Игорь Пронин

ЧЕРНАЯ МОЛНИЯ

Пролог

1

— Феликс Петрович, можно вас на минуточку?

Задумчиво потиравший переносицу высокий мужчина лет сорока не сразу обратил внимание на робкий шепот Нефедова. Через большое застекленное окно он наблюдал за огромной буровой установкой. Ничего подобного Москва не видела никогда. Да что там Москва! Сама планета, кажется, содрогалась в преддверии неминуемого столкновения с этим гигантским жалом.

— Ну что еще?

Помощник скорчил извиняющуюся гримасу, развел руками.

— Да эти, из охраны, ноют. Мол, шефу здесь находиться опасно.

— Виктор Александрович их уже отсюда выслал, в грубой форме. Мне повторять некогда.

— Понимаю, но они же… Может, поговорите с ним?

— Займитесь делом!

Даже если бы Феликс Дворжецкий и верил в опасность, все равно он не пошел бы сейчас к Купцову. Не стоит дразнить хищника, находящегося в шаге от добычи. Порвет — и не таких рвал на пути к этому моменту. А о том, чего стоило мультимиллиардеру Купцову дождаться этого момента, как много потрачено сил, как много поставлено на карту, — об этом Феликс знал больше многих. Скорее всего, больше всех. И чем дальше, тем сильнее обладание этим знанием его пугало. Если бы не азарт! Там, куда сейчас нацелен набирающий обороты бур, будущее не только Купцова, но и тех, кто с ним связан. И, конечно, будущее человечества, вот только не оно волновало Феликса.

Он оглянулся. Шеф сидел в кресле посередине специально выстроенного Центра управления — иначе с такой техникой не сладить, мощности задействованы поистине космические. Да и выглядит все как при запуске ракеты: сосредоточенные инженеры, впившиеся глазами в мониторы, каждый контролирует свой участок. И от каждого зависит успех, поэтому тут собраны лучшие. Все, кого удалось найти.

Купцов заметил взгляд Феликса, недовольно дернул рукой: садись, мол, не отсвечивай. Чувствуя под ногами мелкую вибрацию, Феликс поспешил занять свое место. Бур уходил все глубже, и все труднее давалось ему это путешествие. Космические ракеты преодолевают земное притяжение, а вот эта, направленная в строго обратном направлении, будто отталкивается планетой. Феликс окинул взглядом приборы и сжал зубы. Похоже, что…

— Докладывайте! Добрались, ну?!

Шеф нервничал, хотя заметно это было только самым близким людям. Феликс прикрыл глаза, откинулся в кресле. Вибрация усиливалась, но это пока пустяки. Вот когда дойдет до дела… Хотя фундаменты многих зданий в этой части Москвы наверняка уже пошли трещинами. Будет паника. Если ничего не получится — а Феликс в этом был почти уверен, хотя страстно желал обратного, — придется Купцову многое объяснить некоторым людям. А это снова деньги. Большие деньги. Большие кредиты у очень больших людей. И снова Феликс подумал, что уж слишком много знает. Не стоит раздражать шефа, нужно быть еще аккуратнее.

— Скорость бурения две тысячи оборотов!

Феликс выпрямился в кресле, снова потер переносицу. Может быть, получится?

— До контакта с кристаллическим фундаментом остается десять метров… — Докладывающий инженер даже привстал, как велосипедист на педалях. На лице — напряжение, блестят капельки пота. — Пять! Четыре! Три! Два! Один! Контакт!

Все перестали дышать. Шум, доносившийся в Центр управления от буровой установки даже сквозь стеклопакеты, усилился. Феликс скосил глаза и увидел, как побелели впившиеся в подлокотники кресла пальцы Купцова. Вибрация резко усилилась, где-то зазвенела ложечка в стакане.

Снова заговорил главный инженер:

— Скорость бурения падает. Тысяча восемьсот оборотов… Тысяча сто…

Купцов нервно вскочил с кресла. Феликс, окинув взглядом показания приборов, мысленно собрался. Все, они уперлись, первая ступень свое отработала. Теперь очередь его команды.

— Включайте дополнительные двигатели! — Феликс постарался не показать голосом растущей неуверенности.

— Запуск реактивных блоков, — послушно отозвался Нефедов. Щелкали тумблеры. — Первый. Второй. Третий. Четвертый.

Глядя в напряженную спину шефа, Феликс понял, что тянуть не стоит.

— Максимальную мощность!

— Есть максимальная мощность! — почти сразу отозвался Нефедов.

Секунду висела тишина. Вибрация под ногами не усилилась. Феликс вдруг понял, что ложечка в стакане звенеть перестала. То ли ее убрали, то ли… На приборы смотреть не хотелось. Купцов медленно опустился в кресло — он уже все понял.

— Скорость продолжает падать, — сообщил главный инженер. — Пятьсот оборотов… Двести… Полная остановка.

Шум и вибрация прекратились. Тишина. Феликс подошел к мрачно молчащему Купцову.

— Виктор Александрович! Я вас предупреждал… Нам нужна принципиально другая мощность. Реактивная энергетика бессильна.

Купцов встал и молча, не оглядываясь пошел к выходу. Если и раньше к нему подходить не стоило, то теперь тем более. Феликс дождался, пока за шефом закрылась дверь, и несколько раз негромко, с расстановкой, хлопнул в ладоши. Эти инженеры еще пригодятся, с ними нужно обращаться хоть и строго, но аккуратно.

— Спасибо. Вашей работой Виктор Александрович остался доволен. Ни один участок не подвел. Неуспех попытки — не ваша вина. Возможно, я поговорю с шефом о поощрении. Хотя, сами понимаете… — Феликс развел руками и позволил себе холодную улыбку. Никто ее не поддержал. — Ну вот, понимаете. Все знают, что делать: поднимите и проверьте бур, энергоблоки… Вот и займитесь. Дальнейшие распоряжения последуют.

— А когда, Феликс Петрович? — позволил себе вопрос главный инженер.

— В нужное время. Не расслабляйтесь! — Феликс улыбнулся чуть пошире. — Я нашего шефа знаю, он не из тех, кто сам расслабляется и другим позволяет! Это не проигрыш. Это этап на пути к победе.

В кармане ожил настроенный на виброзвонок мобильный телефон. Феликс недовольно взглянул на экранчик и тут же поднес телефон к уху: звонил Купцов.

— Слушаю, Виктор Александрович!

— Слушай, — устало согласился шеф. — Будь у меня вечером. Один.

2

— Значит, реактивная энергетика бессильна? — Купцов, исхитряющийся выглядеть хищным даже в халате и тапочках, опустился в глубокое кресло. — Ты ешь, ешь… Пока слушай меня. Если нужна другая энергетика — будем искать другую.

Дворжецкий проглотил кусок и аккуратно вытер губы салфеткой. Он, конечно, хотел бы остаться в деле, но иногда нужно быть честным.

— Виктор Александрович, других много, но технологические особенности процесса не позволяют нам их применять. Проще говоря, они тоже не помогут.

— Когда я сказал «другая энергетика», я не имел в виду ветряные мельницы! — Купцов улыбнулся и поиграл кусочками льда в бокале. — Ешь. Повар хороший, а у меня вот то времени, то аппетита нет. Ешь и слушай.

Однако вместо продолжения шеф задумался. Феликс послушно подложил себе в тарелку закусок — повар у Купцова и правда прекрасный. А также прекрасный загородный дом, в котором они сейчас сидели, прекрасная машина, прекрасная яхта где-то на Средиземноморье. Вот только если вспомнить об огромных кредитах… Не в долг ли живет один из самых богатых людей планеты? Правда, совсем недавно казалось, что его ничто не может остановить. И все же панцирь упрямой планеты выдержал.

— Слушай, — наконец продолжил Купцов. — Мой покойный отец, если ты не в курсе, занимал особое положение в некоторых службах. Понимаешь, о чем я?

Дворжецкий, продолжая жевать, кивнул. Конечно, слухи доходили.

— Ну так вот: время было сам знаешь какое. Мир на краю войны. Но это еще пустяки, по сравнению с тем, как воевали между собой вот эти особые ведомства. Спецслужбы, как теперь говорят. Конечно, постепенно ситуация разряжалась, с годами, но воевали они до самого конца. И вот когда стало известно, что в обшивке одного из наших космических кораблей, успешно приземлившегося, найден странный метеорит… Маленький. Но очень странный.

Феликс снова кивнул и отпил из бокала минеральной воды.

— Я, Виктор Александрович, кое-что слышал об этом. Думал, сказки — у космонавтов много всяких легенд.

— Да не у космонавтов! — поморщился Купцов. — Космонавты ни при чем. При чем те, кто и космонавтов, и всю космическую программу отслеживал со стороны спецслужб. Все, что оттуда попадало, тщательно изучалось. И вот этот камушек… Точнее, сплав. В общем, показал он такие свойства, что вся информация о нем была мгновенно засекречена.

— Говорили, будто что-то, связанное с антигравитацией… — Феликс был награжден сердитым взглядом и опустил глаза. — Ну, так говорили. И его засекретили, метеорит этот.

— Вот так, дружок, и секретят: правду спрячут, а вместо нее вранья тазик поставят! — Шеф взял со стола заранее принесенную тонкую папку с бумагами и принялся развязывать тесемки. — Никакой антигравитации там не было. А что было, я знаю из разговоров с отцом. Когда от дел отстранили, когда он был сердит на всех — вот только тогда он стал немного разговорчивее. Те времена прошли навсегда, Феликс. А вот секретность осталась. Ты меня понял?

— Да. — Дворжецкий отложил нож и вилку, выпрямился. — Я все понял.

— Доверие — вещь очень дорогая. До сих пор ты меня не подводил, не подведи и впредь. Иначе… — Купцов пожал плечами и улыбнулся. — Мне будет очень жаль.

— Я понял, — повторил Феликс.

— Хорошо. — Купцов раскрыл папку. — Не буду вдаваться в детали, тем более что все, что мне удалось найти, — лишь догадки. Важен факт: метеорит — если это был метеорит! — обладал способностью преобразовывать вещество, насыщая его энергией. Например, дрова, даже немного побывшие рядом с ним, горели ярче и давали больше тепла.

У Дворжецкого вытянулось лицо. Купцов довольно рассмеялся.

— Да не бойся, ты не понял, не в дровах дело. Дело в свойстве. Свойство, как могли, изучили, а потом молодые, но очень умные ребята, оказавшиеся рядом, придумали, как его усилить и использовать.

— Молодые ребята? — удивился Феликс.

— Война ведомств! — веско напомнил Купцов. — Когда мой папа наложил лапу на метеорит, ни о каком обсуждении его в Академии наук речи быть уже не могло. Он никому его не отдал, метеорит мог пригодиться самому. А под рукой была команда молодых ученых. Знаешь, шестидесятые годы… Физики против лириков, стихи на площадях, оттепель — ну, всякое такое. Влюбленные в свое дело молодые ребята осмотрели подарок из космоса, да и сделали из него удивительно полезную штуку. Назвали ее — нигде не повторяй! — нанокатализатор. Предназначен он был для работы с жидким топливом. С бензином, например. Хотя можно и с керосином… Да хоть с нефтью! Отдача обработанного с помощью нанокатализатора топлива вырастает в сотни раз! А может быть, и больше. Точно мне это не известно.

Феликс задумчиво отпил минералки, посмотрел на перебирающего бумаги шефа.

— Это и есть «другая энергетика»?

— Конечно, — кивнул Купцов. — Это не сказки, он существует. Нанокатализатор.

— Почему же о нем до сих пор ничего не известно? Это же Нобелевская премия! Решение всех энергетических проблем?

— Нет! — Купцов улыбнулся. — К нашему счастью — нет! Дело в том, Феликс, что метеорит был один. И нанокатализатор — один. Именно поэтому ведомство отца и оставило его себе. Вероятно, прибор мог принести больше пользы на каком-нибудь, например, ледоколе, но вот куда попал, там и остался.

— И… Где он?

— Не знаю. Точнее, знаю, что нанокатализатор должен был быть в автомобиле. Но где автомобиль — не знаю. Значит, ты мне его найдешь. Это единственный путь к решению нашей с тобой проблемы! — Купцов сердито сверкнул глазами, сделав ударение на словах «нашей с тобой». — Это — необходимая энергия. Некоторые конструктивные особенности нанокатализатора расписаны вот здесь, поинтересуйся.

Аккуратно вытерев руки салфеткой, Феликс принял пару листков и всмотрелся в чертежи. Ничего сложного, даже наоборот, все очень просто. Просто, как все гениальное.

— А воссоздать сплав не удалось?

— И не удастся, — отрезал Купцов. — На планете Земля таких условий нет и создать невозможно. А работать в недрах звезд мы еще не научились.

Дворжецкий даже закашлялся.

— Попей! — посоветовал шеф. — Может быть, тебе это покажется странным, но, толком не зная, как распорядиться нанокатализатором, решено было для начала использовать его в автомобиле. Так предложили эти ребята-ученые. Горячие головы. Романтики. Даже машину один из них отдал свою. «Волгу», роскошную по тем временам машину! Идея понравилась. Ведомство папино, оно, знаешь, не только космосом занималось — и другие были потребности. И когда им предложили такую машину… Она могла решить некоторые проблемы.

— Но не решила? — задумчиво предположил Дворжецкий, продолжая изучать чертежи.

— Суета помешала! — уверенно отрезал Купцов. — И отсутствие масштаба. Не умели они мыслить масштабно! Выделили где-то в Москве помещение под секретный объект, где доводили до ума проект. А потом — переворот в ведомстве, да все спецслужбы тогда на ушах стояли. Страну трясло — до мелочей ли? Как много они тогда погубили! — Шеф стукнул кулаком по колену. — Что уж теперь? Многих увольняли, сокращали. Новая метла по-новому метет, понимаешь? Вот тогда, в шестидесятые, моему отцу пришлось сменить место работы, дав очередную подписку о неразглашении. Но позже он все же узнал, что проект закрыли.

— Почему?

— Вроде как испытания какие-то закончились неудачей. И все — средств мало, есть более важные направления, значит, проще тему закрыть, а лаборатории опечатать. Команду ученых разогнали, объект законсервировали. Обычное дело по тем временам. Знаешь, сколько под Москвой всего интересного осталось ждать лучших времен?

— Наслышан, — кивнул Феликс. — Ну, кое-что мы ведь используем?

— Да, «секретная ветка метро» пригодилась! — усмехнулся Купцов. — Только если мы зря по ней бур везли, то и все — зря. Вся жизнь — зря. А этого я допустить не могу, у меня другой нет. И у тебя! — Шеф, вмиг посерьезнев, ткнул в Дворжецкого пальцем: — Так что хорош жрать, милый мой. Бери бумаги! — Папка полетела к неловко поймавшему ее Феликсу. — Там все, что есть. Поэтому ищи сразу на всех возможных направлениях. Нанимай людей, технику, будут проблемы — обращайся. Только не по телефону. Ясно?

Феликс понял, что разговор окончен. Он встал, коротко кивнул и отправился к выходу. История показалась бы ему слишком удивительной, чтобы быть правдой, не знай он так хорошо Купцова. Нанокатализатор существует, и его обязательно нужно найти.

3

Кого в Москве удивит стройка, возникшая за одну ночь? Вот только вчера здесь зеленел газон, а теперь уже понагнали техники, рабочих, уже отрыт такой котлован, что можно увидеть слои глины и песка на много метров вглубь. Но стройку окружают высоким забором. На заборе, само собой, висит положенная табличка: кто строит, что и зачем. Если кому-то из жильцов поблизости это не нравится, они напишут соответствующий запрос, а если на следующий же день стройка исчезнет, то о запросе и не вспомнят. Или решат, что вопрос решен на редкость оперативно. В общем, Феликсу Дворжецкому с его организаторскими способностями и деньгами Купцова не составило труда копать там, где предположительно мог находиться искомый объект. Техника работала по возможности ночью, а утром Купцов получал однообразные доклады: снова не то. Тем не менее Виктор Александрович требовал искать не переставая и почти не глядя подписывал любые сметы. Только самые близкие люди замечали, как тускнеют глаза у миллиардера, и не ждали ничего хорошего.

Папка с бумагами, которая оказалась у Дворжецкого, давала широкий простор для фантазии. То ли у Лубянки располагался объект, то ли вообще за МКАДом… Феликс честно искал, но осень близилась, и поиски с каждым днем казались все более безнадежными. Нельзя же перекопать всю Москву! Хотя Феликсу порой хотелось именно этого: вывернуть древнюю столицу наизнанку, показать все ее потроха! Он просто ненавидел город. Но Купцов стоял на своем: нанокатализатор где-то здесь, в законсервированном объекте. Все чаще Феликс спал дома, пока рабочие вскрывали дорожное покрытие. Так было и в этот раз.

* * *

— Что бы они ни искали, ищут они наобум!

— Чего? — Василий рассматривал чернеющую дыру. — Надо здесь еще постучать, не пролезем.

— Так чего ждешь? — Его друг и наниматель, ради которого Вася покинул родной кров на ночь глядя, замахал экскаватору. — Давай, брат, еще! Чувак, — обратился он к Пете, — ты что, не понимаешь? Что найдем — то наше!

— А как же…

— Ну, они ищут свое. А монеты, скажем, или еще что — это все наше. Так что ты не робей, ты верь в удачу. Вдруг копанем что-нибудь интересное?

— Ага, щас. Тут немцев не было. А вот когда черным поисковиком работал, то… Хорош!

Вася махнул экскаватору, и тот отодвинулся в сторону. Вася любил искать в земле то, что давно потеряно. Это заводило его, это было тем, что оправдывало все. И водку, и уходящих женщин, и вечную бедность.

— Иди сюда, братан, входим. Может, библиотека Ивана Грозного?

— Размечтался! — Петя присел над расширенной дырой. — Нет, брат, все, что стоило, украдено до нас. Даже в пирамидах египетских. А мы имеем почасовую оплату… Ну, и на удачу. Вперед?

Он первым спустился в открывшееся отверстие, и Васе ничего не оставалось, как последовать за ним.

— Это что такое? — Петя прогуливался по просторному, с высокими потолками помещению.

— На наших картах нету, — признался Вася. — А черные поисковики все знают. Поздравляю, брат.

— Смотри, тачка! — Петя осветил фонарем большую машину. — Во, ну чего только под землей не найдешь! Иван Грозный на такой не ездил, факт.

— Отлично. И как сюда попала? «Волга», да? Здорово! Как попала сюда? Только… — Вася оглянулся на чуть светлеющее отверстие. — Слушай, ну если не жадничать… Тысяч за десять пихнем. А?

— Бэ! — Петя осматривал находку. — Блин, еще делиться придется… Ну, как попала сюда — не знаю, а тащить надо бульдозером.

— А Михалыч говорил — обо всем докладывать, — напомнил Вася.

Петя обходил находку, прикидывая цену. Она получалась невеликой, но ведь и ничего ценнее они тут не нашли.

— Что бы тут твой Михалыч, или как его, ни искал, но не «Волгу». Значит, ее как бы и не было. Надо еще столы обшарить, все такое прочее. Но, в общем-то, это наша добыча. Понимаешь?

— Ага. Только не влетело бы?

— Вася, договорись с экскаваторщиком — и делим на троих. По-братски. Что нашли — то наше, мы же не искали «Волгу»? Мы искали… Ну, типа лабораторию. Кстати, надо будет сообщить, тут — похоже. Но чуть погодя, понял? Сперва давай ее заберем. Она… — Петя обошел «Волгу». — Она какая-то не ржавая совсем. Как новая. Толкнем. Есть любители… Ну и лохи.

— Мыслишь! — согласился Вася. — Только бы никто не хватился…

— Ты чего, совсем дурак? Она тут лет сорок стояла!

— Ладно! Иду договариваться! Прикинь, куда трос цеплять!

— И еще! — напомнил Петя. — Лабораторию-то, ну или институт подземный, мы тоже вроде нашли! Позвони им. Только сперва «Волгу» заберем!

Автомобили не умеют говорить. Но если бы кто-то смог прислушаться, то ему, может быть, показалось бы, что старая «Волга» издала незаметный вздох облегчения.

Глава первая

НОВЕНЬКАЯ

Автобус, несколько остановок на метро, потом немного пешком — вот и университет. По московским меркам, Дима Майков жил недалеко от места учебы. Сорок минут, а если пробежаться на последнем этапе, то и того быстрее. Хочешь учиться — бегай, пока молодой! В мегаполисе расстояние давно считают в часах и минутах. И правильно делают — километры сами по себе ничего не значат, а с нашими пробками и скорость стала понятием неопределенным. Можно буквально пролететь всю дорогу на автомобиле, а на последнем перекрестке упереться в затор и просидеть целую пару, глядя на шпиль родной высотки. По-крайней мере с Максом Караваевым это постоянно происходило. Если не врал. Но если и врал, Дима ему отчаянно завидовал: свои колеса, свой дом, своя крепость. Машина — это больше, чем машина, это знак состоятельности, взрослости, крутости… Но это, правда, зависит уже от самого авто.

Входя в большую полукруглую аудиторию, Дима мысленно продолжал перебирать марки автомобилей. Как это все-таки здорово: быть полновластным хозяином коробки скоростей и всех наличествующих в ней лошадиных сил. А они ведь еще и выглядят так, что нужно быть совершенно бесчувственным, чтобы не полюбить это чудо на колесах! Вяло обмениваясь приветствиями с однокурсниками, он поднялся к привычному месту и от удивления окончательно проснулся: Макс, против обыкновения, уже ждал его, ехидно улыбаясь. С начала учебного года это случилось впервые.

— Ты что, брат, не уходил?

— Не, предки вертолет купили! Без пробок доехал. Садись! Эльвира, как всегда, не опаздывает.

Доставая из рюкзака конспекты, Дима покосился на входящую в аудиторию преподавательницу. Одинокая, всегда строгая и аккуратная, в принципе не умеющая улыбаться, Эльвира Николаевна действительно никогда не опаздывала.

— Судя по особо тщательно протертым очкам, лекция обещает быть рекордно скучной, — вздохнул Макс. — И зачем я поклялся предкам, что не буду прогуливать?

— Вертолет отберут, вот зачем.

— Э, какой-такой вертолет-мертолет? На метро езжу, поломалась моя шайтан-арба… — Макс состроил кислую рожу, но тут же ухмыльнулся. — Зато у меня айфон есть. Зацени девайс!

Дима и в руки не успел взять новую Максову игрушку, как сзади запищала Катюха:

— Максик! Ой, Максик, дай посмотреть!

Катюха была девочкой симпатичной. Диме она нравилась, но не больше, чем остальные девушки. Не было в Кате чего-то, что заставило бы посмотреть на нее чуть иначе. И казалось Диме, что вот это «чуть-чуть» и значит влюбиться.

— На! — Дима сам протянул айфон Катюхе и повернулся к Максу. — А что с машиной? Поцеловался с кем?

— Да нет, пустяки. Просто — не новая уже. Барахлит. Не люблю я проблем.

Макс явно не желал поддерживать этот разговор, не спеша изучая студенток.

«Ну что ты их разглядываешь? — поморщился Дима. — Страдалец. И так уже всех, кого хотел, перекатал на своей арбе. Каждой хочется, чтобы ее подвезли, да еще дверцу открыли. А дверцы у тебя открывать здорово получается…»

Эльвира Николаевна вовсю бубнила по бумажке, но сосредоточиться никак не получалось. Впрочем, ее лекции действительно удивительно скучные. Будто специально Эльвира вытравливала из них все, что как-то относилось к жизни, к тому, что творилось вокруг ее слушателей. И вся ее наука оставалась на бумаге. Прослушали — и ушли. Между тем, экономика наука живая. Есть в ней свои герои, и уж где как не в России им жить? Вот завтра ожидалось событие — к студентам Университета, «будущему нашей экономики», собирался наведаться с благословлением сам Купцов. Суперуспешный бизнесмен обещал раскрыть секрет успеха. Дима посмеивался над всеми этими «секретами», но опаздывать не собирался.

— Максик! — пискнула сзади Катюха Городец.

«Начинается! Снова ему надоедать будет. Эх, Катька! Вот влюбилась бы лучше в меня, — подумал Дима, — я бы хоть с уважением относился. Мало ли что, вообще… А Максу она заноза. Но Катюхе я не интересен, у меня ж айфона нет…»

— Так что ты говоришь? — Не желавший оборачиваться Макс слегка пнул Диму ногой, изображая разговор.

— Я говорю, ночью заморозки были. Репетиция «Дня жестянщика». Вот я и подумал, что ты…

— Опять ты о тачках! — Макс захихикал. — Озабоченный! Купи уже себе что-нибудь. Вот хоть мою. Недорого, кстати: дюжина килобаксов. На что обратить внимание, в какой сервис скататься — я тебе все расскажу.

Эта тема не радовала. Чуть кашлянув, Дима открыл конспект и приготовился записывать лекцию. Макс хороший парень, но ведет себя порой как идиот. Ну откуда у Димы, да и всей его семьи, двенадцать тысяч долларов? Его отец — водитель трамвая, а не «кто-то в администрации», как Макс туманно отзывается о своем предке.

— Да ладно, не обижайся! — Макс пихнул Диму в бок. — Мало ли? На самом деле выгодно. Все, забыли.

— Максик! — опять пискнула Катюха.

— Так! — Макс обернулся. — Екатерина Городец! Отдай айфон и конспектируй лекцию!

— Я просто не поняла, как тут… — Конечно, Катя и не собиралась разбираться в кнопках. Просто попыталась взять Макса на известное «слабо»: я девочка глупая, помоги… С Максом такое не проходит. — Бери, бери!

Катюха Городец была влюблена в Макса чуть сильнее других студенток. А может, и всерьез. Диме даже было ее немножко жалко. Хотя, зная отношение друга к девушкам, жалеть их было довольно сложно. Сами виноваты, раз уж такие дуры и такие сороки, что любите только блестящее.

— Димыч! — вдруг зашептал Макс. — Слушай, а чего твой отец бизнесом каким-нибудь не занялся? Он же в такое время жил, все раскручивались с пол-оборота!

— Во-первых, он не жил, а живет! — одернул приятеля Дима. — А во-вторых, я ж говорил: ну не такой он человек. Ему главное, чтобы все было просто и ясно. Он и меня-то не одобряет. Говорит, образование — хорошо, но работать лучше на государство, а не в бизнесе.

— Ну, на государство можно так работать, что никакой бизнес не сравнится!

— Нет, не так. Отец, он… — Дима любил отца, но в разговорах с сокурсниками почему-то начинал его немного стесняться. — Ну, он верит, что государство — это для людей. Он и трамвай водит для людей, а не ради денег. Понимаешь?

— Нет, — честно признался Макс. — Но уважаю. Правильный он у тебя. Упертый.

«Вот именно, упертый, — мысленно вздохнул Дима. — И у самого никогда машины не было, и для сына, считает, это нормально. А что времена меняются, он не замечает».

Рука машинально выводила слова вслед за Эльвирой Николаевной:

— Итак, оценка инвестиций в инновации базируется прежде всего на соотношении эквивалента вложенных затрат в пропорции с затраченными ресурсами…

— Опа, новенькая!

Дима и сам уже заметил идущую по проходу девушку, и все, кроме нее, будто растворилось в тумане. Удивительно красивые глаза, пушистые волосы, мягкая, смущенная улыбка и…

— Пропорции, пропорции… Сколько ж надо инвестиций вложить в эти… пропорции. — Голос Макса вернул Диму в реальность. — Тут шаурмой не обойдешься. Дело рестораном попахивает. Шнурки от Юдашкина, билет на модную выставку…

Новенькая нашла себе место, тихо присела и вдруг оглянулась. На миг они с Димой встретились глазами, и ему показалось, что девушка не сразу отвела взгляд. Что чуть дрогнули ее ресницы, что… Дима перевел дыхание — хватит придумывать!

— Семь алых роз, — продолжал строить «бизнес-план» Макс. — Потом разговоры про интеллектуальное кино… Ну, это уже лежа.

— Не тот случай! — уверенно сказал Дима. — Обломишься!

Он и сам не смог бы объяснить, почему так уверен в этой светловолосой девочке. Не было в ней столичного лоска, но было что-то особенное, настоящее. И Макс тоже это явно почуял. Дима впервые испытал к приятелю что-то похожее на настоящую неприязнь.

«Я уже ревную? Смешно… Или у Макса ничего с ней не получится, или я в ней ошибся, вот и все».

Дима заставил себя даже не смотреть в сторону новенькой, да и его шустрый сосед вроде бы смог наконец настроиться на учебу. И все же, как только лектор замолкала, голова сама собой норовила повернуться туда, где чуть покачивалась удивительно милая головка. Но на следующей паре девушка куда-то исчезла, как мимолетное видение.

— Она в деканат пошла, — с готовностью сообщила Максу всезнающая Катюха. — Болела вроде, теперь, наверное, справки предоставляет.

После учебы Дима и Макс вышли, как всегда, вместе — домой ни тот, ни другой не торопились. «Есть в жизни время, когда на все должно хватать времени», как любил завернуть Макс. Вот только сегодня Дима не был готов всерьез «отрываться» — с карманными деньгами у него, в отличие от друга, обстояло не слишком хорошо. А сидеть у кого-либо «на хвосте» он не любил. Как и отец.

— Завтра не заснуть бы в вашем метро… — буркнул Макс. — Купцов — мужик дельный, может, что-то и толковое скажет. Послушаем лекцию?

— Надо бы уважить, — согласился Дима. — Все же самый богатый человек в стране.

— Ага, если его слушать! — усмехнулся Макс. — Деньги-дребеденьги. Самый успешный — да, но насчет денег, как мне предки говорят, есть уже сомнения…

Прямо в дверях к Максу подскочили две девчонки, Дима смутно помнил их по клубу. Танцевали, улыбались… Там ему и в голову не пришло, что они тоже студентки, да еще университета. Когда времени хватает? Ведь их там все знали. Максу казалось, что если он заходит в такие заведения лишь иногда, то и те, кто старается учиться, тоже там бывают нечасто. Девчонки тут же стали куда-то Макса звать, и Дима отошел — ему сегодня не светило. Нечем увлечь красавиц, нет денег на коктейли. И, как ни грустно, это решающий фактор.

Впрочем, загрустить он не успел. Перед ним стояла машина его мечты — совсем новенький «мерседес»! Девушки — это прекрасно, но есть вещи… Или он ненормальный? Действительно, слегка одержимый хорошими автомобилями, Дима буквально прирос к месту. Сзади подошел Макс, отделавшийся от спутниц.

— Грамотная тачка! — сказал Дима, вглядываясь в салон. — «С»-класс!

— Какой «С»? Дас Комфортклассе, на айне минута! Да-а… — Макс тяжко вздохнул. — Классная… Покататься б на такой!

— Ага, мечтай! — посоветовал другу Дима. — Оно не вредно!

Не успел он договорить, как пискнула сигнализация, разблокировав двери. Дима обернулся и увидел в руках у Макса ключи. Этого просто не могло быть!

— Да ладно! — Он не мог поверить.

— Держи, Димон! — Макс кинул ключи приятелю. — Разберешься там?

Дважды повторять не пришлось. В таких машинах Дима даже не сиживал, а уж порулить и не мечтал! Он легко скользнул на удобное сиденье, завел мерс и с наслаждением прислушался к ровной работе движка. Да, своих родителей Димка ни на кого бы не променял, но как же здорово быть баловнем судьбы!

— Ну что, куда едем-то? — спросил он, входя в роль шофера. Почему бы нет?

— Да без разницы. — Макс опустил стекло и по-барски прищурился на осеннее солнышко. — Я везде нарасхват!

— Круто! — согласился Дима, трогаясь. — Будем кататься!

Ему не хотелось включать радио — он слушал «мерседес». Запах кожи в салоне, послушные педали, легкое переключение скоростей… В такой машине чувствуешь себя другим человеком! Сильным человеком, уверенным. Человеком, который везде нарасхват.

— А ну-ка притормози! — вдруг потребовал Макс. — Это же наша таинственная незнакомка!

Дима тоже увидел новенькую и сбросил скорость, поравнявшись с ней. На улице она была еще красивее. Что-то незнакомое перехватило дыхание. Не просто красивая. Не просто зовущая. Она была — своя. Родная.

— Девушка! — Макс высунулся в окно. — Вас как зовут?

Она улыбнулась, на миг о чем-то задумавшись, но тут же ответила:

— Настя!

— А меня Максим! — Макс свесился едва ли не по пояс. — Может, вас подбросить?

— Подбросить силенок не хватит, а вот подвезти до метро — можно!

«Она нас узнала, — уверил себя Дима. — Иначе бы не отозвалась. И меня, кажется, раньше Макса…»

Он остановился. Макс, конечно, не удержался, и прежде чем выскочить, шепнул:

— А ты говоришь — не тот случай! Та еще!

Дима только вздохнул. Может, и та. А может, и нет. Да конечно нет!

Макс открыл перед Настей заднюю дверь, аккуратно прихлопнул и шустро обежал машину, усевшись рядом с пассажиркой.

— Кстати, забыл представить! — деловито продолжил он разговор, придвигаясь к Насте. — Это Дмитрий. Мой водитель.

— Привет, водитель!

Настя улыбнулась, и за эту улыбку Дима мог бы простить ей все.

— Привет.

Не стоит водить машину, глядя больше в зеркало, чем вперед. Но иногда иначе просто невозможно. Дима не мог наглядеться на Настю и старался не шевелить губами, мысленно повторяя ее имя.

— А я вот как раз рассказываю про Венецию, — как всегда в таких случаях, «включил балаболку» Макс. — А вы, кстати, не были в Венеции, Настя?

— Нет… — чуть смутившись, покачала головой девушка.

Диме показалось, что она тоже поглядывает в зеркало.

— Вы должны слетать! — возмутился Макс, шаря в кармане. — Это надо видеть, не пожалеете! Между прочим, билеты могу заказать прямо сейчас.

Он защелкал своим айфоном, объясняя Насте, как по Интернету заказать билеты на сайте. Дима не слушал, и Настя, кажется, тоже. Он вел машину и мечтал, чтобы до метро было далеко-далеко. Увы, оно было совсем неподалеку.

Пока Макс пытался уломать Настю прокатиться еще, Дима разглядывал ее в зеркале заднего вида, все чаще встречаясь с девушкой глазами. Для Макса это было обыденным общением, а для Димы…

«Ну ведь таких больше нет! — Он не мог думать, только удивлялся. — Нет! Она такая одна… И Макс никогда этого не поймет! Она — одна. Такая. Настя».

Захлопывая дверь, Настя смотрела на Диму. Все, что он мог, — прошептать губами ее имя так, чтобы она поняла. Настя рассмеялась и пошла прочь, помахивая сумочкой.

— Сложный кадр, — поделился наблюдением Макс. — На Венецию не покупается. И не дура. Что же это такое?

— Может, просто хорошая девушка? — предположил Дима. — Которая не ценит себя ни в рублях, ни в венециях?

— Тогда она дороже всех венеций, — очень серьезно отозвался Макс. — Тогда я всерьез заинтересован.

Дима посерьезнел. Вот теперь ему Макса везти совсем расхотелось. Он поспешно распрощался с другом. На душе было скверно. Может, претила роль шофера?

Глава вторая

ПОДАРОК

Дом, как и всегда, встретил Диму раньше, чем он успел открыть дверь. Эх, умеют же готовить его родители! Запах! Еще только выходя из лифта, Дима понял: отец, как и обещал пару дней назад, взялся за пельмени! Покупного фарша он не признавал. Молол, или, как он выражался, «крутил» сам: половина свинины, четверть говядины, четверть баранины. Зелень, лук, обязательно — чеснок, вот и все, не считая разве что перца. Никто не готовил пельмени так вкусно.

— Папка, я ужинать не буду!

— Молодец, сынок! Так и на машину заработаешь!

Отца ничем не удивишь и с курса не собьешь. Вот он, Павел Аркадьевич, собственной персоной. Только сына он, конечно, не встречает, а просто проходит мимо — что-то ему понадобилось в комнатах.

— Ну ладно, руль проем! — согласился Димка. — Пап, а ты ужинал уже?

— Ел, с сестренкой твоей. А сейчас сказку ей расскажу и снова поем!

Из-под его руки вылетела, бросилась на Димку сестра. Совсем еще маленькая… Поздний ребенок, как говорили соседи. Дима это услышал и сперва обиделся, а потом понял: завидуют! Тем более что больше всех любил эту малышку он сам, а она, Танька, больше всего любила повиснуть у брата на шее.

— Иди ко мне, обормошка!

Он подхватил сестру и прошел на кухню, где мать уже выкладывала на тарелку пельмени, запах которых он почуял еще с лестницы.

— Руки мыть!

— Яволь, Настасья Ивановна! А что одна тарелка?

— Припозднился! — нахмурилась мать. — Учеба учебой, а ужин — по расписанию! Отец вот тебя ждал, а я пойду Таньку укладывать.

— Не хочу укладывать! — запищала сестра, цепляясь за шею Димы. — Уже уложилась, тут спать буду!

— Отец! — крикнула мать. — Без тебя не сладить, забери мартышку!

Наконец обычная ежевечерняя суета утихла. Мама отправилась читать сказку сестренке, а отец наложил по полной тарелке домашних пельменей себе и сыну.

— Да много мне!

— Ешь, иначе мозги работать не будут! — неспешно приказал отец, усаживаясь за стол. — Чтобы все съел!

— Пап, ну пишут же: переедание вредно! — без особой настойчивости возразил Дима, поливая пельмени сметаной. — Тут же вот мясо и мука! Вредно все.

— Ты у меня на врача учишься или на бизнесмена? Если на врача послушаю. Если на бизнесмена — сделаю наоборот. Молока налить?

Димка покачал головой и принялся за еду. Пельмени отец готовить умел. Вообще все, что он брался делать, у него получалось. Или наоборот — не брался за то, что не умел? Но сколько помнил себя Димка, отец не сплоховал ни в чем.

— Пап, — не удержался он. — Пап, вот у меня вопрос… Ну, может, не вовремя, но… Ладно, не буду.

— Чего это — не буду? — не понял отец. — По учебе что-то не так?

— Все так, просто вот пришла новая девушка…

Дима уткнулся в тарелку, пытаясь сформулировать мысль. Что-то не получалось у него спросить отца про Настю и «мерседес». Не выходило одного вопроса. Уж слишком было понятно, что ответит отец.

— А вот и мы!

Мать вернулась из ванной с Танюшкой на руках, завернутой в халатик.

— Танька по братику соскучилась, не хочет ложиться. Вот мы и решили чайку с вами выпить. Дима, подвинь локоть, всем налью!

Невольно Дима почувствовал легкое раздражение. Вот только собирался спросить отца о чем-то важном, и не вышло! Всегда так. Всегда в этом доме слишком тесно, всегда что-то мешает.

— О чем говорили-то?

Мама доставала чашки. Танька, примостившись у брата на коленях, конечно же первым делом стащила у него пельмень из-под руки. Дима только улыбнулся, не подав виду, что заметил. Сестренку он очень любил. Да и как иначе? Она — лучше всех…

— Дмитрий, а что ты там про девушку? — подал голос отец.

Дима поморщился. Зачем спрашивать про девушку при маме? Ведь разговор у них мужской!

— Пап, а как ты ухаживал за мамой?

— Ну, как? — Отец, похоже, растерялся. — Как все и ухаживал! Это же одинаково…

— А вот и неправда! — неожиданно обиделась мама.

«Во! Совсем как девочка!» — не мог не заметить Дима.

— Неправда! Мне все завидовали! Он меня на трамвае своем по ночному городу возил. Я работала в библиотеке, так он подъедет, три звонка даст, три раза фарами мигнет — значит: «выходи»! И мне все девчонки в библиотеке, где я работала, завидовали. Машин-то ни у кого не было, а у моего парня — целый трамвай!

