови пылал настоящий пожар. Мне хотелось обернуться волчицей и завыть, призывая стаю, оставшуюся где-то там, позади. Я тоже люблю тебя, Брин. Я приду за тобой.

— То, что они ничего не знают, нам на руку, — сказала Аника. — Когда Хранители поймут, что вы с Шеем спланировали заговор самостоятельно, они, скорее всего, постараются вернуть жизнь в нормальное русло. Они захотят показать Воинам, что ничего не произошло — для них нестерпима даже мысль о том, что они могли потерять контроль.

Я кивнула, стараясь проглотить подступивший к горлу комок.

— Еще есть Рен. Они узнают, что он солгал. Члены стаи не знали, что сделала я и кто такой Шей, но Рен — он все знал. Значит ли это, что его уже не спасти?

— После нападения на замок Роуэн у нас нет достоверной информации о том, что происходит в стане Хранителей и Воинов, — ответила Аника. — Мы надеемся получить ее к тому времени, когда настанет пора делать следующий шаг. Даже если мы не встретим тех волков, которых рассчитываем встретить, у нас будет возможность разобраться в том, что произошло за истекшую неделю. Разведчики собираются навестить одного из наших людей в Вейле. Это произойдет сегодня вечером.

— У вас есть свои люди в Вейле? — спросил Шей. — В смысле, шпионы?

— Да, именно так, — подтвердила Аника.

— Где же? — удивилась я, ломая голову над тем, как от нашего внимания могли укрыться Ищейки. Это казалось невозможным.

— Сейчас их только двое, — сказала она. — Один — в школе, другой — в городе.

— В школе? — изумилась я. — Не может быть! Я мысленно припомнила лица и запахи одноклассников и персонала. Никого из них я даже заподозрить не могла бы.

Аника рассмеялась.

— Если бы в школе были Ищейки, я бы знала. И Хранители знали бы.

— Если бы мы были так глупы, чтобы использовать в качестве шпионов своих людей, мы бы проиграли войну прежде, чем она началась.

Голос принадлежал кому-то, кто не присутствовал при разговоре раньше. Я обернулась и увидела на пороге странную фигуру. Голос вновь прибывшего звучал словно сквозь подушку, и я скоро поняла почему. Его лицо было скрыто за стопкой разнокалиберных книг, прижатых к груди. Помимо книг в руках неизвестного был целый букет тугих свитков. Вся конструкция угрожающе раскачивалась, грозя упасть на пол.

— Помогите же, — попросил он. Эдна, хихикая, двинулась в его сторону и успела поймать свитки, которые начали падать с вершины.

— Привет, Эдна, — сказал вновь прибывший, улыбаясь во весь рот. Я увидела его лицо и удивилась: перед нами стоял совсем молодой человек, юноша, не старше Шея. Очки с толстыми стеклами придавали экстравагантность его и без того необычному лицу. Но самой заметной деталью облика была копна волос на голове. Кудрявые пряди цвета воронова крыла или даже кобальта колыхались, как волны морские, и нависали над глазами, как спиральные сталактиты.

Пошатываясь под тяжестью книг, он вошел в комнату и направился к столу. Когда молодой человек уже практически достиг цели, вершина стопки которую он нес в руках, накренилась, и лавина книг посыпалась на стол, несмотря на все усилия, которые предпринял юноша, стараясь ее удержать.

— Спасибо, что пришел так быстро, Силас, — сказала Аника. — Она только что очнулась.

— Я так и подумал, — кивнул юноша, поворачиваясь ко мне. Он оценивающе оглядел меня с головы до ног. У него была чудовищной не только прическа, но и одежда. На нем были рваные джинсы, солдатские ботинки и майка с эмблемой «Рамонес». Кое-кто из Ищеек, с которыми я познакомилась раньше, успел потрясти меня своей экстравагантностью, но внешний вид этого молодого человека просто ввел меня в состояние ступора.

В дверь вошли Коннор и Монро. Последний выглядел значительно лучше, хотя определенная нервозность в его взгляде все еще читалась. Коннор увидел Силаса, развернулся и явно собрался исчезнуть.

— Увидимся позже, ребята, — сказал он, махая нам на прощанье рукой.

— Не уходи, — потребовала Аника.

— О боже, — взмолился Коннор. — Нет!

— Коннор! — одернула его Аника, не скрывая металлических ноток в голосе.

— Остаюсь, остаюсь, — поспешно согласился он, глядя на Силаса так, будто похожий на панка юноша только что на его глазах вылез из помойки.

— Я тоже рад тебя видеть, — отозвался Силас, глядя на Коннора с не меньшей враждебностью.

— Калла, Шей, — обратилась к нам Аника, игнорируя их игру в «кто кого пересмотрит». — Это Силас. Секретарь отряда Халдис.

Я посмотрела на его мятую футболку и буйные волосы.

— Он тоже Ищейка? — спросила я на всякий случай, так как юноша совершенно не походил на остальных. Аника скривила губы, и мне показалось, что она старается удержаться от смеха.

— Силас — секретарь отряда, поэтому он может позволить себе вольности в отношении гардероба. Маловероятно, что ему когда-нибудь придется участвовать в полевых операциях.

— В чем заключаются обязанности секретаря? — спросил Шей.

— В том, чтобы бумагу марать, — пробормотал Коннор под нос.

— Это мнение квазинеуча, — парировал Силас. — Боже, я сейчас заплачу. Я должен смыть свою вину кровью?

— Вы можете на время заткнуться? — потребовала Аника. — Силас, просто поздоровайся с нашими друзьями.

— Хорошо, мисс Хорошие манеры. Просто пытаюсь сохранить репутацию, — сказал Силас, успокаиваясь.

Их отношения озадачили меня, и не только потому, что Силас выглядел так странно. Аника держала всю свору на коротком поводке — это было очевидно. Но все между собой пререкались, и она, видимо, не считала это нарушением дисциплины. Воины должны были вести себя прилично, находясь в компании господ. За любую фразу из числа услышанных мной за то время, что я провела с Ищейками, любой из наших заслужил бы суровое наказание. Но Силас, Коннор… любой из их компании относился к Анике как к другу.

От множества вопросов, роившихся в моей голове, меня отвлек пронзительный взгляд Силаса. Он поднимал и опускал голову, словно стараясь найти правильный угол, с которого лучше всего можно разглядеть представителя нового вида, удивительным образом попавшего на лабораторный стол.

— Ты — вожак стаи, да? Красивая. Как интересно. Я думал, ты похожа на ведьму. Страшная такая. Нам обычно рассказывают о Воинах всякие ужасы. Ну, сама понимаешь, ошибка природы, все такое.

Ошибка природы? О чем он, черт побери, говорит? Я стояла и смотрела на него. Не в силах ничего ответить, просто молча уставилась на него и лишь время от времени моргала. Силас перевел взгляд на Шея и оценивающе посмотрел на него.

— А ты, должно быть, Наследник.

Он медленно обошел вокруг Шея и остановился, чтобы заглянуть за воротник.

— Ага, вот и знак. Наши дела идут в гору. Черт, да я сто лет ждал, пока ты появишься. Я вообще не верил, что это когда-нибудь случится. Грант говорит, что ты любишь Гоббса. Это же круто. Жаль, что вас прервали. Вроде бы вы как раз о Гоббсе поговорить хотели с ребятами из школы, когда Гранта заколдовали. Да, черт, круто.

— Грант? — переспросил Шей, округляя глаза. — Да о чем, черт возьми, ты говоришь?

— Грант Селби, — пояснил Силас. — Он один из наших агентов.

— Что? — поразилась я, продолжая удивленно моргать. — Учитель? Наш преподаватель философии — шпион?

— Ага, — сказал Силас с улыбкой. — Отличное прикрытие, а?

Аника подошла к столу и начала разбирать кучу книг и свитков, которую Силас вывалил на стол.

— Мы сами не смогли бы подобраться к Хранителям. Нас тут же рассекретили бы. Поэтому пришлось найти добровольцев из числа людей и сделать их своими ушами и глазами. Их немного, понятное дело, рисковать чужими жизнями стоит лишь в случае крайней необходимости. По большей части ими становятся люди, которые по воле случая прикоснулись к нашему миру, попали, так сказать, под перекрестный огонь. Те, кому небезразличен исход войны, предлагают помощь. Самые способные принимают участие в боевых действиях. В роли шпионов.

— И вы послали одного из них учителем в нашу школу?

Да, это казалось сущим безумием. Опасным помешательством. Кто по доброй воле согласится на такое? Мистер Селби был либо отъявленным храбрецом, либо всерьез желал умереть.

— Школа — лучшее место, где можно получить информацию о том, что происходит в стане Хранителей. Там в одной компании находятся люди, Воины и Хранители, — пояснил Силас. — Как ты понимаешь, учителей туда набирают только из числа людей. В последние годы нам удается держать там по меньшей мере одного агента. Бывало, и двоих. Благодаря их деятельности наша разведка работает чрезвычайно эффективно.

— Он обязательно должен этим похвастаться. Просто каждый раз это делает, — сообщил Коннор громким шепотом. — Можно подумать, идея принадлежит ему одному.

Я кивнула Силасу, игнорируя едкое замечание Коннора.

— Если мистеру Селби известно о существовании нашего мира, зачем он затеял в классе разговор о Гоббсе? — спросила я, нахмурившись. — Вы знаете, что с ним случилось?

Наш учитель затеял дискуссию о книге «Война всех против всех». Вернее, эту тему поднял Шей, сам преподаватель вряд ли бы осмелился это сделать — попечители школы строго-настрого запретили даже упоминать о Гоббсе. Мистер Селби поплатился за это. Я вспомнила, как он забился в мнимом эпилептическом припадке на глазах у всего класса, как из его рта потекла пена. Заклятье, наложенное на него, было замаскировано под приступ эпилепсии.

Лицо Аники исказилось, а Коннор заразительно захохотал.

— Да, знаю, и это случилось потому, что он — сентиментальный дурак. Сам себя чуть не выдал.

Коннор посмотрел на Шея.

— Он был потрясен тем, что Наследник хочет поговорить о Гоббсе. Подумал, что это знак свыше или что-то в этом роде.

Шей ответил ему сердитым взглядом.

— Это и был знак, я думаю, — вмешался Силас. — Если бы ты прочел хоть одну книгу, связь была бы тебе ясна. А впрочем, я забыл, тебе сначала надо читать научиться…

— Вы прекрасно знаете, что рано или поздно должно было случиться что-то подобное. Вы сами позволили ему подобрать агента, — сказал Коннор, обращаясь к Анике, игнорируя колкости секретаря. — Силас неверно расставил приоритеты.

— Работу Гранта невозможно переоценить, — вставил реплику Силас.

— Эта ошибка чуть не лишила его прикрытия, — парировал Коннор. — Это была очевидная глупость, и он должен был это знать.

— Во всяком случае, он лучше того троглодита, которого нашел ты, — заявил Силас, копаясь в ворохе свитков. — Я бы даже на порог его притона не ступил. Ты, наверное, уже все болезни подцепил, которыми только можно заразиться в этом его «Отстойнике», или как там.

— «Пожар», идиот, — сказал Коннор. — И этот его клуб — прикрытие не хуже школы. Волки вечно там пасутся.

— «Пожар»? — успела вставить я. — Том Шоу тоже ваш агент?

Я вспомнила грубоватого директора нашего любимого бара. «Пожар» был местом, где мы всегда могли укрыться от бдительного ока Хранителей и где никогда не спрашивали, сколько посетителю лет. Том был другом Нева и барабанщиком его группы. Неужели это все было устроено лишь для того, чтобы, не вызывая подозрений, добывать информацию, пока мы сидели в его баре?

— Так и есть, — ответил Монро, устало глядя на Коннора и Силаса.

— Его трудно назвать усердным агентом, каким был Грант, — фыркнул Силас.

— Зато у Тома отличные связи, — не остался в долгу Коннор. Он достал из ножен кинжал и водил большим пальцем по острию, кровожадно глядя на Силаса. — Он будет душой предстоящего союза. Грант всегда боялся замарать руки, а Том не такой трус. Учитель в школе — непыльная работенка.

Да, подумала я, если за тобой не следит суккуб. Грант был не единственной ее жертвой. Я с ужасом вспомнила, как Флинн впилась ногтями в кожу на моей щеке, когда она стала свидетелем нашего с Реном разговора в туалете. Я вспыхнула, вспомнив пикантные подробности, и виновато глянула на Шея. На счастье, он на меня не смотрел.

— Мне нравится мистер Селби, — запротестовал Шей. — Он был отличным преподавателем.

— Еще бы он тебе не нравился, — сказала Аника, наградив Коннора сердитым взглядом. — Он смелый человек и чист, как бриллиант. Просто Коннор не уважает интеллигентов.

— Ты защищаешь Силаса только потому, что вы оба — школяры, — парировал Коннор. — Я же думаю, что интеллект не помогает человеку спасти шкуру, если дело пахнет жареным.

— Это не всегда так, — возразил ему Шей, на лице которого было написано желание вступить в серьезный диспут. Но Коннор покачал головой.

— Я говорю то, что знаю, малыш. А с тобой спорить не хочу.

— Да ты просто любишь, когда тебе наливают в кредит, — заметил Силас, ожесточенно царапая пером страницу большой книги, напоминавшей судовой журнал.

— Что, опять кляузы на меня строчишь? — спросил Коннор, наставляя острие кинжала на Силаса.

— Неподобающие действия, язык угроз… — проронил Силас, не поднимая на него глаз.

— Я даже читать это не стану, Силас, — сказала Аника, складывая руки на груди. — Ты пишешь не менее десяти докладных записок в неделю.

— Двадцать.

Я почувствовала, что их непрекращающаяся пикировка начинает мне надоедать.

— Как вы получаете от них информацию? Как им удается избежать провала?

Кажется, мы обсуждали боевую операцию. Когда же она произойдет? Острые клыки царапали губы изнутри, и мне стоило немалых усилий сдерживать рычание.

— У нас есть несколько почтовых ящиков в Вейле, — пояснила Аника, обрадованная возможностью отвлечься от словесных баталий. — Естественно, они зарегистрированы на подставных лиц. У каждого агента есть ключ. Так мы с ними и общаемся. Мы меняем почтовые ящики и имена владельцев каждые несколько месяцев и раздаем новые ключи. В Вейл круглый год приезжают разные бездельники с целью покататься на горных лыжах, там часто появляются люди, желающие наняться на сезонную работу; словом, владельцы почтовых ящиков меняются часто.

Я кивнула, чувствуя, что нервничаю, чем дальше, тем больше. Оказывается, Ищейки все время следили за нами, а мы об этом даже понятия не имели. Они непредсказуемы, а значит, их методы эффективней, чем я думала раньше. Чем больше я о них узнавала, тем быстрее таяла уверенность в эффективности патрулей Воинов.

— Ты увидишь Гранта сегодня вечером, — сказал Силас, вынимая из кармана джинсов мятый клочок бумаги. — Я только что получил подтверждение.

Аника потянулась к скомканной бумажке.

— Силас, мы говорили о том, что корреспонденцию следует держать в порядке.

— Я торопился, — ответил он, пожав плечами.

— Я бы не стал мять эту бумагу в руках, — вставил Коннор. — Бог знает, где она побывала.

— Да заткнись ты, гнида, — окрысился на него Силас.

— Гнида? — рассмеялся Коннор. — Где ты выкопал такое слово?

— Помолчите. Оба, — сказал Монро, долго терпевший препирательства. Спокойная уверенность, которую обычно излучал начальник отряда, вернулась.

— Аника, моя команда готова. Мы начинаем сегодня, как договаривались?

Я затаила дыхание, ожидая ее ответа. Если она скажет «нет», я пойду в Вейл сама.

— Да, — ответила Аника. — Кто входит в состав команды?

Я улыбнулась и прошлась языком по острым клыкам.

Шей посмотрел на меня. Он был обеспокоен, но кивнул в знак согласия. Шей прекрасно понимал, как важна эта операция.

— Лидия, Коннор, Итан и Калла, — ответил Монро, и я вздрогнула. Я горела желанием броситься в бой, но слышать свое имя в ряду имен Ищеек все равно было странно. Кроме того, одно имя слышать мне было неприятно и страшно.

— Итан? — переспросила я, вспомнив его безумный взгляд и дикие крики, доносившиеся из-за двери всего полчаса назад.

— Он должен привыкнуть к тому, что мы заключили союз. Как можно быстрее, — пояснил Монро. — Нет времени с ним нянчиться.

— Согласна, — сказала Аника. — Кто еще?

— Айзек и Тесс помогут нам обеспечить выполнение миссии на дальних рубежах. Жером будет координировать наши действия, — добавил он после паузы.

Эдна разразилась чередой невнятных восклицаний, но Аника перебила ее.

— Нет. Жерома переназначили на должность тренера. Он превосходный координатор и заслужил место в Академии. Эдна — координатор отряда Халдис, и она готова к этой работе.

Эдна самодовольно молчала.

— Я думал, что в этом случае… — начал Монро.

— Это не обсуждается, — перебила его Аника. — Эдна будет координировать. Я уверена, проблем не будет.

— Понятно, — сказал Монро, складывая руки на груди. Он был явно недоволен. Услышав последние несколько фраз, я нахмурилась. Да что с ними такое? Что бы ни было причиной недоразумения, которое, без сомнения, произошло между Эдной и Монро, на успех операции оно влиять никак не должно. Аника, похоже, считала так же.

— Отлично, — сказала она. — Не стоит терять время. Итан уже с нами?

— Да, — ответил Коннор. — Он, наверное, уже пришел в себя. Тесс творит чудеса с его изуродованной душой. К тому же, я думаю, она его подушечками попотчевала.

Он подмигнул Лидии.

— Она и тебя на это купила, не правда ли?

— Да, я жить не могу без шоколадных подушечек, — призналась Лидия.

— Надеюсь, Итан их не все слопал, — рассмеялся Коннор.

— Скоро узнаем, — улыбнулась Аника. — Эдна, открывай дверь.

5

— Подожди, — сказал Шей, сжимая мою руку, хотя я еще не собралась уходить. — Ты уходишь?

— У нас есть всего несколько часов до того момента, когда на гору выйдут волки из старшего поколения Найтшейдов. Если, конечно, молодняк снова допустили к патрулированию. По крайней мере, мы на это рассчитываем, — пояснила Аника. — Нужно торопиться, если мы хотим войти в контакт. Разница во времени работает на нас, но пора двигаться.

— Разница во времени? — спросила я. — Что это значит?

— В Вейле сейчас на час меньше, чем здесь, — пояснила Лидия, проверявшая, хорошо ли заточен один из ее многочисленных ножей.

— Здесь другой часовой пояс? — поразилась я. — Где же мы находимся?

— В Бродячей Академии, — пояснила Эдна, занимая позицию в центре группы. — Сердце и душа движения Ищеек.

— Бродячая Академия? — переспросила я.

Я никогда не слышала о таком месте. Об Ищейках я знала только то, что они живут в разных частях планеты и копят силы для ведения партизанской войны.

— Академия — наше все, — сказала с улыбкой Аника. — Здесь хранятся накопленные знания, отсюда нас снабжают продовольствием и вооружением. Здесь мы учимся. Большая часть Ищеек живет здесь. Исключение составляют те, кто получил назначение.

— Она называется Бродячей, потому что передвигается с места на место по мере необходимости, — подхватил Монро. — Мы не остаемся на одном месте дольше полугода, чтобы избежать утечки информации. Если бы Хранители получили возможность перенести боевые действия на нашу территорию, для нас это стало бы поражением.

Я не видела, наверное, и сотой доли территории Академии, но того, что я успела увидеть, было достаточно, чтобы судить о том, насколько она огромная.

— Как вам удается перемещать с места на место здание?

— Да, меня это тоже интересует, — сказал Шей, круживший по комнате. Он посмотрел вверх, на потолок.

Эдна ему подмигнула.

— Если через три месяца тебе все еще будет интересно, выпишу тебе билет на кресло в первом ряду.

— Ладно, понятно, — нахмурилась я. — Где мы находимся сейчас?

— В Айове, — ответила Аника.

Я удивилась:

— Почему вы решили остановиться в Айове?

— Да, я тоже хотел бы знать, — сказал Коннор, отвешивая мне шутливый церемонный поклон.

Эдна вздохнула:

— Академия перемещается по всему миру. Сейчас она в Айове. В следующий раз, может быть, окажется в Италии.

Перед моим мысленным взором, как детский мячик в руках клоуна, вращался глобус. Как я сюда попала?

— Все, времени на научные беседы больше нет, — заявила Аника и подала знак Эдне. — Позже поговорим.

— Отлично. Эдна, открывай дверь, — подхватил Коннор. — Я никогда не любил ждать, от ожидания я покрываюсь прыщами.

— Возможно, в прыщах ты привлекательней, — пробормотал под нос Силас. Он взял лежавшую поверх других документов и книг пачку бумаги. Как он выбрал их из огромной кучи, мне было неясно.

— Это дальнейшие инструкции для Гранта, — сказал он, кидая пачку Коннору на манер фрисби. — Постарайся не потерять.

Коннор ловко подхватил на лету документы.

— Что происходит? — спросила я Шея, не понимая, о чем все говорят.

— Эдна — координатор порталов, — объяснил Монро. — Самая важная должность для Ищейки.

Важная должность. Я посмотрела на Эдну и подумала, что она едва ли старше Анселя.

— Она командует миссией?

— Нет, не командует. Координирует, — сказал Монро.

— Не слишком ли она… молода? — спросила я, не имея ни малейшего представления о том, что значит координировать порталы. Но, если это жизненно важный момент для нашей миссии, подумала я, хотелось бы, чтобы за него отвечал опытный человек.

— Как я уже говорил, — сказал Коннор, гладя Эдну по голове, — малышка выше всяких похвал.

— Дай мне заняться делом, — сказала Эдна тихо, выворачиваясь из-под тяжелой руки Коннора.

Я пристально посмотрела на нее, пытаясь понять, так ли она хороша, как все говорят. Шей схватил меня за руку и заставил отойти от остальных.

— Я думаю, лучше один раз увидеть, чем семь раз услышать.

Эдна сняла с пояса металлические пики.

— Что это за штуки? — спросила я, чувствуя легкое напряжение. Как знать, они могли быть оружием, направленным против меня.

Эдна подняла бровь, увидев, что я приняла боевую стойку.

— Гаэльские кинжалы — инструмент координатора. Сейчас увидишь, как ими работают.

Эдна набрала в грудь воздуха и закрыла глаза. Затем она начала двигаться. Кинжалы резали воздух, после каждого их взмаха в пустоте оставался сверкающий след, в комнате раздавалось гудение, похожее на гул колокола. Тело Эдны изгибалось в безумном танце. Она крепко уперлась ногами в пол и воздела руки, устремив острия кинжалов в потолок и вращая запястьями. Действо напоминало соревнования по извращенной художественной гимнастике. Светящиеся следы, тянувшиеся за кинжалами после каждого взмаха, начали множиться и накладываться друг на друга. Теперь в ушах стояла настоящая какофония, — казалось, многочисленные колокола гудят вразнобой. Теперь Эдна двигала руками так, будто втыкала кинжалы в какой-то гигантский невидимый объект. Светящиеся следы сплелись и образовали узор, напоминавший огненное кружево. Нити, из которых оно было сплетено, светились так ярко, что мне стало больно смотреть. Пришлось отвести взгляд.

Понемногу вся комната наполнилась звуками. Мне показалось, что мы вот-вот утонем в океане музыки и света, но вдруг все стихло.

— Взгляни, — прошептал мне на ухо Шей. Я повернулась и посмотрела на Эдну. Она стояла, едва дыша, возле гигантского сверкающего прямоугольника, висевшего в воздухе и похожего на ковер, сотканный из ярких солнечных лучей. Я подошла ближе и почувствовала, что у меня захватывает дух. На колеблющемся ковре, сотканном из света, была изображена комната, огромный полутемный склад, сверху донизу уставленный ящиками.

— Мы пойдем туда? — спросила я тихо.

Не успевшая отдышаться Эдна молча кивнула.

— Хорошая работа, — сказал Коннор, похлопав ее по плечу.

— Какие проблемы, — отозвалась она, вытирая пот со лба.

— Что мы должны сделать? — спросила я, вглядываясь в мерцающее изображение.

— Это дверь, — пояснила Эдна. — Через нее можно пройти.

Я окинула портал взглядом.

— Это больно?

— Нет, щекотно, — сказал Коннор, принимая чопорный вид.

Эдна шлепнула его толстым концом одного из кинжалов.

— Ой, — воскликнул Коннор, потирая руку.

— Все нормально, Кэл, — сказал Шей. — Именно так я попал сюда. Выглядит безумно, но ничего страшного.

— Безумно? — запротестовала Эдна.

— Безумно красиво, — поправил Шея Коннор, улыбаясь девушке. — Я пойду первым.

— Давай, — сказала я, не желая признаваться в том, что от одного только вида «двери» у меня волосы на голове вставали дыбом.

Коннор уверенно вошел в призрачное помещение, изображенное на ковре. Его тело на мгновение потеряло резкие очертания, но через секунду он уже был внутри. Я увидела его возле ящиков. Он постоял, потянулся, зевнул, а потом внезапно повернулся спиной и снял штаны.

— О боже, Коннор! — зарычала Эдна. — Заберись туда и укуси его, Шей!

— Меня не берут на задание, — возразил Шей, смеясь.

— Может, Калла согласится? — ухмыльнулась Эдна.

— Вряд ли, — сказала я, хотя, присмотревшись, должна была признать, что зад у Коннора очень даже ничего.

— Так, хватит, — сказала Аника, быстро обняв Лидию. — Желаю удачи.

— Да все нормально будет, — ответила Лидия и быстро проскочила сквозь портал. Она успела шлепнуть по голому заду Коннора плоской частью клинка прежде, чем он отскочил в сторону.

Эдна расхохоталась.

— Вперед, Калла, — подбодрил меня Монро. — Эдна следующая.

— Подожди, — сказал Шей, удерживая меня. — Что мы будем делать, пока они там? Просто сидеть сложа руки и ждать, пока все закончится?

— Нет, — ответил Монро, подходя и становясь рядом. Он нежно, но твердо отстранил Шея от меня. — У нас есть свои задачи.

— Да? — удивился Шей, хмуря брови.

— Мы посетим кое-кого из инструкторов Академии, — пояснил Монро. — И ты постараешься убедить их в том, что им нужно принять в группу несколько молодых волков.

Вот, значит, какова практическая сторона союза. Мы не только будем сражаться бок о бок с ними. Мы будем вместе учиться, познавать их мир. Затея странная, но интересная.

Эдна начала постукивать ногой по полу.

— Давай, Лилия. Мы стараемся не держать двери открытыми слишком долго. Это ведь не витрины.

Услышав ненавистную кличку, я оскалилась на Эдну. Было приятно видеть, что она побледнела и отшатнулась.

Я посмотрела на Шея. Он улыбнулся мне встревоженной улыбкой.

— Удачи.

Я улыбнулась ему в ответ, как сумела, закрыла глаза и вступила в сверкающий портал.

В шутке Коннора по поводу ощущений от прохода сквозь пространство была доля истины. Нельзя сказать, чтобы мне стало щекотно, но ощущение было схожим. Кожа на мгновение зачесалась, как будто я попала в наэлектризованную комнату. Я сделала вдох и почувствовала, как легкие наполняет воздух, отдающий плесенью. Рядом стоял хохочущий Коннор. Слава богу, он был в штанах.

— Ты с нами, Калла? — спросила Лидия. — Путешествие окончено. Пора выходить.

Коннор закашлялся от смеха.

— Могу поддержать, если хочешь.

Я тряхнула головой и наградила его сердитым взглядом.

— Ты никогда не устаешь от собственных шуток? — спросила Лидия, подталкивая его в сторону выхода из склада.

— А ты не устаешь спрашивать? — улыбаясь, поинтересовался Коннор, делая невинные глаза.

Она попыталась изобразить суровую мину, но не смогла и рассмеялась вслед за ним.

— Ты сумасшедший, но за это я тебя и люблю.

— Еще бы ты меня не любила.

— Хватит хвост распускать, Коннор, — сказала Эдна, выходя из портала. Я посмотрела на то место, откуда она появилась. В воздухе продолжал мерцать тот же ковер, только теперь вместо изображения склада на нем была комната, в которой мы только что находились. — Каждый, кто проходит через портал впервые, чувствует себя странно.

— Не худший способ путешествовать, скажу я вам, — заметил Коннор, потирая руки, как будто кожа все еще продолжала зудеть. — Не правда ли, юная волчица?

— Да, ничего не скажешь, — подтвердила я, продолжая разглядывать сверкающий ковер. — Но…

— Что но? — спросила Эдна, кладя руки на бедра. — Тебе не нравится?

— Нет, не в этом дело, — сказала я, продолжая изучать портал. — Тебя не пугают эти штуки?

Эдна вздохнула, подняла кинжал и махнула им дважды, крест-накрест. Портал исчез.

— Лилия, я, кажется, только что продемонстрировала, насколько безопасны двери. Я даже не знаю, что еще можно сделать, чтобы ты успокоилась. Разве что поставить тебя перед одной из них, чтобы ты ходила туда и обратно целый день.

— Я не об этом, — пояснила я. — Тебя не беспокоит мысль о том, что Хранители однажды откроют такую дверь и протащат тебя сквозь нее? Идеальный способ напасть внезапно. Мы же их для этого используем, я права?

— А, — кивнула Эдна. — Я поняла.

— Видишь? — сказала я. — Ты должна постоянно быть начеку. Опасность всегда рядом.

— Да, так оно и было бы, — сказала Эдна, хитро улыбаясь, — но есть один момент.

— О чем ты? — спросила я, испытывая раздражение при виде ее самодовольной физиономии.

— Дело в том, что наши Координаторы такие симпатичные, — просюсюкал Коннор, обнимая Эдну сзади за талию и целуя ее в щеку. Эдна вывернулась из объятий и оттолкнула Коннора.

— Ты такой придурок, — сказала она, стараясь сдержать смех.

— Я пытался сделать комплимент, — пояснил Коннор, принимая обиженный вид. Он отскочил в сторону, видя, что Эдна хочет схватить его.

— Кто-нибудь может объяснить мне, почему Хранители не могут воспользоваться порталом? — спросила я раздраженно. Мне не нравилось их легкомыслие, которое казалось преступным.

— Хранители не могут им воспользоваться, — сказала Эдна просто, бросая попытки поймать Коннора и возвращаясь ко мне.

— Почему? — спросила я, хмурясь.

— Дело в том, что мы не нарушаем естественные магические законы, как это делают они.

— Не понимаю, — призналась я.

— Помнишь, Силас некоторое время назад говорил об ошибке природы? — сказал Коннор, улыбаясь мне.

— Да, помню, но какая здесь связь? — спросила я, складывая руки на груди. — С чего это ты заговорил об ошибках природы?

Коннор поднял руки вверх, делая вид, что сдается.

— Только по необходимости. Я думаю, ты прекрасна, юная волчица, никаких признаков мутации в тебе нет, по крайней мере, я их не вижу. Впрочем, ты в одежде…

— Заткнись, Коннор, — зарычала на него Лидия.

— Слушаюсь, мэм. Так, о чем это я? На пути к той огромной власти, которой они сейчас обладают, Хранители нарушили ряд естественных законов мироздания. К примеру, создали Воинов, — сказал Коннор, запуская руки в растрепанные волосы. — А работа порталов как раз базируется на действии тех самых законов. В общем, если все время выжимать из земли то, что нужно, а именно так поступают Хранители, трудно ожидать, что она будет им помогать в делах.

— Вот как? — протянула я, пытаясь понять смысл его слов.

— В мире все взаимосвязано. В том числе все места, какие только есть на планете, — сказала Эдна. — Координаторы пользуются древней магией, чтобы притянуть друг к другу нити, связывающие места, находящиеся далеко друг от друга. Так мы и путешествуем.

— Но Хранители…

— Они, скажем так, потеряли возможность тянуть за эти нити, — закончил мою мысль Коннор. — Приходится им путешествовать на своих двоих, как всем людям. Или пользоваться новейшими достижениями технологии. Порталами они пользоваться не могут: планета не позволяет.

Я не была уверена, что все поняла правильно, но беседу пришлось прервать: дверь склада неожиданно распахнулась. Я бросилась на пол и обернулась волчицей, готовясь напасть на человека, державшего в руках арбалет и целившегося в нас. Коннор преградил мне путь, не дав напасть на вооруженного мужчину.

— Айзек, опусти немедленно! Мы-то тебе что сделали?

Стрелок фыркнул в ответ:

— О, дьявол. А мы-то гадали, когда вы появитесь. Зачем вы переместились на склад?

— Потому что если бы первым ее увидел Итан, — пояснила Эдна, указывая на меня, — и под руку ему попался бы арбалет, он мог бы ее застрелить. Я приняла меры предосторожности.

— Неплохая мысль, — согласился Айзек. — Впрочем, он сейчас разве что шоколадными подушечками кидаться может. Как прибыл сюда, так и жрет, не переставая.

— Калла, постарайся не оборачиваться здесь волчицей, пожалуйста, — попросила Лидия, подходя к Айзеку и обнимая его. — А где моя лучшая подруга?

Я вернула себе человеческий облик и едва сдержалась, чтобы не сказать Лидии в ответ какую-нибудь колкость. Какой смысл ожидать от меня иного? У меня природное отвращение к Ищейкам с арбалетами в руках.

— Она на кухне с Итаном, — пояснил Айзек.

— Как он? — спросила Эдна.

— Он все время ел шоколадные подушечки, — ответил Айзек, взглянув на меня. — Скоро появится.

— Хорошо, — сказал Коннор, взял меня за руку и потянул к двери. — Айзек, познакомься, это Калла. Она — вожак стаи и должна встать во главе намечающегося восстания Воинов.

Господи, что я должна сделать? Я вдруг осознала все возможные последствия своего поступка; они обрушились на меня, как горная лавина.

— Вот прямо так? — спросил Айзек, улыбаясь. — Приятно познакомиться, подстрекательница.

Я пожала предложенную руку, искоса недоброжелательно посмотрев на Коннора. Он дружески хлопнул меня по плечу.

— Работаю над твоим имиджем.

— Спасибо.

Мы пошли за Айзеком. Мелкие косички, в которые были заплетены его длинные волосы, покачивались на ходу. Вскоре мы оказались в большом, практически пустом помещении, в котором не было ничего, кроме матов на полу и развешанного по стенам оружия.

Увидев, с каким интересом я разглядываю обстановку, Лидия улыбнулась:

— Тренировочный зал.

Айзек открыл незаметную дверь в углу зала, и мы вошли в небольшое помещение, где нас встретил запах кофе, жаркий огонь и два человеческих лица: одно — улыбающееся, другое — хмурое.

— Привет, красавица, — сказала Лидия, разводя руки в стороны, чтобы заключить в объятия женщину, которой на вид было столько же лет, сколько и самой Лидии, то есть тридцать пять, плюс-минус два года. Ее кудрявые волосы, аккуратно подстриженные где-то в районе шеи, напомнили мне прическу Брин. Правда, они отличались цветом — у встретившей нас женщины они были иссиня-черными, как вороново крыло.

— Сегодня у меня хороший день, — сказала незнакомка, целуя Лидию в губы.

— А у меня? — спросил Коннор, смотревший на целующихся женщин.

— Не приставай к моей подружке, Коннор, — рассмеялась Лидия, крепко сжимая незнакомку в объятиях.

— Да я не пристаю, — возразил Коннор. — Я просто стараюсь быть любезным. Ты думаешь, я вторгаюсь на твою территорию? Не забывай, мы вместе ходим в патрули. Не хочу оказаться насаженным на один из твоих замечательных ножиков.

— Умница, — сказала Лидия, поворачивая подругу так, чтобы она могла меня разглядеть. — Тесс, это Калла. Помнишь, спящая волчица. Мы все ожидали ее пробуждения.

— И она проснулась, — сказала Тесс, быстро подходя ко мне и протягивая обе руки. — Для меня большая честь познакомиться с тобой.

Опять это слово… честь. Оно меня поразило.

— Спасибо, — ответила я, пожимая мягкие, теплые ладони. Тесс улыбалась, в ее светло-голубых глазах читалась неподдельная доброта. Она мне сразу понравилась.

— Есть у нас время на чашечку кофе? — спросил Айзек, поднимая кувшин. — Или сразу перейдем к кровопролитию?

Я удивленно посмотрела на человека, для которого кофе было сопоставимо с кровью.

— Ты ни к чему переходить не будешь, — заявила Лидия, снова заключая в объятия Тесс. — Жнецы остаются на линии обороны. На дело отправляются только Боевики и волчица.

— И я, — добавила Эдна.

— Я слышал, ты новый Координатор, Ариадна, — сказал Айзек, наливая кофе в кружку. — Рад приветствовать тебя.

— Эдна, — ответила она. — Просто Эдна.

— Все бунтуешь против отца, Ариадна? — спросила Тесс, прижимаясь к Лидии. — Мы как раз об этом говорили.

— Вы об этом говорили, — укоризненно сказала Эдна, пробираясь мимо них, чтобы сесть за стол рядом с Итаном, неотрывно смотревшим на дно кружки, рядом с которой стояла миска с шоколадными подушечками. — Может быть, вы подвинетесь? Вам прекрасно известно, что не всем здесь удалось найти настоящую любовь, и все же вы используете каждый шанс, чтобы напомнить нам об этом.

— Я тебе поражаюсь, — укорила ее Лидия. — Ты прекрасно знаешь, что шансов нам выпадает не так уж много. Счастье, если хотя бы час в одном часовом поясе удается провести вместе.

— Кроме того, тебе только шестнадцать, Ариадна, — присоединилась к подруге Тесс. — У тебя еще все впереди.

— Да, это точно, — заметил Коннор, садясь рядом с Эдной и обнимая ее за плечи. — Она просто не знает, где искать.

Эдна зарычала и уронила голову на стол.

— Я выйду за того, кто нальет мне чашку кофе. Кто бы это ни был.

— Подкинь-ка чашку, Айзек, — попросил Коннор, поднимаясь.

— Я тебя умоляю, — пробормотала Эдна, прижимаясь губами к крышке стола.

— А что? — спросил Коннор. — Замечательно. Чашка кофе вместо кольца. Выгодное предложение.

Я осторожно потрогала край кольца, надетого на мой палец. Увидев, что Эдна наблюдает за мной, я спрятала руки под стол.

— Да, другого ты себе позволить не можешь, — пошутил Айзек.

— Да уж, что есть, то есть, — рассмеялся Коннор.

— А кофе нет как нет, — пожаловалась Эдна. — А говоришь, выгодное предложение.

— Я бы на твоем месте такими предложениями не разбрасывался, — улыбнулся Айзек, подходя к ней с чашкой дымящегося кофе в руках. — А тебе, Калла?

— Ну, не знаю… — удивленно сказала я, думая о том, как можно говорить о таких пустяках в преддверии кровавой битвы. — Может быть, перейдем к действиям? Аника сказала, у нас мало времени.

В комнате воцарилась тишина. Я задержала дыхание, понимая, что сказала что-то не то.

Тесс пожалела меня.

— Милая, всегда найдется время для чашечки кофе.

Она взяла меня за руку и усадила на свободное место рядом с Коннором.

— Да, нужно уделить время какому-нибудь приятному делу, прежде чем посмотреть смерти в глаза, — сказал он шутливо-напыщенным тоном.

— Аминь, — отозвался Итан из угла.

Я посмотрела на них. Все улыбались, хотя за улыбками можно было почувствовать тревогу. В моей голове все наконец встало на свои места. Я подумала об их жизни. О том, с чем им предстояло встретиться. О Хранителях. О Воинах. Призраках. О прочих кошмарах.

Выжить любой ценой — в этом все дело. Ищейки — такие же воины, как мы, волки. Они смотрят на любое задание так, как будто оно — последнее. Все, чему я стала свидетелем, — от неуместного, как мне показалось, чаепития до неприличных шуток Коннора — служило укреплению их решимости. Только речь шла не о защите тела. Они старались воздвигнуть крепость собственного духа. За крепостными стенами душа должна была укрыться от отчаяния.

Как бы странно это ни было, но я не находила в этой стратегии ничего предосудительного. Особенно в том, что касалось кофе. Хотя, подумала я, вряд ли чашка горячего напитка, выпитая перед боем, дает какие-то реальные преимущества.

— Что это за место? — спросила я, вспоминая все, что мне удалось увидеть: склад, тренировочный зал и кухню, в которой мы сидели.

— Вблизи всех поселений Хранителей есть наши крепости. Мы строим их по двум причинам: чтобы осуществлять сношения с агентами-людьми и чтобы использовать в качестве стартовых площадок операций, направленных против Хранителей.

— Что-то вроде Чистилища и дома родного одновременно, — вздохнул Айзек.

— Да, может быть, это и есть Чистилище, — вставила Лидия. — Но кофе здесь чертовски хорош.

— Чистилище? — переспросила я хмуро, но улыбнулась, когда Айзек подал мне чашку, до краев наполненной черной дымящейся жидкостью.

— Ну, знаешь, есть такое место. Души застревают там между небесами и адом, — пояснил Коннор. — Будем считать, что Академия — это рай, ну а ад…

— Это Вейл, — закончил за него Итан, отбрасывая волосы, упавшие на глаза. Он отошел в дальний конец комнаты; вероятно, мое присутствие терпеть ему было по-прежнему трудно.

Тесс укоризненно покачала головой, но Итан не обратил на ее жест ни малейшего внимания.

Я подумала, что, вероятно, держаться друг от друга подальше — лучшее одолжение, которое мы можем в данный момент друг другу сделать. Доверял ли он мне, нравилась ли я ему — все это не имело значения. Я сюда пришла не дружбу с ним налаживать. Мне нужно было спасать стаю.

Я снова повернулась к Коннору:

— Так где же мы находимся?

Задавая этот вопрос, я поежилась, внезапно осознав, что Хранители, очень даже возможно, совсем рядом, и соседство это может быть небезопасным.

— Мы в помещении хранилища, расположенного в Денвере. Координаторы открывают двери непосредственно в те места, где планируется высадить десант, — пояснила Лидия, усаживаясь за стол рядом с Тесс. — Боевики выходят отсюда прямо на место операции. Согласно назначению.

— И мы, Жнецы, остаемся в одиночестве, — вздохнул Айзек с грустным видом.

Тесс щелкнула языком:

— То есть ты утверждаешь, что меня не существует?

— Так и будет, если ты перестанешь готовить, — пошутил Айзек.

— Ты ему готовишь? — удивилась Лидия. — Не слишком ли много чести?

— Не разрушай мою жизнь, женщина! — возмутился Айзек. — Я, кстати, посуду мою.

— Да, это правда, — подтвердила Тесс.

Я отхлебнула кофе из кружки, стараясь не отвлекаться.

— Кто такие Жнецы?

— В мире осталось не так много Ищеек, — сказала Лидия, и я почувствовала горечь в ее голосе. — Основная группа находится в Академии — там они учатся и тренируются, а на операции выходят только по необходимости. Но те, кто считает войну смыслом жизни, живут в крепостях вроде этой. Члены команды не меняются. В команде десять человек, и у каждого свои обязанности. Жнецы занимаются заготовкой припасов и приобретают на черном рынке различные нужные вещи. Кроме того, они следят за казной и за тем, чтобы своевременно обменивать имеющиеся у нас средства, если в мире людей меняется валюта.

— Черный рынок? — спросила я встревоженно.

— Не волнуйся, Калла, мы не торгуем всякими чудовищными вещами вроде человеческих органов, — усмехнулась Тесс. — В основном речь идет об антиквариате и произведениях искусства. Мы знаем кое-какие способы раздобыть вещи, к которым у людей доступа нет.

— Она пытается вежливо объяснить, что Жнецы — это разбойники, — сказал Коннор. — Но благородные.

— Коннор, ты прекрасно знаешь, что мы долго учились и тренировались, — возмутился Айзек.

— Дольше, чем ты, кстати, — поддержала его Тесс.

— Как долго? — спросила я.

— Базовый курс обучения Ищейки, во время которого студент получает основные навыки, длится два года. В зависимости от назначения после этого человек обучается еще год, — объяснила она. — Жнецы тренируются два года.

— Чтобы потом заниматься контрабандой?

— Видишь, что ты натворил, Коннор, — сказала Тесс, укоризненно качая головой. — Нет, все не так. Жнецы изучают историю искусств, языки и тщательно штудируют классику. Помимо искусства вести бой, естественно. Работа Жнецов не менее, если не более опасна, чем обязанности Боевиков.

Я нервно закашлялась.

— А Боевики кто такие?

— А вот же они, члены группы, с которой идешь ты, — сказала Лидия. — Они входят в передовой эшелон сил, борющихся с Хранителями. Они нападают на определенные объекты, находящиеся в руках врага. Обычно это сопряжено с убийством Воинов.

— Замечательно, — сказала я, чувствуя, как во рту растут и заостряются клыки. — Координаторы, стало быть, отвечают за передвижение. А Монро, он ваш…

Я попыталась вспомнить его должность.

— Начальник, — помогла мне Тесс. — Он наш командир.

Итан подошел к столу и хлопнул по крышке донышком пустой кружки.

— Если вы закончили краткий курс подготовки, пора переходить к делу. Аника верно сказала. День клонится к закату, у нас осталось несколько часов.

— Итан! — воскликнула Тесс, вставая.

— Все нормально, детка, — сказал Коннор, поднимаясь на ноги вслед за ней. — Он прав. Пора выступать.

Лидия посмотрела на меня.

— Понимаю, у тебя еще много вопросов. Прошу прощения за то, что не смогу ответить сразу на все.

— Это не важно, — сказала я, поднимаясь и чувствуя, как гудят мышцы в предвкушении действия. Кофеин в крови делал свое дело, и я чувствовала зов леса, побуждающего меня бежать.

Пора вожаку вернуться в стаю.

6

За дверью, которую открыла Эдна на этот раз, я увидела знакомый с детства пейзаж. Снег, покрывавший горный склон, искрился в лучах полуденного солнца. На белом фоне тут и там можно было видеть черные силуэты сосен.

— Это восточный склон, — определила я. Предвкушение поиска следов и погони за членами своей стаи сводило с ума. Вспомнив о том, что они, возможно, скоро будут в безопасности, я так разволновалась, что пришлось изо всех сил сжать челюсти, чтобы вернуть контроль над собой.

— Да, — подтвердила Эдна. — Как думаешь, получится? Мы назначили встречу с Грантом неподалеку. Он поднимается в гору по тропе, используя снегоступы. Тропа где-то в полумиле от этого места. Она проходит по заповеднику, прямо у границы зоны, которую патрулируют твои друзья. Надеюсь, они на него не нападут.

— Ненавижу зиму, — проворчал Итан, проверяя, хорошо ли зашнурованы его ботинки.

— А я так мечтаю слепить снеговика, — отозвался Коннор, затягивая ремни снегоступов.

— Иногда ты меня просто бесишь, — признался Итан, протягивая руку, чтобы взять перчатки. Но я могла бы поклясться, что он пытался скрыть улыбку.

Лидия, которая так же, как и остальные, была занята проверкой зимней амуниции, расхохоталась.

— Мы с Каллой и Итаном пойдем по следу волков из ее стаи. Коннор, ты пойдешь в другую сторону, чтобы встретиться с Грантом.

Я кивнула, хотя в глубине души мне хотелось, чтобы со мной в группе оказался Коннор, а не Итан. К тому же Лидия пошла вперед, а я должна была следовать через портал вслед за ней. Я опасалась, что вид моей незащищенной спины для Итана, оказавшегося в арьергарде и, как всегда, вооруженного арбалетом, окажется слишком соблазнительным.

— Я буду ждать здесь, — сказала Эдна, закрывая дверь. Она прислонилась к стволу дерева. — Постарайтесь вернуться как можно раньше. Боюсь, даже под двадцатью слоями одежды на этой высоте я долго не выдержу. Здесь холодно.

Ее комментарий вырвал меня из мира фантазий, в котором я уже мчалась по сугробам, разбрасывая снег.

— Почему бы тебе не подождать за дверью?

Ищейки уставились на меня, я — на них, не понимая, почему они нахмурились. Когда дверь открыта, можно видеть то, что за ней находится. Изображение нерезкое, но видно достаточно неплохо.

Итан проворчал что-то, но слишком тихо, чтобы его можно было услышать.

Эдна посмотрела на него и улыбнулась мне.

— Прости, — сказала она. — Мы забыли, что ты не знаешь всех правил. Оставлять порталы открытыми нельзя.

— Никогда, — добавил Итан, приминая ногами снег. — И Координаторы никогда не присоединяются к Боевикам. Они остаются у границы зоны, в которой проводится операция.

Эдна сердито посмотрела на него, но Коннор покачал головой, дав понять, что это правило никто нарушать не собирается.

— Ты знаешь, почему это так необходимо, персик.

— Заткнись.

Лидия положила руку на плечо Эдны.

— Координаторы — самые нужные и могущественные специалисты из всех. Мы пытаемся снизить риск до минимума.

— Так я об этом и говорила, — сказала я, чувствуя себя расстроенной от того, что многого еще не знаю о своих предполагаемых союзниках. — Если она останется на той стороне, то сможет закрыть портал, заметив признаки опасности.

— Какой бы квалификацией ни обладал Координатор, он может совершить ошибку, — сказала Эдна, глядя на меня сурово. — И тогда кто-то или что-то может проникнуть сквозь портал на другую сторону.

— Мне казалось, ты говорила, что Хранители не могут пользоваться порталами.

— Хранители не могут их создавать, — пояснила Эдна. — Но проникать сквозь них могут. И их подручные — тоже. Воины, призраки и все остальные.

— А если Хранители возьмут в плен Координатора, — добавила Лидия, — и заставят его открыть дверь, мы никогда не сможем узнать даже приблизительно, где и когда они появятся. Вот почему порталы открытыми оставлять запрещено, и по той же причине Координаторы не участвуют в операциях. Они должны ожидать за пределами опасной зоны. На максимальном расстоянии, в зависимости от ситуации.

Эдна напоминала человека, которому пришлось съесть целый лимон.

— Поэтому, если в пределах видимости появится кто-то другой, ты должна вернуться в Чистилище, — напомнил ей Коннор.

— Я знаю устав, — сказала Эдна. — Только что из Академии, ты забыл, что ли?

— Как я мог забыть, — улыбнулся Коннор, целуя девушку, перед тем как отправиться в путь по сугробам.

— Хорошо, Калла, — сказала Лидия. — Полагаю, ты в совершенстве владеешь искусством брать след. Веди нас.

Я улыбнулась Лидии, обернулась волчицей и понеслась по заснеженному склону. Легкие наполнились морозным зимним воздухом. Хотелось победно завыть. Из-под нависшего сугроба выскочил заяц, и пасть наполнилась слюной.

— Калла! — крикнула Лидия. Я резко остановилась, подняв облако снега, скрывшее окружающий мир, словно плотная вуаль.

Я так обрадовалась возможности промчаться по знакомому склону, что совсем забыла, кто идет за мной. Люди не могут бегать так же быстро, как волки. Я развернулась и побежала назад, туда, где остались Итан и Лидия. Оказавшись в нескольких метрах от них, я приняла человеческое обличье.

— Простите.

— Ты можешь бежать впереди, — сказала Лидия. — Но постарайся сильно не отрываться.

Итан поправил ремень висевшего за спиной арбалета.

— Если мы заметим, что ты убежала слишком далеко, пущу стрелу тебе под хвост, — заявил он.

Лидия злобно посмотрела на него.

— Пошутил, я просто пошутил, — сказал он, но улыбка, которой он наградил меня, не была дружелюбной.

Снова обернувшись волчицей, я побежала вперед, но старалась оставаться в поле зрения шедших позади Ищеек. Недавно выпавший снег осложнял нам задачу. Из-за снега запахи перепутались. Свежие следы не были отчетливыми, а старые различить было практически невозможно.

Место, в которое мы попали через открытую Эдной дверь, располагалось к юго-западу от входа в пещеру Халдис. Я направлялась к границе периметра, по которому, по моим подсчетам, должен был пролегать маршрут тех, кто находился в дозоре в это время дня. Мне было нелегко привыкнуть к своим новым товарищам. Я была в обличье волчицы, что было неудобно, так как мы не могли общаться между собой. При определенных условиях это обстоятельство могло навлечь на нас опасность. Если мне нужно было что-то им сказать, приходилось каждый раз возвращаться назад, принимать облик человека, сообщать им то, что я имела сказать, а потом снова бежать вперед. Я понимала, что при таких условиях найти членов моей стаи будет нелегко. Я пыталась вспомнить, как мы шли тем же маршрутом с Шеем, когда он еще был человеком. Мне приходилось терпеливо ждать, пока он не вскарабкается туда, где находилась я. Но, на счастье, оказалось, что Ищейки умеют ходить по целине куда проворнее его. Хотя мы все равно не были идеальными партнерами, в конечном счете я решила, что у нас все получится.

С этой мыслью я продолжала нырять в сугробы. Временами я раскапывала снег, чтобы понюхать землю, а иногда поднимала морду как можно выше, чтобы втянуть воздух, в котором могли быть запахи тех, кто находился на горе вместе с нами. Я делала все возможное, чтобы взять след кого-нибудь из стаи.

Но пока толку никакого не было. Ни следов, ни запахов. Ничего. Где же они.

Солнце плавно катилось за горизонт, и моя надежда гасла вместе с ним. Лидия догнала меня.

— Что-нибудь нашла? — спросила она, глядя на быстро увеличивающиеся тени, тут и там разрастающиеся на снегу, словно чернильные пятна.

— Нет, — сказала я, топая ногой от злобы и отчаяния. — Под снегом все следы исчезли. Кроме животных, прошедших здесь совсем недавно, я никого не чую.

— Разве твои приятели не должны были оставить здесь свежий след, поднимаясь в гору, чтобы выйти на обычный маршрут? — спросил Итан.

Я нахмурилась. Он высказал мысль, мучившую меня все время, пока мы продвигались по периметру. Даже если они изменили обычный маршрут, следы Воинов должны были остаться на склоне. Мы были слишком близко к входу в пещеру, и какие-то следы должны были нам попасться. Впрочем… впрочем, мы с Шеем могли унести что-то ценное, нечто такое, что хранилось в пещере и что должны были оберегать Воины. И Хранители могли об этом знать. В школе, после того как Шей нашел и забрал странный цилиндр, воцарилась обстановка страха. Хранители явно нервничали. Необходимость охранять пещеру Халдис отпала. Патрули сняты. И теперь волки могли появиться на священной горе, только чтобы подкараулить…

— О, нет! — воскликнула я, хлопая себя по лбу рукой в перчатке. Кровь застыла в жилах.

— Что такое? — спросила Лидия.

Я не хотела говорить им о своей догадке; я чувствовала себя полной идиоткой. Как я могла забыть о таком важном обстоятельстве? Щеки горели; я знала, по какой причине опростоволосилась. Меня так привлекла возможность встретить Мэйсона, Анселя или даже неразговорчивую Фей, воссоединиться со своей стаей, что я продолжала по инерции мыслить устаревшими категориями того времени, когда я еще была вожаком. Здесь мы ходили дозором. Это место было для меня священным всю мою жизнь. Мне никогда не приходило в голову, что может быть как-то иначе.

Но почему Шей ничего не сказал, когда мы готовили план? Он же знал, что Халдис у него.

— Калла, — снова спросила Лидия. — Что случилось?

Пока я подыскивала слова, чтобы рассказать о том, какое неприятное открытие сделала, и как-то извиниться за глупость, что-то привлекло мое внимание. Присмотревшись, я увидела фигуру человека, быстро приближавшегося к нам.

— Внимание, — сказал Итан, нацеливая на него арбалет.

— Подожди, — сказала Лидия, положив руку ему на плечо. Человек быстро переставлял ноги и размахивал руками в такт шагам.

— Это Коннор.

Я удивилась тому, как быстро он шел, особенно учитывая, что на ногах у него были снегоступы. Очевидно, Ищейки немало тренировались, чтобы научиться быстро передвигаться по любой поверхности.

— Точно, он, — сказал Итан, указывая подбородком на Коннора.

Мы двинулись навстречу. Когда Коннор оказался возле нас, он остановился, согнулся пополам и уперся руками в колени, стараясь отдышаться.

— Он мертв, — проговорил Коннор, тяжело дыша. — Грант мертв. Кто-то разорвал ему горло.

Меня растили, чтобы убивать, и я никогда не думала, что смерть может меня взволновать. Но при мысли о том, что добрый и странный мистер Селби лежит в луже крови с разорванным горлом, я поежилась.

— Черт, — сказал Итан, склоняя голову. Лидия закрыла глаза.

— Это паршиво. Значит, нам тоже нужно отсюда убираться. Если волки вышли на охоту, им будет нетрудно выследить нас… или Эдну.

Коннор кивнул ей и посмотрел на меня:

— Нашла ребят из стаи?

— Нет, — ответила я, чувствуя, что мысль о преждевременной кончине мистера Селби выбила меня из колеи. — Я только что поняла…

Раздался волчий вой. Я умолкла. После непродолжительной паузы мы услышали вой еще два раза. Волоски на спине стали дыбом.

— Это не моя стая, — шепнула я.

— Они знают, что мы здесь, — сказал Итан. — Нужно торопиться.

— Не отходи от нас, — приказала Лидия, становясь во главе колонны. Мы отправились в обратную сторону. Лидия повела нас зигзагами. Она прокладывала новый след туда, где мы оставили Эдну, намеренно избегая следов, оставленных нами раньше. Снова обернувшись волчицей, я помогала ей путать следы, бегала туда и обратно, постоянно принюхивалась, стараясь уловить запах волков, спугнувших нас. Мне было важно понять, преследуют они нас или нет. Наступил вечер, а вместе с ним гробовая тишина, и я вспомнила о том, что снег заглушает не только запахи, но и звуки. С земли поднялся верхний слой снега, кристаллики льда летели нам прямо в лицо, и я поняла, что ветер дует туда, где предположительно остались волки, чей вой мы слышали. Нехорошо. Ветер дул туда, где были Воины. Они могут нас чуять, а я не могу уловить их запах до того момента, пока волки не окажутся рядом с нами.

Вой раздался снова, на этот раз значительно ближе.

— Похоже, нам не удастся уйти без боя, — сказал Итан.

— Продолжай бежать, — ответила Лидия. Пар от нашего учащенного дыхания, вырываясь из разгоряченных глоток, превращался в небольшие облачка.

Мы приближались к тому месту, где осталась Эдна, когда с ветки большого дерева, нависавшей прямо над нами, на землю соскользнула чья-то неясная тень.

Лидия резко повернулась, в ее руке блеснул нож.

— Это я! — воскликнула Эдна, поднимая руки вверх.

— Что ты делала там наверху? — спросил Итан, вглядываясь в переплетение сучьев и веток.

— Пряталась, — пояснила Эдна, отряхиваясь. — Я услышала вой и решила, что нужно позаботиться о безопасности.

— Отличная идея, — сказал Коннор, которому явно стало легче, когда он убедился в том, что с Эдной все в порядке.

— Что случилось? — спросила девушка.

— Гранта убили, — объяснил Коннор.

— О нет, — отозвалась Эдна, бледнея.

Я почувствовала, как мои уши становятся торчком. В лесу позади нас раздавались какие-то неясные звуки. Вскоре мне удалось различить скрежет — кто-то шел по льду, царапая его когтями. Решив, что превращаться в человека не стоит, я несколько раз отрывисто пролаяла, чтобы предупредить Ищеек. Этого оказалось достаточно. Итан взял арбалет на изготовку.

— Эдна, открывай дверь.

Я подалась вперед, вглядываясь в лесную чащу, и вскоре заметила движение. Между деревьями скользнула волчица. Я различила красновато-коричневую шерсть. Она была из Найтшейдов. Саша — мать Фей. Она постоянно ходила в дозоры с моей мамой. Я бросилась к ней.

— Калла, нет! — воскликнула Лидия, но я продолжала бежать. Я снова отрывисто залаяла, на этот раз, чтобы привлечь внимание Саши. Снова увидев ее между деревьев, я послала ей телепатический сигнал:

«Саша! Саша, подожди!»

Волчица остановилась, развернулась и, рыча, бросилась в мою сторону на прежней скорости.

«Добро пожаловать домой, Калла».

Я чуть не потеряла сознание, когда она сбила меня с ног. Наши тела сплелись в клубок, и мы покатились по снегу. Я едва успела извернуться и отскочить, услышав, как ее зубы щелкнули у самого плеча.

«Стой! Что ты делаешь?»

Не отвечая, она снова набросилась на меня. Я обратила внимание на то, каким безжалостным огнем горят ее глаза.

Инстинкт самосохранения сработал безошибочно, и я, рыча, набросилась на нее. Клыки погрузились в ее грудь, и вкус родной крови потряс меня до глубины души. В этой схватке было что-то неестественное. Я билась с одной из своих, с матерью волчицы из моей стаи. Эта ситуация шла вразрез со всем, к чему я привыкла. Я снова попыталась достучаться до ее разума:

«Саша, прошу тебя. Я пришла помочь тебе».

Она бросилась снова, я едва успела увернуться.

«Глупая девчонка».

Я наконец осознала простую истину. Саша собиралась убить меня, и если я хотела выжить, то должна была убить ее первой. Нужно было во что бы то ни стало найти какой-то выход из этого катастрофического положения.

На этот раз, когда Саша бросилась на меня, я перекатилась на бок, быстро развернулась и вцепилась зубами в ахиллово сухожилие на ее задней лапе. Она заскулила, почувствовав, как мои зубы перегрызают связки. Я оторвала мышцу от кости, и Саша подскочила, бешено извиваясь и стараясь достать меня зубами. Я добилась того, чего хотела: она не могла больше меня преследовать. Отпустив ее изуродованную лапу, я бросилась туда, где меня ожидали Ищейки. Между стволов проглядывал сверкающий портал. Внезапно я услышала звуки боя. Я прибавила скорость и полетела вперед.