Упоминание машин Диме совсем не понравилось. Он проглотил последний пельмень и пробурчал:

— Машины и сейчас не у всех есть, милые родственники. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, сынок! — удивительно дружно попрощались родители, но Дима не оглянулся.

А если бы оглянулся, заметил бы, как они хитро переглянулись. Однако Дима сегодня слишком устал. Не то чтобы от учебы… Скорее, от впечатлений. Главным из которых была, конечно, Настя.

Но как Димка ни устал, все же не лег сразу, включил компьютер. Дело было даже не в привычке. Просто вдруг пришло в голову, что в наши времена найти человека и узнать о нем что-то важное можно довольно просто. Он набрал в поисковике простое имя — Настя Светлова, и тут же нашел ее блог. Увы, Настя не горела желанием заводить друзей, и все записи оказались защищены.

— Это даже здорово, — разочарованно пробормотал Дима. — В общем, молодец… Хотя и очень жаль.

Глаза сами собой уставились на большой плакат с изображением джипа. Раньше Дмитрий обожал внедорожники, вот только сегодня, похоже, эта любовь закончилась. Плакат скорее раздражал, напоминая о Максе и его новом «мерседесе». Дима набрал на клавиатуре марку машины. Вот и она. Картинки в разных ракурсах, всевозможные характеристики, и цены — все разные, но все одинаково недоступные.

Он и сам не заметил, как уснул. Ночь пролетела бесследно, не оставив ни следа от вчерашней усталости, ни воспоминаний о снах. Открыл глаза за пару минут до звонка будильника и успел еще, толком ничего не соображая, дотянуться рукой и покатать по полке модели автомобилей, что стояли там с самого детства. На душе у Димы было радостно, на губах играла улыбка, будто символ какого-то беспричинно славного предчувствия.

Дверь распахнулась.

— С днем!!! — завизжала Танька, как всегда, опережая всех.

— С днем рождения! — пропели мама и отец.

— Счастья и здоровья, сынок! Будь таким, какой ты у нас есть! — добавила мама.

— Расти большой, не будь лапшой! — Отец сдернул с обалдевшего Димки одеяло. — С днем рождения, сынок!

Дима не успел и глазом моргнуть, как сестренка пробежала прямо по его животу босыми острыми пятками, пользуясь случаем поскакать, потискаться, покататься по кровати брата.

— Ну, как оно все? — Отец, уже одетый, бодрый после душа, с улыбкой разглядывал трущего глаза сына. — Хочется, небось, поскорей в общественный транспорт? Уважаю, сам тружусь на ниве, так сказать, трамвайного движения.

— Ну хорош издеваться-то! — Дима наконец отбрыкался от Таньки и встал. — В самом деле, в универ пора. Завтрак-то хоть праздничный?

— Ужин был праздничный! — сказал отец, шлепком провожая сына в душ. — А ты и не заметил! Позавтракаешь бутербродом, как пролетариат!

Пока Дима мылся, Танька все прыгала и прыгала на его постели, дула и дула в свой «язычок хамелеона», пока картонка не испортилась совершенно.

— Хватит! — взмолилась наконец мама. — Дочка, вечером еще попразднуем! А сегодня рабочий день, одевайся в садик.

— А подарки?! — вспомнила Таня. — Он же не может уйти без подарков! Я ему ваш подарок нарисовала, ничего?

Услышавший это отец, как был, в одной штанине, кинулся смотреть на дочкин рисунок — ведь он-то хотел сделать Диме сюрприз. Но волновался он зря: на щедро раскрашенной фломастерами картинке был всего лишь изображен Дима за рулем какого-то квадратного аппарата с такими же квадратными колесами.

— А вот цветочки! — тыкала Танька в углы рисунка, пока мать стаскивала с нее пижамку. — Почему вы не подарили Диме цветочков?

— Ну, не знаю… — вздохнула мама. — Они такие дорогие теперь…

— Вечером, если надумаешь, — усмехнулся отец. — Эх, девочки! Ну зачем парню цветы? Маета одна! А подарок у нас есть.

— У нас есть… — Танечка осеклась под строгим взглядом отца и хитро посмотрела на маму. — Мы ему пока не расскажем, да?

Мать и отец одновременно приложили пальцы к губам. Танька тут же собезьянничала и запрыгала так по комнате, мешая себя одевать.

Дима вышел из душа в прекрасном настроении. Вспомнилась Настя. Конечно, пока не ясно, что получится, но ведь еще вчера утром он ее совсем не знал! Значит, жизнь кардинально изменилась к лучшему. А еще какое-то смутное, но очень славное предчувствие кружило голову. Будто сегодня случится нечто особенное.

Наскоро поев и получив первый подарок — Танечкин рисунок, Дима заспешил одеваться. Сегодня в универе с утра лекция Купцова, этого миллиардера, и если уж даже Макс собрался проснуться пораньше, то и Диме стоит послушать. Сам он не слишком серьезно относился к этим, по выражению отца, «нуворишам», но что-то было в Купцове притягательное. Хотелось увидеть его своими глазами, а не по телевизору.

Танечка одевалась с Димой наперегонки, да и отец зачем-то накинул куртку.

— Вы чего? — не понял Дима. — Рано еще.

— Дима, танцуй! — вдруг закричала сестренка.

— Татьяна! — одернула ее мать. — Танцуй — это когда письмо!

— Я знаю! А когда машина — тоже танцуй! Еще сильнее танцуй!

Мать всплеснула руками, отец только рассмеялся.

— Какая машина? — Дима боялся поверить своим ушам. — Какая машина?!

— Танюха! — погрозил дочери отец. — Болтун — находка для шпиона. Димка, права захвати и спускаемся.

Права?! Да Димка, как получил их, так и не доставал из кармана — а вдруг хоть иногда получится порулить? Он опрометью выскочил из квартиры и под хохот родных поскакал по лестнице вниз. Конечно, отец и сестренка почти догнали его на лифте. Дима все же промчался мимо них и выскочил на улицу, едва не налетев на Серого и Дрона, бывших своих одноклассников. Машины у подъезда стояли вроде бы все знакомые.

— Чего потерял, Димон? — спросил Дронов.

Он не услышал, потому что наконец увидел незнакомый автомобиль. Совсем новый, цвета «мокрый асфальт», протекторы на шинах — будто только что с завода. Дима даже про себя боялся назвать марку автомобиля, все тянул сладкое мгновение.

— Ему отец машину подарил! — на весь двор заорала выскочившая из подъезда Танька.

Дима моргнул, прогоняя наваждение. Действительно, подарок-то от отца. А откуда у отца деньги на такую вот иномарку? Да она стоит, как его трамвай, если бы трамваи продавались частным лицам. Нужно поискать что-то попроще. Дима оглянулся и увидел улыбающегося отца.

— Конечно, она не новая. Но ты ведь у меня разбираешься! Подкрасить, подправить и будет то, что надо!

Только теперь Дима заметил «Волгу». Наверное, подсознательно не считал подобный рыдван машиной, вот и прошел мимо. Отец хлопнул по немодному капоту, поманил рукой.

— Спасибо, пап… — выдавил Дима, не зная, что еще сказать.

— Чего «спасибо»? — Глаза отца чуть сузились. Почуял растерянность сына, обиделся. — Ты знаешь, что у Путина такая же? Это, как мой друг юности говорил, не машина, а корабль! Твоя. Дорогу в институт найдешь?

— Ага.

Отец протянул ключи, Дима подставил ладонь. Вот так подарок. Как чемодан без ручки: нести — тяжело, а бросить — жалко. И ведь от всей души! Просто отец ничего не понимает в машинах. Ни-че-го. Вот же трамвайная душа…

— С днем рождения, Димка! — закричала сестра.

— Давай-давай, именинник, — добавил отец, прихватив Таню за руку. — Осваивайся, а мы пойдем кашу есть и — в садик.

Дима помахал им рукой, стараясь улыбаться искренне. Получилось скверно.

— Слушай, Димон, ну ведь реально крутая тачка!

Это подошли Серый и Дрон и теперь, ухмыляясь, рассматривали «Волгу».

— Не, Димон, не слушай его, — покачал головой Серый. — Это — нереально крутая тачка!

— Думаешь? — от неожиданности всего произошедшего Димка не понял подвоха.

— Ага! — Серый похлопал его по плечу. — Ну, если апгрейд сделать.

— Не! — заржал Дрон. — Этим тут дело не обойдется! Валим на автобус, в ведро с гайками я не сяду!

К счастью, они и правда ушли. Дима стер с лица унизительную улыбку и наконец открыл свою первую машину. Ох, как он надеялся в этот миг, что не последнюю!

Смотреть, конечно, было не на что. Все вроде не слишком подержанное, почти новое, но вид… Неужели такие машины еще существуют? Наверное, на них ездят где-то в провинции. И то, скорее всего, только к автослесарю. Дима даже провел рукой по торпеде, но пыли не обнаружил.

— Ухаживали за тобой, наверное… — пробормотал он, машинально открывая бардачок. — А это что?

Высыпались пожелтевшие от времени бумаги, какая-то фотография. Молодые люди со стрижками, устаревшими лет тридцать назад. Все происходило будто в старом кино. Дима потряс головой и выгреб из бардачка последнее — гибкую голубую грампластинку. Такие у отца где-то лежали, да только слушать их давно не на чем.

— Ну, покатались — и будет, — сказал Дима сам себе. — Макс, конечно, парень хороший, но такого счастья я ему не доставлю. Не в мой день рождения, братан!

Он собрался было выйти из машины, даже открыл дверь, но вовремя вспомнил о родных. Окна квартиры выходят прямо сюда, потому отец и поставил «Волгу» именно тут! Димка задрал голову и увидел всю семью. Он помахал руками, даже гуднул разок. Пришлось забраться обратно и вставить ключ в замок зажигания.

— Хоть заведись, родная, а то совсем неудобно получится! — попросил он «Волгу». — Как еще отец тебя сюда пригнал… Наверное, продавца попросил.

Машина, как ни странно, завелась с полоборота. Наверное, за ней и в самом деле ухаживали. Вообще, было в этой «Волге» что-то особенное. Уютное, что ли… Руки удобно легли на руль. Дима чуть тронул хорошо отрегулированные педали и выехал со двора.

Главное — отъехать подальше, чтобы из окна видно не было. Ну и, конечно, чтобы мать, когда поведет Таньку в детский сад, не заметила оставленный подарок. Правда, она-то и не узнает машину, но вот сестренка… Наконец Дима нашел подходящее место, припарковался и быстро отошел от «Волги», чтобы еще какие-нибудь шутники не пристали.

Времени осталось совсем мало, а на начало лекции Купцова Дима гарантированно опоздал. Вздохнув, именинник отправился на остановку автобуса. Заворачивая за угол, Дима оглянулся. «Волга» стояла как-то прочно, уверенно, будто не сомневалась, что еще пригодится.

Глава третья

ТРУДНОЕ УТРО

Ругая про себя отца и в то же время стыдясь этого, Дима прибежал на остановку. Ну надо же было придумать: «Волгу»! Конечно, машина в неплохом состоянии, что даже странно. Отца, никогда с машинами не соприкасавшегося, обмануть нетрудно. А за помощью не обратится ни к кому: ну как же, он ведь взрослый мужчина и во всем должен разобраться сам! Поэтому и с сыном не посоветовался, сюрприз устроил. Так мало того, что не угадал, со своими старорежимными представлениями о жизни, так еще и наверняка в чем-то его все же обманули. Он ведь верит людям! Поэтому точно: гаи переплатил, или в машинке есть какой-то сюрприз. Или она вообще краденая.

Обуреваемый такими невеселыми размышлениями, Дима дождался-таки автобуса. Только хотел войти — рядом оказался нестарый еще гражданин, который благоухал одновременно похмельным перегаром, только что принятой водкой и еще чем-то кислым.

— Молодой человек, помогите дедушке подняться!

Попробуй тут не помочь — перегородил всю дверь! Впрочем, Дима к алкоголикам относился снисходительно. У отца со спиртным никогда проблем не было, и Дима просто не знал, как страшно пьянство. Легкая брезгливость пополам с жалостью — вот и все чувства, которые вызвал в нем помятый гражданин.

Он, стараясь дышать пореже, как мог, подсадил раскачивающегося хроника. А того штормило изрядно: едва ухватившись за поручень, он тут же его выпустил и попытался вывалиться обратно. Диме пришлось подхватить пьяницу и снова засунуть в автобус.

Почувствовав опору, алкоголик совершенно расслабился, даже и не собираясь проходить в салон. Обернувшись, он ласково посмотрел на Диму.

— Вы прям как тимуровец! — сообщил он. И тут же перепутал писателя с кинорежиссером: — Знаете, был такой писатель, Гайдай.

Возражать, убеждать не имело смысла, алкаш просто ничего бы не понял. Ну не ронять же его на асфальт? Поддерживая пьяного, Дима все старался впихнуть мужика в автобус, а тот упорно норовил выпасть. Что-то недовольно крикнул водитель, который решил, что они вместе.

— Он написал книгу «Тимур и его команда». Они рисовали звездочки…

Титаническим усилием Дима смог пропихнуть пьяного на вторую ступеньку, и водитель, воспользовавшись этим, тут же закрыл двери. Автобус тронулся, и благодарный алкоголик поехал за своей «добавкой», рисуя на стекле звездочку. Кажется, он даже послал Диме воздушный поцелуй.

Дима с досады даже подпрыгнул. Помог! Другой бы отошел в сторону — и пусть себе этот тип голову о бордюр разобьет. А все отец. Он бы точно помог и сына научил. А теперь сын опаздывает на встречу студентов с Купцовым, где миллиардер, может быть, на работу кого-нибудь пригласит! Макса, а с ним Настю.

Несмотря на все перипетии утра, Дима о Насте не забывал ни на минуту. И в том, что так спешил сегодня в универ, в значительной степени была виновата она, а не Купцов. И в том, что не поехал на «Волге», — тоже. Лучше совсем без машины, чем предложить подвезти и получить отказ. А она после Максова «мерседеса» в отечественный рыдван не сядет. Зачем это нужно? Зачем ей вообще Дима?

Он так переживал, что едва не пропустил следующий автобус. Всю оставшуюся дорогу Дима притопывал ногой от нетерпения, и, конечно, все складывалось против него: поезд в метро отчего-то стоял по паре минут в тоннеле после каждой станции. Опоздал Дима катастрофически. День не задался с самого начала.

В вестибюле висело объявление о лекции. Дима, мельком бросив взгляд, с удивлением узнал, что Купцов не только владелец алмазных месторождений, но и глава попечительского совета университета. Лекция заканчивалась. Можно было уже не идти, но измотанный неприятностями Дима из принципа решил заскочить хотя бы на последнюю минуту.

Он осторожно приоткрыл дверь, пытаясь войти незаметно. В аудитории оказалось полно студентов, как Дима и ожидал.

— Мир нельзя изменить! — властным голосом не говорил, а вещал холеный мужчина в дорогом костюме. — Выживают всегда сильнейшие. Это естественный отбор! Помните Дарвина? Пищи всегда не хватает на всех, и победит тот, у кого длиннее когти, острее зубы! А последние никогда не станут первыми. Да что я говорю? Вот вам живое доказательство!

Как ни старался Дима войти тихонько, от злых, холодных глаз Купцова скрыться не смог. А тот еще указал на него рукой, и слушатели с готовностью засмеялись над аутсайдером.

— Извините, пожалуйста! — пришлось сказать Диме. — Меня попросили помочь… Там, человек на остановке. И автобус уехал.

— Помочь? — Купцову это понравилось. — Помочь… Результат-то ведь закономерный. И вот у меня вопрос: кто поступил бы иначе? Кто не стал бы помогать постороннему человеку, чтобы не опоздать на мою лекцию?

Дима слегка опешил от такого вопроса. Понятно, что в жизни не каждый поможет, но вот так открыто признаться… Он оглядел аудиторию и с удивлением увидел одну руку. Это был… Макс! А совсем недалеко от Макса сидела Настя, и, кажется, поведение сокурсника ей не нравилось. На сердце у Димы чуть потеплело, но ненадолго: ведь Купцов, выходит, только что выставил его «последним, который не станет первым», прямо перед Настей!

— Прекрасно! — Купцов, не дождавшись других желающих отказать ближнему в помощи, довольно усмехнулся. — Изменим ситуацию! У вас защита диссертации, вы опаздываете. Как тогда?

Миллиардер сумел заставить аудиторию задуматься. Робко, оглядываясь, но все же подняли руки несколько десятков человек. Теперь сконфузившийся было Макс улыбался. Дима снова отыскал глазами Настю. Нет, она руки не подняла и смотрела на Купцова, как показалось Диме, с неприязнью.

«Надо, надо этому индюку что-то обязательно ответить!» — подумал он.

— Хорошо, пойдем дальше! — Купцов, потирая руки, разглядывал лица студентов. Он «держал» публику. — Я раздаю по миллиону каждому, кто не будет помогать незнакомому, чтобы не опоздать на мою лекцию.

В зале засмеялись, кто-то присвистнул. Всерьез к этому предположению никто не отнесся, но ситуация понравилась. Диссертация — нечто отвлеченное, далекое, а миллион нужен всем. За лесом поднявшихся рук Дима не видел Насти, но отчего-то был уверен, что она в этом «волеизъявлении» не участвовала. Зато сам Дима руку поднял. Пора ответить на резкость.

— Спасибо! — сказал Купцов с легким поклоном. — Что и требовалось доказать!

Руки опустились, студенты смеялись, перешептывались. Только Дима упорно тянул свою вверх.

— Все, молодой человек, голосование закончилось! — Купцов наконец его заметил. — Решение принято.

— Нет, я спросить хотел… — Дима не удержался и бросил на Настю короткий взгляд. Теперь она смотрела только на него. — А нельзя миллион сейчас, а помогать я кому-нибудь в следующий раз не буду? Обещаю!

Разогретая, веселая аудитория легко поддержала шутку. Те несколько секунд, что Купцов пережидал смех, ушли на размышления. Дима даже поежился под его холодным взглядом. Этот человек не привык проигрывать.

— Можно! — сказал наконец Купцов, снова приняв подачу.

Он отошел к преподавательскому столу и спокойно достал из кейса две толстые пачки пятитысячных купюр. В аудитории тут же воцарилась мертвая тишина. Купцов снова посмотрел на Диму и снисходительно, едва ли не с жалостью, улыбнулся.

— Идите и берите. Я свое обещание выполнил, так как за свои слова умею отвечать. Теперь дело за вами! Всем спасибо. Лекция окончена.

Под восторженные аплодисменты Купцов направился к выходу, а Дима кинулся к столу. Шутка ли — миллион! Брать его он, конечно, не собирался, но и оставить деньги вот так валяться на столе нельзя. Диму провожали любопытными взглядами, шутками… И он понял, что проиграл. Да попросту и не мог выиграть: не тот калибр у людей уровня Купцова. Стало очень стыдно.

С пачками денег в руках, пробираясь через посмеивающуюся толпу студентов, Дима смог нагнать Купцова лишь у самого выхода.

— Виктор Александрович! — Дима притормозил у недоверчиво косящихся на него охранников. — Виктор Александрович! Деньги. Возьмите их, пожалуйста! Я просто пошутил.

Купцов остановился, с интересом посмотрел на студента и продолжил путь. Дима опять догнал его.

— Возьмите! — снова протянул деньги он. — Я пошутил.

— А я не пошутил, — улыбнулся Купцов. — Я с деньгами никогда не шучу. И тебе не советую.

Слегка пожав плечами, миллиардер пошел дальше, легким кивком пригласив студента следовать за ним.

«Хочет добить, закрепить моральную победу! — понял Дима. — Мощный мужик, ничего не скажешь. Могу повернуться и уйти с деньгами, и никто меня не остановит. А вместо этого иду за ним, как на веревочке, и еще кланяюсь: заберите свой миллион! Вот так надо уметь нагибать противников!»

— Что ж, главное, что ты правильно понял: в жизни можно рассчитывать только на себя, — подытожил Купцов, выходя на улицу. — Значит, все же успел на мою лекцию. По крайней мере на самую важную часть. Помни: ты один в этом мире и никто тебе не поможет. И ты никому не помогай. Для этого специальные люди есть, им деньги за помощь платят, из наших с тобой налогов. А ноль-три — звонок бесплатный. Там помогут.

— Возьмите, пожалуйста! — повторил Дима. Деньги жгли ему руки. — Очень вас прошу, не надо так!

Да тут еще он заметил Настю, которая, конечно, с холодным любопытством наблюдала за ним и Купцовым. Теперь уж она точно его уважать не станет. Эх, нашел на кого наехать! А Макс тут как тут, подъехал на своем «мерине».

— Настя! — позвал Макс, заметив, что девушка не замечает его, глядя на Купцова и Диму. — Поехали, Настя! У них, у миллионеров, свои дела, а у нас, пипла попроще, — свои!

— Дима уже не миллионер, — поправила его Настя. — Он возвращает деньги.

— Тем более поехали! — рассмеялся Макс. — Зачем он нам без денег нужен? Садись. Я бы, между прочим, долго за этим денежным мешком не бегал. Не нужны? Значит, мне нужнее!

Покачав головой, Настя села в машину. Когда хлопнула дверца, Купцов оглянулся и понял, куда смотрел Дмитрий.

— Красивая девушка… — признал он. — Но сразу вижу твою проблему. Девушка нравится тебе, а садится в машину к другому. В чем же дело? Вроде не урод, наоборот даже. Может быть, в машине что-то не так? Какая у тебя машина?

Дима мял в руках пачки купюр. Он устал от этого унижения и очень хотел уйти, но деньги держали хуже цепей. А еще он не мог не признать: Купцов совершенно прав. И даже про машину угадал, с которой и начался этот ужасный день. Да, пожалуй, и про людей прав. Каждый за себя. И каждый ищет выгоду. Будь оно иначе, Дима не постеснялся бы пригласить Настю в свою «Волгу», а она не стремилась бы держаться поближе к «мажору» Максу. Любовь тут ни при чем, важны деньги. Будут деньги — будет и Настя.

— Ладно, не расстраивайся! — Купцов наконец взял деньги и шагнул к угодливо распахнутой охранником дверце. — Главное, что ты принцип понял. Принцип — дороже всего! Остальное приложится. Я тоже с нуля начинал.

Дима сжал кулаки, глядя вслед уезжающему «мерседесу». Если он хочет получить Настю, то все просто. Нужно просто заработать на нее денег. Никто не поможет, Купцов прав. Максу, конечно, папик помогает, еще как, но это не считается. Такие деньги не имеют веса, и Настя это поймет. Дмитрию не поможет никто — пусть так! Значит, как Купцов, — с нуля! Он шагнул к севшему в машину миллиардеру.

— А как вы начинали с нуля?

— Цветами торговал, — бросил Купцов. — Трогай, опаздываем!

Глава четвертая

НОВАЯ ЖИЗНЬ

Сказано — сделано. Дима больше не собирался тянуть. Хватит! Вот он, пример: человек, который сам себя сделал. Каким хотел — таким и сделал! Короткое общение с Купцовым произвело на Диму огромное впечатление.

После занятий он даже домой не заехал, просто дошел от автобусной остановки до «Волги» и сел в нее. Если эта машина — все, что у него есть, то и замечательно. Пора делать себя. Пора доказать всем, и прежде всего самому себе, что он не просто так время прожигает. Дима тоже всего добьется, только нельзя расслабляться. И — постоянный труд. Он сможет «с нуля».

А дальше все просто! Не нужно ничего выдумывать. Есть «учебник» — Купцов. Проще всего, для начала, пойти по главам этого учебника. И если босс говорит, что начинал «с нуля», значит, и Дима начнет «с нуля». И если босс говорит «торговал цветами» — значит, Дима попробует заняться тем же.

Начать решил прямо сейчас, не откладывая. Он давно думал, что нужно, помимо учебы, устроиться на какую-то работу. Просто для карманных денег. Теперь он точно знал, на какую, а еще знал, что каким бы мелким ни был его первый бизнес, это первый шаг к большому делу. Не надо откладывать жизнь на потом, на «после получения диплома». Работать все равно нужно на себя — в этом главное, как бы много ни платили хорошим специалистам. И вот все сложилось как пазл: Настя и Макс, нелепый подарок отца, разговор с Купцовым. Значит, цветы!

Найти распространителя оказалось несложно. В крайнем случае Дима воспользовался бы Интернетом, но Катюха, однокурсница, выручила. Она сказала сразу: «За прилавком тебе стоять ни к чему, никто и не возьмет. Но мой дядя может пристроить тебя к своим землякам на развоз. Это тоже целая структура — доставка цветов! Если есть машина, то они будут только рады. Но там нужно всерьез вкалывать!»

С дядей Катюхи Дмитрий так и не встретился — тот по телефону продиктовал ему адрес службы доставки. Совмещенная с небольшим цветочным магазином, она располагалась вроде бы в удобном месте: между Садовым и Третьим транспортным кольцом, рядом с Ленинским проспектом. Клиенты разбросаны по всей Москве, садись и езжай, зарабатывай. Вот только на практике все выглядело куда хуже.

— Пробки! — с мукой в голосе объяснял Диме его новый босс по имени Бахрам. В Москве он жил давно, но русские слова все еще слегка коверкал. — Проклятые пробки! Знаешь город, не знаешь город, хороший машина, плохой машина — все без толку! Хотели как лучше, получилось, куда всегда, понимаешь? А клиент знать не хочет, клиент звонит, ругается, платить отказывается.

— Ну, главное ведь — чтобы заказы были, — предположил Дима. — Если спрос на доставку есть, то и цену поднять можно. В городе богатых полно, они и вертолет оплатят.

— Ага, и космический ракета, — закивал Бахрам. — Сядут в нее и улетят туда, где дороги шире, а машин меньше и цветы любимым женщинам без проблема попадают. А Бахрам будет без штанов сидеть. Ты этого хочешь?

— Ну… Нет.

— И Бахрам не хочет. Бахрам хочет людям помочь, чтобы и они ему помогли. А вертолета у него нет.

— Я понимаю, — улыбнулся Дима. — Только ведь если они действительно хотят быстро получить букет, то и платить должны больше. Это же их проблемы!

— Так, ты студент, да? Экономику изучаешь? — догадался хозяин. — Бот что: ты ее там изучай, а здесь пока Бахрама слушай. Вот тебе первые заказы, вот цветы.

Дмитрий взял бумажку с адресами. Бахрам постарался составить маршрут так, чтобы, сделав петлю по городу, развозчик снова оказался недалеко от магазина. Не так уж он был и прост, действовал рационально.

— Не стой! — Бахрам нахмурил брови. — Время идет, клиент ждет! Бери цветы, начинай!

Взяв целую охапку цветов, Дима заспешил на стоянку. Бахрам вышел с ним, но отвлекся на минуту, о чем-то заговорив с другим курьером, коллегой Димы.

«Ну что, Волга, покатаемся? Пробки пробками, а если постараться — часа за полтора обернемся, можно будет еще один заезд устроить!»

Он, стараясь не помять, уложил цветы в машину. Разогнулся — и встретился взглядом с Бахрамом, который внимательно следил за новичком.

— А кстати, сколько тут вообще можно заработать? — спросил Дима. — Ну, если будет получаться?

— Э! — Бахрам поморщился. — Ты думаешь, ты цветы развозишь, деньги получаешь? Нет! Ты сердца соединяешь, как хирург. Это счастье — такая работа! Какими деньгами это можно измерить?

Тут настала очередь и Диме нахмуриться. Вот в этих разговорах «в пользу бедных» он не нуждался совершенно.

— Сколько можно заработать? — повторил он.

— Крутиться будешь — заработаешь, — холодно ответил Бахрам.

Сев за руль, Дима сразу придавил педаль газа и на скорости выехал со стоянки, заставив шагнуть в сторону нерасторопного коллегу. Тот, мужчина интеллигентного вида, удрученно покачал головой.

— Да что вы, батенька, такой невнимательный!

— Молодой, да, видно, ранний! — ответил ему Бахрам и пошел, недовольно покачивая головой, отвечать на звонки раздраженных клиентов.

А Дима начал «крутиться». Больше всего раздражали, конечно, пробки и светофоры. Он лавировал между машинами, как мог, несколько раз даже слегка подрезал других водителей и заработал немало раздраженных гудков. «Ничего! — думал он, то разгоняясь, то притормаживая. — Купцову тоже, небось, гудели! А он как пер вперед, ни на кого не обращая внимания, так и прет! Нечего гудеть: кто может, тот едет, а остальные пусть сами о себе позаботятся! Ноль-три — звонок бесплатный!»

Наконец-то припарковавшись, Дима схватил большой, причудливо оформленный букет и вбежал в подъезд, обогнав какого-то едва передвигающего ноги старичка. Лифт оказался тут же, на первом этаже.

— Молодой человек! — заверещал старичок, когда Дима уже входил в лифт. — Подождите, пожалуйста!

Курьер с досадой оглянулся. Любая черепаха не вспотев обогнала бы этого старого спринтера с палочкой. Да ему и спешить-то некуда, а у Димы еще несколько заказов впереди! Он надавил на кнопку.

— Я вам сверху лифт пришлю! — крикнул Дима сквозь закрывающиеся двери и тихо добавил, когда лифт тронулся: — Сам же на нем и вернусь, пока ты тут палочкой стучишь.

Разгоряченный, он едва дождался, пока двери откроются, и почти прыгнул к двери, нажал кнопку звонка. Здесь клиент должен был быть доволен: он в списке первый, доставка получилась и правда срочной.

Дверь открылась почти сразу, и крупный мужчина, не здороваясь, взял букет и придирчиво осмотрел. Все было в порядке, и клиент без возражений поставил свою подпись на бланке. Дима уже метнулся к лифту, чтобы продолжить свой марафон, но его окликнули.

— Эй, погоди! — В руке у клиента была купюра. — Тебе.

Дима вернулся, взял деньги. Неразговорчивый мужчина тут же закрыл дверь, а курьер бережно расправил купюру. Сто рублей! Первые деньги!

— Йес! — Дмитрий даже подпрыгнул. — С почином, хоть в рамочку вешай!

Когда он спустился на первый этаж, старичок заканчивал одолевать лестницу.

— Ну вот, а вы волновались! Карета подана!

Выходя из подъезда, Дима оглянулся. Старик, конечно, не успел: двери лифта закрылись, и кто-то вызвал его сверху.

«Что ж, мне бы тоже никто не помог! А если бы я помогал, то сто рублей бы, наверное, не заработал! Купцов совершенно прав!»

* * *

А Купцов тем временем вошел на территорию стройки, совсем недавно появившейся неподалеку от Международного Делового Центра «Москва-сити». Стройку окружили забором и повесили таблички, из которых следовало, что работы проводятся метрополитеном. Шатаясь по неизбежной грязи, Купцов не сожалел о дорогих ботинках, а наоборот, радостно потирал руки. Охранники, которым было не так весело, даже немного отстали. Впрочем, здесь это не имело значения: стройка принадлежала не Московскому метрополитену, а самому Купцову и все здесь работали на него.

Подбежал Борис, один из самых доверенных людей миллиардера еще по прошлым, темным делам начала девяностых.

— Виктор Александрович! Я лично все проверил, совпадение по приметам стопроцентное! Та самая лаборатория, значит, и прибор этот должен быть тут.

— Нанокатализатор здесь? — весело подмигнул ему Купцов. — Дай Бог, Боря! Дай Бог!

— По документам — тут! Только мы ж не знаем, как он выглядит! Я, как убедился, что это наша лаборатория, всех обыскал и выгнал. Без вас никого туда не пускал. Ну, кроме Феликса Петровича. Виктор Александрович, а вот найдем — и что будет?

— Небо в алмазах вот что теперь будет!

Купцов даже потрепал счастливого Бориса по плечу. Охранники наконец подтянулись. Двое обогнали шефа, подбежали к вырытому карьеру и спустились вниз.

— Алмазов у нас и так немало! — льстиво напомнил Борис.

— Мало, Боря! Мало! Есть вещи, которых всегда мало!

Купцов, не останавливаясь, спрыгнул в карьер и прошел через грязный пролом в кирпичной стене в найденное подземное сооружение. Рабочие понемногу расширяли вход, проводили освещение, взламывали двери, ведущие в смежные помещения много лет назад законсервированного секретного объекта.

В самой лаборатории находился только Феликс и его ближайшие помощники. Выглядели они невесело, и улыбка Купцова стала ненатуральной.

— Ну, здравствуй, Феликс Петрович.

— Здравствуйте, Виктор Александрович! — Феликс пожал боссу руку. — Лаборатория та самая, нашли. Объект большой, в любом случае пригодится, так что разгребаем помалу. Неприятностей со стороны известных служб пока не было — видимо, совсем забыли об этом местечке.

Купцов поморщился.

— Это я сам знаю. Какие результаты? — с нажимом спросил он. — Результаты есть?

— Продолжаем искать, но, похоже, нанокатализатора здесь нет. Но нашли один контейнер… — Феликс принял из рук помощника герметичную колбу, передал Купцову. — Это, насколько я понимаю, обработанное нанокатализатором топливо. Весьма, весьма интересная жидкость! Просто бурлит энергией.

— Хорошо, конечно… — Купцов рассмотрел контейнер. — Этого достаточно для наших целей?

— Я уже прикинул. Нет, Виктор Александрович, недостаточно. — Феликс виновато развел руками. — Разве что на треть прорвемся, а потом снова встанем.

Купцов уже совершенно взял себя в руки и теперь с интересом оглядывался. Он не любил проигрывать, но уж если такое случалось, делал все, чтобы проигрыш стал лишь прелюдией к победе. На столе лежал большой чертеж, который с некоторым недоумением рассматривали люди Феликса. Кто-то вырезал из чертежа кусок.

— А вот это интересно! — Купцов подошел, инженеры расступились. — Феликс, я тебе этот кусочек папиного наследства не показывал?

Он достал из внутреннего кармана пиджака клочок бумаги, аккуратно его расправил и приложил к дырке в большом чертеже. Края идеально совпали.

— И что же мы имеем? — спросил Купцов и сам же ответил: — Нанокатализатор здесь. Вот в этой машине. Информация оказалась верной.

Феликс, все еще с трудом веря глазам, разглядывал чертеж «Волги», под капотом которой находился обведенный красным нанокатализатор. Оглянувшись через плечо, Купцов строго посмотрел на Бориса.

— А где машина?

— Какая машина? — Борис уже все понял, но не зная, что сказать, откровенно тянул время.

— ГАЗ-21, — жестко уточнил Купцов. — Не смешно, Боря. Она была здесь.

— Да не было! — Борис развел руками, будто призывая в свидетели стены и потолок лаборатории. — Не было! Я пришел, но машины не было. Куда она могла деться?

— А кто тут был до тебя? — тихо спросил Купцов.

У Бориса душа ушла в пятки.

— Вы же сами говорили: объем работ большой, брать всех… Мы же копали где придется, я и нанял парней. Не помню, откуда они.

— Понимаю, — кивнул Купцов. — А ты вспомни!

— Да откуда машине взяться-то под землей! — ища поддержки, Борис оглянулся на Феликса.

И в самом деле, идея выглядела смешной. Автомобили паркуют на стоянках, а никакой стоянки тут не было. Борис огляделся и поднял первое, что бросилось ему в глаза. Это был колпак от автомобильного колеса. Он даже не нашелся, что сказать.

— Мы ее найдем, Виктор Александрович, — сказал он после паузы, на протяжении которой Купцов в упор его рассматривал. — Дайте шанс! Их же в Москве, ГАЗ-21, раз-два и обчелся! Найдем!

— Найди, — согласился Купцов. — Феликс! Ты понимаешь, что мы будем искать?

— Я понимаю, Виктор Александрович.

Феликс смотрел на Купцова очень серьезно, и миллиардер понял: этот парень будет искать не за деньги, ему и в самом деле важно понять, что такое нанокатализатор. Отлично, пусть будет так.

— Найдите мне эту «Волгу»! — потребовал Купцов. — Феликс! Ты найдешь мне машину.

— Да, Виктор Александрович! — согласился Феликс. — Мы ее из-под земли отроем!

— Верю! — Купцов отвернулся от соратников и двинулся к выходу. — Верю. Кто-то это уже сделал. Вот и вы сделайте.

Когда он вышел, Феликс и Борис невесело посмотрели друг на друга.

* * *

Чертовы пробки! Если бы не они, Дмитрий успел бы сделать не то что две, а четыре ходки! Но пришлось стоять. Вечер навалился часом пик, и работа встала.

Дима не то чтобы нервничал — нет, он по-настоящему психовал. Обидно было смотреть на всех этих людей, единственной проблемой которых было доехать до дома. А вот ему, Диме, нужно заработать! Но всюду проклятые пробки.

В Москве много богатых людей. Но всегда есть «но». В случае Димы «но» состояло в том, что добраться до нужных людей в нужное время он просто не мог. Пришел вечер, и город «стал». Москвичи, закончив дела, стремились домой, и за них он особо не волновался: понемногу все доедут, пусть не быстро. А вот Дима, вынужденный двигаться по петле своего маршрута, раз за разом встречал все более расстроенного клиента.

«На чай» ему давать уже перестали — не за что, за опоздание его скорее оштрафовать следовало. Курьер извинялся, виновато улыбался и ничего не мог поделать. Пробки — вот кто виноват. Пробки в прямом смысле крали у Димы деньги.

О том, чтобы выехать во второй раз, не могло быть и речи. Припарковавшись наконец у магазина, Дима понял, что если Бахрам сейчас потребует еще куда-то сгонять, вид у курьера будет бледный. Но хозяин магазина тоже выглядел расстроенным. Что-то приговаривая на родном языке, он считал деньги. Денег перед Бахрамом было немало, но Дима и без перевода понял, что большая их часть откладывается в уплату многочисленных счетов фирмы.

— Что стоишь? Чай будешь?

— Нет, домой поеду. Извините, что так долго, Бахрам Мамедович. Но как вечер настал — вообще ведь не проехать!

— Ага… — Хозяин бросил на курьера быстрый взгляд, не переставая перебирать деньги. — Такой работа, тяжелый. Но почетный. Квитанции где?

Дима, вспомнив, достал из кармана пачку квитанций, подтверждающих, что тяжелую, но почетную работу он все же выполнил. Пусть и не совсем в срок. Бахрам кивнул и отложил в сторону курьера несколько купюр.

— Это все, Бахрам Мамедович?

Как Дима ни готовил себя к тому, что он работает первый день и ни на что серьезное рассчитывать не может, разочарования скрыть не удалось. Если вычесть расходы на бензин, сумма получалась совсем смешная.

Хозяину, который и без того не выглядел веселым, интонация курьера окончательно испортила настроение.

— Как говорит пословица, тише едешь — нигде не будешь! Крутиться надо, а не в пробках спать в один ботинок! Мне заказы идут, а послать некого — все встали в пробки, газеты развернули, и только жалуются мне. Мне! — Бахрам ткнул себя в грудь пальцем. — А я, значит, клиентам жаловаться должен? Кто тогда работать будет?

Дима не стал спорить. Усевшись в машину, он нервно побарабанил пальцами по рулю и заставил себя успокоиться. Вспомнился Купцов. Прав Бахрам: не нужно жаловаться! Нужно решать проблемы. Выживают сильнейшие. Значит, нужно вести себя на дорогах еще резче, не отдавать никому ни метра. Маршрут, выдаваемый Бахрамом, стоит всерьез пересмотреть — ведь есть клиенты, заказывающие весьма дорогие букеты, а есть попроще. Прежде всего разумнее обслужить первых: там чаевые богаче.