— Калла! — воскликнула Эдна, услышав меня. Я решила срезать путь. До девушки оставалось не более трех метров, когда в бок мне ударило что-то большое и тяжелое. Я полетела кубарем, переворачиваясь снова и снова. Удар был таким сильным, что я едва чувствовала тело. С трудом поднявшись и чувствуя слабость в ногах, я повернулась, чтобы посмотреть, кто на меня напал. Передо мной стоял огромный волк серо-коричневой масти. Он злобно смотрел на меня и скалился.

Мне показалось, что сердце перестало биться у меня в груди, потому что я смотрела в глаза Эмилю Ларошу.

За нами охотился сам вожак Бэйнов.

Меня парализовал страх, смешанный с чувством полнейшей неразберихи в мыслях. Саша охотилась вместе с Эмилем. С Эмилем Ларошем. В этом не было ни малейшего смысла: Саша всегда ходила на охоту с моей мамой. Она была из Найтшейдов. Члены моей стаи несли ответственность только перед своими вожаками, моими родителями — Стефаном и Наоми Тор.

Найтшейды и Бэйны терпеть друг друга не могли и старались изо всех сил избегать контактов. Стаи действовали сообща только по прямому приказу Хранителей.

Но сейчас Эмиль Ларош, вожак стаи Бэйнов, вел за собой волков из стаи Найтшейд. Не веря своим глазам, я ощетинилась и зарычала на него.

Все, что я увидела за последние несколько минут, выходило за рамки привычной картины мироздания, казалось нереальным. По какой причине Саша подчиняется Эмилю? Почему она напала на меня? Где мои родители? Где моя стая.

С клыков вожака Бэйнов капала слюна. Он пошел на меня.

«Пришла просить прощения?»

Он встряхнул брыжами, и я почувствовала, как мои ноги подкашиваются от страха. Под кожей Эмиля перекатывались тугие клубки мускулов.

«Боюсь, уже слишком поздно».

Я зарычала. Если он хочет на меня напасть, я буду сопротивляться, хотя в данном случае это казалось безнадежным занятием: Эмиль пользовался репутацией настоящего убийцы. Он был огромным, могучим зверем, и за плечами его были годы побед, чем я похвастаться, конечно, не могла.

«Я ни о чем не жалею».

Прижавшись к земле, я ожидала его нападения. Мне его не побить, но потрепать точно сумею. И еще как.

Он изготовился к прыжку. Из горла Эмиля вырвался низкий рев, похожий на зловещий смех.

«Твой отец сказал то же самое».

Отец? Я все еще не могла оправиться от шока, когда Эмиль вдруг отпрыгнул вбок и издал протяжный вой. Повернув голову, он попытался зубами вытащить из бока застрявший по самую рукоять кинжал. Он снова подпрыгнул и покатился по снегу, оставляя за собой кровавый след. Еще один кинжал со свистом пролетел мимо.

— Калла! Беги к Эдне! — крикнула Лидия, мчавшаяся на Эмиля с кинжалами в обеих руках.

Я подскочила в воздух и бросилась к порталу.

— Быстрее! Давай! — кричал Коннор, борясь с другим волком из старшего поколения Бэйнов в нескольких метрах от открытой двери. Они катались по снегу, поднимая в воздух белые облака инея. Я заметила зловещий блеск кинжала в руках Коннора, который он поднимал и опускал каждый раз, когда оказывался наверху. Матерый самец щелкал челюстями, пытаясь вонзить клыки в плоть Ищейки, но Коннору каждый раз удавалось вывернуться и избежать волчьих зубов. Когда я пробегала мимо, Коннор сунул в пасть волку рукоять одного кинжала и несколько раз ударил его острием клинка, который он держал в другой руке. Вытащив стилет из обмякшего тела, Коннор побежал за мной.

Краем глаза я увидела, как Итан, стоя возле портала, прикрывает атаку Лидии, стреляя из арбалета, как заведенный. Я обернулась девушкой и встала у открытой двери, стараясь отдышаться. Нужно было понять, что делать дальше.

— Давай же! — воскликнула Эдна, протягивая мне руку сквозь мерцающую пелену, скрывавшую проход на другую сторону. Она схватила меня за одежду, Коннор подтолкнул сзади, и через секунду мы оба почувствовали, как нас окутал нагретый воздух. Мы были в помещении — в Чистилище.

— Лидия, они прошли! — крикнул Итан. — Немедленно сюда!

Он сделал два шага в ее сторону и увидел, как из чащи выскочили четыре новых хищника, спеша на помощь вожаку.

— Лидия! — истошно крикнул Итан и начал стрелять в новых противников.

Она отвела взгляд от Эмиля и увидела приближающихся волков. Лидия бросила два ножа, один за другим. Первый волк упал, второй замедлил бег. Женщина развернулась и бросилась бежать к открытой двери, но Эмиль поднялся и напрыгнул на нее сзади. Пролетев по воздуху, тяжелый зверь сбил Лидию с ног и прижал к земле. Трое оставшихся волков подбежали как раз в тот момент, когда челюсти вожака сомкнулись на горле женщины.

— Нет! — закричал Коннор, оттолкнув меня и бросившись к двери. Но в этот момент проход заблокировал Итан, прошедший сквозь портал. Он покачал головой и посмотрел на Эдну. Коннор ругался как черт, но сопротивляться не стал.

— Ее больше нет, Эдна, — сказал Итан, не поворачиваясь, чтобы не видеть, как волки терзают тело Лидии. — Закрывай дверь.

7

Тесс лежала на полу практически без чувств, а Коннор сидел рядом и пытался успокоить ее.

— Мы возьмем ее с собой, — сказал Итан Айзеку. — Они пришлют сюда другого Жнеца. А пока Аника разберется, кого прислать, здесь поработаю я.

Айзек кивнул, соглашаясь с ним.

Пока Эдна открывала дверь в Академию, я присела за стол, пытаясь хоть как-то разобраться в том, что случилось. Лидия погибла. Я едва ее знала, но ее смерть тронула меня до глубины души. От горя и отчаяния меня начало тошнить. Я положила голову на стол и закрыла ее руками.

Мне не давала покоя мысль, что горе свалилось на головы моих новых союзников по моей вине. Тесс рыдала, и каждый раз, когда она с хрипом набирала в грудь воздух, мне казалось, что в меня вонзается остро отточенный клинок. Я побежала за Сашей, решив, что любой волк из моей стаи будет нашим союзником. Более грубой ошибки я совершить не могла. Мое заблуждение стоило жизни Лидии.

Кто-то дотронулся до моего плеча. Я подняла голову и увидела Эдну, стоявшую рядом и смотревшую на меня.

— Дверь открыта, — сказала она.

Я пошла за ней по направлению к сияющему порталу. Тесс поднялась на ноги и плакала, прижимаясь лицом к плечу Айзека. Он обнял ее на прощанье, бормоча невнятные соболезнования. Коннор взял ее за талию, прижал к себе и осторожно повел к открытой двери.

Отправившись вслед за ними, я протянула руку и схватила за рукав Итана. Возможно, стоило подумать и выбрать кого-то другого, но я просто не могла удержать в себе то, что хотела сказать.

— Мне так жаль ее, — произнесла я полушепотом.

Он стряхнул мою руку, но в глазах его было больше печали, чем злости.

— Ничего. Это наша жизнь.

Я только что убедилась в правдивости его слов на примере. Все, кроме, конечно же, Тесс, сбросили горе с плеч и пошли дальше своим путем — брутальным, но прекрасным.

— Пришлите кого-нибудь мне на смену, когда сможете, — сказал Итан Эдне.

— Хорошо, — отозвалась она и поманила меня рукой за собой.

Аника ждала нас. Ее глаза были устремлены на Тесс. Та изо всех сил старалась сдержать слезы.

— Лидия? — спросила Аника. Тесс снова упала на пол. Аника склонила голову.

— И наш агент, — добавил Коннор.

— Тесс, пожалуйста, иди отдохни в свою комнату, — приказала Аника.

Тесс кивнула. Когда она ушла, Аника повернулась к Коннору:

— Что произошло?

— Не совсем понятно, — сказал Коннор, потирая шею. — Когда я пришел на место встречи, Грант был мертв. Он истек кровью, наверное, за час до моего прихода. Его тело уже замерзло.

Аника нахмурилась и повернулась ко мне:

— Что со стаей?

Я покачала головой, думая, рассказать ли им о Халдисе и своих соображениях по поводу изменений в графике патрулей. О том, какой ужасный просчет я допустила. Ввиду того что только что случилось, я решила не делиться с ней своими мыслями.

— Волки, которых мы встретили, атаковали нас без предупреждения, — объяснил Коннор.

— Что-то поменялось, — сказала я, борясь с сухостью в горле.

— Что? — спросил Коннор, окинув меня пронзительным взглядом.

— Там была волчица из стаи Найтшейдов, — пояснила я. — Не из моей стаи, из старшего поколения. А во главе команды был вожак Бэйнов.

— Ты уверена? — спросила Аника, внимательно щурясь.

— Абсолютно, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Лидию убил Эмиль Ларош.

— Что ты сказала? — спросил Монро, появляясь в дверном проеме вместе с Шеем.

Эдна пересекла комнату, подошла к нему и положила голову на грудь.

— Мы потеряли Лидию, — доложил Коннор, наблюдая, как Монро обнимает дочь. Впервые я видела, чтобы они вели себя как отец и дочь.

— Это был Эмиль? — спросил Монро, поглаживая подбородком волосы Эдны. — Вожак Бэйнов?

— Да, — подтвердила я.

Группа Ищеек образовала тесный круг с Аникой в середине. Они переговаривались, произнося слова вполголоса.

Шей двинулся ко мне, я пошла навстречу. Он раскинул руки, чтобы обнять меня, и я без колебаний прижалась к его груди. Голова шла кругом. В Вейле произошли какие-то значительные события, но какие именно, я не знала. Я крепче прижалась к Шею и вдыхала его запах, придавший мне сил.

— Что с тобой? — спросил он шепотом.

— Я не ранена, — сказала я тихо. — Там что-то изменилось.

Он сжал меня крепче.

— Что именно?

— Не здесь, — сказала я едва слышно.

Он поцеловал меня в затылок. Монро мрачно наблюдал за нами.

— Мы должны обсудить это с Силасом.

Аника кивнула:

— Он должен быть в своем кабинете.

Эдна уже выбралась из объятий отца и стояла, вытирая слезы со щек.

— Я пойду с вами.

— Ты должна отдохнуть.

— Нет.

Слабость исчезла, растворилась как дым, и на первый план выступило обычное для нее настороженное выражение вечной готовности отразить вызов.

— Тогда я тоже пойду, — сказал Коннор, наблюдавший за Эдной. По глазам было видно, что у него есть к ней ряд вопросов.

Я задумалась над тем, что могло стать причиной его тревоги. Эдна поразила меня своим самообладанием. Она отлично держалась, учитывая… Да, действительно, учитывая. Мне вдруг стали понятны опасения Коннора. Эдна была на задании с отрядом Халдис впервые, она выполняла функции Координатора. При выполнении задания два человека погибли. Было ли ее самообладание таким же натренированным, как у более опытных товарищей, или она просто сдерживалась, ожидая, когда окажется наедине с собой?

— Сюда, — сказал Монро, хмуро посмотрев на Эдну. Все последовали за ним.

На этот раз мы не стали поворачивать в коридор, ведущий в глубь той половины здания, откуда мы пришли несколькими часами раньше. Монро повел нас через стеклянные двери. На улице был мороз, но Монро, твердой походкой идущий вперед, не обратил на это никакого внимания. Я посмотрела вниз, на холодную, бесплодную землю далеко под нами и увидела пустые фонтаны и спиральные серпантины пешеходных дорожек. От нашего дыхания в воздухе повисали небольшие белые облачка. Двор, который мы переходили по мосту, был огромным. Пришлось пройти более полукилометра, прежде чем мы достигли противоположной части здания. Монро распахнул стеклянные двери. Мы вошли, и я увидела, что, хотя с архитектурной точки зрения это крыло не отличается от противоположного, отделка в нем совершенно другая. Стены и двери оперативного штаба крыла Халдис, к примеру, были из темной древесины, в остальной же отделке преобладали теплые тона — охристые или красноватые.

В том же помещении, где мы оказались теперь, стены блестели так, словно их вырезали в толще льда. Здесь было больше голубоватых и бледно-лиловых тонов в сочетании с серебром и белыми глянцевыми поверхностями. Краски сверкали и переливались, а ухо реагировало на тихий шелест, словно по зданию гулял тихий летний бриз.

— Где мы? — спросила я. Цвет стен менялся как в калейдоскопе, и мне казалось, будто здание находится в движении.

— Мы в крыле Тордис, — ответил Монро, обернувшись ко мне через плечо. Только теперь я обратила внимание на то, что он продолжал идти, а я остановилась и стала отставать от группы. Обстановка была совершенно удивительной, но Ищейки, и даже Шей, вероятно, уже видели ее раньше. Они как будто не замечали, как кругом красиво. А если и замечали, то, вероятно, не были тронуты красотой до такой степени, чтобы комментировать.

— А сколько всего крыльев?

— Четыре, — пояснил Монро, когда я снова поравнялась с ним. — Халдис, Тордис, Пиралис, Айдис.

— Земля, воздух, огонь и вода, — пояснила Эдна.

— Четыре элемента, — удивился Шей и стал разглядывать стены с таким видом, будто впервые обратил внимание на обстановку. — Это же воздух.

Монро кивнул:

— У каждого элемента свои характеристики. Чтобы выжить, нужно обладать качествами каждого из элементов, но после прохождения обучения в Академии каждый выпускник получает специализацию.

— А Халдис — это какая специализация?

— Земля порождает воинов, — сказал Коннор и ущипнул за щеку Эдну. — Мы — самые смелые ребята.

— Размечтался, — сказала Эдна, ударяя его по руке. — Кроме того, Пиралис тоже выпускает Боевиков. Халдис больше известен Жнецами… и Командирами.

Она взглянула на Монро, тот слегка наклонил голову в знак одобрения.

— А ты? — спросила я. — Ты училась не в Халдисе? Но работаешь в этом отряде?

— Как я уже говорил, — сказал Монро, подходя к узкой двери, украшенной причудливым узором, — для выживания нужны качества, присущие всем четырем элементам. В частности, чтобы открывать двери, нужно использовать все сразу.

— Ого, — сказал Шей, поднимая бровь и бросая на Эдну уважительный взгляд.

— Это не так круто, как звучит, — сказала она, осуждающе взглянув на отца.

— Нет, это круто, — возразил Коннор и потрепал ее по голове. Эдна показала ему язык.

— Большая часть выпускников остается в своем дивизионе, — сказал Монро, постукивая по двери костяшками пальцев. — Тордис, воздух — элемент, который принято ассоциировать с интеллектом. Секретари здесь учатся, здесь и остаются.

Дверь открылась, и на пороге появился Силас. Руки его, как обычно, были заняты свитками.

— Что? — спросил он, хмуро глядя на Монро. — Я занят.

— Мы потеряли Гранта.

Силас побледнел как мертвец и выронил свитки.

— Нет.

— Мне очень жаль, — сказал Монро, протискиваясь мимо него в комнату, и жестом призывая нас следовать за ним. Кода я проходила мимо Силаса, он все еще не мог сдвинуться с места.

— Ух ты, — заметил Шей, разглядывая интерьер. — Это и есть кабинет?

Да, вопрос был задан, что называется, не в бровь, а в глаз. В комнате, казалось, были собраны словари со всей планеты. Они попали сюда, чтобы пасть смертью храбрых. Пол был устлан бумагой, как ковром. Башни из книг, стоявшие повсюду, угрожающе раскачивались, грозя развалиться.

— Ничего не трогайте, — сказал Силас, к которому наконец вернулся дар речи. Он оттолкнул меня в сторону и протиснулся к письменному столу, вернее, к той куче, которая когда-то, до того как ее похоронили под ворохом карт и книг, вероятно, была письменным столом. Силас продвигался по комнате осторожно, как сапер по минному полю.

Коннор, наоборот, пошел по кратчайшему пути, то есть по прямой, отбрасывая попадавшиеся на пути книги ногами.

— Черт возьми, Коннор! — закричал на него Силас. — Я не смогу найти то, что нужно.

— Не моя проблема, — заявил Коннор, плюхаясь в кресло, которое он предварительно очистил от книг. — Как будто мне есть какое-то дело до твоих вундеркиндовских привилегий. Если Аника с тобой носится как с писаной торбой, это не значит, что я буду следовать ее примеру.

Монро прошел по комнате с большей осторожностью. Эдна и Шей — следом. Я решила пройти по дороге, проторенной Коннором.

— Есть еще стулья, Силас? — спросила Эдна.

— Это мой кабинет, — огрызнулся Силас. — А не архив Тордиса. Я не люблю, когда сюда приходят посторонние.

— Можешь посидеть у меня на колене, — предложил Коннор, подмигивая Эдне и похлопывая себя по бедру.

— Настоящий джентльмен, — пробормотала она, прислоняясь к краю письменного стола.

— Ничего, я постою, — сказал Монро.

— Так вы расскажете мне, как погиб наш агент? — спросил Силас, копаясь в бумагах. Найдя ручку и чистый лист бумаги, он начал писать.

— Я не знаю всех деталей, — ответил Монро, глядя на меня.

Я некоторое время смотрела на него в недоумении, потом поняла, что он хочет, чтобы я вела беседу. Что ж, я вожак — мне и вести, решила я. Я выпрямила спину, чувствуя себя польщенной тем, что Монро признал во мне лидера.

— Со стаями Воинов произошли странные перемены, — начала я. — Не совсем понимаю, что случилось, но состав патрулей, который был известен мне раньше, изменился.

Силас поджал губы, затем кивнул, предлагая мне продолжать.

— Эмиль Ларош вел за собой волков из стаи Найтшейд, — сказала я, напрягаясь при воспоминании о схватке с Сашей. — Я до сих пор не могу понять, как это возможно.

Когда я произнесла имя Эмиля, Монро сжал зубы так, что они заскрежетали.

— Вожак Бэйнов вел патруль, состоявший из Найтшейдов? — переспросил Силас, не отрывая взгляд от бумаги.

— Не патруль, — пояснила я, чувствуя холод в душе. — Они охотились. Если говорить точнее, охотились на нас.

Ручка выпала из пальцев Силаса. Он посмотрел на меня, и я увидела, что глаза у него расширились и стали огромными.

— Хочешь сказать, они знали о том, что наша команда придет?

— Если бы они этого не знали, я бы почувствовала удивление, — сказала я. — А они нас ждали, так мне показалось.

— Они могли получить информацию у Гранта, прежде чем убили его, — вздохнул Силас.

— Я так не думаю, — сказал Коннор. — Я его нашел. Было похоже, что на него просто внезапно напали и сразу убили.

Силас нахмурился:

— Выходит, они получили информацию из других источников.

— Ты имеешь в виду, у них здесь есть шпионы? Какая-то крыса затесалась среди нас?

— Конечно, нет, — фыркнул Силас. — Среди наших людей перебежчиков нет. Я имею в виду ее людей.

Он указал на меня. Мне стало трудно дышать. Мне понадобилось меньше секунды, чтобы обернуться волчицей и запрыгнуть на его дурацкий стол. Я зарычала, приблизив морду к лицу Силаса. Мои клыки угрожающе щелкали в паре сантиметров от его носа. Силас заорал от страха, опрокинул стул и растянулся на полу.

— Калла! — крикнул Монро.

Я вернула себе человеческий облик, но осталась сидеть на столе, злобно ворча.

— Кого ты называешь моими людьми? — спросила я, грозно взирая на Силаса, направившего на меня серебряный нож для разрезания книг.

— Ты же понимаешь, она не вервольф, — сказал Шей, мрачно улыбаясь Секретарю. — Этот серебряный ножик тебе не поможет, парень.

— Монро! — возопил Силас. Глаза его чуть не вылезли из орбит, когда я пошевелилась на краю стола, готовясь к прыжку.

— Калла, прошу тебя, — отозвался Монро.

Я на него даже не посмотрела.

— Просто скажи мне, что ты имел в виду, Силас.

Он сглотнул набежавшую в рот слюну.

— Я просто хотел сказать, что твои ребята могли рассказать им о тебе и Шее. Их же, наверное, допрашивали.

Мои руки и ноги затряслись, я чуть не упала со стола. «Их задержали, чтобы допросить», — вспомнила я.

— Но… они же ничего не знают, — сказала я, заикаясь. — Только мы с Шеем знали… О боже!

— Что? — спросил Коннор, поднимаясь на ноги. Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

— Рен, — шепнула я. — Рен знает.

— И что он знает? — спросил Монро срывающимся голосом.

— Я рассказала ему о Коринне, о том, что Хранители ее казнили, — ответила я, борясь с туманом воспоминаний той ночи, снова окутавшим мой разум. — Я сказала ему, что Шей — Наследник.

— Черт, — сказал Коннор. — Заключили союз, ага.

— Почему нет? — спросил Шей.

Силас медленно поднялся на ноги и посмотрел на меня с недоверием.

— Потому что они будут держать молодых волков под замком до тех пор, пока не убедятся в их лояльности. Мы не сможем войти с ними в контакт.

Монро закрыл лицо руками. Он выругался и врезал по столу, сбросив на пол здоровенную стопку книг.

— Мне жаль, — сказала Эдна отцу.

Он ничего не ответил.

Коннор подтащил кресло и поставил его у ног Монро. Тот благодарно кивнул, сел и положил руки на колени. Казалось, он впал в забытье или ушел в себя, что-то вспоминая.

— Так, значит, этой возможности мы лишены, — сказал Коннор. — Что будем делать?

Я спустилась со стола и прошла мимо Силаса, не обращая внимания на его заискивающую улыбку.

— Я не собираюсь бросать стаю на произвол судьбы. Мы не можем их оставить в таком положении.

Я понимала: в наибольшей опасности Рен, но мысль о том, что допросу подверглись Брин и Ансель, жгла каленым железом. Они ничего не знают. Что бы с ними ни случилось — все это произошло исключительно по моей вине. Я хранила секреты, а в беду попали они.

— Мы их не бросим, — пообещал Монро, глядя прямо перед собой. — Но теперь нашей задачей становится спасательная операция, а не заключение альянса. По крайней мере, на данный момент.

— И нам нужно больше информации для организации спасательной операции, — подхватил Силас.

Я прошла мимо, окинув его сердитым взглядом, и бедняга так шарахнулся, что чуть не свалил книжную полку.

— Он прав, Калла, — сказала Эдна. — Мы не можем идти в Вейл с шорами на глазах. Возможно, допрашивают одного только Рена, а может быть, и всех твоих товарищей.

Я посмотрела на Шея. Он неохотно кивнул в знак согласия.

— Так и что?! — воскликнула я. — Будем сидеть и ждать?

— Нет, — сказал Монро. — Ожидание не метод.

— Значит, пора взорваться, подобно атомной бомбе, — ухмыльнулся Коннор, глядя на Силаса. — Верно?

— Это самое ужасное сравнение из всех, что я слышал, — пробормотал Силас. Он вернулся к столу и расстроенно стоял, глядя на бумаги, которые я порвала, пока сидела на нем.

— О чем ты говоришь? — спросил Шей Коннора.

— Ты не понял, мальчик? — спросил Коннор, искоса глянув на него. — Я говорю о тебе.

— Обо мне? — переспросил Шей, моргая от удивления.

Монро поднял голову. Глаза его были налиты кровью.

— Силас, пора.

— Что пора? — поразилась я. Мысленно я все еще была со стаей. С Анселем и Брин. Грудь горела от стыда и бессилия. Отогнать видения, в которых с друзьями случались самые ужасные вещи, было практически невозможно. Это может происходить прямо сейчас.

— Пора Шею узнать, кто он, — объяснил Монро.

— Я знаю, кто я, — возразил Шей.

— Хочешь, поспорим? — засмеялся Коннор. — Тебя ждет сюрприз. Вернее, я бы сказал, сто сюрпризов. Готов поставить два к одному, что ты даже не подозреваешь.

— Оставь его в покое, — вмешалась Эдна.

— Вам рассказать или показать? — спросил Силас.

— Покажи, — потребовала я резко. — Что может сделать Шей для спасения моей стаи?

— Сейчас пока немного, — пояснил Силас. — Сначала нужно собрать части.

— Какие еще части? — нахмурился Шей.

— Части креста, — ответил Силас напыщенным тоном, словно в этой фразе заключался исчерпывающий ответ на все вопросы.

— Части креста? — удивился Шей, и я увидела, как взлетели его брови.

Силас также приподнял бровь и наклонился к Шею с видом прокурора.

— Какую часть «Войны всех против всех» ты прочел?

Я решила прийти на помощь.

— Послушай, Профессор, нам пришлось бежать, когда мы узнали, что Наследника должны принести в жертву накануне Самайна. И, насколько я понимаю, если бы мы не сумели добраться сюда сами, ваши люди должны были спасти его, но операция определенно была обречена на поражение. Так что следи за тем, что говоришь, — предупредила я, демонстрируя острые клыки.

В комнате воцарилось убийственное молчание. Его прервал Коннор, который сначала зафыркал, а потом оглушительно захохотал, увидев, что Силас снова потянулся за миниатюрным ножом для бумаги.

Монро поднял руку:

— Она права, Силас. Не каждому, как тебе, выпало счастье посвятить жизнь учебе. Мы должны радоваться тому, что они здесь, и ругать их за то, что они не сумели во всем разобраться до того, как им пришлось бежать, бессмысленно.

Силас сморщился так, словно ему пришлось бороться с тошнотой, а потом угрюмо посмотрел на Шея.

— Прости.

Шей невесело улыбнулся.

— Ладно, значит так, — сказал Силас и набрал полную грудь воздуха, как будто готовясь нырнуть. — В каждом священном месте хранится одна часть креста. В предсказании говорится, что ты должен нести крест. Только при этом условии мы можем победить.

Выпалив эту сентенцию, он выпустил остатки воздуха и заскрежетал зубами.

— Да, Силас, евангелист из тебя ужасный, — сказал Коннор. — Пересказ плохой и слишком короткий. Никакой ясности.

— И святости тоже, — добавила Эдна и улыбнулась, глядя на смеющегося Шея, который старался не смотреть на обиженного Силаса.

— Краткость — сестра таланта, — заявил он.

Я осторожно наклонилась к нему, чтобы пресечь попытку ответить какой-нибудь очередной колкостью, на которые Силас, как я уже успела убедиться, был чрезвычайно щедр.

— Я не понимаю. Шей и так уже несет крест. Он вытатуирован у него на шее.

Коннор засмеялся:

— Парень, тебе следовало заключить со мной пари.

Мы с Шеем обменялись непонимающими взглядами. Силас напоминал курицу, готовую снести золотое яйцо. Шей хмуро посмотрел на него:

— Ну?

— Эта татуировка лишь знак для тех, кто ищет тебя. Это не сам крест.

В глазах Секретаря горело такое бешеное пламя, что глядеть в них было практически нестерпимо. Вероятно, потому, что он был таким самодовольным умником.

— Тогда что такое крест? — спокойно спросила я.

Монро не смотрел на меня — взгляд его карих глаз был устремлен на лицо Шея. Он тихо вздохнул, видимо сожалея о том, что ему приходится рассказывать.

— Крест — оружие.

8

— Оружие? — переспросил Шей тихо, но без особого страха в голосе.

— Вернее, с технической точки зрения оно не одно. Их два, — сказал Силас с воодушевлением. — Но их нужно использовать вместе. Как единую силу.

— Два?

— Да, — подтвердил Монро так же тихо и почти грустно, как раньше. — Два меча.

— Два меча? — на этот раз переспросил Шей.

— Два меча из основных элементов, — пояснил Силас. — Один — из земли и воздуха, а второй — из огня и воды. Если бы ты имел возможность внимательно рассмотреть татуировку у себя на спине, ты бы увидел, что у каждой из двух перекладин — заостренный конец. Это не перекладины, а два скрещенных меча.

— Мечи, — снова задумчиво произнес Шей. Казалось, он подавлен и слегка расстроен.

— Что с тобой? — спросила я.

Он сделал гримасу и посмотрел на руки.

— Шей? — склонился к нему Монро.

— Это так… предсказуемо, — пробормотал Шей. — Мне никогда не нравилось драться на мечах. А теперь, когда я — волк, особенно.

Услышав последнюю фразу, я почувствовала, как горячая кровь в моих венах побежала быстрее. Мне пришлось отвернуться от него, чтобы успокоить бешено забившееся сердце. Может быть, он даже не понимает, что это такое — быть Воином. Но он им был, а значит, мы могли встать во главе стаи вместе. А это, по моему мнению, было куда лучше, чем владеть любым оружием.

— Это не простые мечи, — сказал Монро. — Ты — единственный человек на свете, который может ими владеть.

Единственный на свете? Это впечатляет. Я посмотрела на Шея. На его лице изобразилось опасливое любопытство. Потом он нахмурился и сцепил пальцы.

Я засмеялась, поняв, почему он вдруг расстроился.

— Я уверена, все будет нормально, Шей. Может, не так здорово, как размахивать кнутом… или сосулькой.

— Сосулькой? — поразился Коннор.

Шей кивнул, подтверждая, что он не ослышался, но продолжал смотреть в пол.

— Наверняка ты сейчас жалеешь о том, что недостаточно сильно увлекался комиксами про ниндзя? — спросила я, продолжая смеяться.

Эдна переводила взгляд с него на меня и обратно на Шея.

— О чем вы говорите?

— О детских играх Шея, — пояснила я, улыбаясь. — И его любимых видах оружия.

— Мечи… Мне кажется, это банально, — сказал Шей, тряхнув головой.

— Если тебе требуется графический образец, подойдет «Путь Ассасина» или «Воин-Шаман», — предложил Силас. — Там все сражаются на мечах, и двумя руками тоже. Это как раз то, что нужно. Я могу одолжить тебе свою коллекцию.

Шей слегка покраснел и улыбнулся Секретарю.

— Мы продолжим занятия в Академии на неделе, — сказал Монро. — Это не проблема. Коннор тебе поможет.

— Я могу помочь, — сказала Эдна, наградив отца мрачным взглядом. Монро нахмурился.

— Она права, — сказал Коннор. — Я знаю, она не Боевик, но владеет оружием отлично. — Он подмигнул Эдне. — Уверен, мы все выстроимся в очередь, чтобы попасть на твой первый бой с Наследником.

Эдна улыбнулась:

— Видишь, Монро?

— Ладно, — вздохнул он. — Эдна поможет тебе тренироваться.

— Но нам придется найти все четыре части креста, прежде чем заводить речь о тренировках, — сказал Силас.

Гнев продолжал бушевать во мне, но мысли о бедственном положении ребят стали понемногу отходить на задний план. Части креста. Шей как-то сказал, что в книге Хранителей четыре карты. Был ли Халдис одной из этих частей? И что это за часть? Он не был похож на часть известного мне оружия. Хотя… Как там, два меча из элементов? Цилиндр, который мы нашли в пещере, явно не был клинком, но я знала, чем он может быть. Особенно в свете того, что Шей был единственным на свете человеком, способным овладеть этими мечами. И он же оказался единственным человеком, который мог держать в руках Халдис. Да, так оно и было.

— Нет, — сказала я тихо. — Нам нужно найти только три элемента.

В комнате снова воцарилась тишина. Все посмотрели на меня широко раскрытыми глазами.

— Не понял? — сказал Силас, прервав молчание.

— Мы с Шеем ходили в пещеру Халдис, — пояснила я. — У него хранится один из элементов, который мы там нашли.

Шей побледнел как полотно.

— О, я еще не рассказывал им о Халдисе, Кэл.

— Я знаю, — сказала я, позволяя взгляду высказать ему то, что я думала об этом решении. — Это рукоять. Так ведь? Рукоять меча?

— Да… так и есть, — сказал Монро, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Шея. — Что именно ты не рассказывал нам о Халдисе?

Шей засунул руку во внутренний карман.

— Простите. Дело в том, что я не до конца был уверен в том, что мы можем вам доверять. Но теперь, я думаю, этот вопрос решен.

Он вынул из кармана мерцающий таинственным светом желтоватый цилиндр.

Тишина стала такой осязаемой, что мне показалось, ее можно резать ножом.

— Когда вы успели забрать Халдис? — удивленно пробормотал Монро. Он, не отрываясь, смотрел на странный цилиндр.

— Мы с Каллой ходили в пещеру в октябре, — пояснил Шей, перекатывая цилиндр в ладонях. Чем дольше я смотрела на его руки, тем больше убеждалась в том, что цилиндр лежит в них идеально. Я была уверена, что не ошиблась — перед нами рукоять меча.

— Там, кстати, Шей воспользовался сосулькой как оружием, — вспомнила я. — Хранители держали в пещере гигантского паука. Он охранял пещеру, а Шей его убил.

— Сосулькой? — поразился Коннор.

Шей поежился:

— Это было ужасно.

— Ну, не знаю, — сказала я и улыбнулась, припомнив детали боя. — Ты убил эту бестию без особых проблем.

— Сосулькой? — снова переспросил Коннор, глядя на Шея так, словно увидел его впервые.

— Ну, да, — ответил Шей. Вид у него был как у больного. Он сжал мерцающий цилиндр чуть сильнее.

Силас фыркнул, нагнулся и стал копаться в кожаном рюкзаке, стоявшем под столом и наполовину погребенном под ворохом книг. Когда он снова выпрямился, на руках у него оказались толстые кожаные перчатки. Он вытянул руку, чтобы потрогать цилиндр.

Я уже собиралась открыть рот и сказать ему, что не стоит этого делать, но передумала. Плотно сжав губы, я стала наблюдать. Пальцы Силаса коснулись гладкой полированной поверхности. Он вскрикнул и отшатнулся, тряся рукой. Остальные Ищейки, не отрываясь, смотрели на Силаса.

— Странно, — сказал он, снова протягивая руку.

— Я бы не стала этого делать на твоем месте, — решила предостеречь его я. — Боль с каждым разом усиливается.

Теперь все собравшиеся в комнате смотрели на меня. Я выдержала их испытующие взгляды спокойно.

— Ты знала, что мне будет больно? — спросил Силас тоном, свидетельствующим о том, что он здорово разозлился.

— Абсолютной уверенности не было, — сказала я. — Я думала, может быть, только Воины не могут его трогать. Но, похоже, это позволено лишь Шею.

Силас вытаращил на меня глаза:

— Его нельзя взять даже в заколдованных перчатках?

Потрясающий парень.

— Ты думал, в заколдованных перчатках можно взять в руки Халдис?

— Ну, у меня была такая теория… — сказал Силас, почесав голову.

Монро зарычал и уронил голову, прикрыв лицо руками.

— Силас, ты не говорил, что это была теория. Ты клялся, что это возможно. Мы сказали Анике, что это возможно!

— Идиот, — фыркнул Коннор. Он приблизился к Шею и старался рассмотреть Халдис, оставаясь на безопасной дистанции.

— А что не так? — спросил Шей, глядя в расстроенные лица Ищеек.

— Силас спланировал несколько операций Боевиков, — пояснила Эдна, грустно улыбаясь. — Специальные команды несколько раз пытались проникнуть в священные места, чтобы самостоятельно собрать части креста и сохранить их до появления Наследника.

— Но никто из вас не может их коснуться, — заключила я. Моя вера в разум Ищеек слегка пошатнулась. Способны ли они помочь моей стае, если могут так ошибаться?

— Мы этого не знали, — сказал Коннор, глядя на Силаса с кровожадным видом. — Десятки Боевиков не вернулись, а ведь им даже близко к священным местам подойти не удалось.

Мне пришлось отвернуться, потому что я вспомнила, что и сама в тот день совершила ужасную ошибку. Нет, их нельзя винить. Мы все действуем на свой страх и риск и стараемся, как можем. Силаса слова Коннора, похоже, не слишком обеспокоили.

— Я был уверен, что это сработает, — сказал он с тенью замешательства в голосе.

— А почему вы так старались раздобыть эти части? — спросила я. — Эти мечи так важны?

— Мечи из основных элементов — единственное оружие, которым можно победить призраков, — сказал Монро спокойно. — Когда Наследник овладеет мечами, он сможет изгнать их с Земли. Нечисть будет побеждена. Да и не только нечисть. Даже сам Боско Мар.

Шей уставился на Монро и побледнел.

— Я могу победить призраков?

— Да, — сказал Монро, кладя руку ему на плечо. — Ты можешь это сделать и обязательно сделаешь. В свое время.

Силас, очевидно, оправился от унижения, потому что снова заговорил привычным напыщенным тоном.

— Мы должны найти элементы креста. Только крест даст нам возможность победить Хранителей.

Я кивнула, пытаясь представить себе, что за сила должна заключаться в предмете, при помощи которого можно победить Боско и его орды.

— Почему ты нам не рассказывал о том, что Халдис у тебя? — спросил Монро, гневно сверкая глазами.

Шей окинул взглядом унылые лица Ищеек и вздохнул.

— Простите, — сказал он. — Но я не был полностью уверен в том, что вы — хорошие люди. Я не мог доверять вам полностью, пока не увидел, что Калла вам поверила.

Я закусила губу, чувствуя, что благодарна ему за то, что он сказал. Однако на душе было грустно — я помнила о том, чем обернулось его молчание для Ищеек.

— Ладно, — мрачно сказал Монро, складывая руки на груди. — Проехали. По крайней мере, теперь мы знаем, что Хранители не могут взять в руки оружие, которым владеет Шей.

— Хорошо, что Халдис у тебя, Шей, — сказала Эдна. — Одной операцией меньше.

Шей улыбнулся.

— Да, пожалуй. Так кто была эта женщина? — спросил он, повернувшись к Силасу.

— Женщина? — переспросил Секретарь, приподняв бровь.

— Та, что была в пещере. Она пела, потом все стихло, свет погас, и Халдис оказался у меня в руке.

— А, — сказал Силас. — То была Циан.

— Кто?

Шей посмотрел на него непонимающе.

— Пророчица, воин, — пояснил Силас. — Кстати, мы все здесь из-за нее.

— Она была первой Ищейкой, — добавил Монро. — Она же — твоя тетя, только через несколько поколений. Родословная Наследника восходит к прародительницам — Эйре и Циан.

— А Эйра — это кто? — спросила я.

На лицо Монро словно облако набежало. Он посмотрел на Шея.

— Основоположница рода, к которому принадлежит Шей. Сестра Циан и — первая Хранительница.

— Они сестры? — поразился Шей. — Как такое может быть?

Силас прочистил горло, несколько раз кашлянув.

— Только давай попроще, ладно? — прорычал Коннор. Он бесцеремонно лег на пол и вытянулся, подмяв под себя груду бумаг и сделав из них импровизированную подушку.

— Да это не такая уж длинная история, — пробормотал Силас.

Коннор закрыл глаза.

— Интересная история, — добавил Силас умоляюще.

— Интересная? — переспросил Коннор, раскрывая глаза. — Да это ад кромешный, вот что это такое.

— В смысле, захватывающая, — поправился Силас.

— Да, наша жизнь стала адом, а ты зовешь это хорошей литературой.

— Дай ему рассказать историю, — сказала Эдна безапелляционным тоном и жестом дала понять Силасу, что он может продолжать. — Итак, когда-то давным-давно…

Силас просиял.

— Мир духов не был скрыт от людей. Люди по всему миру общались с духами Земли и темными силами. Большинство людей называют эти силы «магическими», но на самом деле это слишком простое определение.

— Это почему? — спросил Шей.

— Связь с силами Земли — естественная связь. Силы эти тесно переплетаются со всем, что сопутствует жизни на этой планете. Они — часть единой системы, общей энергии. Способность пользоваться этими силами распределена между людьми неравномерно, но потенциальная возможность есть у каждого.

— Так в чем тогда сложность? — осведомился Шей хмуро. — Если магия — часть любого человека?

— Не только человека, — поправил Силас. — Но и животных, растений, земли, неба, камней. Всего.

— Проблема не в магии элементов, Шей, — сказал Монро тихо. — Дело в том, что в мире действуют и другие силы.

— Ты имеешь в виду нечисть? — спросила я, чувствуя, как по спине крадется холод. — Призраков и суккубов?

Монро кивнул.

— Прямо в точку, волчица, — одобрительно хмыкнул Силас. — Нечисть обладает силой, которая как бы противопоставлена могуществу Земли. Все они — часть того же мира, но существуют как бы отдельно. Как близнецы или жители параллельного мира.

— Близнецы, но злые, — засмеялась Эдна. Шутка никому, кроме нее, веселой не показалась.

— Совершенно верно, — кивнул Силас. — Когда люди были тесно связаны с миром духов, некоторые считали, что использовать нечисть для собственных целей — нормальное дело.

— А почему не сохранилось никаких свидетельств? — спросил Шей. — Если, как ты говоришь, люди всегда знали о существовании нечисти?

— Вот это номер, — поразился Силас. — Я считал тебя человеком образованным. Ты что, ни одной исторической книги не прочел?

— Естественно, я читал, — сказал Шей.

— В таком случае, если бы ты читал внимательно, ты бы заметил, что люди примерно до середины девятнадцатого века только и делали, что говорили о ведьмах, демонах и прочих чудовищах.

— Я думал, это просто предрассудки, — пояснил Шей, сердито сдвинув брови.

— Наука, прогресс и современная эпоха, — улыбнулся Силас. — Давайте похлопаем Хранителям.

Мы с Шеем обменялись ничего не понимающими взглядами.

— Ты забегаешь вперед, Силас, — сказал Монро.

— Да, ты прав, приношу извинения, — отозвался Секретарь. — Я хотел сказать, что слово «предрассудки» появилось совсем недавно. Оно используется для того, чтобы дать общее определение всему, что выходит за рамки понимания человека. Всем тем ужасным существам, вполне реальным, кстати, которых просто очень трудно контролировать. Этим словом воспользовались как инструментом, при помощи которого удобно переписывать историю. И крайне удачно воспользовались, надо сказать.

— Ты, должно быть, шутишь, — сказал Шей недоверчиво.

— Нет, не шутит, — как всегда, безапелляционно заявила Эдна.

— Так что же случилось на самом деле? — спросила я, вспомнив о том, что стена лжи окружала меня с самого детства.

— Как я уже сказал, использовать элементарные силы можно и нужно, зато от нечисти всегда было много проблем. Эти существа никогда не ладили с людьми.

— Почему? — спросил Шей.

— Ты уже сам это видел, — сказала я. — Мы — их пища. Призраки, суккубы и инкубы питаются тем, что можно извлечь из нас. Они паразитируют на темных сторонах натуры, на наших страданиях.

Лицо Эдны позеленело, но она отбежала в сторону, когда Монро, обойдя вокруг стола, попытался взять ее за руку.

— О, — сказал Шей тихо. — Да, конечно. Прости.

Силас махнул рукой, дав понять, что прощает его невежество.

— Да ничего страшного. Итак, в давние времена некоторые люди, благородные и честные, взяли на себя задачу укрощения сил зла. Они запретили обычным людям общаться с нечистью, потому что те не ведали, что творили, и не знали, что играют огнем. Эти люди совместными усилиями ограничили власть сил зла на Земле.

— Но ты же сам говорил, что призраков, к примеру, победить нельзя, — возразила я.

— Призраки здесь объявились недавно, — пояснил Монро.

— Да, относительно недавно. Около пятисот лет назад.

— Это называется «недавно»? — изумилась я.

— В масштабах истории — недавно, — сказал Силас. — Призраки пришли с Хранителями. До их появления маги могли вызывать только инкубов и суккубов. У них больше черт, присущих человеку, и они легко попадают в этот мир, большого искусства от того, кто их вызывает, не требуется.

— А откуда взялись Хранители? — спросила я, чувствуя, что не в силах больше сдерживать любопытство.

— Я сейчас до этого дойду, — сказал Силас, не обращая внимания на мой тон. — Древние воины, взявшие на себя обязанность охранять мир от существ из параллельного мира, всегда добивались успеха. Они постоянно были начеку, умели укрощать свои страсти и обладали большой силой. Благодаря им мост между мирами пересечь не удавалось никому. Они прекрасно понимали, какой вред могут нанести существа из параллельного мира. Но в шестнадцатом веке появилась одна женщина-рыцарь. Она была прекрасна, харизматична и непобедима. Она нашла новую цель для себя и своих солдат. Ее звали Эйра.

— Что же она сделала? — спросил Шей едва слышно.

— Она была амбициозна, — сказал Силас. — Она решила, что воины могут не только охранять мир от нечисти, но и избавиться от нее раз и навсегда: закрыть дверь между мирами.

— Не вижу в этом ничего плохого, — заметила я.

— Так и есть, — согласился Силас. — Но, как известно, благими намерениями вымощена дорога в ад.

— В этом случае так оно и есть, — пробормотал Коннор. Он лежал, прикрыв глаза рукой, но я видела, как на его скулах заходили желваки.

Силас посмотрел на него презрительно.

— Эйра решила собрать рыцарей и повести их за собой ради этого благого дела. Но чтобы понять, как закрываются двери, ей нужно было сначала понять, как они открываются. Она познала параллельный мир, и он изменил ее.

— Каким образом? — спросил Шей. Он уже не выглядел таким бледным, как раньше.

— Она нашла источник. То место, откуда нечисть начинает путь в наш мир. Эйра узнала о том, что за силами зла стоит некое существо, которое обладает властью большей, чем любой из людей. Это существо и посылает нечисть сюда, чтобы питаться людской энергией и переносить ее в параллельный мир. Он, в свою очередь, забирает ее у своих слуг и становится еще могущественней. Чем сильней он становится, тем легче ему расширить дверь между мирами и тем больше нечисти скапливается на земле.

Я поежилась. Мне почудилось, будто я спускаюсь в темный тоннель с плотной повязкой на глазах, и мне совершенно не хочется ее снимать.

— Эйра была сильной, но амбиции оказались сильней. Тому существу из параллельного мира очень хотелось проложить дорогу на землю, достаточно широкую для того, чтобы прийти сюда самому и сделать наш мир своей собственностью. Он обещал Эйре место подле себя в обмен на помощь.

— И она помогла ему, — сказал Монро, глядя на свои трясущиеся руки.

— Она была не одна, — продолжал Силас. — Многие воины устали посвящать жизнь делу охраны мира от нечисти. Оказалось, что многие из сторонников Эйры мечтают о власти. С ней осталось множество лояльно настроенных людей.

— Которых назвали Хранителями, — заключил Шей.

— Они сами себя так назвали, — пояснил Силас. — Хранители власти, слишком большой для простых смертных. Они сочли себя элитой, существами высшего порядка. Людьми, которым право царствовать на земле, опираясь на силу нечисти, ниспослано самой судьбой.

— Но это ложь! — воскликнул Коннор.

— Ты считаешь? — спросила я. — Хранители действительно властвуют над миром. Они пользуются своей властью, чтобы получать все, что нужно.

— Да, это верно, — сказал Монро, посмотрев на меня отсутствующим взглядом, в котором читалось отчаяние. — Но власть эта им не принадлежит, и они живут в постоянном страхе, зная, что могут ее потерять. Они были и остаются рабами того существа, которое в свое время соблазнило Эйру. В наших исторических записях его называют Предвестником. Вы знаете его как Боско Мара.

9

Когда мы вышли из кабинета Силаса, Шей словно воды в рот набрал. Я даже не знала, заговорить ли с ним, дотронуться до него или не стоит. Как бы я себя чувствовала, узнав, что мой единственный живой «родственник» — на самом деле чуть ли не сам Сатана? От этой мысли по коже побежали мурашки. Мы узнали слишком много, перевернули камни, скрывавшие под собой нечто такое, чего нам лучше было бы и вовсе не знать. Я и раньше догадывалась о том, что мои господа служат силам зла, но теперь пришлось узнать их истинное лицо: Хранители не только пользовались услугами темных сил, они намеренно связали себя с ними обязательствами. Параллельный мир населен созданиями, способными принести в мир одно лишь страдание. Именно они подпитывают могущество Хранителей. А я провела большую часть своей короткой жизни, защищая их.

Я продвигалась по коридору, заставляя непослушные ноги шагать вперед. Мне хотелось забиться куда-нибудь, закрыть глаза и уснуть, чтобы страшная правда не казалась такой неотвратимой. Было очень жаль, что рядом нет Брин — с ней можно было бы все обсудить. Мне казалось, она найдет способ поднять мне настроение. Ее шутки всегда помогали справиться с сомнениями, и ее веселый смех всегда действовал на меня успокаивающе, когда, будучи вожаком, я должна была принимать трудные решения. Вспомнив ее смеющееся лицо, я немедленно почувствовала себя виноватой. Где она теперь? Что сделали с ней Хранители?

— Вам нужно отдохнуть, — сказал Коннор. — Я провожу вас.

— Я знаю дорогу, — сказал Шей, крепко взяв меня за руку. — Нам не нужен эскорт.

— Слушай, мальчик, — возразил Коннор. — Ты все еще наш гость. Прояви немного уважения.

— Мальчик? — обиделся Шей. Я почувствовала, как сжались его пальцы; стало больно. — Да ты меня всего на три года старше.

Коннор расправил плечи и положил ладонь на рукоять меча.

— Я видел столько, сколько тебе вовек не пережить. Наследник ты или нет.

Мне показалось, что я знаю, куда это все приведет.

— Прекратите, вы, оба, — потребовала я. Все были на пределе: усталость дала о себе знать.

— Она права, — сказала Эдна. — Нам всем здорово досталось. Нет никакой нужды резать друг другу глотки. Слишком театральный финал для такого поганого дня.

— Что правда, то правда, — согласился Коннор, продолжая сжимать рукоять меча.

Я попыталась расслабиться, изучая хрустальные прожилки, которыми были пронизаны все стены. Мы находились в темном коридоре, освещенном только свечами, горевшими в канделябрах, развешанных на стенах на равном расстоянии друг от друга. Тем не менее даже при свечах эти похожие на вены прожилки излучали мягкий, идущий изнутри свет. Мы шли вперед, и оттенок свечения ледяной паутины, покрывавшей стены Тордиса, постоянно менялся, от розового к бледно-желтому. Отдельные линии, сплетавшиеся в замысловатый узор, мерцали и переливались. Вскоре свечение усилилось, огоньки стали ярче и приобрели яркий оранжевый цвет. Казалось, мы приближаемся к горнилу, в котором кипит раскаленная жидкость.

Менялись не только прожилки, которыми были пронизаны стены. Воздух стал горячей, но ощущение это не было приятным: я почувствовала себя неуверенно. Я чихнула и потрясла головой, стараясь отогнать новый, странный запах, наполнивший воздух. В тот же момент наморщил нос и Шей.

— Что это? — спросил он.

В странном аромате, от которого было уже не спрятаться, я уловила знакомые компоненты: черный перец, шалфей, гвоздику и кедр. В них не было ничего противоестественного, но смесь валила с ног. Глаза зачесались и наполнились слезами. Кожа стала зудеть от воздействия горячего воздуха — казалось, на меня напал целый рой мельчайших насекомых. Шей зарычал и стал чесать руки.

— О, — сказал Коннор, искоса глядя на наши манипуляции. — Наверное, стоит пройти через внутренний двор.

Шей закашлялся и сердито посмотрел на него.

— Не беспокойся, — сказала Эдна. — Мы почти уже прошли.

— Что прошли? — спросила я, закрывая руками нос и рот. Но было поздно: я закашлялась, как будто глотнула едкого дыма.

— Это Пиралис, и мы проходим Фармацевтическое отделение, — объяснила Эдна, указывая на двустворчатую дверь, похожую на ту, что вела в Оперативный штаб в крыле Халдис. Створки деревянной двери тоже были украшены треугольниками, но они были ровными, и углы их были загнуты вверх.

— Простите, — пробормотал Коннор. — Я не подумал о том, что запах вас потревожит.

— А почему он вас не раздражает? — спросила я, с наслаждением набирая в грудь воздух, когда мы прошли мимо двери и едкий запах стал постепенно исчезать.

— В Фармацевтическом отделении занимаются колдовскими снадобьями, которыми пропитывают стрелы и другое оружие, чтобы оно лучше действовало на…

Посмотрев на меня, Эдна осеклась.

— На Воинов.

Я погладила заострившиеся клыки языком.

«Магические стрелы. Надеюсь, тебе понравится», — вспомнила я и мысленно обрадовалась тому, что Итан остался в Чистилище. Если бы он был здесь и шел с нами, при воспоминании о яде, который растекся по моим венам после попадания в грудь заколдованных стрел, я бы не удержалась и вырвала у него из руки кусок мяса.

— Да уж, — добавил Коннор. — Вам лучше держаться подальше от Пиралиса. Вряд ли вы, ребята, когда-нибудь привыкните к здешним запахам.

— Спасибо за совет, — сказал Шей вполголоса, опуская воротник рубашки, которым он воспользовался, чтобы защитить нос.

Я поняла, что мы пришли в Халдис, когда паутина мерцающих огоньков неожиданно закончилась. В этом крыле коридоры казались пещерами, вырытыми на большой глубине. В стенах здесь тоже повсюду пролегали жилки, но они были темного, землистого цвета. Резкий запах, который мы уловили в Пиралисе, больше не чувствовался. Я дышала полной грудью, чувствуя, как чистый воздух успокаивает раздраженные легкие. Чесотка постепенно прекратилась. На память о Фармацевтическом отделении, мимо которого мы прошли, нам остались глубокие царапины, покрывавшие кожу на руках.

— Значит, в каждом крыле все подчинено одной из элементарных сил? — спросила я. — Земле, воздуху, огню и воде?

Я уже видела три крыла, и, естественно, мне было интересно, на что похоже четвертое — отделение, посвященное воде.

— Да, — подтвердила Эдна.

— Красиво, правда? — спросил Коннор. — Неплохой дом, я считаю.

— Да, спасибо, — ухмыльнулась Эдна, посмотрев на него через плечо.

— А что? — спросила я, хмурясь.

Коннор засмеялся:

— Видите эту паутину на стенах? Ее плетут все существующие здесь Координаторы. Но Эдна, похоже, хотела приписать всю их работу себе.

Услышав его смех, я обрадовалась: он смеялся, а стало быть, снова стал самим собой. Только теперь я начала понимать, насколько могут быть ценные его вечные шуточки. Пусть даже его чувство юмора порой раздражает.

— Паутина? — спросил Шей.

— Она нужна для того, чтобы перемещать Академию, — сказала Эдна, потирая виски. — Но, честно говоря, у меня голова просто раскалывается. Можно я позволю вам насладиться моим чудесным искусством в другой раз?

Она остановилась и указала на дверь:

— Это твоя комната, Калла.

Коннор послал мне хитрую улыбочку.

— Я тут недалеко буду, если тебе кошмар приснится, девушка-волчица. У меня и кровать большая, если ты, конечно, не кусаешься…

Я схватила Шея за руку прежде, чем он успел броситься на Коннора.

— Тебе точно нужно отдохнуть, — сказал Коннор, заметив сжатые кулаки Шея.

— Боже, Коннор… — застонала Эдна. — Я же сказала, что у меня болит голова. Может, воздержишься от шуточек сегодня?

— Прости, — сказал Коннор.

Я была поражена. Он никогда еще при мне не извинялся за свои шутки. Коннор подошел к Эдне, поднял руки и отвел от ее глаз упавшие на них завитки волос.

— Тебе нужно поспать.

— Еще слишком рано ложиться.

Мне показалось, что она вздрогнула.

— Даже если бы уже было поздно, мне кажется, я сегодня не усну.

— Можем поговорить, если хочешь, — сказал он. Казалось, его грубоватое чувство юмора исчезло бесследно.

Эдна подняла глаза, посмотрела на него и кивнула.

— Найдешь свою комнату, Шей? — спросил Коннор, продолжая смотреть в глаза Эдны.

— Да я сразу сказал, что найду, — отозвался Шей. — Еще десять минут назад или около того.

— Угу, — сказал Коннор, обнимая Эдну за плечи и уводя дальше по коридору. Я следила за ними, поражаясь тому, как отношения двух людей могут напоминать захватывающий аттракцион. Услышав кашель Шея, я оставила мысли об Эдне, Конноре и их странных отношениях.

— Где твоя комната? — спросила я.

Он сунул руки в карман и посмотрел в конец коридора, избегая встречаться со мной взглядом.

— Она рядом, но я подумал, может…

Сердце учащенно забилось, и щеки вспыхнули от воспоминания о шутках Коннора.

— Хочешь зайти? — спросила я. Шей улыбнулся и посмотрел на меня полным надежды взглядом.

Я взяла его за руку, зная, что он почувствует, как бьется сердце, в тот момент, когда соприкоснутся наши пальцы. В комнате было темно, но я разглядела кровать, письменный стол и несколько мягких кресел. Спальня напоминала нечто среднее между комнатой в студенческом общежитии и номером в роскошном отеле. Неплохо.

Но куда идти? Я ступила на неизвестную территорию. Мы с Шеем были одни, и прятаться не было нужды. Здесь нас никто не настигнет. Мы были в безопасности… по крайней мере, теоретически. Повести его прямо к постели? Или это слишком смело? Следует ли мне быть скромной? Я не знала, что делать.

Шей стоял за моей спиной. Он обнял меня за талию и притянул к себе. По телу пробежала теплая волна, когда я почувствовала, как он целует меня в шею. Потоки горячей крови разлились по рукам и ногам. Я расслабилась и прижалась к нему тесней. Мы были одни, вдалеке от бдительного ока наших новых друзей — Ищеек. Несмотря на все гостеприимство, проявленное ими, я по-прежнему чувствовала себя с ними настороже. Я еще не привыкла к новому окружению, но одно было точно хорошо: я была жива. Шей был жив. Поняв, что мы в безопасности, я смогла наконец вздохнуть спокойно.

Руки Шея медленно гладили мое тело. Даже через одежду я чувствовала исходившее от Шея тепло. Чувство было приятным, я успокоилась.

— Что ты думаешь? — спросил он.

— Насчет Ищеек? Пока что они кажутся мне хорошими людьми.

— Да, похоже.

Я слегка пошевелилась в его руках.

— Странно, но они чем-то напоминают мне Воинов.

— Да, в этом есть разумное зерно. И те, и другие — воины. И у тех, и у других случаются потери, потому что идет война.

Он оттянул воротник, и я почувствовала, как его губы касаются моего плеча.

— Жертвы, — повторила я, вздрагивая от прикосновения его губ. Неожиданно я подумала о Лидии. И мистере Селби. За что они отдали свои жизни? Я еще многого не понимаю в деле Ищеек.

— Они великолепные воины, — сказала я, мысленно возвращаясь к событиям, произошедшим на восточном склоне. — Хоть и не волки.

— Иногда быть человеком достаточно приятно, — сказал Шей.

— Это почему?

— Если бы мы были только волками, я мог бы лишь лизать тебя.

Я засмеялась, пытаясь повернуться, чтобы посмотреть ему в глаза, но он крепко держал меня. Шей поцеловал меня за ухом.

— Видишь, целоваться куда приятней, чем лизать.

Я и сама могла бы сказать то же самое, учитывая, как бешено билось мое сердце, гоняя по венам потоки горячей крови. Губы Шея продолжали ласкать мое ухо, а руки спустились ниже и легли на бедра.

— Я думаю, есть и другие, не менее приятные вещи.

Прежде чем он успел остановить меня, я обернулась и приникла губами к его губам. Когда наши губы встретились, мне показалось, что в тело, пробив его насквозь, вонзилась горящая стрела. Поцелуй был долгим, страстным. Сначала Шей лишь едва касался губами моих губ; это было приятно до боли, и хотелось большего. Я погрузила пальцы в завитки его прекрасных волос, вынуждая его приблизить лицо и теснее прижаться к моим губам. Зажав зубами его нижнюю губу, я услышала, как в его груди рождается рев. Он рычал от наслаждения. Одной рукой Шей держал меня за спину и прижимал к себе, а вторая рука проникла под рубашку и ласкала обнаженное тело, исследуя его.

— Я скучал по тебе, — прошептал он. — Так скучал.

— Я тоже, — призналась я, с трудом удерживаясь от страстного вздоха, когда его губы скользнули по щеке к уху. Под его пальцами кожа буквально оживала. Мне казалось, что от каждого прикосновения в теле происходит электрический разряд, и новые потоки кипящей крови разливаются по венам.

Он вдруг рассмеялся.

— Что смешного? — спросила я, с трудом сдержав дыхание.

— Ничего, — сказал он, снова прижимаясь губами к моим губам. — Просто справиться с той одеждой, что на тебе сейчас, куда легче, чем с той путаницей из лент, в которую ты была обернута в последний раз, когда мы целовались.

Я поежилась, почувствовав, как его пальцы подтверждают на практике сделанное им наблюдение.

— Ты говоришь о свадебном платье? — спросила я, с трудом выговаривая слова. — Да, эти вещи гораздо удобней, но, согласись, странно носить одежду врага.

— Они тебе больше не враги. И она прекрасно сидит на тебе, — сказал Шей, и я почувствовала губами, что он улыбается. — Особенно мне нравятся эти кожаные обтягивающие штаны.

Его руки снова задвигались, и я почувствовала, что вот-вот упаду.

— Хочешь, начнем с того, на чем остановились там, в моей комнате, когда пришлось спасаться бегством? — спросил он. — Помнишь, на чем мы остановились, когда пришлось уходить от смерти?

Сердце пело, как флейта, но в голове раздался другой голос. Слова, которые я припомнила, тоже были произнесены в тот роковой день.

«Ты его любишь?» Слова, сказанные Реном, гудели в ушах, как звуки церковного органа. Они были такими громкими, что пришлось закрыть глаза. Меня снова накрыла волна противоречивых чувств. «Все дело только в том, кого ты любишь», — его низкий голос прозвучал так отчетливо, что, казалось, Рен был здесь и действительно сказал это. Я мгновенно открыла глаза и приготовилась увидеть молодого вожака — черные волосы, озорная улыбка, губы, готовые произнести: «Привет, Лилия».

Но я увидела лишь высокие окна с частым переплетом. С большой неохотой я высвободилась из объятий Шея. Почему это наваждение не прекращается? Я не могу избавиться от воспоминаний о Рене. Они преследуют меня все чаще и чаще.

— Не нужно нам этого делать, — сказала я, чувствуя, что голос едва повинуется мне, а руки и ноги трясутся. Я не знала, чему приписать эту дрожь — прикосновениям Шея или неожиданному видению. Шей вздохнул, наблюдая за тем, как я отстраняюсь от него.

— В чем дело?