От всех этих мыслей Дима немного приободрился, но настроения они не улучшили. Скорее он разозлился. Несмотря на то что дороги поздним вечером почти очистились, Дмитрий продолжал упражняться в «агрессивном вождении» и домой попал удивительно быстро.

— Вот так оно! — Он хлопнул дверцей «Волги» и мрачно посмотрел на светящиеся окна своей квартиры. — Конечно, никто не спит. А зачем? Занимались бы своими делами и не лезли в чужие — всем стало бы лучше.

Но деваться некуда, пришлось за ужином рассказывать родителям о своей новой работе. Опуская печальные подробности, конечно. Матери понравилось, что сын занимается цветами.

— Это ведь так нужно людям, — улыбнулась она. — Столько в жизни сейчас разочарований, злости, несправедливости… А вот отец порой купит мне цветочков — и сразу все другим кажется!

— Ну да, — неопределенно согласился отец. — Правда, я по телефону букеты не заказываю, у меня ноги не отвалятся до ларька дойти. Но… Значит, пригодился подарок?

Дима покивал с полным ртом. Отец наконец-то улыбнулся, хлопнул сына по плечу;

— Ну вот! Это же не машина — корабль! Значит, у всех завтра трудный день, всем спать!

«Ох, папа, рассуждал бы ты о трамваях…» — вздохнул про себя Дима и отправился к себе. Теперь, перед сном, можно было войти в Интернет и отыскать фотографию Насти. Ведь в конечном счете все — ради нее.

Глава пятая

ВСЁ КУВЫРКОМ

Всю ночь ему снилась Настя. Дима проснулся с улыбкой и провалялся еще минут пять, пока не вспомнил о своих великих планах. Нельзя расслабляться! Настя — потом, а сейчас пора делать деньги.

Энергичная зарядка, душ и завтрак почти на ходу. Мать пробовала протестовать, усадить за стол, но он уперся. Хватит миндальничать и с собой, и с окружающими. Дело есть дело, а если мама слегка нахмурилась, то это быстро пройдет. Вон отец как наворачивает полную тарелку, пусть на него и смотрит, если ей уж так надо любоваться жующими людьми. А если маме нужно еще и заставить кого-то поесть, то младшая дочка имеется, которая что-то застряла в ванной. Спит, наверное, на стиральной машинке.

— Таньку разбуди! — посоветовал Дима матери. — Она и мою порцию съест, и свою, и еще попросит, если ты ей разрешишь в садик не идти. И вообще ей надо питаться, девочка растет.

— Да что у нас, еды мало? — не поняла мать.

— Ну спешу, сказал же!

Он уже совсем оделся, когда в прихожую выглянул отец.

— Погоди, отвезешь меня.

— Пап, я не могу, — решился отказать Дима. — Спешу очень.

— А что так? — опешил отец. — Я вроде не в Петербург прошу меня завезти, а к депо.

— Мне еще за цветами нужно заехать, — признался сын. — Есть заказы по утрам, я уже звонил своему Бахраму.

— Ну, значит, вместе и заедем!

Отец ушел одеваться. Старший Майков заводился редко, но уж когда заводился, то всерьез, спорить не имело смысла. Димка, вскипев, рванул лямки рюкзака.

«Ох, прав Купцов! Поможешь другому — навредишь себе. Пока жду, Бахрам другому заказы отдаст, я у него не один, да и не любимчик. И выходит, что папа хочет из меня сделать такого же, как сам. Вечного помощника всем соседям, всем друзьям, всей родне, каждому встречному-поперечному…»

Вспомнилось некстати, как когда-то они с отцом шли в парк аттракционов. Но на пути им попалась пожилая женщина, которая шла, слегка покачиваясь. Отец оглянулся, когда они ее обогнали, и резко остановился.

— Димка, погоди!

Конечно, оказалось, что женщине плохо. Дмитрий и сейчас помнил, как его напугали ее посиневшие губы. И конечно, отец бегал в ближайшую аптеку за таблетками, а потом они еще провожали незнакомую тетку домой. Затем выяснилось, что женщина живет одна, и они вдобавок сходили для нее в магазин за продуктами. Димка по малолетству просто разревелся — ведь обещали карусели!

— Это лучше каруселей! — мягко, но строго объяснял ему отец. — Это — настоящая жизнь. Если можешь помочь, то должен помочь, а то и тебе никто не поможет.

И убедил-таки ребенка. В парк культуры и отдыха они все-таки попали, но ненадолго, а Димка даже не расстроился. Наоборот, гордился собой. И перед матерью хвастался: сделал доброе дело!

А теперь в голове звенел жесткий голос Купцова: «Ноль-три — звонок бесплатный!» Может быть, жизнь изменилась. А может быть, просто пришла пора взрослеть. Дима даже улыбнулся, когда в прихожей снова появился отец. Хмурый, недовольный. Вечный ребенок, который думает, что если он делает добро, то и ему все должны помогать. Вот уж для кого времена не меняются! Наверняка уверен, что девушки и сейчас обожают кататься на трамваях.

Они спустились вниз, и чуть оттаявший Дима даже шутливо распахнул перед отцом дверь.

— Ладно уж выделываться, не баре! — поворчал Майков-старший, но уселся не спеша. А когда сын открыл свою дверцу, даже пошутил: — В следующий раз к подъезду подавай. Повышаешься до звания семейного шофера. Соответствуй!

Дима хотел было ответить в том же стиле, но вдруг сообразил: а ведь это и не шутка. Теперь, если родители в магазин задумают съездить или сестру сводить в тот же парк на аттракционы, — первым делом кликнут его. И не просто расстроятся, но и очень удивятся, если окажется, что у их мальчика другие планы.

«Деньги, деньги решают проблемы! — подумал он, поворачивая ключ зажигания. — Вот заработаю на свою машину и будет легче. Отдам эту отцу, скажу: права получай и катайся, когда хочешь! Но пока на подарке езжу, придется потерпеть. Иначе не поймут…»

* * *

Имя Купцова открывает многие двери, и ни одна зарегистрированная ГАЗ-21, с колесами или без колес, никуда не денется. Вот только в пользовании их оказалось куда больше, чем ожидал Феликс. Некоторые люди то ли не имеют средств на новые машины, то ли прикипели к своим развалинам… Феликс не понимал ни того, ни другого.

— Правда, наша «Волга» должна быть совсем как новая, — поделился он с Борисом, рассматривая длинный список, полученный от «своих людей». — Ее рухлядью не назовешь.

— Конечно! — согласился Борис. — Тридцать лет в крытом гараже простояла. Пробег, поди, совсем крохотный. А строили тогда так, что шины подкачал — и поехал.

— Да не в этом дело! — поморщился Феликс. — Это же спецпроект. Корпус усилен, все механизмы усовершенствованы, усилены, много всего добавлено. Не факт, что даже шины спустили. Это только снаружи — ГАЗ-21, а внутри машина уникальна.

— Ну, я в этом не сильно петрю… — Борис помахал уменьшенной копией чертежа из лаборатории. — Я технику люблю попроще: чтобы сел и поехал и чтобы выглядела не как этот ГАЗ. У меня, Феликс Петрович, специальность другая: с людьми работать и людей понимать. Правда, с этими работягами-копателями я прокололся… Ну, найду — сочтусь. Но Виктору Александровичу я обещал найти «Волгу», и быстро. Поэтому вношу коррективы: они могли ее и не ставить на учет в ГАИ. А просто так толкнуть. Если, конечно, не разобрали на части, раз уж она такая редкая.

Феликс медленно покачал головой. О том, что «Волга» от ничего не понимающих в ней ханыг перешла, пусть и по частям, к людям, понимающим, что перед ними, лучше не думать. Вот тогда Купцов заговорит по-другому.

— Понял! — кивнул Борис. Он действительно все понял. — Значит, ребят своих я по следу пустил, вы своих, как я понимаю, тоже. Тогда берем всех оставшихся — и на улицы.

— Да нет же! Об этом нанокатализаторе знаем мы с тобой и Купцов — все! Привлекать внимание нельзя. Так что по всем адресам придется идти нам с тобой, лично.

— Ну… — Борис почесал в затылке. — Ну тогда что ж, тогда «трясти надо», как тот прапорщик из анекдота говорил. Тогда едем.

Сперва они бесцельно колесили по улицам, так никого и не встретив. Феликс изрядно устал от рассказов Бориса о том, как он «держал этот район» или «забивал стрелку в том дворе». Все бесполезно. Наконец стали поступать сигналы от разосланных во все стороны гонцов. В основном сигналы были негативными — машины попадались откровенно не те.

— Во! Первый голубок! — обрадовался Борис.

Феликс повернул голову. На Кутузовский выруливала «Волга» искомой модели, к тому же черная, что сыщики приняли как «дополнительную примету».

— Проследим? — спросил Феликс, быстро оглядываясь.

— Да что следить, рано еще, все не выспались… Прижимай его!

Молчаливый водитель и телохранитель Бориса Гена кивнул и придавил педаль. Растерявшийся от то ли слишком уверенного, то ли абсолютно хамского поведения, водитель остановился.

— Проверь! — приказал Борис.

Сам он только высунулся в окошко и помахал водителю «Волги» каким-то пропуском в красной обложке с Гербом России.

— Товарищ! Мы вас не задержим, окажите содействие и езжайте дальше!

Закрыв окно, Борис вынул из кармана пистолет и аккуратно передернул затвор.

— Надо быть готовыми! — пояснил он в ответ на вопросительный взгляд Феликса. — Мало ли кто терпилой выглядит. Дело-то нешуточное.

«Терпила» — немолодой мужчина в очках — вышел из машины и послушно открыл капот. Телохранитель заглянул внутрь и даже присвистнул.

— Давно машину купил, наверное?

— Давно, — растерянно подтвердил мужчина. — Уже лет двадцать, наверное. Вот, все документы у меня…

— Да погоди! — Гена оглянулся на Бориса и развел руками. — Ну, вряд ли!

— Ребят, да что случилось бы?! — испугался водитель, видя приближающегося с рукой в кармане пальто Бориса. — Я по правилам поворачивал!

— Подожди пока, все нормально! — охранник слегка оттеснил водителя от капота плечом.

— Что здесь? — подошел Борис.

— Да не она, вон одна ржавчина.

Борису хватило одного взгляда: там, где на чертеже красным была обведена таинственная деталь с непонятным ему названием, все действительно было покрыто многолетней ржавчиной. На всякий случай он быстро сверился с чертежом.

— Все, поехали! — Борис направился к «гелендвагену», который после увиденного показался ему особенно красивым.

— Молодые люди! А как же…

— Капот закрой! — сурово посоветовал ему Гена.

Старик захлопнул рот и только потом сообразил, что команда относилась вроде бы к автомобилю. Его собеседник уже бегом вернулся к своей машине, и через секунды странные парни исчезли из виду.

— Ты кому звонишь? — спросил Борис Феликса.

— Этот номер убираем из списка, — пояснил ему временный начальник. — Предупреди своих, а то второго раза старикан может не выдержать.

— Ага! — поддакнул Гена. — У него аж очки запотели!

— Баранку крути! — одернул его Борис. — И про голову не забывай — ищем дальше!

* * *

Цветы на развоз Дима все-таки получил: других желающих постоять в утренних пробках Бахрам, видимо, не нашел. Очень хотелось просмотреть список заказов, распорядиться очередностью клиентов разумно… Но мешал отец, который наверняка будет нудеть о том, что за рулем такими вещами не занимаются. И вообще: «что это такое, дай посмотреть…» Он и так снова нахохлился, потому что Дима, погруженный в свои мысли, отвечал односложно.

— Ты в университет-то успеешь с этими делами? — спросил отец, оглядываясь на заднее сиденье, заваленное цветами.

— Конечно, я до второй пары как раз обернусь! — уверенно ответил Димка, который сегодня вообще не планировал посещать место учебы. Жизнь — лучший учитель. — Все по дороге.

— Ладно, — кивнул отец. Не зная, о чем еще заговорить, оглядел салон. — Знаешь, сейчас ретро в моде. Во, кстати! Я недавно читал, что один мужик продал свой «бентли» тридцать восьмого года выпуска за… За бешеные деньги какие-то. В фунтах!

— Ну, это же «бентли»! Коллекционный, значит, экземпляр. История.

— У них своя история, а у нас — своя!

Дима промолчал, и отец раздраженно хмыкнул. Не клеилось сегодня общение с сыном. И вчера он как-то странно выглядел. Рановато бизнесом занялся, пусть и мелким… Они стояли на светофоре в первом ряду, перед машиной пробежала опаздывающая девушка. Майков-старший проводил ее взглядом и увидел сразу не понравившегося ему парня. Приземистая фигура, хищная поза, вороватый взгляд из-под капюшона.

«Неприятный тип!» — успел подумать он, и тут же получил подтверждение своей мысли: парень вырвал у девушки сумочку и уже на красный свет побежал через дорогу, отрезая жертву от себя потоком двинувшихся машин.

— Погоди-ка!

Диме, только тронувшемуся, пришлось резко затормозить, когда отец на ходу распахнул свою дверцу. Сзади отчаянно загудели. И не только сзади — через поток пыталась прорваться какая-то девчонка.

— Помогите! — отчаянно кричала она, и Дима тут же заметил бегущего парня с женской сумочкой.

— Пап, не лезь! — успел крикнуть он. — Слышишь, не лезь!

Поздно. Да и не стал бы отец его слушать. Не ожидавший нападения парень в капюшоне слишком поздно заметил куда более крепкого мужчину совсем рядом и оказался схвачен за шиворот. Дима хотел было выскочить, но понял, что с этим отец легко справится сам. А если вор здесь не один… Тогда лучше не глушить двигатель.

Робкие попытки ворюги сопротивляться Майков прекратил, просто хорошенько встряхнув парня. Подбежала девушка, опасливо встала рядом.

— Отдай! — потребовал ее спаситель.

Парень еще раз попробовал вырваться, хотел даже крикнуть что-то прохожим, да передумал.

— Отдай! — повторил Майков.

Вор почти швырнул сумочку девушке, которая тут же взялась проверять, все ли на месте.

— Теперь извинись!

Павел Аркадьевич Майков считал себя человеком очень спокойным, уравновешенным. Но иногда у него просто вскипала кровь. Сейчас был именно такой момент, но вор этого не понял. Девушка, получив сумочку, явно мечтала поскорее скрыться, и угроза задержания милицией испарилась. Просто какой-то бычара влез не в свое дело — вот и все!

— Я не внятно говорю?! — повысил голос Майков.

— Да пошел ты! — буркнул парень и, вглядевшись в лицо обидчика, добавил презрительно: — Кузьмич!

Отчего-то именно это окончательно вывело Майкова из себя. Он ударил не раздумывая, прямо в наглую рожу. Парень отлетел в сторону. Рядом стояли недоумевающие прохожие, девушка с сумочкой благополучно испарилась. Следовало что-то объяснить, но в руку вцепился выскочивший из машины сын.

— Пошли, пошли! Ну что ты лезешь-то?! Это естественный отбор, выживает сильнейший! А ты не лезь в чужие дела!

— Это не естественный отбор, это грабеж! — возражал отец, но все же позволил усадить себя в машину.

Они тронулись, и поднявшийся парень подбежал, пнул колесо.

— Убью! — донеслось сквозь опущенные стекла. — Убью, сука!

— Ну и что, и вот так оставим его, да? — взвился Майков-старший.

— Не суйся в воду, не зная броду! — отозвался Дима и тут же по взгляду отца понял, что пора снизить тон. — Пойми, у нас вон номер на бампере! Считай, домашний адрес! А тут, может, целая шайка!

— И что? — окончательно посуровел Павел Аркадьевич, одновременно успокаиваясь. — Ну, шайка. И что дальше? Надо позволять им людей грабить?

Дима раздраженно хлопнул ладонями по рулю.

— За дорогой следи! — тут же напомнил отец.

— Да пойми, в городе этой швали — выше крыши! Да в любом городе! И так было, и так будет, заниматься нужно своими делами. Такова жизнь, ее не изменить.

— А ты пробовал?

— Я… — Дмитрий начал злиться всерьез. — Я не пробовал, у меня другие дела есть. Пап, ну я серьезно: может, у них целая банда! И что? Ты помог, а они тебя найдут — и никто не поможет!

— Но ты-то поможешь? — спокойно спросил отец.

Машину встряхнуло на трамвайных путях — они приближались к депо. Дима стиснул зубы.

— Папа, ты как трамвай! Прешь и прешь по рельсам, как поставили! А дорог — много!

— Останови! — Майков-старший решительно взялся за ручку двери. — Будь здоров!

Дима резко остановился. Поговорили и достаточно для этого утра. Отец вышел, сильно хлопнув дверью. Прежде чем тронуться, Дима немного посидел, положив голову на ладони. Вот так они с отцом еще никогда не ссорились.

* * *

Сыщикам везло: Феликс и Борис нашли в утреннем потоке машин еще две «Волги» и благополучно их проверили. Вот только к решению проблемы это их не приблизило ни на шаг.

— Как-то несерьезно это! — с досадой сказал Феликс.

— Да не, ну наше дело бульдожье! — не согласился Борис. — Трясти надо! Ночью пройдусь по адресам, по гаражам, список формируется. А пока лучше на ходу быть. Разве что позавтракать… «Волжана»! Давай за ней!

Но подобраться к стоящей на светофоре «Волге» пока не удавалось. Борис тронул было дверь, но сигнал светофора сменился, и он откинулся на сиденье.

— Гена, ты только особо не светись, центр уже! — предупредил Борис водителя. — Проследим аккуратно, без кипежа.

Но «кипеж» случился сам собой — из «Волги» вдруг выскочил здоровый мужик средних лет, схватил какого-то паренька и отобрал у него украденную сумочку, а потом еще и хорошенько врезал.

— Во дает! — хихикнул Гена. — А этот-то, мелкий, — клоун уличный!

— Точно, клоун, — кивнул Борис. — Давай поехали.

Феликс рассматривал «Волгу». Выглядит очень прилично, цвет черный, со светофора пошла ходко, легко.

— Не отставай ни в коем случае! — приказал он. — Эту надо проверить обязательно.

— Куда она денется?! — беспечно отозвался водитель.

Когда Павел Аркадьевич вышел из машины, хлопнув дверью, «гелендваген» притормозил совсем рядом.

— За мужиком бы проследить… — протянул Борис. — Два хвоста — верняк.

Но «Волга» уже тронулась, и Феликс положил руку на плечо Гены.

— Давай за машиной, не упускай!

Раздраженный Дима тронулся резко, и тем заметнее для него оказался еще резче рванувший серебристый «гелендваген». Он прижался к тротуару, пропуская, но и преследователь притормозил. Тогда чуть запаниковавший Дмитрий снова надавил на педаль.

«Неужели накаркал?!»

Они выехали на почти пустую улицу. «Гелендваген» тут же увеличил скорость, приблизился и замигал фарами.

— Влез, герой! — Дима просто не знал, что теперь делать. — Ну так и есть! Он влез, а по ушам мне сейчас надают. Вот нужно оно мне?!

Он резко вывернул руль и ушел в переулок. Здесь был шанс оторваться, а уж там, потом, можно будет подумать. Распугивая редкими гудками местное население и мечтая только о том, чтобы узкую дорогу впереди не перегородил какой-нибудь грузовик, Дима весьма удачно выскочил на параллельную улицу. Все шло, как нужно, и он, почувствовав азарт, улыбнулся.

А в «гелендвагене» его маневр вызвал панику;

— Поворачивай! — закричал Феликс, когда они проскочили мимо переулка, в котором скрылась «Волга». — Назад сдай, уйдет!

— В следующий! — дернул плечом водитель. — Я тут все закоулки знаю! В следующий нам!

Борис только кивнул, соглашаясь, и полез в карман за оружием. Как ни резко свернул беглец, но Гена его намного превзошел. По счастью, переулок был пуст, иначе не обошлось бы без жертв — уж так привык ездить телохранитель Бориса. Они неслись по извилистому переулку, заезжая на узкие тротуары и едва не задевая дома.

— А теперь еще разок! — то ли предупредил, то ли похвастался Гена и заложил совсем уж крутой вираж. — Вот так!

Почти успокоившийся Дима уже аккуратно катился по длинной улице. Похоже, оторвался. Теперь доехать до ближайшего перекрестка и уходить подальше, куда-нибудь на окраину. И уж оттуда… Он и сам не знал куда. То ли по заказам Бахрама, то ли лучше по МКАДу домой и там поставить «Волгу» на прикол, дней на десять.

Он последний раз посмотрел в зеркало заднего вида, убедился, что там по-прежнему никого нет, опустил глаза и… «Гелендваген» выскочил из-за угла на приличной скорости и несся прямо на него. Диме показалось, что столкновение неизбежно, что никто не уцелеет, что это конец. Он в панике схватился за руль обеими руками и даже потянул его на себя, будто стараясь и таким образом тормозить. Одновременно ноги уперлись в педали — совсем не так, как положено… Поздно что-то менять, серебристый «гелендваген» уже загородил весь мир, и обреченный студент просто зажмурился.

— Да что он творит?! — закричал Гена, ударив по тормозам.

Бориса бросило вперед так, что клацнули зубы. Удар казался неминуемым, и Феликс уперся руками в сиденье водителя. И тут черная «Волга» взлетела.

Феликс Петрович знал, что они ищут непростую машину, и очень надеялся, что эта — та самая. Но вот так запросто взлететь… Пассажиры «гелендвагена» с ужасом смотрели на проплывающее перед ними дно гордости советского автомобилестроения с двумя неуместными, но ярко светящимися то ли соплами, то ли прожекторами.

— Ой… — неожиданно тонким голосом сказал Гена. — Ой. Летает.

Дима чувствовал, что летит. И от этого стало невыносимо страшно. Он открыл глаза, увидел перед собой небо и закричал. Руки все так же сжимали руль, ноги давили на педали, и «Волга» летела, но куда — он не видел, впереди только небо. И все же куда-то Дима двигался, иначе почему в лобовое стекло врезалась ворона?

Говорят, что у некоторых смышленых ворон интеллект достигает уровня восьмилетнего ребенка. Эта, похоже, напрочь утратила даже тот, который имела. Распластавшись на стекле автомобиля, она, разинув клюв, с ужасом уставилась на опешившего Диму, всего усыпанного разлетевшимися по салону цветами, а потом сползла куда-то вверх, закричав свое коронное:

— Ка-а-аррр!

— Аа-а-аа!!! — еще громче ответил ей Дима, поняв наконец, почему ворона не упала на капот, а сползла куда-то в сторону крыши. Теперь и его голову прижимало к потолку, а ноги теряли контакт с педалями. Он повис на руле. — Ааа-а-ааа!

«Волга» делала в воздухе «мертвую петлю». Колеса каким-то образом повернулись вокруг горизонтальной оси и спрятались в уютные пазы, а реактивные струи били из днища, теперь толкая машину прямо вниз, к показавшемуся Диме совсем близким тротуару. Он изо всех сил рванул на себя руль, подражая летчикам, и «Волга» послушалась будто обретшего новые степени свободы «штурвала». Немного все же чиркнув днищем об асфальт, машина выровнялась и двинулась теперь прямо. Однако это касалось лишь высоты, а вот из стороны в сторону болтало летящую «Волгу» отчаянно.

— На нас идет! — Гена и Борис пригнулись, когда бампер удивительного механизма оказался в метре перед ними.

Но Дима, отчаянно вывернув руль, все же избежал столкновения. Обогнув столб и припаркованную иномарку, он, неумело маневрируя, влетел через высокую арку во двор, немного задев крылом чугунные ворота. От удара на водителя посыпались цветы, и он в панике затряс головой.

Вот тут Диме пришлось совсем нелегко. Больше всего ему сейчас хотелось, чтобы машина встала на четыре колеса, а потом он тут же выдернул бы ключ из зажигания. Но как ее «посадить»? Руль отвечал на малейшие движения пальцев, меняя направление движения во всех плоскостях. Дима едва не врезался в дерево, инстинктивно отшатнулся, потянув руль на себя, и тут же, ломая ветки, взлетел выше крон. Вокруг — высокие, глухие стены сталинских домов. Дима закрутился меж них.

* * *

Внизу, на пустой в этот прохладный день детской площадке, сидели трое. Им, в отличие от Димы, жизнь улыбалась: водка, друзья и даже бумажные стаканчики в наличии. Миша, по прозвищу Одуванчик, не слишком обращая внимание на доносящийся откуда-то крик и рев мотора, принял наполненную емкость и провозгласил традиционный тост:

— Выпьем!

Друзья чокнулись, и Миша поднес стаканчик к губам, задрав голову, но не успел сделать и глотка, как увидел пролетающую над его головой черную «Волгу». Машина скрылась из поля зрения, но Одуванчик поставил стакан на край песочницы.

— Ты чего? — удивился Пухлый.

— Знаете, был такой писатель, Гайдай… — сам не понимая к чему, произнес Миша.

— Гайдар, вообще-то, — поправил его Вован. — Тебе, Одуванчик, пить надо меньше.

Миша согласно кивнул и только смотрел, как друзья по-братски разделили его «дозу».

«Так дальше жить нельзя… — печально думал он. — Хорошо еще, что „Волга“. Значит, свои. А если инопланетяне заберут?»

* * *

Кричать от ужаса он больше не мог — сорвал голос, да и дышать стало тяжело. Дима постарался не делать резких движений, и дело пошло на лад. Он стряхнул с головы застрявшие в волосах тюльпаны и заметил вдруг непонятно когда выскочившие из пазов дополнительные ремни безопасности. Уже ничему не удивляясь, он застегнул их, на миг отвлекшись от управления — безопасности в такой машине мало не бывает! И все же «Волга» воспользовалась секундой свободы, двинулась как-то юзом прямо на чей-то застекленный балкон.

— Да что ж ты такая непослушная! — взмолился Дмитрий, резко нажимая на тормоз.

Слишком резко, как понял он в то же мгновение. Из фар вырвались два столба пламени, балкон стал стремительно удаляться. В зеркало заднего вида Дима увидел, что летит в противоположную стену. Боясь трогать педали, он надавил на руль от себя, и «Волга», багажником кверху, заскользила вдоль окон к крыше. У него закружилась голова, опять мешали проклятые цветочки, засыпавшие лобовое стекло. Зато как пригодились новые ремни!

«Крыша! — понял Дмитрий. — Крыша ничем не хуже земли! Только бы получилось…»

И почти получилось! Поймав момент и резко дернув руль, Дима заставил свою чудо-машину почти встать на крышу. Вот только не видел он, что встать ей теперь не на что. Продолжая висеть в сантиметрах над поверхностью, «Волга» крутнулась, снесла боком кирпичное архитектурное украшение в стиле «сталинский ампир», закрутилась сильнее и вдруг понеслась к земле.

Тихо выругавшись, уже знавший, что делать в таких случаях, Дима потянул руль на себя. Раз так — сперва надо подняться повыше, поискать место удобнее. Выйдя из пике и стремительно уходя вверх, где не было риска столкнуться с чем-то крупнее вороны, он не смотрел вниз. А там, выйдя из серебристого «гелендвагена», на него печально смотрел человек с рукой в кармане пальто.

Дима осмотрелся, лишь поднявшись достаточно высоко. Внизу будто карта или, скорее, спутниковый снимок, Москва, огромная, но ведь неплохо знакомая!

«Река! — вспомнил начинающий пилот. — Можно было бы в воду попробовать. Но холодно, уже почти зима! С крышами экспериментировать не хочется. На дорогах тесно, много машин. Тянуть до аэродромов? И что я там скажу? В поле перевернусь. Что остается? Красная площадь?! Вот там мне точно не будут рады!»

И вдруг в памяти всплыла груда старых покрышек. Совсем недавно, летом, они с приятелями катались на велосипедах и оказались в большой промзоне, половина которой готовилась под снос. Там никого, а на втором этаже пустого завода, в огромном цеху с высокими потолками и застекленной стеной, — большущая куча старых покрышек. Рискованно, но сколько еще можно болтаться в воздухе? Бензина вроде бы хватало, но как теперь верить приборам!

Летать — не ездить. Меньше чем за пять минут Дима добрался до известного места. Траекторию предстояло выписать достаточно сложную, но «Волга» так хорошо слушалась руля, что со второго захода он решился. Стиснув зубы, выпучив глаза, Дмитрий Майков пробил остекленную стену и, в последний момент нажав на тормоз, довольно удачно воткнулся в покрышки. За долю секунды вырвав ключ из замка зажигания, он вывалился из машины и вскочил на трясущиеся ноги.

«Домой! Только домой!»

Глава шестая

ГРАМПЛАСТИНКА

Вечером Борис явился с докладом к Купцову. Разъезды по Москве, расспросы горожан никаких результатов, конечно, не дали. Люди не слишком часто смотрят вверх, тем более в осеннее небо. А если кто и видел парящую в облаках черную «Волгу», то скорее всего, постарается об этом забыть.

— Вот такая история, Виктор Александрович, — закончил рассказ Борис. — Не нашли.

— Улетела? — переспросил Купцов.

— Улетела, — понуро согласился помощник.

Купцов налил себе еще водки, не предлагая собеседнику. Молча бросил несколько кубиков льда, отхлебнул и скривился.

— Значит, машина улетела? — снова спросил он.

— Машина улетела, — чувствуя себя все более глупо, согласился Борис.

— По воздуху? — зачем-то уточнил Купцов.

— По воздуху, Виктор Александрович.

Еще отхлебнув, Купцов раздраженно отставил стакан.

— А может, Боря, она просто на ухабе подскочила?

— Может быть, — не стал спорить насторожившийся подчиненный. — Может, и подскочила. Только выше домов. А потом еще выше.

Хозяин кабинета встал и пошел на Бориса. Глядя на окаменевшее лицо шефа, тот испытал огромное желание оказаться как можно дальше.

— «Улетела»! — передразнивая, выкрикнул ему в лицо Купцов, пахнув водочным перегаром. Он в общих чертах знал о случившемся уже давно, и за это время, видимо, немало выпил. Борис попятился. — «Улетела по воздуху»! Они построили летающую машину, ты понимаешь? Я не верил, а они в самом деле это сделали! Надо было так бездарно использовать нанокатализатор! Романтики хреновы!

— А как надо было его использовать? — Борис не очень понял шефа.

— Вам? Вам надо было «Волгу» поймать!

Купцов резко отвернулся, подошел к столу и налил себе еще, потом ударил бутылкой о стол.

— Теперь он знает, что его ищут!

— Кто?

— А вот это ты мне скажешь, когда «Волгу» найдешь! Только теперь он знает! Теперь он, — Купцов опять стукнул бутылкой, — стреляный воробей! И будет прятаться! У вас был такой шанс… Такой шанс!

Он замолчал, сжимая и разжимая кулаки. Борис шумно сглотнул.

— Виктор Александрович, я вам обещаю, я ее найду. Точно найду.

— Как ты ее найдешь?

— Ну, след есть. Там цветы в машине были. Много! Мы пробьем все цветочные магазины. Я всю Москву прочешу!

Купцов сложил руки на груди, кивнул. Круто развернувшись, Борис почти выбежал из кабинета. Испытать на себе всю мощь гнева этого человека он бы никому не посоветовал.

— Цветы, цветы… — задумчиво повторил Купцов, когда за Борисом закрылась дверь.

* * *

В армии Майков-старший пристрастился к нардам. Игра казалась ему куда более заводной, чем шашки или шахматы. Жену он худо-бедно научил, но настоящего противника надеялся увидеть в сыне. Увы, мечта не сбылась, Дима так и не приобщился к клубу азартных игроков. А вот у Павла Аркадьевича, особенно когда начинал нервничать, руки так и чесались побросать кубики.

Пришлось в очередной раз усадить за стол жену. Играя, он больше думал опять же о сыне. Что-то изменилась в Димке. Несчастная любовь? Тогда это пройдет: в том, что его парень хорошо воспитан, отец не сомневался. Плохая компания — хуже, придется разбираться.

— Может, не стоило Дмитрия в университет определять? Да еще на этот экономический.

— Да ты что? — опешила мать. — Тем более он нас не спрашивал — сам поступил, денег не клянчил. Что случилось?

— Ничего. Просто вот думаю — разные там люди… Ну, разных отцов сыновья.

— А ты хотел, чтоб только твои, что ли, были? — Жена в шутку положила Павлу Аркадьевичу руку на лоб. — Температура вроде нормальная.

— Да я не о том! — отмахнулся Майков-старший. — Просто юн еще. Может, стоило ему в армию для начала пойти, пусть бы остепенился немного. Поработал бы, понял, чем жизнь пахнет…

— Время не то!

— Время — всегда то! — вспылил отец. — Времена, знаешь, не выбирают! Так… — Он передвинул фишку. — Раз, два, три, четыре. Вот тебе! Времена!

— Да ну тебя, я не буду с тобой больше играть!

— Сдаешься?

— Погоди еще!

Радуясь смене темы, жена отошла к плите. Старомодность супруга ее иногда пугала, хотя любила она его именно за нее и лучшего мужа никому бы не пожелала.

— Не жульничай там! Мой ход! — крикнула она, не оборачиваясь.

— Когда я жульничал?! — возмутился Павел Аркадьевич. — Обижаешь!

Хлопнула входная дверь, через минуту в кухню заглянул Дмитрий. Выглядел он взволнованным, даже бледным.

«Ну точно — с отцом поссорились, — догадалась мать. — Ладно, разберутся, как всегда!»

— Привет! — встретила она его. — Ты чего не переодеваешься?

— Привет, мам, — Дима сразу повернулся к отцу. — Папа, я про машину хотел спросить. Ты где ее взял?

— Где взял, где взял… — пробормотал отец, не поднимая глаз от нард. — Купил.

— Ну а где купил?

Павел Аркадьевич сурово посмотрел на сына. Значит, все-таки всунули ему не то, что обещали. Но пора парню учиться самому решать свои проблемы, а дареному коню в зубы не смотрят.

— Что, не ездит?

Дима почуял настроение отца. Отходчив Майков-старший бывал, только когда дело касалось пустяков, но в принципиальных вопросах стоял как скала. Сын не хотел продолжения ссоры и решил просто сказать сразу все как есть.

— Пап, она летает.

Павел Аркадьевич был не в том настроении, чтобы самому догадываться, чем недоволен сын, и отвернулся к окну.

— Так! Летает! — Мать уселась за стол, присмотрелась к позиции фишек и развернулась к Диме. — Ты поосторожней, милый мой! Ты что?! Столько аварий кругом, а он — «летает»!

— Пап! — тихо повторил Дима. — Ну, она летает. Реально летает, пап.

Отец покачал головой. Ну надо же, утром так уверен был в себе! А теперь сказать не может, что хочет. Он иронично пожал плечами.

— Ну вот видишь, как все у тебя прекрасно. У всех ездят, а у тебя летает. Орел ты наш доморощенный.

Дима выдохнул воздух, развернулся и ушел к себе. Хватит. Трамвай — он и есть трамвай. Едет и слушать никого не хочет.

— Бизнесмен… — проворчал ему в спину Павел Аркадьевич.

— Слушай, ну ты давай не очень-то! — одернула его жена. — Бизнес тоже дело непростое, он же не ворует. Парень учится и работает. Ему тоже нелегко — такая нагрузка в его возрасте! Поговорил бы с сыном, как раньше.

— В его возрасте некоторые… — начал было Майков, но продолжать не стал. Не хватало еще и с женой поссориться. — Поговорим еще.

Они продолжили игру. Потом вся семья поужинала, но лишь мать и Танька старались поддерживать разговор. Сразу после ужина мужчины, оба насупившись, разошлись в разные комнаты.

* * *

В университет Дима добрался как обычно — на автобусе и метро. Будто ничего и не было. Ни подарка, ни доставки цветов, ни бандитов, ни фантастического полета. Он шел и все удивлялся: как же так? Все вокруг, как и прежде, и люди такие же, и никто ничего не знает. Утром Дима даже сам не поверил во вчерашние приключения. Но сунул руку в карман куртки…

Все было там. Пожелтевшие документы с какими-то «исходящими номерами», из которых, впрочем, мало что было понятно, фотография незнакомых людей и голубая гибкая пластинка. Дима сунулся было к старой радиоле, что стояла на балконе, но под крышкой оказались кулечки с гвоздиками и винтиками — хозяйственный отец вытащил ненужную начинку и превратил проигрыватель в склад полезных мелочей.

«А может, ну его все к чертям? — подумал Дмитрий, входя в аудиторию и привычно кивая Максу. — Предположим, все это был просто сон! Вот только что я скажу, если отец попросит подвезти? Подумает еще, что я машину разбил. Или, хуже того, — продал. Всерьез обиделся старик…»

Нет, проблемы никуда не делись. «Волга» стояла в заброшенной части промзоны, и Дима побаивался к ней возвращаться. И, конечно, пластинка. Может быть, на ней записан ключ к поиску людей, создавших чудо-машину.

Началась лекция. Настя, как всегда, появилась в последний момент, кивнув сначала Диме, а потом уже Максу. Случайно ли так получилось? Поди тут сосредоточься на бубнеже лектора!

— Медианой в статистике называется значение срединного элемента…

А летать было здорово. Дима покосился на Настю, старательно строчащую в тетрадку, и попытался представить ее внизу, смотрящей на летящую в небе «Волгу».

«Ох, лучше бы это был „мерседес“! — усмехнулся он про себя. — И вообще, почему внизу? Настя, если бы захотела, была бы в салоне. И видела бы…»

Он прикрыл глаза и вспомнил, как проплывали далеко внизу дома. Все осталось там — пробки, неустроенность, проблемы с родными. А в небе только облака и удивленные вороны.

Вспомнились и злоключения. Кирпичную надстройку с той «сталинки» Дима по неумению снес напрочь. Оставалось надеяться, что никто не пострадал.

«Эх, научиться бы ею управлять! — в который раз за утро посетила его крамольная мысль. — Тогда когда-нибудь и Настю бы покатал. Кроме того, с помощью этакого аппарата и заработать можно! Для начала хотя бы на цветах! У Бахрама глаза на лоб вылезут от моей скорости!»

— Нужно упорядочить всех студентов, которые находятся в этой аудитории, в порядке возрастания какого-либо признака. Например по росту, — все рассказывал лектор.

Дима осторожно достал из рюкзака пластинку, толкнул локтем увлекшегося игрой на своем девайсе Макса. Тот с готовностью повернулся.

— Макс, а ты не знаешь часом, где можно вот такую пластинку послушать?

Приятель бросил короткий взгляд.

— Атавизм! Но если очень хочется, заходи к Арбузу. Он каждый день в «Альфе» винил крутит.

— А как попасть? — Дима в любимом заведении Макса не бывал. — Без проблем?

— Ну, вообще там фейс-контроль… — не мог не съязвить Макс, кидая выразительный взгляд на костюм Дмитрия. — Но ты попробуй.

Дима улыбнулся: мол, понял шутку. Но шутка ему не понравилась. Если это вообще была шутка. Или, может быть, Макс тоже заметил, что Настя поздоровалась с Димой первым?

* * *

Где находится «Альфа», Дмитрий знал прекрасно. Вот только не заходил и не собирался — любой пустяк там стоил слишком дорого, а спустить за один день карманные деньги на месяц вперед он себе позволить не мог. Правда, кое-что накануне перепало от Бахрама, плюс чаевые, и уж эти-то, свои, спустить не грех. Однако было их так мало, что Дима не на шутку волновался — хватит ли на вход?

Конечно, можно было бы поискать другой способ послушать пластинку. У многих сохранились на антресолях старые проигрыватели. Но так хотелось побыстрее разобраться с загадочной «Волгой»… Просто не было сил отложить это хотя бы до завтра. Тем более что сами собой рождались планы на использование летающей машины.