Я не хотела ему рассказывать, поэтому уцепилась за другую мысль, преследовавшую меня на протяжении последних нескольких часов.

— Сегодня была ужасная стычка. Лидия погибла, прикрывая меня. Она отдала за меня свою жизнь. Я поражена тем, что Ищейки не ненавидят меня.

— Я думаю, Итан тебя ненавидит, — сказал Шей, и лицо его перекосилось.

— Это взаимное чувство, — сказала я с печальной улыбкой. — Я имею в виду остальных. Монро осторожничает, но никогда не злится на меня. Коннор вообще чудо.

— А, вот как, — сказал Шей, скрипнув зубами.

— Нет, не в этом смысле. Я имела в виду, у него отличное чувство юмора, и он очень милый. Как и Эдна.

Я намеренно вложила в тон, которым произнесла имя девушки, немного сарказма. В игре, называемой ревностью, могут принимать участие и двое. Но Шей либо не заметил, либо решил не обращать внимания на мою иронию.

— Да, Эдна очень милая. Я провел с ней всю неделю.

— Да? И чем же вы занимались? — спросила я, сдерживая зарождающийся в груди рев.

— О, ты такая красивая, когда сердишься.

Шей погладил меня по щеке и ловко убрал пальцы, когда я сделала вид, что хочу укусить его за руку.

— Ты же знаешь, я ни на кого, кроме тебя, не смотрю.

— Ладно, ладно, — рассмеялась я, хотя ревность все еще покалывала меня, словно игла.

— Нет, серьезно, — сказал Шей, и я была тронута тем, как искренне и нежно прозвучали эти слова. Наши взгляды встретились, потом Шей подался вперед и поцеловал меня в кончик носа. Я растаяла, почувствовав, что он говорит истинную правду.

— Эдна просто показала мне, что здесь и как, — пояснил он. — Мы вместе тренировались. Они здесь придают тренировкам огромное значение.

— Чему же ты учился? — спросила я, гладя его по плечу. Опустив руку чуть ниже, я почувствовала под пальцами тугие мускулы.

— Боевым искусствам, — объяснил он и крепко сжал зубы. Я почувствовала, как напрягся бицепс от прикосновения моей ладони.

— О, — сказала я. — И что это за боевые искусства?

Шей рассмеялся:

— Теперь я знаю, как нужно драться.

— Ты и так неплохо в этом разбирался, — заметила я.

— Ты бы видела меня сейчас, детка, — ухмыльнулся Шей.

— Никогда меня так больше не называй, — потребовала я. — А то боевые искусства тебе точно понадобятся.

— Правильно, — сказал он, поднимая руки и делая вид, будто сдается. — Никаких дурацких имен. Я изучал Академию и смотрел, чему здесь учатся Ищейки. Но что мне придется делать в будущем, так и не узнал. Так и хожу в неведении.

— Шей… почему до сегодняшнего дня ты не говорил им о том, что Халдис у тебя?

Что-то меня беспокоило в отношении этого вопроса, и я решила узнать информацию из первых рук.

— Я не хотел им ничего отдавать. Мне нужно было убедиться, что им можно доверять. Я ждал, пока ты придешь в себя, — сказал он, и я снова почувствовала, как под моей кожей бурлит горячая кровь. — Теперь я уверен: им можно доверять.

— Значит, они молчали, и ты молчал?

— Да, именно так, — рассмеялся Шей. — Я хотел убедиться в том, что их слова о союзе с Воинами — правда. Мне нужно было быть уверенным в том, что, когда ты очнешься, они не причинят тебе вреда.

— Спасибо тебе за это, — сказала я, хотя в голове все еще никак не укладывался тот факт, что Шей фактически солгал Ищейкам. — Ты знал о том, что мы будем пытаться найти стаю. Почему ты нас не остановил?

— Ты сама хотела пойти, — запротестовал он, но я знала, что его слова лишь уловка.

— Я не могла думать ни о чем другом, — сказала я. — Мне даже в голову не приходило, что патрулирование прекращено… Я догадалась лишь тогда, когда поняла, что на горе нет их следов.

Шей не смог скрыть улыбку, как ни старался.

— Ты знал, — зарычала я. — Ты знал, что мы их не найдем.

— Я не знал, — пояснил он. — Я лишь догадывался.

— Почему же ты ничего не сказал? — воскликнула я, чувствуя, как удивление сменяется гневом. Два человека погибли. — Инстинкт вожака одержал верх, когда я бросилась искать Анселя и остальных. Я не могла думать ни о чем другом. Ты должен был предупредить меня.

— Я хотел, чтобы ты была в безопасности, — признался он, и я почувствовала рукой, как напряглись его плечи. — Я думал, ты сможешь проявить себя перед Ищейками, не рискуя собой.

— Нас подстерегала серьезная опасность, — зарычала я, бесясь от мысли о том, что он мог защищать меня и при этом лгать. — Погибли люди. Хорошие люди.

— Я знаю, — сказал он поспешно, и я увидела, что он сердится уже не меньше меня. — Я сожалею об этом. Калла, я ничего не сказал, потому что думал: возле пещеры Халдис волков нет. Как я мог знать о том, что они вас поджидают?

Потому что охотиться и поджидать — то, ради чего волки появляются на свет, подумала я. Поняв, что не стоит больше злить Шея, я прикусила язык и вслух ничего не сказала. Слезы жгли мне глаза, и я всем телом почувствовала навалившуюся усталость, от которой ломило кости. С трудом дойдя до постели, я села. Меня угнетали даже не потери, которые понесли Ищейки. Тяжелее всего было то, что я была разочарована крушением собственных надежд. Я сломя голову ринулась на поиски, потому что надеялась на воссоединение со своей стаей. Теперь же я даже не знала, что с ними случится и удастся ли мне когда-нибудь их найти.

Я упала на матрас и зарылась головой в подушку. По щекам из-под закрытых век скатилось несколько слезинок. Кровать подалась под тяжестью тела — Шей лег рядом. Он прикоснулся губами к плечу, но я была не с ним. Мысленно я вернулась в Вейл, к стае. Встретив сегодня Эмиля лицом к лицу, я не только поняла, с чем придется иметь дело, но и лишний раз убедилась в том, как много потеряла. Я презирала вожака старшего поколения Бэйнов, но не испытывала ненависти к его сыну. «Пришла просить прощения? Боюсь, уже слишком поздно».

Сбежав, я обрела свободу, но Рен остался в Вейле. И он солгал, чтобы дать мне возможность убежать. Как Эмиль отреагировал на предательство сына? Даруют ли Хранители прощение Рену и каково оно будет, если будет? Жив ли он вообще?

Пальцы Шея соскользнули на бедро; он притянул меня к себе.

— Шей, Шей, не нужно, — попросила я срывающимся голосом, откатываясь от него. — Я… не могу.

Я хотела его, но буря чувств, поднявшаяся внутри, сделала меня неуверенной и беспокойной. Он обнял меня рукой за талию.

— Почему?

Я ответила не сразу.

— Ты знаешь почему.

Из его груди донесся низкий рык.

— Ты знаешь, его нет здесь. Ваш союз, стаи, вожаки — все это закончилось. Не нужно думать, что он имеет над тобой какую-то власть. Как жаль, что ты…

Шей даже не понимал, как глубоко ошибается. Рен был там; каким-то образом он все еще был во мне, следил за каждым движением. В союзе или вне его, мы были неразрывно связаны, как два вожака. Так было с того самого дня, когда я впервые его увидела, и позже, когда было объявлено о том, что союз будет заключен. Эти узы по-прежнему связывали меня с Вейлом — и с ним. Единственной причиной, заставившей меня усомниться в том, что мы с Реном созданы друг для друга, стал мальчик, который лежал рядом со мной. И я все еще не была уверена в том, что знаю, как на самом деле все обстоит.

Шей молчал, но я чувствовала, как он сверлит мой затылок гневным взглядом.

— Не понимаю, — сказал он наконец. — Ты теперь свободна, Кэл. Ты же этого хотела.

Он был прав. Я действительно этого хотела, но мной двигали не только мои собственные желания.

— Нет, не свободна. Не до конца, — вздохнула я, поворачиваясь, чтобы заглянуть ему в глаза. — Прости, но пока я не узнаю, что моя стая в безопасности, я больше не хочу становиться перед выбором, в результате которого я снова почувствую, что предала их.

Произнеся эту фразу, я тут же почувствовала, что в ней заключается истина. Дело было не только в том, что за моими действиями следил Рен. Важно было то, что я выбирала.

Губы Шея сложились в тонкую линию.

— Неужели любить меня значит предавать свою стаю? Даже после всего того, что случилось, ты все еще думаешь о том, чтобы заключить союз с Реном ради их блага?

— Я… Я не знаю, — сказала я, осознав, что и вправду не понимаю, что нужно делать. — Ты не думаешь, что, учитывая все происходящее, следует соблюдать нейтралитет? У нас есть более важные дела, чем разбираться в том, кто и с кем — ты, я, Рен. Верно? — спросила я, стараясь задобрить его.

Светло-зеленые глаза Шея стали чернее агатов.

— Более важные дела?

— Спасти мир, например? Эта война, которую мы должны выиграть для Ищеек? Разве это не важные дела?

Я попыталась говорить с оттенком юмора, но ничего не вышло. Шею было не до смеха.

— Одно другого никак не касается.

— Я знаю, — сказала я, отводя глаза, так как не в силах была больше выдерживать его взгляд. — Ладно, хорошо. Но тебе это не понравится.

— Ничего, — ответил он. — Главное, чтобы ты сказала мне правду.

Что, если я и сама не знаю, в чем она заключается? Что, если мысли бегут, как песок сквозь пальцы, каждый раз, когда я пытаюсь их ухватить?

— Еще не все окончено, — сказала я едва слышным шепотом.

— Что ты имеешь в виду?

— Между мной и Реном.

— Как ты можешь это говорить? — спросил он. — Почему ты продолжаешь переживать?

Когда его взгляд остановился на моей руке, я оцепенела.

— Что это?

— Ничего, — сказала я, пытаясь спрятать руку под подушку, но Шей схватил ее и уставился на кольцо из сверкающего металла с темно-голубым сапфиром.

— Калла, — медленно проговорил он. — Что это такое?

Я закашлялась, пытаясь скрыть волнение и успокоить неистово забившееся в груди сердце.

— Это кольцо.

— Кольцо, — повторил он, дотронувшись до ободка из белого золота. Я отдернула руку.

— Это он тебе подарил, — сказал Шей, и я почувствовала, как напряглось его тело. — Он? — прорычал Шей.

Я кивнула. На мгновение мне показалось, что Шей обернется волком и укусит меня.

— Когда? — спросил он, глядя на меня холодными, злыми глазами.

— Вечером, накануне церемонии.

— Сними.

— Что? — спросила я, пытаясь защититься от него подушкой.

— Сними, — повторил Шей. — Почему ты продолжаешь носить кольцо, которое подарил тебе он?

— Я не… — произнесла я, с трудом выговаривая слова. — Если я его сниму, оно потеряется.

— И что?

Я не ответила и потупилась.

— Значит, когда ты говоришь, что между Реном и тобой не все кончено, ты имеешь в виду, что вы по-прежнему помолвлены? Поэтому ты продолжаешь носить кольцо?

Он говорил спокойно, но я понимала, какая буря эмоций поднялась в его душе. Его гнев висел между нами, плотный, как дым от костра. И был еще какой-то запах. Я быстро догадалась, что от Шея запахло горем — пылью и увядшими розами.

— Нет, я не это имела в виду… но я не могу отдаться тебе сейчас. Не в тот момент, когда он там, и Бог знает, что с ним происходит. Не только с ним, со всеми. Шей, мы оставили их там. Как мы можем думать о чем-то еще. Я не могу. Просто не могу.

— Но это же не значит…

— Нет.

— Да и к черту все это, — сказал он, скатившись с кровати. — Ложись спать, Калла. Я тебя сегодня больше не побеспокою.

Он ушел, и у меня даже желудок подвело. Я изо всех сил боролась с желанием догнать его. Перевернувшись на спину, я стала смотреть на мерцавшие в ночном небе звезды, которые я могла видеть сквозь стеклянную крышу. Оставалось только надеяться, что от нервного истощения и чудовищной усталости я рано или поздно усну.

Я сбежала из Вейла, и все изменилось, только вот я по-прежнему не понимала, к какому миру принадлежу.

10

Клыки сомкнулись на его горле, прокусив глотку. Горячая, пахнущая медью кровь хлынула мне в рот и потекла по пищеводу. Сердце билось все медленней. После каждого удара следовала долгая пауза. Наши взгляды встретились, на губах умирающего заиграла зловещая улыбка, и я услышала в сознании его голос.

«Добро пожаловать, Калла».

Я отползла назад, приняла облик человека, сразу почувствовав холод и тошноту. Мертвый Стюарт продолжал улыбаться, несмотря на зияющую рану на горле. Вдруг я почувствовала на плече чье-то легкое прикосновение. Резко развернувшись, я столкнулась лицом к лицу с женщиной. Она улыбалась так же, как мертвый Стюарт. Улыбка была гостеприимной. Темные, золотисто-каштановые волосы ниспадали на плечи красивыми волнами. В темных глазах сверкали серебряные искры. Женщина смотрела на меня доброжелательно. Полные губы раскрылись.

— Калла, — промолвила она нараспев, словно начиная молитву. В голосе ее звучала надежда и слышался почти что религиозный экстаз. Она опустила глаза, и я проследила за ее взглядом. На руках она держала спящего ребенка, совсем еще маленького. Увидев мирно спящее дитя, я приблизилась. Когда я нагнулась, ребенок открыл глаза. Его темные зрачки были усыпаны серебряными точками, словно небо звездами. Точно такие же, как у матери.

Рен.

Он пристально посмотрел на меня. Засмеялся бодро и жизнерадостно, а потом, видимо, узнав меня, захлопал в ладоши в знак приветствия. На душе стало тепло, как будто я попала домой. Я посмотрела на Коринну Ларош, и радость исчезла. За ее плечами реяла тень, похожая на грозовое облако, несущее смерть и разрушение. Я открыла рот, чтобы закричать, предупредить ее, но не услышала сама себя. Жидкие чернильные щупальца опустились на ее шею и плечи. Дрожащие черные лианы оплели руки. Она закричала, Рен стал вырываться из ее рук и плакать. Я нагнулась, чтобы поймать его, но сверху опустились две мускулистые руки и подхватили ребенка. Когда Коринну схватил призрак, она пронзительно закричала. Черные щупальца, опутавшие ее тело, пульсировали, пока она извивалась в агонии. Я в ужасе упала на колени. Чей-то тихий смех заставил меня отвернуться от умирающей женщины. Эмиль Ларош презрительно наблюдал за мучениями жены равнодушными бледно-голубыми глазами. Он посмотрел на ребенка, бессильно барахтавшегося в его руках. Он дернул плечом и мотнул головой; грязные светлые волосы закрыли лицо до подбородка, искажая черты. Лицо стало похоже на страшную, демоническую маску — символ безграничной жестокости. Рен закричал, и губы Эмиля сложились в тонкую, как лезвие ножа, полоску. На лице отразилось отвращение. Бросив прощальный презрительный взгляд на бьющееся в конвульсиях тело жены, он развернулся и медленно ушел. Крик испуганного младенца звенел у меня в ушах, смешиваясь с пронзительными нечеловеческими криками матери. Казалось, я слышу пение ужасного хора демонов.

Я не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Не могла оторвать взгляд от погибающей мученической смертью женщины. Краем глаза я увидела позади чью-то фигуру и повернулась, чтобы разглядеть ее. Рен стоял и смотрел на мать, бьющуюся в щупальцах призрака. Он больше не был ребенком. Передо мной был юноша, мой жених. Его черные глаза, в которых раньше сверкала целая галактика микроскопических звезд, стали пустыми и холодными. Темные волосы, мокрые от пота, прилипли ко лбу. Тело было усыпано лиловыми, желтыми, зелеными и черными гематомами и ссадинами. Руки покрыты причудливым рисунком из свежих красных порезов и подживших шрамов. Глаза медленно двигались — он рассматривал мать, досадливо наморщив лоб, словно ужасная сцена, разворачивающаяся перед его взором, была лишена смысла. Он покачал головой и вздохнул.

— О боже, Рен, — сказала я и потянулась, чтобы дотронуться до него, но рука прошла сквозь тело.

Не отрываясь, он пристально смотрел на кричащую в смертных муках женщину. Губы задвигались.

— Где ты, Лилия? — спросил он. Рука дернулась, и мое внимание привлек голубоватый блеск. На кончике его пальца медленно, как часть механизма часов, вращалось мое кольцо, отсчитывая секунды, которых у него не оставалось.

На плечах появились зияющие раны. Из них хлынула кровь; потоки, похожие на красные ленты, покрыли все тело — руки, ладони, пальцы. Он опустился на колени и склонил голову. Я закричала, вторя несчастной Коринне.

Распахнув глаза, я ловила воздух пересохшим ртом. Кошмар окончился, но в закоулках подсознания продолжали жить отголоски ужаса, который я только что испытала. Крики Коринны превратились в волчий вой, продолжавший звучать в ушах. Я с трудом сдерживалась — хотелось забиться в истерике. Сердце учащенно колотилось. Вскоре страх, заставивший меня проснуться, отступил, сменившись холодом и печалью.

Сердце замедлило ход. Мир постепенно возвращался ко мне. Кошмар вряд ли длился долго. Я все еще чувствовала себя усталой и сомневалась в том, что проспала более часа. Лежа в полузабытьи, я нащупала на пальце кольцо, подаренное Реном накануне церемонии. Я посмотрела на него. Даже в тусклом свете звезд, проникавшем сквозь стеклянный потолок, оно продолжало блестеть. Повернувшись на бок, я закрыла глаза и немедленно увидела залитую кровью фигуру Рена. Поспать не удастся, решила я, по крайней мере, не сейчас. Едва понимая, что происходит, я выскользнула из комнаты и остановилась, не зная, куда идти. Я выбралась из постели в надежде на то, что бесцельная прогулка по коридорам Академии поможет мне вырваться из тисков кошмара. Взгляд упал на соседнюю дверь. Какая-то часть моего существа хотела пойти к Шею, извиниться перед ним и поискать утешения в его объятиях. Но я по-прежнему боялась этого места и не могла успокоиться после встречи с Эмилем. Столкновение со своими полностью выбило меня из колеи, заставив сомневаться во всем, что раньше казалось незыблемым и понятным. Дело было не в смерти Лидии, а в моем собственном выборе. Я не убила Сашу и не хотела ее убивать. Так буду ли я подмогой Ищейкам в их войне?

На ходу я вращала кольцо на пальце, вспоминая, как оно сверкало во сне. Я приняла его от Рена, но сбежала от алтаря. Делало ли меня это предательницей или просто свидетельствовало о моей трусости? Поток мрачных мыслей прервался, когда я что-то почуяла. Знакомый запах привел меня к лестнице, и я спустилась по ступеням. Я втянула воздух носом и пошла на усилившийся запах. Еще два лестничных пролета, и я оказалась в длинной, широкой комнате, заставленной обеденными столами. Комнату освещали немногочисленные лампы, бросавшие на стены скупой свет.

Я быстро нашла источник ласкающего обоняние аромата. На одном из столов обнаружилось несколько стеклянных кофейников. Над чашками кофе поднимались клубы пара, а у стола сидели, разговаривая вполголоса, Ищейки. Монро наливал кофе Тесс. Она уже не плакала, но лицо ее по-прежнему было искажено горем. Эдна сидела рядом, держа на колене гитару. Коннор сидел подле; вид у него был слегка измученный. Больше всего я удивилась, увидев, что рядом с Монро сидит Силас. По царящей в комнате атмосфере было понятно, что Ищейки собрались, чтобы почтить память погибших. Мне не хотелось встревать в разговор, хотя аромат кофе манил меня с удвоенной силой. Я развернулась, чтобы тихонько удалиться, но тут кто-то позвал меня. Оглянувшись, я увидела Монро, делающего рукой призывные жесты. Поколебавшись немного, я подошла к столу.

— Тебе что-нибудь нужно? — спросил он, когда я приблизилась.

— Нет, — сказала я, чувствуя, что все взгляды устремлены на меня. — Не спалось, и вдобавок я учуяла запах кофе.

— На другом этаже? — изумился Коннор.

Я кивнула и пошевелила ногой.

— Ловко, — улыбнулся он, снимая с пояса фляжку и выливая ее содержимое в кофе. Виски, решила я, уловив запах ячменя, исходивший от янтарной жидкости.

— Я не хотела вас беспокоить, — призналась я.

— Ты нас не побеспокоила, — сказала Тесс, указывая на свободный стул. Она налила в пустую чашку кофе и подтолкнула ее ко мне. Чашка заскользила по столу и остановилась возле меня.

— Присоединяйся.

— Мы рассказывали друг другу разные истории, — сказала Эдна, перебирая струны. — О Лидии и Гранте.

— Если хочешь, тоже можешь что-нибудь рассказать, — вставил Монро. — Так мы отдаем дань памяти павшим, чтобы казалось, что они по-прежнему с нами.

— Историю? — удивилась я, усаживаясь на стул и беря в руки кружку с горячим кофе.

— Ты Гранта видела чаще, чем мы, — сказал Силас, отрывая взгляд от блокнота, в котором он что-то писал. — Возможно, тебе есть что рассказать.

Я вспомнила мистера Селби. Что я могла сказать? Он был хорошим учителем. Но фраза «Его уроки я любила больше всего» прозвучала бы слишком надуманно.

— Простите, — сказала я тихо. — Но, боюсь, я не смогу рассказать ничего интересного.

— Ну и хорошо, — сказал Коннор, отхлебывая из кружки. — А то я уже не могу больше слушать горестные истории.

— Не будь ты такой скотиной, Коннор, — сказал Силас, возвращаясь к своим записям. — Имей уважение.

— Лидия была воином, — отозвался Коннор. — Она бы подумала, что мы идиоты, если бы узнала, что мы здесь по ней плачем.

— Да, он прав, — сказала Тесс с улыбкой. — Она, наверное, разочарована тем, что у нас здесь происходит.

— Вряд ли ты могла ее разочаровать, — усомнилась Эдна, погладив Тесс по щеке. Глаза Тесс вспыхнули; она продолжала улыбаться. Эдна тоже улыбнулась, но глаза ее были устремлены не на Тесс.

— Эй, соня, ты когда-нибудь расческу в руках держал?

Я повернулась и увидела Шея, приглаживающего волосы. Его попытки привести в порядок свои мягкие кудри особым успехом не увенчались. Он переоделся, на нем были свежие джинсы и футболка, но по лицу было видно, что он только что встал.

— Прости, — сказал он. — Я видел кошмар и после этого уже не смог уснуть. А потом почуял запах кофе…

— Два сапога пара, — сказал Коннор.

Я посмотрела на Шея, пытаясь понять, сердится он или нет. Он ответил заискивающей улыбкой, и я поняла: ему неприятно, что мы поссорились. Я испытывала то же чувство. Мы обнялись, и я поцеловала его в щеку.

— Я тоже не могла спать.

Шей обнял меня за плечи. Силас разглядывал нас.

— Что такое? — спросила я, думая о том, что могло его так заинтересовать.

— Я тут размышлял о разных противоречивых теориях, — сказал он. — По поводу Наследника. Не могу понять, каковы последствия того, что ты его превратила в волка. То ли он от этого стал еще сильнее, то ли наоборот.

— О какой силе ты говоришь? — спросил Шей.

— У тебя есть внутренняя сила. Перешла к тебе по наследству.

— По наследству? — переспросил Шей, хмурясь. — Ты имеешь в виду от всех этих рыцарей и демонов, о которых ты рассказывал?

— Да нет же. Я имею в виду твоего отца, конечно.

Силас покачал головой, разглядывая лицо Шея, потом снова уткнулся в блокнот и начал что-то быстро писать.

Я выпрямила спину.

— Ты что, заметки о нем пишешь?

— Конечно, — сказал Силас, не поднимая головы.

— Перестань немедленно! — потребовала я, выхватывая ручку из его пальцев и отбрасывая ее в сторону.

Силас испуганно посмотрел на меня.

— Знаешь, — сказал Коннор с улыбкой, — должен признаться тебе, иногда я тебя просто обожаю.

— Я записывал свои наблюдения, — сказал Силас извиняющимся тоном, поднимаясь, чтобы поднять с пола ручку. — Такой шанс выпадает раз в жизни.

— Я тебе не шанс, — огрызнулся Шей. — А живой человек.

— Ты — Наследник, — заспорил Силас. — Необходимо понять твой истинный потенциал, прежде чем что-либо предпринимать. Аника возложила на меня обязанность оценить твою способность выполнять задачи, которые стоят перед нами.

Монро вздохнул:

— Я не думаю, что она хотела, чтобы ты записывал каждый разговор с Шеем.

— Согласен, — сказал Коннор, залпом опустошая кружку и поднимаясь за новой порцией кофе. — Почему ты вечно ведешь себя как придурок?

— Ты — первобытный человек, — сказал Силас, злобно глядя на Коннора. — Тебе меня никогда не понять.

— Я так и не понял, что ты подразумевал под наследством, — сказал Шей, наливая кофе себе в кружку. — Я отца даже не помню. Он умер, когда мне было три года.

Силас сдвинул брови и посмотрел на него.

— Последние шестнадцать лет Боско Мар возил меня с собой по всему миру, — пояснил Шей. — Ты назвал его Предвестником, из чего следует, что он точно не мой дядя. А что с моим отцом?

В комнате, по крайней мере, мне так показалось, стало как-то холодней. Даже Силас побледнел, когда Шей произнес имя Хранителя.

— Да, это правда. Боско Мар не твой дядя, — сказал Монро. — Но твой отец был одним из Хранителей.

Теперь настала очередь Шея побледнеть.

— Спасибо, что напомнили.

— Да дело не в этом, Шей, — сказал Монро. — Важно то, что ты — Наследник.

— Значит ли это, что я не человек?

Кружка, которую Шей держал в руке, затряслась. Он посмотрел на меня умоляющими глазами.

— Ты — человек, — сказала я, чтобы скорее внести ясность в этот вопрос. — Вернее, ты им был, пока я не превратила тебя в волка. Я могу отличить простых смертных от существ вроде меня, — добавила я, сердито посмотрев на Монро. Шей никогда не был Хранителем.

— А ты, можно подумать, и в Наследниках разбираешься? — запальчиво спросил Силас.

— Спокойно, — сказал ему Монро, как обычно, тихо. — Хранители не хотели, чтобы Шей знал о своем наследстве.

Он посмотрел на меня.

— И они, естественно, скрывали все и от Воинов. Калла, я думаю, тебе стоит усвоить, что Хранители сами по себе люди. Такие же, как мы.

Мне стало трудно дышать. Ощущение было тошнотворным.

— Значит, они лгали, — заключил Шей. — На самом деле никакие они не Древние.

— Да, врать они умеют великолепно, — сказала Тесс.

— Но как они могут быть людьми? — произнесла я с трудом. — Они пахнут иначе. Да и вы тоже, раз уж на то пошло. И как в эту теорию укладываются их магические способности?

— Дело в том, Калла, что ты чувствуешь именно магический запах. У Хранителей и Ищеек есть своего рода мистическая оболочка, но под ней скрываются люди. Помнишь, мы говорили о том, что раньше люди были ближе к земле и пользовались ее силой, — объяснил Монро. — Те, кому было дано познать магическую силу земных элементов, обычно становились привилегированными членами сообщества: целителями, колдунами или просто мудрецами.

— Но я не могу поверить в то, что они — люди, — запротестовала я. — Они бессмертны.

— Это не так, — сказал Монро. — Они хотели, чтобы ты была в этом уверена. Ты видела проявления их магической силы и считала их существами высшего порядка. Помнишь, мы говорили о том, что они пользуются некоторыми силами, а мы — нет.

— В каком смысле? — удивился Шей.

— Мы относимся с уважением к естественной магии Земли и к законам творения, которые выражаются в цикличности всего сущего, — сказал Коннор нарочито напыщенным тоном, передразнивая Силаса. — Ищейки верят, что физическая смерть — естественная вещь, и ее не следует избегать.

Силас не обратил ни малейшего внимания на оскорбительные намеки Коннора и пустился в подробные объяснения.

— Мы стареем и умираем. Смерть — часть естественного цикла. Хранители пользуются магией, которой они владеют, чтобы продлевать свою жизнь до неестественных пределов. Они общаются с нечистью, и от этого их сущность меняется, но рождаются они людьми и остаются ими всю жизнь. То же самое они делают с Воинами. Вот почему, кстати, так редко образуются новые стаи. Только когда деваться уже некуда, они решают, что Воины должны дать жизнь потомству. Согласно нашим записям, в стаях, охраняющих Халдис, не было потомства на протяжении двух поколений. После чего Хранителям понадобилось усилить родственные связи между стаями.

Шей посмотрел на меня; в глазах его читался ужас. Я кивнула, подтверждая, что Силас прав.

— Но у самих Хранителей дети есть, — вспомнил он. — По крайней мере, их дети учились в школе, куда ходили мы с Каллой. И Логану в наследство досталась новая стая.

Силас улыбнулся.

— Хранители отличаются исключительным самолюбием. Свою власть они охраняют изо всех сил. Если бы их стало слишком много, между семьями неизбежно начались бы распри, а этого они допустить не могут. Только самым сильным и обладающим большой властью Хранителям разрешено иметь детей и продолжать свой род. Некоторые из них живут в Вейле, другие разбросаны по всей планете, в основном в местах, где находятся священные объекты. И в тех же самых местах расположены заставы Ищеек. Устраивая их, мы получаем возможность вести наблюдение. Хотя Хранителей больше, чем нас, их значительно меньше, чем простых людей. Хранители пользуются ими как пешками в своей игре. Политика, мировой рынок, все такое.

— Но как они получили такое преимущество? — спросила я, чувствуя, что голова гудит от обилия новой информации. Ложь. Кругом была одна только ложь.

— Да, — сказал Шей. — Я понял, что сила, которой они пользуются, делает их как бы бессмертными, но раньше же их было не больше, чем вас?

— Да, примерно так, — ответил Силас, явно расстроенный тем, что мы не испытываем благоговения перед его эрудицией.

— Мы еще доберемся до того момента, когда они получили преимущество перед нами, — сказал Коннор, сгорбившись на стуле.

— Не понимаю, — признался Шей.

— Может быть, будет лучше, если мы начнем с того, кто такой Шей, и тогда многое станет понятным, — предложил Монро.

— Но… — сказал Силас.

— Давай начнем с того, что проще, — сказал Монро. — С истории рода, к которому он принадлежит.

— Хорошо, — неохотно согласился Силас. — Наследник — потомок Эйры, первой Хранительницы, и сын предателя. По крайней мере, так принято идентифицировать его у нас. По первому и последнему предку.

— Предателя? — удивленно сказал Шей. Я чувствовала себя совершенно потрясенной всем услышанным, зато никто из Ищеек, похоже, не услышал ничего нового.

— Да, именно так, — подтвердил Силас, барабаня пальцами по столу. — Согласно предзнаменованию, Наследник должен появиться в момент, когда могущественный Хранитель, потомок самой Эйры, предаст своих и обернется против них. Его сын станет причиной падения Хранителей. Его сын и станет Наследником.

Видя, что Шей по-прежнему смотрит на него недоумевающе, Силас покопался в блокноте, нашел нужную страницу и развернул ее так, чтобы Шей мог видеть, что там написано.

— Вот, посмотри.

— Это на латыни, — сказал Шей.

— Ты что, не знаешь латыни? — поразился Силас.

— Я могу читать только со словарем, — ответил Шей.

— Силас, далеко не все владеют латынью так, как ты, — сказал Монро с укором.

— Можем мы продвигаться быстрее? — спросил Коннор, сжимая виски руками.

— Подождите, — сказала я, глядя на Коннора с сожалением. — Если Хранители — люди, заключенные в магическую оболочку или что-то в этом роде, то они этого точно не делали с Шеем — его запах был иным. Я знаю запах Хранителей, но Шей — не один из них.

— Да, — согласился Монро. — Ты правильно говоришь. Потому что его мать была простым человеком.

— Его отец предал Хранителей из-за любви, — сказала Эдна.

— Как? — спросил Шей, и по его виду я поняла, что он окончательно запутался. — Почему он предал Хранителей?

— Ой, Эдна, брось. Это же просто расхожее клише, — сказал Силас. Эдна посмотрела на него сердито, но он и глазом не моргнул.

— Может, это и клише, — сказала Тесс, глядя на него глазами, полными слез. — Но любовь — одно из тех немногих чувств, ради которых люди идут на риск.

Шей посмотрел мне в глаза, и я почувствовала, что краснею.

— Ну, хорошо, — неохотно согласился Силас. — Пусть так. Он предал своих, потому что Хранители, в целях защиты своей власти, законом запретили смешанные браки. Тристан вынужден был бежать, захватив Сару с собой. Они пытались спрятаться. У них родился ребенок.

Силас указал рукой на Шея.

— И как они его нашли? — спросила я. — И, кстати, как о существовании предателя, ставшего ключевой фигурой предзнаменования, узнали Ищейки? Он же прятался, верно?

— Нам не пришлось его искать, — сказал Монро. — Он сам нашел нас.

— Неужели? — спросил пораженный Шей.

— Да, — подтвердил Монро. — Он хотел таким образом защитить жену и ребенка. Он знал о пророчестве и понимал: мы захотим защитить их. К сожалению, предпринятые нами меры результата не дали.

— Хранители нашли его? — спросила я.

Монро кивнул.

— На островах Аран. Мы считали, что там они в безопасности. Их местоположение хранилось в строжайшем секрете, но мы потерпели поражение. Они убили Тристана и Сару, а Шея Боско Мар оставил при себе. Так продолжалось до недавнего времени.

Шей смотрел куда-то вдаль; я обратила внимание на его дрожащие руки.

— Все же я не понимаю, почему он не Хранитель? — спросила я. — Разве того, что отец был одним из них, недостаточно?

— Думаю, здесь все дело в пророчестве, — предположил Силас. — Сама суть его бытия, да и само существование Наследника предопределено женщиной, родоначальницей. Значит, дело в том, что мать Шея была обычной женщиной.

— Думаешь?

Тесс улыбнулась.

— В женщине заключена сила созидания, — заявила она.

— Ты, Тесс, толстей, если хочешь, а я горжусь своей мужской фигурой, — сказал Коннор, похлопывая себя по плоскому животу.

— Давайте оставим в стороне войну полов, — предложил Силас. — Тесс права. Материнская сущность доминирует всегда, она же предопределяет натуру ребенка. Вот почему ты восприняла его как человека, Калла, потому что он и был человеком в любом смысле этого слова. То, что его отец водил компанию с нечистью, никак на нем не отразилось. Единственным признаком того, что в его происхождении не все так просто, стал крест на шее.

— Что ты имел в виду, говоря о том, что материнская сущность всегда доминирует? — спросила я. — Раньше случалось нечто подобное?

— С Хранителями — никогда, — ответил Силас. — Никто, кроме Тристана, не решался нарушить табу и родить ребенка с обычной женщиной. Но мы, Ищейки, усвоили этот закон еще во времена Первого Восстания.

— Но это же была война, — удивилась я. — Какое отношение война может иметь к детям?

— Это был прежде всего союз. А союзы заключают по многим причинам, — вмешался в разговор Монро. Высказав это таинственное утверждение, он отвернулся от нас и стал смотреть на что-то такое, что явно находилось за пределами комнаты, а может быть, и еще дальше.

Силас кивнул.

— В годы, предшествовавшие восстанию Воинов, связи между Ищейками и волками крепли — во многих отношениях. Дело доходило и до браков. Летописи свидетельствуют о том, что дети, рожденные от союза Ищейки и волчицы, всегда наследовали признаки по материнской линии. Если отец был Воином, ребенок был Ищейкой; если Воином была мать, ребенок становился волком, как и она.

Я широко раскрыла глаза.

— У Ищеек и Воинов были дети?

— Это было давно, — ответил Монро. Он продолжал смотреть в сторону, но я заметила, как натянулась кожа на его скулах. — Хранители все сделали, чтобы от их потомства ничего не осталось. Все связи были разорваны навсегда.

У меня тряслись руки.

— Но у волчиц просто так дети родиться не могут…

Я замолчала, чувствуя, как краснеют щеки и шея. Не следовало об этом рассказывать, но слова сорвались с языка помимо воли. За последнее время в моей жизни практически не осталось тайн, но этот секрет я мечтала сохранить.

Моя последняя фраза вырвала Шея из пучины мыслей, в которой он доселе пребывал.

— Что? — спросил он, посмотрев на меня.

Я отвела глаза и стала рассматривать крышку стола.

Нет. Нет. Я не хочу об этом говорить. Это слишком личная тема. И слишком страшная.

Монро прервал молчание приглушенным кашлем.

— Отчасти старания Хранителей сохранить власть над стаями выразились в контроле над рождаемостью и браками между их верными солдатами. Этим они стали заниматься после Первого Восстания. Пользуясь магической силой, они останавливают или, наоборот, запускают репродуктивный цикл самок. Поэтому девушка может забеременеть лишь в том случае, если господа подыскали ей подходящего, с их точки зрения, самца. Но даже в этом случае пара может зачать ребенка лишь в определенное Хранителями время.

— Боже мой, — пробормотал Шей.

Дышать было тяжело. Что он будет теперь обо мне думать?

— Это не твоя вина, милая, — сказала Тесс, обнимая меня. От нее исходил приятный, успокаивающий запах цветущих яблонь и меда. Я позволила себе прижаться к ней, испытывая благодарность за ее неизменную доброту.

— Они настоящие ублюдки, — сказал Силас. — Но правило это появилось только после Первого Восстания. До него Хранители в эти дела не вмешивались.

Монро бросил на меня полный сочувствия взгляд и повернулся к Шею.

— Твоя мать была обычной женщиной. Твоя человеческая сущность — ее наследство. Именно поэтому Калла распознала в тебе человека.

— Значит, предательство отца стало признаком того, что я — Наследник, — сказал Шей.

Мне было приятно, что разговор пошел по другой линии. Я решила поддержать его.

— Есть еще знак креста на шее, — сказала я, указывая рукой на то место, где был рисунок. — Кстати, когда я сказала ему, что на спине есть татуировка в виде креста, оказалось, что он об этом понятия не имеет.

— Знак заколдован, поэтому видеть его могут не все, — объяснил Силас. — Это не татуировка и не родимое пятно. Это магический знак.

— Значит, люди его видеть не могут?

Силас закатил глаза и махнул рукой перед лицом, словно отгоняя назойливого комара.

— Нет, все гораздо сложнее. Это очень тонкое заклятье. Хранители — большие мастера в этом деле — манипуляция, всякие магические штучки. Татуировка как бы говорит тем, кто может ее увидеть, что ее замечать не нужно. Мы используем похожую тактику, чтобы предотвратить попадание людей в нашу Академию. Люди всегда как бы смотрят мимо нее, не замечают. Этого заклинания вполне достаточно для того, чтобы никто не подходил к Шею и не спрашивал, в каком салоне сделана татуировка.

Он посмотрел на Шея, и я увидела в глазах Секретаря некое подобие извращенного уважения.

— Увидев ее, человек подумает, что ты не слишком хорошо помыл шею после футбольного матча на грязном, раскисшем поле или что-то в этом роде. Видят не татуировку, а какое-то размытое грязное пятно. Как-то так.

— Но я ее вижу, — сказала я.

— Ты не человек, — пояснил Силас. — Ты…

— Мутант, — сказала я резко, перебив его. — Да, конечно. Как я могла забыть.

Я оскалила клыки, и Силас снова чуть было не упал со стула.

— Отлично, — заметил Шей. — Значит, я — Избранный, но при этом плохо мою шею.

Бледное лицо Силаса озарилось легкой улыбкой.

— Точно.

Эдна захихикала и устремила на Шея умоляющий взгляд.

— Помоги мне, о великий, но только… не мог бы ты сначала помыться? — выпалила она, хлопая ресницами с видом полнейшей невинности. — А я бы тебе спинку потерла.

Бледное лицо Шея покраснело. Я бросила на Эдну многообещающий взгляд, но она уже смотрела, как Коннор подливает виски в кофе.

Силас продолжал улыбаться. Он откинулся на спинку стула и внимательно изучал лицо Шея.

— Но твоя подружка-волчица превратила тебя в одного из себе подобных, поэтому теперь ты можешь видеть крест. На Воинов колдовство, защищающее рисунок, не действует.

— Я не его подружка, — отрезала я и содрогнулась, потому что лицо Шея после моих слов покраснело еще больше.

Все Ищейки смотрели на меня; на их лицах отразилось удивление.

— Не подружка, — повторила я неохотно, чувствуя, что на душе лежит холодный и скользкий камень. Я не могла смотреть Шею в глаза. Слова, сказанные мной, были жестокими, но это была правда. Я любила его, но не знала, кем была для него. Все в нашей жизни стремительно менялось. Никак не получалось нащупать твердую почву под ногами.

Шей положил подбородок на руки.

— Я думал, узнав правду, почувствую себя лучше. Но все оказалось не так. В голове не укладывается, что единственный родственник, которого я когда-либо знал, — какая-то нечисть.

— Не «какая-то нечисть». Он — самый могущественный враг, с которым нам когда-либо приходилось сталкиваться, и ты — ключ к спасению мира, — сказал Монро. — Не стоило Предвестнику оставлять тебя на попечение подданных. Как видишь, они не оправдали возложенных на них надежд. Уверен, кое-кто жестоко пострадал после твоего побега.

Услышав слово «пострадал», я задрожала, и дрожь никак не хотела униматься. Что случилось с моей стаей? Шей положил руку на мое плечо и посмотрел на Монро.

— Так уже случалось раньше, не правда ли? — спросил он. — Мы читали о том, как Воины пытались поднять бунт.

— Ты имеешь в виду Первое Восстание? — отозвался Силас. — Это был великий период нашей истории. Никогда раньше мы не были так близки к победе. Хотя все закончилось очень плохо.

— Сейчас речь не об этом, — сказала я, обращаясь к Монро, потому что именно он знал ответы на вопросы, которые мне очень хотелось задать. — Это был не последний бунт.

Монро подался назад.

— Нет, не последний.

— Прекрати, Лилия, — потребовала Эдна, глядя на меня требовательно. — Это не твое дело.

Я оскалилась на нее.

— Я тебя просила не называть меня так.

— Ладно, не буду, раз ты всегда так реагируешь. Хорошо, что в тебе есть хоть что-то человеческое. От этого волчьего оскала у меня мурашки по коже.

Я посмотрела на нее. Я знаю эту девушку только один день, и она уже читает меня, как раскрытую книгу. Как такое может быть.

— Эдна права, — сказал Коннор, наклоняясь ко мне. К его дыханию примешивался крепкий аромат виски. — Тебе этого знать не нужно.

— Это мое дело, и я буду решать, что мне знать, а что нет, — заявила я. — Что случилось со стаей Бэйнов? Как умерла Коринна Ларош?

— Я сказал, хватит об этом, — повторил Коннор, ударив кулаком по столу.

— Отвали от нее, — зарычал Шей.

— Монро? — спросила тихо Тесс, глядя на Коннора с опаской.

— Все нормально, — сказал Монро. — Они должны знать.

Коннор покачал головой и вылил остатки виски в кофе.

— Я-то думал, что больше грустных историй сегодня не услышу.

11

Монро откинулся на спинку стула.

— Впервые я попал в Чистилище, когда мне было двадцать лет. В то время я был молодым Боевиком, амбициозным, раздражительным нахалом, без признаков наличия разума. Тем не менее я был о себе весьма высокого мнения.

Он усмехнулся и провел рукой по волосам.

— Мне не нравились правила, установленные тогдашним Командиром. В то время им был дотошный, придирчивый человек по имени Дэвис. Особенно мне не нравилось его требование никогда не ходить в дозоры поодиночке. Кроме того, мне казалось, что мы слишком много значения придаем сбору информации о Хранителях и редко атакуем.

Он скрестил руки на груди и погрузился в воспоминания.

— Однажды, когда я должен был тренироваться, мне захотелось уйти в дозор одному. Я отправился на гору, решив сразиться с Воином или с Воинами в одиночку. Я был чудовищно глуп. Если бы не случилось то, что случилось, сейчас я был бы мертв.

— А что произошло? — спросил Шей.

— Я встретил одинокую волчицу. Она напала на меня быстрее, чем я мог себе представить; у меня не было времени даже потянуться за оружием. Я не знал, что Воины — такие серьезные противники. Она сбила меня с ног, и я приготовился умереть, — сказал он срывающимся голосом. — Но через секунду я увидел, что на мне сидит не волчица, а девушка. Она улыбнулась мне. Она едва ли была старше тебя, Калла, — добавил Монро, обращаясь ко мне.

Я кивнула, чувствуя, как сильно бьется сердце.

— Почему она приняла человеческое обличье?

Монро сжал зубы.

— Она попросила меня убить ее.

— Что? — изумился Шей.

Я услышала чьи-то сдавленные рыдания, обернулась и увидела, что Тесс снова плачет. Эдна обняла ее за плечи.

— Я был потрясен, — продолжал Монро. — Она плакала, едва могла говорить. Прижималась ко мне и плакала.

В глазах Монро играли отблески пылающего в душе огня. Внезапно я почувствовала, что мне трудно дышать. Он беспокойно поерзал.

— Ей в мужья определили жесткого человека, которого она не любила. Ее господин был еще хуже мужа. Он истязал ее, и она жила в постоянном страхе за себя и за членов стаи. Она любила их, но все они были полностью лишены свободы волеизъявления.

Монро сделал паузу и глубоко вздохнул.

— Но такое положение еще как-то можно было терпеть. До определенного момента.

— Что же изменилось? — спросил Шей шепотом.

Он посмотрел на мое искаженное страданием лицо, положил ладонь на мою руку. Наши пальцы переплелись, и я крепко сжала его руку.

— Ее господин потребовал, чтобы она зачала ребенка, — сказал Монро, закрывая глаза. — Но женщина не могла даже представить себе, что она даст жизнь маленькому существу, которому придется день за днем страдать и мучиться так же, как ей самой.

— И что ты сделал? — спросила я.

— Я предложил ей свою помощь, — ответил Монро, открывая полные боли и страдания глаза. — Я рассказал ей о Первом Восстании, поведал о том, как было на самом деле, развеял мифы, которым она привыкла верить с самого детства. Она узнала о том, как Воины с Ищейками вместе боролись против Хранителей. Мне очень хотелось показать ей, что можно жить иначе. Я надеялся, что она обретет надежду, и она поможет ей избавиться от мыслей о смерти. Никогда еще не приходилось мне видеть, чтобы кто-то так страдал. Познакомившись с ней, я не мог думать ни о чем другом, кроме как о ее спасении.

Мы с Шеем сидели молча, потрясенные историей, которую рассказал Монро. Коннор, не отрываясь, смотрел в кружку; Эдна гладила Тесс по голове. Силас, похоже, не слушал — он с удвоенной энергией строчил в блокноте, время от времени бросая взгляды на Шея.

Монро грустно улыбнулся.

— Мы начали тайно встречаться. Я рассказал ей все, что знал, о тех временах, когда волки и Ищейки заключили союз.

Я почувствовала, как кто-то погладил меня по руке. Обернувшись, я увидела, что Шей смотрит на меня с нежной улыбкой. Монро бросил на нас взгляд, улыбнулся и поднял брови.

— Знакомая история?

Шей кивнул.

Когда он снова заговорил, улыбка превратилась в гримасу боли.

— Дэвис был вне себя от того, что я нарушил его приказ, но, узнав, что у нас появился шанс привлечь на свою сторону Воинов, запрыгал от радости. Мы решили, что это замечательная возможность захватить пещеру Халдис. Коринне удалось заручиться поддержкой членов стаи. Мы спланировали операцию: сначала необходимо было вывести из Вейла лояльных к нам волков, затем собрать несколько команд Ищеек и сообща напасть на Хранителей.

— Но что-то пошло не так? — хмуро спросил Шей.

Монро кивнул. Он откашлялся и продолжил рассказывать, но голос плохо его слушался.

— Коринна забеременела. Она надеялась, что этого не произойдет, — сказал он, сморщившись от боли. — Но за этим нелегко уследить.

Монро замолчал, положил руки на стол.

— Она боялась бежать, потому что была беременна и не хотела подвергать риску дитя. Коринна попросила нас отложить исполнение плана, дождаться, пока ребенок немного подрастет, пока сыну исполнится год. Она надеялась, что в этом возрасте ему будет легче перенести все это — бегство, смену обстановки.

Он снова сделал паузу; я кивнула, соглашаясь, и заметила, как дрожат его руки. Необходимо было задать вопрос, хотя я внутренне содрогалась, боясь услышать ответ на него.

— Что же было дальше? — наконец сказала я.

— Мы были согласны ждать, но в это время о заговоре стало известно, — сказал Монро, изо всех сил сжимая побелевшие пальцы. — Когда мы пришли, чтобы помочь нашим друзьям бежать, в логове Бэйнов нас ждала засада. Погибла добрая половина команды.

— А Коринна? И верные ей Воины? — спросил Шей.

Монро ответил безучастным, грустным голосом.

— Их отдали призракам. В момент, когда появились мы, все они уже были мертвы.

Я закрыла глаза. Мои кошмары были частью истории, рассказанной Монро. Мне казалось, что каждая частица тела стала хрупкой, фарфоровой, и я вот-вот развалюсь на куски.

— Но они оставили Рена в живых? — спросила я шепотом. — Они не стали его убивать?

— Трудно было понять, почему это случилось, но из того, что известно мне, можно было заключить, что муж Коринны остался верен господам и в заговоре не участвовал. И ребенок остался с ним. В конце концов, новой стае, которую хотели образовать Хранители, по-прежнему был нужен вожак. И, как ты верно заметила, он ничего не знал об истинных обстоятельствах смерти матери.

Шей снова сжал мою руку, и только тогда я поняла, что по моим щекам катятся слезы. Я смахнула их рукой. Шей посмотрел на Монро.

— У тебя есть информация о том, кто и как их выдал?

Монро сжал зубы и, не отрываясь, смотрел на руки.

— Ребят, конец фильма, — сказал Коннор. — Довольны?

Шей отмахнулся от него:

— Нет, ну все же…

— Не нужно, Шей, — сказала я, положив руку на его крепко сжатый кулак. — Спасибо, Монро.

Командир поднялся со стула и собрался уходить.

— Спокойной ночи всем.

— Присоединяюсь, — сказала Тесс, направляясь к лестнице вслед за Монро.

— Ну вот, хороший способ заставить всех разойтись, — пробормотал Коннор, глядя на дно пустой кружки.

— Да брось, Коннор, — сказала Эдна и встала. — Давай найдем другой способ провести время.

Он улыбнулся:

— У меня есть мысли на этот счет.

— А у меня есть мысли получше, — сказала Эдна. Она села на стол, поставила ноги на скамью и положила на колени гитару. Перебрав несколько аккордов, она подняла голову и посмотрела на нас. — Есть пожелания?

— На твой вкус, — сказал Коннор.

Эдна запела глубоким низким голосом.

— «Мне жаль, что этот день закончился», — пела она.

Шей поднял голову.

— Дилан Томас?

Эдна сделала паузу, кивнула.

— Да. Для нас это нечто вроде гимна. Я сочинила музыку и превратила стихотворение в песню.

— Давно ты играешь? — спросил Шей, завороженно глядя, как пальцы Эдны движутся по грифу.

— С четырех лет, — сказала она. — Меня мама научила.

— Она самородок, и в том, как хорошо она играет, нет ничего удивительного. Эдне всегда все удавалось, с самого детства, — сказал Коннор, осторожно отбрасывая со лба девушки завитки темно-рыжих волос. Он осторожно коснулся нежной кожи на лбу девушки. Глаза Коннора сверкали.

У меня снова возникло странное чувство, похожее на озарение. Что-то важное скрывалось за постоянными перепалками между Эдной и Коннором. Я была уверена в этом так, словно знала их давным-давно. Все, с кем я здесь познакомилась, были как-то связаны между собой. У Коннора и Эдны тоже был какой-то секрет.

— Не сомневаюсь, — сказал Шей, не отрывая взгляд от быстро перебирающих струны пальцев Эдны. — Можешь научить меня?

Эдна снова прервала пение.

— Играть на гитаре?

Шей кивнул.

Эдна улыбнулась и похлопала по столу, предлагая сесть с ней рядом.

— Конечно.

Шей подошел к ней, сел, и она переложила гитару ему на колени. Я едва сдержалась, когда она придвинулась поближе и прижалась грудью к его плечу, чтобы показать, как нужно держать руки при игре на гитаре. Несмотря на то что я подозревала наличие связи между Коннором и Эдной, мне пришло в голову, что она могла быть уже в прошлом, а стало быть, девушка вполне могла положить на Шея глаз и питать надежду заполучить его в будущем. Я не сомневалась в чувствах Шея ко мне, но ничего не могла с собой поделать — ревность просыпалась каждый раз, когда я видела их вместе. Даже если она не интересует его как девушка, думала я, они, похоже, сошлись достаточно коротко. Ревность жгла мне грудь. Мне не хватало моих друзей. Особенно Брин. Несмотря на то что ей постоянно приходилось вытягивать из меня все клещами, ее преданность и искренняя заинтересованность часто утешали меня. Даже вожаку необходима поддержка.

Я силой заставила себя отвести взгляд от Шея и Эдны. Желание обернуться волчицей и распластать Эдну на полу становилось нестерпимым.

— Похоже, уже совсем поздно, — сказал Коннор, зевая во весь рот. Он, как и я, не мог оторвать глаз от неприличного урока музыки. — Эдна, я провожу тебя до дверей спальни?

— Что? — спросила Эдна, бросив на него мимолетный взгляд. — Мне нужен эскорт? Мы что, в девятнадцатом веке? Я что-то не заметила.

Коннор недоброжелательно посмотрел на Шея и в сердцах врезал по полу каблуком тяжелого солдатского башмака. Он вдруг показался мне беззащитным и ранимым. Таким любителя казарменных шуток я еще ни разу не видела.

— Нет. Я, собственно… — пробормотал он. — Ладно, спокойной ночи.

— Пока, — сказала Эдна, всецело занятая уроком игры на гитаре.

Но Коннор никак не мог решиться уйти и сидел, глядя на Эдну и Шея. На лице его отражалась странная смесь грусти и бешенства.

— Думаю, я тоже пойду спать, — сказала я. Пока пальцы ей не откусила, прибавила я про себя.

— Тогда я тебя провожу, — заявил Коннор. — И спою тебе колыбельную. А если повезет, ты покажешь мне, отчего воют волки.

По лицу его пробежала уже знакомая мне хитрая улыбка.

Шей очнулся от транса и злобно посмотрел на Ищейку.

— Спокойно, парень, — засмеялся Коннор.

— Будь внимательней, — сказала Эдна строго, ставя его пальцы в нужное место на грифе. — Здесь и здесь. Си-мажор.

Шей вспыхнул и резко повернулся к ней.

— Прости. Да, правильно, си-мажор.

— Не волнуйся, все получится, — сказала она, кладя подбородок ему на плечо.

Я вышла из столовой вслед за Коннором, чувствуя, что там, где когда-то был мой желудок, откуда ни возьмись появился трепещущий комок нервов.

— Приходится сдерживаться, да, детка? — спросил Коннор, когда мы вместе поднимались по лестнице. — В твоей жизни наступило время больших перемен.

Я распрямила спину, но ничего не сказала, не понимая, как следует воспринимать его вопрос.

— Тебе-то что? — спросила я и тут же пожалела о том, что позволила себе говорить таким грубым тоном. Я все еще не могла успокоиться, вспоминая о том, что Эдна сидит в обнимку с Шеем на кухонном столе. Кроме того, общение с Коннором напоминало поездку в вагончике по американским горкам: не было ни малейшей возможности понять, собирается ли он блистать казарменным остроумием или скажет что-то глубокомысленное. Мы общались с Ищейками всего один день, но мне казалось, что я получила эмоциональную порку.

— Вот увидишь, тебе придется научиться нам доверять… в конце концов, — сказал он.

Я решила, что лучше оскалиться на него, чем улыбнуться в ответ.

— В конце концов, может быть.

— Ну, ладно, — сказал он, останавливаясь у моей двери. — Спокойной ночи, волчица.

— И тебе того же, — ответила я и толкнула дверь.

Включать свет не хотелось. Я просто рухнула на постель и стала смотреть в темное небо над головой. Мысли лихорадочно носились в голове, и я чувствовала себя слишком возбужденной. Уснуть было невозможно. Тем не менее спать хотелось; я чувствовала себя усталой, даже истощенной. Но боль была сильней усталости.

Я совсем одна.

Я не понимала этого, но в тот момент мне стало совершенно очевидно: никогда еще в жизни мне не было так одиноко. У меня всегда были друзья, моя стая. Что бы ни случилось, я знала: они рядом. Теперь их не было, и я чувствовала себя потерянным человеком, лишенным определенных целей, не знающим, что делать дальше. Я бежала из Вейла не только для того, чтобы спасти Шея, но и чтобы помочь друзьям. Теперь возможность помочь им перешла в разряд эфемерных надежд, и даже мне казалось маловероятным, что моя мечта когда-нибудь осуществится.

Что же я в таком случае здесь делаю?

Я легла на живот, спрятала лицо в подушку и закрыла глаза. В комнате было холодновато, но я и не подумала накрыться толстым одеялом, лежавшим на постели. Руки и ноги мерзли, и от холода мысли приобретали все более безутешный характер. Дверь в спальню открылась. Я напряглась, но не пошевелилась, услышав, как кто-то входит. Щелкнул замок — дверь снова закрылась. Я уловила знакомый запах согретой весенним солнцем травы и клевера. Стараясь ступать тихо, Шей пересек комнату и встал надо мной.

— Я знаю, ты не спишь, Калла.

Вздохнув, я перевернулась на спину, чтобы посмотреть на него.

— Что, урок уже окончен? — спросила я, чувствуя, что говорю слишком уж ехидно, и еще больше рассердилась от этого. Мне было обидно, что Эдне удалось так легко задеть меня.

— Мне захотелось убедиться, что у тебя все в порядке, — сказал он, осторожно забираясь на кровать. Я откатилась, чтобы держаться от него подальше.

— Что же ты оставил Эдну в одиночестве? Ей так хотелось научить тебя играть.

И не только на гитаре, добавила я про себя.

— Ей пришлось отправиться в Денвер, — сказал Шей. — Пришел Силас и передал ей приказ. Там нужна ее помощь. Я пришел к тебе, но ты, похоже, не рада меня видеть.

Мне было непонятно, удивлен он или раздосадован. Я решила не отвечать и посмотрела вверх, на звезды. Внезапно тень Шея загородила их призрачный мерцающий свет. Я чуть не вскрикнула от изумления, потому что вместо того, чтобы вытянуться рядом, он лег на меня, плотно прижав мое тело к кровати.

— Шей, — прошептала я потрясенно, но не испытывая при этом ни малейшего страха. — Что ты делаешь?

С трудом просунув руки между нашими телами, я уперлась в его грудь и слегка отодвинула Шея.

Он схватил меня за руки и развел их в стороны.

— Я не хочу, чтобы ты пряталась за свои страхи, Калла. Не нужно больше бежать от этого, — сказал он. — Если хочешь, можешь откусить мне обе руки. Но сейчас я тебя поцелую.

Взглянув в его глаза, я увидела в них огонь, свидетельствующий о бесстрашии и полнейшей уверенности в своей правоте. Он не боялся меня. Он держал мои руки нежно, но сквозь нежность я чувствовала силу. Это возбуждало. Шей больше не испытывал былого трепета, как тогда, когда я была волчицей, а он — человеком. Теперь он был Воином. И не просто Воином, а Наследником. На его шее был знак креста — оружия, подобного которому в мире еще не было. Он стал истинным воином, мы были ровней. Быть может, он был даже сильнее меня. Я не смогла сдержать улыбку, когда поняла, что его ранимость, спровоцировавшая во мне желание спасти его жизнь, исчезла без следа, сменившись силой, которая была под стать его несгибаемой железной воле. Он больше не нуждался в защитниках, но я все еще была ему нужна. Он желал меня и хотел знать, желаю ли его я — это читалось по лицу. И я хотела его.

Я свободна. Я люблю его. Ничто нас не остановит.

Шей отпустил мои руки и завис надо мной в ожидании. Он ожидал ответного хода. Я не оттолкнула его, положила руки на его грудь и погладила напряженные мускулы. Его лицо приблизилось, и я обняла его за шею, лаская пальцами мягкие завитки волос.

Его губы прижались к моим, нежно раздвигая их. В поцелуе я почувствовала вкус долгожданной свободы. Он был нежным и сладким, как свежие побеги, тянущиеся к весеннему солнцу. Я закрыла глаза и погрузилась в водопад ощущений. Мед и клевер. Казалось, мои губы и тело омывают струи теплого весеннего дождя. Поцелуй был похож на первый жаркий луч весеннего солнца, прогоняющий холод зимы.

Шей прижался ко мне еще сильнее, и я обхватила его ногами. В его груди зародился низкий рев, похожий на стон. Поцелуи стали долгими и страстными, язык проникал между губами, и после каждой новой ласки в груди разгоралось желание. Я гладила его спину руками, чувствуя силу плеч, желая большего. Он расстегнул пуговицы на моей рубашке, проник под нее и стал гладить обнаженный живот, поднимаясь все выше и выше. Я почувствовала, как закипает кровь.

Задрав рубашку, я сняла ее через голову и отбросила в сторону. Когда Шей посмотрел на меня, я почувствовала, как напряглись его мышцы. Я просунула руки под его рубашку и опустилась ниже, взявшись за пуговицы на джинсах, играя с ними, желая расстегнуть их. Я не знала, стоит ли это делать или нет. Он теснее прижался ко мне и поцеловал жарче прежнего. Я извивалась в его объятиях, желая быть еще ближе, чувствуя, что оставшаяся на мне одежда мешает и сковывает движения. Он гладил руками мое полуобнаженное тело, и кожа горела от его прикосновений. Я расстегнула первую пуговицу на джинсах.

— Калла, — шепнул он, прижимаясь губами к моим губам, — ты не представляешь, как долго я об этом мечтал.

Что-то в его словах подорвало мою уверенность. Я почувствовала, что погрузилась во тьму и падаю в глубокий колодец без дна. Внезапно показалось, что на мне лежит не Шей, а Рен. Его черные глаза сияли во тьме комнаты, руки гладили полуобнаженное тело.

— Позволь мне поцеловать тебя, Калла. Ты не представляешь, как долго я об этом мечтал.

Мне показалось, будто на нас налетел порыв ледяного ветра. Только что я чувствовала внутри огонь от прикосновений Шея, и вдруг жар сменился лютой стужей. Я поежилась и почувствовала боль в желудке. Пришлось замотать головой что было сил.

— Что случилось? — спросил Шей, перестав гладить меня.

— Остановись, — попросила я, упираясь в его грудь крепко сжатыми кулаками. Я так сильно оттолкнула его, что он вздрогнул и отпрянул. Я закрыла глаза и стала искать рубашку. В глаза ему я взглянуть не смела. — Я не могу.

Тело, руки и ноги тряслись, как в эпилептическом припадке. Я едва справилась с рубашкой. Дыхание, казалось, уходило сквозь похожую на черное ущелье трещину, внезапно образовавшуюся в груди. Я ненавидела себя за то, что отстранилась от него, зная, что я люблю и хочу его. Почему я не могу избавиться от прошлого? Что со мной?

Шей заговорил со мной. Его голос был полон тревоги.

— Что случилось? Ты побелела как полотно.

Он попытался обнять меня, но я вырвалась и скатилась с кровати.

— Прости, прости, — бормотала я, не находя слов, которыми можно было бы описать чудовищную бурю эмоций, бушевавшую в моей душе. Я прижала руки к груди. Сама от себя не ожидая, я дотронулась пальцами до кольца, подаренного Реном.

Вдруг в ушах зазвучал его голос.

«Обещай, что ты вернешься в стаю. Вернешься ко мне».

Мне показалось, будто стены комнаты сорвались с места и понеслись по кругу, как будто я находилась в центре обезумевшей карусели. Я оставила его. Он поставил на карту все ради меня, и вот чем я ему плачу. Отдаюсь другому, хотя была обещана ему. Что я здесь делаю? Зачем я общаюсь с людьми, которые всегда были моими врагами? Я принадлежу своей стае. Огонь, горевший в крови от прикосновений Шея, сменился ледяным холодом. Я поняла, что ошиблась, думая, что свободна. О свободе не может быть и речи, пока стая в опасности. Часть моей натуры будет вечно в плену у страха, потому что я обрекла своих друзей на страшные испытания.

— Калла, да что случилось?

Шей шагнул ко мне, но внезапно кто-то забарабанил в дверь руками и ногами, и мы, не сговариваясь, обернулись на звук. В следующую секунду дверь распахнулась, и в комнату влетела Эдна.

— Калла! — завопила она, бешено сверкая глазами. — Нужно немедленно мчаться в Денвер!

— Да что случилось, Эдна? — воскликнул Шей, подбегая к ней. — Нападение? Хранители?

— Нет, — ответила она и замолчала, видимо, пораженная тем, что застала его в моей комнате. Опомнившись, она повернулась ко мне: — Итан был в дозоре и подстрелил Воина.

— Воина? — переспросила я, с ужасом глядя в ее испуганные глаза.

— Он говорит, что ты его сестра, — сказала она дрожащим голосом.

Часть II

АД

Оставь надежду всяк сюда входящий.

Данте «Божественная комедия» («Ад»)

12

— Что? — спросила я хрипло.

— Брат? — поразился Шей. — Ансель?

— Я не знаю имени, — сказала Эдна. — Что же ты стоишь? Побежали!

Я вышла из ступора и ринулась в коридор. Эдна бежала впереди. Было слышно, как Шей топает за спиной, не отставая ни на шаг.

Итан подстрелил Воина. Подстрелил? Эйфория от выброса адреналина, случившегося сразу после того, как я услышала поразительную новость, сменилась страхом. Он крепчал на глазах, как мороз, и вскоре, когда впереди замаячили очертания портала, я испытывала неподдельный, первобытный ужас.

Возле двери стоял мужчина, и я остановилась, потому что он был мне совершенно незнаком.

— Молодец, нашла их, — сказал он. — Все уже прошли.

— Это Джером, Калла, не останавливайся, — сказала Эдна, подталкивая меня к двери. Я оступилась и упала на руки, проскочив через портал и очутившись в тренировочном зале Чистилища.

— О чем ты думал? — орал Монро. — Это же ребенок!

Я ужаснулась, представив, что могло быть причиной тому, что Монро так рассердился.

— Он бежал прямо на меня и орал, как индеец, клянусь тебе! — сказал Итан сдавленным голосом, полным внутреннего напряжения. — Бежал прямо на меня и кричал: «Я — Воин! Я — Воин!», и так без конца. Что мне было делать?

Айзек, Коннор и Силас стояли и пристально смотрели на бесформенное, похожее на мешок тело, лежавшее перед ними. У всех были серые, как пепел, лица. Я присмотрелась и увидела, что тело лежит в луже крови.

Монро оторвал разъяренный взгляд от лица Итана и заметил нас. Я увидела страх в его глазах, когда он посмотрел на меня.

— Калла, — сказал он, перешагивая через кровавый след, тянувшийся от тела, лежащего у ног Ищеек, и схватил меня за руку.

Я вырвалась и оттолкнула Коннора, который встал позади Монро, чтобы скрыть от меня то, что лежало на полу. Ансель не двигался. Его одежда была черной от крови. Я вскрикнула и закрыла рот руками. Из груди торчали арбалетные стрелы.

— Ансель! Ансель!!!

— Я не знал, что это он… — начал Итан, глядя на меня бешеными глазами. — Он бросился на меня. Я думал, он мне голову откусит.

Я кинулась на него, но Коннор схватил меня сзади.

— Не нужно, девочка, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, но я услышала в нем оттенок испуга. — Не нужно плодить насилие.

— Я убью тебя, — прошипела я, стараясь вырваться из цепких рук Коннора.

— О боже, — сказал стоявший подле нас Шей, глядя на Анселя. — Ты можешь ему помочь?

Гнев налетел на меня, как цунами, смывая на пути все рациональные мысли. Я закрыла глаза и попыталась успокоиться.

— Если сердце еще бьется, — сказала я наконец, — может быть, смогу.

— Хорошо, давай попробуем. Я помогу. Соберись, Кэл. Спасем Анселя, — сказал Шей, касаясь моей руки.

Он посмотрел на Коннора:

— Отпусти ее.

Коннор взглянул на Монро, занявшего позицию между мной и Итаном. Монро быстро кивнул. Коннор отпустил меня, а Шей схватил за руки и потащил к распростертому на полу телу. Я опустилась на колени прямо в лужу крови и приложила руки к груди Анселя. Он дышал, хрипло и прерывисто. Пульс прощупывался, но был слабым и непостоянным.

Я не смогла сдержаться и зарыдала.

— О боже, Ансель.

— Прости меня, — сказал Итан, глядя на нас. Он перевел взгляд на Анселя, и глаза его наполнились ужасом и горем. — Я не знал, что это твой брат.

Чувствуя, как в душе поднимается новая волна гнева и отчаяния, я посмотрела на Итана взглядом, полным ненависти и мщения.

— Заткнись, Итан, — сказал Монро и подвинулся, чтобы заслонить его от моего взгляда.

— Калла, — сказал Шей, и звук его голоса заставил меня вернуться к реальности, — Анселю нужна помощь. Что я должен сделать?

Я потрясла головой, стараясь сосредоточиться.

— Ему нужна моя кровь. И надо будет выдернуть стрелы.

Шей кивнул.

— Когда скажу, вытаскивай их за древко. Чем быстрее, тем лучше.

— Понял.

Он подошел к распростертому телу с другой стороны и схватился за древко стрелы. Я прижала к губам запястье и прокусила кожу. Просунув руку под голову Анселя, я приподняла ее, потом пальцами раскрыла ему рот. Нагнувшись и нашептывая ему в ухо слова утешения, я прижала прокушенную руку к его губам.

— Послушай, маленький брат. Пожалуйста, послушай меня, — сказала я, не сдерживая рыданий. — Мне нужно, чтобы ты меня услышал. Ты должен глотнуть, Ансель. Пожалуйста, глотни.

Кровь лилась Анселю прямо в рот и стекала в глотку. Я закрыла глаза и прижалась лбом к его затылку. Ищейки стояли вокруг, не двигаясь и не нарушая молчания, с глазами, полными ужаса с примесью любопытства.

Ансель не двигался. Рот его наполнился моей кровью, из уголка потек красный ручеек.

— Калла? — сказал Шей полным ужаса голосом.

— Пожалуйста, Ансель, — снова зашептала я. — Пей. Я люблю тебя. Не умирай. Пей.

Тело Анселя дернулось, конвульсия прошла по рукам и ногам. Рот приоткрылся, и он глотнул. Мышцы снова сократились, и голова вывалилась из моих рук.

— Эдна, Коннор, сюда! — крикнула я. — Он будет биться. Держите его крепче.

Они подбежали и прижали плечи Анселя к полу. Тело снова дернулось, но они без труда удержали его. Даже несмотря на кипевший в сердце гнев, я удивилась: слишком уж слабо он дергался. Я снова поднесла к губам брата кровоточащую руку.

— Давай, Ансель, — сказала я. — Не останавливайся. Пей. Не нужно сопротивляться.

Он сделал еще один судорожный глоток и начал пить.

— Держите его, — сказала я, посмотрев на Эдну и Коннора.

Они закивали, давая понять, что им все ясно.

— Шей, теперь выдергивай стрелы.

— Понял, — сказал Шей, делая глубокий вдох. — Так, поехали.

Он вытащил из груди брата первую стрелу. Глаза Анселя открылись, он отпрянул и зарычал, разбрызгивая кровь, сочившуюся изо рта. Эдна ахнула, но Коннор крепко держал его.

— Держите крепче! — крикнула я и снова прижала руку к губам Анселя.

С каждой минутой моя тревога усиливалась. Ансель почти не сопротивлялся. Что, если я подоспела слишком поздно, и его уже не спасти?

— Давай следующую, Шей, — приказала я, борясь с закрадывающимся в сердце ужасом. — Нужно выдернуть их как можно скорее.

Шей кивнул и выдернул, одну за другой, две стрелы.

— Это все, — сказал он, отбрасывая их в сторону.

Я держала руку у раскрытых губ. Ансель перестал дергаться и стал жадно пить кровь. Почувствовав слабость, я прилегла на пол рядом с ним — крови вытекло много.

— Калла, — сказал Шей, обхватив меня за талию, чтобы поддержать.

— Все будет хорошо, — сказала я.

Ансель перестал пить. Я нерешительно убрала руку и зажала ранку пальцами. Брат открыл глаза.

— Калла?

Я снова зарыдала и прижала его к себе. Монро судорожно вздохнул.

— Слава богу!

— Неудивительно, что Боевикам так трудно их убивать, — поразился Силас. — Ты видел, как быстро он ожил? Нужно будет поговорить в Академии насчет этого. Нужно придумать какой-нибудь способ борьбы.

— Заткнись, Силас, — проронил Коннор сквозь плотно сжатые зубы.

— Это ты, — произнес Ансель, часто моргая глазами. Голос у него был еще слабый. — Поверить не могу в то, что я тебя нашел.

— Ансель, — сказала я, зарываясь лицом в его мягкие волосы. — Боже мой, Ансель.

Я видела, что он никак не может толком сфокусироваться, когда его взгляд бесцельно скользил по лицам окружавших нас Ищеек. Наконец он остановился на Итане. Тот отшатнулся.

— Вот этот в меня стрелял.

— Не волнуйся… — начала я. — Все будет хорошо. Он не знал, что ты мой брат. Сейчас ты в безопасности.

Ансель посмотрел на меня. Я едва могла его узнать — улыбка, блуждавшая по лицу, стала пустой, отрешенной.

— Нужно было дать ему меня убить.

13

Впившись ногтями в плечи Анселя, я пристально смотрела ему в лицо, не веря своим ушам. То, что я только что услышала, никак не укладывалось в голове. Знакомый запах брата едва угадывался — настолько его забили другие составляющие: страх, медный аромат крови, грязь. Шей сел на корточки рядом с нами.

— Ансель, привет. Расслабься, все отлично.

Ансель засмеялся, и мне стало еще хуже. Такого ужасного смеха я еще не слышала. Он был грубым и совершенно нерадостным.

— Ты думаешь, Шей? — спросил он, снова улыбаясь своей чудовищной отрешенной улыбкой. — Думаешь, все отлично?

— Ансель, да что случилось? — спросила я, отбрасывая с его лба прилипшие пряди волос.

Он сбросил мою руку и попытался выбраться.

— Прекрати. Оставь меня в покое.

Я лишь сильнее прижала его к себе. Непонятно было, чем вызвано такое странное поведение. Он старался отодвинуться, но не смог выиграть ни сантиметра. Вскоре он перестал сопротивляться, и Шей посмотрел на него широко раскрытыми, удивленными глазами. Затем, побледнев, он встал на ноги.

— О нет, — пробормотал он.

— Что? — спросила я, удивленно посмотрев на него.

Шей покачал головой, глядя на Анселя.

— Я не знаю, может ли такое быть, но мне кажется…

— Что тебе кажется, избранный мальчик? — спросил Ансель, скорчив гримасу и глядя на Шея злыми глазами. — Тебе не кажется. Ты знаешь, конечно, знаешь.

Улыбка исчезла с его лица, он выглядел несчастным, сломленным человеком.

— Да о чем ты говоришь? — спросила я Анселя почему-то шепотом.

— Я… — сказал он, опуская голову и глядя на меня. На мгновение в его серых глазах мелькнула искра гнева, сделав их похожими на грозовые тучи, наэлектризованные до предела. Затем они погасли и затянулись похожей на туман пеленой. Я смотрела в глаза человека, потерявшего всякую надежду.

Монро осторожно сделал шаг в нашу сторону. Ансель не реагировал. Он смотрел вперед, в одну точку. Монро встал на колени рядом с ним и нахмурился.

— Он ранен?

— Не знаю, — сказала я, продолжая глядеть на Анселя. — Маленький братец, пожалуйста, поговори со мной.

— Они забрали это, — прошептал он так тихо, что я еле разобрала слова.

— Что забрали?

— Калла, — попытался предупредить меня Шей. — Оставь его. Ему, возможно, стоит отдохнуть.

— Меня, — сказал Ансель, не глядя мне в глаза. — Все. Все пропало. Я покойник.

— Тебя здесь никто не тронет, — тихим, успокаивающим голосом сказал Монро. — Сестра права. Ты в безопасности.

— Это не важно, — сказал Ансель.

Мое терпение лопнуло.

— Да что с тобой, черт возьми?

Я оттолкнула его, и он упал на пол, как тряпичная кукла. О боже. Что это было?

Он немного полежал на полу, а потом я увидела, как затряслись его плечи. Ансель бешено замолотил по полу кулаками и зарыдал.

Коннор изумленно смотрел на него.

— Что, все Воины позволяют друг другу кидать себя на пол? Или дело в том, что ты вожак?

— Нет! — закричала я, стараясь прогнать ужасную мысль, зародившуюся в сознании. Я подползла к Анселю и осторожно перевернула его лицом вверх.

— Ансель? — позвала я, но он попытался вырваться.

— Не трогай меня.

— Почему ты не можешь со мной справиться? Почему не дерешься?

Ответ мне был известен заранее, но все инстинкты, казалось, ополчились против истины.

Он злобно посмотрел на меня и крепко прижал кулаки к бокам.

— Я же сказал. Они забрали это.

— Не понимаю, объясни, Ан. Не понимаю, — сказала я, чувствуя, что на самом деле все отлично понимаю, но не готова в это поверить.

— Он больше не Воин, — тихо сказал стоявший рядом Шей.

Я подняла голову, повернулась и посмотрела на него. Лицо Шея по-прежнему было бледным, даже зеленым.

— Так не бывает, — заявила я. — Нет, нет и нет.

— Так бывает, — тихо сказал Монро, незаметно наблюдая за тем, как брат старается пережить тяжелую минуту.

— Нет, не бывает! — истошно крикнула я, стараясь отмахнуться от того, что видела собственными глазами.

— Людей можно превращать в Воинов, — сказал Монро. — И наоборот. Воинов можно превращать в людей.

— Нет! — закричала я, вскакивая на ноги и становясь возле брата, словно они хотели на него напасть. — Не может такого быть!

— Монро прав, — сказал Силас, разглаживая край рубашки. — Само по себе существование Воинов — нарушение законов природы. Хранители умеют нарушать их, когда нужно.

Я зарычала на него. Он посмотрел на меня с ужасом и удивлением.

— Но это правда.

— Заткнись, Силас, — сказал Коннор, отвешивая ему подзатыльник.

— Ой, — закричал Силас, хватаясь за голову. — Что? Я просто указываю на…

— Перестань, — отрезал Монро.

— Зачем они это сделали? — спросил Шей Анселя, усаживаясь на корточки рядом с ним и глядя ему прямо в глаза. — Зачем им это было нужно?

Ансель хмуро и сердито поглядел на него.

— Чтобы преподать урок. Им нужно было устроить показательное выступление.

У меня пересохло во рту.

— Какое еще выступление? Перед кем? — произнесла я хрипло, едва ворочая языком.

Ансель так же сердито посмотрел на меня, и мне пришлось опереться на руки — такой тяжелый у него был взгляд. Да как может родной брат так на меня смотреть.

— Выступление? Перед твоей стаей, — прошипел он. — Или ты уже о ней забыла? У тебя тут достаточно новых друзей?

— Не надо так, — сказал Шей, садясь между мной и братом. — Ее нельзя винить. Она сделала то, что сделала, чтобы спасти мне жизнь. Если тебе нужно найти виноватого, то это я.

Ансель холодно посмотрел на него, улыбнувшись уже знакомой мне отрешенной улыбкой.

— Поздравляю, приятель. Теперь ты волк, а я — нет. Она превратила тебя, а нас забыла.

— Все было не так, Ансель, они хотели убить его! — закричала я и залилась слезами.

— Что ж, так бы только его убили, а теперь убьют всех нас, — сказал брат, глядя в пол. — Скоро погибнет вся стая.

— Нет, — сказала я шепотом.

Они не умрут. Неужели они захотят перебить всех молодых волков? Всех, сколько их есть? Такое в моей несчастной голове никак не укладывалось. Да, Хранители уничтожали тех, кто поднимал восстания в прошлом. Неужели, сбежав, я подписала приговор всей стае?

Внезапно рядом появился Монро. Он сел, положил руки Анселю на плечи и посмотрел прямо в глаза.

— Слушай меня внимательно. Мы можем помочь тебе и твоим друзьям. Но ты должен сказать мне правду. За тобой следили?

Ансель закатил глаза и плюнул Монро в лицо.

Эдна вскрикнула, но Монро поднял руку, призывая всех к молчанию.

— Я понимаю, ты страдаешь, — сказал он тихо и без малейших признаков гнева. — Но ты должен мне доверять. Мы тебе не враги. Твоя сестра здесь в безопасности. То же самое и с тобой.

Я сидела, едва дыша. По лицу катились слезы, текли по подбородку и капали на грудь. Что я наделала? Я закрыла глаза. Перед глазами кружились знакомые лица. Брин. Мэйсон. Рен.

Я почувствовала прикосновение чьей-то руки.

— Это не твоя… — тихонько начал Шей.

— Не надо, — сказала я, отдергивая руку. — Это моя вина.

Ансель протяжно вздохнул.

— Меня выбросили из микроавтобуса в спальном районе. Сказали, если повезет, найду сестру.

— Итан? — сказал Монро, вскакивая.

— Он был один, — подтвердил Итан. — Никто не следил. Никого не было.

— Его послали к нам в назидание, — сказал Коннор. — Они любят такие подлые штуки.

Эдна поежилась, и Коннор обнял ее за плечи.

— Вполне возможно, ты прав, — сказал Монро.

Эдна выступила вперед:

— Ему нужно помыться. Я подберу одежду.

— Я хочу, чтобы меня оставили в покое, — сказал Ансель, но уже без тени гнева в голосе.

Я подобралась ближе.

— Позволь им помочь тебе, Ан. Они действительно хотят нам помочь.

— Не нужно было тебе ничего рассказывать, — сказал он, дрожа. Наконец он поднял на меня остекленевшие от горя глаза. — Но я рад, что ты жива.

Я засмеялась сквозь слезы.

— Спасибо.

— Почему ты оставила нас?

— Я не могла позволить им убить Шея. Не могла, — сказала я, чувствуя, что дыхание вот-вот перехватит. — Я не хотела вас оставлять. Мне очень грустно.

Брат положил голову мне на плечо, и, обняв его, я почувствовала, что он дрожит.

— Мне тоже очень грустно.

14

Все собрались за столом в кухне Чистилища. Силас и Эдна разливали чай и ставили перед каждым кружку, над которой поднимался пар. Уже не покрытый коркой из запекшейся крови, умытый и одетый в подобранную Эдной одежду, Ансель стал похож на себя прежнего. Увы, только до определенной степени. Лицо брата стало бледной копией жизнерадостной физиономии, которую я знала и любила. Плечи его были укрыты одеялом, но он продолжал дрожать. Брат всегда был оптимистом; улыбка редко сходила с его лица. Даже если он не улыбался, кончики губ всегда подергивались, таким смешливым он был. Теперь черты его напоминали выцветшую акварель. Глаза, наполовину скрытые упавшими на лицо светлыми волосами, были отрешенными. Я села напротив и наблюдала за каждым движением, пытаясь понять, о чем он думает, не больно ли ему. Я хотела сесть рядом, но он отодвинулся. Казалось, мое присутствие ему неприятно.

Он больше не был волком. Я понимала, насколько тяжела эта утрата. Всю свою жизнь мы были волками и гордились этим. Жить, понимая, что часть тебя исчезла… невозможно. Я бы чувствовала себя потерянной. Но почему он не хочет, чтобы я сидела рядом? Я же знаю — в этом нет его вины. Неужели он стыдится? Или боится меня?

Но ведь Анселя не бросили в клетку к волкам. Его, наоборот, изгнали из клетки. Выбросили на улицу как ненужную вещь, отработанный материал. Господа потеряли к нему интерес.

Все сидели молча и ждали ответа Анселя на вопрос, заданный Монро.

Брат не двигался и сидел, сжав пальцами стоявшую перед ним кружку.

Монро несколько раз кашлянул.

— Я понимаю, тебе тяжело, но ты должен рассказать, что произошло, когда Калла и Шей сбежали из Вейла.

Ансель отодвинул кружку и спрятал под стол трясущиеся руки.

— Мы ждали ее на поляне.

Я закрыла глаза и мысленно вернулась в ту роковую ночь. Услышала барабанную дробь, голоса Нева и Сабины, песню, которую они пели. Вспомнила, как, почуяв запах Шея, нашла его связанным в лесу, с повязкой на глазах. Сердце забилось в такт бешеному грохоту барабанов.

— Но она не вернулась, — услышала я голос брата сквозь туман воспоминаний. Открыв глаза, я обнаружила, что он смотрит на меня.

— Она нашла меня, — пояснил Шей. — Меня похитили. Связали по рукам и ногам и хотели принести в жертву во время церемонии.

— Интересно, — пробормотал Силас.

— Это не интересно, — грубо оборвал его Коннор. — Это жестокая и безумная затея.

— Какого черта ты вообще здесь делаешь? — оскалилась я на Секретаря. — Ты ведь Секретарь?

— О, я люблю эту девочку, — осклабился Коннор.

— Секретари занимаются организацией разведки всех укрепленных районов, — сказал Силас, раздуваясь от сознания собственной значимости как шар. — Сегодня мы потеряли агента. Этот мальчик — наш единственный источник информации о том, что там случилось.

Он многозначительно посмотрел на Анселя, но брат продолжал смотреть на крышку стола и ничего не сказал.

Силас откашлялся и обратился к Шею.

— Расскажи о жертвоприношении. Видел ли ты какие-нибудь ритуальные приготовления?

— Ритуальные приготовления? — удивленно переспросил Шей. — М-м-м… Ну, не знаю. Я был в шоке. Если по дороге в лес что-то и происходило, я ничего не видел.

Коннор посмотрел на него.

— Все нормально, парень? — осведомился он.

— Да, все в порядке, — заверил его Шей, но я заметила, что он побледнел.

— Вы не могли бы воздержаться от вопросов и дать ему рассказать? — спросил Монро, жестом показывая Анселю, что он может продолжать.

Все умолкли.

— Никто не знал, что, собственно, должно произойти, — сказал Ансель и на секунду замолчал. — По крайней мере, никто из тех, кто был рядом со мной. Мы ожидали увидеть Каллу и Рена вместе, вот и все. Мы знали, что кого-то принесут в жертву, но думали, это будет…

Брат остановился и оглядел сидящих за столом Ищеек.

— Очень мило, — мрачно захохотал Коннор.

— Что? — спросила Эдна.

Итан сморщился. Поднявшись, он подошел к камину.

— Один из нас. Они считали, что в жертву принесут кого-то из нас.

Айзек поперхнулся и отставил кружку с чаем в сторону. Эдна передала ему салфетку. В комнате воцарилась гнетущая тишина.

— Это все в прошлом, — сказал Монро. — Забудьте об этом.

Ансель посмотрел на Монро, тот кивнул ему, дав знать, что он может продолжать.

— Мы ждали долго. Эфрон послал несколько старших волков в лес, и через несколько секунд мы услышали их вой. Все побежали туда. Волки и Хранители, все. А потом я увидел ее.

— Флинн, — сказали мы с Шеем одновременно.

Ансель кивнул.

— Я стоял и смотрел на нее. Мне было неизвестно, что она делала в лесу. Однако она была мертва, и убил ее явно кто-то из наших.

Он сделал паузу и посмотрел на меня.

— Ты знала, что она — суккуб?

— Нет, пока она на нас не напала, — ответила я шепотом, вспомнив огромные крылья и клубы огня, которые изрыгала Флинн.

— Все с ума посходили. Эфрон и Люмина выкрикивали приказы, — продолжал Ансель. — Я пытался остаться с Брин, но старшие волки из стаи Бэйнов схватили нас. Я не понимал, что происходит. Они бросили нас в машину и повезли в спальный район.

— Куда? — спросила я.

— В Эдем, — пояснил брат. — Но не в сам клуб. В подвал. Там у Эфрона что-то вроде… тюрьмы. Туда нас и отвели.

— Да, это интересно, — пробормотал Силас.

— Что? — спросил Шей.

— Мы не знали, где Хранители держат пленных, — объяснил Монро. — Продолжай, Ансель.

— Я не мог понять, почему к нам вдруг стали относиться как к врагам.

Ансель заговорил заметно быстрее.

— Они посадили нас с Мэйсоном в одну камеру. Думаю, Брин и Фей тоже сидели вместе. Я их не видел, но слышал их негодующие крики.

Я задрожала. Шей взял меня за руку, и на этот раз я не стала сопротивляться.

— Какое-то время ничего не происходило, — сказал Ансель так тихо, что всем пришлось придвинуться, чтобы ничего не пропустить. — На нас надели кандалы, чтобы мы не могли менять обличье. Поначалу этим дело и ограничилось.

Шей мрачно посмотрел на Монро.

— У вас обмен, что ли, налажен здесь?

Монро ничего не ответил.

— В каком смысле? — спросила я.

— Они тебя тоже в кандалы заковали, когда несли в Академию.

— Если бы она пришла в себя, пока мы ее несли, то набросилась бы на первого попавшего, даже не понимая, что происходит, — пояснил Коннор. — У нас не было другого выбора.

Шей открыл рот и собирался, очевидно, что-то ответить ему. Я остановила его.

— Не нужно, Шей, прошу тебя, — сказала я быстро. — Все правильно.

— Потом привели Рена, — продолжал Ансель. Он, видимо, не заметил нашей перепалки, потому что мысли его блуждали где-то далеко, в прошлом. Надеюсь, подумала я, он не застрянет там навсегда.

Услышав имя Рена, я поспешно высвободила руку, которую сжимал Шей. Рен пытался помочь нам. Он солгал Хранителям, чтобы дать нам возможность уйти. Каково же было наказание?

Внезапно в ушах зазвучал его голос. «Все дело в том, кого ты любишь». Я почувствовала на коже его дыхание, прикосновение губ к моим губам. Силу прощального объятия.

— И вот тогда все началось по-настоящему, — продолжал Ансель. Он ерзал на стуле; плечи тряслись как в припадке.

— Что началось? — осторожно спросил Монро.

— Мучения, — прошептал Ансель. — Появились призраки.

— Эдна, ты должна уйти, — сказал Монро, продолжая смотреть на трясущегося Анселя.

— Нет, — сказала она, хотя и у нее руки заметно дрожали.

— Я думаю, тебе слышать этого не нужно, — сказал Монро. — Я перескажу кратко все, что услышу сам.

— Нет, — повторила она.

— Да почему она не может остаться? — спросил Шей.

Монро сжал зубы и ничего не ответил. Он просто сидел и, не отрываясь, сверлил взглядом Эдну.

Некоторое время она продолжала упрямо сидеть, не глядя на отца, но потом все-таки поднялась на ноги.

— Призраки убили мою мать.

— Прошу тебя, уходи, — повторил Монро. — Пожалуйста.

— Да все будет нормально, Монро, — пообещал Коннор. Он подошел к Эдне и обнял ее. — Она выдержит.

Монро нахмурился, но спорить не стал.

Между тем Ансель, которого била крупная дрожь, продолжал свой рассказ.

— Люмина и Эфрон приходили в камеры, где сидели мы. Пыткам подвергали одного из нас; тот, кто сидел с тобой, должен был смотреть. Иногда Люмина и Эфрон приводили Эмиля в сопровождении старших волков. Мы не могли оборачиваться волками, потому что были скованы по рукам и ногам, и Эмиль развлекался тем, что натравливал на нас товарищей. Они атаковали, нанося раны, которые потом долго кровоточили, но умереть от них было невозможно. Но иногда Люмина с Эфроном вызывали призраков, и это было куда хуже. Когда призрак заглатывает тебя, ты оказываешься в ловушке и чувствуешь, как плоть понемногу начинает распадаться. Как будто тебя кто-то ест, но очень медленно, и ты продолжаешь какое-то время жить… Сначала кричишь от ужаса. Потом теряешь сознание. Когда приходишь в себя, никого нет. Но через пару часов они возвращаются, и все начинается снова. Иногда я слышал крики Брин и Фей.

Я опустила голову и даже не пыталась отогнать ужасное видение — искаженное страданием лицо Брин, исчезающее в чреве призрака. У Эдны подкосились ноги. Коннор обхватил ее за талию и не дал упасть.

— Они задавали какие-то вопросы? — спросил Монро. — Что им было нужно?

— Они хотели знать, где Калла, — сказал Ансель. — И еще они спрашивали о Наследнике. Я не понимал, что они имеют в виду.

— Они говорили о Шее, — объяснила я. — Шей и есть Наследник.

Ансель мрачно усмехнулся.

— Теперь я это знаю. Знаю, что они хотят убить его. После допросов кое-что удалось понять.

— А что случилось с Ренье? — спросил Монро. Он, не отрываясь, смотрел на свои крепко сжатые кулаки, лежавшие на столе.

— Однажды они вывели нас из камер и привели в большой зал. В тюрьме вся обстановка новая, как будто ее только что построили. Но этот зал — исключение. Это древнее, полутемное помещение. Мне показалось, что из тюрьмы нас перевели в подвал какого-то замка. И там собрались все.

— Все? — спросила я. — Кто именно?

— Все Воины. Более ста волков и Хранители с призраками. Посреди зала есть возвышение, сложенное из камней. Похоже на сцену или… алтарь.

Алтарь, вот оно что. Нет. Нет, только не Рен.

— На алтарь поместили Ренье? — спросил Монро дрожащим голосом. Я удивилась тому, что Командир, похоже, напуган не меньше, чем я.

— Нет. Он стоял за алтарем с Эмилем и моим отцом, — сказал Ансель и мрачно посмотрел на меня. — На алтаре была моя мать.

Я вскочила на ноги, хотя мускулы едва слушались.

— Что?!

Ансель снова улыбнулся своей странной, отсутствующей улыбкой.

— Удивлена?

— Да как ты можешь об этом спрашивать? — завизжала я. — Мама здесь абсолютно ни при чем.

— Она — вожак стаи и жена вожака, — сказал Ансель. Он говорил так спокойно, что тон его был едва ли не страшнее ужасного смысла сказанных им слов. — Она должна была научить тебя знать свое место.

Мое место. То, что я ненавидела в жизни больше всего. Нежелание смириться со своим местом было одной из причин побега. Необходимость покориться судьбе была так же нестерпима для меня, как угроза потерять Шея.

— Она не справилась с задачей, — прошептал Ансель. — Так сказала Люмина. Она нарушила свой долг.

Я упала на скамью. Шей заключил меня в объятия. Сопротивляться или даже просто пошевелиться не было сил.

— Что они с ней сделали?

— Эмиль убил ее, а отец стоял и смотрел на казнь.

Я почувствовала, что не только мои мышцы, но и кости превращаются в желе и отказываются держать меня. Если бы не Шей, я упала бы на пол.

Монро посмотрел на Эдну. Девушка была бледна как полотно.

— Они убили твою маму? — спросила она шепотом.

Коннор прижал ее к себе и стал что-то нашептывать в ухо. По щекам Эдны покатились слезы, но больше она ничего не сказала.

— Они сказали, это наказание им обоим, как вожакам. Она умерла, потому что ты осмелилась бежать. Отец потерял пару.

Я не смогла сдержаться и зарыдала. Глаза горели, словно кто-то плеснул мне в лицо кислоты. Из-за слез я едва видела лицо брата.

Мать. Они убили ее, и я в этом виновата. Что же я за чудовище?

— Но вожака Найтшейдов оставили в живых? — спросил Силас. Он, как всегда, делал заметки в блокноте. Мне захотелось вырвать ему пальцы. Один за другим, медленно.

— Нет больше вожака Найтшейдов, — сказал Ансель.

— В каком смысле? — спросил Шей, прижимая меня к себе еще теснее. Я не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Язык тоже не слушался.

— В этом заключалось наказание для всех, — сказал Ансель. — Хранители расформировали стаю. Теперь Эмиль — единственный вожак. Ему в подчинение отдали всех. Эфрон и Люмина сказали нам, что таков новый порядок. Бэйны проявили лояльность, и отныне Найтшейды будут им подчиняться, пока, в свою очередь, не докажут свою верность.

— Но как они должны это сделать? — спросил Итан.

— Они должны привести назад Шея, — сказал Ансель, указывая на нас рукой. — Таков приказ. Воины должны искать его и вернуть в Вейл. Тот, кому удастся это сделать, получит награду. Если повезет кому-то из Найтшейдов, волк, поймавший Шея, станет вожаком и получит право собрать новую стаю.

— Но это же невозможно, — сказала я. — Вожака нельзя выдвинуть, это право переходит по наследству. Пока отец жив, он, и только он может быть вожаком Найтшейдов. Не важно, признают это Хранители или нет.

— Ты это им скажи, — произнес Ансель, злобно глядя на меня.

— Это может быть нам на руку, — пробормотал Итан. Коннор взглянул на него и кивнул в знак согласия.

— Каким образом? — спросила я. — Как это может нам помочь? На нас объявлена охота.

— Может… — начал Коннор, но Монро прервал его.

— Подожди, — потребовал он и снова обратился к Анселю. — Так что же случилось с Ренье Ларошем?

Ансель вздохнул глубоко и протяжно.

— Они сказали, что он предатель, такой же, как Калла. Его поставили на колени перед алтарем.

— Они убили его? — услышала я свой шепот, глухой и сдавленный.

Ансель покачал головой, и я почувствовала, как что-то внутри меня, нечто такое, что, казалось, умерло навсегда, возвращается к жизни.

— Что они с ним сделали? — спросил Монро, и я обратила внимание, что он слегка разжал побелевшие от напряжения кулаки.

— Они сказали, что Рен стал предателем по вине Каллы. Что женщинам доверять нельзя. Они рождаются, чтобы соблазнять и предавать. Что Калла обвела Рена вокруг пальца. Что он напрасно верил в то, что она его любит. Что ему не следовало ее спасать.

Он напрасно верил в то, что я люблю его. Я полюбила другого, но Рен остался частью моего существа. У нас было нечто общее. То, чему нет даже имени. Может быть, это тоже любовь? Чувство вины пронзило душу миллионом иголок. Я заставила себя выпрямить спину и освободилась из объятий Шея. Силас кивнул:

— О да. Грехопадение. Красивый штрих.

— Силас, клянусь, я сломаю тебе челюсть, если ты еще раз откроешь рот, — пообещал Коннор, крепче обнимая Эдну за плечи.

— Нет ничего плохого в том, чтобы попытаться понять точку зрения оппонента, — сказал Силас высокомерно. — Если мы не будем их изучать, мы не сможем предсказать, каким будет следующий ход.

— Оставь его, Коннор, — потребовал Монро. — Силас, сейчас неподходящий момент.

Силас что-то проворчал, а Коннор продолжал сверлить его полным ненависти взглядом.

— На него наслали призрака, — продолжал Ансель, морщась как будто от боли. — Он находился внутри очень долго. Когда наказание окончилось, я с удивлением увидел, что он все еще жив. Ему сказали, что он сам может выбрать свою дальнейшую судьбу.

— И что же он ответил? — спросил Монро.

— После того как призрак выпустил его, он не мог говорить. Я был поражен тем, что он вообще жив. Он находился внутри очень долго… — сказал Ансель, со стоном закутываясь в одеяло.

Мне тоже вдруг стало холодно. Показалось, что я на улице, зимой, и мороз пробирает до костей. Руки и ноги дрожали, и ничего поделать было нельзя.

Мать мертва. Рен подвергся пыткам. И все это по моей вине.

— Его увели, — продолжал Ансель, вытирая губы от набежавшей слюны. Он попытался сделать глоток из стоявшей перед ним кружки, но не смог поднести ее ко рту трясущимися руками. — Я не знаю куда. Если он не даст тот ответ, который хотят услышать они, его убьют, я уверен.

Монро тихонько застонал от горя. Он посмотрел на пылавший в камине огонь. Видимо, мысли Командира витали где-то очень далеко.

— Потом к алтарю подвели меня, — продолжал рассказывать Ансель.

Я положила руки на стол, ладонями вверх, надеясь, что брат захочет взять их в свои. Он посмотрел на них и отвернулся. Я убрала руки, чувствуя в душе холод и пустоту.

— Люмина сказала, что детям Наоми Тор доверять нельзя, — сказал Ансель. — Она приложила руки к моей груди. Мне показалось, что она разрывает меня пополам. Помню, я завыл и увидел, как моя волчья сущность выходит из тела. А потом она сгорела у меня на глазах. Огонь, жар, вонь горящей шерсти. Я чувствовал запах, понимал, что это я сгораю заживо. Огонь угас, остался только пепел. Люмина махнула рукой, и он исчез. И тут я все понял, почувствовал, что волка больше нет. Я стал никем.

— Быть живым человеком не значит стать никем, — сказал Монро, подходя к нему. Он положил руку на плечо Анселя. Брата передернуло, но он не сделал попытки сбросить руку.

— Мы всего лишь люди, — добавил Монро. — И все равно считаем, что жизнь — хорошее дело.

— Я не человек. Я — Воин. Вернее, я был Воином. Кто я теперь — я не знаю.

— Я могу превратить тебя, — сказала я внезапно. — И ты снова станешь Воином.

— Нет. Меня уничтожили, — сказал Ансель, и лицо его исказилось от гнева. — Так сказала Люмина. Она сообщила это всем. Меня можно превратить в Воина только при помощи древней магии. Вожак не сможет этого сделать. Я проклят.

— Мы тебе поможем, — сказал Монро. — Обучим технике боя. Чтобы быть сильным, не обязательно быть волком.

— Война давно бы уже кончилась, если бы сильными были только волки, — добавил Итан.

— Я не хочу обучаться никаким приемам боя! Я хочу снова стать волком! — закричал Ансель, глядя на Монро безумными глазами. — Ты можешь это сделать? Я знаю, вы пользуетесь магией.

Монро молча смотрел на него.

— Ты сказал, вы хотите мне помочь, — лихорадочно бормотал Ансель. — Мне нужно именно это. Калла, заставь их это сделать.

— Мы не создаем Воинов, — сказал Монро после долгой паузы. — Мы не позволяем себе изменять природу.

— О чем ты говоришь? — поразилась я. — Ансель по природе своей волк. Противоестественно то, что сделали они.

— Да, может, и так, — сказал Монро. — Но, по правде говоря, мы все равно не можем этого сделать. Мы не будем уничтожать другое живое существо, чтобы вернуть Анселю вторую половину его натуры.

— В каком смысле «уничтожать другое живое существо»? — спросил Шей.

— Придется забрать жизнь у волка, убить его, чтобы дать Анселю то, что он хочет.

Я почувствовала, как по коже забегали мурашки.

— Не понимаю.

Силас оторвался от блокнота.

— Воинов создали в результате многолетних экспериментов с законами природы. Хранители всегда интересовались тем, как можно изменять естественный порядок вещей ради своих целей. Создание Воинов было одним из первых практических результатов действия силы, почерпнутой у нечисти. Они брали животных и людей и годами пытались собрать их в единое целое. Им требовались универсальные солдаты. Сначала их преследовали неудачи. Изуродованные тела, мутанты, не приспособленные к жизни в этом мире, да и ни в каком другом тоже. А потом им удалось создать Воинов. Но они — существа, полученные неестественным путем. Своего рода нарушение законов природы. Именно ради прекращения этой практики Ищейки ведут войну против Хранителей.

— Ты назвал меня неестественным существом? Мутантом?

Силас оценивающе посмотрел на меня.

— Да, примерно так, — сказал он.

— Прекрати немедленно, Силас, — потребовал Монро.

Мурашки, бежавшие по коже, превратились в огромных кусачих муравьев. Казалось, они обгладывают меня, оставляя плоть без покрова.

— Так были созданы Воины? Это правда?

Я вспомнила об истории, которую слышала, когда была ребенком: о первом Хранителе, благородном воине, пострадавшем в схватке, умирающем от ран, которого спас одинокий волк. Награда за верность. Связь, основанная на любви и уважении, которую никому не разорвать.

— Это правда. Тебе, наверное, рассказали какую-нибудь красивую легенду о том, что было вначале? — спросил Силас. Ему определенно хотелось поговорить на эту тему, но Монро жестом заставил его замолчать.

— Ты лжешь, — сказал Шей, обращаясь к командиру Ищеек. Он не отрывал взгляд от крепко сцепленных рук. Я подумала, что он, наверное, жалеет о том, что я превратила его в волка. Ведь он узнал правду: Воины были созданы не в награду за верность, а в результате насильственного изменения естественного порядка вещей, да еще и с корыстной целью. Они стали первым номером в отвратительной цепочке ужасов, прославившей Хранителей.

— Калла, ты должна что-то сделать, — прошептал Ансель. — Даже если мне ты помочь не можешь. Прежде чем выбросить меня на улицу, Люмина сказала, что они отнимут волчью сущность у всех остальных членов стаи, по одному, в назидание. А это твоя стая.

Я не могла вымолвить ни слова. Язык превратился в застрявший во рту ком ваты, грозивший удушить меня. Что я могу сделать? Я сделала свой выбор, и в результате мой мир распался. Мать умерла, брат стал бледным подобием человека, которого я знала. И ради чего? Мы с Шеем были в безопасности, но кому от этого хорошо? Разве Хранители стали от этого слабее? Голова раскалывалась. Я приложила пальцы к вискам, пытаясь унять царящий в голове хаос.

— Мы не позволим им это сделать, — сказал Монро, заставив меня оторваться от мрачных мыслей.

Он смотрел прямо перед собой с мрачной решимостью, крепко сжав зубы.

— Что ты собираешься делать? — спросил Айзек, поворачиваясь к Командиру. Монро посмотрел на Коннора. Оба они выпрямились и застыли в молчаливом напряжении.

— Я сделаю то, что сказал, — ответил Монро. — Мы спасем ее стаю.

15

Мне и так казалось, что я вот-вот замерзну и превращусь в глыбу льда, но когда Монро произнес последнюю фразу, в комнате стало еще холоднее.

Первым заговорил Шей. Сначала он откашлялся, чтобы убедиться, что голос ему повинуется.

— Как ты себе это представляешь? Как мы спасем ее стаю? — спросил он, медленно выговаривая каждое слово.

Монро молчал.

Шей старался не смотреть на меня.

— Мне больно об этом говорить, но Рен определенно знал, чем рискует, когда сделал то, что сделал. Значит, он представлял себе все последствия. Он сознательно пошел на эту жертву.

— На жертву? — переспросила я, чувствуя, что это проклятое слово слишком часто врывается в мою жизнь. Мать принесли в жертву. Брат считает, что ему было бы лучше, если бы Итан убил его. Мне было больно сознавать, что Рен может вскоре пополнить список жертв нашего с Шеем побега.

— Нет, — решительно заявила я, сердито глядя на него. — Мы пойдем в Вейл и выручим его.

Ансель усердно закивал, несмотря на то, что едва держался на стуле. Шей избегал смотреть мне в глаза.

— Пойдем в Вейл? Зачем? Чтобы нас всех там перебили? — спросил он. — Вспомни, чем окончилась последняя вылазка!

— Шей, — сказал Монро, — мы не можем оставить молодых волков в руках Хранителей. Это было бы жестоко с нашей стороны. Если мы сможем выручить хотя бы кого-то из них, мы будем на шаг ближе к тому, о чем говорили раньше, то есть к союзу с ними. Мы и так собирались привлечь их на нашу сторону. Просто вышло так, что события пошли вразрез с нашими планами.

— Да я не хочу быть жестоким, — возразил Шей. — Это вы постоянно твердите о войне. А на войне бывают жертвы.

Монро перевел взгляд на Анселя.

— Посмотри, это же дети. С ними все должно быть по-другому.

— Дети? — глухо рассмеялся Шей. — Мы говорим о молодом вожаке. Посмотри на Каллу. Она — юная девушка, но никому не понравится, если она окажется его противником. Ренье Ларош тоже таков. Он знал, на что идет. Все кончено.

— Да как ты смеешь такое говорить? — закричала я. — Как ты думаешь, почему сейчас его жизнь в опасности? Только потому, что он помог спастись нам!

— Я просто говорю то, что есть, — ответил он спокойно. — Если мы пойдем в Вейл, будет бойня, и больше ничего. Я не дам тебе погибнуть. Не допущу этого.

— Ты не допустишь! Да кто ты такой, чтобы за меня решать? — закричала я, слыша в ушах шум крови. Клыки были такими острыми, что, закрыв рот, я чуть не прокусила язык. Развернувшись на каблуках, я посмотрела на Монро. — Мы их там не оставим!

— Не оставим, — подтвердил Монро, взяв меня за руку. — Даю тебе слово, Калла.

— Да как ты можешь это говорить? — взорвался Шей. — Чем можно оправдать такую самоубийственную затею?!

— Он любит Каллу, — сказал Монро спокойно, как всегда. — Он уже рисковал жизнью, чтобы спасти ее. Он ее не предаст, скорее умрет.

Укол совести, который я почувствовала, нельзя было даже назвать уколом. Похоже было, будто кто-то ударил меня в живот ножом. Шей вполголоса выругался.

— Откуда ты это знаешь? — сказал он, сжав кулаки. — Он — Воин. Я видел, на что они способны. Читал их историю. Они шли за Хранителями веками, не задавая вопросов. Рен — один из них.

Монро повернулся к нему, скалясь, как волк.

— Он не просто Воин. Он сын Коринны. Она задавала вопросы. Задаст их и он.

— Коринна мертва, — прошипел Шей. — Забудь свою маленькую интрижку, старик.

Удар пришелся Шею прямо в челюсть. Когда кулак Монро соприкоснулся с его черепом, раздался хруст. Шей отлетел в сторону и упал на пол. Эдна вскрикнула от изумления, подбежала к тому месту, где упал Шей, и села рядом на корточки. Итан подошел к Монро и встал рядом. Понять, что он думает, по его глазам было невозможно.

— Перестань, пап, — сказала Эдна тихо. Она так расстроилась, что назвала Монро именем, которого, вероятно, никто никогда из ее уст не слышал. — Подумай головой. Шей боится за Каллу. Он тоже ее любит.

Очевидно, она и вправду расстроена, подумала я. Впервые на моей памяти Эдна открыто признала, что Шей питает ко мне какие-то чувства. Вероятно, мне должно было быть приятно слышать то, что она сказала, но в тот момент я была в таком бешенстве, что слова Эдны меня никак не затронули. Пусть он любит меня, да, но у него нет ни малейшего права мешать мне спасать стаю.

— Ты точно головой не думаешь, — проворчал Шей, потирая челюсть, пока Эдна помогала ему встать.

— Извини, — сказал Монро, медленно качая головой. Он продолжал смотреть на сжатый кулак.

Коннор взглянул на меня, заметив на моем лице странное выражение, и на всякий случай встал в середину между нами.

— Послушайте, — сказал он. — Самое худшее, что сейчас может произойти, это раскол среди нас. А между тем мы все по одну сторону баррикад.

— Откуда я знаю, может, вы меня дурачите, — отозвался Шей.

— Ой, перестань, избранный мальчик, — хитро улыбнулся Коннор. — Если ты всерьез хочешь изменить мир, сделать его лучше, первым делом надо спасти этих Воинов. Монро прав. Если удастся вытащить из тюрьмы хотя бы нескольких из них, у нас уже будет с кем заключить союз. С чего-то нужно начинать.

Монро кивнул.

— Итан, — попросил Шей, — проводи меня, я ухожу.

— Малыш, я понимаю, ты — Наследник и все такое, — ответил Итан. — Но, я думаю, Монро и девочка-волк правы. Нужно идти за ними, и быстро.

— Вот уж от тебя я точно этого не ожидал. Ты правда хочешь вступить в Общество добровольных спасателей Воинов? — засмеялся Коннор.

Итан улыбнулся в ответ и взглянул на Анселя. Брат сидел на стуле, согбенный, жалкий, сжимая и разжимая кулаки.

— Думаю, раньше я был о них слишком предвзятого мнения.

— И что? Ты знаешь, как можно спасти их, чтобы при этом никого не убили? — спросил Шей, потирая свежий синяк.

Ищейки, не сговариваясь, посмотрели на меня. Я почувствовала, что мое сердце подскочило и застряло где-то на уровне горла.

— Я знаю, — неожиданно ответила за меня Эдна.

— Как ты сказала? — изумился Монро, глядя на нее встревоженными глазами.

— Мы аккуратно выведем их оттуда перед рассветом. У нас остается еще несколько часов на подготовку. Собери маленькую команду. Я открою слепую дверь.

— Нет, — заявил побледневший Монро.

— Чтобы закончить обучение, каждый Координатор должен открыть и благополучно закрыть слепую дверь, — сказала она. — Я успешно сдала все экзамены. В том числе этот.

— А что это такое? — спросил Шей хмуро.

— Умная девочка, — похвалил Эдну Итан, лучезарно улыбаясь.

— Нет, — снова сказал Монро, делая шаг в сторону дочери. — Слепые двери открывают только в экстренных случаях. Командам Боевиков пользоваться ими запрещено.

— Что такое слепая дверь? — спросила я.

Эдна посмотрела на меня горящими от возбуждения глазами:

— Так называют портал, который открывается в неизвестное Координатору место. Нужно создать дверь, основываясь на своем внутреннем представлении о том месте, куда необходимо попасть. Для этого достаточно знать о нем хотя бы что-то.

Она снова повернулась к Монро:

— Кстати, если мы так сделаем, то получим преимущество. Нас никто не будет поджидать.

— Это противоречит уставу, — сказал Монро. — Я этого не допущу.

— Устав для тупых, — возразила Эдна. — Я могу пропустить команду внутрь и помогу вернуться. Других вариантов нет.

— Мы могли бы спасти Кайла и Стюарта, если бы воспользовались этой возможностью, — сказала она, глядя на отца сердито.

Монро пошевелил губами, но так ничего и не сказал.

Коннор положил руку на плечо Эдны.

— Это рискованная затея, детка, — сказал он. — Ты уверена, что все получится?

Она кивнула, но Монро снова покачал головой.

— Я запрещаю вам обсуждать эту тему. Вопрос закрыт. Защита Координатора — приоритетная задача любого отряда.

Эдна рассмеялась с видом превосходства.

— Пять минут назад ты был готов рискнуть чем угодно. Дело не в уставе, Монро, а во мне. Перестань сопротивляться. Я предлагаю, возможно, единственный способ спасти этих ребят.

Монро смотрел на нее непоколебимым взглядом.

Эдна сменила тон.

— Прошу тебя, позволь мне это сделать, — попросила она. — Я хочу им помочь.

Итан посмотрел на Монро:

— Она права. Это единственный способ. Они в серьезной опасности.

— Все не пойдем, только маленькая команда, — сказал Коннор, не спуская глаз с Эдны.

— Маленькая? — переспросил Шей. — В смысле, никто, кроме нас, не пойдет?

— Ты точно не пойдешь, — отрезал Коннор. — Ты — Наследник. Если погибнешь ты, погибнут все.

Монро вздохнул:

— Наследник с нами не идет. Эдна, ты откроешь дверь возле Эдема, но не внутри.

— Этого может быть недостаточно, — возразила Эдна.

— Открыть дверь прямо в клубе — самоубийство. Слишком рискованно. Мы можем потерять Координатора, и портал наверняка засекут, — сказал он. — Мы только что узнали о том, что там расположена тюрьма. Если пойдем прямо туда, считай, пойдем вслепую. Это слишком рискованно. Откроем дверь на другой стороне улицы или позади клуба. Выйдем, нанесем удар, выведем волков и уйдем.

— Кто пойдет? — спросил Шей. Вид у него был хмурый, но гнев явно отступил.

— Только добровольцы, — сказал Монро. — Это не приказ Аники, а наше собственное решение. Мы уже не вернемся назад в Академию до операции, которую, я считаю, лучше всего провести за час до рассвета. Кто бы ни вызвался идти, нам необходимо отдохнуть и сделать все необходимое до наступления этого момента.

— Я пойду, — сказал Итан.

Я не смогла удержаться от изумленного возгласа.

Он холодно посмотрел на меня.

— Ты мне по-прежнему не нравишься, волчица, но я чуть не убил твоего брата, а эти ублюдки в свое время убили моего. Я хочу вырвать им руки за это… и доказать им, что они никуда не годятся, уведя узников прямо из-под носа.

Монро нахмурился, а Итан пожал плечами.

— Как ты сказал, Монро. Это наше личное решение. У каждого свои мотивы.

— Хорошо, Итан, — сказал Командир. — Мы с тобой и пойдем.

— Вдвоем? — спросил пораженный Шей. — Вы хотите пойти туда вдвоем?

— Нет, — улыбнулся ему Монро и перевел взгляд на меня. — Мы возьмем с собой волчицу, их вожака. Троих для внезапного нападения достаточно.

— Не берите с собой Каллу, — попросил Шей. — Они только и мечтают о том, чтобы убить ее. Слишком опасно.

Я вскочила и оскалилась на него:

— Ты что, не помнишь, кто я? Мне не нужно твое покровительство!

Наши взгляды встретились, и я тут же перестала злиться. В его глазах я увидела страх… и любовь.

— Я знаю, кто ты, — сказал он.

— Она понадобится нам, чтобы найти стаю, — сказал Монро. — Ей придется пойти.

— Я тоже с вами, — внезапно сказал Коннор. — Если эта вечеринка окажется последней, я бы не хотел упускать возможность на ней присутствовать.

— Договорились, — сказал Монро. — Силас?

— Да? — спросил Секретарь, как всегда сидевший над блокнотом.

— Я полагаю, ты понимаешь, что Аника об этом знать не должна? — спросил Монро. — По крайней мере, пока…

Силас снова склонился над блокнотом и утвердительно кивнул.

— Заметано, — сказал он.

— Благодарю, — ответил Монро.

— Итан, давай обсудим детали передвижения, — продолжил он. — Айзек, ты не мог бы сделать парню что-нибудь поесть? Коннор…

— Уже иду, — сказал Коннор, направляясь к двери, и посмотрел на нас.

— Эдна, Шей, Калла, помогите мне. Я вряд ли донесу все сам.

Я посмотрела на Анселя, но он продолжал сидеть и дрожать, уставившись на руки. Наверное, лучше пока к нему не приставать, подумала я. Хотелось как-то помочь ему, но в тот момент голова была занята мыслями о предстоящем сражении, и нужно было уделить им все возможное внимание. И все же его жалкий вид отдавался болью в сердце. Я видела, что он сломлен, и не могла избавиться от наваждения — все время казалось, что передо мной сложенный из камней алтарь, на котором истекает кровью моя мама. Я, как могла, постаралась отогнать ужасное видение, поднялась на ноги и последовала за Коннором. Эдна уже вышла из кухни.

— Что нужно принести? — спросил Шей, поднимаясь, чтобы идти за нами.

— Оружие, — ответил Коннор, ухмыляясь, и твердым шагом вышел за дверь.

16

— Оружие? — переспросил Шей, едва поспевая за Коннором. Тот лишь обернулся и подмигнул ему.

— Ой, не спрашивай его, — сказала Эдна. — Это его любимые игрушки. Он так и не вырос.

— О чем ты говоришь, — спросила я, стараясь попасть в такт ее шагов. — У него же есть мечи?

— Только два, — сказала Эдна.

— А что, двух недостаточно? — спросил Шей вполголоса, стараясь не отставать от Коннора.

В противоположном углу зала обнаружилась узенькая дверь. Коннор отпер ее и исчез за дверью. Мы последовали за ним и оказались в кромешной темноте — в комнате не было ни одного окна. Я нахмурилась и потрясла головой — мне показалось, что я слышу какое-то странное гудение.

— Черт! — воскликнул Коннор. — Похоже, Силас опять оставил на полу все эти учебники. Где, черт возьми, выключатель?

— Здесь, — ответила Эдна.

Послышался щелчок, и комнату залил тусклый свет единственной лампочки без абажура, висевшей под потолком.

Я изумленно выдохнула, а Шей присвистнул. Все стены комнаты, от пола до потолка, были увешаны оружием: страшными загнутыми мечами разной длины, от коротеньких, не более тридцати сантиметров, до длинных, примерно в человеческий рост. Кроме того, там были разнообразные кинжалы — с зазубренными лезвиями, волнообразные и простые; односторонние и двусторонние боевые секиры; булавы и палицы; дубины с железными наконечниками и копья. Все оружие было в прекрасном состоянии: сталь ярко блестела даже в тусклом свете единственной лампочки.

Воздух в комнате пульсировал от воздействия древней магии — все оружие в комнате было заколдованным. Каждый предмет испускал нечто вроде волн — из-за этого мне и показалось, будто я слышу гудение. Удивление сменилось неприятным чувством: разглядывая оружие, я вспомнила, что Ищейки проводили время, придумывая новые способы убивать Воинов. Мне представилась великолепная возможность полюбоваться их достижениями. От мысли о том, что этим оружием прикончили немало волков, мне стало нехорошо, даже плечи затряслись. Вероятно, решила я, тело обладает своей памятью и реагирует на оружие, которым, кстати сказать, чуть не убили меня.

— Нет, ну вы только посмотрите на это, — сказал Коннор, в сердцах отбрасывая ногой разбросанные по полу учебники. — Если Силас так любит книги, какого черта он их постоянно разбрасывает?

— А что, разве Силас здесь тренируется? — спросила я, продолжая разглядывать стены, увешанные оружием. Сама мысль о том, что трусливый Секретарь способен пользоваться чем-то из этого арсенала, казалась мне абсурдной. — Я думала, Секретари в боях не участвуют.

— Так и есть, но все Ищейки должны уметь пользоваться оружием. Каждый из нас по очереди дежурит здесь, в Чистилище, — сказал Коннор. — Даже Секретари. Даже такие бестолковые, как Силас.

— Он не бестолковый, просто рассеянный, — возразила Эдна. Она взяла лестницу, прислонила ее к стене и поднялась на пару ступенек.

— Что тебе достать? — спросила она Коннора.

— Принеси мне глефу, — попросил Коннор. — И пару катаров тоже.

— Ты такой предсказуемый, — сказала Эдна, снимая оружие с крюков. Глефа оказалась обычным коротким мечом, но два других предмета, смахивавших на кинжалы в потертых ножнах, были мне незнакомы.

— Я знаю, какой я, — ухмыльнулся Коннор, подставляя руки, чтобы поймать оружие, брошенное Эдной.

— Сколько же клинков ты обычно берешь с собой? — спросил Шей, глядя на поданные Эдной два коротких кинжала.

— Все зависит от ситуации, — ответил Коннор. — Я считаю, что следует иметь как минимум шесть ножей. А лучше семь.

— Итан и Коннор считают, что мужество измеряется количеством оружия, спрятанного под одеждой, — усмехнулась Эдна. — Мне кажется, у вас какие-то комплексы, ребята.

— Эй, полегче! — воскликнул Коннор.

— Однажды они устроили соревнование, чтобы выяснить, кто способен взять больше оружия за один раз, — продолжала Эдна, игнорируя его недовольное замечание.

— Кто выиграл? — спросила я.

— Это был я, — похвастался Коннор. — Мне удалось взять двадцать один клинок.

— Серьезно? — изумился Шей. Он обернулся и еще раз посмотрел на великолепную коллекцию, висевшую за спиной.

— Да уж, круто, — сказала Эдна, закатывая глаза. — Кстати, мне кажется, тебе тут кое-кто хочет бросить вызов.

Коннор покачал головой:

— Я тебе не советую, Шей. Когда берешь больше пятнадцати, они начинают вываливаться из самых неожиданных мест.

— Я это запомню, — ухмыльнулся Шей.

— Кстати, — сказал Итан, уже некоторое время стоявший в дверях, — Коннор жульничал. Кортики полноценными клинками считать нельзя.

— Если его воткнуть в глаз или в горло, действует безотказно, — возразил Коннор.

— И все же это оружие для девочек, и ты это прекрасно знаешь.