Хоть Макс и шутил, но Димка, назло почти уже бывшему приятелю, постарался приодеться. Пусть видит, что есть и у сына водителя трамвая новые шмотки, пусть и не в таком количестве.

Народу в клубе было прилично, несмотря на еще достаточно ранний час. Дмитрий отыскал Макса поблизости от диджея, того самого Арбуза. Прежде Дима видел его только по телевизору Арбуз крутил пластинки, работая с двумя вертушками, но имелись и свободные.

— Помнишь?! — Дима показал танцующему Максу пластинку.

— Ага! — сквозь грохот музыки кивнул Макс. — Пошли! Подожди меня!

Дима взглянул на девушку, к которой обратился Макс, и с удивлением узнал Настю. Выглядела она еще прекраснее, но увидеть ее тут, с Максом…

«А чего ты, собственно, хотел? — мысленно одернул он сам себя. — Время идет, и никто нам не поможет, кроме самих себя! Вот и мне нужно торопиться, все получится!»

Он заставил себя улыбнуться, кивнул. Диме показалось, что Настя была немного смущена.

— Здорово, Арбуз! — заорал Макс, подойдя к диджею вплотную. — Слышь, тут студент один! Помоги ему, я прошу! — Повернувшись, он хлопнул Диму по плечу: — Ну, давай, Диман! Слушай классику, я потанцую!

Дмитрий заставил себя не оглядываться на Макса и Настю, подошел к Арбузу и протянул ему пластинку. Не слишком отвлекаясь от дела, тот ловко поставил гибкий диск на вертушку, опустил звукосниматель и сунул в руки Диме наушники. Тот облегченно вздохнул — иначе ведь ничего не услышать!

Наушники оказались просто великолепными. Вокруг мерцал свет, плясали люди, но от грохота осталось только далекое уханье басов. Впрочем, и на него Дима перестал обращать внимание сразу, как только зазвучала музыка с пластинки.

Впрочем, сначала исполнители представились:

— Секретная песня о секретном автомобиле! Исполняют Павел Перепелкин и Михаил Елизаров! Гхм… Коллега? Три-четыре!

Говоривший чуть играл голосом, немного даже кривлялся. Неподалеку рассмеялась девушка. Дима закрыл глаза: нужно услышать и запомнить все. Короткое вступление двух гитар профессиональным не выглядело. Наконец исполнители запели, не слишком стройно и частенько фальшивя несмотря на простоту мелодии. Три куплета, посвященных некоей Оленьке Романцевой. Видимо, это она смеялась. Куплеты были довольно скучными, но с претензией на непонятный Дмитрию юмор. Звучали названия каких-то приборов, обыгрывались формулы… Вот и все, не считая только припева:

Чтобы к звездам далеким на «Волге» лететь,

Мы огонь реактивный зажгли!

Притяженье Земли мы могли одолеть,

Притяженье любви — не смогли!

Притяженье Земли мы могли одолеть,

Притяженье любви — не смогли!

Как только эти слова прозвучали в третий раз, одновременно кончились и песенка, и запись. Дима переставил звукосниматель и прослушал еще раз, проговаривая про себя то единственно ценное, что удалось узнать: «Павел Перепелкин, Михаил Елизаров, Ольга Романцева». Если эти люди живы, то Интернет что-нибудь о них да знает.

Кивком поблагодарив занятого работой Арбуза, Дима отправился к выходу, стараясь не попасться на глаза танцующим Максу и Насте. Но у самых дверей все же не удержался, кинул взгляд. И как раз в тот момент, когда Настя повернула голову к диджейской стойке и сбилась с ритма.

«Заметила!»

Большего и желать было нельзя. Окрыленный Дима выскочил из клуба и поспешил домой — искать дальше.

* * *

Да, Интернет помог! Правда, пришлось повозиться. И все же Дима нашел всех. По Михаилу Елизарову было меньше всего информации. Блогов он не вел, премиями не награждался, открытий не совершал. Последнее упоминание, которое удалось откопать, сообщало о конференции с его участием. Было это пару лет назад в Новосибирске.

Зато, сосредоточив свои усилия на двух оставшихся, Дмитрий получил исчерпывающую информацию. Оба по-прежнему проживали в Москве, ни от кого не скрывались и даже вели онлайн-дневники. Содержание блогов Диму не заинтересовало — какие-то бесконечные воспоминания и болтовня в комментариях с такими же учеными на пенсии. Несколько раз, впрочем, Романцева упоминала Елизарова, что лишний раз доказывало: та самая. Перепелкин же, несмотря на разные фамилии, оказался ее мужем.

Оба не прятали свои е-мейлы. Да и зачем? Пишут им, наверное, только все те же «ветераны советского ракетостроения» и прочие пенсионеры. Дима, поразмыслив, связался с Романцевой, рассчитывая на женскую разговорчивость. Он представился журналистом, интересующимся секретным проектом, связанным с автомобилем «Волга». Против его ожидания, Романцева не ответила, хотя Дима видел ее присутствие в Интернете.

Подождав час, он решился написать еще раз: уж если она его как-то раскусила, то что теперь терять? В этом письме Дима упомянул песню в исполнении Перепелкина и Елизарова. Ход показался ему коварным. Сентиментальность-то должна сработать!

И вот тут он получил ответ немедленно. Романцева сразу сообщила ему свой домашний адрес, телефон, согласилась на интервью и настойчиво расспрашивала о Елизарове. Дима перезвонил и скрепя сердце не слишком умело наврал что-то о труднодоступности Елизарова.

— И вам тоже до него не удалось достучаться? — расстроилась пожилая дама. — Как жаль… Очень мы скучаем по Мише, и я, и Пашка. Кстати, вы пишете, что хотите поговорить со мной, но ведь мой муж руководил проектом! Правда, Павел не слишком разговорчив. Вы ведь не поэтому его не упоминаете?

— Нет, так даже еще лучше, если вы будете вдвоем! — Хотя в этом Дима не был уверен. Романцева показалась ему откровенным собеседником, а каков Перепелкин, он не знал. — Просто я подумал, что он, наверное, занят очень…

— Да, — согласилась Романцева. — Я, конечно, чаще дома, и сейчас вот его жду.

— А что, если я к вам прямо сейчас приеду?

— Ну, как-то у меня не убрано… — дежурно растерялась Ольга Андреевна. — А впрочем, приезжайте. Только не раньше, чем через час! Я испеку печенье.

— Ну вот, — успокоился Дима. — А с вашим супругом я потом еще раз, отдельно, встречусь.

— Да что вы! — рассмеялась Романцева. — Я ему позвоню, и он тут же приедет! Павлик у меня совсем ручной, сколько лет вместе. Жду!

Дима посмотрел на часы и довольно потер руки. Дороги как раз на час и выйдет — ехать-то придется на метро. А жаль… Удивительно, как быстро можно привыкнуть к собственному автомобилю! Он выключил компьютер и пошел надевать куртку. В прихожей мать протирала Танечкину обувь.

— Куда собрался?

— Да так, прогуляться. Пересечься кое с кем.

— Прогуляться, пересечься… Ты мне совсем перестал рассказывать о своей жизни.

— А что рассказывать? — искренне удивился Дима. — Учусь, работаю вот.

— Девушка есть? — мать посмотрела на него, как на подозреваемого в преступлении.

— Нет! — глядя ей в глаза, честно признался Дима и аккуратно протиснулся мимо матери. — Но обещаю, что скоро будет! Целую, ма!

Он выскочил за дверь и побежал вниз по лестнице. Очень уж не хотелось, чтобы поднялась тема их с отцом ссоры. Не сейчас. Может быть, вечером… Если отец сам захочет с ним поговорить. Все же Дима чувствовал свою правоту: ведь за ним действительно гнались бандиты!

Через час он стоял перед подъездом девятиэтажного дома неподалеку от станции метро «Улица 1905 года». Набрав номер нужной квартиры, Дима сперва решил, что ошибся: ответил мужчина.

— Вам кого? — голос сухой, настороженный.

— Я к Ольге Андреевне Романцевой, из газеты.

— А по какому вопросу?

Дима замешкался, не зная, как продолжить. На его счастье, к домофону подоспела хозяйка.

— Паша, ну я же сказала: открой! Димочка, входите!

Поднявшись на четвертый этаж, Дима прямо из лифта попал в объятия хозяйки. В самом буквальном смысле: счастливая Романцева обхватила его и на миг припала лицом к груди.

— Ну, наконец-то!

Потом она повлекла его, ничего не понимающего, к распахнутой двери, за которой стоял Перепелкин. Выглядел он так же, как его голос: настороженно и неприветливо. Однако хозяйка не дала мужу и слова сказать. Она сама сняла с Димы куртку, сунула ее в руки Перепелкину, выдала гостю тапочки и усадила в кресло.

— Так, я сейчас печенье принесу и чай! Дима, вы ведь не очень голодны? Есть борщ!

— Нет-нет, спасибо! — вежливо запротестовал Дмитрий. — Я сыт. — Он посмотрел на Перепелкина и наткнулся на прямой, изучающий взгляд. Снова стало неуютно. — Я только чай с удовольствием!

— Сейчас, сейчас! — Уже с кухни Романцева закричала: — Паша, ну не стой! Гитару принес — так готовься, сейчас споем, вспомним старое! Дима хотел услышать нашу песню!

Ничего подобного Дима, конечно, не говорил. Он вообще предпочитал несколько иную музыку. Перепелкин, что-то ворча под нос, ушел в другую комнату и вернулся с гитарой. Пока он ходил, Дима слегка огляделся. Обычная квартира: небогатая обстановка еще советских времен, телевизор в углу, на стене — фотографии. На снимках можно было узнать и молодую Романцеву в белом лабораторном халате, и такого же возраста Перепелкина.

— Там и Елизаров есть? — спросил Дима у вернувшегося с гитарой Перепелкина, кивая на фотографии.

— Есть, — не слишком дружелюбно отозвался тот. — И не только Елизаров. Если хотите какие-то фотографии, то, будьте любезны, спросите нас обоих. А то Оля может дать не те. Кстати…

— Паша, подвинь столик к гостю! — вернулась Романцева с подносом. — Выходит, старик, сняли все же гриф секретности с нашего проекта!

Перепелкин вместо ответа снова вперился взглядом в Дмитрия.

— Да, — пришлось сказать ему. — Давно уже сняли. Просто, понимаете, ситуация такая в мире, в стране, в экономике… Сейчас экономика — главное!

— Вот-вот, — кивнул Перепелкин. — Вот-вот. Теперь для них главное — экономика, Оля. Кстати, все хочу спросить: а как называется ваше издание?

— «Городские легенды»! — как можно небрежнее бросил Дима, который, конечно, по дороге придумал себе некоторую «легенду». — Я сотрудничаю с ними уже несколько месяцев, и как раз по этой тематике. Как только узнал о вашем изобретении, тут же начал собирать материалы.

— Сейчас! — Романцева уселась рядом с мужем, положила ему руку на плечо. — Сейчас будем рассказывать, готовьте диктофон, или что там у вас. А мы… Споем, Паша, как когда-то?

Дима едва не поперхнулся печеньем: про диктофон или даже блокнот он отчего-то совсем не подумал. Впрочем… Он достал из кармана телефон и, нажав несколько кнопок, включил запись. Места хватит всего минут на десять, но старики и не заметят. Тем более что ветераны советской науки уже выводили немолодыми голосами:

Чтобы к звездам далеким на «Волге» лететь,

Мы огонь реактивный зажгли!

Притяженье Земли мы могли одолеть,

Притяженье любви — не смогли!

Притяженье Земли мы могли одолеть,

Притяженье любви — не смогли!

Глава седьмая

КОСМИЧЕСКАЯ «ВОЛГА»

В тот день их вызвали «на ковер» к высокому руководству прямо с вечеринки. Мишка Елизаров, сокурсник, лучший друг и вечный соперник Пашки Перепелкина в борьбе за руку Оленьки Романцевой, вернулся, как он выражался, «с северов». И не просто вернулся, а, заехав прямо на Горьковский автозавод, прикатил на собственной новенькой «Волге». Пораньше закончив по такому случаю работу, Паша и Оля целый день катались с приятелем по Москве.

— Есть, есть у нас в Союзе места, где любой мужик с руками нарасхват, даже если этими руками он умеет только грузить, копать и кантовать! — вещал счастливый автолюбитель, вальяжно высунув локоть в открытое окошко. — Конечно, не все так просто… И замерзать приходилось, и зимовать на одной тушенке, и на лыжах по сто километров без отдыха шагать. Но я эти три года никогда не забуду! Такие места, такие люди!

— А женщины? — спросил с заднего сиденья Павел. — Ты тему-то не обходи!

— Давай рассказывай! — поддержала хохочущая Романцева, тщетно пытаясь поправить разлетевшуюся от ветра прическу.

— А женщина должна быть одна! — ответил Миша. — Одна, которая ждет. Однако что я все о себе? Как у вас тут с гранитом науки?

— Трудимся, — осторожно сказал Павел. — Ну, ты же знаешь нашу специфику. Много не расскажешь.

— Да ладно тебе! — махнула рукой Оля. — Те же и там же, старик! Зубры перегородили дорогу, и молодым дарованиям ходу нет. Я вообще хочу уйти из лаборатории, надоело пробирки мыть да расчеты перепроверять. Пашка вон тем же занят, терпеливый наш.

— Но-но! — возмутился Перепелкин. — Научный руководитель — он на то и руководитель, чтобы направлять подопечных в нужном направлении. И потом, куда ты пойдешь?

— Не знаю! Вон, может, с Мишкой на Север поеду!

Елизаров повернул к ней загорелое лицо.

— Обсудим позднее. Сейчас хватит кататься, пора заправляться. И в этот раз я имею в виду магазин! Проведете в свое общежитие или оно тоже все насквозь режимное?

— Проведем, не бойся! Не те времена, чтобы вахтеры взрослыми людьми командовали! Шестидесятые пришли! — Ольга обернулась: — Верно, Пашка? У тебя и посидим, ты один в комнате!

— Ладно, — печально согласился Перепелкин.

Веселье ему отравляло осознание того факта, что бросивший науку и умчавшийся за приключениями и деньгами романтик Елизаров теперь нравился Ольге гораздо сильнее. Она будто забыла, как они три года и работали, и отдыхали вместе, ходили в кино и театры, посещали поэтические вечера, ели мороженое на бульварах… Вернулся Мишка на «Волге» — вот что для нее главное. Веселый, смелый Мишка, а теперь еще и при деньгах, и при колесах.

— Ты не жалеешь, что ушел из науки? — попытался Павел надавить на единственное, как ему казалось, слабое место соперника. — Сейчас такие вещи творятся… Космос! Новый скачок! Все это очень перспективно.

— Я ушел, но я вернулся, — мягко напомнил Елизаров. — И вернулся не с пустыми руками. Знаешь, на северах развлечься особо нечем, тем более что я почти не пью. Ну а я прихватил с собой кое-какие материалы. Было время подумать… В общем, я еще в Горьком встретил Рокотова.

— Нашего Рокотова? — насторожилась Романцева. — Енерала?

— Так, вы бы бросили такие разговоры! — попросил Перепелкин. — Сейчас, конечно, другие времена, но не настолько же!

— Так все свои! — беспечно воскликнул Михаил. — И «Волга» — моя, личная! Чего нам бояться? Знаешь, от Москвы отъехать — совсем по-другому люди живут. Но я не о том… В общем, разговорился с Енералом, показал ему кое-какие наработки свои. Он обрадовался — людей толковых, говорит, не хватает. Всех, мол, другие генералы к рукам прибирают, а ему не остается. Ну, я говорю: а как же Оленька Романцева, а как же мой друг Перепелкин? Это же светочи науки! Он вас хвалил! Мне было приятно! Ну а потом…

Елизаров остановил машину у гастронома.

— А потом продолжу, когда мы Пашку на заднем сиденье шампанским завалим!

И они купили шампанского. Много! Оля уверяла, что все ее знакомые французы просто обожают «Советское шампанское», а таких набралось целых два, оба с фестиваля молодежи в Москве. А потом поехали в общежитие и сели ужинать. Звать кого-либо еще Елизаров не захотел.

— Понимаете, ребята, я приехал к вам, — пояснил он, откупоривая бутылку. — Друзья у меня и на северах остались. Но я думал о вас… Ну, прежде всего о тебе, Оленька.

— Отстань, я слишком молода!

— Что ты там говорил о Рокотове? — неумело перевел тему Перепелкин. — Только негромко, ладно?

— Он берет меня в свою тему. И вас хочет взять. Что-то связанное с космосом, он не стал в Горьком говорить.

— Интересно… — Перепелкин нахмурился. — Со мной он перед отпуском тоже говорил…

— Вот и отлично! — обрадовался Миша. — Будем работать вместе, как раньше.

Не успели они выпить за дела грядущие, как Перепелкина позвали вниз, к телефону.

— Елизаров и Романцева у тебя?

— Откуда вам это известно? — Павел узнал никогда не здоровавшегося Енерала.

— Профессия такая — много знать. Давайте все ко мне, прямо сейчас.

Вот так и оказались все трое в кабинете Рокотова, чтобы впервые лично увидеть тот самый «осколок метеорита». Кое-какие данные по нему уже имелись, и Енерал поспешил наложить лапу своего ведомства на удивительную штуковину. На что она в действительности способна и как ее лучше применить, он толком не знал.

— Он не радиоактивен? — с опаской спросил Перепелкин, разглядывая выложенный на стол кусок вещества неправильной формы.

— Сам подумай: стал бы я его в кабинете держать? — хмыкнул Рокотов. — Бери, взвешивай, на зуб пробуй, что там еще положено… Через месяц я должен знать об этом метеорите все. Ты — руководитель группы.

— Есть! — довольный Павел едва удержался, чтобы не щелкнуть каблуками.

За его спиной Оля от восторга ущипнула за руку Елизарова. Она была счастлива: снова вместе!

* * *

Работа закипела. Вещество и правда оказалось удивительным, а о его происхождении и гадать не приходилось. Елизаров с трудом привыкал к почти военному ритму секретного объекта. Рокотов отвел там для троицы жилье и выпускать их без его личного распоряжения категорически запретил. Север отучил Мишу от казармы. Теперь он скучал, ворчал и подолгу молча курил. Зато упорный, скрупулезный Перепелкин развил бурную деятельность, Олю он держал постоянно при себе, и наконец она возмутилась.

— Пашка, ты ко мне относишься еще хуже, чем наш бывший начальник! Я ученый, а не лаборантка!

— Лаборанток у нас нет, режим не позволяет, — напомнил Перепелкин. — А я все же руководитель. Да и что тебе, трудно пробирки сполоснуть?

— Мне не трудно! Я не понимаю, чем мы занимаемся, ты же ничего не рассказываешь!

Перепелкин почесал за ухом карандашом.

— Как — чем занимаемся? Изучаем неизвестный предмет. Ты же помнишь, что Енерал сказал: изучить за месяц.

— Да мы уже о нем много всего знаем! Прежде всего знаем, что изучать его можно сто лет — не доросла пока наука, чтобы его понять, этот твой «предмет»! — кипятилась Романцева. — Но основное свойство уже известно: кристалл меняет химические свойства вещества. Возрастает энергетический потенциал! Вот это и нужно использовать, хотя бы предложить варианты использования. А ты скоро, наверное, на прочность его испытывать начнешь, молотком лупить!

Перепелкин закашлялся. У него и в самом деле были такие планы — нет, не молотком бить, конечно, но все же подвергнуть кристалл предельным нагрузкам.

— Использовать? Ну… Такой задачи нам не ставили, Оля.

— Задачу мы уже выполнили! — Романцева стукнула кулачком по толстой пачке отчетов о проведенных исследованиях. — Наполовину, а на остальную половину жизни не хватит. Да и зачем это Енералу? Пора поработать творчески, он ведь этого и ждет.

— Правда, Пашка! — Елизаров незаметно подкрался сзади. — Если ты думаешь, что нужно продолжать, — продолжай. А мы бы с Олей подумали, как эту штуку применить. У меня, в общем, мысли-то есть…

Романцева просяще уставилась на Перепелкина своими огромными синими глазами.

— Пашечка! Я пробирки буду мыть, ты не волнуйся!

— Да ладно… — Павла все это, конечно, не обрадовало. Однако он рассудил, что с Олей сейчас ему ссориться никак нельзя, а потом найдется способ отодвинуть Елизарова в сторону. — Ну, мыслите.

— Процесс, совершенно очевидно, идет на наноуровне, — тут же начал рассуждать Михаил.

— Процесс катализации! — кивнула Оля.

Они отошли, продолжая разговор, а хмурый Перепелкин продолжил эксперименты. Он не мог понять: отчего никому не интересно, что произойдет, если капнуть на кристалл серной кислотой? А потом — соляной. А потом… Павел взглянул на план экспериментов, висящий на стене, и негромко выругался.

* * *

— Так, ну это все понятно… — Генерал Рокотов, бегло проглядев первые несколько листов, отложил результаты экспериментов в сторону. — Это я потом почитаю. Что по сути?

— Ну, по сути… — Перепелкин замялся. — Предстоит еще много лет изучать кристалл.

— Кристалл?

— По структуре — кристалл, — подтвердил Павел. — Так что работы впереди много.

— Это я и без тебя понимаю, дорогой. — Енерал покосился на висящий на стене портрет. — Я все понимаю. Но партия и правительство требуют не многих лет изучения, а конкретных результатов. Понимаешь?

— Елизаров сделал расчеты — материала хватает на один прибор, мы назвали его — пока, конечно, — нанокатализатор. — Нелегко было Перепелкину об этом говорить, он распорядился бы кристаллом иначе. — То есть должно хватить. С его помощью можно преобразовывать жидкое топливо, увеличивая его отдачу, приблизительно на пять порядков. Или больше.

Рокотов снова посмотрел на портрет, будто что-то прикидывая.

— Ты на пальцах поясни, ученый! Скажем, что это даст нашим танкам?

— Ну, если внести серьезные изменения в механизм, то большую экономию топлива. Возможно.

Слово «экономия» на генерала впечатления не произвело.

— Вообще, мы об этом не думали, — печально закончил Павел.

— А о чем ты там вообще думаешь? — посуровел Рокотов. — Над этим? — Он отпихнул еще дальше папку с результатами. — Ты мне скажи: бомбу можно сделать? Новую! Сильнее атомной!

— Не думаю.

— Ну, тогда… Тогда орденов нам не видать, — печально признал Рокотов. — А жаль, вот как раз сейчас бы пригодились, в связи с некоторыми изменениями. Выходит, вы у меня дармоеды?

И Перепелкин с испугу решился.

— Вообще-то… Ну, это тоже идея Елизарова. Глупая, конечно, но пока мы продолжаем изучение свойств кристалла…

— Короче! — прикрикнул генерал, который уже устал от темы, зато начинал опаздывать на совещание в Кремль.

— Можно построить летающий автомобиль, — брякнул Перепелкин и даже зажмурился. Вот глупость! — Правда, потребуется доработка — крылья, сопла, с шасси что-то нужно делать. Елизаров говорит, у него есть готовые наработки и по материалам, и по конструкции. Вот, можно сделать в кратчайшие сроки.

Он говорил и все ждал, что его перебьют. Но Рокотов, к его удивлению, заинтересовался.

— И далеко полетит машинка?

— Далеко. То есть — если полетит. Если действительно нанокатализатор даст требуемую мощность. Ну, можно предположить… — Павел боялся преувеличить и потом расстроить генерала. — Тысяча километров с заправки, чуть больше… Но можно ведь дозаправиться или заранее обработать часть топлива.

— А это интересно. Молодец! — Рокотов встал и пошел к выходу. — Летающий авто — он бы мне пригодился. Очень даже. Так что секретность увеличивается, брат. И вот что… — Он остановился в дверях и положил руку на плечо Перепелкину. — Уж делать, так делать. Средств не жалеть. И дополнительно: чтобы радио брало все частоты. Докладывай.

— А на базе какой машины делать первый образец?! — запоздало крикнул в спину Рокотову Павел.

— Экспериментальный? Да на любой базе! Придумайте что-нибудь, вы же головастые!

На объект Перепелкин вернулся с тяжелым сердцем. Почему Рокотову так понравилась идея летающей машины? Для страны — пользы никакой. Зато для генерала… Павел не знал сплетен, но предполагал по некоторым признакам, что «в верхах» грядут серьезные перестановки. Могут Рокотова и отстранить, если не похуже что. А летающий автомобиль…

«Да не задумал ли Енерал в Америку улететь? — с замирающим сердцем подумал Перепелкин. — И подарочек под капотом — секретный кристалл… Стоит он очень много. Рокотову на всю жизнь хватит. На малой высоте ведь никто не перехватит… А мы останемся тут — с нас и спрос. Ох, Мишка, подведешь ты нас под монастырь со своими детскими идеями!»

* * *

— Колеса уберутся вот сюда! Но уже после того, как выдвинутся крылья.

Они стояли в гараже, срочно надстроенном над подземным объектом. Елизаров, чувствуя близкую победу, воодушевленно объяснял хохочущей Оле технические детали.

— А почему крылья такие маленькие? Он не упадет?

— Крылья больше для того, чтобы в воздухе «Волгу» ровно держать. Но если невысоко падать, то все выдержит — сделали из таких материалов, что… — Елизаров даже не нашел слов. — Эх, ну почему нельзя ее себе оставить?

— Тихо! — мрачный Перепелкин кивнул в сторону открытых ворот, за которыми маячил часовой. — Наговоришь беду нам всем. И так непонятно, что там у Енерала, — ходит мрачнее тучи.

— Нам что за дело? Мы работу выполним, ему или кому другому.

— Ага, выполним. Если она еще полетит.

— Кто? — моментально надулся Елизаров. — Павлик, ври, да не завирайся! Сам знаешь, что полетит. У нее под капотом не лошадиные силы, а слоны! Кашалоты!

— Ага, полный зоопарк! — Романцева встала между ними, взяла обоих за руки. — Ребята, не ссорьтесь. Как думаете, долго проект секретным останется? Столько сил вложено — хотелось бы и в газете свою фотку увидеть!

— Вообще-то, разумнее была бы премия, — вздохнул Перепелкин. — А еще разумнее — квартира.

Оля в это время тихонько пожала руку Елизарова. Он тоже сжал ее руку в ответ. Пора, пора было говорить решающие слова… Но Михаил решил признаться Ольге во время полета. Первый раз он, конечно, взлетит сам, но вот потом что-нибудь придумает и потребует присутствия Романцевой. Пашка, хоть и совсем стал скучный, не выдаст.

— Перепелкин! — В гараж быстро вошел знакомый майор. — Тебя к товарищу генералу, срочно. А вас попрошу вернуться на объект — таково распоряжение.

— Передай Енералу, что все готово, можно лететь! — напутствовал приятеля Елизаров.

— Товарищу, — строго поправил майор. — Товарищу генералу.

Менее чем через час Перепелкин вошел в кабинет Рокотова. Пахло паленой бумагой, в пепельнице — горка золы. Стол завален бумагами, от которых генерал даже не поднял головы. Блестела вспотевшая лысина.

— Ну?

— Машина готова к испытаниям, товарищ генерал!

— Опытный образец… — Рокотов выпрямился и о чем-то задумался. — «Волга», да? Та, частная?

— Теперь уже не частная. Правда, Елизаров просит оставить часть оборудования, но вы ведь сами разрешили и…

— Помолчи! — потребовал генерал. — Так готова, значит. Вот что… Прямо сейчас идешь и испытываешь, понял? Сам! Я распоряжусь. — Рокотов схватился за телефон. — Сам! Один! И если она взлетит… Дуй прямо сюда.

— Сюда?! — Перепелкин побледнел.

— Сюда! — жестко повторил Рокотов. — И как можно скорее. По дороге, само собой! — понял он наконец причину недоумения Павла. — Вылетишь с объекта, присядешь где-нибудь незаметно — темнеет уже, получится! — и срочно сюда! Привяжется милиция — уезжай, не останавливайся! Понял? Это очень важно!

— Да, как прикажете…

На подгибающихся ногах Перепелкин вышел из кабинета. Все стало ясно. Рокотова снимали, и, скорее всего, этим дело не кончится. Генерал решился бежать, и он, Перепелкин, станет сообщником. Да куда там — сообщником! Скорее даже изменником! Ведь Рокотов наверняка побоится вести машину сам, заставит его.

Перепелкин беспомощно оглянулся. В особняке в центре Москвы царила суета, никому до него не было дела. Да и кому тут жаловаться? Рокотов — их начальник. Обратиться в другое ведомство невозможно. Внизу ждет служебная машина с шофером, охранник караулит Перепелкина у выхода. Ему просто не позволят никуда пойти, доставят прямо на объект.

В отчаянии хрустя суставами пальцев, Павел сел в машину. Отказаться он испытаний он тоже не мог: а что если наверху все успокоится и Рокотов останется на своем посту? Он обид не прощает, Перепелкин уедет очень далеко и, скорее всего, навсегда. Что же делать?

И решение пришло.

* * *

Когда за ними захлопнулись двери законсервированного секретного объекта, все трое, сжимая в руках пожитки, остановились, будто не зная, куда теперь идти.

— Ну как она могла не полететь? — в сотый, наверное, раз за последние сутки повторил Елизаров. — Как, Павлик? Ты же знаешь, все было в порядке!

Перепелкин только развел руками.

— Рокотова сняли, проект закрыли, группу разогнали… Черт-те что! — Романцева сжала кулачки. — Миша, ты этого так не оставляй! «Волга» твоя, личная. Пусть выдадут такую же или хоть деньгами компенсируют!

— Да что ты о «Волге»! — вдруг закричал на нее Елизаров. — «Волга», «Волга»! Деньги! «Волга»! Мы ошиблись и теперь не можем даже разобраться — в чем! Закрыт ценнейший проект, потому что я — идиот!

— Ты… Успокойся, Миша! — Перепелкин попробовал положить другу руку на плечо, но тот сбросил ее. — Подожди, все уляжется, и проект, может быть, снова откроют. Мы во всем разберемся, и она полетит.

— Да иди ты…

Елизаров попытался закурить, сломал папиросу и швырнул ее прямо под ноги Романцевой.

— Извини, Оля.

— Не извиню! — Романцева глядела исподлобья. — И больше никогда не смей повышать на меня голос! Это не твой проект, а наш, и нам всем обидно. Паша, помоги мне донести вещи до общежития.

Перепелкин подхватил ее чемоданчик и пошел вслед за быстро шагающей Ольгой.

— Подожди! — крикнул ей Михаил.

Но Романцева не оглянулась. Елизаров схватился за волосы, а потом, пнув ногой лежащий у ног рюкзак, почти бегом двинулся в другую сторону.

* * *

— Космический кристалл изменял химический состав вещества… — заканчивая рассказ, Романцева будто думала о чем-то другом. — Сконструированный нами и Мишей Елизаровым прибор повышал энергию топлива в миллионы раз. Собственно, Миша и придумал сам нанокатализатор, принцип его действия. Мы с ним фантазировали: поднимем в воздух все советские автомобили, не придется даже всерьез менять производственную базу.

— Но мы ошибались! — как-то чересчур резко заявил Перепелкин. — Испытания, которые я проводил лично, закончились полным провалом. «Волга» не полетела.

— То есть как — не полетела? — не смог скрыть удивления Дима. О сложных взаимоотношениях ученых и их начальства в погонах он, конечно, ничего не знал. — Не может быть!

Перепелкин враждебно выпятил вперед подбородок.

— Не сомневайтесь!

— Да, — согласилась Романцева. — Вот так. И наш проект закрыли… И Елизаров уехал.

— Молодой человек! — подался вперед ее муж. — Позвольте взглянуть на ваше редакционное удостоверение?

Диме было страшно неудобно, но красивого выхода из ситуации не было.

— А мне еще не выдали, я… внештатный сотрудник. И вы знаете, мне уже пора. Я пойду. Спасибо за чай! Кстати, а чем ее заправлять-то? То есть, как вы ее заправляли, «Волгу»?

— Обычным бензином! — Перепелкин просто сверлил его глазами. — До свидания.

Чувствуя, как начинают гореть уши, Дмитрий отставил пустую чашку и поднялся.

— Бензин заряжался, проходя через нанокатализатор, и становился уже нанотопливом, — пояснила Романцева, провожая гостя в прихожую.

— А что будет, если этот нанокатализатор отключить?

— Ничего не будет, пока нанотопливо есть. На всякий случай в машине хранился запасной контейнер, его должно было хватить минут на тридцать полета.

— Всего доброго! — настойчиво повторил Перепелкин.

— Паша! Отнеси, пожалуйста, чашки на кухню! — попросила его Романцева и, как только он отвлекся, быстро сунула Диме в руки какую-то брошюру. — Дмитрий! Я хочу дать вам эту инструкцию! — быстро зашептала она. — Ее составил сам Елизаров, здесь есть все о машине.

— Спасибо большое! — Дима даже растерялся от такого подарка. — Даже не знаю…

— Оля! — крикнул с кухни Перепелкин.

Романцева поднесла палец к губам и прикрыла дверь. Спускаясь по лестнице, Дима уже листал бесценную инструкцию.

Глава восьмая

ГОРОД У НОГ

Возвращаясь в промзону к заброшенному заводу, Дима не знал, чего боится больше: того, что «Волгу» кто-то нашел и украл, или того, что она на месте. Хоть и ныло сладко в груди при воспоминании о первом полете, но и страх никуда не делся.

«Нет! — спорил сам с собой Дима, сжимая в кармане инструкцию. — Такие возможности упускать нельзя, такое только раз в жизни бывает! Только бы не испортили, стекла не побили…»

При мысли, что неизвестные хулиганы могли шутки ради забрать из машины самое дорогое — нанокатализатор! — Дима поежился и перешел на бег. Местечко было совершенно безлюдное, а оттого немного жутковатое.

Вбежав в цех, он облегченно вздохнул. «Волга» стояла там же, где он ее оставил, и на вид совершенно неповрежденная. Даже удивительно, как легко выдержала машина первый полет.

«Усиленный корпус, спецматериалы!» — вспомнил Дима рассказ Романцевой.

Он с некоторой опаской обошел автомобиль, внимательно его разглядывая. Раньше Дмитрий как-то и не присматривался… А теперь «Волга» будто ожила в его глазах. И никакое это не ведро с гайками, а продукт старых, но очень качественных, дорогих технологий. Плюс где-то в ней живет небольшое дополнение, которого нигде в мире больше нет.

Дима провел рукой по немодным, но, в сущности, красивым изгибам корпуса, который теперь хотелось назвать фюзеляжем. Пальцам почудилась мелкая вибрация, будто «Волга» была напоена могучей силой. Он погладил пальцем оленя на капоте, заглянул под днище. Вроде бы машина совсем не пострадала. Как это возможно? Дмитрий помнил, как разлетелось на кирпичи архитектурное украшение на крыше сталинки.

— Ну и ну… — пробормотал он и попытался открыть капот.

А вот тут его ждал сюрприз: как он ни дергал крышку, она даже не вздрогнула. Видимо, разработчики позаботились о сохранности нанокатализатора. Присев, Дима попытался рассмотреть прибор через радиаторную решетку и заметил в глубине слабое голубоватое свечение.

Дима, не зная, с чего начать свое обучение, принялся выбрасывать из салона поломанные, увядшие цветы. Подумалось, что Бахрам, наверное, в бешенстве. Да и клиенты ни за что пострадали… Впрочем, теперь все изменится.

Зазвонил телефон. По выбранной мелодии Дима сразу понял, кто звонит.

— Вот легок на помине! — проворчал он, принимая вызов. — Да, Бахрам Мамедович, слушаю вас!

— Это ты?! — с ходу завелся обманутый хозяин. — Это ты меня слушаешь?! Нет! Это я тебя слушаю!

— А я как раз к вам собирался. Приеду и все объясню.

— Приезжай, — несколько сбавил тон Бахрам. — Приезжай, дорогой. Чтобы я тебя не искал, да?

— Ну конечно! За кого вы меня принимаете? Просто так получилось, что… Что ничего не получилось! — Дима еще не решил, что будет врать. — Я объясню.

— Жду, — согласился Бахрам. — Срочно жду!

Бросать цветочный бизнес Дмитрий не собирался. Уж если «делать себя» с Купцова, то прежде всего нельзя отступать. Жить нужно наперекор обстоятельствам и людям.

— Урок немного откладывается, — извинился Дима перед «Волгой». И почувствовал некоторое облегчение: он все еще боялся ее. — Все-таки нанокатализатор повышает энергию топлива в миллионы раз… Не до шуток, понимаешь?

Машина промолчала, но Дмитрию показалось, что глаза-фары, круглые и спокойные, смотрят чуть насмешливо.

* * *

Разговор, конечно, получился непростой. Как ни крути, а Дима был виноват. Хорошо хоть Бахрам немного успокоился, увидев курьера в своем офисе, — не сбежал, значит, не ограбил. Зато хозяин совершенно не вдавался в детали произошедшего. Дима невнятно рассказал что-то о поломке, о неприятностях с автоинспектором, и Бахрам сам его прервал.

— Вот, мой малоуважаемый, все записано: девятнадцатого октября две тысячи девятого года! — Бахрам сидел за столом и водил пальцем по листку бумаги. — Дмитрий Майков… Ты? Да, ты! Дмитрий Майков получил четыре букета тюльпан красный, две корзинка хризантем белый. Шесть корзин роза чайная. И куда это делось все, а? Клиенты звонили, обижались! Клиенты работать не будут с Бахрамом! А Бахрам цветы послал честно! И где они?

— Бахрам Мамедович, ну так получилось просто… — тянул время Дима, давая возможность Бахраму выпустить пар. — Я же говорю: телефон сел, движок барахлил…

— Статья сто шестьдесят! — перебил его хозяин. — Присвоение и растрата чужого имущества наказывается лишением свободы на срок от двух до шести лет!

— Да я все отработаю! — Дмитрий рискнул улыбнуться. — Клянусь! Вот увидите!

— Надеюсь, дорогой, — кивнул Бахрам. — На первый раз надеюсь. Только учти: долго будешь отрабатывать.

— Да нет! Я движок отладил, теперь у меня «Волга» — летает!

Получив новый заказ, Дима забросил цветы в машину и выехал на проспект. Почти сразу он воткнулся в пробку — впереди случилась небольшая авария.

— Ну здравствуй, родной! — сказал один из водителей другому. — Поцеловались, да?

Дмитрий расстроился было, но вовремя вспомнил о своем главном деле на сегодня. Пробка так пробка, зато наконец-то есть время почитать инструкцию. Он сделал потише радио и вчитался в набитые, похоже, с помощью пишущей машинки строчки.

— Так, «Связь и коммуникация», — прочел он название попавшейся наугад главы. — «Для перехода на волну спецслужб потяните на себя клавишу „У“ и резко защелкните ее до конца. Поворотом правой ручки сканируйте закрытые радиочастоты»… Интересно!

Он отыскал на старомодной, какой-то будто вручную сделанной панели радиоприемника нужную клавишу и осторожно потянул ее на себя. Захватить ее получилось удивительно просто, но вот догадаться это сделать без инструкции Дима не смог бы никогда.

«Умельцы! — в который раз с удовольствием вспомнил Дмитрий конструкторов чуда техники середины прошлого века. — С выдумкой работали!»

Он щелкнул клавишей, ушедшей в панель чуть глубже, чем прежде, и тут же услышал усталый монотонный голос:

— Внимание, «Двенадцатый», — операция «Перехват». Угнанный автомобиль движется по направлению…

Этим Дмитрий не интересовался. В городе каждый день угоняют машины, а «перехваты» срабатывают далеко не всегда. Ничего не поделаешь, времена такие!