— А ты девочек не уважаешь, как я посмотрю, — сказала Эдна, сердито глядя на него. — И зря. Это может пагубно отразиться на твоем здоровье.

— При чем тут девочки? — удивленно спросил Итан. — Вот Коннора я точно не уважаю за жульничество.

— Ты проиграл, тебе обидно, — сказал Коннор, поднося острие меча поближе к свету. — Его нужно поточить.

— Нужно лучше следить за оружием, — заметил Итан, игнорируя его первое замечание.

— Значит, сегодня основная гримерка здесь? — спросил он, обращаясь к Эдне.

— Да, похоже на то, — согласилась девушка. — Тебе нужны стрелы? А мишень нужна? Будешь тренироваться, пока мы ждем?

— Да, пожалуй, — ухмыльнулся Итан.

Пока Эдна искала оружие, а Итан копался в стоящих возле стен ящиках, Шей приблизился ко мне и встал рядом, засунув руки в карманы.

— Я сожалею о том, что там наговорил.

Я заскрежетала зубами, стараясь унять гнев. Не хотелось снова ругаться.

— Я не хочу тебя терять, — признался Шей.

Я кивнула. Даже понимание того, что Шей сказал то, что сказал, из любви ко мне, не могло помочь мне согласиться с ним. Мне нужно было спасти друзей, и Рена тоже нельзя было оставлять на произвол судьбы. Я погрузилась в горькие размышления о том, что стояло между Реном и Шеем. Казалось, невозможно даже представить себе, что они когда-нибудь смогут встать плечом к плечу и сражаться с Хранителями.

Шей незаметно наблюдал за мной. Он покачал головой и вздохнул.

— Что с тобой? — спросила я, решив окончательно распрощаться со злостью.

— Да все нормально, — сказал он. — Просто думаю.

Он посмотрел на меня и опять вздохнул:

— Стало быть, он скоро опять появится.

— Кто? — спросила я, любуясь блеском меча, который Коннор как раз начал точить.

— Рен, — сказал Шей. Услышав это имя, я устремила все внимание на Шея. — Я имею в виду, если все получится. Он будет здесь. С нами.

Я посмотрела в сторону.

Рен.

Рен будет здесь. Невозможно было не заметить, как кровь быстрее заструилась в венах при мысли о том, что скоро он будет в безопасности. И будет снова рядом со мной.

— Что же тогда будет? — не отставал от меня Шей.

— Я не знаю, — сказала я искренне, отходя к стене, чтобы внимательно изучить оружие, висевшее там.

Шей схватил меня за руку.

— Калла, подожди.

Когда я повернулась, чтобы посмотреть на него, то увидела, что его глаза блестят, словно покрытые росой молодые листья.

— Я не хочу об этом говорить, Шей, — сказала я едва слышно. — Есть более важные вещи, о которых следует подумать. Например, как не погибнуть сегодня.

— Я не прошу тебя говорить, — заметил он. — Просто послушай.

Он поднял руки и осторожно приложил к моим щекам.

— Меня не волнует, что Рен появится здесь, хотя, ладно, это неправда. Даже одна мысль о том, что он будет здесь, сводит меня с ума. Я не могу думать головой, слишком сильно сейчас разыгралась моя волчья натура. Вот почему я сказал…

В его груди зародился рев, и я увидела, что на меня смотрят глаза потревоженного волка, готового к обороне.

— Я клянусь, это не важно. Я просто хочу помочь стае. И не хочу, чтобы с Реном случилось что-то ужасное… по крайней мере, когда не злюсь. Но меня волнует то, что происходит между нами. Все пошло иначе, когда мы с тобой остались одни. По крайней мере, мне хотелось бы в это верить.

Я не могла смотреть ему в глаза. Сердце, казалось, готово было пробить грудную клетку. Оно словно хотело освободиться и не участвовать в нашем разговоре.

— Ты не в Вейле, — продолжал Шей. — Правила изменились. Я буду сражаться за право остаться с тобой. И не буду тебя ни с кем делить.

Разве правила изменились? Я не могла понять, по каким правилам теперь нужно жить и каково мое место в этой новой жизни.

— Шей, — сказала я, пытаясь отстраниться, но он обнял меня рукой за талию и не отпустил от себя.

— Скажи, что тебе это не нужно, и я уйду, — потребовал он, наклоняясь совсем близко ко мне. Его губы коснулись моей щеки.

У меня мигом пересохло в горле. Хотелось сказать, что я люблю его. Так и было. Я любила его так, как никогда никого раньше не любила. И нужно было ему об этом сказать. Он должен был знать, что его чувства находят ответ. Но я больше не верила самой себе. Особенно после того, что рассказал Ансель. Я принесла боль и страдание тем, кого любила. Мою мать убили. Стая находилась в опасности, брат сломлен, унижен и ненавидит самого себя. И все это случилось по моей вине. Как я могла ответить ему? Когда я пыталась сделать самостоятельный выбор в жизни, это неизменно заканчивалось плохо для тех, кого я любила. Что я могла предложить Шею, когда все, что было связано со мной, заканчивалось трагедией?

— О чем это вы там шепчетесь? — крикнула Эдна из-под потолка. — Лови давай!

Она бросила Шею меч. Я вздрогнула, но он сделал шаг вперед и легко поймал его за рукоятку.

— Зачем мне это? — спросил он. — Я же остаюсь здесь.

— А как еще нам провести время, оставшееся до начала операции?

— Я знаю, что не усну, — сказал Коннор. — Что, не хочешь сразиться, Шей? То, что ты остаешься здесь, не значит, что мы не можем немного поразмяться.

— Давай попробуем, — отозвался Шей, и мне показалось, что я заметила, как во рту его блеснули острые клыки.

— Может, и тебе дать меч, Калла? — спросила Эдна, обводя рукой коллекцию, висевшую на стенах.

— Нет, спасибо, — сказала я, глядя на мириады сверкающих топоров и мечей и другое оружие, назначение которого было мне неизвестно. — Я предпочитаю естественные средства.

— Которыми тебя природа не обделила, — подхватил Коннор, подмигивая мне.

Я улыбнулась и показала ему острые клыки. Коннор осекся, зато рассмеялся Итан. Впервые, насколько я могла вспомнить.

— Милая девушка, — сказал он.

Стоя рядом со мной, Шей вращал мечом и делал выпады, привыкая к оружию.

— Как он тебе? — спросила Эдна, спускаясь с лестницы и подходя к нам.

— Ну, не знаю, — сказал он мечтательно. — Вот попробовать бы крест, о котором мы говорили. Или найти что-нибудь похожее.

— А нет ничего похожего, — отозвался Коннор, метая ножи в макет человеческой фигуры, стоявший в углу. Каждый брошенный кинжал попадал точно в середину изображенной на груди мишени. В желудке появилось неприятное ощущение. В чьей груди окажутся эти ножи, когда мы пойдем в Эдем? В сердце кого-нибудь из знакомых волков? Возможно, в груди одного из тех, с кем я раньше сражалась плечом к плечу?

— Да, наверное, — протянул Шей, разглядывая стены, увешанные оружием. — Пожалуй, с ним ничего не сравнится. Я даже не уверен, стоит ли упражняться с чем-то другим.

— Кончай унижать наше оружие, избранный мальчик, — потребовал Коннор, вращая мечами перед носом Шея. Я не выдержала и отошла на пару шагов — слишком уж зловещим казался свист рассекаемого блестящими клинками воздуха. Коннор вращал два меча одновременно и делал это, по крайней мере внешне, без всякого труда.

— Наши игрушки не так уж плохи.

— Да я не спорю, — усмехнулся Шей. — Я хотел сказать…

Так и не закончив, он беспомощно развел руками.

— Впрочем, не важно.

— Я знаю, что ты хотел сказать, — ухмыльнулся Коннор. — Хорошая тренировка тебе не повредит, даже если у тебя в руках не этот самый крест, которым все восхищаются. Если спарринг с одним бойцом для тебя слишком скучное занятие, не хочешь ли ты попробовать сразу с двумя?

Шей посмотрел на него, потом перевел взгляд на Эдну.

— Ну, что ж, — протянул он.

— Не шути так, Коннор, — сказала Эдна. — А ты, Шей, не обращай на него внимания. Не стоит сражаться с нами обоими. Это безумие.

Шей снова посмотрел на Коннора, потом снова на Эдну.

— Возможно, — сказал он.

— Извини, — не унимался Коннор. — Когда дело доходит до реальной драки, соперники, по-твоему, в очередь выстраиваются?

— Коннор, — укоризненно сказала Эдна, прикладывая руки ко рту.

— Нет, — перебил ее Шей. — Он прав. Давайте попробуем.

— Ты уверен? — спросила его Эдна, стараясь скрыть улыбку.

— Да, — сказал Шей и сам неожиданно улыбнулся. — Брось-ка мне еще один меч.

— Пусть попробует цуруги, — предложил Коннор. — Его рукоятка напоминает Халдис.

— Хорошо, — сказала Эдна, снимая со стены длинный, узкий, слегка загнутый к верху меч.

— А чем хочет сражаться моя дама сердца? — спросил Коннор. Разговаривая, он ни на минуту не прекращал крутить мечами, демонстрируя абсолютную власть над оружием.

— Посмотрим, как ему понравится ки джи бьян, — сказала Эдна. — По крайней мере, какое-то разнообразие.

— О, хочешь помахать цепью? — спросил Коннор. — Неплохая мысль.

— Думаю, кнут ему точно понравится, — пробормотала я, мысленно возвращаясь к событиям той ночи, когда мы с Реном должны были заключить союз. Вспомнилась темная лесная чаща и отвратительная улыбка Флинн. Чертова ведьма так закричала, когда я оторвала ей руку. Шей выхватил у нее кнут и тут же использовал против нее.

— Есть ли что-то такое, чем ты не владеешь? — спросила Эдна, лучезарно улыбаясь. Я убрала руки за спину и крепко сцепила пальцы, чтобы не поддаться искушению удушить ее.

— Я не играю в гольф, — сказал Шей с мрачной улыбкой. — Терпения не хватает.

Шей махнул одним мечом, затем вторым. Раздался зловещий свист.

Эдна приняла боевую стойку. Прижимая голову то к одному плечу, то к другому, она стала медленно приближаться к Шею, примериваясь, с какой стороны удобнее напасть. В каждой руке она держала по кнуту, сделанному из нескольких металлических пластин, похожих на звенья цепи. Конструкция была снабжена удобной рукоятью, оплетенной шерстяными нитками. Последнее звено каждого кнута было похоже на хорошо заточенный дротик. Эдна грациозно помахивала плетками, и они извивались в воздухе, как змеи. Оружие было необычным и страшным.

— Это ты называешь кнутами? — спросил Шей Коннора, недоверчиво глядя на удивительное оружие. Я никогда не видела таких плеток.

— Да, вроде того, — ответила за Коннора Эдна, согнула в запястье правую руку, и острый наконечник вонзился прямо в горло одного из манекенов.

— Ух ты! — поразился Шей, отступая на шаг.

— Да, неплохо, — согласилась Эдна, освобождая острие.

— А это у тебя что? — спросила я, наблюдая, как Коннор прилаживает к поясу короткие кинжалы, которые передала ему Эдна.

— А ты подойди поближе и покажи клыки, вот он тебя с ними и познакомит, — пошутил Итан, поднимая арбалет. — Никогда не разделял его страсти к катарам.

Он выпустил четыре стрелы подряд, одну за другой, чрезвычайно быстро, и ни разу не промахнулся.

— Как тебе удается стрелять так быстро? Я всегда думала, что арбалет — оружие для неспешной стрельбы. Мощное, но нескорострельное.

— Тебе знакомы арбалеты европейского образца, — пояснил Итан, подходя к манекену и выдергивая из него стрелы. — А эти сделаны по китайским чертежам. Китайцы как раз предпочитали скорость убойной силе. Эти арбалеты снабжены магазинами. После каждого выстрела происходит перезарядка.

Я приложила руки к груди, вспомнив, как быстро в моем собственном теле оказались стрелы, пущенные Итаном. Он посмотрел на меня и кивнул:

— В случае с Воинами это ключевой фактор. Либо стреляешь часто, либо умрешь.

Коннор посмотрел на арбалет презрительно.

— Мне было бы ужасно скучно, если бы пришлось пользоваться чем-то вроде этого.

— Применение грубой силы — не единственно возможная тактика боя, — парировал Итан.

— Да ты просто руки испачкать боишься, — сказал Коннор, снимая с пояса один из катаров. Крепко сжав рукоять, он посмотрел на широкое, остро заточенное лезвие.

— Кровавое оружие, — сказала Эдна. — Самое подходящее название для этой штуки.

Коннор искоса взглянул на нее и потянулся за вторым кинжалом. Спустя мгновение мне показалось, что очертания его фигуры стали нечеткими. Он взвился как птица и в прыжке обвил кинжал телом. В следующее мгновение он уже сидел на корточках у ног деревянной фигуры. Шей присвистнул, разглядывая глубокие порезы на теле манекена, которые Коннор сделал за считаные секунды.

— Прямо как ниндзя, — сказала я.

Шей искоса посмотрел на меня и слегка улыбнулся.

— Да ну, пижонство, — сказал Итан и рассмеялся.

— К тому же он уже был мертв, — добавил он, поднимая вверх арбалетные стрелы, которые он извлек из груди манекена.

— Сейчас не время хвастаться, — заявила Эдна.

— Это почему? — осведомился Итан.

— Шею нужно попрактиковаться, — пояснила Эдна, помахивая кнутом в воздухе. Металлическая змея, управляемая ее рукой, свивалась в кольца и вытягивалась во всю длину, как живая.

Шей почесал спину и нерешительно посмотрел на нее.

— Может, не стоит?

— Ой, да перестань ты, — сказал Коннор. — Все будет нормально. Ты справишься. А мне не терпится выпустить пар, а то через несколько часов нас ждет безумное предприятие.

— Да уж, — сказал Шей, расправляя плечи. — У меня тоже на душе кошки скребутся.

Итан рассмеялся:

— Да ты не волнуйся. Я буду судить поединок и прослежу, чтобы эти двое сражались по правилам.

— Очень смешно, — заметил Коннор, убирая катары и доставая из ножен свои любимые мечи.

— Готовы? — спросила Эдна.

— Всегда готов, — ухмыльнулся Коннор. Шей кивнул, наблюдая за Ищейками, которые начали медленно ходить вокруг него. Я заметила, как напряглись и запульсировали вены, когда Коннор с Эдной стали приближаться. Эдна выбросила вперед руку и хлестнула кнутом по коленям Шея. Он увернулся, перепрыгнув сверкающую цепь, как детские прыгалки. Но не успел он приземлиться, как на него напал Коннор. Он приближался, вращая мечами с такой бешеной скоростью, что я уже не могла разобрать, где кончается один клинок и начинается другой. Раньше Коннор напоминал танцора, исполняющего пляску с мечами, теперь же он был похож на готовый к взлету вертолет.

Волчий инстинкт подталкивал меня броситься вперед и встать между Шеем и бешено вращающимися блестящими клинками. Тело хотело подчиниться инстинкту. Казалось, что я задыхаюсь: волчица, сокрытая внутри меня, отчаянно боролась за свободу. Она билась и царапала грудную клетку, ставшую для нее тюрьмой. Но я знала: вмешиваться нельзя. Шей должен был справиться сам. Наступил момент, когда Наследник должен научиться пользоваться своей силой. Я даже не подозревала, как трудно будет удержаться и не вступиться за него. Я прижалась к стене, чтобы оказаться как можно дальше от сражающихся. Прямо за мной висела булава с острыми иглами на конце, и я отпрянула, когда почувствовала, как колючки впиваются мне в спину.

Шей, не отводя глаз, следил за Коннором. Вращающиеся мечи соприкоснулись с подставленным им клинком; раздался скрежет и лязг стали. Крепкие каменные стены и потолок усилили звук, отразив его многократным эхом. Пока Коннор и Шей сражались, Эдна атаковала Шея сзади. Над его незащищенной спиной взвились страшные металлические цепи. Я вскрикнула, а Шей неожиданно пригнул оба меча Коннора книзу и поднялся в воздух, перепрыгнув Эдну и приземлившись у нее за спиной. Коннор закричал и бросился на землю, едва увернувшись от просвистевших в воздухе острых, как жала скорпионов, наконечников кнутов, направленных прямо в грудь. Шей схватил Эдну сзади и прижал острие клинка к ее горлу.

— Сдаешься?

Лицо Эдны стало похоже на маску, она пыталась справиться с потрясением. Шумно сглотнув, она осторожно кивнула, стараясь не порезаться о прижатый к ее горлу клинок.

— Черт возьми, — засмеялся Коннор. — Я, кажется, понял. Ты стал избранным, потому что у тебя глаза на затылке. Если ты побреешь голову, лучше видно будет, да?

Шей опустил меч, и Эдна, тяжело дыша, повернулась, чтобы посмотреть на него. Шей улыбнулся, увидев ее изумленные глаза.

— Как тебе это удалось? — спросила она.

Я мысленно задала себе тот же вопрос. Никогда не видела, чтобы кто-то сделал что-нибудь подобное. Я была потрясена. Прижав к груди руки, ощущая кончиками пальцев учащенное сердцебиение, я пыталась отдышаться — такое сильное меня охватило изумление.

Шей пожал плечами:

— Не знаю. Я просто знал, что ты атакуешь. Как-то почувствовал, спиной, наверное.

Итан ничего не сказал. Они с Коннором обменялись взглядами.

— Хорошо, — сказал Коннор, поднимая мечи вверх. — Первый раунд за тобой. До двух побед из трех? Продолжаем?

— Эдна? — спросил Шей.

— Второй раз я это проделать с собой не позволю, — заявила она, игриво отталкивая его, чтобы освободиться.

— Ну, давай проверим, — сказал Шей, улыбаясь.

Смотреть на них мне больше не хотелось. Видя, как яростно они сражались, а потом весело болтали, как будто ничего особенного не произошло, я чувствовала себя как человек, случайно оказавшийся на чужом празднике. Их смех, показная лихость и удаль резали мою душу, как прижатая к груди колючая проволока. Обо мне все забыли, никто не обращал на меня внимания. Все развлекались, и впечатление было такое, словно все, о чем мы узнали, сидя на кухне, ровным счетом ничего не значило. Мать моя была убита, стая находилась в смертельной опасности, а они нашли повод забыть об этом. Горе мое разделить было некому. Чувствуя себя жалкой и безутешной, я вспомнила об Анселе. Если уж я погрузилась в пучину уныния, то каково сейчас ему? Чувство вины пронзило меня острым ножом. Как можно было забыть о том, что не я одна потеряла любимых людей? Наоми, нашу маму, убили, но Ансель потерял не только ее: у него забрали и уничтожили волчью сущность. Мне было плохо, страшно и грустно, но я, по крайней мере, осталась сама собой, то есть Воином. А для него все кончено. Никто не заметил, как я развернулась и выскользнула за дверь. Выходя, я заметила, что Коннор как раз бросился в атаку. Шей растерялся от неожиданности и выронил меч.

— Эй! — вскрикнул он.

— Ты думал, я буду предупреждать тебя после того, что ты проделал в прошлый раз? — отрывисто сказал Коннор. — Эдна, вперед!

— С удовольствием разделаюсь с ним, — засмеялась девушка, бросаясь в атаку.

Шей присел на корточки и сделал кувырок, уклоняясь от удара ногой, которым Эдна хотела поразить его.

— Промазала!

Уходя, я слышала за спиной звон стали и крики сражающихся.

17

Почуяв запах брата, я шла по темному коридору. В конце его была лестница, за ней — приоткрытая дверь, из-за которой пробивался яркий свет. Поднявшись на площадку, я осторожно надавила на дверь и просунула голову в комнату.

— Это ужасно, парень, — говорил Айзек, потирая виски и глядя на Анселя. — Что тут еще скажешь.

Я постучалась. Айзек повернулся, чтобы посмотреть, кто пришел. Ансель поднял голову, увидел меня и снова вперился в пол.

— Ты пришла мне помочь? — спросил Айзек, подходя ко мне.

Я кивнула и посмотрела на Анселя. Брат сидел на краешке кровати и разглядывал носки башмаков.

— Хорошо, что ты пришла, — сказал Айзек шепотом, приблизившись на расстояние вытянутой руки. — Тесс гораздо лучше меня справляется с такими делами. Она всегда заботится о гостях.

— Я и не знала, что здесь есть спальни для гостей, — сказала я, разглядывая маленькую комнату со спартанской обстановкой, в которой мы находились.

— Когда сюда прибывают команды Боевиков, они, бывает, проводят несколько дней за обсуждением предстоящей миссии, — пояснил Айзек. — Здесь они живут, когда нет нужды возвращаться в Академию. Да и Жнецам где-то жить нужно.

— Да, это верно, — согласилась я. — Как он?

— Говорит, что ему не больно, что все нормально, — сказал Айзек. — Но парень действительно не в себе. Так и не смог убедить его что-нибудь съесть. Я разогрел для него жаркое. Тарелка на тумбочке у кровати. Может быть, у тебя получится.

— Спасибо, что побыл с ним, — сказала я.

— Да не за что, — ответил Айзек. — Я буду внизу, если что-нибудь понадобится.

— Да, хорошо, — сказала я, подходя к кровати.

Оказавшись рядом с братом, я присела на краешек кровати подле него. Ансель никак не реагировал на мое появление. Он смотрел на руки, которые сжимали какой-то предмет.

— Значит, ты так и не поел? — спросила я, указывая на стоящий на тумбочке горшочек с жарким.

— Поем, когда проголодаюсь, — пробормотал он под нос.

— Я ела их пищу, — сказала я, стараясь, чтобы слова звучали непринужденно. — Клянусь, она не отравленная.

Он не засмеялся, но убрал то, что сжимал в руках, в карман. Оказалось, это скомканный лист бумаги.

— Что это? — спросила я, нахмурившись.

— Ничего, — ответил Ансель, скрещивая руки на груди. — Что тебе нужно?

— Тебе пришлось многое пережить, — сказала я, решив, что непринужденной беседы не получится. — Теперь нужно прийти в себя.

Я хотела обнять его за плечи, но он резко отстранился.

— Не трогай меня.

— Почему? — спросила я, стараясь говорить как можно мягче. — Я так рада видеть тебя, Ан. Мне тебя не хватало.

Он снова рассмеялся скрипучим, похожим на воронье карканье смехом, который я уже слышала.

— Вот как? Странно.

Я не знала, как избавиться от ощущения сухости в горле. Говорить было трудно, смотреть на брата и слушать его странный, пустой голос — еще труднее.

— Мне пришлось уйти.

Он ничего не ответил.

— Я должна была так поступить. Они хотели убить его.

— Они убили маму, — прошептал он.

— Я знаю, Ан, — сказала я, с трудом произнося слова. — Но во время церемонии я должна была убить Шея.

— Как долго ты еще будешь мне об этом рассказывать? — спросил Ансель едва слышно. — То, что случилось с нами, от этого никак не меняется. Ты не знаешь, что с нами сделали. Тебя там не было.

Говоря, он царапал ногтями запястья. Нагнувшись, я посмотрела на глубокие царапины, оставшиеся на коже.

— Прекрати немедленно!

— Да с какой стати я должен прекращать, — спросил он и снова рассмеялся глухим хриплым смехом.

— Да, меня там не было, но я вижу, как плохо тебе было.

Он поежился и прижал руки к животу, как будто стараясь унять подступившую тошноту.

— Мне кажется, они до сих пор терзают меня. Не могу забыть, как они отняли у меня волчью сущность. — Он заговорил едва слышно. Мне пришлось нагнуться к самым его губам, чтобы уловить смысл. — Не могу с этим жить.

— Ансель, твоя жизнь не закончилась. Ты — это ты, а я люблю тебя, — сказала я, сжимая его безвольные руки. — Прошу тебя, не нужно делать себе больно.

Конечно, я видела, как повлияло на него наказание. Отрицать это было бессмысленно. Я понимала, что такое — потерять волчью сущность.

— Мы найдем способ помочь тебе.

— Только Ищейки могут сделать меня таким, каким я был, — сказал брат. — А они уже отказались. А Хранители…

— То, что они сделали, — ужасно, но нельзя сдаваться. Прошу тебя. Ты должен быть сильным, хотя бы ради меня. И ради Брин.

Он заскулил.

— Даже если Брин жива, ей лучше не знать, что со мной случилось.

— Это неправда.

— Она заслуживает того, чтобы рядом с ней был равный. Если она останется со мной, она никогда не сможет быть собой в полной мере. Ей нужен Воин.

— Ничего подобного, — сказала я.

— А ты откуда знаешь?

— Дело в том, что так было не всегда, — сказала я тихо.

— О чем ты говоришь, Калла?

Он смотрел на меня злыми глазами. Таким я никогда еще его не видела. Брату казалось, что он потерял все, ради чего стоило жить.

— Я узнала о том, что Воины и Ищейки раньше заключали браки между собой. — Значит, чтобы тебя любили, быть волком необязательно.

Ансель посмотрел на меня недоверчивыми глазами.

— Это правда. Такое уже было, просто давно, — сказала я. — Было время, когда Ищейки и Воины заключили союз. Они были соратниками… а иногда создавали семьи.

— Давно… — пробормотал он.

Я видела, как огонек, который было разгорелся после моих слов, угас. Глаза стали пустыми; брат снова сдался.

— Кроме того, мне это известно самой, ведь я люблю Шея, — сказала я, чувствуя, что голос дрожит. — Я любила его и до того, как превратила в волка.

Ансель посмотрел на меня. На мгновение маска безволия упала с его лица, и я увидела перед собой того брата, которого знала прежде.

— Я это знал, — сказал он, чуть было не улыбнувшись.

— Я это видела.

— Мне кажется, это важно, — признал он, вздохнув. — Я говорил тебе, что готов бежать с Брин, если потребуется. Возможно, я сам во всем виноват.

Уголки его рта стали загибаться книзу. Потом, спохватившись, брат нахмурился.

— Ты когда-нибудь любила Рена? Я думал, что между вами что-то есть. В смысле какая-то связь. Вы же оба вожаки. Или ты была с ним только по необходимости?

Я поежилась, чувствуя, как в глубине души снова начинается буря.

— Я…

Пришлось умолкнуть, потому что в голове, как в калейдоскопе, завертелись, сменяя друг друга, воспоминания: лицо Рена, его прикосновения, его смех. Я призналась себе в том, что люблю Шея, только когда поняла, что могу навеки потерять его. Теперь в опасности Рен. Неужели я хочу спасти его потому, что люблю?

И вдруг мне показалось, что он снова рядом, стоит и шепчет мне на ухо: «Все дело в том, кого ты любишь, Калла». Я готова была поклясться, что чувствую кожей его дыхание.

Ансель следил за мной. Я не ответила, и он покачал головой.

— Забудь, — сказал он, растягиваясь на кровати. — Значит, ты им доверяешь?

— Кому? Ищейкам?

— Да.

— Мне кажется, им можно доверять, — призналась я, думая о том, что до сих пор не знаю, насколько они заслуживают доверия.

— Что ты собираешься делать дальше? — спросил он. — Если завтра ребята окажутся здесь, что будет дальше?

— Мы поможем Шею, — сказала я, продолжая думать о Рене.

— В чем?

— Спасти мир.

— И все?! — рассмеялся Ансель, на этот раз своим прежним, веселым смехом.

— Ну, да, — улыбнулась я. — Всего-то.

Мы немного помолчали. В комнате стало тихо, и я услышала, как оглушительно бьется мое сердце.

— Ансель, я думаю, стоит попробовать.

— Что?

— Превратить тебя, — сказала я. — Хранители вечно лгут. Они могли сказать неправду.

Я наблюдала за ним. Мускулы на шее брата напряглись.

— Ты так думаешь?

Я не знала, что мне следует думать, но изо всех сил надеялась, что они все же солгали.

— Они никогда не говорят правду, — сказала я шепотом.

Брат повернул голову и пристально посмотрел на меня.

— Хорошо, — сказал он, и я заметила, что руки его задрожали.

Я обернулась волчицей, и его лицо исказила гримаса боли. Нетрудно было представить, как обидно ему было наблюдать за трансформацией. Для меня обернуться волчицей было так естественно, а у него эту возможность украли.

Ансель вскочил с кровати и наблюдал за мной, стоя рядом. Я щелкнула зубами и осторожно ткнулась мордой в его руку. Подняв голову вверх, я посмотрела на него. Ансель кивнул, дав понять, что можно продолжать. Я укусила его, быстро и глубоко. Не сдержавшись, он вскрикнул от боли, и я почуяла едкий запах страха.

Приняв человеческое обличье, я подошла к нему, взяла рукой за подбородок и подняла голову вверх, чтобы посмотреть прямо в глаза.

— Bellator silvae servi, — сказала я. — Лесной Воин, я, вожак стаи, призываю тебя на службу в момент нужды.

Слышно было, как брат учащенно дышит. Я ждала, было страшно. Я закрыла глаза, надеясь, что сила, связывающая вожака с членами его стаи, перейдет от меня к брату. Не открывая глаз, я снова заговорила. Голос плохо слушался.

— Bellator silvae servi, — повторила я. — Лесной Воин, я, вожак стаи, призываю тебя на службу в момент нужды.

Ничего не происходило. Магия не действовала.

Когда я открыла глаза, Ансель горестно покачал головой. Он стоял, плотно сжав веки. По щеке покатилась слезинка.

— Bellator silv… — начала я снова, но Ансель остановил меня.

— Нет, не нужно, — сказал он, открывая покрасневшие от слез глаза. — Ничего не получится.

Я не знала, что сказать. Они сделали то, что обещали. Волчья сущность Анселя была уничтожена, и я не могла призвать ее снова. В этот момент я возненавидела Хранителей с новой силой.

— Тебе нужна кровь, — с трудом сказала я. — Рана кровоточит.

— Нет, — сказал Ансель, прикрывая следы от укуса рукавом. — Не нужно.

— Ансель, — взмолилась я, протягивая к нему руки.

— Я же сказал, не нужно! — крикнул он с такой яростью, что я осталась на месте, скованная страхом.

Он упал на кровать. На лице появилось отсутствующее выражение, которое было страшнее маски гнева, исказившей его черты секунду назад.

— Тебе нужно идти, — сказал он, глядя в потолок. — Ты должна выспаться перед рассветом.

— Я тебя не оставлю.

Он сунул руку в карман и вытащил скомканный лист бумаги.

— Ансель, что это? — спросила я, стараясь разглядеть то, что он держал в руках.

— Оставь меня.

Он пристально посмотрел на скомканный клочок бумаги, потом крепко сжал кулак и приложил руку к груди.

— Это от Брин, ясно? Она дала мне это, прежде чем Хранители разлучили нас.

— О боже, — сказала я. Должно быть, Брин написала для него прощальное стихотворение. Интересно, а он успел оставить ей что-то на память? Брат и лучшая подруга. Я пыталась скрыть от Хранителей их роман. Наверное, было бы лучше, если б они сбежали вместе, прежде чем случилось то, что случилось. Разве могло с ними случиться что-то худшее, если бы они решились на побег?

Ансель повернулся ко мне спиной.

— Уходи, — сказал он.

Я постояла у края кровати, закрыв лицо руками. Когда дыхание брата выровнялось и успокоилось, я поняла, что он уснул. Стараясь не разбудить его, я осторожно растянулась рядом, положила голову на подушку и стала смотреть на него. Через некоторое время он начал стонать во сне и скулить как щенок, которому сделали больно. Это продолжалось долго, он плакал во сне, но не просыпался. В конце концов я и сама не выдержала и уснула. Засыпала я под его тихие стоны. Кошмары продолжали преследовать брата.

18

— Калла, — тихонько шепнул Шей, осторожно тряся меня за плечо.

Услышав его голос, я проснулась и вырвалась из тисков кошмара. Во сне я видела скользкие трепещущие тени, готовые броситься на меня с потолка и поглотить без остатка. Потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, где я и зачем Шей меня будит. Я лежала и слушала его нежное воркование, наслаждаясь его весенним запахом. Наконец я не выдержала и потянулась к нему. Очень хотелось оказаться ближе, прижаться к его лицу.

Он, казалось, удивился, когда я провела пальцами по его щеке.

— Они попросили тебя разбудить. Сказали, пора идти.

Очарование момента было нарушено. На мгновение, когда я осознала, где нахожусь и куда нужно идти, мной овладел липкий холодный страх. Я отогнала обрывки сна и быстро вскочила. Ансель пошевелился, и я тут же пожалела о своем резком движении. Впрочем, он так и не проснулся, а просто застонал во сне и беспокойно заворочался. Настроение испортилось еще больше, когда я вспомнила, что пыталась помочь ему и не смогла.

— Пойдем, — позвал меня Шей. — Все собрались внизу.

Мы тихонько выбрались из комнаты.

— Как он? — спросил Шей, когда мы спускались по лестнице.

— Я пыталась превратить его, — сказала я, останавливаясь и опираясь на перила, чтобы унять горе.

— Правда? — спросил Шей. — Я вижу по лицу, ничего не вышло.

Я молча кивнула. Он обнял меня за плечи и прикоснулся губами к затылку.

— Плохо, Кэл. Жаль, что не вышло. Но ты все равно молодец. Попробовать стоило.

— Я расстроилась.

— С ним все будет нормально?

— Не знаю, — призналась я, оборачиваясь, чтобы посмотреть на дверь спальни, оставшуюся за спиной. — Он… сломлен.

— Да, — согласился Шей, ежась. — Ты меня совсем недавно превратила, но волчья сущность уже вошла в мою плоть и кровь. Я не представляю себе, что бы я почувствовал на его месте.

Я кивнула, наблюдая за ним. Неужели это правда? Неужели Шей так сильно привязался к сокрытому внутри него волку? Или он просто пытался выразить сочувствие Анселю?

— Я хочу пойти с вами, — признался он.

— Нет, — возразила я. — Ищейки правы. Это слишком рискованно.

Он отпустил мои плечи и положил руки в карманы.

— Ты не веришь в то, что я могу сражаться.

— Я знаю, ты можешь, — сказала я. — Я видела, как ты это делаешь, и не раз. Ты — истинный Воин. Дело не в этом.

— От меня была бы польза, — сказал он, глядя на меня искоса. — Я уверен в этом.

— На этот раз дело не в том, насколько ты хорош в бою, — сказала я, качая головой. — Нам придется иметь дело с призраками. Пока у тебя нет креста, с ними невозможно бороться.

— Вы тоже не сможете им противостоять, — зарычал Шей, обнажая острые клыки.

— Я знаю, — согласилась я, чувствуя, что сердце как будто придавил тяжелый камень.

Самоубийственная затея.

Мы идем на слишком большой риск, а я даже не знаю, живы остальные члены стаи или нет. Жив ли Рен. Что, если мы уже потеряли их?

Я слышала шаги Ищеек в пустом фойе. Когда мы уже почти спустились, Шей схватил меня за руки и повернул к себе. Я не успела даже понять, что происходит, а он уже прижался губами к моим губам. Я не стала сопротивляться и приоткрыла губы для ответного поцелуя. Его ногти впились в кожу на моих руках. Я чувствовала запах страха и хотела было отстраниться, но потом поняла, что с каждым новым поцелуем сомнения и ужасные фантазии покидают меня. Я задрожала, почувствовав, как в крови зарождается знакомое всепоглощающее пламя. Мне вновь стало страшно. Поцелуи были такими сладкими. Что, если в Вейле все сложится трагически, и я никогда больше не смогу его поцеловать? Никогда — какое ужасное слово.

Он оторвался от моих губ и прижался лбом к моему горящему лбу.

— Мне кажется, тебе не стоит идти с ними. Ансель в тебе нуждается. Пусть Монро с Ищейками идут одни. Они справятся и без тебя.

— Я должна идти, — сказала я, отодвигаясь. — Никто, кроме меня, не сможет убедить ребят в том, что Ищейкам можно доверять.

— Если с тобой что-то случится…

— А, вот и они, — сказала Эдна, поднимаясь по лестнице и цокая языком. — Долгие проводы, лишние слезы, вы разве не знаете? Для романтики времени нет. Отсчет пошел.

— Прости, — сказала я, высвобождаясь из объятий Шея. Мне показалось, стоит постоять с ним рядом еще хотя бы несколько секунд, и я поддамся страху, и последняя надежда спасти ребят умрет. Ты остаешься вожаком, Кэл. Стая в тебе нуждается. Ты знаешь, кто ты и зачем.

Я постаралась уцепиться за эту мысль и медленно пересекла пустой зал. В конце его меня ждали Итан и Коннор. Когда я подошла, они кивнули в знак приветствия.

— Айзек присмотрит за твоим братом, пока нас не будет, — сказал Коннор.

— Я ему помогу, — заверил меня Шей, подходя сзади.

— Спасибо, — сказала я, стараясь не оборачиваться. Мне очень не хотелось снова ощутить приступ слабости. Я не могла позволить себе поддаться эгоистичному желанию остаться с ним. Что со мной случилось? Неужели я стала слабой, поддавшись однажды чувству любви? Казалось, силы покинули меня, и от прежней Каллы осталась лишь бледная тень. Стальная решимость, независимость — все качества, которые раньше подпитывали мое уважение к себе, за последнюю неделю как будто улетучились без остатка. Мне было просто необходимо снова обрести себя. Нужно было доказать Анселю и другим членам стаи, что я их не бросила. Если я этого не сделаю, я не смогу жить на свете.

Из двери, ведущей в кухню, медленно вышел Монро.

— Какова ситуация? — спросил он.

— Все на месте и готовы выступать, — ответил Коннор, пряча нож в голенище высокого ботинка.

Монро кивнул:

— Эдна откроет дверь, ведущую в тупик, расположенный рядом с клубом Эфрона. Мы ворвемся через боковой вход и направимся в тюрьму.

— А что будет делать Эдна, пока вы будете в клубе? — спросил Шей. — Вы оставите ее одну?

Монро утвердительно кивнул.

— А что, если на нее кто-нибудь нападет? — предположил Шей, хмуря брови. — Давайте я пойду с ней. Просто постою у портала на всякий случай.

— Это не обсуждается. Ты не можешь вмешаться в это дело ни при каких обстоятельствах, — сказал Монро и крепко сжал зубы. — Если кто-то захочет завладеть порталом, она сможет его защитить, — добавил он, мрачно улыбнувшись дочери.

Эдна вздрогнула от неожиданности. Казалось, она не верит своим ушам.

— Спасибо, — наконец сказала она.

— Ой, сейчас заплачу, — заявил Коннор, утыкаясь лицом в плечо Итана.

— Слушай, отвали, а? — грозно прикрикнул на него Итан, поправляя сбившийся наплечный ремень, на котором висел арбалет. — Мы скоро все помрем. Через час, может, меньше.

— Так тем более нужно ценить каждый момент, — сказал Коннор, делая вид, что утирает слезы.

— Эдна, я хочу сказать тебе пару слов наедине, — сказал Монро, обращаясь к дочери.

— Нет, не нужно, — ответила она, качая головой. — Мне совершенно не хочется слушать отеческие наставления только потому, что существует угроза смерти. Дай мне спокойно работать.

— Да я не… — начал было Монро, но Эдна решительно отвернулась от него.

— Коннор, — сказал Монро, наблюдая за тем, как Эдна снимает с пояса кинжалы и готовится создать портал. — Нам нужно кое о чем поговорить.

Коннор нахмурился, но послушно пошел за начальником в дальний угол полутемного зала.

— Вот-вот, отличная идея, — сказал Итан, ухмыляясь. — Хоть в тишине постоять несколько минут удастся.

Эдна взглянула на Шея через плечо.

— Ты не станешь прыгать через дверь, когда я ее открою? Мне кажется, стоит заставить тебя поклясться.

— Да, ты лучше этого не делай, — сказал Итан. — Надеюсь, мы с тобой договорились. Я не собираюсь рисковать своей шкурой, если не буду уверен, что ты останешься здесь. Ты бы лучше спать пошел, а?

— Я поднимусь в комнату Анселя, когда вы уйдете, — пообещал Шей. Я услышала в его голосе волчьи интонации. — Но делать вид, что ничего не происходит, я тоже не буду.

— Ну, как скажешь, — согласился Итан. — Будь я на твоем месте, обязательно лег бы спать.

— Дело в том, что он — джентльмен, а ты — нет, — сказала Эдна, обнимая Шея и касаясь губами его щеки. — Спасибо за предложенную помощь, Шей. С нами все будет в порядке.

Теперь зарычать захотелось мне.

— Ты чертовски права, я не джентльмен, — сказал Итан. — Если бы ты обняла меня так, одним поцелуем в щечку дело бы не кончилось.

Шей скривился и потер покрасневшую щеку. Эдна, посмеиваясь, следила за его реакцией.

Я посмотрела в дальний конец зала. Там стояли Монро и Коннор и о чем-то разговаривали. Понять, о чем шла речь, было невозможно, но видно было, что оба взволнованы. Губы Монро быстро двигались. Он что-то держал в руках, но что, видно не было. Что бы это могло быть? Какие-то конверты? Коннор заходил взад-вперед, приглаживая волосы и оживленно качая головой. Я внимательно смотрела на них, пытаясь понять, что происходит. В конце концов Монро схватил Коннора за плечо и прижал стопку бумаг к его груди. Я заметила, что Коннор как-то весь сжался, словно выдохнул из груди весь воздух. Очевидно, он согласился, хотя не хотел. Он принял конверты из рук Монро и положил их в карман куртки. Монро сжал его плечо в знак благодарности, и они вместе вернулись к нам. Я отвела взгляд, думая над тем, что могло произойти.

— Она почти закончила, — сказал Итан, когда подошел Монро. Я повернулась и посмотрела на Эдну. Она с наслаждением плела ковер из светящихся нитей. Хотя я уже однажды видела, как это делается, вид свободно висящей в воздухе искрящейся паутины в очередной раз потряс мое воображение.

Я вздрогнула, почувствовав, что рядом кто-то стоит. Оказалось, это Коннор. Он издали любовался тем, как работает Эдна. Обычная веселость оставила его. Напряженное лицо побледнело и осунулось. Я посмотрела на Монро, пытаясь понять, что же такое могло между ними произойти.

Кровь загудела в ушах, когда за дверью замаячили очертания места, в которое мы должны были отправиться. Перед нами был пустынный переулок. Вдоль проезжей части высились сугробы. Вдалеке в свете уличных фонарей можно было разглядеть закрытые ставнями окна контор и магазинов, которых в спальном районе Вейла было предостаточно.

Там когда-то был мой дом.

19

Оказавшись по другую сторону портала, я почувствовала холод. Резкий, колючий ветер колол кожу морозными иглами. Я набрала в грудь побольше воздуха, позволяя морозу проникнуть внутрь. В груди закололо, холод добрался до самых костей. Я почувствовала себя живой. Захотелось бежать, выть, идти по следу. Я залюбовалась струйками пара, вырывающимися из ноздрей при каждом выдохе.

Оглянувшись, я увидела размытую фигуру Шея, нетерпеливо расхаживавшего по другую сторону портала. Захотелось запрыгнуть обратно и успокоить его или хотя бы попрощаться. Когда Монро отдал приказ отправляться, я, не задумываясь, выпрыгнула на улицу. Не хотелось больше испытывать сомнения, отправляясь на операцию. Теперь я жалела о том, что ничего не сказала Шею на прощанье. Могла бы хоть улыбнуться или поцеловать. Мне стало еще неприятней, когда я вспомнила о том, что Эдна, в отличие от меня, обняла его и поцеловала.

Она стояла возле открытой двери, держа мечи наготове, пока Коннор и Итан осматривали тупик, в котором мы оказались.

— Ты не боишься, что кто-нибудь заметит огни? — спросила я, указывая жестом на сверкающую дверь.

— Здесь в домах нет окон, — сказала Эдна. — Поэтому мы и выбрали это место.

Я лишь слегка успокоилась, услышав ее слова. Хотя дверь не была такой яркой, как в тот момент, когда Эдна ее плела, в темноте ее было видно достаточно хорошо. Она напоминала рождественскую елку, увешанную гирляндами. Впрочем, Рождество было не за горами, и оставалось только надеяться, что портал за елку и примут.

— Все чисто, — доложил Итан, появляясь из темноты. — Между нами и боковым входом никого нет.

Коннор ничего не ответил, продолжая внимательно вглядываться во тьму.

— Отлично, — сказал Монро. — Пошли.

Итан занял позицию возле Командира, я обернулась волчицей и мягко заскользила вслед за ними. Коннор прикрывал нас с тыла. Сердце отчаянно билось, кровь пульсировала в ушах, так что я, при обострившемся волчьем слухе, практически утратила возможность воспринимать посторонние звуки. Я даже удивилась, как это Ищейки еще не услышали стук моего сердца. Однако никто из них на меня не смотрел. Все молча шли по переулку, напоминавшему узкий коридор, ограниченный черными стенами. Когда мы оказались у бокового входа в клуб, Монро поднял руку.

— Тревога?

— Нет, — сказал Итан. — Дверь заперта.

— Сейчас разберемся, — сказал Коннор, доставая из кармана какой-то металлический предмет и подходя вплотную к двери. Итан встал сбоку от него, глядя вдоль стены. Раздался приглушенный щелчок, и дверь распахнулась. Монро и Коннор немедленно вошли внутрь и присели на корточки, разглядывая помещение в ожидании нападения.

Внутри никого не было.

Они обменялись взглядами, и Монро жестом приказал нам заходить. Итан вошел последним и закрыл за нами дверь.

Мы заскользили по коридору, стараясь не производить ни звука. Я вспомнила, как шла по этому коридору, когда Эфрон позвал нас с Реном к себе. Стало нехорошо. Интересно, на месте ли сейчас господин Бэйнов? Я подняла морду и понюхала воздух. В клубе пахло потом и сладковатым дыханием суккубов. Я потерла нос лапой — едкая смесь убивала посторонние запахи. Насколько я могла судить, рядом никого не было — посторонних запахов почуять не удалось. Чудовищных басов не было слышно, разноцветные огни на танцполе не горели. Повсюду царила жутковатая тишина. Все куда-то исчезли, не было видно ни танцовщиц-суккубов, ни публики, ни Воинов. Я слышала только шаги Ищеек, крадущихся по темному коридору. В клубе было слишком тихо и пустынно, мне это не нравилось. Обстановка для места, в котором всегда играла громоподобная музыка, а в воздухе царила атмосфера похоти, была чрезвычайно странной.

— Лестница, — сообщил Коннор шепотом. Действительно, мы дошли до верхней площадки кованой спиральной лестницы. Я посмотрела вниз сквозь прутья решетки. Кольца лестницы, спускаясь, исчезали в кромешной тьме. Казалось, под нами бездонный колодец.

— Света не видно? — спросил Итан.

— Нет, — отозвался Коннор. Он начал спуск.

Мы шли по лестнице, и, казалось, нам никогда не достичь ее конца. От бесконечного спуска по спирали закружилась голова. Вокруг царила такая кромешная тьма, что мне стало казаться, будто я просто закрыла глаза и вращаюсь на месте.

Даже при моей способности видеть в темноте, я ничего не могла разглядеть. Бесконечный спуск довел мои нервы до критического состояния, и я обрадовалась, когда внизу наконец замаячил призрачный свет. Чем ниже мы спускались, тем ярче становилось свечение, и вскоре окружающее пространство было залито зеленоватым светом, которого было достаточно, чтобы различать окружающие предметы.

По моим приблизительным подсчетам, учитывая, что спуск показался бесконечным, мы находились на большой глубине.

— Пришли, должно быть, — сказал Коннор, спускаясь с последней ступеньки на каменный пол. Мы оказались в кубическом помещении, стены которого когда-то, вероятно, были окрашены белой краской. Однако время было неумолимо, и теперь стены все растрескались. Коннор сделал еще один шаг, и в этот момент из-за лестницы вышла какая-то смутная фигура. Коннор немедленно оказался на земле, а меч, который он держал в руке, со звоном упал на пол в другом конце комнаты. Стоявший позади меня Итан выругался и перепрыгнул через перила, а я протиснулась мимо Монро, чтобы наброситься на охранника. Оказалось, что это волк. Он прижал Коннора к земле, а Итан тут же вогнал ему в спину несколько стрел. Я подкралась с другой стороны и вцепилась в незащищенный бок. Волк зарычал и запрокинул голову за спину, силясь достать зубами застрявшие там стрелы. Отчаявшись, он оскалился на меня и хотел было укусить, но я без труда увернулась и приготовилась броситься снова.

Пока мы отвлекали внимание охранника, Коннор снял с пояса один из катаров и загнал острие в живот волка по самую рукоять. Волк заскулил, но вскоре силы покинули его. Он несколько раз судорожно кашлянул, потом растянулся поперек Коннора и затих. Коннор сбросил с себя бездыханное тело. Итан держал арбалет наготове и шарил глазами по комнате.

— Один? — спросил Монро, приближаясь с обнаженными мечами в обеих руках.

— Пока да, — сказал Итан, опуская арбалет.

— Повезло, — сказал Коннор, вытирая испачканные кровью руки. Я подошла к лежащему на полу телу, чтобы понять, кто передо мной. Это был волк из старшего поколения Бэйнов. Я знала его: это был отец Сабины. Мы только что убили отца Сабины.

Я обернулась девушкой и горестно покачала головой.

— Все нормально? — спросил Коннор.

— Нет, не все, — сказала я, внимательно разглядывая комнату. Принимать человеческое обличье было опасно, учитывая то, что атака могла произойти в любой момент, но нужно было поделиться своими соображениями с остальными. — Этого волка здесь не должно было быть.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Монро. — Я бы удивился, если бы никто не охранял это помещение. Странно, что он здесь был один.

— Нет, — сказала я, стараясь унять боль в желудке. — Дело не в том, что он один. Дело в том, кто он. Я знаю его. Вернее, знала. Он не работает охранником у Эфрона. Он из числа тех, кто патрулирует гору. Вроде волков из моей стаи.

— Может быть, он получил другое назначение? — спросил Итан.

— Такого не бывает, — возразила я. — По крайней мере, не с патрульными.

— Со времени твоего бегства многое могло измениться, — прошептал Коннор.

— Все возможно, — согласилась я, беспокойно поглядывая на мертвого волка. Он не должен был быть здесь. Точно не должен.

— Мы будем начеку, Калла, — сказал Монро, отводя меня в сторону от мертвого тела. — Но нужно двигаться. Спуск занял больше времени, чем мы ожидали. Больше время терять нельзя. Жаль, что нам попался тот, кого ты знала, но ничего уже не поделаешь.

За лестницей мы нашли небольшую дверь. Коннор нажал на ручку и потянулся за отмычкой. Он осторожно отпер замок, и мы вошли в узкий зал, освещенный несколькими гудящими лампами дневного света. В зале было шесть дверей: по одной в торце и по две в каждой стене. Двери вдоль стен были сделаны из стальных листов. В каждой на уровне глаз была прорезана узкая щель.

— Что будем делать? — спросил Итан.

— Открывать. Одну за другой, — предложил Монро. Или давайте разделимся. Каждый возьмет себе по двери.

— Нет, подожди, — сказала я, схватив его за руку. — Следуйте за мной.

Я обернулась волчицей и пошла вдоль стены, пригнув морду к самому полу и тщательно нюхая воздух. Дойдя до второй двери по правой стене, я заскулила и стала царапать металлическую поверхность когтями.

— Сюда? — спросил Монро.

Я снова заскулила. Мне нетерпелось попасть внутрь. Я считала секунды по ударам сердца, пока Монро возился с замком. Когда дверь распахнулась, я едва могла дышать. В камере мы нашли двоих молодых людей. Они сидели, каждый у своей стены, их движения были ограничены цепями, прикрепленными к крепким металлическим кольцам. Когда мы вошли, они даже не пошевелились. Тела были едва укрыты остатками одежды, брюки и рубашки превратились в лохмотья. Лица было трудно разглядеть, так как они были покрыты ожогами, ссадинами и синяками — зелеными, лиловыми и красными. Казалось, какой-то маньяк раскрасил их во все цвета радуги.

Лампа под потолком постоянно мигала; казалось, стены шатаются.

Я взвизгнула от радости и вбежала внутрь. Мэйсон услышал меня и приоткрыл тяжелые веки. Он медленно повернулся и недоверчиво уставился на меня.

— Не может быть.

Сидевший у противоположной стены Нев зарычал, не открывая глаз.

— Скажи мне, когда это кончится, — попросил он.

— Калла? — спросил Мэйсон, нагибаясь ко мне и щурясь, чтобы лучше рассмотреть меня.

Я лизнула его в морду и обернулась девушкой, чтоб поговорить с ним.

— Да, это я, Мэйсон. Я пришла, чтобы забрать вас отсюда.

— Правда? — спросил Мейсон, который, видимо, принял меня за плод своего воображения.

— Калла? — удивленно сказал Нев, открывая глаза.

— Ты хочешь сказать, что тоже ее видишь? — спросил Мэйсон, поднимая руки и царапая кандалами цементный пол.

— Боже мой… — произнес он, дотрагиваясь до моего лица.

— Ты можешь идти? — спросил Монро, подходя к нам и садясь на корточки рядом с Мэйсоном.

— Кто ты такой? — спросил он, хмурясь и морща нос. — Черт возьми! Да это же Ищейка!

— Все верно, Мэйсон, — сказала я, прижимая руки к его щекам. — Они на нашей стороне.

— Ищейки? На нашей стороне? — спросил Нев и нервно захихикал. — Наверное, это все-таки мираж.

— Я не мираж, — быстро ответила я, чувствуя неумолимый ход времени. — Ответь ему, пожалуйста. Ты можешь идти?

— Думаю, да, — сказал Мэйсон, вытягивая ноги вперед. — Давно не приходилось вставать на ноги. Ты скажешь нам, как сюда попала? И почему тебе помогают Ищейки?

— Ты все узнаешь, когда между нами и Вейлом будет много-много миль, — сказал Коннор. — С объяснениями придется подождать.

— Он прав, — сказала я. — Но позже, я обещаю, ты все поймешь.

— Пока мы не выбрались из этой чертовой дыры, — сказал Нев, прикрывая глаза, — мне совершенно все равно, кто, как и с кем.

— Я не знаю, что со мной стало, — пожаловался Мэйсон. — С тех пор как я здесь, мне ни разу не удалось обернуться волком.

— Дело в кандалах, — сказала я, трогая металлическое кольцо, надетое на запястье Мэйсона. — Как только эта штука исчезнет, все будет нормально.

— Коннор, — приказал Монро, указывая на Нева, — помоги ему избавиться от цепей.

Сам Монро нагнулся, чтобы освободить Мэйсона.

— Не знаю, хорошая ли это идея, — сказал Итан, с опаской поглядывая на двух скованных Воинов.

— А что ты предлагаешь? — спросила я его резким тоном. — Стрелять в них? Ты забыл, зачем мы здесь?

— Наши спасители хотят убить нас? — спросил Мэйсон, указывая на арбалет, направленный ему в грудь. — Здорово.

— Знаешь, в принципе, последнее время это вошло в норму, — сказал Нев. — Я бы сказал, что удивлен, но не могу — пришлось бы соврать.

— Они не убьют вас, — сказала я, злобно глядя на Итана. Наконец, поколебавшись, он опустил арбалет.

— А что, если… — начал он.

— Если они прикидываются? — спросила я. — Да ты посмотри на них. Ты думаешь, они в состоянии сражаться? Хорошо, если им удастся добраться до выхода самостоятельно.

— Да, — сказал Коннор задумчиво. — Двоим придется их поддерживать. А мы, наоборот, надеялись на поддержку со стороны волков.

— Если придется драться, мы будем драться, — прорычал Нев, когда кандалы упали с его рук и ног. Спустя секунду он обернулся волком и прыгнул туда, где сидел Мэйсон.

— О черт, — сказал Итан и попятился, поднимая арбалет.

— Прекрати! — потребовала я. — Они тебе не враги.

Монро освободил Мэйсона, и он тут же превратился в волка. Мэйсон и Нев заходили по кругу, обнюхивая друг друга, помогая зализывать раны. Им явно давно хотелось утешиться в объятиях друг друга. Я наблюдала за ними, борясь с желанием присоединиться. Нужно было дать им возможность порадоваться свободе.

— Ух ты, — тихонько пробормотал Итан, глядя, как Мэйсон вонзил острые клыки в плечо Нева. Кровь хлынула густым потоком.

— Все правильно, — пояснила я. — Они исцеляют друг друга. Когда они будут здоровы, им легче будет сражаться.

Когда Мэйсон закончил, Нев вонзил клыки ему в грудь и начал пить кровь. Я видела, как сила дружбы исцеляет раны прямо на глазах.

— Рад, что все получилось, — сказал Коннор, который, казалось, понял, что происходит, не хуже меня, и добавил: — Пора двигаться.

Итан нахмурился и посмотрел на него.

— Погоди, — сказал он.

— Что случилось? — спросил Коннор.

— Эта целебная кровь может стать для нас непреодолимым препятствием, — сказал Итан, поворачиваясь ко мне.

Я сдвинула брови, пытаясь понять, что он хочет сказать.

— О чем ты говоришь?

— Если вы, волки, кусаете друг друга, вы разве не излечиваетесь от этого? Как один волк тогда может убить другого?

— Этот принцип действует иначе, — сказал Монро.

Я удивленно посмотрела на него, но вспомнила, что на его веку союз с волками уже однажды случился. Наверное, не стоит удивляться тому, что ему известно, как действует целебная кровь.

Я посмотрела на Итана:

— Сама по себе кровь исцелить не может. Один воин должен предложить помощь другому по доброй воле. Иначе кровь останется простой жидкостью.

— По доброй воле? — переспросил Итан, удивленно глядя на меня. Рядом был Мэйсон. Он успел обернуться человеком и теперь стоял рядом, с интересом слушая наш разговор. Синяки и кровоподтеки на его лице побледнели и почти исчезли.

— Все верно, — подтвердил он. — Нельзя просто напиться чужой крови. Ее обладатель должен сам предложить помощь. Тогда она обретает целебные свойства.

— Я чувствую себя гораздо лучше, — сказал Мэйсон и потянулся ко мне. Я с огромным удовольствием позволила ему заключить себя в объятия. — Как хорошо, что ты жива, — объявил он. — Мы были почти на сто процентов уверены, что тебя больше нет на свете.

— По доброй воле, — пробормотал Итан. Видимо, эта мысль его поразила, потому что на лице его застыло удивление, смешанное с некоторой долей замешательства. Нев не спешил менять обличье. Он стоял у ног Мэйсона, защищая его, но, когда я ему улыбнулась, помахал хвостом.

Я указала рукой на Ищеек.

— Мэйсон и Нев, познакомьтесь с Коннором и Итаном. А это Монро, он у них главный. Он не впервые помогает Воинам.

Мэйсон удивленно вскинул брови. Я покачала головой.

— Как я уже говорила, все объяснения чуть позже. Где остальные?

— Не знаю, — признался Мэйсон. — Нас то и дело переводили из камеры в камеру. Менялись не только клетки, но и состав сидящих в них. В каждой камере все время находилось два человека.

Мэйсон помедлил и откашлялся.

— Наверное, они думали, что мы быстрее сломаемся, если будем наблюдать за тем, как товарища по несчастью поглощает призрак. Мы с Невом сидим в этой камере вместе уже некоторое время, но сколько точно, я не знаю — потерял счет дням. А остальных я не видел уже довольно долго, но тоже не знаю, сколько именно.

— Как ты думаешь, они еще живы? — спросил Монро.

— Да, — вздохнул Мэйсон. — Хранители любят публичные казни и пытки. Если бы они убили еще кого-то из волков, нас наверняка вывели бы из клеток и потянули смотреть.

Он повернулся и взглянул на меня грустными глазами.

— Твоя мама, Кэл. Мне… очень жаль ее…

— Да, я знаю, — сказала я, давая ему понять, что продолжать не нужно. К горлу подступили слезы. — Мне сказал Ансель. Он нашел нас.

— Как он? — спросил побледневший Мэйсон. — То, что они с ним сделали…

— Он в плохом состоянии, — сказала я. — Но, по крайней мере, в безопасности.

— Ты сказал, что вас переводили из камеры в камеру, — прервал нас Монро. — Где находятся эти камеры?

— Здесь четыре блока с камерами, — пояснил Мэйсон. — Расположены по четырем сторонам Капища.

— Что за Капище такое? — спросил Итан.

— Там насилие превращают в спектакль, — ответил Мэйсон и мрачно усмехнулся: — Я все время сочинял песню об этом. Сам понимаешь, нужно было как-то отвлечься. Там убили Наоми.

Я тихонько заскулила, и Мэйсон взял меня за руку.

— Там же они наказывали Анселя… и Рена.

Когда он упомянул имя Рена, я увидела в его глазах вопрос, задать который он не решался. Кровь снова закипела в жилах, сердце учащенно забилось. Его нужно найти, поняла я.

— Необходимо проверить все блоки, — сказал Монро. По его голосу чувствовалось, что он объят нетерпением так же, как и я. — Нужно спешить.

Коннор проверил последнюю камеру в том блоке, с которого мы начали. Там никого не оказалось. Кроме Мэйсона и Нева, узников в этой части темницы не было.

— Полагаю, вход в Капище там, за дверью номер пять, — сказал Коннор, подходя к двери, расположенной напротив выхода на лестницу.

Серый волк с красивыми рыжеватыми подпалинами, стоявший у ног Мэйсона, зарычал, когда мы подошли к двери.

— В чем дело, сторожевой пес? — спросил Итан.

Монро сердито посмотрел на него.

— Я никого не хотел обидеть, — пояснил Итан.

— Да, это вход в Капище, — подтвердил Мэйсон. Я обратила внимание на его дрожащие руки.

20

Гудящих ламп дневного света в помещении, в котором мы оказались, не было и в помине. Каменные стены освещались старинными масляными лампадами. Тусклые язычки пламени заметались, грозя погаснуть, когда мы вошли в Капище. Подвижные отблески пламени, напоминавшие свет полицейских мигалок, казалось, предвещали неведомую опасность. В этом неверном свете каменный мешок напоминал пасть чудовища, готовую сомкнуться и поглотить нас. Сердце билось так, что мне казалось, будто в груди работает отбойный молоток.

— Это что, машина времени? — спросил Коннор.

— Да, либо это, либо место проведения какого-то страшного обряда, — сказал Итан, обшаривая комнату с заряженным арбалетом в руках.

Я с ужасом разглядывала помещение, стараясь сдержать нервную дрожь. Внутренности сжимались, и мне казалось, что желудок подступил к самому горлу. Коннор и Итан недаром удивлялись — в отличие от современных, пустых, как больничные коридоры, тюремных блоков, стены которых были сделаны из железобетона, эта комната казалась древней и напоминала подземелье готического храма. Стены были сделаны из огромных каменных плит, поставленных друг на друга. Серые глыбы были такими неровными, что помещение напоминало жерло давно потухшего вулкана. Казалось, они насквозь пропитаны сыростью и гнилью, как стены склепа. Помещение было практически пустым, только в углу высился уродливый, похожий на плаху готический помост. На передней части каменной платформы виднелись вырезанные в камне буквы, из которых складывались слова «Оставь надежду всяк сюда входящий».

Данте, вот оно что. Я поежилась, вспомнив ужасные картины, украшавшие стены офиса Эфрона. Вероятно, здесь и происходили ужасающие сцены, послужившие для них сюжетами. В комнате пахло плесенью, пауками, мочой… и кровью. Крови здесь было пролито, очевидно, немало. Я покачнулась. Запах крови бил в ноздри. Сама смерть, казалось, проникала в легкие, заставляя желудок судорожно сокращаться. Мэйсон взял меня за руку, видя, что я вот-вот упаду.

— Я понимаю, — прошептал он.

Я стояла и смотрела на зловещий помост, не в силах отвести взгляд. Здесь убили мою мать. Ее зарезал Эмиль Ларош, а отца заставили смотреть на казнь. Брата лишили волчьей сущности. Здесь издевались над Реном. Что они с ним сделали? По щекам, прожигая кожу, потекли горькие слезы. Монро поднял руку и погладил меня, смахивая слезинки большим пальцем.

— Когда-нибудь мы придем и разрушим это место до самого основания, — сказал он. — Именно за это мы и бьемся.

Я кивнула, не найдя в себе силы промолвить хоть слово.

— Тюремные блоки расположены по периметру Капища, — сказал Мэйсон, указывая на дверь в стене неподалеку от нас. Она была как две капли воды похожа на ту дверь, через которую мы проникли в мрачную залу.

— Здесь всегда пусто? — спросил Монро, и слова, сказанные слишком громко, отразились от стен и превратились в громоподобное эхо.

— Когда я был здесь, — сказал Мэйсон, — здесь было полно Воинов. Они ожидали распоряжений Хранителей.

— Да, черт, неприятное место, — сказал Итан.

— Чертовски верно, — отозвался Монро и посмотрел на меня. — Можешь взять след и привести нас к остальным?

Я втянула носом воздух, и меня чуть не стошнило. Стены и пол были пропитаны запахом боли и страдания. Мне показалось, что я стою над горой гниющих трупов и пытаюсь взять след. Стало так тошно, что я снова зашаталась.

— Нет, здесь не могу, — призналась я. — Может быть, внутри блока.

— Тогда давайте действовать быстро, — предложил Монро. — Коннор, Итан и волки держат оборону, а я буду открывать двери.

Мы подошли к проему в южной стене зала. Монро быстро вскрыл замок, а Коннор и Итан, стоя рядом, внимательно осматривали стены, выискивая признаки опасности. Мэйсон обернулся волком, и они с Невом принялись рыскать по темному Капищу, прижав уши, обнажив клыки, поминутно втягивая ноздрями воздух, насыщенный запахом крови и мучений.

Монро открыл дверь, и я, обернувшись волчицей, вошла внутрь вслед за ним. Воздух здесь был неприятным, но такой густой концентрации отвратительных запахов не было. Я принюхалась, сделала несколько шагов и снова обернулась девушкой.

— Здесь пусто, — сказала я. — Пошли в следующий блок.

— Ничего? — спросил Итан, когда мы вернулись в Капище.

— Куда дальше? — поинтересовался Коннор, расправляя плечи. Он продолжал внимательно вглядываться в стены, ожидая внезапного нападения.

— Давай в западный, — предложил Монро и двинулся к следующей двери.

Я осмотрелась. Согласно предложенному Монро порядку действий мы должны были осмотреть северный блок последним. Ведущая в него дверь находилась ближе всего к ужасному помосту — и подходить к ней мне хотелось меньше всего на свете. Я не хотела приближаться к возвышению, запачканному кровью матери. Среди пятен, которыми были покрыты камни, вполне могла быть ее кровь. Что будет со мной, если я почую ее запах?

Заставив себя оторвать взгляд от лобного места, я посмотрела вверх и, как мне показалось, заметила под потолком признаки движения. Тусклый свет не мог пробиться сквозь тьму, скрывавшую потолок, но мне показалось, что висевшее там черное облако пошевелилось. Я остановилась и начала вглядываться.

— Калла? — спросил Итан, подходя ко мне. Я ничего не ответила, стараясь понять, видела ли я движение или мне только показалось. Нет, наверное, ничего, кроме тьмы, там не было. Вероятно, причиной видения стали натянутые до предела нервы.

— Да нет, ничего, — сказала я, поспешно отправляясь вслед за Монро.

Когда мы подошли к двери, ведущей в южный блок, Нев заскулил и начал царапать когтями стальную поверхность.

— Что случилось? — спросил Монро.

Нев обернулся человеком, чтобы ответить.

— Я чую залах Сабины. Она там. Другие волки тоже.

Мэйсон заметался кругами, скуля на ходу. Его голова была прижата к самому полу.

— Как много? — спросил Коннор, сжимая рукояти висевших на поясе мечей.

— Не знаю, — признался Нев. — Но Сабина там не одна.

— Кто там? — спросила я. — Наши? Рен там?

— Если он и там, то его запаха я не чую, — сказал Нев.

— Но Сабину ты чуешь? — спросил Итан, хмурясь.

— Да, она пахнет жасмином, — сказал Нев. — Этот запах легко отличить. Его даже в большой толпе можно учуять.

— А… ясно, — сказал Итан, и глаза его наполнились каким-то детским любопытством. — Жасмином, говоришь?

— Давайте об ароматах потом поговорим, — резко прервал его Коннор. — У меня такое впечатление, что мы точно нарвемся, если будем здесь стоять.

— Мы готовы, — сказал Нев. Он обернулся волком и зарычал. Шерсть на загривке встала дыбом.

— Открываю дверь, — предупредил Монро. — Будьте готовы ко всему.

Замок щелкнул, и дверь отворилась. Я обернулась волчицей и почувствовала, как моя собственная шерсть вздыбилась, когда я заглянула внутрь.

За дверью оказался такой же пустой зал, как и в других блоках.

— Какую камеру открывать? — спросил Монро шепотом, глядя на Нева.

Нев пробежал мимо первых двух камер, низко опустив морду и принюхиваясь.

Мэйсон сидел неподвижно на полусогнутых задних лапах, прижав уши к голове.

Нев остановился у дальней двери в правой стене и посмотрел на Монро. Командир Ищеек молча кивнул. Коннор и Итан взяли оружие на изготовку, и Монро повернул ручку. На мгновение он остановился и посмотрел на нас. «Не заперто», — прочла я по губам.

Ищейки обменялись настороженными взглядами. Монро резко распахнул дверь. Я услышала волчье рычание и тут же увидела, как из камеры выскакивают волки. Присмотревшись, я узнала двух крупных самцов из старшего поколения Бэйнов. Первый бросился на Коннора и коротко взвизгнул, когда кинжал вошел ему прямиком между ребер. Итан выпустил две стрелы в грудь второго волка. Он упал на землю, завыл, потом приподнялся, чтобы напасть снова. Мэйсон бросился на раненого волка. Они покатились по полу, неистово щелкая зубами и царапая друг друга когтями. На помощь Мэйсону ринулся Нев. Итан, пригнувшись, влетел в камеру.

— За ним, Калла, — приказал Монро. — Если твои ребята в комнате, кто-то должен сказать им о том, что мы пришли их спасти.

Я кивнула и бросилась в камеру вслед за Итаном. Оказавшись внутри, я увидела, что он стоит и смотрит на третьего волка из стаи Бэйнов. Он сидел, скорчившись у бездыханного тела, полулежавшего возле стены. Я увидела длинные черные волосы и стройное тело, едва прикрытое обрывками платья. Сабина. Девушка не двигалась. Кровь застыла в жилах. Неужели она мертва?

— Калла?

Я повернулась, чтобы посмотреть, кто меня зовет, а когда увидела, чуть не лишилась чувств. На меня удивленными недоверчивыми глазами смотрела Брин. Она была прикована к стене, как Мэйсон и Нев, когда мы нашли их. Лицо осунулось, щеки ввалились; платье было таким же изорванным. Я чуть не задохнулась, когда поняла, что на них были те же вечерние платья, в которые они были одеты в ту роковую ночь, вернее, то, что от них осталось.

Я взвизгнула и бросилась к Брин, но остановилась, услышав низкий голос Итана.

— Если хочешь жить, не подходи к девушке, — сказал он, взяв на мушку рычащего волка, скорчившегося рядом с телом Сабины. Зверь смотрел на Итана бешеным взглядом и рычал, прижав уши к голове. Только сейчас я поняла, что он держит девушку за горло. В рычании слышалось удовлетворение. Сабина застонала, и я увидела, как затрепетали ее ресницы. Радость, которую я испытала, поняв, что она все еще жива, была омрачена ужасом, когда я увидела, что волк вот-вот сожмет челюсти на горле и прокусит его.

— Калла, надо что-то делать! — воскликнула Брин и натянула приковывавшие ее цепи. — Эфрон приказал убить ее, если кто-то попытается нас спасти.

Я подскочила на месте и развернулась в воздухе. Итан опередил меня. Он отбросил в сторону арбалет и бросился на волка, сбив его с ног. Человек и Воин сплелись в клубок и покатились по земле. Итан выругался — волчьи клыки вонзились в его плечо. Я бросилась к ним. Волк поднялся, чтобы снова напасть. Он не спускал с Итана глаз. Я укусила его за ногу. Пасть наполнилась кровью, и я почувствовала, как зубы прокусили мышцу и вонзились в кость. Волк взвизгнул и повернул морду в мою сторону, чтобы укусить меня. Я откатилась подальше от оскаленных клыков. Секунды, которую Воин потратил на то, чтобы отогнать меня, Итану оказалось достаточно. Он выхватил кинжал и вогнал его в глотку волка по самую рукоять. Волк дернулся и замер. Когда Итан вытащил нож, тело с глухим стуком упало на бетонный пол.

Сабина, держа себя рукой за горло, смотрела на Итана удивленным взглядом. Он подошел к девушке и осторожно взял ее за руку.

— Ты ранена? — спросил Итан, осматривая руки и ноги девушки в поисках повреждений. Внезапно поняв, что изодранное платье практически ничего не скрывает, он покраснел и отвернулся.

— Нет, — шепнула Сабина, продолжая следить за Итаном. — Кто ты такой?

— Меня зовут Итан, — ответил он, кашляя и отводя взгляд еще дальше. — Я пришел помочь тебе.

Сабина глубоко вздохнула от изумления.

— Ты — Ищейка.

Итан кивнул и наконец решился посмотреть девушке в лицо.

— Да, это правда. Но я на твоей стороне.

Я чуть не подавилась. Не потому, что пасть была наполнена волчьей кровью, а оттого, что никак не ожидала услышать эти слова из уст Итана.

— Я была уверена в том, что мне конец, — сказала Сабина, и я заметила, что она плачет. — Я уже приготовилась умереть. Он сказал, что я никогда не уйду от него живой.

— Кто это сказал? — спросил Итан и поднял руку, чтобы дотронуться до ее мокрой щеки. Я заметила, как дрожат пальцы Ищейки.

— Эфрон, — ответила за Сабину Брин.

— Эфрон Бэйн? — переспросил Итан. Он словно пришел в себя, отдернул руку и обернулся, чтобы посмотреть на Брин. — Хранитель?

Брин кивнула.

— Он все время… держал Сабину при себе. Он, видимо, расстроен ее выбором.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился Итан и снова повернулся к Сабине. Она посмотрела ему в лицо, и я поняла, что между ними что-то произошло.

Итан сжал кулаки.

— Черт бы побрал этого ублюдка, — сказал он, сжав зубы. — О каком выборе идет речь?

Сабина отвернулась. По ее щекам снова побежали слезы.

— Он сказал, что я могу снова принести присягу на верность, — шепнула она, заливаясь слезами. — Разрешил мне вернуться и примкнуть к стае Эмиля, если я предам Каллу и других ребят.

Так вот перед каким выбором он поставил Сабину. Я или Хранители. Мне стало не по себе.

— Я отказалась, — объяснила Сабина, смахивая слезы со щеки. — Я не знаю, что заставило тебя бежать, Калла, но то, что они сделали с Анселем… Я поняла, что они собираются сделать то же самое с Мэйсоном и Брин. Я не хотела быть к этому причастной.

— Эфрон на нее давил изо всех сил, — сказала Брин. — Призраки пытали ее каждый день. Ее мучали чаще всех. Я не каждый день попадала им в лапы. Дешево отделалась.

— Я бы так не сказала, — возразила Сабина, найдя в себе силы улыбнуться. — Одного раза вполне достаточно.

— Прости меня за то, что тебе пришлось пережить, — сказала я, становясь на колени рядом с Брин. Она обняла меня так крепко, что я даже воздуха в грудь не могла набрать. — Прости меня, — снова шепнула я, чувствуя, как по спине крадется холодок ужаса. Я могла бы оказаться в роли пленницы, но со мной обошлись как с другом. Я была в безопасности и не испытала того, что суждено было пережить членам моей стаи, той агонии, в которой они находились с тех пор, как я сбежала из Вейла.

— Не нужно, — сказала Брин. — Тебе не за что просить прощения. Это не ты сделала с нами, а они.

— Я знаю, но…

Брин не дала мне договорить.

— Кэл, я не знаю, где Ансель и в каком он состоянии, после того, что с ним сделали. Я думаю, он, быть может…

— Нет! — воскликнула я, обняв ее за плечи и заставив смотреть мне в глаза. — Я знаю, что они с ним сделали, Брин. Это ужасно, но он жив. Он в безопасности. Ансель нашел меня и Шея.

— Правда? — спросила она дрожащим голосом, не веря своим ушам.

— Я клянусь, ты скоро его увидишь. Как только мы вернемся в Денвер.

В камеру ворвался Коннор, держа перед собой оба меча. С клинков капала кровь. Позади я увидела Мэйсона и Нева. Их морды, как и оружие Коннора, были испачканы кровью.

— У вас здесь все нормально? — спросил он.

— Да, — ответил Итан. — Можешь освободить ее от цепей?

Он указал рукой на скованные запястья Брин, а сам повернулся к Сабине.

— О ней я сам позабочусь.

Мэйсон подошел к Брин вслед за Коннором. Обернувшись человеком, он прокусил запястье, чтобы Брин могла пить его кровь, пока Коннор возился с цепями. Итан освободил место для Нева, тот подошел и встал на колени рядом с девушкой.

— Как ты? — спросил Нев, поднося прокушенную руку к губам Сабины.

— Плохо, — сказала она, с благодарностью приникая губами к ранке на руке друга.

Итан нагнулся над ними, наблюдая, как измученное тело Сабины наполняется новой жизнью. Когда девушка подняла лицо и улыбнулась, Итан глубоко вздохнул от изумления.

— А теперь как ты себя чувствуешь? — тихонько спросил он.

— Все будет хорошо, — ответила она тихим, застенчивым голосом. Никогда не слышала, чтобы она так говорила, подумала я. Сабина посмотрела Итану в глаза. — Ты спас мне жизнь.

Итаном снова овладело желание отвести взгляд.

— Я… — протянул он и потер шею, не зная, что сказать.

Освободившись от цепей, Сабина привстала и обвила руками шею Итана, изо всех сил прижав его к себе.

— Спасибо, — сказала она. — От души.

Итан замер от неожиданности, но Сабина продолжала сжимать его в объятьях. В конце концов он расслабился и даже позволил себе на мгновение прижаться щекой к ее темным волосам.

— Жасмин, — сказал он тихонько.

— Что? — удивленно спросила Сабина, поднимая глаза.

Итан закашлялся.

— Я сказал, не за что.

— Вот так, даром что Ищейка, — усмехнулся Нев. — Тебя ни с кем не спутаешь, Сабина. Это точно.

— Да о чем вы говорите? — спросила Сабина, сердито глядя на Нева. Тот лишь усмехнулся.

— Да не обращай внимания, — сказал Итан, наградив Нева взглядом, не сулившим ничего хорошего. Он выбрался из объятий Сабины и встал. Девушка снова улыбнулась, недвусмысленно дав понять, что улыбка предназначена одному только Итану. Итан смутился. Нев снова хихикнул и покачал головой.

— Да что смешного? — спросила Сабина, оперлась на предложенную Итаном руку и встала.

Прежде чем Нев успел ответить, на пороге появился Монро.

— Кого вы здесь обнаружили?

— Еще двоих, — сказала я. — Брин и Сабину.

Монро слегка побледнел.

— Больше никого нет?

Я покачала головой, чувствуя, что Монро в отчаянии, так же, как я. Рена нигде не было. Где же он?

— Если с ними все уже в порядке, — сказал Монро, — пора идти. Нужно искать остальных.

— Стоит ли затевать драку снова? — спросил Коннор. — Хранители знали, что мы придем, это ясно. Здесь мы справились, но что будет дальше? В следующий раз волков будет гораздо больше.

— Сейчас уже поздно отступать. Дело нужно доделать, — возразил Монро. — И нас теперь больше.

Коннор хотел было возразить, но Монро жестом заставил его замолчать.

— Мы пойдем до конца, — сказал он и отвернулся, дав понять, что разговор окончен. Прежде чем Коннор успел ответить, Монро вышел из камеры.

21

Брин взяла меня за руку, и мы вместе вышли из камеры.

— Мне тебя так не хватало, Кэл, — сказала она. — Я думала, что никогда тебя больше не увижу.

— Мне тоже тебя не хватало, — призналась я, думая про себя, что я, возможно, не стою того, чтобы обо мне кто-нибудь беспокоился. Ей пришлось много пережить, прежде чем мы снова увиделись. Да и не только ей.

— Я, пожалуй, пойду на четырех лапах, — сказала Брин, улыбнувшись мне, и через секунду у моих ног оказалась волчица с красивой шерстью цвета темной бронзы. Она ускорила шаг и подбежала к другим ребятам. Они стояли плотной группой, виляя хвостами и облизывая друг другу морды.

Итан и Коннор наблюдали за тем, как молодые волки радуются освобождению. На лицах Ищеек было написано искреннее удивление. Наверное, их поразило то, что их заклятые враги так сильно привязаны друг к другу, что их соединяет не только долг, но и дружба, по-детски трогательная. Ищейки привыкли относиться нежно друг к другу, но, очевидно, не ожидали, что так же ведут себя и волки. Только Монро, видимо, не удивился поведению моих ребят, потому что ему случалось тесно общаться с Воинами прежде. Он медленно пошел к последней двери, движимый единственной целью. Мы пересекли зал и приблизились ко входу в северный блок. Эшафот теперь был совсем близко, и запах крови, старой и свежей, усилился. От камней так и разило ужасом, я чувствовала, что здесь погиб не один человек. Волна ощущений накрыла меня, и я почти ослепла от волнения. Я пошатнулась и чуть не подавилась, когда мы приблизились к страшным камням вплотную. Насилие, не раз случавшееся в этом ужасном месте, казалось, впиталось в пол и стены. Я прижала голову к груди и хотела заткнуть уши, потому что мне показалось, что я слышу предсмертные крики матери. Коннор схватил меня под руку и не дал упасть.

— Держись, — шепнул он.

Я кивнула и стала изо всех сил стараться не смотреть на страшный помост.

Монро отпер дверь, ведущую в тюремный блок, и в этот момент я снова боковым зрением заметила какое-то движение на потолке.

— Постой, — сказала я, хватая Монро за руку.

— Что случилось, Калла? — спросил он, поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня.

Я вглядывалась в то место на потолке, где, как мне показалось, кто-то двигался. И вдруг я увидела. В тени скрывалась горгулья.

Она старалась не двигаться и была похожа на статую, сидящую на каменном карнизе, обрамлявшем потолок. Но я спинным мозгом чувствовала, что передо мной не каменное изваяние.

— Итан, — сказала я, указывая на горгулью, — стреляй в нее немедленно.

— Это же статуя, — сказал он хмуро. — Страшная, как дьявол, но мне жаль на нее стрел.

— Я прошу тебя, застрели ее.

Он снова посмотрел на меня, поднял арбалет и прицелился. В воздухе просвистела стрела. Итан выругался, потому что наконечник не отскочил от камня, а врезался в плоть чудовища, и стрела погрузилась в тело по самое оперение. Горгулья вскрикнула и ожила.

— Черт побери! — закричал Коннор и едва успел отскочить, так как ужасное создание расправило крылья и спикировало прямо на него.

Я закрыла уши, почувствовав, что барабанные перепонки вот-вот лопнут от омерзительного, похожего на скрип крика горгульи. Брин зарычала и прыгнула вверх, чтобы перехватить чудовище прямо в воздухе. Горгулья, не ожидавшая от волков такого отпора, отпрянула и завизжала от ярости. Брин вцепилась зубами в крыло чудовища и порвала его. Отвратительное создание рухнуло на пол, заливая камни серой, густой кровью. Сабина запрыгнула на грудь горгульи, пригвоздив чудовище к полу. Брин напала снова, схватила ее за горло и неистово замотала головой, разрывая плоть. Раздался отвратительный хруст перекусываемой глотки.

— Эта тварь за нами все время следила, — выдохнула я.

— Она одна? — спросил Коннор, быстро разворачиваясь вокруг своей оси и разглядывая карниз.

— Одна, но Калла права. Она следила за нами с того момента, как мы вошли в зал, — сказал Монро. — Возможно, мы только что оповестили о своем присутствии всех сторожей этой тюрьмы.

Все замерли, стараясь осознать важность того, что он сказал. Словно в ответ на его слова издалека раздался звук, похожий на барабанную дробь. Вскоре я услышала скрежет когтей, царапающих металлические ступени лестницы. То, что мы слышали сначала, не было барабанной дробью — это был тихий топот волчьих лап. Вскоре звук усилился — враги спускались все ниже и ниже.

— Идут за нами, — сказал Монро, глядя на дверь, за которой скрывался выход.

— Кто-нибудь знает, есть еще выход? — спросил Коннор, глядя на волков. Ребята переглянулись. Сабина завыла и обернулась девушкой.

— Никто не слышал о том, чтобы здесь был другой выход. Нас привели сюда по лестнице. Как ни жаль, но выхода нет.

Извиняясь, она смотрела на Итана.

— Значит, мы здесь в ловушке, — сказал он, глядя на Сабину. Казалось, он пытался понять, как лучше потратить последние секунды своей жизни.

— Остальных наверняка держат в этом блоке, — сказал Монро. — Если мы их освободим, нас будет больше. Сможем оказать достойное сопротивление. Может быть, даже выйдем отсюда живыми.

— Но не все, — добавил Коннор.

— У нас нет другого выхода, — ответил ему Монро.

— Это верно, — согласился Итан, заряжая арбалет. — Придется постоять за себя в последний раз. Я знал, что рано или поздно так и будет.

— Нет, — сказала Сабина. — Я здесь умирать не собираюсь. Такого удовольствия я Эфрону не доставлю.

Она обернулась волчицей и завыла. Другие последовали ее примеру, задрали к верху морды и издали воинственный клич. Даже сквозь разделявшие нас этажи я слышала, как приближающиеся Воины завыли в ответ. Волчий вой, казалось, вернул к жизни приунывших Ищеек.

— Замок можно заблокировать! — воскликнул Коннор, бросаясь к двери, ведущей в блок, через который мы проникли в Капище. — Если здесь и вправду один выход, мы, по крайней мере, выиграем время.

— Отличная мысль, — сказал Монро. — Итан, помоги Коннору и оставайся здесь, с волками. Постарайтесь сдержать их натиск на дверь. Калла, пойдем со мной.

Я последовала за Монро к двери, ведущей в северный блок. Оглянувшись, я увидела ребят из стаи, сидящих кружком возле Коннора и Итана. Ищейки старались заблокировать замок. Я вздохнула и поежилась, почуяв, как сквозь резкий металлический запах, исходивший от тюремных дверей, пробивается легкий привкус дыма и обугленного дерева.

— Что? — спросил Монро.

— Он здесь, — ответила я шепотом.

Из-за двери, за которой осталось Капище, послышался волчий вой. Шерсть на загривке встала дыбом. Я узнала крик: Мэйсон звал на помощь. Через секунду прозвучал ответ: Нев спешил на зов товарища. Монро посмотрел на меня. Я услышала скрежет когтей по каменному полу.

— Воины, — сказала я. — Они уже внутри.

— Найди его. Объясни, зачем мы пришли. Я пойду к остальным, и мы постараемся отвести врагов от входа в этот блок. Потом я вернусь к тебе и к тем, кого ты здесь найдешь. Обещаю.

Я кивнула и постаралась скрыть ужас. Монро выхватил мечи и выбежал в зал.

Запах привел меня к последней двери по левой стороне. Только бы она была открыта. Только бы.

Я надавила на ручку, и дверь распахнулась. Камера, которую я увидела, была больше других. Она была освещена ярким, ничем не прикрытым светом ламп дневного света, издававших резкое, неприятное жужжание. Я почуяла Рена раньше, чем увидела его. От знакомого смешанного аромата сандалового дерева и кожи заболела грудь. Я, не раздумывая, вошла внутрь и увидела в углу скорчившуюся фигуру.

— Рен! — воскликнула я, подошла к нему, обняла за плечи и прижала к себе.

— Калла, — пробормотал он, обнимая меня в ответ и прижимаясь лбом к моей шее.

— Ты ранен? — спросила я шепотом, прижав его к себе еще крепче. Увидев его живым, я ощутила невероятною радость и облегчение.

— Нет.

— Слава богу, — сказала я и слегка отстранилась, чтобы перевести дыхание. Сердце стучало так громко, что я едва могла расслышать собственный голос. — У нас мало времени. Я ничего не смогу тебе сейчас объяснить, но нам нужно как можно скорее уходить отсюда.

Рен поднял голову, посмотрел на меня, и внезапно я почувствовала, как он притягивает меня к себе. Он прижался губами к моим губам и стал лихорадочно целовать. От прикосновений его губ кожа на лице немедленно загорелась огнем. В голове замелькали воспоминания, погружая меня в водоворот чувств.

Рен.

Это был он, молодой волк, которого я знала с рождения. Тот, кто был предназначен мне в мужья. Юный вожак стаи Бэйнов. Мой соперник и мой друг. Тот, с кем я должна была вести стаю. Волк, хищник, такой же, как и я. Я поцеловала его в ответ и почувствовала, что по щекам текут горячие слезы. Прошлое, как волна прилива, захватило меня и потащило за собой. Я прижалась к нему и не знала, о чем думать и что чувствовать. Мне было ясно только одно: приятно снова быть рядом с ним. Прижимаясь к нему, я чувствовала, что возвращаю себе судьбу, от которой бежала. Я словно возвращалась в то время, когда еще не знала, как отличить правду от лжи, и знала свое место в мире. Какая-то часть моей души продолжала тосковать по той определенности, по жизни, которую я потеряла, когда мой мир развалился на куски и превратился в хаос.

Рен отстранился и пристально посмотрел на меня, потом поднял руку и погладил по лицу. Вторую руку он положил поверх моей руки. Его пальцы нащупали кольцо из белого золота, которое я так и не сняла.

— Мне, — сказал он тихо. — Ты принадлежишь мне.

В горле стоял тугой комок, и я не смогла бы ничего сказать, даже если бы сумела подобрать слова. Как много обещаний я дала лишь для того, чтобы их нарушить? Чего я лишила его, когда решилась на побег?

Он снова поцеловал меня, на этот раз нежно, осторожно, провел губами по скуле, по шее, спускаясь все ниже и ниже, снова притянул меня к себе и сжал в объятиях.

— Они сказали, что ты придешь. Я не верил, но ты пришла.

Его слова отрезвили меня. Водоворот эмоций стих, уступив место реальности.

Они сказали, что ты придешь.

Я подняла глаза и всмотрелась в лицо Рена. Он был рядом. Живой. Но, в отличие от других, он не был изуродован. Его лицо не было покрыто мозаикой из синяков и ссадин, не исхудало в результате продолжительной голодовки. Одежда не была изорвана и испачкана. Я легко узнала его запах — жаркий аромат, исходивший от уверенного в себе мужчины, без примесей страха, рвоты или крови. Я посмотрела на его руки. Цепей на них не было. Он не был прикован. И он был один. По спине побежал предательский холодок.

— Рен? — шепнула я, не в силах принять сердцем то, о чем рассудку недвусмысленно говорили факты.

Он наклонился и поцеловал меня в мочку уха.

— Мне так тебя не хватало, Лилия, ты даже не представляешь, — признался он, сжимая мои руки. — Прости меня.

Внезапно я почувствовала, что лечу по воздуху. Перелетев через всю камеру, я ударилась головой о стену и на мгновение потеряла возможность что-либо видеть. Тело перевернулось в воздухе и упало на бетонный пол.

Через секунду я почувствовала, как крепкие пальцы, вцепившись в плечо, отрывают меня от пола. Кожа горела от жаркого дыхания Рена. Он снова прижал губы к моим губам, но на этот раз я почувствовала вкус крови. Я резко отстранилась и попыталась вернуть себе зрение и ориентацию в пространстве.

— Рен, прошу тебя, остановись, — закричала я, нащупав его плечи. Я попыталась оторвать его от себя, но не смогла. — Что ты делаешь?

Не отрываясь, он смотрел на меня, и я увидела в его глазах неотвратимую решимость. Челюсти сжаты, скулы напряжены, в темных зрачках смесь ярости и печали.

— Я не хочу этого делать и никогда не хотел, — прошипел он сквозь сжатые зубы, — но у меня нет выбора. Ты мне не оставила выбора.

Он снова ударил меня об стену так сильно, что из легких, казалось, вышел весь воздух. Замерев на мгновение, он посмотрел на меня. Его руки сжимали мои плечи все сильнее, в глазах бушевал гнев, а лицо исказилось от горя.

— Нет другого пути, — выдавил он с трудом, словно сам не верил в смысл сказанных слов. — Ты — моя жена. Мой долг вернуть тебя туда, где твое место. Ты останешься здесь. Они сказали, я должен.

Я посмотрела на него с ужасом:

— Что должен?

— Сломать тебя.

22

Прижав меня к холодной стальной стене, Рен коленом старался раздвинуть мои ноги.

От ужаса и боли силы покинули меня. Я не могла заставить себя обернуться волчицей, не могла даже поверить в то, что со мной происходит.

— О боже, Рен, перестань, — сказала я шепотом, глядя ему прямо в глаза. Я не могла узнать в стоящем передо мной чудовище того юношу, которого знала с детства. Его глаза горели безумием. Ярость и горе заставили его причинить мне боль. Я испытала ужас, которого не переживала еще никогда. Не хотелось верить в то, что с ним могла произойти такая разительная перемена. Пальцы Рена впились в плечи так сильно, что я не выдержала и закричала. Во рту ощущался запах крови — он порвал зубами мои губы. Неужели теперь он всецело принадлежит Хранителям?

Я задрожала; отвратительная волна тошноты поднималась из желудка. Если бы Рен в тот момент отпустил меня, я рухнула бы на пол как мешок. В глазах Рена замелькали искры; стало еще страшнее. Рассудок не слушался его: горе и гнев поглотили все его существо.

— Ты никому ничего не должен, Ренье, — сказал кто-то спокойно, но твердо. — Отпусти ее.

В дверях стоял Монро. Рен оскалился на него, но командир Ищеек не испугался. Он медленно приближался к нам, держа в каждой руке по мечу.

— У тебя есть выбор, — сказал он так же спокойно и тихо. — Ты можешь оставить это место, забыть все, что знаешь. Ты можешь пойти с нами.

— С вами? С Ищейками? — переспросил Рен и в ярости плюнул на пол.

— Мы не те, кем ты нас считаешь, — сказал Монро. — Мы пришли за тобой. Калла хочет помочь тебе. Я тоже.

Я умоляюще посмотрела на Рена и постаралась вырваться из его крепких рук. Мне было больно.

— Прошу тебя, Рен. Это правда. Пойдем с нами.

— Из-за твоей лжи я лишился всего, — ответил Рен, не сводя глаз с Монро. — Я убью тебя раньше, чем ты успеешь что-то сказать.

Он посмотрел на меня. Его лицо было перекошено гневом и болью. Стало еще страшнее; по коже побежали мурашки.

— Я надеюсь, до этого не дойдет, — сказал Монро. — Я тебе не враг и заставлять тебя не буду. Возможно, мы встретимся позже. По крайней мере, дай девушке уйти. Не доводи до крайности.

— О какой крайности может идти речь, если ты предлагаешь ему пожать руку чудовищу? — спросил человек, вошедший в ярко освещенную камеру из темноты коридора.

Сердце, которое и так работало на пределе, забилось еще сильнее, когда я узнала в вошедшем Эмиля Лароша. В глаза, как всегда, бросилась разница в комплекции: сын был высоким и стройным, а Эмиль — приземистым и широким. Его тело, казалось, было соткано целиком из бугристых клубков мышц, покрытых жесткой щетиной. Вожак Бэйнов, не отрываясь, смотрел на меня. Эмиль предстал перед нами в обличье человека, но он пришел не один. У его ног стояли три волка: Дакс, Фей и Козетта. Увидев меня, они, не сговариваясь, оскалились и зарычали в унисон. Не нужно было оборачиваться волчицей, чтобы понять мысль, которую они пытались мне внушить.

Предательница.

Я постаралась прогнать эту мысль, но, казалось, я стою посреди зала суда, лицом к лицу с самой истиной. Их оскаленные клыки, ощетиненные загривки, полные ненависти глаза — все это было немым подтверждением того, что моя догадка верна.

Им, как и Сабине, был предложен выбор. Трое из моей стаи предали меня. Они больше не были моими товарищами. Они стали членами стаи Эмиля. Они решили встать на сторону Хранителей и бросить друзей на произвол судьбы.

Почему?

Повернув голову, я посмотрела на Рена. Его пальцы продолжали впиваться в кожу на моих руках. Ему тоже был предоставлен выбор. Желудок пронзила судорога, и я решила, что меня вот-вот стошнит. В его глазах горе смешалось с гневом, и я знала: он не хочет причинять мне боль. Он выбрал Хранителей лишь потому, что я оставила его. Я предала того, кто любил меня. Он солгал, чтобы спасти меня, и за это его подвергли пыткам. Его сломали, и это произошло по моей вине. Так что же еще ему оставалось делать?

— Эмиль, — сказал хрипло Монро, заставив меня оторвать взгляд от лица Рена. Монро смотрел на Эмиля, и я поняла, что практически не могу его узнать. В глазах предводителя Ищеек была такая ярость, что они стали чернее ночи.

Эмиль насмешливо улыбался.

— Ты не представляешь, как я мечтал снова увидеться с тобой, Монро. Спасибо, что зашел.

Монро ничего не ответил, но я заметила, как задрожали его руки.

Эмиль повернулся к Рену и заговорил спокойным, медоточивым тоном:

— Ренье, познакомься с человеком, убившим твою мать.

Рен от неожиданности отпустил мои плечи и страшно побледнел.

Я воспользовалась возможностью вырваться из его объятий, отбежала в сторону и прижалась к стене. Поглядывая то на Монро, то на Рена, я старалась найти выход из сложившейся ситуации. Выйти мы не могли — Эмиль и волки блокировали дверь.

— Ах ты лживый ублюдок, — произнес Монро, и его почерневшие глаза заблестели от слез обиды.

Эмиль рассмеялся. Смех, который я услышала, напоминал стук иссохших костей, перекатывающихся в мешке.

— Я лгу? Ты всерьез думаешь, что Коринна умерла бы, если бы не ты?

Монро закричал и бросился на Эмиля.

Но Рен опередил его. Он прыгнул вперед, и спустя мгновение между Монро и отцом уже стоял темно-серый волк. Рен блокировал возможность атаки и готовился напасть сам. Увидев его, Монро затормозил, и возможность была упущена. Ему пришлось отскочить в сторону, чтобы увернуться от оскаленных клыков, направленных на него.

— Похоже, хозяин положения здесь я, дружище, — сказал Эмиль, ухмыляясь. Рен делал короткие выпады, стараясь загнать Ищейку в дальний угол камеры.

— Это мы еще посмотрим, — ответил Монро, не сводя глаз с нападающего волка. Мышцы на теле Рена ходили ходуном, он страшно рычал. Я понимала, он хочет пролить кровь Монро, отомстить за мать, и может напасть в любую секунду.

— Рен, не делай этого! — крикнула я. — Монро не убивал твою мать. Он пытался спасти ее!

— Убей эту суку, Дакс, — прошипел Эмиль, указывая на меня. — Немедленно.

Дакс оскалил острые, как бритва, зубы и, рыча, двинулся в мою сторону. Я посмотрела на него и поняла, что никогда не задумывалась над тем, какой он огромный в волчьем обличье. Мне никогда не приходило в голову, что придется с ним сражаться. Он, безусловно, был лучшим воином среди молодых Бэйнов. Глядя на мышцы, перекатывавшиеся под его шкурой, я поняла, что он самый крупный волк из всех, кого я когда-либо видела. Обернувшись волчицей, я вздыбила спину, зарычала и прижалась к стене. На его стороне были сила и мощь, но я обладала преимуществом в скорости. Пока я разрабатывала в уме план обороны, в душе все кричало от боли и отчаяния. Я не хотела убивать Дакса. Зачем я должна его убивать?

Между нами оставалось не более полутора метров. Эту дистанцию Дакс мог преодолеть одним прыжком. Я зарычала, но попыталась мысленно поговорить с ним.

«Не делай этого».

«Ты сама виновата, Калла».

Дакс присел и приготовился напасть. Его мышцы свились в тугие спирали, клыки сверкали. Даже зубы у него огромные, подумала я.

Раздался резкий, отрывистый лай. Дакс замер и повернулся, чтобы ответить на зов Рена. Их глаза встретились. Дакс тихо залаял в знак извинения и показал глазами на Эмиля.

Я не слышала их разговора, Рен намеренно скрыл от меня свои мысли. Мне очень хотелось знать, что происходит между ними.

— Не вмешивайся, мальчик, — сказал Эмиль, сердито глядя на Рена.

Дакс снова начал наступать, и я отодвинулась в сторону, оказавшись еще на полметра ближе к двери. Я стояла и гадала, успею ли добежать до нее, прежде чем Дакс меня схватит. Впрочем, даже если бы мне это удалось, оставлять Монро в беде было неправильно. Я застыла на месте и решила не отступать.

— Я твой вожак, — сказал Эмиль, скалясь на Дакса. — Убей ее. Убей, и станешь моей правой рукой.

Дакс повернулся, и я увидела, что его глаза горят огнем и жаждой крови. Больше он мешкать не станет, подумала я. Необходимо было и мне очиститься от сомнений, мешавших вступить в схватку с бывшим товарищем по стае. Нужно напасть немедленно. Или я умру.

— Отвали от нее, чертов волк! — воскликнул ворвавшийся в камеру Коннор, встав между мной и Даксом с мечами в руках. — Простите, что помешал, но нам пора идти. Спасибо за радушие, но нам у вас в гостях не нравится.

Дакс рванулся вперед, но Коннор увернулся и полоснул его клинком по плечу. Волк снова бросился на Ищейку, но Коннор отлично рассчитал скорость его броска и, отскочив в сторону, оставил Даксу на память еще два пореза, на этот раз в боку. Огромный волк заскрипел зубами и неистово залаял на Коннора. Ищейка ни на секунду не останавливался, заходил то справа, то слева и вращал мечами с бешеной скоростью.

Фей и Козетта решили вступить в драку, зарычали и двинулись в нашу сторону.

— Нет! — крикнул Эмиль, указывая на Монро. — Забудьте про девчонку. Нам нужен этот человек. Дакс, отстань от них. Пусть уходят. Бежать все равно некуда. Он повернулся и злобно посмотрел на Монро.

— У нас здесь есть дела поважнее. Очень личные дела.

Дакс медленно отступил. Фей и Козетта заняли позиции по обе стороны от Рена, перекрыв пути отступления, если они, конечно, еще оставались.

— Коннор, — сказал Монро спокойно, не обращая внимание на трех волков, медленно подступавших к нему, — бери Каллу и беги.

Коннор посмотрел на Монро широко открытыми от удивления глазами.

— Ни за что.

— Не медли, Коннор, — повторил приказ Монро, не спускавший глаз с Рена.

— Я не подчинюсь, — заявил Коннор дрожащим голосом. — Это того не стоит. Так не должно быть.

— Стоит, — ответил Монро, как всегда, спокойно. — Ты знал, что так может быть. Теперь бери девчонку, и бегите. И не пытайтесь вернуться за мной.

Я была так потрясена, что не выдержала и приняла человеческое обличье.

— Нет! — крикнула я, не в силах сдержать эмоций.

Эмиль расхохотался. Рен стоял между отцом и Ищейкой, пригнувшись к земле. Он был готов к нападению. Внезапно Монро опустил мечи. В глазах Рена сверкнул удивленный огонек.

— Я не дотронусь до ребенка, — сказал Монро. — И ты это знаешь.

— Я так и думал, — сказал Эмиль и посмотрел на рычащих молодых волков. — Смотрите, не дайте ему уйти. Пора Рену поквитаться за мать.

— Рен, не слушай его! Он лжет. Все это неправда! — завизжала я. — Пойдем с нами!

— Она — наш враг, — прошипел Эмиль. — Вспомни, как она поступила с тобой, как предала всех нас. Принюхайся, мальчик. От нее разит Ищейками.

Он бросил в мою сторону полный ярости взгляд, и я невольно попятилась, испугавшись неугасимой ненависти, которую я прочла в его глазах.

— Не волнуйся, красотка. Твой день придет. Раньше, чем ты думаешь.

Коннор схватил меня за руку и потянул к двери. Я сопротивлялась, старалась вырваться, но Коннор упрямо тянул меня к выходу.

— Мы не можем его оставить! — кричала я.

— Нужно идти, — сказал Коннор. Я снова попыталась вырваться. Он зашатался, но быстро восстановил равновесие и обхватил меня обеими руками.

— Я хочу драться! — крикнула я, изо всех сил стараясь выкрутиться из цепких объятий Коннора. В тот момент я готова была убить его, лишь бы только он перестал тащить меня к двери.

— Нельзя! — ответил Коннор, глядя на меня жестким, как сталь клинка, взглядом. — Ты слышала, что он сказал. Мы уходим. Если ты сейчас превратишься в волчицу, клянусь, я тебя прибью!

— Пожалуйста! — взмолилась я, с ужасом глядя на оскаленные клыки Рена. Монро нагнулся и положил на пол оба меча. — Что он делает? — воскликнула я и присела, чтобы выскочить из сплетенных в тугое кольцо рук Коннора, но тот быстро среагировал и прижал меня к себе.

— Это его битва, — сказал он сквозь сжатые зубы, — не наша.

Увидев, как мечи легли на каменный пол, Рен попятился от неожиданности. Шерсть на его загривке была по-прежнему вздыблена, но рычание стихло.

— Послушай меня, Рен, — сказал Монро, садясь на корточки, чтобы заглянуть в глаза молодому волку. Он как будто не замечал, что с обоих флангов на него с неумолимой яростью медленно надвигаются враги. — У тебя все еще есть возможность выбора. Пойдем со мной, и я расскажу, кто ты такой на самом деле. Уйдем отсюда вместе.

Рен снова зарычал на него, но через секунду рычание сменилось отрывистым лаем. Неожиданно Рен заскулил. Очевидно, он совсем запутался и не знал, как реагировать. Три волка продолжали осторожно подкрадываться к Монро, но было заметно, что и они сбиты с толку — никогда еще противник не складывал перед ними оружия.

Коннор обхватил меня борцовским зажимом. Шею пронзила резкая боль.

— Мы не должны на это смотреть, — сказал он и с новой силой принялся вытаскивать меня из камеры.

— Рен, прошу тебя! — снова закричала я. — Не оставайся с ними! Пойдем вместе!

Услышав мой отчаянный крик, Рен повернулся и увидел, как Коннор пытается протащить меня сквозь дверной проем. Он обернулся человеком и удивленно посмотрел на Монро. Командир Ищеек раскинул руки, показывая, что защищаться не будет. Рен сделал шаг в его сторону.

— Кто ты такой?

— Я… — начал Монро и замолчал; голос его не слушался.

— Хватит! Ты дурак, мальчик, — зарычал Эмиль на Рена. — Такой же дурак, как твой отец, — добавил он, наградив Монро дьявольской улыбкой.

Сказав это, он прыгнул вперед и в прыжке обернулся волком. Плотный ком из густой жесткой шерсти, сверкающих клыков и острых когтей врезался прямо в грудь Монро, чуть не свалив его. Крепкие челюсти волка сомкнулись на горле безоружного мужчины, и в этот момент Коннору удалось выволочь меня из камеры. Не останавливаясь ни на секунду, он протащил меня через зал. Я смотрела назад, надеясь увидеть, как Рен и Монро вместе выходят из камеры и догоняют нас. Но их не было; слышен был лишь шум борьбы и приглушенное рычание.

23

Нам никогда отсюда не выйти. Мы были в западне с самого начала. Потрясенная тем, что произошло у нас на глазах, я всхлипывала на бегу. Нас заманили в ловушку и затравили, как диких зверей. На верхних этажах, наверное, собрались все Воины и Хранители города. Выход заблокирован. Коннор не отпускал меня, и я тащилась за ним, как вагон за паровозом. Ноги отказывались служить, и идти с каждым шагом становилось все труднее. Мне казалось, что я бреду сквозь толщу бетонного раствора. Из-за двери, ведущей в зал, доносились возбужденные крики.

Коннор распахнул дверь, и последняя надежда, за которую я отчаянно цеплялась, растворилась, как дым, при виде развернувшейся перед нашими глазами сцены. Через открытую дверь, ведущую в восточный блок, в Капище прорывались волки. На эшафоте стоял Итан и непрерывно стрелял из арбалета, создавая заградительный барьер из летящих веером стрел. Благодаря его усилиям атака Воинов существенно замедлилась, так как они, не успев войти в Капище, падали в корчах под воздействием колдовского зелья, которым были пропитаны стрелы. Упав, они некоторое время дергались, потом замирали. Проход был наполовину забит бездыханными телами, из-за чего вновь прибывшим волкам попасть в зал становилось все труднее. Мои ребята сражались, как львы, расправляясь с теми, кому удалось избежать стрел, выпущенных Итаном.

Коннор выругался и потащил меня на помост.

— Да, черт возьми, дружище, дело плохо.

— У меня кончаются стрелы, — проговорил Итан сквозь сжатые зубы.

— Через пять минут их будет так много, что нам уже не справиться, — сказал Коннор, оглядывая комнату.

— Где Монро? — спросил Итан.

— Мы его потеряли, — тихим голосом сообщил Коннор. Я почувствовала, как по спине потек холодный пот, когда он сказал это вслух.

— Паршиво, — заметил Итан с мрачной улыбкой. — Он что-нибудь сказал на прощанье?

— Калла, — обратился ко мне Коннор, — если мы отвлечем волков на себя, сможешь ты с ребятами пробраться к лестнице?

Я посмотрела на волков, старающихся перепрыгнуть через баррикаду, воздвигнутую из тел их павших товарищей. Они рычали, толкались, но продолжали лезть в зал.

— Даже если получится, думаю, там еще не менее пятидесяти Воинов на лестнице. До самого верха. Нам не прорваться.

Коннор покачал головой и обернулся, чтобы посмотреть на дверь, ведущую в северный блок. Я посмотрела туда же, гадая, жив еще Монро или уже нет и есть ли хоть малейшая возможность снова увидеть его живым.

Внезапно в помещении раздался страшный треск. Ударная волна от вспышки, похожей на разрыв шаровой молнии, повалила меня на пол. От грохота звенело в ушах, в воздухе пахло озоном. Итан, упавший на пол позади меня, зарычал и нацелился туда, где находился новый неведомый враг.

— Глазам своим не верю, — пробормотал Итан, увидев, как из мерцающего портала выходит Эдна. Девушка протянула к нему руки.

— Зря не веришь, — сказала она, улыбаясь, и помогла Коннору подняться на ноги. Увидев прорывающихся в Капище волков, Эдна тут же стерла улыбку с лица.

— Слепая дверь в Эдеме, — сказал пораженный Итан, благоговейно глядя на портал. — Ты это сделала. Черт возьми, тебе это удалось.

— Я приму цветы и поздравления позже, — сказала девушка. — Вставайте, пора идти.

— Надо забрать ребят, — сказала я, с трудом поднимаясь на ноги.

— Уже иду, — отозвался Итан. Он забросил арбалет за спину и, вытащив из ножен мечи, стал прорываться сквозь суматоху боя туда, где сражались члены моей стаи.

— Ребята, представление окончено! Мы только что купили билет на поезд, который увезет нас отсюда!

Мэйсон навострил уши. Увидев сверкающую дверь, он испустил продолжительный победный вой. Нев развернулся спиной к нападавшим и вприпрыжку побежал к эшафоту. Я поискала глазами Сабину: она сражалась сразу с тремя волками, прижимавшими ее к южной стене.

— Держись, Сабина! — заорал Итан. — Я уже иду!

— Калла, следи, чтобы Воины не добрались до Эдны! — приказал Коннор. Он пошел прикрывать Итана и Сабину и по дороге помог моим ребятам отбиться от волков, мешающих им отступать к помосту. Я обернулась волчицей и бросилась на тех, которым удалось проскочить мимо вращающихся мечей Коннора. Итан добрался до Сабины и отвлек двух из троих нападавших уколами мечей в ляжки и спину.

— Беги! — крикнул он, уложив третьего волка. — Я тебя прикрою.

Спрятавшись за ним, как за щитом, Сабина поспешила к помосту. Итан бросился за ней, проскочил мимо одного волка, но ему тут же преградил путь второй. Челюсти зверя сомкнулись на руке Итана. Боевик выругался и попытался вырвать руку, но волк лишь плотнее сжал челюсти, вгрызаясь глубже в человеческую плоть. Итан бросил меч и потянулся за кинжалом. Волк продолжал висеть на его руке, пока стальной клинок не проткнул ему глаз. Итан вогнал кинжал по самую рукоять, и Воин упал как подкошенный. Когда Итан добрался до помоста, я заметила, что его рука вся разодрана. Кровь вытекала из многочисленных ран, ошметки плоти висели тут и там.

— Забирайся наверх, я прикрою, — сказал Коннор, ударив мечом одного волка и дав кулаком в глаз другому. Освободившись от нападавших, Коннор поднялся на эшафот вслед за товарищем.

— Сюда! — крикнула Эдна, указывая рукой на портал. — Давайте все сюда. Нужно закрыть дверь, пока волки через нее не полезли.

Мэйсон, Нев и Брин уже находились по другую сторону светящегося портала. Сабина стояла за моей спиной. Когда Итан взобрался на помост, она обернулась девушкой, обняла его за талию и покинула мрачное Капище вместе с ним.

— Калла, твоя очередь, — сказала Эдна, окидывая взглядом зал. — Коннор, а где отец?

— Калла, поторопись, — воскликнул Коннор, подталкивая меня к порталу.

Пройдя сквозь сверкающую дверь, я оглянулась и увидела, как Коннор прижал Эдну к себе и что-то прошептал ей на ухо. Ее лицо исказилось страданием, и Эдна повисла на руках товарища. Коннор поднял ее на руки, и через секунду они оба уже были в безопасности.

Я вдохнула свежий ночной воздух; он был холодным и свежим, как всегда бывает перед рассветом. Запах свободы щекотал ноздри, под ногами скрежетал гравий. Но радость была короткой и горькой — Монро так и не вернулся.

— Эдна, нужно закрыть дверь. Прошу тебя, — шепнул Коннор убитой горем девушке.

Я услышала ее крик и рычание волка. Я бросилась к порталу, чтобы встретить врага лицом к лицу. Два Воина проскочили через дверь и оказались на нашей стороне. Один из них сбил с ног Эдну, взгромоздился на нее и щелкал зубами прямо перед лицом девушки. Второй волк сцепился с Коннором.

Я бросилась на помощь к Эдне и краем глаза увидела волчьи тени, летящие рядом со мной. Коннор поднял мечи, и Нев с Мэйсоном одновременно бросились на нападавшего. Полетели клочья шерсти, кровь хлынула рекой: разгоряченные ребята буквально разорвали волка пополам.

Я вонзила челюсти в бок хищника, сбившего с ног Эдну, чтобы он переключился на меня. Он повернул голову в мою сторону, зарычал, потом вдруг вскрикнул и сразу обмяк. Эдна закряхтела и попыталась сбросить бездыханное тело, навалившееся на нее. Я помогла ей и, когда труп оказался на земле, увидела в руках девушки окровавленный кинжал — один из тех, при помощи которых она создавала порталы. Им она и проткнула Воина. Эдна вскочила и опрометью бросилась к сверкающей двери, чтобы закрыть ее. Пока она бежала, из Капища выскочил еще один волк. Эдна пригнулась, и он перелетел через нее. Выпрямившись, она махнула обоими кинжалами, и огни, из которых была соткана дверь, затрепетали и померкли. Я бросилась на волка. Мы столкнулись и, сцепившись, покатились по гравию. Я чувствовала, как острые камешки царапают кожу через плотный слой шерсти. Когда мы перестали перекатываться через голову, противник попытался вырваться, но я бросилась на него, чтобы вцепиться в глотку. Волк увернулся, я увидела перед собой ляжку и вонзила зубы в нее. Он жалобно завыл, но я лишь сильнее сжала челюсти. Зазвенела тетива, и я услышала три глухих шлепка: Итан выстрелил три раза подряд, и стрелы попали в цель. Волк залаял, потом заскулил и рухнул на землю. Он лежал тихо и отрывисто, с трудом дышал. От пасти и ноздрей поднимались едва заметные облачка пара.

— Где мы находимся? — прервал молчание Итан.

Он полулежал на земле, опираясь на локоть здоровой руки. Вторую руку, изодранную до кости, он прижимал к груди. Сабина присела на корточки, чтобы осмотреть раны. Брин, Мэйсон и Нев стояли рядом, не меняя волчьего обличья. Они жались друг к другу и старались держаться на некотором расстоянии от остальных.

Эдна не ответила на вопрос Итана. Она лежала у ног Коннора, обмякшая, как тряпичная кукла. Коннор присел, погладил девушку по голове и осмотрелся.

— Похоже, мы на крыше здания рядом с клубом.

— На крыше? — переспросил Итан. — Он прав, Эдна?

— Оставь ее в покое, — прорычал Коннор.

— Я не хочу ее доставать, — признался Итан, — но мы еще не ушли от погони. Нужно возвращаться в Денвер.

Эдна привстала и с трудом поднялась на ноги. Коннор хотел поддержать ее, но она отстранилась.

— Он прав, нужно уходить. Да, мы на крыше здания по соседству с клубом. Я открою дверь в Чистилище. Дайте мне немного времени.

Эдна, пошатываясь, отошла на несколько метров и вытерла слезы рукой.

Я присела на крышу, обернулась девушкой и подтянула колени к груди. Мне хотелось подойти к ребятам и убедиться, что они целы и невредимы. Наверное, впервые увидев портал, они испытали шок, хотя после кровопролитного сражения их вряд ли можно было чем-то напугать. Но что-то мешало мне присоединиться к ним. Я не могла думать ни о чем другом, переживая вновь и вновь то, что произошло в северном блоке. Закрыв глаза, я ощутила не только горе. В том, что случилось там, была какая-то загадка.

«Такой же дурак, как твой отец».

То, что сказал Эмиль, не имело смысла. Я вспомнила дьявольскую улыбку, которой он сопроводил эту странную фразу. По коже побежали крупные мурашки. Зачем бы ему называть самого себя дураком? Может быть, он решил, что так ему будет легче убедить Рена убить меня, зная, что тот все еще любит меня? Я снова почувствовала горечь утраты, когда поняла, что шансы снова увидеть Рена стремятся к нулю. Если даже мы и увидимся когда-нибудь, то только как враги.

— Калла?

Я открыла глаза и увидела Сабину. Она встала на колени напротив меня. Она была не одна; все ребята — Мэйсон, Нев и Брин — стояли позади нее. Они уже успели сменить обличье.

— Что? — спросила я.

Сабина посмотрела на меня. Ее глаза горели от лихорадочного волнения.

— Я была слишком занята дракой и не сразу заметила, что вы вернулись одни. Но теперь я вижу, что мы здесь, а они остались…

Грудь сжалась, стало трудно дышать.

— Они погибли? — спросила Сабина, произнеся последнее слово с трудом. Я не нашла в себе сил, чтобы ответить: в горле пересохло, слова не шли. Взглянув в ее печальные глаза, я решила, что не хочу делиться с ребятами тем, что видела в северном блоке: все было еще хуже, чем Сабина себе представляла.

— Неужели все погибли? — шепотом спросила Брин. — Даже Рен?

— Нет, — тихонько произнесла я.

Коннор подошел к нам, встал позади меня и положил руку на плечо.

— Ты их видела? — спросил Мэйсон.

— Они живы? Остались там? — спросила Сабина. Оживление сошло с ее лица, сменившись хмурым, настороженным выражением.

— Мы их там оставим?

Почувствовав нарастающее напряжение, Итан с трудом поднялся на ноги и, пошатываясь, подошел к нам.

— Что случилось? — спросил он.

Сабина сердито посмотрела на меня:

— Как ты могла их там оставить?

— В данном случае у нее не было другого выбора, — вступился за меня Коннор.

— Я в это не верю, — отрезала Сабина.

Даже Брин изменилась в лице, поразившись тому, что я, очевидно, струсила.

Я стояла, потупившись, и не могла набраться смелости поднять взгляд. Глаза наполнились жгучими слезами.

— Не мы их там оставили, — ответил за меня Коннор. — Когда Калла нашла остальных, я был рядом.

— Тогда почему они не с нами? — спросила Сабина, прищурившись.

— Они остались, Сабина, — сказал Нев, прочитавший ответ в грустном взгляде Коннора. — Остались с Хранителями.

— Я в это не верю, — сказала Брин.

— Не может этого быть, — прошипела Сабина. — Козетта никогда бы с ними не осталась!

— Это правда, — подтвердил Коннор. — Они напали на Каллу.

— А зачем им было нападать на нее? — спросил Мэйсон.

— Им приказал Эмиль, — пояснила я. — Они теперь служат ему.

— А Рен? — спросила Брин дрожащим голосом. — Он тоже остался?

— Да, — сказала я, — он остался из-за того, что я его бросила.

— Черт, — сказал Нев и пошел прочь, горестно качая головой.

Сабина тихо плакала.

— Козетта, Козетта… — причитала она.

Итан кашлянул, чтобы привлечь ее внимание.

— Послушай, Козетта решила остаться, потому что они запугали ее.

— Неужели страх перед побегом сильнее понимания того, что случится с ней, если рядом не будет меня? — с трудом произнесла Сабина. — Теперь я не смогу защитить ее от Эфрона. Она знает, что он…

— Известная беда лучше неизвестности, — предположил Коннор. — Ты и сама знаешь.

Сабина тряхнула головой и всхлипнула.

— Вы были подругами? — спросил Итан тихо.

— Я… всегда считала ее сестрой, — ответила Сабина. — Не могу понять, зачем она это сделала.

— Калла, — сказала Брин, беря меня за руку, — я хотела спросить о Рене… Вы…

Я жестом попросила ее замолчать.

— Не могу об этом говорить, Брин. Давай не будем.

Стыд, сожаления, чувство вины — лавина эмоций накрыла меня с головой. Сама мысль о необходимости давать какие-то объяснения казалась нестерпимой.

— Хорошо, — сказала Брин, поняв, что ответа не будет, и нахмурилась. — Я не настаиваю.

Она ушла вслед за Невом и Мэйсоном.

— Итан, не оставишь нас на минуту? — спросил Коннор.

— Конечно, — сказал он, провожая взглядом Сабину, медленно бредущую в сторону. Однако, в отличие от Брин, Сабина не пошла к другим волкам. Она приблизилась к краю крыши и одиноко стояла там, глядя в пустоту. Итан двинулся за ней и остановился на почтительном расстоянии.

Коннор внимательно наблюдал за мной.

— Монро сказал, что вы были близки с Реном, — наконец нарушил молчание он.

Слезы сжимали горло, не давая говорить, поэтому я подтвердила верность его предположения кивком головы. Что может быть хуже? Я понимала, что не вынесу больше вопросов о себе и Рене.

— Ты слышала, что сказал Эмиль, — продолжал Коннор вполголоса. — Перед тем, как…

Он не смог закончить и отвернулся. Я ждала, пока он справится с горем.

— Да, слышала, — подтвердила я едва слышно, не понимая, какое это может иметь значение.

Коннор повернулся ко мне и пару раз кашлянул, чтобы заставить голос служить ему.

— Я прошу тебя, ничего никому не рассказывай, пока я не найду подходящий момент и не переговорю с Эдной.

О чем я не должна рассказывать? Рен был потерян для нас. Монро погиб. Половина стаи осталась с Хранителями. Те, кого нам удалось спасти, считали, что во всем виновата я. Мало того, так оно и было. И что я могу сделать, чтобы исправить ситуацию? Ничего.

— Люди знают, — тихо сказал Коннор. — А если и не знают, то догадываются. Монро никогда не скрывал своей любви к Коринне. Но о ребенке не знал никто.

Ребенок.

Сердце дрогнуло так сильно, что мне показалось, будто в следующее мгновение оно взорвется. Я внезапно поняла смысл сказанных Коннором слов. Все эти бесконечные вопросы о Рене. Ужасная опасность, которой он подверг себя, спасая Рена. То, как он сложил оружие перед нападавшим на него волком. Рен был совершенно не похож на Эмиля, зато сходство с Монро было бесспорным. Так вот почему лицо Командира всегда казалось мне знакомым, когда я разговаривала с ним. Черные, как кофейная гуща, волосы, резко очерченные скулы, мужественный подбородок.