«А вот мне особо беспокоиться за машину не стоит — с нашим-то ретровидом! Хотя ретро, конечно, в моде… — Дима вспомнил отца и чуть помрачнел. — Но у меня не „бентли“. И отлично!»

Он покрутил ручку настройки, нашел следующую частоту.

— На связи «Семнадцатый». Надо обеспечить коридор…

А вот это Дмитрий и слушать не стал, резко выключив радио.

— Ну нафиг! — буркнул он. — Запеленгуют еще как-нибудь… У меня свои дела имеются.

Он полистал инструкцию и нашел наконец самое главное.

— «Взлет сходу возможен во время движения автомобиля со скоростью не менее пятидесяти километров в час», — прочел Дмитрий вслух. — Ну да, разгон и взлет… Где-то так я и ехал в тот раз. Чуть не врезался, дурак. «Осуществляется рывком рулевого колеса с одновременным нажатием обеих педалей до упора».

Он вспомнил, как едва не погиб, и передернул плечами. Нужно быть спокойнее, увереннее в себе. Ведь водит Дмитрий очень недурно, все так говорят.

— Ага… — Он приказал себе успокоиться. — Так. «При отсутствии полосы разгона используйте нижние подъемные двигатели». А вот это интереснее!

Дима окинул взглядом стоящие вокруг него автомобили. Какой-то скучающий ребенок рассматривал старую «Волгу». Та самая привычная для Москвы ситуация — «отсутствие полосы разгона». И если можно взлететь без нее, то Бахраму и правда повезло с курьером!

«Для вертикального взлета активируйте панель приборов при помощи тумблеров пять, семь и девять». Дмитрий отыскал тумблеры, назначением которых прежде не интересовался, — мало ли что могли сделать тридцать лет назад? Тогда детали были куда крупнее, а механизмы проще. Он последовательно щелкнул тумблерами.

Приборная доска преобразилась. Сдвинулись в стороны панели, откуда-то выехали дополнительные. Вспыхнула подсветка — обычные лампы накаливания. Что-то негромко загудело, стрелка на каком-то неизвестном приборе поползла от нуля вправо.

— «Автоматическая подготовка машины займет не более десяти секунд», — прочел Дима дальше. — Вот, значит, как…

Он снова огляделся. Машины стоят плотно, сдвигов не видно. Ребенок зевает во весь рот, его отец смотрит вперед и нервно постукивает пальцами по рулю. Сосед сзади что-то читает. Не собирался Дмитрий вот так сразу взлетать, но если это так просто…

— «Для подъема и пилотирования на малой скорости используйте педали…» — снова стал читать он. — Ага… «Левая педаль управляет интенсивностью переднего подъемного двигателя, правая педаль управляет интенсивностью заднего подъемного двигателя…» Вроде все должно быть несложно: если чуть усилить задний, то машина накренится и пойдет вперед, и наоборот.

Он шумно выдохнул воздух и решился, осторожно надавив ногами сразу на обе педали. То есть попытался это сделать, но как только «Волга» легко, будто только и ждала этого, пошла вверх, одна нога соскочила. Прежде чем автомобиль всерьез накренился, Дима успел снять и вторую. Машина упала и закачалась на прекрасных, явно не заводских рессорах. Как он раньше не обращал на них внимание?

— Спокойствие, только спокойствие! — приказал себе Дмитрий, вспомнив о Карлсоне, который живет на крыше. — Тут даже не пропеллер, тут все просто! Не для космонавтов делалось, не для военных пилотов, а для обычных людей, как я.

Он в который раз огляделся. Удивительно, но никто ничего не заметил. Вот читатель, у него газета. Вот женщина красится. Впрочем, у мальчишки, от скуки прилипшего к окну, вроде бы расширились глазенки.

— Ну, ты еще маловат для свидетеля, — усмехнулся Дима. — Итак, еще раз: «Для вертикального взлета нажмите обе педали одновременно и равномерно»!

Вот теперь все получилось. Мир, где передвижение происходит с трудом, остался внизу. Диме даже задышалось легче. Он поднялся на несколько десятков метров, выдвинул крылья и включил задние двигатели. Теперь «Волга» летела устойчиво, ровно. Красиво!

А там, внизу, мальчик смотрел на пустое место. Там только что стояла забавная старая машина, а потом вдруг поднялась вверх.

— Пап, а машины летают? — спросил он у отца.

— Нет, сынок, к сожалению, не летают, — вздохнул водитель, нервно поглядывая вперед. Они опаздывали. — Не в сказке живем!

Мальчик только улыбнулся. Он привык, что со взрослыми спорить бесполезно, не верят они ни в Карлсона, ни в ковер-самолет. Место «Волги» заняла другая машина. Водитель удивленно оглянулся, не понимая, как выехал из пробки счастливчик.

А «счастливчик» был уже далеко. Когда прошло первое упоение полетом, на этот раз вполне управляемым, Дима сообразил, что так и не прочел ничего о посадке. А ведь в прошлый раз именно она доставила больше всего неприятностей! Благо за дорогой в небе не приходится следить так же пристально, как на земле, и Дмитрий принялся одной рукой листать инструкцию.

— Так, посадка, посадка… «При отказе системы в состоянии полета автоматически раскроется парашют». Это вы здорово придумали, но лучше бы без отказов — куда я потом этот парашют дену?! Посадка, посадка… Не аварийная, просто посадка… — Наконец искомые строчки нашлись: — «Для выпуска шасси переключите тумблер восемь»! Вовремя, мы уже почти приехали! Где он, этот тумблер, где?!

Как ни увлекся Дима новыми ощущениями, но помнил, куда держал путь. Долг Бахраму нужно отрабатывать в любом случае — во второй раз не простит! Первый заказ на сегодня был из офиса. Отдельно стоящее здание с плоской крышей, и этаж, как нарочно, верхний! Лучше и не придумаешь.

Сел, впрочем, Дмитрий не очень удачно: завозился с тумблером номер восемь. Стоило сделать еще один заход, но решился и сел. Результат: сбил телевизионную антенну. Впрочем, по сравнению с удачной посадкой это были сущие пустяки.

Схватив букет, Дима выскочил из машины и побежал к надстройке над выходом на крышу. Дверца, очень кстати, не была закрыта. Спустившись по лестнице, курьер вошел через пожарный выход и увидел стойку ресепшн. Девушка-секретарь стояла возле телевизора и жала на все кнопки подряд. Безрезультатно. Дмитрию стало немного стыдно… И смешно. Он положил цветы на стойку.

— Добрый день! Доставка цветов. Распишитесь, пожалуйста!

Девушка, ничего не говоря, расписалась. Наверное, шел ее любимый сериал — уж очень ее расстроила пропажа изображения.

— Что, телевизор сломался?

— Да, сломался, — печально согласилась девушка.

— А вы антенну проверьте! — игриво посоветовал Дима и схватил бланк. — Спасибо большое!

Девушка проводила его глазами, потом посмотрела на двери лифтов. И левый, и правый стояли на первом этаже. Она снова взглянула на пожарный выход, пожала плечами и вернулась к прерванному занятию: жать на все кнопки телевизионного пульта подряд.

* * *

Миша Одуванчик держался, сколько мог, и даже зауважал себя. Ни Вован, ни Пухлый не смогли бы столько продержаться без «допинга». Они не верили, что Одуванчик бросил пить, и сомневались в его психическом здоровье.

— Ну, раз я волю проявил, то, значит, могу пить, а могу не пить! — сказал им Миша. — И сегодня уже могу выпить как приличный человек, а не как вы. Просто потому что повод есть.

— Ну тогда ты и беги в «стекляшку», раз такой волевой! — обиделся Пухлый.

Но Миша не дрогнул и спокойно вытащил из карманов деньги.

— Вот что значит быть приличным человеком! — гордо показал он друзьям горсть мелочи. — Тут больше трети, добавляйте.

Что-то из самой глубины души подсказывало Одуванчику, что он совершает ошибку. Но черная «Волга», так напугавшая дворового алкоголика, в поле зрения давно не появлялась… Да и была ли она вообще? Миша о ней даже друзьям боялся рассказывать. И без того косятся.

Подбадривая себя рассуждениями о том, что можно культурно выпивать и не спиться, Одуванчик дошел до ближайшего магазинчика и, как всегда обаятельно пошутив с продавщицей, приобрел самый выгодный напиток. Выгоду он вычислял по нехитрой формуле «цена — литраж — градус», — это получалось у Миши как-то само собой. На улице посветлело, выглянуло из-за облаков солнце. Сжимая в руке бутылку. Одуванчик вышел из магазина и посмотрел вверх.

«Лучше бы я этого не делал!» — тут же подумал он.

Высоко над ним, закладывая красивый вираж, промчалась по воздуху черная «Волга».

«Следят… — печально понял Одуванчик. — Я у них под колпаком».

Он вздохнул, посмотрел на бутылку, как бы извиняясь, и швырнул ее в урну. С друзьями предстояло поговорить на трезвую голову. Они тоже в опасности!

* * *

Бахрам постоянно нанимал новых курьеров. Никто не держался долго: оплата была сдельной, а поди наезди приличные деньги по дважды в день впадающему в ступор городу. Хозяин службы доставки привык к этой головной боли и жалел только, когда уходили действительно быстрые ребята. Хорошо зная Москву, на хороших машинах, эти мастера работали лучше других. Но им ведь и другую работу найти не сложно.

Но этот парень удивил Бахрама. Удивил так, что он боялся спугнуть счастье. Дмитрий, который так подвел хозяина совсем недавно, вдруг будто на ракету сел. День за днем он успевал доставить цветов больше, чем все остальные курьеры вместе взятые. Теперь Бахраму не приходилось извиняться перед клиентами и отклонять заведомо невыполнимые заказы. Для Димы ничего невыполнимого просто не было! А ездил на совсем старой «Волге», хоть и в хорошем состоянии. Бахрам, выждав два-три дня, заказал рекламу — его фирма стала лучшей в бизнесе! Скоро это поймут и конкуренты.

От всего этого Бахрам стал строже к другим курьерам. В сущности, теперь он мог бы их даже уволить: Дмитрий справится и один. Бизнес процветал! Покручивая четки, довольный хозяин вышел на стоянку. Заморенный стоянием в пробках курьер как раз вышел из машины.

— Здесь был? — Бахрам сунул ему под нос список. — А здесь?

— Нет, — развел руками курьер. — Пробки ведь везде.

— Пробки? — притворно рассердился хозяин. — Какие пробки? Ты что, вино развозишь?

— Так в Москве ведь живем, а не в горах! — обиделся курьер.

— Уволю к чертовой бабушке! — пригрозил Бахрам. — Вот некоторые ездят и никакие пробки не мешают, да? Туда-сюда ездят, почему ты туда-сюда плохо ездишь?!

А на стоянку не спеша въехала черная «Волга». Улыбающийся Дима хлопнул дверцей и подошел к Бахраму.

— Вот! — хозяин отдал ему весь список. — Бери цветы и давай действуй!

Ему очень хотелось знать, какими подземными ходами Дима умудряется попадать в самые труднодоступные места. Но Бахрам был суеверен. Меньше знаешь — лучше спишь! Нельзя тревожить судьбу. И все же так хотелось знать…

Дима посвящал работе все свободное от универа время, а ночью спал и видел Настю, летящую с ним над Москвой. Когда-нибудь это случится! Только нужно еще много, очень много денег. Поэтому не было времени даже с отцом помириться, с которым они по-прежнему не разговаривали. Уже поздним вечером, доставив последние букеты, он явился к Бахраму за платой.

Бахрам, не забыв вычесть штраф за утерянные цветы и потерянных клиентов — а он насчитал немало! — сложил в стопку заработанное Димой.

— Это тебе. Слушай! — не выдержал он. — Ну как ты такой шустрый?! Как шайтан!

— Ну я же не трамвай, Бахрам Мамедович! — отшутился Дима, вспомнив упрямого папу. — Я туда-сюда — и объехал! Как вы учили!

— Ну конечно, — недоверчиво кивнул Бахрам. — Завтра не опаздывай.

Прежде чем лететь домой, Дима опустил ставшую совсем послушной «Волгу» на крышу высотного здания. Ночью его никто не мог заметить. Он смотрел на город под своими ногами. Море огней. А вот шоссе, будто река с двумя течениями: с одной стороны — желтые огни фар, а с другой — красные. Только Дима может летать поперек всяких течений. Только он один!

Эта мысль пьянила даже сильнее, чем мысли о Насте. Дима еще постоял немного на самом краю, думая о том, как трудно живется людям там, далеко внизу, в их тихоходном мире. Потом рассмеялся и полетел домой.

Глава девятая

СЧАСТЬЕ — ЕСТЬ!

Уже некоторое время Дима не садился на лекциях рядом с Максом. Хватает и других приятелей. А он… Макс все крутился возле Насти. Дима терпел, потому что знал теперь твердо: хочешь девушку — копи деньги. Деньги копились, Бахрам списал с него все штрафы и наконец начал платить нормально. Еще бы! Дима был его единственным приносящим реальные деньги курьером! Деньги придают уверенность. Все чаще вспоминая своего героя, Купцова, Дмитрий слегка поменял имидж. Стал чуть солиднее, «дороже». И люди это заметили, теперь к нему относились иначе. Чуть холодней, держались на расстоянии. Диме нравилось. Теперь его уважали.

В этот раз Дима решил сесть рядом с Максом. Пора. Он уже кое-что может предложить Насте! А она была еще прекраснее, если это вообще возможно. И вот за все дни своего «монашества» теперь Дима мог себя побаловать. Или — сокрушить все свои надежды.

— Диман-то приоделся! — отметил Макс, когда начался перерыв между лекциями. — Ну, глядите, просто жених! Ограбил банк?

— Привет. — На обычные заходы Макса Дима реагировать не собирался, да и вообще думал не о нем.

— Привет, — небрежно кивнул Макс и повернулся к Насте: — Настя, а я тут музыку с Интернета на айфон скачал… — Он полез было в свой девайс и скис: — Сейчас… Блин, батарейка села. Ну, то, что ты хотела послушать!

— В другой раз послушаем, — кивнула Настя. — А ты-то как, Димка? Не подходишь совсем.

— Я — нормально! — Дима теперь не чувствовал нужды улыбаться жалостливо или смешить кого-то. — Я — супергут! Кстати, если хотите, можно ролик прикольный посмотреть.

Он достал из кармана купленный вчера айфон, более продвинутый, чем у Макса. Более новый! Все так быстро меняется, вот чего не мог понять отец, ссора с которым начинала уже серьезно беспокоить Димку. А девочки любят новое, интересное, неизвестное.

— У тебя айфон? — как-то вяло удивился Макс, будто испугался.

— Ну да, — подтвердил Дима, глядя бывшему другу, а теперь сопернику, в глаза. — У меня — айфон. Сам заработал и купил.

— Офигеть! — Макс, кажется, и правда завидовал. — Где взял?

— Я же сказал: купил.

— Купил? — Макс поднял глаза и в них, как Диме показалось, была беспомощность. — Он же стоит… А машину ты себе еще не купил? Убитую можно за такие деньги взять.

— Не, пока — нет! — Дмитрий улыбнулся. — Что ты!

— Айфон — это прошлый век! — все еще не слишком уверенно продолжил Макс, обращаясь почему-то к Насте. — Ну… В айфоне эсэмэски неудобно писать, да и батарейка мало держит. Теперь уже хочется чего-нибудь получше, подороже.

Макс смотрел на Настю, а она прятала глаза. Дима понял: его бывший приятель всю дорогу давил на девушку своим благосостоянием. И конечно, ничего не добился. Настя — не та девушка!

— А мне и этот твой айфон нравится, — пожала плечами Настя. — Да, Дима? Ведь работает, и музыку качать можно, и клипы. Зачем тратить деньги?

Дима улыбнулся. В это время он писал ей эсэмэску. Ей, Насте, сидящей рядом с Максом. Просто вдруг понял, что от дружбы не осталось и следа. Есть лишь соперничество, как всегда между людьми. Купцов прав! Побеждает сильнейший, а не лучший или добрейший. Вот он, приз, — Настя. Чего еще ждать? Сил Дима накопил достаточно, не зря на Бахрама ишачил.

«Давай сходим куда-нибудь?»

Вот и все. А что еще можно написать девушке, которую любишь, и с которой никогда не общался наедине? Ради этой строчки Дима жил последнее время, работал и боролся. Настя услышала телефон, вынула его из кармана и улыбнулась. Улыбнулась! Пока она набирала ответ, Дима даже не двигался, почти не дышал. Макс что-то говорил, но ни он, ни Настя его не слышали.

«Неожиданно…»

Дима замешкался, получив такой ответ. Но, подняв глаза на Настю, встретил ее мимолетный, скрытный взгляд… Он делал это! Он приглашал Настеньку свою на свидание прямо под носом у Макса! Который, конечно, не был ее парнем, но претендовал на это звание. Слава технике, творящей чудеса. Димка, умерив свой восторг, набивал буквы:

«Давай! Сходим! Неожиданно!»

Настя просто кивнула. Усидеть на месте Диме было мучительно трудно, но он усидел. Потому что теперь он знал, что может все! И куда позвать Настю, он давно придумал. Правда, сам никогда еще там не был… Зато мог ее туда позвать! «Деньги решают все проблемы и открывают любые двери» — так говорил Купцов, и Дима накопил достаточно, чтобы начать.

«После лекций у метро!»

Нет, на метро везти Настю в самый шикарный ресторан, который удалось найти в Интернете, Дима не собирался. Уж на такси-то скупиться не приходилось. Просто оторваться от Макса так было удобнее всего. А уводить Настю у него на глазах было… Как-то неудобно. Все же формально они друзья. Еще совсем недавно Диме и в голову бы не пришло вот так, с помощью эсэмэсок, приглашать на свидание интересную Максу девушку прямо у него на глазах.

«Спасибо, господин Купцов! — подумал про себя Дмитрий, когда Настя снова кивнула. — Ты прав: каждый должен заботиться о себе. Естественный отбор!»

* * *

Да, такси оказалось неплохим вариантом. Посетители самого шикарного ресторана Москвы — а реклама говорила именно так — не часто приезжали сюда на своих автомобилях. Правда, многих доставляли ко входу персональные шоферы… Но такси тоже годилось. Расплатившись и оставив водителю щедрые чаевые, Дима неловко подал Насте руку. Но девушка ее даже не заметила, во все глаза разглядывая вывеску.

— Ты куда меня привез?

— А что? — совсем смутился Дима. — Тебе тут не нравится?

Настя медленно повернула к нему головку, и он понял: теперь она видит перед собой совсем другого человека.

«Да, Макс на свои карманные тебя сюда не водил!» — обрадовался Дмитрий.

Он снова подал руку, и Настя шагнула к нему.

— Ну как можно не предупредить? — зашептала девушка, когда они поднимались по ступеням. — Я бы надела что-нибудь подходящее! Хотя что…

Дмитрий протянул руку к массивной двери, но она открылась навстречу. Швейцар с поклоном поздоровался, впустил их внутрь. Гардеробщик подскочил и чуть ли не силой снял со смущенной Насти курточку. Дима разделся сам и гардеробщик, кажется, обиделся.

«Может, им на чай давать положено? — запоздало подумал он. — Но я же не знаю сколько…»

— Цветы! — шепнула Настя, когда они поднимались по роскошной лестнице.

Наверху было большое зеркало, в котором Дмитрий увидел, что с глуповатым видом несет букет. Букет был прекрасный, на этот счет он даже с Бахрамом посоветовался. Но в руках Димы… Он поспешно сунул цветы Насте, но та, чуть покраснев, отдала обратно.

— Дай хоть причешусь! Неудобно…

Мимо прошла представительная пара: средних лет мужчина в дорогом костюме и женщина — значительно моложе, в декольтированном вечернем платье. Пахнуло парижским парфюмом. Дима сунул руку в карман брюк, стараясь казаться независимее и взрослее.

— Давай сюда! — Настя схватила букет. — Ну почему не предупредил, куда идем?

Официант проводил пару к столику, вручил меню и отошел на несколько шагов.

— Интересное место! — сказала Настя, оглядываясь. — Интерьер такой… Как в кино. Ты часто здесь бываешь?

— Я?.. Ну как сказать…

Дима замялся с продолжением, но вернулся официант. Его, видимо, обмануло, что ни молодой человек, ни его дама не раскрыли меню.

— Вы готовы заказать?

Сказать «нет» у Дмитрия язык не повернулся. Зато повернулся с невесть откуда взявшейся вальяжностью и заявил:

— Мне как обычно!

Дима посмотрел на официанта, как ему показалось, выразительно: ну помоги, что ли?

— Простите? — Официант не желал ни читать взглядов, ни вообще кому-то помогать.

— Ну мне как всегда! — Дима пожал плечами и нашел-таки ход: — Первое. Второе.

— Понятно, — с некоторой грустью сказал официант и посмотрел на Настю.

— Мне то же самое! — выпалила девушка, видимо, приготовившись заранее.

Официант опять перевел взгляд на Диму.

— Ну, что-нибудь на ваше усмотрение сделайте, пожалуйста! — сдался кавалер. — Как принято.

Слегка оскорбленный таким отношением к высокой кухне, официант наконец забрал меню и ушел. Настя улыбалась. Смутившись, Дима взялся расправлять скатерть и уронил нож. Звон прокатился, казалось, по всему залу. Чувствуя, как краснеет, он быстро подобрал столовый прибор и, протерев салфеткой, положил на место. Не успел Дима поднять голову, как официант уже оказался рядом и молча заменил нож на чистый.

— На самом деле я здесь в первый раз, — признался Дима, утирая пот со лба. — Но надо же когда-то начинать?

— В Нижнем вообще таких ресторанов нет, — Настя все еще улыбалась и, кажется, немного успокоилась. — Или я про них не слышала!

— Так ты не москвичка? — удивился Дима. Он как-то упустил из виду этот момент. — А откуда? Ой… В смысле, я понял.

— Я здесь квартиру снимаю, — спокойно продолжила Настя. — У знакомых, довольно удачно получилось.

— Так ты у нас самостоятельная?

Дима всегда немного завидовал однокурсникам-немосквичам. Как ни крути, а сами за себя отвечали. А он вот до сих пор не мог даже решить, чем поужинать. Семья! Как все, так и он. Только сегодня — исключение…

«Видел бы меня сейчас здесь отец! — мелькнула в голове мысль. — Разозлился бы не на шутку. Дома на ту же сумму мы могли бы неделю жить».

— Может, и самостоятельная, — Настя пожала плечами. — Мне помогают, конечно, присылают денег.

— Ну, все равно… А я вот с родителями живу.

— Тоже неплохо, — чуть печально кивнула девушка. — Я по своим немного скучаю. А у тебя они рядом.

— Ну да, нормально…

Небольшое оживление ушло, разговор стал затухать. К счастью, им принесли напитки. Для Димы официант выбрал что-то прозрачное в высоком стакане, Настя получила бокал.

— За встречу? — предложил Дмитрий. — Наверное, вкусно.

— За встречу! — кивнула Настя и пригубила бокал. — Да, вкусно. А ты уже начал к экзаменам готовиться?

— Во! — Дима отставил стакан. — А давай вместе готовиться? Я тебе со статистикой помогу.

— Ну, не знаю… — смутилась Настя. — Самой надо соображать, взрослая уже.

На столе появились закуски и Дима, наконец-то нащупавший подходящую для разговора тему, оживленно заработал вилкой. Коктейль подействовал, аппетит он чувствовал отменный.

— Да нет! Там ведь, в общем-то все просто! Я тебе объясню, и…

— Давай сменим тему! — попросила Настя.

Диме стало даже обидно. Он действительно неплохо был готов и мог бы помочь Насте без особого труда. Не говоря уж об удовольствии.

— Ну и напрасно! Получишь пару, и что тогда?

— Тогда кому-то придется вернуться в Нижний. — Настя помрачнела. — Только и всего. Но за свои поступки надо отвечать. Закон жизни.

Вот такой поворот событий Диму не устраивал совершенно. Как это — в Нижний?! Он собирался с этой девушкой учиться, встречаться, на летающей «Волге» когда-нибудь покатать, а она? Дмитрий только теперь заметил, что к еде Настя не притронулась, да и бокал стоял в стороне.

— Не придется тебе никуда возвращаться! — попробовал уговорить он. — Я тебе помогу.

— Слушай, пойдем отсюда!

Настя решительно поднялась.

— А десерт? — Дима посмотрел в сторону насторожившегося официанта.

— Пошли! — повторила Настя.

Дмитрий полез в карман за бумажником. Видимо, он чего-то не понял, и ресторан Насте не понравился. Увидев пачку денег, девушка и вовсе отвернулась.

— Добрый вечер! — прозвучало вдруг над самым ухом.

— Здравствуйте, Виктор Александрович!

Купцов, собственной персоной. Все такой же энергичный и элегантный, только, как показалось Диме, немного осунувшийся. Его приятно удивило, что Купцов не забыл ни его, ни Настю.

— Не помешал? — спросил Купцов, жестом останавливая попытавшегося вскочить Дмитрия.

— Мы уже уходим, — объяснила Настя.

— Вот как? — Купцов все время смотрел только на нее. — Жаль. Прекрасное место для ужина. Но без прекрасных дам — хоть вовсе не ужинай!

— Дим, я тебя там жду!

— Хорошо, сейчас иду.

Настя пошла прочь, а Дмитрий, рассчитываясь за ужин, не мог сдержать улыбки. Пустяк, а приятно — Купцовым она не интересуется. А вот ему она, кажется, нравится… Дима вдруг понял, что это опасно. Не тот Купцов человек, чтобы остановиться. Хотя и Дмитрий отступать не собирался — сам Купцов его и научил.

— Виктор Александрович!

Вот и повод отвлечь внимание Купцова от уходящей Насти!

— Слушаю?

— Виктор Александрович, я вам хотел спасибо сказать. За совет!

— За какой? — насторожился Купцов.

— Ну, помните, вы тогда на встрече со студентами говорили, что каждый должен быть сам за себя. Вот я теперь сам за себя. — Дима положил на стол чаевые. — И плачу сам за себя, и ужинаю здесь.

— Поздравляю! — Острые глаза миллиардера остались холодными. — Делаешь правильные выводы.

— Спасибо. До свидания!

Дима поспешил за Настей. Купцов рассеянно перевел взгляд на столик и заметил забытый Настей роскошный букет.

— Дима, а цветы?! — крикнул он, но опоздал. — Цветы… И там цветы, и тут цветы…

* * *

На город уже опустилась ночь. Настя жила относительно недалеко, и на метро Дима успевал. Это радовало, все же бюджет понес ощутимые потери, еще раз брать такси не хотелось. Они не спеша шли по темной улице.

— Прости, что я там не поела. Как-то не готова была.

— Пустяки! — Дима и правда ни о чем не жалел. — Не думай об этом. В следующий раз поешь, если ты не против.

— Не против. Но знаешь, Дим, в следующий раз совсем не обязательно идти в такой ресторан. Меня вполне устроит кафе-мороженое.

— Да? — Дима понял, что в каком-нибудь непафосном заведении они могли посидеть куда лучше. — Просто я думал, что раз ты такая красивая, то и ухаживать за тобой, значит, нужно красиво.

— Спасибо! — негромко откликнулась Настя.

Кажется, ей неуклюжий комплимент понравился. То ли Диме показалось, то ли Настя в самом деле на миг сжала пальцы на его локте. Их обогнал ярко светящийся пустой трамвай и остановился возле булочной, быстро прозвенел и помигал фарами. Из дверей тут же выбежала девушка и забралась внутрь.

— Три звонка, три сигнала, — прокомментировал Дима. — Это как бы: «Вы-хо-ди!» Прикинь, у меня папа вот так на свидания маму приглашал. Она тоже работала по ходу его маршрута.

— У тебя папа — водитель трамвая? — почему-то обрадовалась Настя.

— Ну да. Вагоновожатый. В детстве я тоже, конечно, очень хотел водить трамваи… — вспомнил Дима и решил, что это как-то не к месту. — Потом, конечно, прошло. Вот скоро у меня будет машина, тогда я тебя также на свидания буду звать. Выйдешь?

— Посмотрим… — игриво отозвалась Настя. — Конечно, трамвай — это как-то солиднее, но… Вот и мой подъезд. Мы пришли.

— Уже? Жаль…

Он стоял перед Настей, не зная, как себя вести. Поцеловать ее? Страшно — вдруг обидится. У Насти настроение за этот вечер менялось несколько раз, и Дима пока не понимал почему. Может быть, она вообще с ним больше не захочет встречаться?

Настя приподнялась на цыпочки и чмокнула Дмитрия в щеку.

— А это — десерт! — Миг, и Настя уже из дверей подъезда добавила: — А то ты в ресторане переживал, что без сладкого остался…

Дверь гулко хлопнула, оставив Дмитрия одного. Он потрогал щеку и улыбнулся. Следующий раз — будет!

Глава десятая

ВСЕ ПРАХОМ

Жизнь была прекрасна! Вот если бы еще не тянущаяся ссора с отцом… Но все остальное — просто здорово! Деньги зарабатывать Дима научился. Пусть и с помощью неожиданного подарка судьбы. Отец ведь не знал, что покупает, даже под капот ей, как выяснилось, не заглянул! Поверил какому-то «хорошему парню», в его манере. А тот парень, скорее всего, выкрал машину с объекта. Вот и выходило, что подарок Майкова-старшего — все равно старая, неизвестно в каком состоянии «Волга». А та, что словно молния рассекала небо над Москвой, — подарок судьбы.

И подарок окупал себя отлично! Бахрам, хитрец, однажды пытался проследить на своей машине за Димой, да он заметил и стал еще осторожнее. Зато напрямую хозяин ничего не спрашивал. Молодец — зачем лезть в чужие дела? Каждый сам за себя! Дима не слишком интересовался, как именно к нему попала «Волга», а Бахрам — как Дима выполняет свои служебные обязанности. Главное, что выполняет! И Бахрам на летучем автомобиле заработал еще больше, чем сам Дмитрий. И это, надо сказать, начинало Диму раздражать.

Можно было найти «Волге» и другое применение, более выгодное. Но не с руки сейчас что-то менять: скоро уже экзамены, надо подналечь на учебу. И самое главное — Настя! С Настей теперь все наладится, но и упускать ее из виду нельзя. Она красивая…

«Как он на нее смотрел… Как волк на овечку! — вспомнил Дима о Купцове, когда ехал за цветами к Бахраму. — Надеюсь, у него сейчас много других дел. И я уж позабочусь, чтобы в те места, куда мы будем с ней ходить, Купцову и в голову не пришло заглянуть».

Припарковавшись на стоянке службы доставки, Дмитрий приветственно гуднул паре коллег, куривших на углу. Ему никто не улыбнулся даже из вежливости. Дима расхохотался: вот оно, настоящее признание заслуг! Каждый сам за себя. А последние не станут первыми.

Он вошел в офис и положил на стол толстую пачку банкнот, полученных от клиентов. Дела у фирмы шли прекрасно, и Бахрам пребывал в таком же настроении.

— Здрасте, Бахрам Мамедович!

— Привет, привет! — Хозяин довольно откинулся в кресле. — Ну, студент, у тебя и успеваемость! Уникальная, так сказать!

Бахрам не спеша, насвистывая, проверил квитанции и отсчитал Дмитрию причитающуюся сумму. Дима взял деньги и так же не спеша пересчитал. Выходило очень неплохо, особенно с учетом чаевых, и раньше его бы это устроило. Но теперь… Бахрам жадничал, когда платил ему такой же процент, как другим курьерам. Отчего бы не надавить немножко? Слегка, чтобы пока просто задумался.

— Должно быть больше, Бахрам Мамедович.

— Куда, куда больше?! — возмутился Бахрам. — Больше только я получаю! И то, вообще-то, меньше. А я тут хозяин, между прочим, э?

— А я — самый быстрый курьер по Москве. Не боитесь, уважаемый, что меня конкуренты переманят?

— Какая конкуренция? — Бахрам насторожился, но виду не подал. — Какая конкуренция, дорогой? Мы с тобой — вне конкуренции! Тьфу на конкуренцию!

Дима, понимая, что сейчас старого коммерсанта на прибавку не раскрутить, решил еще немного нажать.

— А вот придут к вам и спросят: кто это такой там у вас самый красивый, самый быстрый, на черной «Волге» работает? Больше всех заказов развозит, э? Скажут: нам самим такой нужен, мы ему больше платить станем!

— А вот и не придут! — уперся Бахрам. — Не придут, мы вне конкуренции. Нет конкуренции. В кино твоя конкуренция только!

— Посмотрим, посмотрим… — загадочно улыбнулся Дмитрий. — Но если придут — просто и не знаю, что я им скажу.

Он вышел из офиса, в дверях едва не столкнувшись с плотным, коротко стриженым человеком.

— Подходи, народ, в свой огород! — весело крикнул Бахрам вдогонку Диме. — Доставка цветов очень срочная, по Москве и Московской области только! Слушаю вас, уважаемый.

Коротко стриженый, войдя небрежной походкой, быстро осмотрелся. Таких Бахрам Мамедович не только не уважал, но и побаивался, а оттого улыбнулся еще шире.

— Цветами интересуетесь, да?

— Слушай, друг! — дружелюбно сверкнул золотой фиксой мужчина. — А кто у вас на «Волге» работает? Ну, из этих, из развозчиков цветов.

«Накаркал! — тут же вспомнил Бахрам слова Димы. — Или уже знал? Или уходит?! Или — они договорились, разводят меня…»

— Какой «Волга», уважаемый? — напоказ удивился он. — Никакой «Волги» у нас нет, у нас курьеры на хороших современных машины, да? Самая быстрая доставка у нас!

— Точно нет «Волги»? — Гость перестал улыбаться. — Не обманываешь?

— Совсем никто на «Волга» не работает… — так же перестал улыбаться и Бахрам.

— Ну, ладно… — Мужчина не спеша достал из кармана блокнот, что-то вычеркнул в нем. — Пока, дорогой.

Как только малоприятный посетитель покинул офис, Бахрам Мамедович схватился за мобильный телефон.

— Але, Димка, это я! Ушел, я досказать не успел тебе… — Бахрам понимал, что медлить нельзя, но все еще колебался. — Димка, слушай, я тут посоветовался, и, в общем, зарплату будем тебе поднимать.

— Хорошо! — усмехнулся Дмитрий. Он думал, что Бахрам — орешек покрепче. — Значит, завтра будет больше?

— Зачем завтра? — тут же сбавил обороты хозяин. — Со следующего месяца, дорогой, у меня же бухгалтерия, то-се… Я еще тут посоветуюсь. Но ты знай!

— Ладно, я тоже «посоветуюсь»! — откликнулся Дима и дал отбой. — Советчик, тоже мне!

Он разогнал «Волгу», свернул в переулок и легко, плавно поднял ее в воздух, тут же скрывшись от возможных наблюдателей за угол. В этот раз не хотелось долго ехать по асфальту, да и местечко недавно приглядел удобное, безлюдное. Отъезжая от конторы Бахрама, он не заметил знакомый «гелендваген», от которого «Волгу» полностью закрыл кстати проезжавший фургон.

* * *

Вернувшись на стоянку, хмурый Гена отрицательно покачал головой. Борис, прошедшийся, чтобы лучше рассмотреть машины, раздраженно хлопнул ладонью по капоту.

— Дохлый номер это, — печально кивнул Геннадий, подойдя вплотную.

— Смотри, как бы мы с тобой сами дохлым номером не стали. Виктор Александрович шуток не понимает, да и Феликс этот его… Тот еще шутник. — Борис сел в машину. — И откуда тогда в машине было столько цветов?!

— Ну, может украл или типа того… — вяло предположил его водитель и охранник, садясь за руль. — Я вот что намерекал, пока ездили. Помнишь, там, на светофоре, мужик седой из «Волги» выбегал? У него еще с одним бакланом канитель приключилась, помнишь?

— Ну, помню! — кивнул Борис. Он уже много раз прокручивал в голове все события, связанные с «Волгой». — Не отследили того мужика! А жаль, я и лица его не помню.

— И я, — согласился Гена. — Далеко, а рожа обычная. Но я знаю того баклана со светофора. Он у нас на районе ошивается, деньги спускает. Сегодня вот вспомнил его и понял, что тот самый. А наш мужик ему по морде хорошо треснул, и баклан его, поди, накрепко срисовал.

— Так что ты молчал, придурок?! Давай ищи его, обработай — и туда, где мужик от «Волги» отвалил, там его щучить надо!

Гена, хоть и обруганный, счастливо улыбнулся. Он специально не говорил о баклане, хотя вспомнил его уже давно. Просто знал: сначала пусть начальник проиграет, а уж тогда ему и помогай. Иначе помощь не запомнится.

* * *

На следующий день Дмитрий шел по коридору университета, разыскивая глазами Настю. Звонить не хотелось — ведь она где-то рядом, хотелось найти и при всех пригласить на следующее свидание. Увлеченный поисками, Дима не заметил Макса, который сам хлопнул его по плечу.

— Говорят, ты с Настей вчера в ресторан ходил, — сказал Макс с очень серьезным лицом.

«Вот и конец дружбе, — понял Дима. — Что ж, сколько веревочке не виться… Давно пора. Каждый сам за себя».

— Ну, ходили. А что?

Макс грубо схватил его за руку.

— Ты!.. — От волнения у Макса сперло дыхание. — Ты, слушай! Охмури официантку из кафешки и катай ее на трамвае, понял? Как папа. А Настя — моя, понял? Не про твою честь такие девушки, не лезь!

— Ладно, Макс, отдыхай!

Дима вырвался — такого напора он не ожидал. Да и говорил бывший друг как-то странно. Так, наверное, говорил бы отец Макса с Майковым-старшим.

— Послушай! — не унимался Макс. — Стой и отвечай! У вас с ней что-то было, да?!

— Было! — вскипел Дмитрий. Уж очень хотелось поставить этого баловня судьбы на место. — Было! И ресторан был, и после ресторана все, что положено, было! Понял? Уметь надо. У тебя с ней не было, а у меня — было! Завидуешь?

Побледневший Макс стоял молча, глядя куда-то поверх плеча Димы. Он обернулся и увидел спускающуюся по лестнице Настю. Рядом с ней, как всегда в последнее время, семенила часто моргающая от ужаса Катюха.

Настя не спеша спустилась и пошла по коридору. Дмитрий молча смотрел, как она приближается, не зная, что сказать. Поравнявшись с ним, Настя спокойно и сильно влепила ему пощечину. Ахнула Катюха. Дима сделал было шаг вслед девушке, но понял, что бесполезно. Настя не простит.

— Вы что, совсем дураки?! — У впечатлительной Катюхи на глазах показались слезы. — Дураки!

Одарив Диму ненавидящим взглядом, Катюха побежала догонять подругу. Макс сунул руки в карманы, стараясь не показывать своего торжества. Все кончено, оставалось только развернуться и пойти прочь, подальше от свидетелей своего позора. Настю он потерял навсегда. Даже такие деньги, как у Купцова, ее уже не вернут.

* * *

Геннадий сам не искал «баклана со светофора», просто позвонил своим парням, жившим по соседству, и получил всю необходимую информацию. Еще не стемнело, а уже и он, и нервничающий Борис подкатили на «гелендвагене» к маленькому грязноватому кафетерию.

— Это — что? — хмуро спросил Борис. — Ваша здешняя злачная точка?

— Он же — баклан! По нему и место, — пояснил Гена. — Не знаю, как этот придурок живет, но все, что заработает, тащит сюда.