«Я не дотронусь до ребенка. И ты это знаешь».

Отцом Рена был Монро. Коринна попросила его убить ее, потому что ей было приказано родить ребенка. И она полюбила Монро за те месяцы, пока они планировали восстание… В это время ее тело было свободно от заклятия Хранителей.

— Боже мой, — прошептала я, чувствуя, как по щекам катятся крупные слезы. — Рен…

Сын Монро, а не Эмиля, и — Воин. Сущность матери всегда доминирует, определяя сущность ребенка.

— Мы ничем не можем им помочь сейчас, — сказал Коннор. — Жаль, что так получилось. Но Монро хотел, чтобы Эдна знала правду, особенно если он не вернется. Я ей все расскажу, но сейчас неподходящий момент.

Он был совершенно прав. Я старалась сдержать слезы.

— Как же так? А мать Эдны?

— Все это случилось прежде, чем я попал в отряд, — сообщил Коннор вполголоса, — но я кое-что слышал. После того как союз потерпел поражение, Воины попали в ловушку, и Коринна погибла, все было плохо. Очень плохо. И Монро было хуже всех. Он стоял на краю пропасти. Думаю, сильно пил в то время. В бою вел себя безрассудно. Искал смерти.

— И что случилось потом? — спросила я.

Мне не составляло труда представить, как беспощадно Монро обвинял себя во всем случившемся.

— После катастрофы в Вейле потерь было так много, что многие должности оказались вакантными. Диана, мать Эдны, попала в отряд Халдис в качестве нового Боевика. Она подружилась с Монро… Только ей удалось пробиться сквозь стену, которую он выстроил между собой и окружающими. Она спасла его от самого себя. А потом появилась Эдна.

— Ты был знаком с Дианой? — спросила я, стараясь представить себе мать Эдны — женщину с рыжеватыми темными волосами и глазами цвета янтаря. Перед внутренним взором возникла картинка: мужчина и женщина занимаются фехтованием; обменявшись ударами, они весело смеются. Коннор покачал головой.

— Я пришел в отряд на смену ей, — сказал он, взглянув в сторону Эдны. Девушка стояла у края крыши, уронив голову на грудь. — Рассказывал ли Монро ей что-то о Рене или нет, мы никогда не узнаем.

Коннор снова посмотрел на меня:

— Ты сможешь сохранить в секрете то, о чем мы только что с тобой говорили?

Я кивнула, чувствуя, что невероятные открытия, которым нет конца, окончательно вымотали меня. С каждым новым откровением привычный мир приобретал все более хаотичные очертания.

— Спасибо, — сказал Коннор и поднялся. Я смотрела на него и пыталась представить, как он будет рассказывать Эдне о том, что у нее есть брат, которого она не знает и вряд ли когда-нибудь узнает, если, конечно, он не погибнет в схватке с Ищейками.

Коннор ушел, и мое внимание привлекли тихие голоса Итана и Сабины. Я посмотрела на них: Сабина протягивала к нему руки, он пытался уклониться.

— Я сказал, нет.

— Не будь ребенком, — сказала Сабина, и я увидела, что с протянутой руки падают красные капли.

— Я не буду пить твою кровь, — возразил Итан и попытался отстранить Сабину, но поврежденная рука отказывалась служить, и у него ничего не получилось.

— Подумай сам, как долго она будет болеть, если ты попытаешься лечить руку традиционным способом, — сказала Сабина. — Устанешь ждать, пока само заживет. А если ты согласишься, от ран и следа не останется, даже шрамов не будет.

— Я ничего против шрамов не имею, — проворчал Итан.

— Да я и так вижу, что ты крутой парень, — засмеялась Сабина. — Но если тебе придется два месяца ходить, держа руку в перевязи, проявить себя не удастся. Ты думаешь, с поврежденной рукой от тебя будет какой-то толк в драке?

— Нет, но… — протянул Итан.

— Я же вижу, плечо тоже болит, — перебила его Сабина. — Почему ты не хочешь, чтобы я тебе помогла?

— Оставь меня, — сказал Итан голосом капризного ребенка и отвернулся.

— Я оставлю, — подтвердила Сабина, — но сначала вылечу.

Она ловко обогнула его и, оказавшись за спиной, обхватила торс Итана обеими руками, прижав его к себе.

— Эй! — крикнул он, широко раскрыв глаза от неожиданности. Следующие несколько слов разобрать было невозможно, так как Сабина прижала прокушенную руку к губам Итана.

Он старался вырваться, но Сабина, сильная, как все Воины, не выпускала Боевика из цепких объятий. Рука Сабины была прижата к губам Итана, струйка крови, сочившаяся из ранки, потекла по подбородку. Он попытался вырваться еще раз, затем покорился и сделал несколько глотков. Я смотрела на его лицо и видела, как оно преобразилось: на нем появилось странное выражение — страха и удивления одновременно.

Разыгравшаяся передо мной сцена была слишком знакомой. Я задрожала от волнения, вспомнив тот день, когда мне пришлось заставлять Шея пить кровь. На его лице отразилось тогда то же самое — смесь удивления и страха. Итан перестал вырываться и крепче приник губами к ране на руке Сабины. Он пил кровь, закрыв глаза и ежась от удовольствия.

Коннор, молча наблюдавший за ними, удивленно вскрикнул, увидев, как рваные раны на руке товарища затягиваются прямо на глазах. Поврежденная мышечная ткань восстановилась, потом поверх нее нарос слой кожи, и на месте ран не осталось ни следа. Итан, казалось, был не с нами, он отдался во власть магической силы, наполнившей его тело. Закрыв глаза, он с наслаждением пил целительную кровь.

Когда раны затянулись, Сабина осторожно высвободила руку.

— Полегче, тигр, — шепнула она, — а то я в обморок упаду.

Услышав ее голос, Итан очнулся, ощутил прохладу ночи, увидел край крыши, на котором стоял, и заметил пять пар глаз, пристально наблюдающих за ним.

— Это…

Итан посмотрел на Сабину. На лице его промелькнул испуг, он отшатнулся и нахмурился.

— Я этого не просил, — сказал он.

— На здоровье, — отозвалась Сабина, ежась на холодном ветру, свободно гулявшем в прорехах изодранного платья. Итан сердито посмотрел на нее, но тут же снял кожаную куртку и подал Сабине.

— Нужно спешить, — сказал он. — По вентиляционным шахтам могли подняться призраки.

Услышав это слово, Брин жалобно заскулила. Я посмотрела на нее и увидела, что все, кроме Сабины, предпочли обернуться волками. Нев и Мэйсон закрыли Брин своими телами и терлись мордами о ее бока, стараясь успокоить. Я поежилась, заметив, что ребята дрожат не меньше, чем она. На долю друзей выпали страшные испытания, и, хотя мы их освободили, воспоминания останутся с ними надолго. Я вздохнула и попыталась найти в сознании хоть какую-то зацепку, которая помогла бы мне успокоиться. Какое счастье, что на нас напали только Воины. Нам удалось сдержать натиск до прихода Эдны.

Счастье…

— Все в порядке, — сказал Итан, вернувшись назад после краткого осмотра крыши. — Здесь никого нет. Эдна готова открыть дверь?

— Она готова, — подтвердила Эдна, выйдя из забытья, в котором пребывала с того момента, когда Коннор рассказал ей о гибели отца. На лице ее блестели слезы. — Ты уверен, что за нами никто не гонится? На улице их было много; поэтому я сюда и переместилась.

— А что здесь вообще происходило? — спросил Коннор. — И как тебе пришло в голову до нас добраться?

— Прошло двадцать минут после того, как вы ушли в клуб, и на улице появились признаки бурной активности. К клубу стали подъезжать машины; я слышала крики и шум, — пояснила Эдна. — Увидела, как Воины десятками входят в клуб через служебный вход. У меня появилось ощущение, что они скоро обнаружат портал. Я закрыла дверь и открыла новую здесь, на крыше. Прождав еще некоторое время, я поняла, что у вас серьезные неприятности.

— А почему ты решила открыть слепую дверь прямо в клубе? — спросил Итан.

— Я следила за происходящим на улице с края крыши, — сказала Эдна. — Воины продолжали прибывать. Их становилось все больше и больше, и времени прошло немало. Я поняла, что вы попали в ловушку, вот и решила пойти на риск.

— Спасибо тебе, — сказал Итан. — Нас бы разорвали в клочья и сожрали на месте, если бы ты не приняла это решение.

— Воины не едят людей, — сказала я хмуро. — Никогда такого не было.

— Ты понимаешь, о чем я, — ухмыльнулся Итан.

— Хорошо, что я внимательно слушала, когда твой брат, Калла, описывал тюрьму, в которой его содержали, — сказала Эдна, наградив меня грустной улыбкой. — Благодаря этим знаниям я и смогла открыть слепую дверь прямо там, внизу.

— Как ты это сделала? — спросила Сабина, кутаясь в куртку Итана. — Никогда ничего подобного не видела.

— Эдна использует магию, позволяющую связывать одно место с другим, — сказала я, стараясь сделать объяснение по возможности кратким. — Так они перемещаются по миру.

— Лихо, — восхитился Нев, успевший уже принять человеческое обличье. — А Хранители за вами почему так не гоняются?

— Хранители не могут открывать порталы, — сказала я. — Я тебе позже все объясню.

Мне показалось, что момент для того, чтобы рассказать ребятам о том, что Ищейки считают нас ошибкой природы, еще не настал. Кроме того, мне трудно было сосредоточиться. Я продолжала повторять в уме слова Итана о том, что за нами нет погони. Почему? Место, в котором мы находились, было достаточно укромным, но найти нас там не составило бы труда. На месте Хранителей я приказала бы прочесать не только улицы, но и крыши домов.

Справившись с нервозностью, я решила поделиться этой мыслью с остальными.

— Я этого не понимаю, — сказала я вслух.

— О чем ты? — поинтересовался Коннор.

— Наш побег, — пояснила я. — Как-то слишком легко нам удалось уйти.

— Это ты называешь легким побегом? — прошипела Эдна. — Мой отец мертв!

Я вспомнила о случившемся и горестно потупилась. Грудь пронзила острая боль. Я подумала о Монро, о Рене. Как близко отец подошел к тому, чтобы восстановить утерянную связь с сыном. Потом возникла мысль о ребятах: будут ли Брин, Мэйсон, Нев и Сабина, подобно брату, чувствовать себя неполноценными после пыток, которым их подвергли? Казалось, с ними все в порядке, но, когда отхлынет волна эйфории от неожиданно обретенной свободы, они, вполне возможно, погрузятся в депрессию, поняв, что жизнь необратимо изменилась и никогда уже не будет такой, как раньше. Удалось ли нам действительно спасти их? Мною овладели жалость и нерешительность, я почувствовала себя несчастной.

Коннор положил тяжелую руку на плечо Эдны.

— Крепись. Мне кажется, Калла не хотела никого обидеть. О чем ты говоришь? — спросил он меня. Я покачала головой, показывая, что не желаю продолжать разговор. Мне стало понятно, что дальнейшее обсуждение этой темы приведет к тому, что тоска и отчаяние окончательно проглотят меня.

— Нет уж, — сказал Итан. — Договаривай. Ты знаешь замашки Хранителей. Что подсказывает тебе опыт?

Звук его голоса, наполненного энергией и решимостью, вырвал меня из пучины жалости к самой себе. Мне захотелось вспомнить, кто я на самом деле, вернее, кем когда-то была. Я вожак. Воин.

— Это была западня, — сказала я.

— Это понятно, — кивнул Итан и прищурился. — Отлично спланированная ловушка.

— Но ожидаемого результата операция не принесла, — сказала я, растягивая каждое слово.

— Продолжай.

— Призраки, — пояснила я.

Коннор оставил Эдну и подошел ближе.

— Что ты имеешь в виду?

— Почему не было призраков?

Я изо всех сил старалась, чтобы голос звучал твердо, хотя чувствовала, что внутри все похолодело от новой волны ужаса, пришедшего из подсознания.

Никто не ответил. Все стояли и смотрели на меня.

— Подумайте, — предложила я. — Они знали, что мы придем, но, когда мы были там, внизу, никого, кроме Воинов, не видели. Не было Хранителей, стало быть, призраков там тоже быть не могло.

— К чему ты клонишь? — спросил Итан.

— Где были Хранители? Почему они не приняли участия в нападении?

— Не хотели марать руки, — проворчал Коннор.

— Нет, — возразил Итан, и я заметила на его лице тень понимания.

— Калла дело говорит. Почему они не применили свое лучшее оружие, понимая, что мы можем уйти?

— Возможно, они были где-то рядом, но не в самом здании, — сказала Эдна, вытирая мокрое от слез лицо тыльной стороной ладони. — Я никогда раньше не открывала слепую дверь в боевых условиях. Возможно, они ожидали нас снаружи, думая, что мы будем уходить через улицу.

— Может быть, — согласилась я, но страх, пронизавший каждую клеточку тела, не стихал. — Тогда почему внизу никого нет?

Этот вопрос, как и предыдущий, был встречен молчанием.

— Ладно, в любом случае стоять здесь и ждать, пока ответ придет сам собой, нет никакого смысла, — заявил Коннор. — Эдна, открывай дверь. Пора возвращаться в Денвер.

— Да, верно, — согласилась Эдна. — Вернемся к работе. Как будто ничего не было.

Она отвернулась, чтобы скрыть то ли раздражение, то ли грусть. Не слишком хороший знак, подумала я. Беспокойство, охватившее меня, росло с каждой секундой. Нужно было срочно покинуть Вейл, а Эдна была слишком расстроена, чтобы работать быстро. Коннор обнял девушку за плечи и повернул лицом к себе. Он осторожно приподнял ее лицо, взяв за подбородок, и пригнул голову, чтобы посмотреть прямо в глаза.

— Не только ты потеряла близкого человека, Эдна, — сказал он тихонько, прижимаясь лбом к голове девушки. — Я любил твоего отца. И Итан тоже.

Я отвернулась, понимая, что момент слишком интимный.

— Но никто, кроме тебя, нас отсюда не выведет, — добавил Коннор.

Я осторожно, искоса взглянула в их сторону. Эдна отстранилась и вытащила из-за пояса кинжалы.

— Да, понимаю, — сказала она и принялась за создание портала.

Брин обернулась девушкой и подошла ко мне.

— Как здорово, — сказала она шепотом, наблюдая за тем, как из хаоса светящихся полос постепенно образуется дверь. Я кивнула, соглашаясь. Брин взяла меня за руку.

— Прости меня, Калла, — сказала она. — Нужно было остаться рядом с тобой. Просто так много всего случилось.

— Не нужно просить прощения, — попросила я. — Все, что случилось, случилось по моей вине.

— Нет, это не так, — возразила Брин, поразив меня тем, как твердо прозвучали сказанные ей слова. — Оставшиеся там, внизу, совершили большую ошибку. И ты не виновата в этом.

— Но Рен… — начала я. Когда он поцеловал меня там, в подвале, я почувствовала, как закипает в жилах кровь. Он продолжал меня любить, и я знала, что где-то в глубине души я все еще хочу быть рядом с ним. Сделанное открытие поразило меня. Я вспомнила первые несколько минут, проведенные в камере наедине с Реном. Дышать стало трудно. Страшно было вспоминать, сколько боли доставляла ему мысль о том, что у него нет иного выхода, кроме как сломать меня.

— Нет, — сказала Брин, вырвав меня из потока ужасных мыслей. — Калла, я не знаю, почему ты бежала из Вейла, но догадываюсь. Мы с Анселем догадались об этом уже давно, и я не могу винить тебя за то, что ты подчинилась зову сердца.

— Это не только зов сердца, — сказала я.

— Я знаю. Но даже если бы ты ушла ради одной только любви, я все равно не стала бы тебя винить. И в том, что Рен выбрал Хранителей, тоже нет твоей вины. Он сделал выбор по своей воле.

Я посмотрела на Брин и поразилась тому, что увидела в ее глазах. Любовь и прощение, вот что там было.

— Спасибо, — шепнула я.

— Есть ли еще что-то, кроме любви, ради чего стоит пожертвовать всем? — спросила Брин с грустной улыбкой.

— Сейчас ты говоришь в точности как Ансель.

— Рыбак рыбака… — сказала Брин, и я вздрогнула.

— Что с тобой? — спросила она.

— Ничего, — заверила ее я, не желая рассказывать ей о том, что уже слышала эту пословицу раньше. Рен уже упоминал ее. Вспомнив это, я поняла, что он говорил иносказательно, давая понять, что мы созданы друг для друга. Воспоминания жгли душу, как каленое железо, и никак не хотели остывать.

— Я мечтаю поскорее его увидеть.

Эта фраза вырвала меня из забытья, и я поняла, что Брин пытается мне что-то сказать. Я погрузилась в свои мысли и не слышала ее.

— Прости, я прослушала, — призналась я, решив, что пора заканчивать с воспоминаниями.

— Я говорю об Анселе. Он там? В Денвере?

— Да, — сказала я, — но, Брин, ты должна понять, он…

Мне не хотелось заканчивать мысль. Возможно, Анселю станет лучше, если Брин будет рядом. Да и пугать ее тоже не стоило, учитывая, что пришлось перенести всем ребятам.

— Я хотела сказать, что он тоже тебя ждет.

Брин просияла.

Когда Эдна закончила, я удивленно посмотрела на созданный ею портал. Что-то в нем было не так. Я не могла разглядеть, что происходит в комнате, в которую мы должны были попасть. Обычно за дверью можно было разглядеть помещение, в которое она вела. Но в этот раз пространство позади портала было темным.

— Мы идем туда? — спросил Мэйсон, которому темнота за дверью тоже не понравилась.

— Да, — сказала Эдна неуверенно, — только я не понимаю, почему там темно.

— Это не важно, — сказал Коннор. — Да и выбора у нас нет — нужно возвращаться. Если что-то не так, мы поймем это, когда окажемся внутри.

— Хорошая перспектива, — сказала я. Брин нервно вздохнула. Я крепче сжала ее руку, жалея о том, что рассказала слишком много.

— Ничего не могу предложить взамен, — сказал Коннор. — Итан, ты идешь первым. Ребята, вы за ним. Наденьте волчьи маски, а то мало ли что. Мы с Эдной и Каллой пойдем последними. Кода все окажутся внутри, Эдна закроет дверь.

— Волчьи маски? — удивленно спросила Брин.

— Он имеет в виду, что нужно пойти туда в волчьем обличье, — пояснила я.

— Да ради бога, — сказал Нев и обернулся волком. Мэйсон и Брин последовали его примеру. Образовав небольшую группу, они принялись радостно лизать морды друг другу, ласкаться и играть. Сабина смотрела на Итана. Она перевела взгляд на снующих у ног волков, но менять обличье не пожелала.

Коннор грустно улыбнулся мне:

— Присоединяйся к ним, Калла. Это твоя стая.

Я улыбнулась в ответ, чувствуя, как растут во рту острые клыки.

— Только не вздумай меня гладить, Коннор, — сказала я.

«Как хорошо, что ты с нами, Калла, — сказала Брин, лизнув меня в челюсть. — Мы скучали по тебе. Нев и Мэйсон стояли рядом, тыкаясь мне в шею мохнатыми мордами».

«С вами все в порядке?» — спросила я.

«Ты сама скажи, ты же вожак, — сказал Нев, игриво укусив меня за плечо. — Раз уж нас так мало осталось, нужно держаться вместе и не вешать нос».

«Это точно», — сказала я, махнув хвостом.

«Надо быстрее уходить отсюда», — сказал Мэйсон, раскапывая лапой гравий.

Я взглянула на Коннора, наблюдавшего за нами с удивлением и оттенком благоговения на лице.

Сабина тоже смотрела на нас, но присоединиться не пожелала. Видимо, она решила не менять обличье. Итан, приподняв бровь, наблюдал за ней, изредка бросая взгляд на нас. Похоже, ее выбор удивил его.

— Похоже, мы готовы, Итан, — сказал Коннор. — Пойдешь вперед? Ты теперь снова в строю, после того как тебя так здорово подлечили.

— Иди ты к черту со своими шутками, — зарычал Итан. Он покраснел и несмело посмотрел на Сабину.

Она продолжала смотреть прямо перед собой, как будто ничего не видя и не слыша, и лишь сильнее закуталась в куртку Итана. Сабина дрожала, и я подумала, что дело тут не в ночной прохладе.

Итан исчез за дверью.

— Почему бы тебе не пойти вслед за ним, — спросил Коннор. — Не стоит задерживаться здесь.

Сабина кивнула и исчезла за дверью вслед за Итаном. Ребята последовали за ней. Я замешкалась на секунду, чтобы последний раз посмотреть вниз, туда, где был вход в клуб. Там произошло много страшных вещей, изменивших нашу жизнь. Мой брат лишился там волчьей сущности, Рен стал собственностью Хранителей, в этих стенах погиб Монро. Я не пошла за ребятами. Обернувшись девушкой, я посмотрела на Коннора.

— Что, если…

Коннор покачал головой:

— Назад смотреть не нужно.

Неожиданно он подошел ближе и обнял меня.

— Мы все потеряли кого-то сегодня, — прошептал он, кладя подбородок на мою макушку.

Эдна молча смотрела на нас. Ее глаза блестели от слез; в них, как в зеркале, отражался мерцающий портал.

Я кивнула, на мгновение прижалась к нему, обернулась волчицей и прыгнула во тьму за дверью.

24

Горячий воздух отбросил меня, как будто я ударилась о плотную невидимую стену. На мгновение я подумала, что с порталом что-то не так, и я застряла между двух миров, вот-вот свалюсь в пропасть, разделяющую их, и сгорю заживо. В помещении было так темно, что различить что-нибудь было невозможно. В воздухе пахло едким дымом. От него чесались кончики ушей и першило в горле. Я обернулась девушкой, чтобы позвать Ищеек, но упала на колени, закашлялась и стала вслепую шарить руками.

— Калла!

Кто-то схватил меня за руку и потянул в сторону. Я едва разглядела лицо сквозь плотную завесу дыма. Это был Ансель.

— Нужно уходить отсюда, — прошептал он, уводя меня от портала.

— Что случилось? — спросила я, продолжая кашлять. Теперь, по крайней мере, я поняла, где нахожусь. Мы стояли в зале, из которого вышли, отправившись на операцию. Языки пламени лизали стены убежища Ищеек.

— У лестницы еще двое! — крикнул кто-то. Мне показалось, что я узнала голос Итана.

— Бежим! — крикнул Айзек. — Скорее, а то прижмут к стенке!

Ансель обхватил меня за плечи и заставил пригнуться. Над нашими головами пронеслась какая-то черная тень и исчезла в клубах дыма. Я почувствовала под кожей знакомый холодок, поняв, что мы только что видели призрака.

— Не двигайся, — едва слышно сказал Ансель на ухо.

Сердце билось в груди, как пойманная птица. Где же Шей? Я слышала крики, но не могла понять, кто кричал — мужчина или женщина. На фоне мерцающего портала появились силуэты Эдны и Коннора.

Коннор вздрогнул, почувствовав жар, и закашлялся от дыма.

— Какого дьявола? — с трудом произнес он.

Я увидела, как призрак взмыл над клубами дыма и двинулся в их сторону. Ансель пытался оттащить меня в сторону, но я отбросила его и бросилась к находившимся в замешательстве Ищейкам.

— Бегите! — крикнула я, с разбегу врезаясь прямо в Коннора и Эдну, отбрасывая их от светящейся двери.

— Боже мой. Что здесь случилось? — спросила Эдна, с трудом выбираясь из-под меня.

— Они нас обнаружили, — сказал Коннор, обнажая мечи. — Хранители вышли на наше убежище.

— Эдна? Коннор? — крикнул Итан, выбравшись из клубов дыма. Он нес на руках потерявшую сознание Сабину. За Итаном я увидела Айзека. Он держал в руках оружие, но лицо его было бледным, как и у Итана.

— Что здесь произошло? — спросила я, с ужасом глядя на Сабину.

— Здание рушится, — сказал Итан, указывая на огромную кучу обломков. — Мы вошли в фойе, и в этот момент обрушилась крыша. На голову Сабине что-то упало. Пока мы выбирались, я потерял волков. Возможно, они погребены под обломками.

— К бою! Итан, отходи!

Коннор выбрался из клубов дыма, держа в каждой руке по мечу. Он смотрел на приближающегося призрака. Глаза Ищейки, в которых обычно плясали искры смеха, погасли, в них появилась безнадежность.

— Калла, спрячься за меня! — крикнул Коннор.

— Эдна, открывай дверь, — завопил Итан. — Выведи нас отсюда.

Призрак был уже в паре метров от нас.

Никаких признаков присутствия Шея и моих ребят. Где они могут быть? Неужели крыша обрушилась прямо на них, и они оказались под завалами? Может быть, они уже в плену? Кто на нас напал? Как Хранители вышли на Чистилище?

— На этот раз нам не уйти, — констатировал Коннор, лавировавший между призраком и нами. Лицо его поминутно перекашивалось под воздействием чувств.

— Ну уж нет, — пробормотал Айзек. В следующую секунду он оттолкнул Коннора и бросился на призрака.

— Нет! — закричал Итан, увидев, как Айзека оплетают иссиня-черные щупальца. Жнец не издал ни звука, только извивался всем телом. Все стояли и как завороженные смотрели, как ужасное исчадие ада поглощает его.

— Эдна! — крикнул Коннор, вставая между нами и пожирающим Айзека кошмарным призраком.

— Я уже открыла! — воскликнула Эдна. Я обернулась и увидела за ее спиной новую мерцающую дверь.

— Вперед! — крикнул Коннор, дернув головой. Итан, держа на руках Сабину, ринулся в проход.

— Теперь ты! — сказал Коннор, хватая за руку Эдну.

— Я не пойду, пока не пройдешь ты, — ответила Эдна.

— Никаких споров, — возразил Коннор. — Если мы не придем через две минуты, закрываешь дверь. Ясно?

В глазах Эдны загорелся недобрый огонек, но она сдержалась и молча кивнула в знак согласия.

— Шей! — что было сил закричала я, отчаянно вглядываясь в темноту. — Ансель!

Никаких признаков их присутствия по-прежнему не было.

— Пошли — потребовал Коннор и попытался схватить меня за руку, но я отскочила и помчалась прочь.

— Они пришли за ним. Может быть, он уже у них. Нужно уходить! — пытался увещевать Коннор.

— Я их не оставлю, — завизжала я и закашлялась от разъедающего легкие дыма.

Внезапно я увидела во мгле неясные очертания каких-то фигур. Коннор отчаянно ругался, глядя то на меня, то на открытую дверь.

— Я не знаю, много ли тут еще призраков, но мы не имеем права даже пытаться выяснить это, — сказал он, снова хватая меня за руку. Он напряг мышцы и потащил меня к порталу.

— Прошу тебя, — всхлипывала я. — Ты должен дать мне возможность их найти.

Из дыма материализовались четверо мчащихся к нам волков. Я перестала рыдать и кашлять и завизжала от счастья. Шей предстал передо мной в образе человека и немедленно обнял меня. Я прижалась к нему что было сил. Оглянувшись, я увидела Брин, Мэйсона и Нева. Глаза их сверкали бешеным огнем, побледневшие лица были испачканы пылью.

— Господи, как же я рад, что с тобой все в порядке, — сказал Шей шепотом, прижавшись лицом к моим волосам. — Мы обежали все Чистилище, уворачиваясь от призраков.

— Где же Ансель? — спросила плачущая Брин. — Столько дыма, никак не могу взять след… Я его так и не нашла.

— Я не знаю, где он, — призналась я, чувствуя, как желудок сжимается в тугой комок. Неужели брат стал жертвой призраков?

— Немедленно отправляйтесь в этот чертов портал! — крикнул Коннор, отрывая Шея от меня и подтаскивая его к двери. — Нужно закрыть его, прежде чем призраки нашли нас!

— Но… — сказала Брин, лихорадочно шаря глазами по залу в поисках Анселя.

Мэйсон и Нев снова обернулись волками, задрали морды кверху, завыли и стали принюхиваться.

— Все! — прошипел Коннор, хватая за руку Брин. — Больше ждать нельзя.

— Так и знал, что ты меня специально здесь забудешь, — сказал кто-то. — Вот ублюдок!

Из дыма появилась фигура брата. На плечах он нес потрясавшего кулаками Силаса. Брат согнулся в три погибели, но доблестно тащил тяжелого Секретаря.

— Ансель! — крикнула я, бросившись к нему. Обшарив руками его тело, я не обнаружила на нем ран и вздохнула с облегчением. Брат кивнул, не поднимая глаз.

— Ты ранен? — спросил Коннор Силаса.

— С лестницы упал, когда появились эти… Наверное, лодыжку подвернул. Спасибо, этот парень появился, — ответил Силас, указывая головой на Анселя.

— Неси его к порталу, — распорядился Коннор, с негодованием отворачиваясь от Секретаря. Однако я успела заметить облегчение на лице бравого Боевика. — Уходим, ребята. Быстро.

Ансель, не отрывая взгляд от пола, молча кивнул и потащил Силаса к мерцающей двери. Брин поспешила за ними. Шей обнял меня, и мы вместе отправились к проходу. Мэйсон и Нев шли за нами по пятам. Позади что-то взорвалось; раздался ужасный треск, похожий на удар грома. Взрывная волна бросила нас вперед с такой силой, что Шей не удержал меня, и мы покатились по полу. Теряя сознание, я успела заметить, как через портал летят тела моих товарищей. На фоне сверкающей двери они показались мне призрачными пляшущими тенями.

25

Я лежала на спине и смотрела в серое унылое небо. В воздухе порхали хлопья пепла. Опустившись на кожу, они таяли.

Пепел тает? Как так?

Я набрала в легкие морозного воздуха и ощутила холод. Редкие ажурные снежинки падали на землю. Снег хрустел под чьими-то ногами. Вокруг было тихо и холодно; пламя и удушливый дым куда-то исчезли. Я перекатилась на грудь и встала на четвереньки, пытаясь понять, где нахожусь.

Передо мной был бесконечный ряд уходящих за горизонт желтых колонн. Верхушками они, казалось, упирались в самое небо.

Да что это за чертовщина? Я потрогала рукой мерзлую землю и почувствовала, что она покрыта какой-то жесткой щетиной.

Кукуруза. Вернее, остатки стеблей. Я посмотрела вниз. Замерзшая земля была покрыта снежной пылью, но даже сквозь нее было видно, какая она черная. Я стояла на кукурузном поле.

Послышались чьи-то стоны. Где-то рядом лежал человек и тяжело дышал. Я оглянулась и увидела Эдну. Девушка перевернулась на грудь, посмотрела на меня и скорчила болезненную гримасу.

— Добро пожаловать в Айову.

— Где мы? — спросила я, тряхнув головой, чтобы избавиться от звона в ушах.

— На краю территории Академии, — пояснила Эдна.

Шей, лежавший рядом со мной, застонал и потер рукой живот.

— Черт, я, кажется, напоролся на кукурузный стебель. Думал, он меня насквозь проткнет. А почему мы не в самой Академии?

— Я не хотела рисковать. Кто-то мог ринуться в проход вслед за нами, — сказала Эдна, поднимаясь на ноги. — Да вы не волнуйтесь, мы совсем рядом.

— Эй! — крикнул Коннор, чтобы привлечь наше внимание.

Я посмотрела туда, где он стоял. Мэйсон, обернувшись волком, злобно рычал на кого-то. Брин была в стороне и пыталась дотянуться до Анселя, но брат упорно отступал от нее. Нев стоял на коленях, прижав к земле какой-то крупный предмет, напоминавший человеческое тело. Именно на этот предмет и рычал Мэйсон, с трудом сдерживаясь, чтобы не вцепиться в него. Присмотревшись, я поняла, что предмет не просто напоминал человеческое тело — на земле действительно лежал человек.

— Что за чертовщина? — спросил Итан, изумленно глядя на Мэйсона, Нева и человека, вызвавшего их ярость. На руках его по-прежнему лежала Сабина, не подававшая признаков жизни.

— Калла, да что происходит? — спросил Коннор.

Подойдя ближе, я разглядела золотистые пряди волос.

Не может этого быть, подумала я. Лежащий на земле человек силился сказать что-то, но говорить ему было трудно, так как Нев слишком сильно сжал его глотку.

— Ум… моляю, — просипел Логан, — я при… шел по… мочь.

— Нев, подожди, — попросила я, хватая друга за руку. — Что он говорит?

— Мне все равно, — злобно проронил Нев.

Лицо Логана посинело. Я смотрела на него и не знала, что делать. Винить Нева за то, что он пожелал задушить Хранителя, я не могла. Логан лежал на земле и бессильно корчился. Видимо, воздуха в легких совсем уже не осталось, решила я. Нев, лицо которого было перекошено от гнева, давил все сильнее.

— Да кто это? — спросил Коннор, стоявший за моей спиной.

— Хранитель, — пояснила я. — Сын Эфрона Бэйна.

— Так какого же черта он здесь делает? — поразился Коннор, хлопая глазами от удивления. — И как он сюда попал?

— Понятия не имею, — сказала я.

Логан, продолжая корчиться в руках Нева, посмотрел на Коннора налитыми кровью глазами.

— Спаси… их… — пробормотал он из последних сил. — Тристан… не… умер…

— Что? — спросил Коннор, рванувшись к Логану. Он оттолкнул Нева, и тот вынужден был разжать руку и отпустить горло. Коннор поставил тяжелый ботинок на грудь Логана, прижав его к мерзлой земле. Логан судорожно вздохнул и схватился рукой за горло, на котором остались сине-красные отпечатки пальцев Нева.

Коннор надавил на грудь сильнее.

— Что ты только что сказал? — спросил он грозно.

— Я прошу убежища, — пробормотал Логан, силясь справиться с приступом кашля. — Мне конец, если вы отошлете меня обратно.

— Мы и без них справимся, — прорычал Нев, которому явно не терпелось завершить дело, от которого его оторвал Коннор. — Отсылать тебя не придется.

— Да с какой стати нам принимать под свою защиту Хранителя? — спросила я, вглядываясь в лицо Логана. Он не внушал мне ни малейшего доверия, ни на секунду. Его отец и он сам были для меня олицетворением творившегося в Вейле зла. По их вине Рен…

Эта мысль подействовала как удар обухом по голове. Рен. Я потеряла его навсегда. Мало того, после моего бегства он лишился последнего шанса на нормальную жизнь. На его долю оставалось лишь беспрекословное подчинение Хранителям. Глаза мои наполнились слезами. Я вынуждена была отойти в сторону; меня жгло нестерпимое желание встать на колени рядом с поверженным Логаном и вырвать его глаза. Возможно, подумала я, его страдания хоть как-то помогут мне пережить душевную боль.

Шей стоял рядом, обняв за плечи. От его нежного прикосновения чувство вины во мне лишь усилилось. Мне казалось, что кто-то неведомый глумится надо мной, копаясь пальцем в открытой ране, а я ничего не могу с этим сделать.

— Не нужно, — попросила я, высвобождаясь из рук Шея.

— Убей его, — сказал Итан, глядя на Логана равнодушными глазами.

Коннор кивнул и вытащил меч из ножен. Логан рассмеялся. Эдна вздрогнула от неожиданности.

— Какое лицемерие! Я думал, Ищейки — благородные люди. Глупые, но благородные.

— Для мертвеца ты слишком много болтаешь, — сказал Коннор, прижав острие меча к горлу Хранителя. Логан напрягся, но продолжал улыбаться.

— Я хотел сказать, что, если бы однажды вы не дали приют одному из наших, все ваши надежды давно бы уже развеялись, как прах по ветру.

— О чем он говорит? — спросила Брин. Она не оставляла попыток поймать брата, но и не теряла нить разговора. Ансель продолжал уворачиваться, но Брин не отставала: его холодность не стала для нее преградой.

— Об отце, — сказал Шей вполголоса. — Он говорит о моем отце.

— Я всегда считал, что причина того, что ты стал Избранным, заключена не только в происхождении, — заметил Логан. — Ты еще и чертовски умен.

— Но ты не Тристан, — отрезал Итан.

— Да, это верно. Но я могу помочь спасти его, — отозвался Логан. — Твои родители живы.

— Ты лжешь, — сказал Шей. Я обратила внимание, что рука, в которой он держит меч, предательски дрожит.

— Я не лгу, когда от этого зависит моя жизнь, — возразил Логан. — Тристан и Сара Доран живы. Ты можешь их спасти.

— Да какого черта вы его слушаете? — вспылил Нев, нервно расхаживавший за спиной Коннора. — Давайте убьем ублюдка. Видеть его не могу.

Услышав слова друга, Мэйсон ощетинился и бросился вперед.

— Нет! — крикнул Шей, вставая между ним и лежащим на земле Хранителем. — Что ты имеешь в виду? Как мы можем их спасти? — спросил он, оборачиваясь к Логану. — Где они?

Логан ухмыльнулся:

— Если хочешь знать, где они, сначала дай слово, что меня никто не тронет.

— Он лжет, — прошипел Нев. — Заткните ему глотку. Дайте мне вырвать его поганый язык.

— Подождите, — с трудом произнесла я. Подумав, я решила, что Шей прав, убивать Логана было рано. — Если он знает что-то о родителях Шея, мы просто обязаны выведать это.

— А что, давайте сейчас все и узнаем, — сказал Коннор. — Эй, как ты смотришь на то, что я вырежу тебе язык, если ты нам все не расскажешь?

Он убрал меч в ножны и взял кинжал, который подал ему Итан.

Улыбка исчезла с физиономии Логана.

— Варвар, — сказал он.

— Это комплимент, — обрадовался Коннор. — Ну что, поиграем?

— Прекрати! — крикнул Силас, бросаясь к нему. — Если он владеет информацией, мы обязаны подвергнуть его официальному допросу.

— Я твоего мнения не спрашивал, — огрызнулся Коннор.

— Так положено по уставу, — сказал Силас. — Аника будет в бешенстве, если ты нарушишь предписание. Если это и вправду сын Эфрона Бэйна, он не только бесценный источник информации, но и заложник, которым можно манипулировать.

— Большеголовый дело говорит, — заметил Итан.

Эдна прыгнула вперед, держа над головой один из кинжалов.

— Да мне плевать на устав! — закричала она. — Мой отец и Айзек погибли из-за этих ублюдков Хранителей. Надо пустить кровь этой свинье!

Коннор в последний момент ударил по руке Эдны, и наконечник кинжала прошел в нескольких сантиметрах от щеки Логана.

— Не трогай меня! — крикнула Эдна и зарыдала.

Логан дрожал как осиновый лист. Его глаза едва не вывалились из орбит от страха при виде Эдны.

— Клянусь, у меня есть информация, которая вас заинтересует. Если бы я хотел причинить вам зло, я бы уже давно вызвал призрака, не так ли? — залепетал он.

Логану никто не ответил. Я ужасно злилась оттого, что в словах Логана, как ни крути, была железная логика.

Коннор снял с груди Хранителя обутую в кованый ботинок ногу. Логан приподнялся, оперевшись на локти. Боевик вынул меч и снова приложил острие к горлу врага.

— Если я расскажу вам кое-что, вы обещаете отвести меня к Стрелке? — спросил Логан.

— В зависимости от того, сочтем ли мы информацию ценной, — сказал Коннор, наблюдая за терзаниями Эдны. — Вы, ребята, не слишком с нами церемонитесь, и мы не будем. Взять хотя бы сегодняшний день.

— Так вот, — продолжал Логан, — в вашей среде есть предатель. В качестве жеста доброй воли я сообщу вам его имя.

Губы Логана перестали дрожать от страха, и на них снова заиграла циничная ухмылка. Я почувствовала омерзение.

— Что еще за предатель? — спросил Коннор, водя остро отточенным лезвием меча по горлу Хранителя.

— Благодаря ему мы вышли на ваш след сегодня, — сказал Логан. — Долгие годы нам это не удавалось. Ты думаешь, на этот раз нам просто повезло?

— Значит, кто-то навел вас на крепость в Денвере? — спросил Коннор.

— Да, и вы этому человеку доверяли, — сказал Логан. — Вы даже воскресили его из мертвых.

— Нет, — зарычал Шей. — Ты лжешь.

Он встал передо мной, закрыв телом, как щитом, защищая от неведомой опасности, о которой я даже еще не подозревала. Да о чем он, черт возьми, говорит?

Логан улыбнулся ему:

— Ты наделен силой, Наследник. Но даже ты не можешь ее от этого защитить.

— Ты бессердечный ублюдок, — сказал Шей. — Заткнись немедленно, или я…

— Или что? — спросил Логан. — Убьешь меня, чтобы скрыть истину? Значит, ты скажешь, что я лжец, чтобы защитить тех, кого считаешь союзниками?

— Да что ты несешь, Хранитель? — осведомился Коннор. — Ты меня уже достал.

— Я говорю о ее брате, — сказал Логан, морщась от прикосновения острого клинка. — Брат Каллы и есть предатель. Он пошел на сделку с моим отцом и Люминой.

— Нет, — прошептала я.

Мэйсон зарычал и стал рыть лапой мерзлую землю.

Логан смотрел на меня, не отводя глаз.

— Это правда, Калла, — сказал он. — Он предал тебя.

Я поспешно повернулась, чтобы найти Анселя, и увидела его прячущимся за спиной Брин. Моя подруга уже успела обернуться волчицей и оскалила клыки, предупреждая возможность внезапной атаки. Мэйсон резво подбежал к ней и встал рядом, дав понять, что будет защищать Анселя наравне с Брин.

Боже мой.

— Он опасней, чем я, — процедил Логан.

Коннор отнял клинок от горла Хранителя, поднял его в воздух и посмотрел на меня.

— Калла?

Я не смогла ответить — горло сжалось, и слова отказывались выходить. Повернувшись к Коннору спиной, я бросилась туда, где стоял брат. Брин зарычала на меня, но это меня не остановило. Подбежав к брату, я схватила его за плечи.

— Ансель, прошу тебя. Скажи им правду. Скажи, что ты этого не делал.

Логан лгал, я была в этом уверена. Иначе и быть не могло.

Я посмотрела в бледное, безжизненное лицо брата. Он поднял глаза и посмотрел на меня пустым взглядом.

— Они сказали, что снова сделают меня волком.

Брин заскулила; Мэйсон залаял и принялся нервно метаться вокруг нас, время от времени сокрушенно поглядывая на меня.

Я отступила, чувствуя, как дрожат руки и ноги. Мне хотелось немедленно оказаться за сто километров от того места, где мы стояли. Где угодно — лишь бы ничего не видеть и не слышать. Но бежать было некуда.

Коннор покачал головой.

— Думаю, мы должны разобраться в этом вместе с Аникой.

— Согласен, — сказал Итан. Он переложил поудобнее тело Сабины, посмотрел на меня и отвернулся. Я не успела понять, злился ли он на меня или сожалел о том, что все так вышло.

Неподалеку раздался отрывистый свист. За первым сигналом последовал второй, потом еще и еще. Вскоре на поле появилась целая орда вооруженных до зубов Боевиков. Отряд окружил нас со всех сторон. Мои друзья встали спиной к спине, готовясь к бою с Ищейками.

— Стойте! — крикнула я, вклиниваясь между волками и приближавшимися Боевиками.

К моему удивлению, Итан, продолжая прижимать к груди Сабину, подошел и встал рядом со мной.

— Всем стоять! — скомандовала я, увидев, что из шеренги выходит Аника.

Нев, Брин и Мэйсон, прижавшись друг к другу и тихонько рыча, наблюдали за Ищейками. Ансель скорчился и сел на землю за нашими спинами. Он словно старался стать маленьким и незаметным.

— Спасибо, — сказала Аника. Она посмотрела на Итана, державшего на руках Сабину, и удивленно приподняла бровь. Итан еще крепче прижал к груди девушку.

Аника разглядывала всех по очереди. Увидев, что Шей цел и невредим, она, как мне показалось, слегка успокоилась.

— Что означает это неожиданное появление? — спросила она, поворачиваясь к Коннору. Звук ее голоса напоминал щелканье бича. — Что здесь происходит? Откуда вы взяли Воинов? Ваше счастье, что мы сразу вас всех не перебили.

Коннор даже бровью не повел.

— Иного выхода не было, — сказал он.

— Жду от тебя подробного рапорта, — сказала она, щелкнув языком. — Где Монро?

— Погиб, — сказала Эдна. — Чистилище занято Хранителями.

— Как это? — поразилась Аника. — Что случилось?

Коннор посмотрел на меня, но ничего не сказал.

— Брат Каллы предал ее, — заявил Логан и попытался приподняться. Коннор вновь придавил его к земле кованым сапогом.

Аника подошла к ним ближе.

— Кто ты? — спросила она.

— Меня зовут Логан Бэйн, — представился он, злобно глядя на Коннора. — Я пришел, чтобы предложить помощь. Если ваши безмозглые солдаты меня не убьют, конечно.

— Бэйн? — удивилась Аника. — Хранитель?

— Да, Хранитель, — сказал Логан. — Но я отрекся от своих. Предал отца и всех остальных. Я больше не с ними. Я ваш союзник.

— Что за чушь собачья, — прорычал Коннор.

— Вы сделаете глупость, если откажетесь от моего предложения, — сказал Логан, обращаясь к Анике. — Я хочу помочь спасти родителей Наследника.

— Тристана и Сару? — спросила изумленная Аника, опускаясь на колени рядом с Логаном. — Если ты лжешь, это будет стоить тебе жизни.

— Я не лгу.

— Не слушай его! — крикнула Эдна, оттолкнув Коннора, и подбежала к Анике. — Он же Хранитель! Аника, мой отец погиб!

— Мы можем заняться всем этим позднее? — спросил Силас и, ковыляя, подошел к Анике. — Я не знаю, сколько у нас времени. Возможно, его нет вообще.

Аника критически осмотрела его растрепанную фигуру и нахмурилась.

— О чем ты, Силас?

— Крепость в Денвере занята противником, — пояснил Секретарь. — Поэтому мы все здесь и оказались. Если они получат доступ к хранящейся там информации, прежде чем здание сгорит дотла, они узнают, где находится Академия.

Лицо Аники побледнело за одну секунду.

— Нет, — сказала она.

— Именно, — сказал Силас. — Академию нужно переносить на другое место. Немедленно.

26

Мы шли в Академию под конвоем Ищеек. Все передвигались молча, быстрым шагом. Руки Логана были связаны. За каждым его движением следили четверо Боевиков. Я бы одобрила их суровое обращение с Хранителем, если бы они не относились так же к Анселю. Логан шел с ухмылкой на лице, которую даже не считал нужным скрывать; брат же брел, волоча ноги и уронив голову на грудь.

— Мы должны что-то сделать, — шепнула я Шею.

— Да, я знаю, — согласился он. — Когда придем в Академию, пойду к Анике и поговорю с ней. Я не думаю, что с ним случится что-то нехорошее.

Я сердито посмотрела на него:

— Он этого не заслужил. Ты же видел, они сломали его. Он не понимал…

— Я знаю, Калла, — сказал Шей, взяв меня за руку, показывая глазами, что следует говорить тише. — Я все понимаю. Мы с тобой в одной упряжке. Потребуется время, чтобы осознать, что произошло. Тогда мы сможем убедить Ищеек в том, что он не опасен для них.

Я вырвала руку и побежала вперед, чтобы нагнать Коннора и Эдну.

— Коннор, почему ты ничего не сделаешь? — спросила я. — Ансель не виноват.

— Не сейчас, — ответил Коннор. — Даже если бы я мог что-то сделать, сейчас на это нет времени.

Эдна продолжала идти. По ее лицу невозможно было определить, о чем она думает.

— Эдна, — обратилась к ней я, — прошу тебя…

— Он прав, — сказала она, не поворачиваясь ко мне. — Времени совсем нет. Есть более важные дела.

Она указала рукой на возвышавшееся среди кукурузных полей исполинских размеров здание. Снаружи Академия казалась еще более величественной, чем изнутри. Края здания терялись вдали. На полированных мраморных стенах играли яркие блики, несмотря на то, что лучи зимнего солнца с трудом пробивались сквозь плотную завесу облаков. Четыре высокие стройные башни, расположенные на равных расстояниях друг от друга, казалось, достигали неба, создавая красивые ритмичные перебивки в архитектурной композиции здания. Стены были опоясаны четырьмя рядами окон, по числу этажей. Их было так много, что казалось, будто здание насквозь пронизано светом.

Я с удивлением смотрела на циклопическое сооружение, которое, по мере того как мы подходили, постепенно закрывало от взгляда даже небо. Как же его можно передвинуть?

Когда мы вошли в здание, в холле нас встретил еще один отряд Боевиков. В центре здания располагался внутренний двор, который я уже видела, когда мы шли по мосту. По всему его периметру внутри шел коридор, такой же, как на других этажах, только двери встречались в нем реже.

— Отряд Халдис? — спросила женщина. Я решила, что передо мной начальница отряда, коллега погибшего Монро.

Аника мрачно кивнула.

— До сих пор не понимаю, что произошло. Монро убит, форт в Денвере захвачен противником. Требуется срочно переместить Академию.

— Ты шутишь? — спросила женщина с изумленным вздохом.

— Не шучу, — ответила Аника. — Это нужно сделать немедленно.

— Но нити в корпусе Айдис еще не закончены…

— Это не важно. Мы должны переместить здание прямо сейчас.

Собеседница Аники ринулась в глубь здания. Аника начала отдавать короткие распоряжения.

— Поднимите по тревоге Пиралис и Тордис! Начинаем перемещение через пятнадцать минут. Все по местам!

Многочисленные Ищейки ринулись выполнять приказания.

Аника повернулась к Боевикам, конвоирующим Логана и Анселя.

— Отведите их в тюрьму. С ними мы разберемся позже.

— Нет! — крикнула я.

Некоторые Боевики вытащили из ножен мечи, увидев, что я схватила Анику за руку. Она покачала головой, приказывая им отступить.

— Калла, я понимаю, что парень — твой брат. Но пока мы не разобрались в том, что произошло, нужно принять необходимые меры предосторожности.

— Даже если он и вправду сказал им, где находится Чистилище, он сделал это потому, что они обманули его. Не понимаю, как им удалось его заставить.

Аника осторожно освободила руку.

— Я разберусь в этом, но не сейчас. В данный момент я не могу выполнить твою просьбу. Ты должна меня понять.

Она кивнула Боевикам, и они повели брата прочь.

— Ансель! — крикнула я, пускаясь за ними вдогонку, но Шей остановил меня.

— Подожди, — сказал он.

— Они обращаются с ним как с пленным! — крикнула я, стараясь освободиться из его крепких рук. — Он не виноват! Они пытали его. Мы должны ему помочь!

— Мы придумаем, как ему помочь, — сказал Шей, — клянусь тебе. Аника поймет, что твоим ребятам можно доверять. Сначала установим контакт между ней и членами стаи, а потом уже реабилитируем Анселя.

Аника тем временем обернулась к Коннору:

— Ты можешь объяснить мне, что произошло?

— Не вполне, — признался Коннор, вытаскивая из-под куртки конверт. — Но Монро просил передать тебе это, если он не вернется из боя.

— Он пошел на операцию, зная, что может не вернуться? — спросила Аника, взяв в руки конверт. — Как вам удалось найти молодых Воинов? Мне казалось, никто не знает, где они.

Коннор потупился, стараясь не смотреть в пронзительные глаза Аники.

— Нужно было действовать срочно, Аника.

Стрелка прищурилась и сердито посмотрела на него.

— Ты хочешь сказать, что Монро повел команду в Вейл, не поставил меня в известность?

— Да.

— И теперь он мертв, — сказала она, качая головой. — И мы потеряли Денверский форт.

— Зато нашли волков, — сказал Итан, глядя на Сабину. — По крайней мере, некоторых.

— Надеюсь, это хоть как-то искупит наши потери, — сказала Аника и отвернулась. Я заметила, как по ее щеке скатилась слеза. — Все мы любили Монро.

— Это правда, — сказал Коннор грустным голосом.

— Начальники отрядов ждут меня, — сказала Аника. — Позже все обсудим, когда переместим здание на другое место. Если, конечно, сможем.

Сказав это, она поспешила прочь.

— Если сможем? — переспросила я.

Коннор промолчал.

— Калла, — позвал меня Итан. Я обернулась. — Я боюсь, у нее внутренние повреждения. Нужно отнести ее к Лекарям.

— К кому? — удивился Шей.

— Так мы называем врачей, — пояснила Эдна. — Их штаб-квартира в крыле Айдис.

— Ей может понадобиться наша кровь, — сказала я, разглядывая лицо Сабины. На нем не было синяков, и ран на теле тоже не было видно. Правда, бывает так, что самые страшные раны находятся как раз внутри.

Нев подошел ближе.

— Я пойду с ними. Если что, можно будет дать ей мою кровь.

— Хорошо.

Брин и Мэйсон осторожно приблизились к нам. Шей ослабил хватку, поняв, что преследовать конвоиров Анселя я не буду. Я получила возможность освободиться и отошла в сторону. Было ясно, что он прав, но ощущение бессилия ужасно раздражало меня.

— Что дальше? — спросил Мэйсон.

— Вы идете с нами, — сказал Коннор.

Помещение наполнилось сонмом протяжных звуков, напоминавших колокольный звон или органную музыку. Стены Академии пульсировали в такт ударов. Перезвон становился все громче и громче. Звук был резким, но красивым. Казалось, стены танцуют под гипнотическую протяжную мелодию. Внезапно я поняла, что звук исходит от самих стен, вернее, от разноцветных нитей, пронизывающих толщу каменной кладки. Мелодичное гудение сопровождалось световыми эффектами. Нити переливались всеми цветами радуги, то ярче, то слабее.

Эдна бросилась к лестнице.

— Я должна занять свою позицию! — крикнула она нам на прощанье.

— Что происходит? — спросила Брин, испуганно прижимаясь ко мне. Я почувствовала, как она дрожит.

Коннор повел нас в ту же сторону, где скрылась Эдна. Он шел обычным шагом, не торопясь.

— Координаторы перемещают Академию, — пояснил он.

— Неужели это возможно? — спросил Шей.

— Возможно, если каждый знает, что нужно делать.

Коннор обернулся и посмотрел на нас.

— Каждый Координатор тянет за определенный набор нитей. Таким образом вместе они открывают один портал.

— Но как можно пронести через портал гигантское здание? — спросил Шей, когда мы вышли на площадку второго этажа.

— Здание не нужно проносить, — сказал Коннор. — Наоборот, координаторы как бы проносят дверь над зданием.

— Что они делают? — спросила я, заикаясь от удивления.

Коннор ничего не ответил.

Придя на четвертый этаж, мы нашли Эдну. Она стояла в коридоре, примерно на середине пути от Оперативного штаба к спальням. Крепко сжав рукояти кинжалов, она стояла абсолютно неподвижно, закрыв глаза, и медленно, ритмично дышала.

— Эдна, — позвал Шей, устремляясь к ней.

— Тсс! — прошипел Коннор, схватив его за руку. — Ей нужно сосредоточиться.

В одной стороне коридора я увидела женщину, стоявшую в той же позе, что и Эдна. По другую сторону от нашего Координатора примерно в десяти метрах стоял молодой человек.

— Это другие Координаторы, — пояснил Коннор, заметив, куда я смотрю. Он окинул нас долгим пристальным взглядом. — Наверное, вам стоит присесть, когда начнется перемещение. В первый раз ощущения довольно острые.

Все посмотрели на Коннора, но никто не двинулся с места.

— Ну, как скажете, — пожал плечами Коннор и повернулся, чтобы наблюдать за Эдной.

Звук, издаваемый стенами, изменился, стал ниже и глубже. Ощущение было такое, будто в глубине здания кто-то раскачивает гигантский колокол. Все стены завибрировали, казалось, даже кости задрожали в унисон. Я поежилась, и Шей, заметив это, взял меня за руку. Наши пальцы переплелись. Снова раздался удар огромного колокола, и Эдна вздрогнула, не открывая глаз. Еще один удар. Каждый раз стены отражали звук, и он эхом разносился по коридору, отскакивая от дальних стен и возвращаясь снова и снова. Звуки накладывались друг на друга, складываясь в многоголосье, похожее на пение хора. Вскоре воздух наполнился мерным гудением до такой степени, что, казалось, звуки можно потрогать руками.

После четвертого удара Эдна начала двигаться. Она грациозно наклонялась вперед, как будто отвешивала поклон воображаемой публике, и вновь выпрямляла спину. Насколько я могла видеть, Координаторы, стоявшие справа и слева от нее, повторяли движения девушки. Эдна подняла голову и стала делать кинжалами странные пассы. Руки сгибались и разгибались, тело поворачивалось в разные стороны. Сквозь звон огромного колокола начали пробиваться другие звуки, напоминавшие гудение ветра в дымовой трубе. Цветные нити, пронизывавшие стены, ожили вместе с этим новым звуком и начали менять цвет в такт музыке. Каждый кристалл засиял, наполнившись внутренним светом, и по стенам, полу и нашим телам запрыгали разноцветные блики.

Эдна задвигалась быстрее; она сгибалась, разгибалась и закручивалась в спираль, повинуясь сложному ритму диковинного танца. Я вспомнила, что уже видела этот танец, когда Эдна создавала порталы. Женщина и юноша, стоявшие по обе стороны от Эдны, в точности повторяли ее движения. Они тяжело дышали, по лицам текли струи пота, но ни один из них ни разу не нарушил ритма. Звук все усиливался, жалил мои чувствительные уши, как пчела, и мне пришлось прикрыть их руками. Радужные узоры бликов, метавшиеся по стенам, заискрились, как взрывающиеся петарды, нити засветились таким ярким светом, что я чуть было не ослепла. Пол под ногами заходил ходуном. Я упала на колени, закрыла глаза и зажала уши. Этого оказалось мало, и я согнулась пополам, чтобы защитить голову коленями. Я почувствовала, как Шей накрыл меня сверху своим телом, чтобы уберечь от невыносимой какофонии и ослепительных вспышек.

Через секунду я почувствовала прикосновение меха — Брин, скуля, прижималась ко мне. Они с Мэйсоном обернулись волками и старались просунуть морды под моими руками. Я почувствовала, как их холодные носы касаются моих щек. Теперь звук стал таким громким, что зажимать уши было уже бесполезно. Я подумала, что вот-вот закричу.

И вдруг все разом стихло.

Я подняла голову и вдохнула воздух, почувствовав незнакомый запах, от которого зачесались ноздри. Пахло буйной зеленью, морем и чем-то еще, возможно, рыбой? Я вдохнула еще раз: обоняние меня не обмануло, но запах был совершенно незнакомым. Впрочем, мне показалось, что пахло еще и лимонами.

— Все в порядке? — спросил Коннор, глядя на нас сверху вниз.

Шей встал и распрямил плечи.

— Да, наверное, — сказал он.

— Я же вам говорил, — напомнил Коннор. — Острые ощущения.

— Да уж, — сказала Эдна. Она пыталась подойти к нам, но не могла — после танца ей трудно было сохранить равновесие. Она шаталась, будто пьяная.

Коннор подбежал к ней как раз вовремя — если бы не он, Эдна наверняка бы упала.

— Отличная работа, малыш, — сказал он, касаясь губами разгоряченного лба девушки.

— Спасибо, — пробормотала она. — Наверное, теперь неделю буду спать.

Мэйсон обернулся человеком и подошел к одному из высоких окон, проделанных в наружной стене здания. Лившийся сквозь стекла свет приобрел золотистый оттенок. Я услышала, как Мэйсон изумленно вздохнул:

— Это… океан?

Мы с Брин подошли к окнам. За ними открывался такой прекрасный вид на закат, что у меня перехватило дыхание. Теперь Академия стояла на каменной террасе, на крутом склоне горы, на высоте, как мне показалось, в несколько километров. Тут и там ровными рядами росли деревья с перекрученными ветвями и темно-зеленой листвой. Между листьями попадались желтые точки.

Лимоны.

Вдали виднелась деревня, притулившаяся на скалистом склоне. На побережье были другие деревни — группы домишек, прилепившихся к скалам над морем. Море было прекрасно. Волны лениво облизывали берег. Закат окрасил покрытую легкой рябью воду в темно-фиолетовый цвет, к которому тут и там примешивались розовые пятна. Я, не отрываясь, смотрела на уходившую за горизонт водную гладь, думая о живших в далекой древности людях, считавших, что за океаном находится край земли.

Я не замечала, что дрожу, пока Шей не подошел и не обнял меня за плечи.

— Ты никогда его раньше не видела? — спросил он, глядя в окно. Я покачала головой, понимая, что не могу вымолвить ни слова из-за шока, полученного в результате перемещения Академии. Кроме того, новое место настолько поразило меня, что его невероятная прелесть, казалось, проникла в меня и сжала сердце невидимой рукой.

— Да, это океан, — сказала Эдна. — Если, конечно, мы не промазали и поставили Академию туда, куда собирались.

Океан. Вот почему я не определила, откуда доносится неизвестный запах, когда мы переместились на новое место. Я просто не знала, как пахнет океан.

— Где мы? — спросила Брин, подходя к окну.

— Чинкве-Терре, — сказал Коннор.

Брин нахмурилась:

— Где?

— В Италии.

Часть III

РАЙ

Ты бросишь все, к чему твои желанья

Стремились нежно; эту язву нам

Быстрей всего наносит лук изгнанья.

Данте «Божественная комедия» («Рай»)

27

— Италия? — изумился Мэйсон. Он стоял, прижавшись к стеклу руками. Я знала, что он чувствует. Невидимый барьер между нами и миром за окнами заставлял сомневаться в том, что рай, открывавшийся нашим взглядам, действительно существует.

— Извините, — ухмыльнулся Коннор. — Я знал, что вы будете тосковать по кукурузным полям.

Эдна несколько раз повернула голову то вправо, то влево и скорчила забавную гримасу.

— Ну и шутки у тебя.

— Я кого-то обидел? — спросил Коннор и перестал улыбаться.

— По мне, так нет. Я в порядке. Устала, но чувствую себя хорошо. Нас, наверное, ждут в большом зале.

— Я хочу видеть Анселя, — внезапно сказала Брин. — Мы можем убедиться, что с ним все в порядке.

— С ним все нормально, — заверил ее Коннор. — Перемещение прошло отлично. Раз мы здесь, значит, и он здесь. Иначе не бывает.

— Но…

— Послушай, малышка, — сказал Коннор, — придется дать Анике время остыть, прежде чем просить у нее об одолжениях. Маленький братец Каллы наломал дров. Пройдет некоторое время, пока мы сможем во всем разобраться.

Он обменялся взглядами с Эдной, и я поняла: никто из них не верит, что разобраться с делом моего брата будет легко. Что же будет с бедным Анселем?

Плечи Брин поникли. Мэйсон взял ее за руку и посмотрел на меня.

— С ним все будет хорошо.

Я кивнула, хотя в душе сильно сомневалась в правоте его слов.

— Мы найдем вам что-нибудь поесть, — сказала Эдна, нахмурив брови, — а потом подыщем для вас комнаты. Вы наверняка хотите помыться и привести себя в порядок.

Я вслед за Эдной посмотрела на Мэйсона и Брин. Им действительно нужно было привести себя в порядок. Их тела были прикрыты все тем же ветхим рубищем, в которое превратилась их одежда, пока они сидели в тюрьме. На коже тут и там виднелись запекшаяся кровь и грязь. Заметив это, я почувствовала, будто кто-то ударил меня в живот кулаком, — в конце концов, это я была виновата в том, что им пришлось так долго страдать.

Эдна и Коннор повели нас за собой. Ребята следовали за ними, храня молчание. Спустившись по лестнице, Эдна неожиданно замерла на площадке второго этажа.

— Вы только взгляните на это! — воскликнула она. Я посмотрела туда, куда указывал ее палец. Мэйсон и Брин, не сговариваясь, изумленно вздохнули.

Мы остановились у стеклянных дверей, ведущих во внутренний двор. Пространство за невидимой стеной менялось прямо на глазах. Выжженная солнцем бесплодная земля ожила; повсюду росли и распускались яркие цветы. Из центра многочисленных фонтанов извергались блестящие водяные струи.

Коннор присвистнул:

— Да, Звеньевые быстро работают. Здорово.

— Как всегда, — согласилась Эдна.

— Не перестаю удивляться.

— Кто такие Звеньевые? — спросил Мэйсон, наблюдая за тем, как ползучие растения, быстро, словно змеи, за пару минут полностью увили огромный пролет мраморной лестницы, начинавшейся прямо у стеклянных дверей.

— Это одна из специальностей, по которым проходят подготовку в Академии, — объяснил Коннор. — Главным образом, в отделениях Айдис и Халдис. Звеньевые занимаются интеграцией здания в местную экосистему.

— Что-то вроде садовников? — спросила Брин.

— Некоторые из них действительно занимаются декоративными и огородными растениями, — ответил Коннор, — что здорово, потому что мы теперь живем в средиземноморском климате.

— У нас будет много свежей зелени, — пояснил он, поглаживая живот. Там, где есть настоящая зима, в основном растут корнеплоды. Я от них устал. В этом регионе растут оливки и лимоны, так ведь? Мне кажется, я что-то читал об этом. Правда, мы должны были переместиться сюда весной, а сейчас все еще зима. Хотя, судя по этим лианам, здесь и зимой все неплохо растет.

— Подожди-ка, — перебил его Мэйсон. — Разве это нормально? Эти лианы растут слишком быстро.

— Магия элементов, — подсказала Эдна. — Айдис и Халдис — вода и земля. Звеньевые пользуются силой земли, давшей начало всему живому на планете. Земля же пронизана образовавшимися в давние времена водоносными слоями. Под воздействием заключенной в них энергии растения развиваются быстрее. Вспомни хотя бы геотермальную энергетику.

— Приятно видеть их за работой, — сказал Коннор. — Кроме того, место здесь — одно из лучших на свете.

Мэйсон покачал головой. Я посмотрела на его руки; они дрожали от волнения.

— Не может такого быть. Кто может такое сделать?

— Мы, — сказал Коннор, поворачиваясь спиной к стеклянным дверям. — Если уж говорить о том, что невероятно, а что возможно, позволь мне задать тебе вопрос: кто здесь умеет оборачиваться волком?

— Да, это верно, — сказал Шей, улыбаясь мне. — Я знаю, как это делать, и только поэтому поверил в магию и все эти чудеса.

Мэйсон неохотно согласился, но, пока мы спускались по лестнице на первый этаж, все время продолжал что-то возмущенно бурчать себе под нос.

— Жаль, что Монро не довелось всего этого увидеть, — вздохнула Эдна. Она уронила голову на грудь и тихонько всхлипнула.

— Давай переживем это собрание, — сказал Коннор, обнимая ее за плечи, — а потом найдем время поговорить об отце.

В отличие от практически пустой столовой, в которой я побывала накануне вечером, конференц-зал Академии был заполнен практически до предела. Мужчины и женщины стояли плечом к плечу. Все разговаривали, но слов было не разобрать, они сливались в неравномерный гул, напоминающий шум моря.

— Я вижу Тесс, — сказал Коннор, пробираясь сквозь толпу.

— Кто такая Тесс? — спросила Брин.

— Она член этого отряда, — пояснила я. — Он называется Халдис.

Брин нахмурилась:

— Отряд Халдис?

— Я не… — начала я, но тут же осеклась. Халдис, Айдис. За то короткое время, что я провела в компании Ищеек, мне удалось выяснить лишь отрывочные сведения, и я была не готова отвечать на вопросы Брин. Я и сама многого не знала об Ищейках, а тут пришлось с ходу вводить стаю, вернее, то, что от нее осталось, в их среду. У меня не было уверенности в том, что я поступаю правильно. Что, если это решение приведет к каким-то новым ужасным последствиям для моих ребят.

— Калла? — позвал меня Шей, наблюдавший за мной.

— Иди вперед, — сказала я, подталкивая его в ту сторону, куда направилась Брин. — Я за тобой.

Шей принялся пробираться сквозь толпу, а я начала отступать к двери, ведущей в коридор, и, добравшись до лестницы, рванула вверх по ступеням.

Я не понимала, зачем и от кого бегу. Просто было ощущение, что нужно бежать. Всего неделю назад я жила в Вейле и намеревалась выйти замуж за Рена. Все было просто и понятно — это лишь первый шаг на предопределенном пути. Моя судьба. А была ли она у меня? Есть ли она сейчас? Связана ли она теперь с моими новыми товарищами, Ищейками?

Я почувствовала, что вот-вот зарычу. Нет, подумала я, не дам снова посадить себя в клетку. Я служила Хранителям верой и правдой, и вот что они сделали со мной. Теперь, если Ищейки предложат мне уничтожить бывших хозяев, я с радостью соглашусь на это. Они убили мою мать и подвергли пыткам тех, кого я люблю. Я поняла, что хочу заставить их заплатить за то, что они сделали. Но драться с ними я буду на своих условиях. Теперь у меня есть стая, и я снова должна принимать решения не только за себя. Нужно быть уверенной, как и подобает вожаку, но я чувствовала, что не уверена ни в чем.

Я переместилась на другой конец света, и прошлая жизнь разлетелась на осколки, как разбитое зеркало. Созданная нами новая стая, в которой, как казалось, установились прочные связи, распалась, потому что я повела себя не так, как все ожидали. Фей, Дакс и Козетта предпочли просить помилования у Хранителей. Они цеплялись за привычный уклад, несмотря на то, что их друзьям он принес лишь боль и страдания. Я была уверена, что, если бы не подоспел Коннор, мы с Даксом схватились бы не на жизнь, а на смерть. Брат стал тенью самого себя настолько, что пошел на предательство. Он был готов выдать меня в обмен на то, что у него отняли.

Но не один Ансель лишился всего в жизни. В ту ночь, когда мы с Шеем бежали из леса, в котором должна была пройти церемония заключения союза, будущее Рена тоже растворилось, как сон. Он остался без стаи, Эмиль вернул себе наследство, которое по праву принадлежало юному вожаку. А ведь этот монстр Рену даже не отец. Я зашаталась от ужаса, внезапно поняв, что истинное будущее Рена было украдено давным-давно, когда Эмиль и Хранители убили его мать. Жизнь того, с кем я хотела связать судьбу, была построена на крови, смерти и лжи.

Я подняла руки и закрыла глаза ладонями. Кровь, смерть и ложь. Есть ли в жизни хоть что-нибудь помимо этого? Неожиданно я ощутила, что кольцо, которое я продолжала носить на пальце, жжет лицо, как раскаленный электрод. Его подарил мне Рен в знак счастливого будущего.

«Я лишь хочу, чтобы ты знала, что я…»

Что? Что хотел мне сказать Рен? Почему он не договорил? Чем хотел поделиться?

Коридор вдруг показался мне узким, как могила. Захотелось выйти на улицу. Мне был нужен свежий воздух. Я побежала вперед, разыскивая выход. Добравшись до стеклянных дверей, я распахнула их и выскочила наружу.

В лицо пахнул соленый океанский ветер. Я согнулась пополам, уперлась руками в колени и глотала его, словно воду. Яркие краски заката потускнели, уступив место пестрым разноцветным сумеркам, окрасившим небо в оттенки серого и бледно-лилового. Даже в полутьме витое кольцо из белого золота сияло на пальце, отражая последние лучи заходящего солнца.

Шутовской, страшный блеск.

«Напоминает твои волосы».

Сейчас, нагнувшись, я могла видеть их. Когда я выпрямилась, прядь, упавшая на плечо, качнулась, как тяжелый маятник. Я посмотрела во двор. Он был огромен. Еще вчера там, в Айове, он был замерзшим и пустым; теперь же, куда ни посмотри, всюду свежая, пышная листва. Воздух наполняли терпкие ароматы свежих трав. Я пошла по направлению к ближайшей оранжерее. Мне нужно было найти что-то острое, не важно что. Грудь вздымалась от волнения. Я рывком распахнула дверь и вошла внутрь, осторожно ступая между грядками с рассадой и растениями в горшках. Влажный воздух был пропитан запахом удобрений, таким сильным, что меня начало мутить. Я нашла то, что мне было нужно у дальней стены, на полке с цветочными горшками. Одной рукой я схватила секатор, а другой намотала на руку косу и приложила к ней раскрытые ножницы. Я принялась резать волосы на уровне плеча и не останавливалась до тех пор, пока коса не осталась в руке. Я пристально посмотрела на нее и отбросила прочь, как ядовитую змею. Успокоившись, я с удовлетворением заметила, что дышу уже не так часто. Голова стала заметно легче, двигать ей было приятно. Положив секатор на пол, я вышла из оранжереи.

Когда я вернулась ко входу в здание, пошел дождь — тихий и приятный. Капли прикасались к коже так нежно, как будто они были ненастоящими. Дождь не был дождем в привычном смысле этого слова. Он больше напоминал туман. Теплый ночной воздух ласкал кожу. Передумав возвращаться, я направилась в самый центр сада. Дорожка привела меня к живой изгороди из аккуратно подстриженных кустов. За ней скрывалась центральная площадь. Я спустилась по ступенькам к клумбам, окруженным цветущими фруктовыми деревьями. Казалось, время замерло в этом месте, отрезанном от всего остального мира. В центре площади обнаружился фонтан, окруженный вырезанными из камня фигурами. Эта группа из четырех человек показалась мне странной: там была женщина в рыцарских доспехах, мужчина в монашеском одеянии, ребенок со свитком в руках и еще одна женщина в простом платье, держащая в руках ветку дерева. У ног их покачивалась вода, в которой отражались плывшие по небу серебристые облака.

Я пошла вдоль бассейна, ведя пальцами по воде. Мне казалось, что в пустынном саду я найду успокоение, но этого не произошло — я не чувствовала ничего, кроме бури, бушевавшей в моей голове. Я провела рукой по обрезанным волосам и вздрогнула, забыв о том, что теперь ниже плеч ничего нет.

— Отличное место, чтобы спрятаться.

Я резко развернулась и увидела Шея. Он шел по дорожке, ведущей к фонтану. Рассердившись, я стиснула зубы и замерла, превратившись в каменную статую.

— Тихое, спокойное место.

Приближаясь, Шей разглядывал клумбы, испещренные длинными тенями древесных стволов.

— Достаточно страшное, чтобы отбить желание прийти сюда ночью, но, в принципе, приятное местечко, — заключил он, улыбнувшись уголком губ. — Я бы поставил ему пять с минусом, да и то потому, что сегодня на небе нет луны.

Он подошел ближе.

— Замечательно, — сказала я, стараясь говорить холодным, неприязненным тоном. — Как ты меня нашел?

Он пригладил волосы и робко взглянул на меня.

— Я шел по запаху.

— Ах да, конечно, — сказала я, поворачиваясь к нему спиной, чтобы уйти в противоположном направлении. — Уходи.

— Нет, — сказал он, опережая меня и преграждая путь.

— Я серьезно, Шей.

— Я тоже, — сказал он. — Мне кажется, тебе не стоит оставаться одной.

— Это не твое дело.

Он протянул руку и погладил волосы, которые теперь едва достигали подбородка.

— Нет больше косы? — улыбнулся он. — Мне нравится. Тебе так идет.

Я не ответила, и улыбка исчезла с его лица.

— Ты не должна оставаться одна.

— Я одинока, — сказала я, чувствуя пустоту в груди.

— Ты прекрасно знаешь, что это не так.

Я резко вдохнула и сжала кулаки.

— Тогда, может быть, ты объяснишь мне, как?

— Ты любила его, — сказал он, не отводя глаз.

— Да, — ответила я.

Признание повисло между нами, словно острый меч. Я почувствовала, что не могу дышать и унять дрожь во всем теле.

Шей подошел еще на шаг.

— Но не так, как любишь меня, — сказал он низким, тягучим голосом. Я отшатнулась, как будто он ударил меня. — Калла, — тихонько произнес он, взяв меня за руку, — не вини себя. То, что ты сделала, то, что ты чувствуешь, — все это принадлежит только тебе. Ты никак не могла повлиять на выбор Рена.

— Перестань, — потребовала я, вырывая руку. — Я не хочу об этом говорить. Не хочу и не могу.

— Хорошо, — сказал он нежно, — ты права. Не время об этом говорить.

Он двинулся ко мне так быстро, что тело, как мне показалось, на мгновение размазалось в воздухе. Спустя ничтожную долю секунды я оказалась в его объятиях. Я схватила его за плечи, впившись в кожу острыми ногтями, и почувствовала спокойное, ровное биение его сердца. По щекам моим потекли слезы, смешиваясь с дождевыми каплями.

Шей нежно поцеловал меня. Я почувствовала, как от прикосновения его губ уходит тоска, и прижалась к нему. Он тихонько шептал какие-то нежные слова и продолжал целовать меня.

Почувствовав, что буря в душе стихла, я подняла голову и поцеловала его в ответ. Когда он нежно зажал зубами мою нижнюю губу, я наградила его таким страстным поцелуем, что Шей закачался и упал от неожиданности, увлекая меня за собой. Мы несколько раз перевернулись, я почувствовала, что он лежит на мне. Едва переведя дух, я поцеловала его снова, схватившись руками за пуговицы его рубашки. В его груди зародился глухой рев, и он рывком сорвал с себя рубашку. Я вцепилась в его волосы и почувствовала, что они слегка влажные — от дождя.

Он ласкал губами мою шею, спускаясь все ниже. Я лежала, прислушиваясь к своему дыханию. Грудь поднималась рывками, из горла вырывались звуки, похожие на стоны. Ночной воздух был пропитан сладким ароматом цветущих роз с привкусом соленого морского ветра. Он свободно струился, лаская мои разомкнутые губы. Почувствовав, как губы Шея ласкают мой обнаженный живот, я поразилась, не понимая, куда делась рубашка. Она исчезла, и кожаные брюки исчезли вместе с ней. Шей опустился еще ниже, очерчивая линии моего тела губами, как кистью, и через секунду мне была уже безразлична судьба одежды.

Пелена серебристых облаков, летевших в вышине, раздвинулась, как занавес, и сквозь образовавшуюся прореху на землю хлынул бледный лунный свет. Лучи, как стебли ползучих растений, за ростом которых мы наблюдали, обвивали наши разгоряченные тела. Теперь Шей поднимался обратно по моей коже, и в бледном свете луны я увидела его мерцающий силуэт, зависший надо мной. В следующую секунду я почувствовала, как его губы касаются щеки, а затем и моих губ. Прижавшись к нему, я чувствовала каждый удар его сердца. Я поежилась, ощущая, как в глубине души возникает и стремительно расширяется какое-то новое, неизведанное желание. Только он мог утолить его, и, когда он снова поцеловал меня, я поняла, что вот-вот умру, если не получу то, что мне нужно.

Шей отстранился и молча наблюдал за мной. В его глазах я прочла немой вопрос.

— Да, — прошептала я.

Наши губы сомкнулись вновь, и стало понятно, что больше никаких неразрешимых проблем в мире не существует.

28

Щелк. Щелк.

Брин, поджав губы, критически обозревала мои волосы.

— Кэл, слушай, если тебе так хотелось подстричься, могла бы спросить меня. То, что у тебя сейчас на голове, можно охарактеризовать как хаос. Других слов я не нахожу.

Я следила за тем, как падают на пол обрезки моих волос. Попасть к Брин мне было нелегко. Я с трудом выбралась из объятий спящего Шея и умудрилась, не разбудив его, выскользнуть из его спальни. Сделав это, я тихонько прокралась в свою комнату.

Я не жалела о том, что провела с ним ночь, но утро могло принести новые сюрпризы, а голова моя и так кружилась из-за лавины событий, произошедших с нами за последние двадцать четыре часа. Мне нужно было побыть одной, чтобы подготовиться к разговору о ночи, проведенной в саду и в спальне Шея.

Вспоминать о том, что произошло между нами, было приятно. Мысли путались, тело содрогалось, как будто его тут и там лизали языки пламени.

— Калла, клянусь, я тебе ничего не отрежу, — сказала Брин сквозь стиснутые зубы. — Прошу тебя, сиди спокойно.

— Прости.

Когда я отправилась на поиски ребят, я почувствовала себя виноватой в том, что оставила их, не сказав, где меня искать. Я нашла их в столовой. Войдя в дверь, я услышала урчание в своем пустом желудке — аромат свежеиспеченного хлеба и лимонов напомнил о том, что я давно уже ничего не ела. Народу в столовой было много, но не так много, как во время вчерашнего собрания, с которого я сбежала. Ищейки входили в комнату и выходили из нее, брали круассаны и виноград и вели обычные утренние разговоры. Другие сидели за столами с чашками кофе в руках.

Нев, Брин, Эдна, Коннор, Силас, Тесс и Сабина, которая казалась абсолютно здоровой, сидели за тем же столом, за которым мы пили кофе два дня назад. Итана и Мэйсона с ними не было. Я медленно приблизилась к столу, размышляя над тем, кого еще не хватает. Вскоре я с ужасом поняла, что ожидала увидеть Монро, а его не было и не могло быть с нами.

Я присела, готовясь извиняться за то, что бросила всех, и отвечать на вопросы о том, как так получилось, что я заключила союз с Ищейками.

Однако, когда ребята увидели, что произошло с моими волосами, за столом воцарилось гробовое молчание. Все разговоры прекратились. Эдна насупилась, посмотрела на меня, пожала плечами и вернулась к стоявшей перед ней тарелке со свежими фруктами и взбитыми сливками. Силас наклонял голову то так, то этак, стараясь понять, что именно изменилось. Добрая Тесс, как всегда, сердечно поздоровалась, но ничего больше не сказала. Нев старался не улыбаться, и я подумала, что он не выдержит и рассмеется. Однако он нашел в себе силы сдержаться.

Прошло не более пяти минут, и Брин с Сабиной не выдержали. Переглянувшись, девушки встали, вывели меня из столовой и, взяв под руки, отвели в мою спальню. Брин трудилась не покладая рук, пытаясь придать моей прическе хотя бы видимость опрятности. Сабина щелкала языком и ходила взад-вперед, чтобы следить за работой Брин с разных сторон.

— Ты не то делаешь, — говорила она. — Неровно получится.

— Хочешь, отдам тебе ножницы? — спросила Брин обиженным голосом.

— Давай, — сказала Сабина и потянулась за ножницами.

— Подожди, — сказала я, выпрямляя спину так стремительно, что Брин пришлось срочно убрать острый предмет, грозивший воткнуться мне в шею. — Сабина, — спросила я, — ты правда хочешь меня постричь?

Я удивленно посмотрела на нее, чувствуя себя польщенной и одновременно потрясенной ее вниманием.

— С удовольствием, Калла. Я все время стригла Козетту.

На мгновение кожа вокруг глаз Сабины натянулась, но через полсекунды она снова улыбалась.

— О, у нее прекрасные волосы, — сказала Брин. — Позволь Сабине закончить, Кэл. Я понятия не имею, что делать. Я знаю, как работают профессиональные стилисты, но с этим беспорядком ничего не могу поделать.

Я вздохнула и согласилась. Если уж Сабина попала в число моих союзников, нужно было отбросить былую неприязнь.

Брин передала ей ножницы и облегченно отошла в сторону.

Позади кто-то закашлял. Мы повернулись к дверям.

— О, привет, — сказал Шей, смущенно приглаживая волосы. Он, похоже, не ожидал застать в комнате так много девушек сразу. Вид у него был такой, будто он вот-вот сбежит.

— Привет, Шей, — сказала Брин. Она посмотрела на него, потом перевела взгляд на меня и не смогла скрыть усмешку.

Сабина кивнула и повернулась ко мне, чтобы продолжить работу.

— Что вы здесь делаете? — спросил Шей, несмело входя в комнату. Он, вероятно, никак не мог решить, что безопасней — уйти или остаться.

— Пытаемся что-то сделать с волосами Каллы. Она взяла и отрезала косу, — пояснила Брин, наматывая на палец отрезанные Сабиной локоны. — Кстати, чем ты это сделала? — спросила она меня.

— Секатором, — ответила я, глядя в пол. Не нужно было уходить из спальни Шея тайком. Следовало с ним поговорить. Теперь все испытывали неловкость, и я не знала, как можно исправить ситуацию.

— Неудивительно, что они так ужасно выглядят, — заметила Сабина.

— А мне кажется, ей идет, — возразил Шей, делая еще пару несмелых шагов по направлению к нам.

— Ты бы сказал, что ей идет, даже если бы она подхватила проказу, — усмехнулась Сабина.

Я покраснела, а Брин захихикала.

Шей заискивающе улыбнулся и закашлялся, чтобы скрыть смущение.

— Кэл, я надеялся поговорить с тобой.

Я закусила губу и заставила себя не смотреть в его сторону.

— Да, конечно, но, как видишь, сейчас я занята.

— Хорошо, — сказал он, — я буду в своей комнате.

— Отлично.

Шей сунул руки в карманы и пошел к выходу. Хорошо хоть удержался и не побежал, подумала я.

Брин расхохоталась:

— Мне кажется, мы его напугали.

— Да уж, я его понимаю, — сказала Сабина, не отрывая глаз от ножниц, которыми она удивительно ловко орудовала. — Он, наверное, чувствует себя не в своей тарелке.

Пришлось напрячь всю имеющуюся силу воли, чтобы не заерзать на стуле.

— Это почему?

— Ну, он же теперь наш новый вожак. Рен устранился, он занял его место. Ему нелегко освоиться, я так думаю. Он и волком-то стал всего пару недель назад; естественно, эта роль ему в диковинку.

— Что?! — воскликнули мы с Брин в унисон.

— Калла, нельзя так дергаться, когда тебя стригут. Я могу поранить тебя или испортить прическу, — сказала Сабина невозмутимо.

Я схватила ее за руку, но она продолжала смотреть на меня безмятежными глазами.

— О чем ты говоришь, Сабина? — спросила я, медленно выговаривая каждое слово.

Уголки ее губ слегка поднялись, как будто она одна поняла смысл какой-то уморительной, но недоступной нам шутки.

— Ты смеешься надо мной. Калла. Разве ты не знаешь?

Я нахмурилась и посмотрела на Брин. Недоумение постепенно исчезло с ее лица, уступив место изумлению. Сабина улыбнулась шире.

— Вот видишь, Брин знает.

Брин кивнула:

— Ты права. Так и есть, точно. Как я этого раньше не понимала…

Она посмотрела на меня и покраснела, решив, что она виновата передо мной.

— Просто я всегда думала, что это будет Рен.

— Но… как? — спросила я, поразившись тому, что я не знаю чего-то такого, о чем известно Сабине.

— Да очень просто, — сказала Сабина, стряхивая мои ослабевшие пальцы со своего запястья и возвращаясь к работе. — Все знают, что вожака нельзя, как бы это сказать… продвинуть. Пусть будет так, раз лучшего слова нет. Вожаками не становятся, ими рождаются. А Шей им всегда и был, просто он не был волком. Когда ты превратила его, он стал и волком, и вожаком одновременно.

Сабина была права. Вожаков не выбирают и не выдвигают. Вот почему Хранители до сих пор не могли разобраться, кто кому должен подчиняться после того, что мы устроили в Вейле. Но я только теперь начала понимать, какова роль Шея во всем этом хаосе.

Брин хлопнула себя рукой по лбу.

— Вот я идиотка.

— Да, и не ты одна, похоже, — вырвалось у меня, — потому что я до сих пор не понимаю.

— В том-то все и дело, что ты сама вожак стаи, Кэл. Поэтому и не понимаешь, — сказала Брин с сочувственной улыбкой. — Шей всегда чувствовал, что вы с ним ровня, правильно? Разговаривал с тобой соответствующим образом и никогда не пасовал, если ты бросала ему вызов?

Я закусила нижнюю губу.

— Я всегда думала, что это потому, что он человек. Он не знал, как надо себя вести, потому что не был одним из нас.

— Ничего подобного, — заявила Сабина, — он прирожденный вожак.

Брин взяла меня за руку.

— Рен всегда видел в нем конкурента. Даже он обо всем догадался.

— Да, он все понял, — подтвердила Сабина, зажимая прядь волос между пальцами, чтобы оценить длину, — а ты выбрала Шея.

— Что? — воскликнула я, подскакивая так высоко, что ножницы оцарапали мне шею. — Ой!

— Перестань дергаться, — сказала Сабина, отводя волосы в сторону, чтобы взглянуть на царапину. — Не до крови. Продолжаем.

— Я его не выбирала, — заявила я, ощупывая шею, — просто спасла ему жизнь, и все.

— Я говорю не о той злополучной ночи, когда его должны были принести в жертву. Я имею в виду прошлый вечер.

Я с трудом удержалась и не вскочила снова, не желая напороться на ножницы. Для этого пришлось ухватиться за края стула обеими руками.

— Прошлый вечер? — переспросила я хриплым шепотом.

— Сабина, — укоризненно сказала Брин, пиная ее в голень, — не нужно.

— Да я же никого не осуждаю, — сказала Сабина. — Калла имеет на это полное право. Он вожак, значит, может быть претендентом. К тому же я видела, какие у него широкие, красивые плечи. Я бы не стала сопротивляться, если бы он подкатил ко мне.

— Сабина! — возопила Брин, с ужасом глядя на меня.

Я была слишком шокирована, чтобы реагировать.

— Да откуда вы… — с трудом выдавила я, чувствуя, как щеки заливаются румянцем.

— По запаху, — усмехнулась Сабина, — не говоря уже про другие признаки. Он приятно пахнет, правда? А на вкус так же неплох?

Брин повернулась к нам спиной, тщетно пытаясь скрыть улыбку. Я услышала приглушенный смех.

— Сабина, прекрати немедленно!

— Я принимала душ! — воскликнула я, желая забиться в угол и там умереть.

— Это не помогло, — усмехнулась Сабина.

Я искоса посмотрела на Брин. Она изо всех сил старалась согнать с лица глупую улыбку.

— Да нет, Кэл, это не значит, что от тебя плохо пахнет, — сказала она, желая, видимо, ободрить меня. — Сабина права. Шей приятно пахнет. Ну, ты сама знаешь — как цветущий сад.

— Боже мой, — сказала я, пряча лицо в ладони.

— Калла, я ничего не смогу сделать с волосами, если ты будешь сидеть в такой позе, — сказала Сабина, хихикая.

Я распрямила плечи и сделала глубокий вдох.

— Ладно, — предложила Брин, — давай закончим стрижку. И не будем больше говорить о том, что случилось вчера.

— Вот спасибо, — ответила я, оскалившись на нее. Мне показалось, что Брин слишком уж расстроена своим собственным предложением.

— Калла, да мы пытаемся тебе сказать, что ты правильно поступила, — вступилась за нее Сабина, убирая волосы с моего лица. — Рен сделал ошибку. Если бы ты была ему так нужна, как он считал, он бы пришел сюда вместе с нами. Только так он мог надеяться отвоевать тебя.

Я посмотрела вниз, чувствуя, что вот-вот разрыдаюсь.

— Калла, — сказала Сабина, — не нужно винить себя за то, что случилось с Реном.

Я подняла глаза и увидела ее отражение в зеркале.

— Все знают, что ты пыталась о нем позаботиться. Но он сделал свой выбор. Нам всем пришлось выбирать, и он решил остаться.

Я посмотрела на нее и перевела взгляд на свое отражение. На меня смотрела девушка с красивыми светлыми волосами, изящно обрамлявшими лицо. Сзади и сбоку волнистые пряди ниспадали на плечи. Я не смогла удержаться и улыбнулась сама себе.

— Ты сделала из меня красавицу, — поблагодарила я Сабину.

— Я не прикладывала к этому особых усилий, — сказала Сабина, отложив ножницы и убирая с моих плеч остатки обрезанных волос. — Ты такая, какая есть.

Я открыла рот, но так ничего и не сказала. Вместо слов из горла вырвались тихие рыдания.

— Боже, Калла, только не хнычь. Ты же вожак стаи, — сказала Сабина сурово. Однако она тут же оборвала себя на полуслове, крепко пожала мне руку и вышла из комнаты. Брин, видя, что я продолжаю плакать, обняла меня за плечи. Через пару секунд она отошла и вернулась с носовым платком.

— Сабину как будто подменили, — сказала я. — Как это произошло. Я могу поклясться, что она была со мной чертовски мила. Насколько это может быть, учитывая ее характер.

— Да она на самом деле очень милая, — сказала Брин с грустной улыбкой. — Когда тебя с кем-нибудь запирают в одной камере на несколько дней, поневоле узнаешь о человеке многое. Сабина вовсе не такая, какой мы ее считали. Она просто очень сильно злилась. Ты понимаешь, ей приходилось делать такое… — Брин поежилась. — Словом, было на что злиться.

Она была права. Из всех молодых Воинов Сабине досталось больше всех. Однако она не плакала, в отличие от меня. Я высморкалась, посмотрела на Брин и еще раз всхлипнула напоследок.

— Ты, наверное, думаешь, я стала сентиментальной.

— Да нет, — возразила Брин. — Нам всем здорово досталось. Если бы я была на твоем месте, сделала бы то же самое.

— Спасибо, — сказала я. — Но я не понимаю, как ты можешь говорить об этом с такой уверенностью. Ты же даже не знаешь, что именно произошло.

— Знаю, — заверила меня Брин. — Коннор ввел нас в курс дела. Силас постоянно вмешивался в разговор, сообщая разные занудные подробности. Странный он, правда?

— Да уж, — согласилась я. — А что именно Коннор вам рассказал?

— Конечно, он не мог знать, что ты чувствовала, — объяснила Брин, — но я и без него могу себе представить. Он рассказал нам о том, кто такой Шей и чем он так важен.

— А он рассказал о том, что мы заключили союз? — спросила я, чувствуя, что мне трудно будет объяснить Воинам, своим друзьям, как можно иметь что-то общее с Ищейками.

Брин кивнула:

— Да, и мы решили, что они могут многому научить нас.

— Чему, например? — спросила я, поражаясь ее спокойствию.

Выбросив скомканный платок в корзину, я снова повернулась к подруге.

— Боевым искусствам, магии. Нашей настоящей истории, — сказала Брин и покачала головой. — До сих пор не могу поверить. Столько лжи.

— Да, я знаю.

— И столько магии. Мне бы хотелось, чтобы Ищейки помогли Анселю.

Брин пересекла комнату, остановилась возле окна и стала смотреть на океан. По поверхности катились бирюзовые волны, ярко сверкавшие в свете утреннего солнца.

— Я тоже на это надеюсь.

— С ним хорошо обращаются, — сказала Брин, проводя рукой по тонкой ткани, из которой были сделаны занавески. — Он не в камере, просто в маленькой спальне.

— Ты была у него? — спросила я, чувствуя себя виноватой в том, что я не удосужилась узнать, как дела у брата. Почему мне не пришло в голову его навестить?

— Мы с Мэйсоном по очереди сидели с ним, — сказала Брин. Она повернулась ко мне, и я увидела тень на ее лице. — Но он не хочет говорить со мной. Мэйсон сказал, что у него тоже не получилось привлечь его внимание.

— И у Мэйсона?

Брин кивнула.

— Может быть, требуется время, — предположила я, чувствуя в желудке боль, ставшую за последние дни привычной.

— Может, — сказала Брин, ежась. — Калла, я боюсь, мы его потеряем.

— Клянусь, я не позволю Ищейкам обидеть его, — сказала я и зарычала.

— Нет, — сказала Брин, потирая озябшие руки. — Этого я не боюсь.

Боль в животе усилилась, превратившись в нестерпимую резь.

— Его невозможно узнать, — сказала Брин едва слышно, — он полностью ушел в себя. Мне кажется, он не хочет жить. Все время царапает руки. Они все в крови.

— Мы поможем ему, — сказала я, с трудом сдерживая слезы. — Мы придумаем, как облегчить его страдания.

Брин вытерла слезы, катившиеся по щекам, и кивнула.

— Давай сходим к нему прямо сейчас? — предложила она. — Мне как раз пора сменить Мэйсона. Он так долго не ел, пока сидел в камере, что бегает в столовую каждые два часа.

— Я думаю, это не из-за того, что он голодал в тюрьме. Он молодой парень, поэтому постоянно хочет есть, — сказала я с улыбкой и взяла Брин под руку. — Пойдем навестим Анселя.

— Значит, ты действительно не хочешь говорить о том, что случилось вчера вечером? — спросила Брин с игривой улыбкой.

— Нет, — сказала я, улыбаясь в ответ. Хотя привычный мир распался на куски, жить в новой реальности вместе с Брин было куда легче.

Мы вышли из комнаты и пошли по коридору к лестнице. Внезапно Брин остановилась как вкопанная и повернулась ко мне.

— Что случилось? — поинтересовалась я.

— Да нет, ничего, — сказала она, сжимая мою руку. — Просто… Сабина была права.

— В чем права? — спросила я, пытаясь постичь смысл вопроса по выражению лица Брин. На нем было написано любопытство, тревога к нему не примешивалась.

— Насчет Шея, — пояснила Брин. — Он наш новый вожак и должен быть рядом с нами.

— А, вот оно что, — сказала я, чувствуя некоторое беспокойство.

Я ничего не имела против того, чтобы Шея считали вожаком и моим партнером. Просто мне трудно было к этому привыкнуть.

— Сходи за ним, — предложила Брин. — Придем вместе — я и вы. Ансель поймет, что все меняется к лучшему. Возможно, он увидит, что у него есть будущее.

Я кивнула, соглашаясь с ней. Поможет ли Анселю то, что мир, который заставил его страдать, остался позади? Он всегда считал, что любовь превыше всего? Может быть, увидев нас с Шеем вместе, он сможет найти новую цель, ради которой стоит жить?

— Хорошо, — сказала я, отпуская руку подруги. — Пойду найду его.

— Здорово! — воскликнула Брин, обнимая меня. Я прижалась к ней, прикоснувшись щекой к ее мягким кудрявым волосам. Почуяв ее запах, я подумала о том, что он прекрасно отражает ее личность — сладкий и пряный, похожий на смесь ароматов ириса и корицы. Услышав такой запах, можно почувствовать себя дома где угодно.

Она бросилась вперед по коридору, а я подошла к двери спальни Шея и постучалась. Никто не ответил.

Я снова постучала. Возможно, решила я, он уснул.

— Его там нет.

Я повернулась и увидела Эдну.

— А где он?

— Аника взяла его с собой на совещание Командиров в Оперативном штабе, — ответила она, указывая головой в конец коридора. — Они заняты планированием захвата Тордиса.

— А почему мне никто ничего не сказал? — спросила я, нахмурившись.

— Об этом они тоже будут говорить, — пояснила Эдна. — После того что натворил твой брат, члены некоторых отрядов стали возражать против того, чтобы Воины участвовали в предстоящей операции.

Я не знала, как реагировать: расстроиться, рассердиться или все сразу.

— Они планируют новую миссию без нас?

— Пока они обсуждают возможность нашего участия, — сказала Эдна с легкой улыбкой. — Но это нам только на руку.

— В каком смысле? И кому это «нам»? — спросила я, пытаясь понять, чему так радуется Эдна.

— Потому что я хочу попросить твоей помощи в другом деле, — сказала она, поглаживая рукояти кинжалов, висевших на поясе. — Строго конфиденциально.

— Что за дело? — спросила я, чувствуя, как поднимаются волоски на шее.

Эдна перестала улыбаться. Рот ее вытянулся в строгую прямую линию.

— Мы с тобой попробуем вернуться и забрать моего брата.

29

На мгновение мне показалось, что подо мной разверзлась пропасть, и я падаю.

— Калла? — позвала Эдна, хватая меня за руку. Ноги отказывались служить мне, голова кружилась. — Что с тобой?

Я тряхнула головой, стараясь избавиться от головокружения и жара.

— Ты слышала, что я сказала? — спросила она, поддерживая меня.

Я кивнула.

— Забрать брата?

— Да.

— Ты имеешь в виду Рена? — спросила я, с трудом заставив себя выговорить это имя. — Ты шутишь? Для этого придется вернуться в Вейл!

Она приложила ладонь к моему рту.

— Не здесь.

Пришлось прикусить себя за губу — так мне легче было удержаться и не задавать вопросов. Эдна повела меня по коридору. Мы миновали мою спальню, потом еще несколько комнат, открыли какую-то дверь и проскользнули внутрь.

Комната, в которой мы находились, была точно такой же, как моя спальня, но внутреннее убранство было совсем другим. Моя комната носила на себе отпечаток комфорта и роскоши, присущей многим другим спальням для гостей. Ее обстановка была нейтральной, не отражающей личности владельца. Комната Эдны была иной.

Первое, что бросалось в глаза, — буйство цвета. Стены были окрашены в фиолетовый, малиновый и черный цвета, а на кровати лежало желтое бархатное покрывало. Эдна подошла к музыкальному центру и включила его. Из колонок полилась громкая музыка, сопровождаемая неземным пением, довершая и без того сильное впечатление от красочного интерьера. Мне показалось, что яркие стены кружатся перед глазами.

— Тебе нравятся Равионитис? — спросила она, увеличивая громкость. Я кивнула, чувствуя, как воздух в комнате пульсирует в такт громоподобным басам.

— Прости, что так громко, — крикнула Эдна, падая на кровать. — Нас никто не должен услышать. Обычно я так громко музыку не включаю.

— Да ничего, — ответила я.

— Присаживайся, — предложила Эдна, указывая на кровать.

Я была слишком взволнованна, чтобы отдыхать, но заставила себя присесть на край кровати и принялась теребить бахрому покрывала, чтобы как-то успокоить нервы.

— Значит, Коннор с тобой поговорил.

Она покачала головой и нагнулась, чтобы дотянуться до горы подушек, лежавших в изголовье.

— Нет, мне рассказал отец.

Из-под подушки Эдна достала конверт и вынула из него письмо.

— Коннор просто рассказал последние новости.

— Это письмо написал Монро? — спросила я, глядя на свернутые листы бумаги, которые держала в руках Эдна. Их было несколько. Как много он написал? О чем успел рассказать? Для каких секретов нашлось место на этих страницах?

Эдна рассмеялась, но я заметила в уголках ее глаз слезы.

— Коннор сказал, что отец был уверен, я не пойду на эмоциональный контакт с ним. Я решила, что не буду принимать участие в подобных беседах, после того как мама…

Эдна оборвала себя на полуслове и посмотрела на тумбочку, стоявшую возле кровати. Я проследила за ее взглядом и увидела фотографию в рамке. На ней была запечатлена женщина со светлыми, слегка рыжеватыми волосами и блестящими глазами цвета янтаря. Женщина обнимала тощую, глуповато улыбающуюся девочку — на фотографии была изображена Эдна, но в момент, когда был сделан снимок, она была значительно моложе.

Эдна провела большим пальцем по краю стопки бумаги.

— Так уж получилось, что родители сблизились при косвенном участии матери Рена, Коринны. Когда она погибла, отец опустился на самое дно. Мама помогла ему преодолеть тяжелый период. Таковы были обстоятельства моего появления на свет.

Я молча наблюдала за Эдной, не зная, что сказать. Она перекатилась на спину и прижала письмо к груди.

— Когда родилась я, отец решил, что не будет пытаться вернуть Рена, — сказала она, глядя в потолок. — Он не хотел, чтобы мы с мамой остались одни. Кроме того, он считал, что Коринна погибла по его вине, и никто не мог заставить его думать иначе. Но он всегда мечтал вернуть Рена. Здесь все это написано.

Эдна пошуршала листками.

— Я в этом не сомневаюсь. Но и винить его за то, что он хотел вас защитить, невозможно. Рен ничего не знал о нем. Он и сейчас не знает. Считает, что его отец — Эмиль Ларош.

— Да, верно, — сказала Эдна. — Поэтому нам и придется вернуться.

— Я не уверена, что он хочет, чтобы мы за ним вернулись, — предположила я, вспомнив, как он ударил меня об стену. — Возможно, он хочет остаться там. Вместе с остальными.

— Ты действительно в это веришь? — спросила Эдна.

Я ничего не ответила — не знала, что сказать. Мне было неизвестно, чего на самом деле хочет Рен. Хотелось верить, что его можно спасти, но я знала, как Хранители умеют ломать волю Воинов. Мой собственный брат чуть было не обрек нас на смерть во исполнение приказа прежних хозяев. Поверит ли Рен нам, если мы скажем, что его господа лгали ему?

В желудке снова проснулась боль.

Эдна сверлила меня взглядом.

— Нужно попробовать, — сказала она после паузы.

Я судорожно вздохнула:

— Эдна, а как мы сможем это сделать? Мы же едва ноги оттуда унесли в прошлый раз.

Она перевернулась на спину, села и опустила ноги на пол.

— Именно поэтому сейчас самый подходящий момент. Они меньше всего ожидают нашего возвращения, а мы собираемся просто попробовать найти Рена.

— Но как…

— Мы найдем его. Я открою слепую дверь, как в прошлый раз. Схватим его и вернемся. И все.

Эдна говорила торопливо, возбужденно сверкая глазами.

— Найдем его? Как?

Эдна кашлянула и посмотрела вниз.

— Я заметила… кольцо, которое ты носишь.

— Кольцо? — переспросила я, прижимая руки к груди так, чтобы кольца не было видно.

— Тебя обещали ему, верно? — спросила Эдна, не поднимая глаз. — Это он тебе подарил?

— Да, но…

Я хотела объяснить, что обмен кольцами не является частью церемонии заключения союза между Воинами. Что Рен подарил мне его, чтобы… Действительно, а зачем он мне его подарил? Чтобы дать понять, что любит меня? Чтобы показать, что наш союз — нечто большее, чем подчинение приказам хозяев? Дышать стало трудно — как тогда, в камере, когда Рен ударил меня о кирпичную стену. Я так ничего и не сказала Эдне.

Она этого не заметила.

— Мы можем воспользоваться им, чтобы найти Рена.

Не обращая внимания на бешеный стук сердца, я старалась сосредоточиться на том, что говорила Эдна.

— Как может кольцо помочь найти его?

— Он подарил его тебе, значит, между кольцом и Реном есть связь. Я могу воспользоваться ею, чтобы определить его местонахождение.

— Как это сделать?

— Кольцо — как бы последнее звено цепи, протянутой между тобой и Реном, — объяснила Эдна. — Мы можем двигаться вдоль этой цепи и найти другой конец. Там, где кончается цепь, и находится Рен. Обнаружив это место, мы сможем открыть дверь, ведущую туда.

— Это действительно возможно?

— Так мы нашли Шея.

— Ух ты, — сказала я, чувствуя, что мои ладони вспотели.

— Я знаю, это рискованно, Калла, — сказала Эдна, — но я наблюдала за тобой и поняла, что он тебе небезразличен. Поведение Шея лишь подтверждает мое предположение — он меняется в лице, стоит только упомянуть при нем Рена. Наверняка ты не хочешь, чтобы он там остался.

— Это правда, — подтвердила я хриплым шепотом.

Эдна встала и провела руками по длинным волосам цвета красного дерева.

— Он мой брат, но я его не знаю. Дело не во мне, а в отце.

Она отделила от стопки последнюю страницу и подала мне.

На бумаге цвета слоновой кости были начертаны лишь два слова.

«Спаси его».

Глаза зачесались от слез. Рука, в которой я держала лист бумаги, задрожала. Я подняла голову и посмотрела на Эдну.

— Я должна это сделать, Калла, — сказала она. — Ты поможешь мне?

Я почувствовала, как дрожь распространяется по всему телу, но нашла в себе силы кивнуть в знак согласия.

Эдна глубоко вздохнула и расслабила мышцы.

— Слава богу.

— Кого еще мы возьмем с собой? — спросила я, возвращая листок. Смотреть на него я больше не могла. Два слова казались мне стволами двуствольного ружья, направленного прямо в сердце.

— Никого, — сказала Эдна мрачно. — Только ты и я.

— Ты думаешь, мы можем с этим справиться?

Задача перед нами стояла непростая, даже при наличии дополнительных сил.

— Никто больше не станет нам помогать, — сказала Эдна. — Если мы расскажем об этом еще кому-нибудь, огласка обеспечена. Нам просто не дадут это сделать.

Я нахмурилась.

— Может быть, кто-то из моих ребят?

— Нет, — сказала Эдна. — Кроме того, у нас мало времени. Нужно приступать к делу прямо сейчас. Мы не можем позволить себе заняться отбором кандидатов.

— В каком смысле «прямо сейчас»? — переспросила я, чувствуя, как волоски на шее становятся дыбом.

— Я хотела сказать, сегодня, — пояснила Эдна. — Точнее, сегодня вечером.

— Да это же безумие! — не сдержавшись, крикнула я.

— Если мы пойдем туда сегодня, мы можем рассчитывать на то, что после побоища в клубе в городе по-прежнему царит хаос. Хранители же наверняка почти все заняты в Денвере.

Эдна говорила так спокойно, что я изумленно вытаращилась на нее.

— Проще всего проскочить именно сегодня.

Я открыла рот, чтобы возразить, но так и не придумала никаких аргументов. Да, в словах Эдны была железная логика. Быть может, безумная, но безукоризненная.

— Давай, по крайней мере, возьмем с собой Коннора? — предложила я. Мне было бы легче, если бы я знала, что, кроме меня, есть еще один боец. Кроме того, Коннор уже знал о том, кто такой Рен, да и Эдну он, казалось, готов был поддержать практически в любом деле.

Эдна поежилась.

— Ни в коем случае. Это последний человек, которого я хотела бы просить о помощи.

Я почувствовала страх и не сдержалась.

— Да что за чертовщина здесь происходит? — закричала я. — В чем дело? Вы ругаетесь с ним на чем свет стоит, но я уверена, что тайком встречаетесь!

Эдна вспыхнула, потом побледнела и наконец повернулась ко мне спиной.

— Между мной и Коннором ничего нет.

Я не поверила ей.

— Он всячески дает понять, что это не так.

Эдна повернулась и посмотрела на меня злобным взглядом.

— Калла, ты попала сюда случайно и не знаешь, что и как было раньше. Нужно знать все о Конноре и обо мне, чтобы понять, что и как на самом деле.

— Почему бы тебе не сообщить мне, что было в первом акте?

Она пожала плечами, подошла к музыкальному центру и начала копаться в компакт-дисках.

— Когда погибла моя мать, мне было одиннадцать лет.

Я села прямо и приготовилась слушать дальше, хоть мне и было неприятно, что я заставляю ее вернуться к обстоятельствам гибели матери.

— Коннор пришел в отряд Халдис сразу после ее смерти, — продолжала девушка.

Я встала и подошла к ней.

— Эдна, прости меня. Если не хочешь, не нужно ничего объяснять.

Она не обратила на мои слова ни малейшего внимания и продолжала нажимать кнопки на панели музыкального центра, разыскивая, видимо, нужную композицию.

— Ему было шестнадцать. Таких молодых Боевиков нередко посылают в действующие отряды на стажировку. Он появился и оказался человеком, максимально близким мне по возрасту. Именно он помог мне пережить смерть матери. Никогда не оставлял меня, все время старался чем-то отвлечь. После смерти матери состояние у меня было странное, да и сама я была похожа на ходячий скелет. Коннор иногда сильно доставал меня, но именно это и было мне нужно. Его неусыпное внимание мешало мне думать о том, что случилось. Он просто прохода мне не давал. — Эдна поморщилась. — Если бы я была предоставлена самой себе, наверняка умерла бы.

Я следила за сменой чувств, отражавшихся на ее лице. Они пробегали по нему, как тени. Эдна закрыла глаза и улыбнулась.

— Ночью он пробирался в мою комнату и рассказывал мне дурацкие истории из жизни нашей странствующей Академии. Я слушала их и засыпала. Мрачные мысли оставались где-то далеко на горизонте сознания. Если бы мне пришлось засыпать одной, я бы сошла с ума. Он был моим лучшим другом до тех пор, пока я не начала тренироваться для будущей службы.

— Тебе обязательно было возвращаться в Денвер или ты могла выбрать еще какое-то место?

— Нет, не обязательно — ответила она, не глядя на меня. — Из меня решили сделать Координатора, а я всегда мечтала служить только в Денвере. Отряд Халдис был моей семьей. Я хотела быть рядом со своими.

Эдна уронила голову на грудь, и темные волосы скрыли ее лицо.

Через секунду она посмотрела на меня и рассмеялась. Я увидела перед собой прежнюю Эдну.

— Первое, что сказал Коннор, когда мы увиделись после долгой разлуки: «О, я вижу, у тебя появилась грудь. Поздравляю. Надеюсь, ты знаешь, зачем она нужна».

— Хочешь сказать, такие высказывания не выходят за рамки дружеского общения?

Она посмотрела на меня, подняв бровь.

— Ты принимаешь всерьез его комментарии?

— Нет обычно, — призналась я. Она была в чем-то права, но я так же заметила, что Коннор общается с другими девушками не так, как с ней.

— Вот видишь. Коннор, как ты, наверное, уже знаешь, отличается специфическим чувством юмора.

Она улыбалась, но в голосе сквозила нервозность.

— Хотя Силас однажды сделал нечто такое, что повлияло на наши отношения с Коннором.

— Что это было?

— Я поспорила с ним и проиграла. По условию пари я должна была поцеловать Коннора, — сказала Эдна, заливаясь румянцем. — После этого Коннор стал относиться ко мне иначе.

Она рефлекторно распрямила плечи, как будто готовясь дать отпор.

Я критически оглядела ее боевую стойку и улыбнулась.

— Почему Силас захотел заключить пари на таких условиях?

Эдна мрачно усмехнулась:

— Потому что Силас хоть и очень умный парень, но совершенно лишен фантазии. Он ненавидит Коннора, поэтому решил, что невозможно придумать ничего хуже, кроме как заставить меня поцеловать его. Поэтому он и придумал это условие.

— Понятно, — сказала я, стараясь прочесть по лицу ее мысли. — И что? Ты поцеловала его?

— Да.

— И?

Она вновь отвернулась и сделала вид, что ищет какой-то особый трек на диске. Я не успела разглядеть выражение ее лица. Она нашла песню, которую хотела послушать, и стала покачиваться в такт музыке.

— И ничего, — сказала она, выставив вперед ладонь. — Как хочешь, но Коннор с нами не пойдет. Дай мне, пожалуйста, кольцо.

Я стиснула зубы, но все-таки сняла с пальца кольцо и положила его на ладонь. Мне показалось, что без него рука стала голой. Даже показалось, будто кости заболели. Я крепко сжала пальцы, стараясь не обращать внимания на отсутствие ставшего уже привычным украшения.

Эдна сняла с пояса один из кинжалов и нанизала на его тонкий конец кольцо. Закрыв глаза, она задышала медленно и размеренно. Я стояла, не двигаясь, и старалась не шуметь. Вдруг мне показалось, что воздух вокруг Эдны уплотнился и стал похож на кисель. Вокруг нее появилось странное сияние — как будто кто-то осыпал девушку золотой пылью.

Эдна взялась за кольцо и стала медленно снимать его с острия.

Веки Эдны затрепетали, и она улыбнулась.

— Вот оно что.

Лишь в этот момент я заметила, что практически не дышала, пока Эдна была занята с кольцом, и шумно вздохнула. Эдна посмотрела на меня.

— Все в порядке, Калла, я знаю, что делаю. Цепь, ведущая к человеку, которого мы ищем, тоже своего рода портал. Только он больше похож на окно, чем на дверь. Мы не сможем войти через него, зато можем увидеть, что происходит там, где находится другой конец цепи. Так мы его и найдем.

Я кивнула, чувствуя, как у меня подгибаются ноги.

— А что, если он не один?

— В этом нам предстоит разобраться, — сказала она. — Цепь приведет нас туда, где он находится, и у нас будет время, чтобы понять, можем ли мы открыть дверь, чтобы войти, или нужно подождать. Хорошо?

— Ладно, — ответила я, испытывая облегчение оттого, что Эдна не настаивает на сражении с целой волчьей стаей.

Эдна подняла руку с кинжалом и начала описывать в воздухе круги. Я увидела золотую цепь, которая становилась все длиннее и длиннее, складываясь в ровную спираль.

— Хочешь посмотреть?

Я придвинулась ближе и перегнулась через плечо Эдны. Сверкающая спираль растягивалась, превращаясь в длинный конус. Вдалеке я увидела другой конец цепи, он уходил все дальше и дальше от нас. Он не был неподвижен, а описывал в воздухе круги, — видимо, ему передавалась энергия вращения руки Эдны. Вскоре дальний конец цепи высветил какие-то неясные размытые образы. Он двигался слишком быстро, чтобы можно было сфокусироваться на чем-то конкретном. Я вглядывалась изо всех сил, стараясь найти что-нибудь знакомое. Спираль светилась все сильнее, тут и там на всем ее протяжении появлялись очаги яркого света, похожие на протуберанцы. Мне показалось, что я вижу дерево, потом фрагмент крутого скалистого склона. Внезапно спираль вздрогнула и остановилась, и картина прояснилась. Я увидела поросший соснами склон горы. Среди первозданного леса зияла делянка, на которой деревья были недавно вырублены.

— Ты узнаешь это место? — спросила Эдна.

Я с трудом кивнула, чувствуя, что все тело занемело и стало твердым как камень.

— Он там, — сказала Эдна, вглядываясь в изображение, высвеченное спиралью, — но я не знаю, есть ли там еще кто-нибудь. Сейчас в Вейле ночь, и все спят.

— Он один, — тихо сказала я.

— Ты уверена? — спросила она, внимательно глядя на меня. — Если ты уверена, я могу открыть дверь прямо сейчас.

Я не могла оторвать глаз от окна, созданного Эдной. Там, за этим окном, был Рен.

— Да, я уверена.

Эдна закрыла портал и повернулась ко мне:

— Что это за место?

Мягкое сияние исчезло, и нам пришлось довольствоваться тусклым светом месяца, висевшего над вырубкой. Недостроенные дома окружали мощеную дорожку, ведущую к неработающему фонтану. Строительные работы были прекращены. Кое-где в земле зияли заброшенные котлованы, из которых торчали деревянные балки разной высоты. Перед нами было наследие стаи Халдис: остовы домов, останки жизни, которой так и не суждено было начаться. У меня было ощущение, что кто-то набил мне рот ватой. Пришлось несколько раз откашляться, прежде чем я смогла говорить.

— Здесь должны были жить члены моей стаи. Мы собирались переехать сюда после церемонии.

— Серьезно? — спросила Эдна хмуро. — Эх…

Я закусила губу и кивнула.

— Где он может быть? — спросила она, осматривая заброшенную строительную площадку.

Я показала на единственное достроенное здание, стоявшее на гребне небольшого холма.

— Там.

— Ты уверена?

— Да. Мы должны были поселиться в этом доме, — сказала я, не поднимая глаз.

— Боже мой… — пробормотала Эдна, кладя руку мне на плечо. — Калла… Я не знала.

— Все нормально, — сказала я, чувствуя, что внутреннее смятение резко контрастирует с уверенным тоном, которым я пыталась говорить. — Здесь никого больше быть не может. Строительство заморожено. Стаи, для которой строили дома, больше нет.

— Понятно, — согласилась Эдна. — Так что мы теперь будем делать?

Я удивленно посмотрела на нее:

— Я думала, у тебя есть план.

— У меня был план. Я хотела найти брата. Я его выполнила. Все.

— Но мы должны убедить его пойти с нами! — сказала я, силясь не кричать. Шептать было все труднее — в душе росла паника.

— Так я тебя за этим и позвала, — пояснила Эдна, разглядывая заброшенную стройку. — Я что-то неправильно сделала?

Я обнажила острые клыки и хищно посмотрела на нее, но сдержалась. Чтобы унять гнев, я отвернулась и стала смотреть на дом, стоявший в нескольких десятках метров от нас.

— Если бы мне пришлось разрабатывать план, — сказала Эдна медленно, — я бы предложила тебе поговорить с ним. Ты пойдешь туда. Если попадешь в беду, дай знак. Закричи или завой, все равно.

— Спасибо, — сказала я, окидывая ее суровым взглядом.

— Я бы пошла с тобой, — сказала она, складывая руки на груди, — но он меня не знает. Но ты ему небезразлична, Калла. Только ты можешь вразумить его, если он верит в то, что говорят Хранители. Никто другой этого сделать не может.

— Я знаю.

Представив себе предстоящий разговор с Реном в мельчайших подробностях, я задрожала так, что даже кости заломило. Мне предоставился единственный шанс искупить вину перед Реном. Если, конечно, это возможно.

Морозный ночной воздух накрыл нас, как толстый грубый плащ. Струйки холода проникали под кожу, стараясь погасить и без того слабый огонек надежды, теплившийся в душе. Прошло совсем немного времени с тех пор, как я присоединилась к лагерю Ищеек, а я уже успела познать на собственной шкуре, что такое Колдовская война. Ее жертвы больше не были для меня ничего не значащими инициалами. Я знала людей, принимавших в ней участие и погибших при разных обстоятельствах: Лидию, Коринну, Монро, мою мать… Даже Анселя можно было счесть жертвой — его потеря была так тяжела, что тянула мою душу тяжелым якорем на дно моря страдания.

Заброшенная строительная площадка напоминала смиренное кладбище, на котором покоились души погибших на этой войне. Торчащие тут и там остовы домов были похожи на скелет моей несостоявшейся жизни. Зловещие перекрестья балок отбрасывали на землю уродливые, искаженные тени. В них не было никакой реальной угрозы — просто немые кресты, скрывавшие под собой останки прошлого, воспоминания, липкие, как обрывки паутины.

Реальной была лишь надежда. Она постепенно разгоралась и вскоре затмила свет далеких звезд, висевших в ледяной пустоте над нами. Коринна и Монро погибли. Они пожертвовали всем ради сына. И он был там. Для них все было кончено, но спасти Рена было еще не поздно. И сделать это могла только я.

«Все дело в том, кого ты любишь».

Он был там. Один. Ждал меня в доме, где жили лишь призраки несложившейся жизни. Глядя на ее зловещие обломки, я поняла, что дело было не в том, кого я люблю, не в Шее или Ищейках. Все дело было в жертве — и в искуплении. Только искупив грехи, можно придать потерям новое содержание. Надежда. Последний шанс. Рен мог помочь нам в этой войне. Вместе мы могли бы придать всему этому — крови, горю, страданию — какой-то новый смысл. Я поняла: оставить его снова выше моих сил. Нужно было во что бы то ни стало уговорить его уйти с нами. Даже если мне придется пожертвовать собой.

Благодарности

Троекратное ура всей стае! Чарли Олсену, Ричарду Пайну, Линдси Блессинг и всей замечательной команде «InkWell Management». Вы прекрасно провели этот корабль в порт назначения, ни разу не сбившись с курса. Не будь рядом со мной такого умного и мудрого провожатого, как Майкл Грин, мое пребывание в издательском мире не было бы и вполовину таким захватывающим и приятным. Благодаря орлиному взгляду и глубоким знаниям Джилл Сантополо, книга приобрела тот вид, в котором ее знают читатели. Джилл, благодарю тебя за то, что делила со мной не только тяготы писательского труда, но и трапезы! Люди, работающие в отделе книг для молодежи издательства «Penguin», стали моей семьей: Дон Вайсберг, Дженифер Халлер, Эмили Ромеро, Эрин Демпси, Шанта Ньюлин, Джеки Энджел, Линда Маккарти, Катрина Дамкоэлер, Фелиция Фрейзер, Скотти Баудитч, Кортни Вуд, Анна Джарзаб, Джулия Джонсон и замечательные ребята из отдела продаж. Благодарю вас за то, что вы для меня сделали, и за то, что не давали мне унывать.

Эта книга никогда бы не появилась на свет, если бы некоторые люди не помогали в работе просто из любви ко мне. Как всегда, хочу поблагодарить мою подругу, партнера и первейшего из критиков Лизу Дероше. Одно из достоинств литературного труда — возможность познакомиться с другими людьми, работающими в области литературы. Так я узнала и полюбила Синтию Лейтих Смит, Бекку Фицпатрик и Кирстен Вайт — благодарю вас за доброту и проявленный энтузиазм. Особая благодарность родителям — Дэррелу и Патриции Робертсон — за то, что им мои книги нравятся куда больше, чем мне. Хочу сказать спасибо Гарту, моему брату, за то, что не позволяет мне опустить руки. И, конечно же, Уиллу — человеку, которому удалось разжечь в моей душе пламя, которое никогда не погаснет.

Content

Андреа Кремер
Тайна Хранителей

Часть I ЧИСТИЛИЩЕ

Часть II АД

Часть III РАЙ

Благодарности