Припарковавшийся «гелендваген» вызвал в этой вроде бы и не сильно населенной округе панику. Куда-то заторопился крепко спавший, но тут вдруг вскочивший пьянчуга, а из-за угла вышли и остановились у входа двое неопрятных, но крепких парней.

— Как-то тут… Воняет, что ли, — сказал Борис, выбравшись из машины. — Ты бы отогнал тачку, не хватало нам тут еще такси ждать, если что…

— Не, тачку не тронут — район мой! — улыбнулся Гена. — Тебя испугались, не тачки. Сейчас внутри забегали, что лишнее — прячут, что спрятано — перепрятывают. Ты иди, а я сзади зайду. А то спугнем баклана.

Вздохнув, Борис обошел лужу и вошел в кафе, машинально застегивая одну пуговицу на дорогом пиджаке. Давно прошли те годы, когда он по своей воле посещал такого рода места. На лестнице пахло кислым, громкая музыка даже здесь била по барабанным перепонкам.

«Попса! — мысленно скривился Борис, любитель шансона. — Если найдем нашего кадра, надо сразу выводить — ну не орать же в ухо!»

Но «кадра» уже вел ему навстречу Гена, подталкивая в спину. Невысокий парень, на ходу натягивая вязаную шапочку, глуповато улыбался. Наметанный глаз Бориса сразу отметил глаза — холодные, злые.

«Я бы в команду такого не взял!» — подумал он про себя, а вслух распорядился:

— В машине поговорим! И… Ты сразу ему объясни, что брыкаться не надо. А то салон запачкаем — упрямый он вроде.

Повернувшись к выходу, Борис услышал сквозь грохот музыки короткий вскрик. Он не обернулся. Такому и сам бы врезал с удовольствием, уж больно мерзок.

* * *

Бахрам Мамедович выдавал заказы и цветы, Дмитрий загружал «Волгу» и ехал. Он нашел семь мест неподалеку от службы доставки, в которых мог взлететь, не привлекая лишнего внимания. Но даже такое разнообразие в конце концов приелось. Бахрам — цветы — разгон — полет — крыша — клиент, и снова все по кругу, и снова, и снова… Иногда чаевые, но далеко не всегда. Кроме того, деньги эти теперь не радовали — мало и будто бы унизительно. Единственной неизменно радующей Диму частью оставался полет. Чувство высоты, свободы, независимости… Ему даже хотелось летать дальше, не торопиться с посадкой. Но деньги гнали: быстрей!

«А зачем они? — Дмитрий красиво зашел на посадку и аккуратно поставил послушную „Волгу“ на крышу. Теперь он по-настоящему овладел летающим автомобилем, действовал совершенно не задумываясь. — Зачем деньги, если нет Насти? Конечно, они не помешают, но… Но на самом деле я просто боюсь о ней думать».

Так оно и было. Работая все свободное время, Дима будто заполнял образовавшуюся после разрыва пустоту. Деньги сами по себе, без мечты о том, как он потратит их на любимую девушку, радости не доставляли.

И на отца Дима начал сердиться уже всерьез. Теперь ему казалось, что вся его жизнь плохо складывалась из-за того, что он слишком слушался «предка». Да, здорово вспомнить, как играли в хоккей в «коробочке» во дворе, как ездили в Крым, как гоняли на великах. Только это — детство. Тогда Дима ничего еще не понимал. А вот потом, когда возникли вопросы, отец был не прав.

Жизнь менялась! А Павел Аркадьевич — нет. Люди вокруг зарабатывали и, надо признать, теряли огромные деньги, а папа Дмитрия оставался таким же, как и прежде. Вот работа, вот семья, вот друзья. При них и остался, даже не попытавшись получить нечто большее.

В мыслях своих Дмитрий сам путался: конечно, ему не хотелось бы, чтобы Майков-старший ввязался в какую-то авантюру и пострадал. Но иметь примером человека, который только и делает, что работает и ужинает с семьей… Ну, еще встречается с друзьями, всякое такое. Разве это то, ради чего нужно жить? Хочется попробовать всего, а для этого нужно быть победителем. Выживают сильнейшие, а ноль-три — звонок бесплатный!

Он вышел на крыше, оглянулся. Под ногами — город, и он, Дмитрий, его повелитель. Никто над ним не властен. Пусть людишки внизу сами решают свои мелочные проблемы, а он всегда может завести мотор и улететь. Куда угодно. Вот от Насти улететь пока никак не получалось… Но ведь и это пройдет?

«Купцов на моем месте просто нашел бы другую Настю, — подумалось Диме. — А может, и нет… Купцов не отступает. Он, наверное, ее мнение в расчет бы не принимал. Мало ли что думает она? Важно, чего хочу я. Выживает сильнейший, сильнейший и получит Настю. Просто надо подкопить сил. А сила — это деньги! Надо подыскать что-то посерьезнее доставки цветов. Я ведь что угодно доставлять могу».

Засигналил телефон. Дмитрий вытащил аппарат из кармана и увидел на экранчике фотографию отца. Сердце затрепетало: ну наконец-то одумался, понял что-то! А что? Дима медлил. Ничего отец понять не мог — не такой человек. Он всегда будет стоять на своем. И все же… Нужно помириться. Хотя бы для матери и Таньки.

— Да, пап!

— Привет, — голос у Майкова-старшего был хрипловатый. Видимо, волновался. — Слушай, Дим, давай поговорим… Не могу я так больше, как кошка с собакой… Все-таки родные люди.

Дима не знал, что и ответить. Конечно, именно это он и хотел услышать! Родные люди, да. Пусть каждый сам за себя, пусть выживает сильнейший, но они — родные люди!

— Ладно… — срывающимся голосом сказал он. — Ладно.

— Может, заедешь после работы? — предложил отец. — Когда ты там заканчиваешь?

— Уже закончил на сегодня.

— Вот! Ну, тогда на остановке у депо встретимся?

— Хорошо.

Он закончил разговор и еще немного постоял на крыше, разглядывая огни ночной Москвы. Нужно собраться. Конечно, отец — родной человек. Другого отца у него нет, и не нужно. И все же… Надо попытаться объяснить ему, что Дима прав. Показать деньги, что ли. Объяснить, что и Павел Аркадьевич мог бы заработать куда больше, если бы смотрел на жизнь иначе. Ведь не только для себя — для семьи!

— Надо настроиться, — вслух сказал себе Дима. — Чтобы он не подмял меня в разговоре. Я тоже кое-что соображаю и уже больше него зарабатываю. Так что не расслабляйся, студент! Покажи ему, что ты прав.

Глава одиннадцатая

КАТАСТРОФА

Майков-старший наконец начал понимать, что затянувшаяся ссора с сыном стала напоминать разрыв. Нет, они общались: здоровались и прощались, просили что-то подать и благодарили, но и только. Даже Танька понимала, что в доме неладно, но настороженно молчала. Один раз дочка, правда, зазвала на прогулку и брата, и Павла Аркадьевича, но совместный поход в парк вышел таким унылым, что других попыток она не предпринимала. Жена время от времени просила поговорить с сыном, но Майков упорно откладывал разговор, а она не настаивала — знала, что будет только хуже. Если уж он что-то решил, то стоял на своем твердо.

Только сам Павел Аркадьевич чувствовал себя совсем не так уверенно, как старался показать. Да, если он решил, то так оно и будет. Беда состояла в том, что ничего решить он не мог, и действительно просто оттягивал разговор. Он знал, что скажет Димке, но ведь этому отец и учил его всю жизнь: не будь жлобом, не гонись за деньгами. Это только кажется, что большинство думают только о том, как бы побольше урвать. Стоит оглянуться, и ты увидишь совсем других людей, по-прежнему добрых и отзывчивых. Нужно быть с ними — с теми, кто действительно работает, строит страну. Помогать им во всем, и они помогут в ответ. Иной жизни Павел Аркадьевич не представлял ни для себя, ни для своих близких.

Но что ответит Дмитрий? Майков боялся, что сын снова ляпнет что-нибудь чужое, как тогда в машине. И тогда разговор прекратится — говорить можно только на одном языке. Переходить на язык «новоявленных нуворишей» и прочих малоуважаемых отцом семейства типов Павел Аркадьевич не собирался.

«Нужно сказать ему, что я его люблю… Может, я сделал что-то не так и он этого не понимает? — недоумевал Павел Аркадьевич. — Хотя что я мог такого сделать? Ох, все с этой машины началось. Рановато было покупать ее парню. Но ведь он их так любит, авто эти свои… Опять же, девчонки сейчас вроде любят тех, которые при колесах. Как это слово? Упакованные, во. А я, значит, решил потакать… Вот он и зазнался. Решил, что теперь крутой! А у самого еще молоко на губах не обсохло! А он руль крутит, живот выпятил! Заработал три рубля — и уже герой! Стоп… — Он понял, что снова накручивает сам себя. — Злюсь. А что злиться? Мать права: сложный возраст, учится и работает. В общем-то, я бы тоже мог сорваться на его месте. Мне бы объяснить, что он не прав. Позвал бы его тогда, вместе бы скрутили подонка, в милицию отвезли… Он бы понял. А я в обиду ударился, как маленький. Эх, права мать, права…»

Удрученно покачивая головой, Павел Аркадьевич вышел из трамвайного депо и пошел к остановке, надеясь присесть. Подмораживало, он поднял воротник. Уже стемнело, и это не прибавило Майкову-старшему хорошего настроения. Лавочка на остановке оказалась занятой и он сделал небольшой круг, посматривая на проезжающие машины.

«Скоро будет… — Майков постарался взбодриться. — Что я кисну? Все хорошо. Сын здоров, отличник. Дочка растет красавица. Жена дом держит, люблю. А трудности — они и есть трудности. Без болезней и дети не растут, как говорят».

Он снова подходил к остановке, когда у припарковавшегося «гелендвагена» быстро распахнулись двери.

* * *

— Карп его зовут! — сообщил Геннадий, вталкивая в машину баклана, промышлявшего на светофоре. — А имя или фамилия — не знаю, да и наплевать.

Карп, сильно напуганный и слегка побитый, исподлобья пристально смотрел на Бориса. Тот поморщился: уж больно неприятный был у парня взгляд.

— Помнишь, как-то раз ты по морде получил на перекрестке?

Карп молчал, продолжая смотреть на Бориса.

— Ты бы лучше отвечал! — прикрикнул, заводя двигатель, Гена. — С тобой серьезный человек базарит.

Прежде чем заговорить, парень подарил очередной тяжелый взгляд затылку водителя. Борис почему-то понял, что пару тычков в кафетерии он Геннадию не забудет.

— Какой перекресток?

— Тот самый! — отрезал Борис. — Ты сумочку взял, а какой-то кузьмич тебе по харе съездил. Было?

Если баклан и хотел соврать, то лицо его выдало. И отразилась на этом лице такая злоба, что Борису стало не по себе.

«Вот, тоже, нашли урода… Но другой ниточки у нас нет!»

— Вижу, что было.

— Я эту суку… — Карп сжал кулаки. — Я еще его найду.

— Вот! Это — деловой подход! — весело крикнул со своего места Гена.

— Ты его хорошо запомнил?

— Хорошо, — кивнул парень. — Я его… Хорошо запомнил. Только нет его на том перекрестке, я долго пас.

— А мы тебя в другое место отвезем, там должен показаться, — объяснил Борис. — Но ты смотри внимательно, нам кто попало не нужен.

— Я его хорошо запомнил, — повторил Карп. — На всю жизнь. Сука.

Чтобы добраться до той трамвайной остановки, возле которой черная «Волга» высадила злополучного «кузьмича», пришлось потратить немало времени. Темнело, многие уже ехали домой и на дорогах появлялось все больше пробок. Нервничая, Борис позвонил Купцову и вкратце доложил о результатах поиска.

— Ты говорил, что найдешь! — сухо напомнил босс. — Время — это деньги, Боря. А деньги — это все.

— Понимаю, Виктор Александрович! — как мог виновато сказал Борис. — Мы тут попробуем еще одну ниточку проверить.

— Только быстро! Уже вечер, а нам надо разрабатывать новый план.

Борис отключился.

— Виктор Александрович недоволен, — сказал он Геннадию. — Вот сейчас бы дать ему этого мужика… В такие минуты Купцов не жадничает.

— Попытаемся! — весело ответил Гена, который, в отличие от Бориса, мало чем рисковал. — Да, Карп? Попытаемся?

Вор промолчал, зло сверкнув маленькими глазами. Вскоре «гелендваген» остановился за остановкой, почти там же, где и в день первой встречи с летающей «Волгой».

— Темнеет, — вздохнул Гена. — Трудно узнать. Но, с другой стороны, если он тут работает, то самое время.

— Я его и в темноте узнаю, — хмыкнул Карп. — Я его хорошо запомнил. Суку.

Подъехал трамвай, остановка опустела. Борис разглядывал фигуры проходящих мимо людей, пытаясь вспомнить пассажира «Волги». Но все случилось слишком далеко от него. Не узнать.

— Вон вроде похожий! — ткнул пальцем Гена. — Тоже высокий, плечистый.

— Нет, — отрезал Карп.

— Ну, тебе виднее. Вообще, может нам выйти, побродить тут? — Водитель обернулся к Борису. — Конечно, наобум, но все равно ведь пора к Виктору Александровичу ехать. Хоть попробуем.

— Да, сейчас поедем, — вздохнул Борис, посмотрев на часы. — Пробки всюду, а Купцову не объяснишь.

— Вот он, тот мужик! — выкрикнул вдруг Карп. — Точно он! Сука!

Они быстро вышли из машины и, возглавляемые воришкой, быстро нагнали высокого седого мужчину. Тот услышал шаги, с недоумением оглянулся.

— Здравствуйте! — Борис первым обратился к Майкову-старшему, придержав за плечо Карпа. — У нас один вопрос к вам: вы не вспомните, кто вас подвозил сюда на «Волге» пару недель назад?

— А что случилось?

Парни Павлу Аркадьевичу не понравились, особенно мелкий, с недобрыми глазками.

— Не дрейфь, папаша! — подошел Гена. — Нам тот водила нужен, не ты!

«Опа! Так Димка прав — заварил я кашу? — сообразил Майков. — А этот мелкий, значит, тот самый… Только Димка-то им зачем? Я его ударил, я и отвечать должен!»

В других обстоятельствах Павел Аркадьевич не позволил бы говорить с собой в таком тоне. Но двое рослых — явно бандиты, а мелкий — вор. За себя Майков бы не испугался, но они искали Диму… А Дима как раз и подъехал: отец увидел машину сына за спинами парней.

— Да нет, ребята! Вы меня с кем-то спутали!

Майков развернулся и пошел в темноту проулка, прочь от освещенной остановки. Уж лучше самому поговорить с этими парнями, чем подставлять сына. Жаль только, что все друзья, вместе с ним закончившие смену, уже уехали.

«Где наша не пропадала! Только бы Димка меня не заметил, а то выскочит прямо к ним подарочком!»

Карп пошел было за ним, но Борис снова его придержал. Гена, поймав взгляд, кивнул и бегом кинулся к машине, даже не обратив внимания на припарковавшуюся в стороне «Волгу». Майков шел не спеша, прислушиваясь к происходившему за спиной. Быстрым шагам преследователей он только обрадовался и свернул за угол. Спустя несколько секунд за тот же угол заехал и «гелендваген».

Далеко уходить Павел Аркадьевич не собирался и теперь, когда парни не могли увидеть Димку, остановился и приготовился дать отпор. Борис и Карп приблизились.

— Это — он? — Борис начинал нервничать: Купцов опозданий не любит. А случись что серьезное, последствий не избежать. — Давай, что молчишь? Он?

— Не, не он.

Борис сплюнул. Карп посмотрел на него и впервые улыбнулся.

— Не он.

— Как не он? Ты же говорил, что хорошо запомнил, что узнал!

— Точно не он! — снова улыбнулся Карп. — Бывает.

— Что ты нам голову морочишь! — разозлился подошедший Гена. Выходило, что его идея оказалась глупой. — Ты тупой, что ли?!

У Майкова отлегло от сердца. Вот и хорошо, сейчас нужно разойтись. А что случилось, он потом разберется. Нужно только с Димкой поговорить.

«Эх, не вовремя мы поссорились! Надулся я, как индюк, а у мальчишки, может, проблемы вот с такими, и помочь некому! — уже начал ругать себя Павел Аркадьевич. — Ладно, сейчас во всем, как родные, разберемся!»

— Ошибся, мужики! — все так же придурковато улыбаясь, оправдывался Карп. — Думал, что узнал, а это не тот!

Борис пошел к машине.

— Козел! — Гена замахнулся на отшатнувшегося воришку, но бить не стал и заспешил за Борисом. — Завтра чтобы позвонил, понял?!

Когда «гелендваген» уехал, Майков пошел было назад к остановке, но парень его окликнул.

— Отец!

— Ты чего хотел? — разговаривать с ворюгой Павел Аркадьевич не собирался. Он-то его узнал.

— Да я извиниться хотел!

Вот этого Майков услышать от такого подонка не ожидал. Он замешкался с ответом: признаваться, что он — тот самый, или просто уйти… Карп подошел вплотную, сжимая в правой руке незаметно раскрытый нож.

— Извиниться! — повторил он.

Глядя в нечеловечески злые глаза вора, Павел Аркадьевич собрался было что-то сказать, даже набрал воздух, но не успел. Грудь пронзила боль, в глазах потемнело. Не сумев даже толком вскрикнуть, Майков опустился на асфальт, уже не видя убегающего убийцу.

* * *

Дима приехал быстро, как и обещал. С высоты и пробки видно отлично, так что место для приземления он выбрал самое лучшее, чтобы уже нигде не встать. И все же отец должен был оказаться на остановке еще раньше, ведь ему идти всего-то пару шагов.

Увы, пришлось ждать. Звонить отцу не хотелось, думать о предстоящем, наверняка тяжелом, разговоре тоже. В сущности, нужно просто покивать головой и помириться. Главное — не сорваться на спор. Отца не переспоришь, а вот обидеть легко. Стоит только сказать что-нибудь нелестное о его высоких принципах.

«Трамвай!» — в который раз подумал Дима и полез за телефоном — набрать отца, но аппарат сам зазвонил.

— Да, Бахрам! — Теперь время от времени он позволял себе обращаться к хозяину службы доставки просто по имени. Все же Дима для него как курица, несущая золотые яйца.

— Ты той даме с площади «Три вокзала» все делаешь? Хороший клиент! Бойкое место, не тяни там! — Бахрам тараторил, но не как прежде, нервно, а просто деловито. — Хороший клиент — это как три клиент!

— Да, я два раза уже отвозил ей.

— Она, наверное, сегодня еще звонить будет! Ты сможешь смотаться опять?

— Могу, — Дима прикинул, что с отцом поговорит по дороге домой, а там его высадит и полетит за цветами. — Могу, но за отдельную плату. Все же — сверхурочные, понимаешь?

— Слова выучил, да? Вот еще — рвач! — пожурил его Бахрам. — И еще одно дело…

Какая-то суета возникла в переулке, отходящем в сторону от трамвайных путей. Дима, разговаривая, пытался рассмотреть, что происходит в темноте. Увлеченный разговором, он даже вздрогнул, когда в стекло застучали. Пожилая женщина что-то пыталась сказать, и Дмитрий опустил стекло.

— Молодой человек, вы можете помочь?! Там человеку плохо! Вы можете вызвать «скорую помощь» или милицию?!

Не у всех еще есть мобильные телефоны, особенно это касается людей пожилых. Дима поморщился и жестом показал: я разговариваю, не видишь? Наверняка есть другие возможности дозвониться. Но старушка не отставала.

— Погоди, Бахрам! — Дима повернулся с приставучей даме. — Занят я! Других просите, или автомат найдите! Ноль-три — звонок бесплатный!

Он поднял стекло, отрезав старуху от себя.

— Куда — бесплатный? — не понял его собеседник в телефоне. — Не ноль-три, а четырнадцатый номер дом! И не бесплатно — как обычно там!

— Да не, Бахрам, это я не вам. Ладно, я все понял, сделаю.

Суета осталась снаружи, а в машине было тепло и сухо. Дмитрий договорил с Бахрамом и постарался высмотреть среди пробегающих людей отца. Ведь наверняка первым делом туда сунется: а не надо ли кому помочь? Дима набрал номер Павла Аркадьевича, но его телефон не отвечал. Мимо проехала машина «скорой помощи», завернула за угол, сразу за ней — милиция. Видимо, случилось что-то серьезное.

«Не дай Бог! — Дима вдруг понял, что несчастье могло произойти с его отцом. — Не дай Бог, он опять во что-то ввязался!»

Он выскочил из «Волги» и побежал за угол, расталкивая собирающуюся толпу. Вот над кем-то склонились медики… Он рванулся и тут же остановился, пораженный зрелищем: Павла Аркадьевича, бледного и окровавленного, укладывали на носилки. Дмитрию показалось, что отец узнал его, что дрогнули посиневшие губы.

— Пап! — крикнул он. — Ты чего, пап?!

Носилки уже загружали в «скорую».

— Сочувствую, парень! — будто издалека услышал Дима слова похлопывающего его по плечу врача. — Мы ничего не смогли сделать. Если бы чуть пораньше вызвали…

Двери «скорой» закрылись, машина поехала. Дима оглянулся, натыкаясь на взгляды зевак. Кто-то искренне сочувствовал, кто-то тупо разглядывал осиротевшего парня, но большинство вообще собрались просто так. Со всех сторон спрашивали, что произошло. Дима сделал несколько шагов и уткнулся в остановившего его милиционера.

— Место преступления, — пояснил тот. — Отойдите, не мешайте.

Дима увидел освещенный фонарями меловой силуэт и темное пятно крови. И понял, что у него больше нет отца. Что последний разговор не состоялся. Они так и не помирились и теперь не помирятся никогда. Его убили.

— Куда же вы смотрите?! — закричал он почти истерически в лицо милиционеру. — Где вы были?! Вы знаете, какой это человек был?! Он всем помогал, всем! А ему никто не помог! А вы должны людей защищать! Людей защищать, ты понял?!

Его схватили за руки, повели в сторону. Дима не видел куда: слезы так и струились из глаз. Все неприятности, которые мучили его последнее время, казались теперь потерянным раем, заслоненные одной огромной и непоправимой бедой.

Глава двенадцатая

ДЛЯ ЛЮДЕЙ

Закончилась осень, самая страшная осень семьи Майковых. Теперь их осталось трое: Дима, мама и сестренка. Но выходило так, что без отца дом опустел, будто не только он ушел навсегда, но с ним исчезло и по половинке от каждого из оставшихся. Странно было возвращаться вечером: никто не играл в нарды, никто не пел с Танькой песенок, никто не подсмеивался над Дмитрием.

Мать сразу постарела, осунулась, глаза потеряли блеск. Притихшая сестренка порой забывалась и начинала, как и прежде, хохотать и всюду носиться. Дима старался поддержать ее в этом, но и времени не хватало часто бывать дома, и как-то не получалось, что ли. Ведь он только разыгрывал веселье, а сам постоянно вспоминал отца, с которым не успел помириться.

И не просто не успел, а сам, по сути, стал соучастником убийства. Нет, не соучастником, конечно, этой мысли Дмитрий просто бы не вынес, но… пособником, что ли? Не зря говорят: «Бойся равнодушных». Отец умирал, а его сын не дал свой телефон, чтобы вызвать «скорую помощь». Может быть, врачи все равно бы не успели. А может быть, и нет. Этот вопрос теперь будет мучить Диму всю оставшуюся жизнь, и он это понимал.

И все же нужно было жить дальше. Никто не станет учиться за Дмитрия, срок экзаменов приближался. Друзья отца, конечно, помогли семье покойного деньгами и могли бы помочь еще. Но Дима знал, что отец, всегда оказывавший помощь другим, сам старался обходиться без поддержки: пусть пригодится тем, кому нужнее. Вот и он отказался от денег и с удвоенной энергией развозил цветы. Мысли о другой работе сами собой ушли, не до того было, чтобы что-то менять. Если работать — денег хватит, а жадничать он теперь не хотел. Ведь те люди, что убили отца, наверняка рассуждали именно как Купцов: выживает сильнейший, последние не станут первыми и… «ноль-три — звонок бесплатный!» Как же ненавидел теперь Дмитрий эту фразу!

За что убили Павла Аркадьевича, следователи так и не узнали. Дима сообщил все, что знал, в том числе и о происшествии на перекрестке. Однако личность воришки установить не удалось. Да и подозреваемым его никто всерьез не считал: не может же уличный мелкий вор, которого даже в милицию не сдали, настолько ненавидеть обидчика, чтобы отыскать его в огромном мегаполисе? Постепенно следователь звонил все реже и наконец совсем перестал. В конце концов, в Москве кто-то погибает каждый день, и преступников находят не всегда. Дмитрий думал о собственном расследовании, но даже не знал, с чего начать.

В тот вечер он чувствовал себя особенно скверно. Домой вернулся вовремя, успел даже немного поиграть с Таней перед ужином. Мать налепила пельменей по отцовскому рецепту. Наверняка плакала, и Диме казалось, что он чувствует в них эту горькую соль. Сестренка пельмени просто обожала, но ела не спеша, тщательно пережевывая. Как всегда оказавшись последней, она вдруг взяла один пельмень и аккуратно переложила его в тарелку брата.

— Ты, Дима, теперь за папу будешь, как он, — очень серьезно и тихо сказала Таня. — Тебе надо больше есть. Будешь, как он, всем помогать… Посуду, там, мыть, всякое такое. На еще пельмешек.

Второй пельмень оказался рядом с первым. Тут уж Димка едва сам не заплакал. О чем он думал? О деньгах, о ресторанах, о том, как купит новую, дорогую машину… А нужно было думать о своих близких. Помогать им. Ведь они — теперь только Таня и мама — всегда помогут. Они думают о нем!

После ужина он поцеловал сестренку, накинул куртку с капюшоном и вышел. Мокрый снег, то переходящий в дождь, то снова падающий тяжелыми хлопьями. Обычная декабрьская погода для Москвы. Дмитрий подошел к «Волге» и завел ее. Теперь важно было даже не то, что она летает. Важно, что «Волга» — последний подарок отца.

* * *

Он старался приезжать сюда пореже, но «Волга» словно сама стремилась прилететь именно в этот район. Вот она, злополучная трамвайная остановка неподалеку от депо, здесь отец садился, чтобы ехать домой после смены. Ночь, никого нет. Мокрый снег и ветер.

Дима сидел, почти не видя происходящего снаружи, — такая погода. Сидел и силился понять: как все-таки жить дальше? Ох, как не хватало именно отца именно сейчас.

Своей смертью Павел Аркадьевич умудрился снова, и на этот раз навсегда, переспорить сына. Дмитрий даже улыбнулся незаметно для себя: вот же упрямый трамвай! Опять настоял на своем. Все вышло именно так, как боялся отец. Он ведь спросил тогда, на перекрестке, после того как ударил вора: «Но ты-то поможешь?» И вот Дима — не помог. И теперь старался понять: как же так вышло?

Ответ получался только один: Купцов. Этот миллиардер сумел всего лишь несколькими словами да броским жестом с миллионом рублей покорить Димкино сердце. Убедить, что жить надо именно так, как живет он. И Дмитрий развесил уши, вмиг забыв все то хорошее, чему годами учил его отец.

— Что ж я за идиот-то такой? — вслух пробормотал Дима. — Деньги, деньги… Успех. А чего ради? Ведь все — ради ближних…

Где-то неподалеку прогремел гром. Гроза в декабре — редкость. Впрочем, молний все равно было толком не разглядеть из-за мокрого снега. Да Дима на них и не смотрел, он просто сидел и вспоминал снова и снова.

«Молодой человек, вы можете помочь?» — вот в это самое окошко стучала старуха. И дело даже не в том, что Дмитрий не помог отцу. Помогать нужно всем, вот чего хотел Майков-старший, вот как поступал.

И снова голос Димы: «Ты — один. Они тебя найдут, и никто не поможет».

«Но ты-то поможешь?» — в тысячный раз спрашивал отец, не зная ответа.

Не просто не помог, еще и пошутил:

«Ноль-три — звонок бесплатный!»

И поднял стекло, отгораживаясь от чужой беды. Мысли гнали дальше: «скорая помощь», врач, который действительно хотел успеть пораньше, бессильная милиция…

Совсем близкий разряд молнии осветил машину вспышкой. Диме показалось, что молния прямо в «Волгу» угодила. Как знать — может быть, она и такое может выдержать? Мигнули приборы, включилось радио. Дима взлетел, машинально прислушиваясь к разговору на спецчастотах.

— Товарищ генерал, нам нужны вертолеты! — просил кто-то, неведомый Дмитрию. — Пожар на улице Восьмого марта! Горят верхние этажи жилого дома.

— Жильцов-то, жильцов всех эвакуировали? — отозвался властный голос.

— Да! — сообщил незнакомец и тут же поправился: — Но кажется, кто-то остался на последнем этаже.

— Как остался?!

— Перекрытия обрушились, — оправдывал пожарных перед генералом подчиненный. — Мы не можем туда добраться!

Дмитрий, поднимаясь все выше, внимательно прислушивался. Где находится улица Восьмого марта, он помнил без карты.

— И сколько еще есть времени?! — нервничал генерал.

— Несколько минут! Этаж уже прогорает, нужны вертолеты!

— У вертолетов расчетное время — полчаса! — вскипел генерал. — Смотри, капитан, человек погибнет — ты пойдешь под трибунал!

Дмитрий вывернул руль и прибавил газу. Отец никогда не отказал бы в помощи, особенно в такой ситуации. А ситуация была такова, что помочь могли только двое: черная «Волга», летящая среди молний, и ее хозяин.

* * *

Тележурналисты успели вовремя, — сняли даже эвакуацию жильцов. Потом начали понемногу разъезжаться: в городе было немало других происшествий, требовавших освещения. Все меньше оставалось камер, снимавших горящее здание и перепуганных людей, сжимающих в руках вынесенные из огня вещи, часто совершенно случайные. Журналисты курили, сбившись кучкой и, привычные ко всему, обсуждали далекие от пожара вещи.

— Посмотрите, вон там! — вдруг воскликнула высокая рыжая женщина в кепочке, показывая рукой вверх. — На последнем этаже, под крышей!

Журналисты задрали головы. Потом самый зоркий швырнул сигарету в снег и первым выскочил перед своим телеоператором.

— Сережа, работаем! Внимание, срочное сообщение! На последнем этаже горящего жилого дома на улице Восьмого марта обнаружены люди! Сколько их, кто конкретно там находится, — неизвестно! Напоминаю, что пожарные уже доложили об эвакуации всех жильцов! Верхние этажи охвачены пламенем, вы сейчас можете это видеть…

Он отступил чуть в сторону, чтобы лучше показать зрителям дом. Оператор наехал камерой на последний этаж, где в еще не охваченное огнем окно кто-то выглядывал. Разобрать лицо мешали клубы дыма.

— Смогут ли пожарные добраться туда? По последним сообщениям, внутренние перекрытия рушатся, и дом…

Журналисты, толкаясь, стремились побыстрее передать новость в эфир. Новости стареют быстрее всего. Не то чтобы они совсем не переживали за этого неизвестного человека, но у всех — своя работа. Спасти его сейчас могли только пожарные.

— Установили хоть, кто там? — утирая пот со лба, спросил капитан пожарных. — Как вообще он мог там остаться?!

— Ребенок. Наверное, испугался, спрятался… Вот его мать.

Капитан обернулся и увидел растрепанную женщину средних лет, пытающуюся прорваться сквозь оцепление. Ее уже снимал телеоператор.

— Там мой сын! — закричала она, перекрывая шум. — Там мой мальчик! Пропустите меня!

Капитан поднял голову и вздохнул. Пламя все ближе подбиралось к окну, в котором минуту назад еще был виден ребенок. Теперь, видимо, он отошел в глубь квартиры. Спасти мальчика капитан не мог: пожарные готовы были пожертвовать своими жизнями, но обрушение перекрытий делало бессмысленной всякую попытку попасть наверх.

— Ему не продержаться полчаса, — сказал кто-то рядом.

Капитан, хмурясь, смотрел на пожар, продолжая перебирать в уме все возможные способы спасти ребенка. Нет, даже вертолетам будет трудно: много дыма, на крышу не сесть, а еще нужно успеть найти мальчика… Его привлекло какое-то движение в темном небе. В отблесках огня сверкнул черный корпус.

— Это… Это не вертолет.

Бросив короткий взгляд на раскрывшего рот подчиненного, капитан успел заметить, как синхронно задрались вверх телекамеры.

Конечно, это был не вертолет. Стремительная, как черная молния, «Волга» вылетела из темноты и мягко опустилась на крышу. Из машины вроде бы кто-то выскочил и исчез в клубах дыма. Теперь ни водителя, ни автомобиля не было видно за дымом, и капитан потряс головой. Этого не может быть!

* * *

Дмитрий знал из инструкции, что корпус «Волги» способен выдержать какие-то нереально высокие температуры. Там много всего было написано о ее свойствах, особо он не вчитывался, но про жаростойкость запомнил. Даже стекла в этой машине были необычные. Поэтому за себя Дима не боялся, но как найти мальчишку? Подлетая к горящему зданию, он видел его в окне, но потом ребенок отшатнулся, будто волна жара снизу опалила ему лицо, и убежал внутрь. Теперь из окна уже шел дым — что-то вспыхнуло в комнате.

«Отец бы не отступил! Будь что будет!»

«Волга» выдержит все, но вот о Диме этого сказать было нельзя. Страшно… Он выскочил из машины и сразу оказался в дыму, копоти, гуле ревущего огня. Он представлял себе образ отца и это помогло ему действовать быстро, не паникуя.

На ощупь спустившись по лестнице, Дмитрий отыскал квартиру. Дверь, слава Богу, открыта: во время эвакуации не захлопнули. Он пробежал по комнатам, закрывая лицо рукавом. Пекло всерьез, дышать почти нечем. Ребенка не было.

— Эй! — закричал Дима, понимая, что и сам здесь долго не выдержит. — Пацан! Эй!

Кто-то ответил. Пригнувшись к полу — здесь вроде дышится легче, — Дима вернулся в коридор и увидел свернувшегося калачиком испуганного мальчика. На разговоры времени не было, он схватил его в охапку и кинулся назад. И стало страшнее!

«Только бы выбраться! Теперь нельзя упасть, теперь я не один! — Дмитрий наконец не головой, а сердцем понял, как это важно, помогать другим. — Надеюсь, он не очень много дыма наглотался…»

В «Волге» воздух был чистым: корпус абсолютно герметичен, в воздухозаборниках могучие фильтры. И даже система контроля: если снаружи нет воздуха или он сильно отравлен, как сейчас, клапаны закрываются.

Дмитрий поднял машину, отвел ее в сторону от пожара и посмотрел вниз, на задравших головы людей. Прежде он о них не думал. Но вот его и заметили. Теперь все знают о существовании летающей черной «Волги» и найдется масса охотников отыскать машину, поговорить с хозяином… Придется прятаться. Скверно. Но какое это имеет значение в сравнении с жизнью ребенка?

Он оглянулся назад. Мальчишка прилип к окну глядя вниз. Видимо, он еще не отошел от шока, но по его поведению Дима понял, что ребенок не пострадал. Люди внизу уже вертели головами в разные стороны: поди найди черную машину в темном небе.

— Мама! — вдруг закричал мальчик и повернул к Диме чумазое лицо. — Моя мама! Внизу!

— И правда, что мы тут висим? Пора тебя вернуть, — согласился водитель и тронул руль.

Набирая скорость, машина пошла вниз.

— Смотрите, что это?! — закричал один из журналистов.

Теперь уже нельзя было не верить глазам. Будто из другой реальности появилась «Волга», но не старая и ржавая колымага, а сверкающая черной краской красавица. Слепя зрителей огнем дюз, она летела по немыслимой, захватывающей дух, траектории. Еще никто не успел опомниться, как хлопнула дверь и мальчик оказался рядом с матерью.

— Сынок мой, Володенька! — закричала мать, но все смотрели не на нее.

Еще миг — и головы повернулись, провожая взглядами молниеносно исчезнувший в темном небе автомобиль.

— Черная молния какая-то! — воскликнул не успевший повести камерой телеоператор. — Это же… Черная молния!

И журналисты «рванули с низкого старта». Ко всем, кто стоял рядом с местом посадки машины, потянулись микрофоны, а вокруг спасенного мальчика едва не завязалась потасовка между конкурирующими телеканалами.

— Этого не может быть, но я это видел своими глазами! — диктовал в телефон газетчик, прикрывая свободное ухо рукой. — Я и еще десятки, а может быть, сотни людей! Это сенсация, за которой стоит тайна, которую, как я полагаю, мы скоро сможем раскрыть. «Черная молния» — эти слова сейчас звучат здесь беспрестанно, и чутье подсказывает мне, что мы их услышим еще не раз… Ниночка, заголовок, заголовок! «Черная Молния»! Нет, лучше… «Черная Молния» спасает жизнь!

* * *

Дмитрий опустил автомобиль на одну из своих любимых крыш и смотрел на ночной город, как делал последнее время все чаще. Теперь Москва узнала об их с «Волгой» существовании. Что ж, когда-то это должно было случиться. Он понюхал рукав куртки.

— Надо что-то сказать маме, что-нибудь про костер придумать. — Дмитрий оглянулся на машину. Нет, с ней все было в порядке. — Скажу, что заказ отвозил на какие-нибудь шашлыки. Хотя какие сейчас шашлыки…

Но гроза давно ушла, унося с собой и снег, и дождь. В небе загорелись звезды. Впервые после гибели отца у Дмитрия полегчало на душе. И он знал почему.

— Жить надо для людей. И я для людей, и ты, — обратился Дима к автомобилю. — Как мне раньше в голову не пришло, что я могу помочь этому городу? Мне сверху видно все! Да и слышно некоторые вещи неплохо. Интересно, дома о нас уже слышали?

Конечно, слышали. Даже Танька, которой давно пора было спать, не позволяла увести себя от телевизора, где можно было увидеть, как летающий автомобиль спасает из огня ребенка.

— Черная Молния! — закричала она Диме, как только он вошел. — Ты там ничего не знаешь, а у нас тут — Черная Молния!

Глава тринадцатая

ЧЕРНАЯ МОЛНИЯ

Конечно, на следующее утро город взорвался газетными заголовками, телевизионными репортажами, а когда сотрудники добрались до офисов, новостные сайты просто подвисли. Правда, информация была довольно однообразной: некто на автомобиле, опознанном экспертами как ГАЗ-21, спас ребенка с последнего этажа горящего дома. Разглядеть незнакомца никому не удалось, мальчик в его описаниях путается…

Прозвище «Черная Молния» прижилось. Танька, пришедшая в восторг от события, все утро простояла у окна, надеясь увидеть таинственный автомобиль. Попутно, на подоконнике, она, как могла, изобразила подвиг Черной Молнии и подарила рисунок брату.

— У тебя тоже машина черная! — крикнула она. — Гордись, ты прям как Черная Молния, у-у-у!

Танька «улетела» на кухню, вращая воображаемый руль, а Дима искоса посмотрел на мать. Нет, она ни о чем не догадалась, только смотрела на дочку с чуть грустной улыбкой.

— Танечка сегодня веселая… Совсем как до Пашиной смерти.

— Ну, перестань, ма! — Дима чмокнул ее в щеку и взял рюкзак. — Ловите тут новости, мне тоже интересно! Пока!

По дороге в университет Дмитрий не удержался, купил несколько газет с фотографиями «Волги» на развороте. По иронии судьбы, собственно фотографий не было сделано ни одной — машина попала только в кадры телеоператоров. Правда, кто-то утверждал, что снял Черную Молнию на мобильник, но в темном небе мало что удавалось рассмотреть.

Остановившись неподалеку от места учебы — показываться на «Волге» совсем уж рядом с универом он не хотел, — Дмитрий просмотрел газеты, аккуратно сложил и убрал в бардачок. Наверное, отец бы сейчас его высмеял… Ну и что, зато не сердился бы. Таньке когда-нибудь можно подарить, она будет счастлива.

Перед тем как идти учиться, он не удержался и пробежался по закрытым частотам. На одной волне он задержался… И понял, что университету сегодня придется подождать. Нужно помогать людям!

Может быть, Дмитрий просто хотел еще раз отличиться, еще раз показать, на что способна Черная Молния, убедить скептиков, что она действительно существует? В любом случае он мог помочь, хотя дело шло не о спасении жизни.

Угнали инкассаторскую машину с немалой суммой денег, и совсем недалеко. Милиция вроде бы среагировала вовремя, теперь все возможные маршруты угонщика перекрывались. Но пока отчаянно мечущемуся по улицам преступнику каждый раз удавалось ускользнуть. Дмитрий крутил руль, выбирая местечко потише, чтобы незаметно взлететь, а сам прислушивался к увлекательному детективу в прямом эфире.

— Ушел в арку, во двор! Все, я притормаживаю…

— Осторожнее, он вооружен!

— Да все, некуда ему… Он проехал прямо по детской площадке, сволочь! Сломал эти грибки-домики и проехал, уходит к северу!

— Дети там были?! — взорвался криком кто-то постарше чином. — Пострадавшие есть?!

— Нет, но просто чудом каким-то…

На последних словах Дмитрий взлетел, разогнавшись как раз до пятидесяти километров в час, строго по инструкции. Нет, не зря он решил вмешаться! Этот или эти, если их несколько, не остановятся ни перед чем.

Когда он увидел фургон, преступники как раз ударили в бок какую-то малолитражку и вырвались на перекресток. За ним следовали две машины милиции, но они не могли ехать так же напролом и вынуждены были чуть притормаживать, угадывая маневры инкассаторского фургона.

Водитель, гнавший вопреки всем правилам, не видел, что впереди, на площади, машины встали во все стороны: пробки есть пробки, и в этот раз, видимо, они сыграют положительную роль. Дима даже чуть закусил губу от досады: нет, тут справились без него. Но он поторопился.

С ходу перескочив через бордюр, фургон выскочил на бульвар, в пешеходную зону, и, не сбавляя скорости, понесся прочь, не обращая внимания на прохожих. Люди кидались в стороны прямо из-под колес, и Дмитрий пошел параллельным курсом, понимая, что сделать что-то нужно сейчас же, немедленно. Но что? Он ведь не киногерой, чтобы прыгнуть на крышу и остановить фургон, оружия тоже нет.

— А мы его прижмем! — понял Дмитрий. — Плавненько прижмем и остановим!

Маневр непростой даже для Черной Молнии, на таких-то скоростях. Быстро оглянувшись на следующие по бульвару милицейские машины, чтобы убедиться, что никуда преступники не денутся, Дима совсем было собрался подлететь к фургону и притормозить его… Но впереди, всего метрах в пятидесяти, на пути преступников стояла женщина с коляской. Она стояла неподвижно, загипнотизированная летящей на нее машиной, словно кролик удавом.

— Беги, я же не успею! — заорал Дмитрий, а руки сами крутанули руль, нога втопила педаль в пол.

Заложив крутой вираж, Черная Молния действительно молниеносно влетела на бульвар почти на уровне земли и ударила фургон в бок. Дима даже зажмурился: конечно, машина у него непростая, но и инкассаторская спецтехника не велосипед! От сильнейшего удара его бросило вперед так, что страховочный ремень не заскрипел, а как-то охнул почти по-человечески.

Тяжелый фургон не отлетел в сторону, как надеялся Дмитрий, но, встав на два колеса, объехал-таки неподвижно стоящую женщину с коляской и перевернулся позади нее.

— Вот так вот! — выдохнул Дима, поглядывая на приборы. — Вот так вот вам! А вы думали?!

Сирены милиции приблизились. Дима немного повисел над фургоном, на случай, если кто-то попытается скрыться. А когда милицейские машины затормозили вокруг фургона, кивнул стоящей, раскрыв рот, женщине и дал газу.

— Сирены-то выключите! — самодовольно проворчал он, набирая высоту. — Ребенка ж разбудите!

Отец был бы им доволен, это Дмитрий знал точно.

* * *

Учиться Дмитрий себя заставил: отец бы этого хотел. Да и не собирался он всю жизнь развозить цветы, пусть и летая в свое удовольствие над городом. И все же по-настоящему главным в его жизни стала помощь людям. Та помощь, которую, кроме него, часто не мог оказать никто. «Кто, если не я?» — такой теперь получался у него девиз. И стало легче. Легче переживать боль утраты отца, легче даже смотреть на Настю и Макса. Даже семье стало легче: новости о Черной Молнии радовали Танюшку и, кажется, заставляли верить во что-то светлое совсем было пригорюнившуюся мать.

Конечно, каждый вечер стараясь приносить добро людям, много не заработаешь. Но теперь Дима и не старался заработать как можно больше, он нашел в жизни другой, настоящий, интерес. Бахрам немного расстроился, когда барыши его фирмы упали. Пробовал даже ругать, но Дмитрий отговорился занятостью в университете и напомнил, что он все еще самый быстрый курьер в Москве и все еще работает у Бахрама. Хозяин, повздыхав о былом благополучии, унялся.

И денег чудесным образом все равно хватало, — ведь теперь Дима не совершал случайных, дурацких трат. Зачем они? Производить впечатление на девушек дорогой одеждой? Но у Дмитрия уже была девушка, и ее на это точно не купишь. Сейчас они в ссоре, и в этом виноват он сам. Теперь Дима понимал, в чем была его ошибка.

Стараясь поменьше думать о ней и крепче верить в будущее, хозяин легендарной Черной Молнии вылетал на дежурство каждый день. Дел хватало. Пожары, преступления, другие чрезвычайные происшествия. Утром, за завтраком, Дима смотрел новости и не наслаждался славой, а от души потешался.

Особенно смешили его рассказы очевидцев. И чего только не могут увидеть люди, если захотят! Некоторые откровенно врали, другие, наверное, просто заблуждались. Но большинство говорили правду, только выглядела она по-разному. Девушек впечатляла сама возможность полета: это же так романтично! А вот в глазах многих мужчин Дима читал зависть. И понимал их, хорошо понимал. Один умненький на вид мальчик предположил, что машина самодельная. Что ж, Дима был рад: пусть строит свою! А вдруг построит, когда станет старше? И тогда полетят все. Какой-то милиционер предположил, что водитель Черной Молнии хочет помочь борьбе с преступностью — будто это не было ясно! — и призывал его сотрудничать с органами. Вот к этому Дмитрий был не готов, во всяком случае пока. Насмешил алкоголик: он утверждал, что его забирала Черная Молния, но признавался, что и сам ничего не понял. Самым смешным в его истории было то, что и она попала на страницы газет!

Дима не жалел сил. Но выходило так, что, совершая бескорыстное добро, он будто бы отдыхал. Стал спокойнее, даже лучше высыпался, хотя меньше спал. И ему казалось, что то зло, что выходило на улицы Москвы с наступлением темноты, такой ранней в декабре, немного притихло. Будто оно, огрызаясь, медленно, но пряталось куда-то, страшась Черной Молнии.

Как-то раз, уже возвращаясь домой, Дмитрий оказался нечаянным свидетелем преступления: какой-то тип вырвал у девушки сумочку на автобусной остановке. Парень кинулся бежать в узкую улочку, но Дима легко нагнал его. Что делать, было непонятно… И Дмитрий просто подцепил, подонка за одежду фирменной фигуркой оленя, установленной на капоте. Кажется, это был тот самый тип, что получил от отца по морде на перекрестке.

— Получи еще, раз ничего не понял!

На счастье вора, даже олень на капоте был сделан на совесть, и к подоспевшим на крик девушки милиционерам он был доставлен в целости и сохранности. Пока один из блюстителей порядка заковывал парня в наручники, второй вдруг отдал Черной Молнии честь.

— Не за что! — проворчал Дмитрий, улетая к родному дому.

На душе отчего-то стало совсем светло. Полная луна улыбалась. Нужно продолжать. И не только делать дело: нужно напоминать людям, что есть в этом мире и добрая сказка. Не в книжках, а прямо возле них.

Ночью он зашел в Интернет и завел блог Черной Молнии. Пусть будет и прямая связь, раз это возможно.

* * *

Университет, конечно, тоже гудел слухами. Проходя по коридору, Дмитрий только и слышал новости о своих похождениях. Сформировался, вроде бы, даже поисковый клуб: эти парни и девчата постоянно обменивались какими-то картами с пометками, рисовали на них круги, высчитывая таинственную «базу Черной Молнии». У более технически подкованных студентов и вопросы были технические.

— Вот, смотри! — На подоконнике один из таких технарей совал под нос другому запись на мобильном телефоне. — «Волга»? «Волга», один в один! Но понятно же, что там только кузов от «Волги», а под капотом такое, что…

— Какое «что»? — возмущался другой. — Зачем делать кузов от «Волги», если это не «Волга»?

— «Волги» не летают, а чтобы Черная Молния ездила — тоже никто не видел!

Дима про себя усмехнулся такому «мозговому штурму». Сейчас, наверное, очень много очень серьезных людей анализируют все записи — вот их было бы интересно послушать.

Его мысли прервало появление в коридоре Насти. Он замедлил шаг, стараясь успокоить сердце. Только бы не покраснеть! Хотя — какая разница? Но пройти мимо не мог.

— Привет, — сказал Дмитрий, обращаясь как бы и к Насте, и к вечно трущейся рядом Катюхе.

— Черная Молния остановила падающий подъемный кран! — тараторила Катюха. — Как это может быть, объясните мне? Это ж автомобиль!

— Ну раз летает, значит — не просто автомобиль! — улыбнулась Настя. — Кстати, ты слышала, что есть уже снимок пилота?

— Видела так себе, непонятно ничего. А почему автомобиль тогда выглядит не как самолет, а как автомобиль? Ладно, мне пора! — вдруг оборвала себя Катя, бросив быстрый взгляд сперва на Настю, потом на Дмитрия. — Увидимся в столовке, пока!

Цокая каблучками, Катюха умчалась. Настя смотрела в сторону, слегка приподняв брови.

— Прости, пожалуйста, — сказал Дима, ни на что не рассчитывая. — Прости.

— Хорошо… — неопределенно мотнула головой Настя.

Он не знал, что еще сказать. Вот если бы Настя обвиняла его в чем-то, ругала — было бы проще. А теперь — непонятно, чего она ждет. Простила или нет? И тут появился запыхавшийся Макс с двумя эскимо.

— Привет, давно не виделись! — совсем естественно, почти дружелюбно кивнул он Дмитрию. — Мороженого, Насть?

— Спасибо! — Она взяла порцию.

— Настя, — продолжал Макс, непринужденно игнорируя Диму, — может, сходим на выставку? Абстракционистов!

— Я с удовольствием! — Настя тоже смотрела только на Макса. — Но мне к экзамену надо готовиться.

— Да ладно, там же быстро! Все равно ведь ничего непонятно, пробежались по залу — и все!

— Уговорил!

И они ушли, не прощаясь с Димой, не оглянувшись даже. Пустое место. Он только хмыкнул, сунув руки в карманы. Конечно, Настя имела полное право так с ним поступить. Вот только… Не поверил Дима в ее увлечение Максом. Умнее стал, что ли? Не нужно ей ни мороженое, ни выставка, а нужно только вот так уйти.

«Но лучше бы ты к экзамену готовилась, — вдруг подумал он, удивив себя собственной рассудительностью. — Вот, черт, и в этом я, выходит, виноват…»

* * *

Вечером Дмитрий заглянул в созданный накануне блог Черной Молнии. Он разместил один постинг, в котором просто предлагал людям выразить свое мнение. Уже появилось несколько комментариев. Первый был категоричен:

«Тупая шутка с этим сайтом».

Дима пожал плечами — следовало ожидать такой реакции. Блог мог завести любой. Второй коммент соглашался с первым:

«Спасибо, хорошо поржали!»

Третий оставила девушка:

«А может, это правда про летающую машину? Может, это правда его блог?»

Кто-то с ней соглашался, кто-то нет, нашелся и очевидец. Пролистав страницу комментариев почти до самого конца, Дима вдруг увидел:

«Я видела по ТВ, как ты спас мальчика из пожара. Я просто потрясена».

И подпись: Настя Светлова. Запись была оставлена совсем недавно, и Дима положил пальцы на клавиатуру. Что же ей сказать? Наверное, правду:

«Любой поступил бы так же на моем месте».

Может быть, ответит? Да, девушка оказалась за компьютером.

«Многие думают только о себе и о своем тщеславии».

Вот так просто. О ком это она? Неужели о Максе? Он подходил под это описание. Но тут Дима вспомнил тот свой поступок и сказанные сгоряча слова, и его щеки вспыхнули… Надо было выяснить, кого она имеет в виду.

«Это ты из личного опыта?»

Очень уж ему хотелось прочитать что-то обнадеживающее, хоть немного. Порой с незнакомцами говорят откровенно. А если Настя поверила, что переписывается с пилотом Черной Молнии, есть шанс.

«К сожалению, да», — ответила девушка.

«Мы все совершаем ошибки, надо уметь прощать!» — быстро ответил Дмитрий.

Хотелось добавить еще очень много, но Настя говорила не с ним.

«Некоторые вещи прощать нельзя».

Дима вздохнул и, чуть помедлив, ответил:

«Ты, наверное, права».

Он и в самом деле так думал. Раньше постарался бы обернуть разговор в свою пользу, а теперь… Теперь он — пилот Черной Молнии, и его ответственность за каждый поступок очень высока.

Пришел еще один свежий коммент. Дима, нехотя отвлекшись от разговора, прочел в самом низу страницы:

«У нас под окнами настоящая погоня, менты не могут поймать инкассаторскую „Ниву“!»

Ну вот, поболтал с девушкой — и хватит. Вечер уже начался, а Черная Молния до сих пор скучает на стоянке.

«Адрес?»

«Новокосино!»

Дмитрий выключил компьютер и, забыв попрощаться с родными, выскочил за дверь. Был шанс успеть! А Настя в него верит.

Глава четырнадцатая

ПЕРВЫЙ БОЙ

На стоянке возле дома уже никого не было, поэтому Дмитрий рискнул стартовать с места. Управлять «Волгой» теперь казалось самым простым, естественным делом на свете. Сел, пристегнулся, вставил ключ в замок зажигания — и через несколько секунд уже завис высоко над собственным домом.

— Ну, Молния — дело уже привычное? — Дмитрий и правда привычно набрал скорость и понесся над Москвой, которую сверху даже в темноте знал теперь, словно вызубренную карту. — Объясним плохим парням, что воровать — нехорошо!

Странно, но милицейская частота молчала об угнанной машине с деньгами. Пожав плечами, Дима сосредоточился на поисках: даже если его обманули, нужно обязательно проверить. Но неведомый «информатор» не лгал, в районе Новокосина действительно шла погоня.

«Наверное, кто-то забыл доложить или рапорт где-то не передали… — подумал Дима, опускаясь. — Вот и нет плана „Перехват“. Вовремя успел, без меня могли бы оторваться…»

Впрочем, особого шума внизу не наблюдалось. Всего лишь одна машина милиции гналась за инкассаторской «Нивой», петляющей по улицам спального района. Обстановка на дорогах, конечно, создалась аварийная, и медлить не стоило.

Дмитрий спустился и повел Черную Молнию над самой землей, надеясь прижать «Ниву» к обочине. Повторять удар в бок не хотелось, да и нужды особой не было. Если аккуратно их прижать, все получится. В зеркало заднего вида Дмитрий видел упрямо висящих на хвосте преступников милиционеров.

«Ну, готовьтесь, сейчас вы их „примете“…» — подумал он, и совсем было собрался исполнить аккуратный маневр, как что-то заставило его снова взглянуть в зеркало. Но слишком поздно.

Из окна машины милиции прямо на ходу высунулся едва ли не по пояс никто иной, как Борис, помощник Купцова. Даже если бы Дима знал этого человека в лицо, он все равно не успел бы его рассмотреть. В руках Борис держал гранатомет. Выстрел и под багажником Черной Молнии прогремел взрыв. От почти в упор произведенного выстрела «Волгу» бросило прямо на инкассаторскую машину.

Дмитрий на долю секунды потерял сознание, а когда в глазах посветлело, увидел, как получившая удар в бок «Нива» врезалась в припаркованный у обочины автомобиль. Черная Молния упала на асфальт, и Дима, ничего еще не понимая, закрутил руль, пытаясь восстановить контроль над вертящейся машиной. Грохот, искры, откуда-то потянуло едким дымом. Искрили приборы, отчаянно мигали тревожные лампы. Наконец, в последний раз взвыв двигателем, Черная Молния заглохла и остановилась.

— Чем они меня? — бормотал Дмитрий, силясь понять, что случилось. — Ракета? Среди бела дня, в Москве?!

Машина милиции объехала неподвижную Черную Молнию и остановилась неподалеку. Из распахнувшейся дверцы выскочил Борис с гранатометом в руках, готовый к новому выстрелу. В салоне ожило радио:

— «Четвертый», я — «Центр». К нам заявление о покушении на инкассаторов не поступало. Как поняли?

— Понял вас, «Центр». У нас тоже пока все тихо.

Дима потряс головой, стараясь успокоиться. Человек, вышедший из милицейской машины, направил гранатомет в его сторону.

«Ловушка! Примитивная, но действенная. Но кто меня ловит, кому понадобилось палить в меня без предупреждения?»

В зеркало заднего вида Дима заметил крупного мужчину с автоматом в руках, выбравшегося из «Нивы» и осторожно приближающегося к Черной Молнии.

«А ждать-то мне нечего!»

Руки забегали по потухшей панели со скоростью профессионального пианиста. Черная Молния слишком мощная, совершенная машина. Не может быть, чтобы хватило одного выстрела! Человек с гранатометом заметил суету в салоне и прицелился, казалось, прямо ему между глаз.

«Сейчас выстрелит! — поднял Дмитрий. — Он сейчас выстрелит, ну же, родная, помогай!»

Черная Молния оживала, будто отходя от болевого шока. Вот уже зажглась лампочка, показывавшая на схеме готовность переднего двигателя к работе. А он-то и был нужен!

Борис понял, что придется стрелять. Как ни разозлится Купцов на повреждение нанокатализатора, а упустить его еще хуже. Тем более Виктор Александрович специально предупреждал: как бы ни был поврежден автомобиль, нужно все его детальки собрать и доставить к нему. Значит, получит детальки! Правда, эта «Волга» почему-то не развалилась от первого выстрела в днище, как это сделал бы обычный автомобиль.

Он выстрелил «Волге» под передок, надеясь полностью разрушить двигатель. В ту же секунду Дима, уже видя летящий к нему снаряд, включил передний двигатель. Нос Черной Молнии подпрыгнул примерно на метр, и выстрел прошел под машиной. Дима быстро оглянулся и увидел, как взорвалась инкассаторская «Нива», приняв на себя удар. Отбежал в сторону, пригнувшись, чудом уцелевший автоматчик.

«Если бы Черная Молния была не так крепка, от меня бы мокрого места не осталось! — Дима бросил взгляд на панель. Машина была готова к взлету. — Ладно, раз вы так, то и я так! Поиграем!»

Рубильник заднего двигателя сработал, как и всегда. До чего все-таки хороша, живуча Черная Молния! Сегодня этот запас прочности спас Дмитрию жизнь. Толчок — и «Волга» поднялась над дорогой. Далеко впереди Дмитрий увидел мигалки милиции: все, враги упустили свой шанс, теперь время работает против них. Им нужно прятаться.

— Но от меня-то вы не спрячетесь!

* * *

— Назад! — Борис махнул высунувшемуся было наружу Геннадию и прыгнул на пассажирское сиденье. — Гони!

Гена послушно надавил на газ. Действительно, делать тут было больше нечего. Ушедшую на высоту «Волгу» не достать, уж больно маневренна. Да и не слишком-то действенно против нее оружие — по крайней мере серьезного урона Черная Молния явно не понесла.

Борис с силой ударил кулаком по крышке «бардачка». Как хорошо все сложилось! Попробовали вслепую, закинули удочку в заведенный неизвестно кем блог в Интернете — идея Феликса! — и выиграли! Даже сбили эту чудо-пташку, оставалось лишь взять ее на земле. Но Черная Молния вернулась в небо. Кем бы ни был ее таинственный водитель, управлялся он со своей техникой хорошо.

«Кто же ты, а? Явно ни на кого не работаешь, иначе раскусил бы нас. Но ты один, подстраховать некому. В этом, пожалуй, твоя слабость, — Борис, стараясь не думать о грядущей встрече с боссом, пытался размышлять логично. — Да, слабость есть. Но ведь и сила есть — вон она, кстати…»

— Заметил?! — Геннадий испуганно пригнулся к рулю. — Боря, он идет за нами!

— Он не идет, он летит!

Две фары мчались сзади, нагоняя их с немыслимой для наземного транспорта скоростью. Удар! Дима направил Черную Молнию немного сверху, смяв багажник ни в чем не повинной машины с мигалками. Ее передние колеса оторвались от земли, и Дмитрий вдавил педаль в пол. Стрелка на специальном, в обычном режиме скрытом спидометре вошла в красную зону.

«Форсаж!»

Такой мощности он из Черной Молнии еще не выжимал! Дмитрий тащил жертву вперед, глядя, как подпрыгивают головы налетчиков. Их обоих, беспомощных, прижало к креслам ускорением. И еще — ужасом! Сейчас они были полностью в руках того, на кого охотились.

Впереди — поворот, немного дальше — восемнадцатиэтажный дом. Борис понял, что это — конец. Сзади раздался рев — это вылетел длинный сноп пламени из дюз Черной Молнии. Снова тряхнуло — неужели можно еще быстрее? Борис смог повернуть голову, но ничего обнадеживающего не увидел: Геннадий в панике пытался открыть свою дверь, но пальцы не могли нащупать замок от тряски и перегрузок.

«Бесполезно! Даже если бы смог выпрыгнуть — это верная смерть на такой скорости!»

Дом неумолимо приближался. Борис и Геннадий закричали. Однако капот милицейской машины задирался все выше, горизонт ушел вниз… Удар оказался удивительно слабым с учетом всего произошедшего.

— Он тащит нас вверх! — сообразил Борис, глядя на окна жилого дома у них под колесами. — Он хочет нас сбросить с крыши! Гена, да прекрати же орать, дурак!

Водитель послушно заткнулся. Прямо по курсу приближался теперь край крыши, за ним — только серое небо декабрьской Москвы.

— Это конец, Боря?

Борис не ответил, зажмурившись от страха. Вот и край. Ускорение вдруг исчезло, полностью, и всего лишь секунда невесомости стала самой страшной в жизни Бориса. Удар!

Стекла треснули и рассыпались, с жутким хрустом вывернулись в стороны колеса. Жалкая, истерзанная, искалеченная машина стояла на крыше. Геннадий с визгом принялся лупить по заклинившей от удара двери. Более хладнокровный Борис, переведя дух, высунул голову в окошко. Черная Молния была уже далеко. Снизу доносилось завывание сирен.

— Ты хотя бы отстегнись, Гена! — напомнил Борис помощнику, первым вылезая на капот через разбитое лобовое стекло. — Какой же ты дурак… Оба мы — дураки.

— Рвать отсюда надо, рвать! — нервно приговаривал Геннадий, выбираясь следом. — Милиции небось понагнали ото всюду!

— Оружие брось! — Борис, унимая дрожь, одернул на себе куртку. Странно, но оба они совсем не пострадали. — И в разные стороны. Если что — мы не вместе!

* * *

К удивлению Бориса, Виктор Александрович не кричал и не переворачивал мебель. Он будто и не удивился сильно. Просто выслушал, вздохнул, прошелся по кабинету и включил телевизор. Новостной канал как раз сообщал о произошедшем.

— …Автомобиль, найденный сегодня утром, оказался на крыше не без помощи Черной Молнии! — Телеведущий старался быть беспристрастным, но его лицо просто сияло от удовольствия. — По всей видимости, это предупреждение от Черной Молнии всем преступникам города!

Купцов, пожав плечами, выключил телевизор. Он обо всем этом знал из первых рук.

— Виктор Александрович! Его невозможно поймать, — осторожно подал голос Борис. — Надо сбивать, что ли? А как? Она прочная, словно танк! Не можем же мы зенитную батарею с собой таскать!

Повернув к помощнику голову, Купцов будто задумался. Борис испуганно замолчал, но босс взмахнул рукой.

— Нет, не можем!

«Он даже не понял, что я пошутил! — испугался Борис. — Хотя какие шутки, что я несу?!»

— А поймать невозможно! — в который раз повторил Борис. После пережитого ему, прямо скажем, и думать о второй попытке было страшно. — Невозможно! Мы — по земле, а он — по воздуху!

— Так, значит… Значит, мы сделаем такую же машину и поймаем его в воздухе, — спокойно сказал Купцов. — Другого пути не вижу.

— А как? Как мы сделаем такую же машину? — совсем растерялся Борис.

— Найди создателей «Волги»!

— Виктор Александрович! Ну пробовали же, там такая секретность, что до имен не докопаться! Если сами не объявятся…

— Найди их, Боря! — жестко сказал Купцов и отвернулся.

Борису ничего не оставалось, как выйти из кабинета. Задача перед ним теперь оказалась невыполнимая: Черная Молния проявляла себя как-то почти каждый день, ее-то найти еще можно. Но как отыскать ученых, имена которых засекречены на государственном уровне? Ведь они-то будут сидеть тихо…

Он не знал, что в этот раз судьба ему улыбнется.

* * *

В последнее время жизнь в семье Перепелкина и Романцевой, так и не принявшей его фамилию, совсем разладилась. Нет, пожилые интеллигентные люди не скандалили и не кричали друг на друга, но не стало былой атмосферы взаимного доверия, уюта. И началось все с визита того парня, Димы. Перепелкин был уверен, что к журналистике молодой человек не имел никакого отношения, а стало быть, являлся опасным аферистом. Романцева решительно не принимала такого отношения.

— Паша, я хороших людей издалека вижу! — сердилась она. — Может, он в чем и плутовал, но не ложки же воровать приходил!

— Чего-то ты мне не договариваешь… — ворчал Перепелкин.

— А ты — мне!

Потом появились новости о Черной Молнии. Во всем огромном городе только эти двое знали наверняка, что такая машина и правда существует, причем давно. Но договориться между собой не смогли.

— Это очень похоже на нашу работу! — сказала Романцева, наклонившись к телевизору и рассматривая первые, не слишком четкие кадры Черной Молнии. — На Мишкину «Волгу»! А?

— Было бы похоже, если бы Мишкина «Волга» полетела! — хмыкнул из своего кресла Перепелкин. — Оля, чушь это все. Обычная журналистская «утка»!

— Не похоже, — покачала головой Романцева. — Вон сколько свидетелей! Мальчика спас. Надо бы разобраться…

— Ты с ума сошла?! — вскинулся ее муж. — Про секретность забыла? Нас по головке не погладят!

— Да ладно тебе, столько лет прошло… — протянула с сомнением Романцева. — Ну, пойми, ведь интересно как! А что, если кто-то ее доработал и наша с Мишкой мечта сбылась?!

— «Ваша с Мишкой»! — с непонятной злобой в голосе пробурчал Перепелкин. — Мечта идиота. Летать надо на самолетах и вертолетах. А машины не летают. Через неделю никто не вспомнит об этой Черной Молнии. Назвали же! Все журналисты, на хлеб себе зарабатывают с помощью дураков.

Ольга Андреевна обиделась. Да и кто бы не обиделся? Муж, с которым прожили столько лет, обозвал дурой и идиоткой, и всего-то за робкое предположение, за желание что-то узнать. Она пошла на кухню и с полчаса гремела там посудой, чтобы показать Перепелкину свое раздражение. А сама все думала: отчего он так сердится? И, если припомнить, всегда сердился, когда она вспоминала о том секретном проекте. Советовал забыть, заняться делами. Но для Романцевой именно тот проект стал самым светлым воспоминанием молодости. Влюбленный в нее смешной Мишка Елизаров, который, глупый, так и не оправился от неудачи… И общая на троих мечта: летающий автомобиль. Как в сказке. И теперь, может быть, сказка сбылась — а он злится!

— Паша! — позвала она, вернувшись в комнату. — Паша, а как ты думаешь, кто-то еще работал потом над нашим проектом?

— Его закрыли… — Перепелкин сидел в кресле нахохлившись, закутавшись в плед. — Закрыли — это значит закрыли. Нет проекта.

— Не закрыли, а законсервировали, — поправила его жена.

— Только слова разные, а суть одна. Теперь эти проекты уж точно никому не нужны, теперь всех интересуют только деньги.

— Ну, не всех… Вот кто-то же спас мальчика? Ему за это не платят.

— Откуда ты знаешь?! — почти закричал на нее Перепелкин. — Оля, я не хочу больше слышать эти глупости! Никакой Черной Молнии нет! Не будь маленькой девочкой!

Однако Ольга Андреевна только надула губы, именно как маленькая девочка, и подсела к компьютеру. До самого утра она пыталась собрать побольше информации о Черной Молнии. Увы, толком что-то понять было невозможно, а доводы скептиков казались вполне убедительными.

Но дни шли за днями, а новости — за новостями. С ростом количества очевидцев и фотографий темного силуэта, светящимися фарами мешающего себя толком рассмотреть, количество скептиков все уменьшалось. Но Перепелкин упрямо стоял на своем: никакой Черной Молнии не существует.

— Паша, ну вот видно же — это «Волга»! Черная «Волга», как у Мишки Елизарова! — едва ли не тыкала его в монитор Романцева, выведя на экран крупный снимок летящего автомобиля. — И эксперты в один голос: ГАЗ-21!

— Чушь! — снова взорвался Перепелкин. — Проект закрыт! Да и не может это быть она, потому что наша «Волга» не полетела! Не полетела, и все! Сколько можно об этом говорить?!

И правда супруги теперь почти не разговаривали. Романцева упорно собирала новости, покупала газеты, а Перепелкин столь же упорно не желал ни во что верить. Наконец настал вечер, когда Ольга Андреевна не выдержала. Шла очередная передача, посвященная Черной Молнии, на этот раз с участим компетентных экспертов и заслуживающих доверия свидетелей из числа сотрудников милиции, пожарных, медицинского персонала.

— Но по-прежнему ничего не известно о создателях этого чуда, — с сожалением подытожил ведущий. — Вероятно, речь идет о целой группе ученых. Невероятно талантливых, умелых людях, заставивших Черную Молнию полететь!

— Ну, ты и теперь будешь спорить?! — настала очередь погорячиться Романцевой. — Это наша машина, все видно четко! Наша, ведь ты сам проводил испытания! Подожди-ка… — Она задумалась и поняла, что сама себя водила за нос, отказываясь верить в очевидное. — Ты был там один во время испытаний. Совсем один. Так, значит… Елизаров был прав? «Волга» все же полетела?

— Глупости показывают, — буркнул Перепелкин, не глядя ей в глаза, и переключил канал.

И здесь говорили о Черной Молнии. Скрыться от нее было просто невозможно.

— Люди попадают в беду, люди просят о помощи. Приходит она порой нежданно, словно подарок с неба, — рассуждал репортер. — И всегда в таких случаях отмечается появление Черной Молнии.

— И это тоже — глупости? — едва сдерживаясь, спросила Романцева, поднимаясь.

Она подошла к телефону, порылась в записной книжке и быстро набрала номер. Она давно его нашла в Интернете, просто на всякий случай.

— Але, это «Городские легенды»? Очень хорошо! Я — Ольга Романцева, и давно хотела уточнить: когда же выйдет статья? Как это какая? По поводу нашего открытия! В смысле — о чем идет речь? Девушка, вы недавно работаете, что ли? О летающей «Волге», конечно. Я же все рассказывала вашему корреспонденту! Ну, хорошо… — Романцева помолчала, ожидая кого-то на том конце провода. Бросила короткий взгляд на Перепелкина, тот не ответил. — Как это — не присылали? Ну, пришлите…

— Ты с ума сошла?! — не выдержал Перепелкин. — Мы не имеем права говорить, с нас подписку о секретности никто не снимал! А Дима этот — жулик!

Романцева медленно повесила трубку и посмотрела на мужа в упор. Перепелкин смутился, отвел взгляд.

— Я сама поеду к ним!

Глава пятнадцатая

ЭКЗАМЕН

Новый год — любимый праздник. Потому что он праздник для всех, ни с чем, кроме даты и детских воспоминаний, не связанный. Самый простой и самый светлый. Запах хвои и мандаринов, традиционное общесемейное украшение елки и ожидание того момента, когда все соберутся вместе за праздничным столом. Самый темный месяц, самое, может быть, сложное время разукрашено мигающими витринами, неоновыми вывесками, улыбками и встречами с близкими людьми, а еще подарками, в которых самое главное — дарение, а не получение.

Для Димы, как и для всей его семьи, этот Новый год заранее был омрачен. За столом не будет одного человека — человека, который был самым главным в их жизни. Теперь его место постепенно занимал Дмитрий. Его спрашивали, как повесить гирлянду, где поставить стол, какие резать салаты. Вроде бы он мог переложить решение на мать или даже на сестренку, но чувствовал: будет лучше, если решит сам. Тогда всем будет легче.

Перед самым Новым годом простудилась Танюшка. Маме нужно было сходить заплатить за квартиру, а дочка, оказавшись одна, выбралась на балкон и наломала себе первых зимних сосулек. Ко времени прихода матери Танька уже вовсю хрипела, хоть и была безумно довольна.

— Да они вкуснее мороженого! — внушительно объясняла Таня. — И бесплатные! А нам экономить надо.

Между тем подошло время решающего экзамена. Учиться в университете — не такое простое дело, проверки знаний следуют часто. А этот для первокурсников особенно важен. Впрочем, Дмитрий к нему был готов. С самого начала этот предмет давался ему легко, а теперь, когда он стал относиться к жизни серьезнее, даже волнения не было. Все просто, если работать.

— Ну, я пошел? — Уже одевшись, он заглянул в комнату, где мать заматывала Таньке горлышко шарфом. — Пора. Вы не волнуйтесь.

— Давай! Удачи тебе, сынок!

Танька соскочила с дивана и в одних шерстяных носках подскочила к брату.

— Ни пуха, ни пера! — хрипло сказала она.

— К черту! — ответил Дима, как и требовало недавно выученное Танькой суеверие.

— Придурок! — неожиданно сообщила ему сестра, улыбаясь.

— Таня, ты что? Нельзя так разговаривать с братом! — всполошилась мать.

— Наоборот! Его ругать надо, чтобы он пятерку получил!

Довольная своими познаниями, Танька вернулась на диван, чтобы ей замотали наконец свисающий с шеи шарф, а Дима, усмехнувшись, вышел из квартиры. Ну как не сдать экзамен с такой поддержкой? Все будет хорошо и даже просто.

Он добрался вовремя. Как всегда, припарковал «Волгу» (называть ее Черной Молнией в такие моменты ему не хотелось) поодаль от университета. В такой день не опоздал никто, и Дмитрий вошел в аудиторию одним из последних.

Кивая друзьям, он занял такое место, чтобы видеть Настю. Верилось, что у них все впереди, что она обязательно его поймет и простит. Лектор раздал экзаменационные билеты.

— Ребята! Претендентов осталось одиннадцать человек. Бесплатных мест в нашем бюджетном отделении только десять. К сожалению, кто-то один из вас не пройдет. Будьте предельно внимательны!

Все заозирались, пересчитывая присутствующих. Дима усмехнулся про себя: ну конечно, все на месте. Ситуация ему не слишком нравилась. Как-то нехорошо это — знать, что один из них выйдет из игры. Будто сталкиваешь кого-то со ступеньки. И все же правила есть правила.

Он прочитал билет. Никаких проблем, как и ожидалось. Более того, билет оказался одним из самых простых, хотя Дмитрий справился бы с любым. Не спеша начав писать ответ, он скосил глаза на Настю. И рука остановилась.

Невозможно было ошибиться: Настя плыла. Снова и снова она в растерянности перечитывала билет, шевеля губами. Кажется, она не очень-то понимала задание. В глазах — первые признаки слез.

«Ну вот, не подготовилась, — вздохнул про себя Дмитрий. — Некому было помочь, Макс ведь скорее тебя по выставкам таскал. И кто в этом виноват? Только я… Отец сказал бы, что мне и исправлять. И способ есть… Пусть мне с тобой не учиться, Настенька, но зато ты не уедешь в Нижний. И тогда у нас еще все впереди. А экзамены бывают разные. У меня — вот такой. И я его сдам. Я готов».

* * *

В то же утро Борис, все еще не веря в такую удачу, вошел в офис Купцова. За ним едва поспевал Гена, продолжая рассказывать, как он заглянул в газету и случайно увидел заголовок.

— Чудо, Борь, чудо, а? Сами!

— Тихо! — прикрикнул на него Борис. — Жди здесь, я к шефу. Нет, не надо ждать! Катись в редакцию, возьми адреса!

Оказавшись в кабинете, Борис торжественно подошел к сидевшему за столом Купцову и развернул перед ним принесенную газету. Тот опустил голову и прочел вслух:

— «Создатели Черной Молнии живы…» Ну хоть чем-то ты полезен, дружок. Вот, газеты приносишь… — Купцов вчитался внимательнее, кивая. — Ага… Ага… Ну, это не важно. Повезло!

— На ловца и зверь бежит! — поддакнул Борис.

— «Создатели Черной Молнии живы…» — еще раз прочел Купцов. — Значит, работоспособны. Замечательно.

— Елизаров, Романцева, Перепелкин! — затараторил Борис, развивая успех. — Секретный проект! Перепелкин скрыл успешные результаты испытаний! Проект закрыли. Елизарова уволили… А Перепелкин впоследствии стал мужем Романцевой!

— Это все лирика! — Виктор Александрович пришлепнул ладонью газету. — А проза такова: теперь я поймаю Черную Молнию и вырву нанокатализатор из ее железного брюха! Сейчас мне нужны эти трое, как можно скорее!

— Уже узнаем адреса, — доложил Борис. — С минуты на минуту. Но… А будут они на нас работать?

Купцов посмотрел на помощника едва ли не с сожалением.

— Будут! И с энтузиазмом!

* * *

Купцов просто не мог больше ждать — слишком надоел ему неизвестный противник, слишком близко миллиардер подошел к цели. Но каждый раз, когда казалось, что все проблемы решены, что-то мешало. Тянулись недели ожидания, перераставшие в месяцы. Теперь снова открылся простор для действия, а в таких случаях Купцов не жалел средств, предпочитая экономить время.

В прекрасном настроении, подобранный и спокойный, как уверенный в себе хищник, Купцов спустился в ЦУ буровой установки. Здесь, в ставшей уже привычной вотчине неподалеку от «Москва-сити», есть все условия для создания необходимой машины. Анти-Черной Молнии. Охотник должен быть сильнее и быстрее жертвы и, самое главное, хорошо вооружен.

Купцов коротко кивнул Феликсу Дворжецкому и выступил вперед, оглядывая срочно собранных ученых и инженеров. В основном это были его люди, те, кто помогал ему в первой попытке пробиться сквозь кристаллический фундамент под Москвой. Но главные теперь не они, а вот эти трое, что стоят в первом ряду. Их одели в такие же белые халаты, как и всех, но Купцов знал троицу в лицо. Перепелкин и Романцева, чуть настороженные, держались рядом, хоть и старались не встречаться взглядами. Елизаров, пренебрежительно равнодушный ко всему происходящему, — чуть в стороне. Этого срочным рейсом доставили откуда-то из Сибири.

— Все собрались, — сказал на ухо шефу неслышно подошедший Борис.

— Отлично. — Купцов быстро взглянул на часы и начал: — Друзья мои! Прежде всего вы — создатели чудо-машины. Хочу вас обрадовать: правительство вернулось к вашим разработкам сорокалетней давности. «Волга», оснащенная нанокатализатором, успешно расконсервирована и используется в секретном проекте особого назначения под названием «Черная Молния». Вероятно, вы уже слышали о результатах проекта. Все это — ваша заслуга. Спасибо вам! В настоящее время готовятся документы о представлении вас к высшим государственным наградам.

Борис едва удержался, чтобы не хохотнуть. Он искренне восхищался своим шефом. Умеет, когда надо, так завернуть, что любой примет все, что он говорит, за чистую монету! Впрочем, поведение ученых его несколько насторожило. Романцева поглядывала на одиноко стоящего Елизарова, а ее муж, видя это, откровенно хмурился.

«Ох, не было бы с этим старичьем проблем…»

— Давайте поговорим теперь о конкретной задаче, — продолжал Купцов. — В стране сложная обстановка. Преступность, к сожалению, растет. Черная Молния в одиночку пока не справляется с поставленными ей задачами. И ей трудно бороться с вооруженными преступниками. Таким образом, мы должны создать современный, оснащенный оружием аналог Черной Молнии. Вот в качестве опытного образца мы предлагаем вам этот автомобиль, — он повел рукой в сторону, демонстрируя лично выбранную модель. — Я прошу вас активно включиться в работу, никаких задержек с финансированием мы не допустим. За работу, товарищи! Ольга Андреевна, готовы к бою?

— Готовы! — улыбнулась, совсем как на старых фотографиях, Романцева. — Правда, Миша?

Елизаров не ответил, о чем-то раздумывая.

— К сожалению, — напомнил о себе Перепелкин, — второго нанокатализатора мы не можем сделать. Нет того уникального материала, что случайно попал к нам из космоса.

— Над этим работают! — открыто улыбнулся ему Купцов. — Есть обнадеживающие результаты, и, надеюсь, скоро вы сможете его получить. Но пока правительству очень нужен этот автомобиль. Так что для начала попробуем использовать топливо, уже заряженное нанокатализатором.

Борис подал боссу заранее приготовленный контейнер с найденным на подземном объекте нанотопливом.

— Но его может не хватить! — упорствовал Перепелкин.

— На несколько часов хватит! — возразил что-то решивший для себя Елизаров. — Хватит и на испытание, и на первые вылеты.

— Отлично! — обрадовался Купцов. Он знал, что основную роль в создании летающей «Волги» сыграл все-таки Елизаров. — Этого вполне достаточно! Ну что, не будем тратить время? Приступайте к работе прямо сейчас. Я надеюсь, Павел Владимирович, в этот раз вас ничто не отвлечет от проекта?

Вздрогнувший от неожиданности Перепелкин поднял на Купцова усталые глаза и кивнул.

— Да! Забыл представить: это Борис Иванович! — Босс хлопнул по плечу помощника. — Он будет курировать ваш отдел.

Круто повернувшись, Купцов пошел прочь. Сделал дело — займись другим делом! Иначе слишком многого можно не успеть. В добросовестности ученых, на патриотических чувствах которых он только что сыграл, Виктор Александрович не сомневался. Борис сделал шаг, улыбнулся людям в белых халатах.

— Очень приятно! Должен предупредить вас, что во время всей работы вам запрещено покидать территорию объекта. И… — Он развел руками. — Прошу всех сдать мобильные телефоны.

Ученые переглянулись и нехотя, но потянулись к нему, доставая телефоны из карманов. Романцева тут же заговорила с Елизаровым, и Борис заметил, как тот, отвечая ей, поглядывал на Перепелкина.

«Только бы не подрались, — усмехнулся про себя Борис. — Что-то вы не поделили много лет назад… Нужно приглядеть за Елизаровым».

* * *

Результаты экзаменов, как обычно, вывесили в коридоре. И не успело это произойти, как все одиннадцать претендентов, вместе с родственниками и друзьями, столпились у листа ватмана.

— Опа! — довольный Макс выбрался из толпы и подошел к улыбающейся, счастливой Насте. — Ну вот, а ты не верила!

— Слушай… — Девушка только хлопала глазами и никак не могла справиться с собой. — Слушай, я сейчас заплачу…

— Какие слезы?! Поздравляю!

— Я тоже сдала, я тоже сдала! — К ним подскочила не менее счастливая Катюха Городец. — Видели?! Я тоже сдала!

— Это надо отметить! — тут же предложил Макс. — Я, допустим, к бесплатному отделению отношения не имею, но за вас, девочки, очень рад! Надо отметить!

Дима, который пришел сюда лишь для того, чтобы поздравить Настю, постарался проскользнуть мимо них незаметно. Ни к чему портить девушке настроение — сегодня у нее и правда счастливый день.

Настя все же увидела его. Хотела даже окликнуть, но остановилась — вдруг он не хочет? Хотя именно сегодня она, пожалуй, поговорила бы. Катюха все рассказывала старавшемуся отодвинуться от нее Максу, как сдавала экзамен и как ей повезло с билетом. Настя вспомнила, что ей-то как раз с билетом удача не улыбнулась, ее ответ был очень слабым. За спиной говорили двое, один интересовался:

— А кто не сдал-то, а?

«А в самом деле? Вот я дурочка, даже не задумалась, кто не сдал! — пронеслось у Насти в голове. — А вдруг… Ну, этого не может быть!»

— Майков, — ответил на вопрос другой парень.

— Да ну! Не может быть! — не поверил первый. — Вот уж он-то все знал!

— Как бы не так! Ему достался первый билет, а он вообще ничего не написал. Даже я уж первый-то билет выучил!

Настя растерянно смотрела вслед удаляющемуся Дмитрию. Ей-то было точно известно: он был готов лучше всех! Даже предлагал помочь Насте, в тот вечер, когда все было так хорошо. А теперь… Она пошла за Димой, все ускоряя шаг, и, наконец, побежала.

— Насть, а… — Макс оглянулся и не увидел Насти. Улыбку с его лица как ветром сдуло. — Ну, вот.

— Макс! — Катюха все трясла его. — Макс! Ты слышишь меня, Макс?!

Но он и правда ее не слышал. Настя бежала по коридору, и Макс видел, кого она догоняет. Когда Настя поравнялась с Димой, Макс задумчиво потер переносицу. Следовало действовать активнее, и как можно скорее.

А Дмитрий и правда удивился, когда услышал за спиной:

— Дима!

Настя подскочила вплотную, заглянула в глаза.

— Ты же знал!

— Что я знал? — Он не очень понимал, что теперь сказать.

— Ты же лучше всех готов был! — Настя смотрела требовательно. — Отвечай! Что случилось?!

«Вот как тебе сказать, чтобы ты не обиделась… — Дмитрий вдруг понял, что вроде снова поступил неправильно, что опять все испортил. — Вон как сурово уставилась… Сейчас скажет, что я снова обманул…»

— Я просто не хочу, чтобы ты уезжала!

Это сказалось как-то само, и по глазам Насти Дима понял, что ничего уточнять не нужно. А еще понял, что все сделал верно, и свой настоящий экзамен сдал. Даже если Настя сейчас расплачется.

Глава шестнадцатая

ЛУЧШИЙ НОВЫЙ ГОД

Макс и правда мучился. Все с этой девушкой складывалось не так, как он привык. И еще этот Майков… С самого начала: нет, эта не такая, у тебя не выйдет! И получалось, что Дмитрий оказался прав. А вот это Макса ну никак не устраивало.

Он влюбился. Может быть, и не слишком серьезно, но все же влюбился. Отец учил: если чего-то хочешь — получи. Неважно, кому это помешает, и неважно, кому от этого будет плохо. Если все время думать о других, никогда ничего не сделаешь для себя. И Макс принял это, принял всей душой. Правда, сам он еще мало что сделал. Существовал на отцовские денежки. Но вот, кажется, пришло время.

Другие девушки рады были уже тому, что Макс обращал на них внимание. Еще бы — такой упакованный парень! В крайнем случае можно было немного поднажать. Ресторан, ночной клуб, вот и все. Вполне достаточно. Познакомившись с Настей, Макс с самого начала догадался, что она умна. Хорошо, пусть будут выставки, театры. Вот Майков не догадался, а он, Макс, имел некоторый опыт. И вроде бы все шло в правильном направлении… Но никак никуда не приходило.

И с Майковым-то Настя не общалась — этот дурак сам себе навредил! И все равно у Макса ничего не получалось. Настя скучала с ним, и, хоть и улыбалась, по глазам все было видно. Теперь, когда она побежала вслед за несдавшим экзамен Димой, Макс и вовсе запаниковал. Проигрывать стыдно — вот чему еще учил его отец. Но что делать?

Вечером Макс прямо из машины набрал номер срочной доставки цветов. Терять уже нечего. Если даже выбывший из университета Майков ей дороже, нужно идти ва-банк. Объясниться! С цветами, красиво и будь что будет. Макс сам себе не признавался, что уже смирился с поражением.

— Алло, доставка? Можно семь роз у вас заказать? — Не особо вслушиваясь в скороговорку ответившего Бахрама, Макс прикинул, как это будет выглядеть. Красиво, но если уж идти в последнюю атаку, то при полном параде. — Нет, не семь… Пятнадцать! Сколько это будет стоить? Сколько-сколько? — У Макса приподнялись брови. Ему, конечно, нравилась Настя, очень нравилась, но шансов было так мало… Отец в этом месяце вряд ли даст еще карманных денег. — Нет, тогда семь. Даже нет, пусть будет пять. Но — обязательно сегодня!

Закончив разговор, Макс хотел было позвонить Насте, но не решился. А вдруг она с Майковым? Не стоит заставлять ее что-то решать прямо сейчас. Лучше выждать и, имея в руке роскошный букет… ну, или почти роскошный букет, получить хоть какое-то преимущество.

«Записку пусть сразу вложат! — вспомнил Макс, опять набирая номер доставки. — Уж это, я надеюсь, бесплатно».

* * *

А Настя и в самом деле встретилась с Димой. Он приехал прямо из службы доставки, забрав от Бахрама цветы. Конечно, стоило развезти их сразу… Но Дмитрий подумал, что немного клиенты все-таки могут подождать. Тем более что встреча с Настей вряд ли продлится очень долго — наверное, она еще не готова доверять ему, как прежде. Хорошо хоть, что согласилась прийти.

Дима припарковал «Волгу» в стороне и бегом отправился на аллею, где они договорились встретиться. Здесь он сразу же заметил приближающуюся Настю. Девушка его тоже увидела, заспешила навстречу. Погода выдалась хорошая, редкая для декабря.

— Ты о чем думаешь? — спросила Настя, когда они уже с минуту медленно шли по аллее.

— Ну, обо всем… — смутился Дима. — Как бы продолжить учебу, всякое такое. Скоро Новый год еще.

— Да, а я вот все о Черной Молнии. Ты в него веришь?

— В кого? — не понял Дмитрий. — В кого — в него?

— Ну, так ведь теперь не только машину называют, но и ее водителя. Или пилота. Веришь?

— Конечно, — кивнул он. — А как не верить? Столько людей видели и фотографировали.

— Он есть, — уверенно улыбнулась Настя. — Я точно знаю!

«Конечно знаешь, если в Интернете с ним общаешься, — подумал Дима. И тут же его кольнула ревность. — Хотя, если честно, уж слишком ты доверчива. А если бы это был не я, а какой-то шутник? Просто ты очень хорошая…»

— А как думаешь, у Черной Молнии девушка есть? — вдруг спросила Настя.

— Да есть, конечно, — не раздумывая, ответил он, глядя в ее глаза.

Дима тут же осекся, но Настя, кажется, ничего не заметила. Или что-то подозревала? Дима не мог поручиться, что она никогда не видела его машину. Могла ведь как-то случайно заметить? Ему очень хотелось, чтобы этот разговор девушка завела не просто так.

— Интересно, а какая она?

— Я думаю, она красивая, — начал как бы размышлять вслух Дима, — думаю, приехала из Нижнего, учится на экономическом, носит белую шапочку…

Настя рассмеялась, приняв все лишь как комплимент.

— Мне кажется, на меня похожа!

— А что, ты бы хотела быть на ее месте?

Дмитрий уже сам не знал, что она имеет в виду, что он хочет сказать ей этими намеками. Вообще, а нужен ли он ей, если она, может быть, уже влюблена в Черную Молнию? Таких девушек уже немало. Как же быть?

«Правду надо говорить, — будто голос отца раздался в его голове. — Честно жить надо, вот и не будет тогда таких вопросов: как быть?»

А Настя помотала отрицательно головой.

— Хотя вообще-то, если честно… Да.

— А почему? — Дима все заметнее нервничал. — Ты ведь его совсем не знаешь.

— Потому что жалко его. — Настя взглянула в расширившиеся от удивления глаза Димы и улыбнулась. — Ну правда: потому что его надо защищать. Он один, никому не рассказывает своей тайны. Ты знаешь, я думаю, что у него что-то случилось, вот он и решил помогать другим. Зато теперь идешь вечером по улице и можешь ничего не бояться. Знаешь, что он где-то рядом. Вообще… У вас с ним много общего!

Настя закончила фразу так неожиданно, что Дима закашлялся. Тем более что, гуляя по аллее, они подошли к тому месту, где он припарковал Черную Молнию.

— Смотри, сколько подражателей появилось! — Настя кивнула на машину. — Говорят, это теперь в Москве самая дорогая марка. Покупают любого цвета и перекрашивают.

«Ретро в моде, — вспомнил Дмитрий. И снова отец каким-то образом оказался прав! — Нужно ей признаться, нужно… Во всем сразу признаться. Но как-то не вовремя… И Настя замерзла, и мне еще цветы развозить… А вот как сделаем!»

— Настя, а ты с кем Новый год встречаешь?

— Пока не знаю.

— А давай вместе?

Он буквально гипнотизировал ее взглядом: согласись, согласись! Не пожалеешь!

— Договорились, — очень просто согласилась Настя. — Ну, ладно… Спасибо за прогулку. Пойду? Мне еще в магазин надо.

— Пока!

Он, чуть выждав, пока Настя отойдет, пошел к машине, стараясь спрятать от прохожих глупую улыбку. Так счастлив он не был еще никогда. Это будет самый лучший Новый год! Настя обязательно понравится маме, а уж Танька просто влюбит в себя Настю, иначе не бывает!

Сев в машину, Дима увидел Настю, остановившуюся перед витриной. Хотелось сделать для нее еще хоть что-то.

«Цветы! — сообразил он. — Да у меня полная машина цветов! Я потом клиенту за свои куплю такой же букет!»

Заднее сиденье полно цветов, но что же взять? Слишком большие букеты Насте не понравятся, она не любит дорогих подарков. Это как тот ресторан. Ее вполне устроит кафе-мороженое, ведь дорог не подарок, а внимание. Вот, может быть, этот, небольшой, на пять роз?

Он обернулся, чтобы посмотреть, не ушла ли Настя, и на долю секунды остолбенел. Но лишь на долю, потому что медлить было нельзя. Руки сами легли на руль, ноги — на педали. С места!

Высоко над Настей, прямо над ее головой, сползала с крыши огромная ледяная глыба. Солнечно сегодня, крыша нагрелась! Мелкие сосульки уже дождем сыпались вниз, падая вокруг Насти, но она не замечала их, увлеченная витриной. Вот одна упала прямо на плечо, девушка повернула голову… Дима рванул руль на себя. Скорее! Глыба сорвалась.

Настя подняла голову, увидела летящую на нее глыбу льда, но не успела даже испугаться. Мгновенно выскочившая, казалось, ниоткуда Черная Молния врезалась в сосульку, на миг заслонив собой все небо, и разбила, отбросила ее прочь.

От удара непристегнутого Дмитрия кинуло вперед, на лобовое стекло посыпались несчастные цветы — как тогда, во время первого полета. Машину накренило, и вдруг начала открываться плохо прихлопнутая дверь. Дима поймал ее, прихлопнул, но один букет все же успел выпасть. С трудом восстановив управление, он надавил на педаль и скрылся за углом.

Настя с восторгом смотрела вслед Черной Молнии. Он ее спас! Но как, как он мог узнать, что ей грозит опасность? Может быть, они знакомы, может быть, он где-то рядом… У ее ног упал букет из пяти алых роз. Кто-то зааплодировал. Настя, вся в сиянии сыпящихся сверху невесомых осколков льда и лепестков цветов, оглянулась. Прохожие остановились, все улыбались, кто-то крикнул что-то одобряющее, многие хлопали.

— Это — мне? — растерянно проговорила Настя и нагнулась за букетом.

Пять алых роз и короткая, простая записка: «Насте от Макса».

* * *

Вечером Дима читал Танюшке сказку на ночь. Сестренка совсем поправилась, но была какой-то странно тихой, будто не столько слушала «Конька-горбунка» Ершова, сколько думала о чем-то своем.

— «Сердцу любо! Я там был, мед, вино и пиво пил; По усам хоть и бежало, в рот ни капли не попало», — прочел Дима последние слова и захлопнул книжку.

— Это правильно, — согласилась Танька. — Зачем ему пить вино и пиво? Но меду мог бы немножко, если простудился. Папа любил мед. Дим!

— А? — Дмитрий тоже сегодня часто задумывался, сбиваясь с чтения. — Что?

— А Черная Молния есть, Дим?

— Да. Конечно есть!

— Это хорошо, — важно кивнула Танечка и немного подумала. — Дим!

— Что? — он опять оторвался от мыслей о Насте. — Что, сестренка?

— А я знаю, кто Черная Молния.

Танечка еще раньше, чем начала говорить, умела ошарашивать взрослых неожиданными открытиями. Родные привыкли относиться к ней всерьез. Глядя в удивленные глаза брата, Танька вся просияла, но тянула время.

«Ну неужели именно она первая догадалась? — не знал грустить или смеяться Дима. — Во дает, мелкая! Все замечает!»

— Кто? — не выдержав, спросил он.

— Это наш папа, — негромко ответила Таня. — Я знаю. Больше никто так не может.

Дмитрий не знал, что ответить, заныло сердце. Так и не найдя, что сказать, боясь показать подступившие к глазам слезы, он только ласково щелкнул сестренку по носу и улыбнулся. Она будто все поняла: обняла, прижалась ненадолго и вышла из комнаты.

«Ну вот, теперь у нас есть общий секрет. Потому что ты совершенно права, Танька, тебя не обманешь, — понял Дима. — Так и есть. Я ведь только делаю то, что хотел бы сделать отец. А зачем еще нужны сыновья? Надеюсь, ты простил меня, папа. И… Тебе бы понравилась Настя».

Глава семнадцатая

СОКРОВИЩЕ

Букета Макс так и не дождался. С другой стороны, и денег с него не взяли, которых под Новый год так не хватало даже ему. Поэтому, неплохо выспавшись, Макс пришел к закономерному выводу, что цветы в отношениях с девушками не главное. Утром они, как обычно, сидели на занятиях вместе с Настей.

Девушка поглядывала на него как-то по-особенному. Он сперва даже испугался, тем более что Настя молчала. Но уже после первой пары она не выдержала и сказала ему на самое ухо:

— Спасибо!

— За что? — искренне удивился Макс.

Настя нахмурилась и вернулась к конспектам. Поразмыслив, молодой человек решил пока на нее с расспросами не наседать — девушки болтливы, Настя и сама расскажет, в чем дело. Заскучав от лекций, он достал из рюкзака глянцевый журнал и лениво перелистывал страницы до конца занятий.

В коридор они вышли вместе. Настя, увидев разворот с фотографией Черной Молнии, пристально посмотрела на Макса.

— Вот пишут… — Он помахал журналом. — Пишут, что один популярный певец предлагает владельцу Черной Молнии обменять ее на свой «Бентли». Или готов получить такую же машину, как Черная Молния. А одна… — Он перечитал и хихикнул. — Одна светская львица хочет, чтобы Черная Молния спасла ее от одиночества. Во маразм, а?

— А она хочет машину или водителя? — хмыкнула Настя.

— А фиг ее знает. Все с ума посходили по этой Черной Молнии, да?

Настя резко остановилась и выхватила у Макса журнал.

— Макс… Ты ничего не хочешь мне сказать?

«Вот так штучка! — ошалело подумал Макс, чувствуя, что краснеет. — Я тут думаю, как ей сказать, а ей и ждать надоело?»

— Я… Я давно хотел… Но все как-то…

— Макс, мне можно доверять! — настойчиво сказала Настя.

— Просто, понимаешь… — Макс и правда смутился. Как-то раньше об этом разговора ни с кем не заходило… Да он толком и не знал, любит ли Настю. — Я никогда никому этого прежде не говорил.

— Я понимаю, — очень серьезно кивнула Настя. — Это опасно.

Макс помотал головой, будто разгоняя туман в мозгах. Так оно и было.

— Нет… Ну, почему опасно?

— А тебе нельзя? — продолжала напирать Настя.

— Можно, — признался Макс, будто следователю. — Можно, но… Подожди. Просто мне нужно подобрать правильные слова.

— Макс, ты такой… — Настя тоже никак не могла подобрать слов и не обращала внимания на вытаращенные глаза Макса. — Ты же мне, наверное жизнь спас! А сам ведешь себя так, будто ничего не произошло! Ты — благородный!

— Я?! — едва не подавился Макс.

— Я знаю, кто ты.

— Кто? — ему и правда стало безумно интересно.

— Ты… — Настя перешла на шепот и приблизила губы. — Ты — Черная Молния.

— Только ты никому об этом не говори… — прошептал Макс в ответ, даже не понимая, что несет. Ее губы были совсем рядом, он подался вперед. — Никому…

Он взял ее за руку. Вот, сейчас… Кто-то распахнул дверь в кабинет, и оттуда раздался громкий голос из работающего телевизора:

— …Прямо сейчас: очередное чрезвычайное происшествие в Москве!

— Тебе, наверное, нужно идти? — Настя чуть отодвинулась, свела брови. — Слышишь?

— Куда идти? — Макс все тянулся к ней.

— …Да-а-а, жителям Тверской площади не повезло! — продолжил тележурналист, окончательно разрушая момент. — Гордость столицы, двадцатипятиметровая красавица — новогодняя елка, установленная напротив здания городской мэрии, потеряла устойчивость и накренилась. Крайне высока вероятность падения ели. Ситуация настолько напряженная, что власти обсуждают возможность эвакуации жильцов двух соседних домов.

— Как? — спросила Настя. — Ты что, не поможешь?

— Ах да! — немного саркастически отреагировал Макс. — Да, конечно! Пойду все исправлю!

Провожая глазами раздраженно шагающего по коридору Макса, Настя пожала плечами. Странный он какой-то. Разве добрые дела — не прежде всего?

* * *

В этот день приморозило, и репортер с Тверской площади стоял в кадре в меховой шапке. Изо рта его валил пар, нос покраснел, но журналист счастливо улыбался. Маленькое чудо снова произошло.

— Вот так Черная Молния спасла жителей этих домов, — заканчивал он свой рассказ. — На этот раз от падающей двадцатипятиметровой елки, установленной на Тверской площади. А еще спасена сама лесная красавица, найти замену которой до Нового года никак не удалось бы. Теперь здесь все будет хорошо!

Стоя на табуретке, мать Димы заканчивала наряжать елку. Последние игрушки из коробки ей подавала Танечка, постоянно отбегавшая к телевизору. В прихожей хлопнула дверь.

— Дима! — закричала мать. — Иди скорее, тут опять Черную Молнию показывают! Он на Тверской площади елку выровнял!

— Огромную! — подпрыгивая, добавила Таня. — Ну, скорей!

Увы, когда Дима вошел в комнату, началась уже другая передача.

— Не успел, — вздохнула мама. — А зря — вот людям подарок под Новый год! Толпа собралась, все кричали, веселились…

— Я из пластилина Черную Молнию слеплю! — Таню посетила новая идея, и она тут же побежала к себе. — Димка, привет!

Дмитрий подошел к коробке с игрушками, которые помнил с самого раннего детства, и, выбрав одну, протянул матери.

— Мам, знаешь, я к нам девушку пригласил. Новый год встретить. Ты не против? Настю — я про нее немного рассказывал. Она хорошая. Очень.

— Подожди… — Она не повесила игрушку, а слезла вместе с ней с табурета. — Что значит — девушку? Ты ее любишь?

— Да… — признал Дима. — Я ведь не в кино ее пригласил, а к нам, на Новый год.

— Совсем взрослый ты стал, сынок… Подожди-ка!

Мать отошла к шкафу, открыла дверцу и вынула маленькую коробочку. В ней оказался немудреный кулон в виде сердечка на длинной цепочке.

— Вот. Это сердечко мне подарил папа, когда признался в любви. — Она протянула кулон Диме. — Это для Насти.

— Спасибо, мама!

Дмитрий обнял ее. Все поняла и доверяет его решению. У него самые лучшие домашние в мире! Семья.

— Ох, времени-то осталось всего ничего! — Мама посмотрела на часы. — Вроде еще ого-го, а не успеешь оглянуться… Человек придет, а у нас такой дома беспорядок!

Она засуетилась, что-то убирая и перекладывая, потом схватила кипу старых газет и вышла с ними из комнаты. Один газетный лист выскользнул из пачки и упал на ковер. Дмитрий поднял его, хотел было пойти за матерью, но увидел страницу объявлений. Одно было обведено в кружок. Он присмотрелся: «Продается ГАЗ-21, цвет черный, в отличном состоянии, торг уместен, пробег…» — это же, может статься, то самое объявление! Он быстро взглянул на дату. Ну конечно, отец купил ему подарок перед самым днем рождения! Дима просмотрел остальные объявления. Нет, больше ничего не обведено. Отца наверняка привлекла доступная цена и вот это «в отличном состоянии», он же привык верить людям. Ну и, наверное, то, что это «Волга», а не «убитая иномарка».

«Да, наверное, это и есть Черная Молния. Это единственный ее след… Я знаю, как, когда и кем она была создана, но кто достал ее из прошлого и вывел на улицы Москвы — неизвестно, — размышлял Дмитрий, глядя на аккуратный овал вокруг объявления, нарисованный его отцом. — А ведь это, может быть, важно. Может быть, даже как-то связано с теми, кто охотится за мной. Нужно постараться узнать о них как можно больше».

Проскользнув мимо кухни, где весело переговаривались мама и сестренка, Дима вошел к себе в комнату и прикрыл дверь. На мобильном он быстро набрал номер из объявления.

— Здравствуйте, с наступающим вас! — бодро начал Дима, услышав женский голос. — Я звоню вам по поводу объявления о продаже «Волги», вы давали?

— Молодой человек, ее давно продали! — несколько раздраженно ответила женщина. — Уж сколько времени прошло!

— Да, знаю, что продали. Мне бы с хозяином бывшим поговорить. Это возможно?

В трубке раздался тяжелый вздох и вроде бы даже ругань вполголоса — видимо, женщина бывшего хозяина Черной Молнии не жаловала.

— Его нет. Васька на работе, и я понятия не имею, когда он придет. Может, вообще уже не придет в этом году.

— На работе?.. — Дмитрий старался говорить спокойно и доброжелательно. — Жаль. Видите ли, мне очень надо с ним поговорить, а лучше увидеть.

— Щас! Ждите! — потребовала его собеседница. — Я вам адрес дам и ищите его там сами. Телефона нет у меня.

Спустя минуту Дима на той же газете, где было опубликовано объявление, записал адрес. Это было где-то неподалеку от «Москва-сити». Можно было смотаться туда еще сегодня и попробовать хоть что-то узнать про этого Василия.

* * *

А в ЦУ тайной буровой Купцова, особенно в той его части, что временно переоборудовали под лабораторию для создания нового суперавтомобиля, кипела работа. У ученых было два стимула: государственная необходимость и материальное вознаграждение. Для большинства главным было первое, для кого-то второе. И только для троих самым важным было нечто иное.

Заглянуть в свою молодость, вот что они могли. Не просто вспомнить, вернуться к прежней работе, а попробовать исправить допущенные тогда ошибки. Это трудно, почти невозможно, но жизнь дала им шанс попробовать.

Романцева, почти игнорируя мужа, работала в основном с Елизаровым. Михаил, когда разговор касался его личной жизни, отвечал односложно и не смотрел Ольге Андреевне в глаза. Зато к работе вернулся со всем жаром, постоянно сыпал новыми идеями, совсем как тогда, много лет назад. Перепелкин, наблюдая за этим, тоже по большей части помалкивал, просто выполняя свою часть труда. Он сильно осунулся, похудел, но к Романцевой не подходил.

Машину сделали удивительно быстро, — ведь им действительно предоставили все необходимые условия. На базе нового, современного «мерседеса» была создана улучшенная копия того автомобиля, который теперь все называли «Черная Молния». Усилен корпус, вставлены выдвижные крылья, добавлены реактивные двигатели, перекроено все нутро машины. Но все это очень походило на то, что сделали когда-то с новенькой «Волгой» Елизарова. Уж очень удачен был тот проект, всерьез улучшить его не получилось. Единственное, что принципиально отличало «мерседес» от Черной Молнии, — наличие мощного вооружения.

— Чем-то мне это не нравится, — вздыхала Романцева, рассматривая чертежи. — И гонят, гонят… Подумать не дают!

— Подумать у нас было время тогда, — пробурчал Елизаров, не отрываясь от работы. — И вроде неплохо подумали. А ракеты — дань времени. На этой машине, может быть, с бандами сражаться будут далеко отсюда.

Перепелкин, сидя неподалеку от них за компьютером, против воли ловил каждое слово. Он постоянно сбивался, многое приходилось пересчитывать. В голове крутилось одно: а что было бы, поступи он тогда иначе? Павлу пришлось бы трудно, очень трудно. Но, может быть, без лжи жизнь оказалась бы светлее и счастливее?

— Внимание! Приступаем к химическим испытаниям! — прогремело оповещение по лаборатории. — Повторяю: приступаем…

Романцева и Елизаров встали, чтобы идти к испытательному стенду. Их лица оказались рядом, глаза встретились. Романцева отвернулась, и тогда Михаил вдруг спросил:

— Ольга, неужели ты ждала меня все эти годы?

— Неужели, — кивнула Романцева.

Перепелкин, вставший из-за компьютера, остановился, будто пропуская мимо себя группу инженеров, и следил за бывшими друзьями, хотя из-за шума не мог расслышать ни слова.

— Не знал, иначе… — Елизаров кашлянул в кулак.

— Иначе ты не пропал бы на целых тридцать лет?

Перепелкин все прочел по ее губам. Он повернулся и пошел в противоположную от испытательного стенда сторону. Здесь, в полутемных бетонных коридорах, сейчас никого не было. Разнервничавшись, Павел решил прогуляться. Он уже знал, что близко к выходу не подобраться — выставлена охрана. Рослые, крепкие парни со шрамами на лицах по его представлению мало походили на представителей государственных структур. Подозрительного, нервного Перепелкина это волновало, но обсуждать это с коллегами не хотелось. Ему вообще не хотелось разговаривать.

«Выходит, я всем испортил жизнь? — думал он, прогуливаясь мелкими шагами. — И прежде всего себе. Но ладно я, а Оля? Значит, ждала… И Мишке испортил. Зачем? Ведь в итоге получил… Вот эти коридоры».

Впереди послышались чьи-то голоса. Перепелкину показалось, что это не совсем понятный ему Борис, их временный начальник, больше похожий на бандюгу, чем на ученого или менеджера проекта. Он тихо подошел к углу, осторожно выглянул. Так и есть, Борис, а рядом с ним — Феликс Петрович Дворжецкий. Этот нравился Перепелкину еще меньше: головастый, с образованием, но какой-то скользкий.

— Месторождение алмазов?! — воскликнул в изумлении Борис. — Здесь — месторождение алмазов?!

— Да, у нас под ногами, — подтвердил Феликс. — Самое крупное в мире. Якутия, Южная Африка — все это мелочи по сравнению с тем, что у нас есть прямо тут, под городом.

Оба помощника Купцова подошли к каким-то железным воротам. Борис оглянулся, но Перепелкин успел спрятаться. Когда он снова высунулся из-за угла, Феликс набирал на электронном замке код.

— Но… Почему же никто не знает? — продолжал расспрашивать Борис.

— Месторождение накрыто плитой в километр толщиной. Это кристаллический фундамент. Все — под ним, это установленный факт. Там, внизу, такое… Все деньги этого мира ничего не стоят.

Ворота медленно открылись, Борис и Феликс, продолжая переговариваться, прошли внутрь. Перепелкин засеменил на цыпочках следом и успел заглянуть за ворота. У ученого расширились глаза: такой огромной буровой установки он еще никогда не видел!

— Во! — услышал он слова Бориса. — Красавица! Так давайте бурить скорее, зачем нам эти летающие тачки?!

— Да не пробуриться без нанокатализатора! Нужна колоссальная, космическая энергия, и…

Ворота закрылись, отрезая Перепелкина от буровой. Еще пару секунд он оставался на месте, переваривая услышанное. Значит, цель Купцова — добраться до богатейшего на планете месторождения алмазов! И автомобиль они делают лишь для того, чтобы он смог добраться до Черной Молнии, точнее — до установленного на ней нанокатализатора. Тогда в его руках будет достаточно энергии, чтобы взломать геологическое основание Москвы. Но ведь тут живут миллионы людей! Город погибнет, и они вместе с ним.

На заплетающихся ногах он поспешил назад, но с каждым шагом становился все увереннее. Вот его шанс исправить если не все, то многое! Терять больше нечего, зато можно помочь очень многим.

Он вбежал в лабораторию, когда химические испытания уже закончились. Ученые улыбались — машина практически готова, работа удалась! Но взъерошенный вид Перепелкина сразу насторожил всех.

— Друзья мои! — задыхаясь, воскликнул он. — Готовится чудовищное преступление!

Рассказ не занял много времени. Здесь были люди, работавшие на буровой установке Купцова, они лишь теперь поняли, чем на самом деле занимались.

— Нам говорили, что это просто научные изыскания… — растерянно протянул бородатый ученый в очках с толстыми линзами. — Но если все так, как вы говорите… Это многое объясняет, но… Мы в тюрьме. Охрана Купцова шутить не любит и не умеет.

— Мы сами загнали себя в тюрьму, — горько сказала Романцева. — Поверили подонкам. А теперь нас никто не выручит. Ни нас, ни город.

Елизаров сжал ее руку. Перепелкин подошел к ним.

— Нет, Оля, один человек еще может спасти город. Черная Молния. Но он в опасности!

Глава восемнадцатая

ВЫБОР

В поисках места работы бывшего хозяина «Волги» Дмитрий припарковался у забора стройплощадки. Выходило, что это здесь. Но про стройку женщина ему ничего не рассказывала. Вообще, как найти на стройке загадочного Васю, продававшего некоторое время назад черную «Волгу»?

Дима сообразил, что не спросил фамилию Васи, но перезванивать раздражительной женщине не хотелось. В конце концов все это не самые срочные дела, можно ими и в следующем году заняться. Но раз уж приехал… Он еще раз сверил адрес с записанным на газете и заглушил двигатель. Выходить не хотелось — хотелось скорее увидеть Настю…

Он снова набрал ее номер. И снова длинные гудки, Настя не брала трубку. Нехорошее предчувствие все сильнее давило грудь. Хмурясь, Дмитрий вышел из машины и подошел к воротам стройки. Здесь он сразу попал в поле зрения нескольких крепких парней. Дима заглянул в распахнутые ворота и увидел там новенькое здание, окруженное забором с колючей проволокой. Чем-то недобрым веяло от этого места.

— Я вас слушаю! — подошел к нему недружелюбный охранник.

— А что здесь такое? — спросил Дима. — Проволока-то не под током случайно?

— Кого-то ищите? — Тон охранника стал совсем холодным. Приблизились двое его товарищей. — Здесь стройка, на заборе табличка со всей положенной информацией.

— Да, ищу одного человека. Фамилии не знаю, но…

— Будьте добры, отойдите в сторону! — Охранник вытянул руку, жестом отодвигая Дмитрия в сторону. — Отойдите, вы мешаете транспорту! Парни быстро, ворота шире!

Въехавшая на территорию стройплощадки машина показалась Диме знакомой. Так и есть: из автомобиля вышел Виктор Александрович Купцов собственной персоной. Вот уж кого Дмитрий видеть не хотел.

— Дима? — Купцов сразу узнал смешного студента. — Ты что здесь делаешь?

Дима молчал. Дорогая машина, дорогой костюм, дорогие ботинки, ступающие по строительной грязи. Почему-то именно эта грязь бросилась в глаза. Показалось, что вот именно таков Виктор Александрович внутри, и все его «выживает сильнейший» и «ноль-три — звонок бесплатный» — это и есть та самая грязь.

— Ну что, заработал свой миллион? — Купцов говорил все так же пренебрежительно-дружелюбно, и лишь близкие люди по сузившимся глазам заметили бы перемену. Виктор Александрович не любил, чтобы на него так смотрели. — Первый миллион, после которого становится проще?

— Зачем он мне? — неохотно отозвался Дмитрий, раздумывая: а что, собственно, делает на московской стройке блестящий миллиардер?

— Ну, у тебя такая красивая девушка… — вспомнил Купцов, и эти слова неприятно царапнули Диму. — Очень красивая. Значит, очень любит деньги.

— Виктор Александрович, почему вы так плохо думаете о людях?

— Потому что я их знаю… — Все-таки паренек казался Купцову забавным. Было в нем нечто такое, что очень хотелось сломать. И вроде бы удалось, а теперь — опять. Упрямый, смешной неудачник. — Нужно просто смотреть, а не придумывать, и тогда все видно.

— Помните… — Дмитрий подступил на шаг. — Помните, вы тогда говорили, что нужно выбирать: себе помогать или другим?

— Помню, — принял вызов Купцов. — Отлично помню.

— Я вас послушался. Я не помог человеку, и он погиб.

— Это его проблемы. Люди гибнут каждый день. Никто не вечен.

— Но он погиб из-за меня! Это был мой отец.

«Вот оно даже как! И думаешь, что ты такой один? Эх, знал бы ты… А впрочем, вот это уже твои проблемы, не мои», — подумал Купцов, а вслух сказал помягче, чтобы закончить разговор:

— Думай о себе, Дима. Отцу уже не поможешь.

Пора было заняться делами. Не прощаясь. Купцов сел обратно, и машина поехала к лаборатории.

Дмитрий, зло сверкнув глазами ему вслед, вышел с территории стройки и снова набрал номер Насти. Ему было просто необходимо ее хотя бы услышать, чтобы выдавить яд, оставляемый каждым разговором с этим человеком.

— Але? — Диме показалось, что голос у Насти немного испуганный.

В трубке слышалась приглушенная музыка, пробивались танцевальные басы.

— Настя? Ты на вечеринке в универе, что ли? У тебя все в порядке? Я три раза звонил!

— Да, все в порядке, — не слишком, как показалось Диме, уверенно ответила Настя. — Просто я не могла разговаривать.

«Интересные новости… — пролетело у него в голове. — И почему же, хотелось бы знать? Но если спрошу — выйдет, что не верю. А так нельзя. Не верит людям Купцов».

— Хорошо, — после паузы выговорил он. — А мы уже закончили елку наряжать, мама оливье приготовила… У нее очень вкусный, тебе понравится!

— Дима… — Он сразу все понял и крепче сжал трубку телефона. — Ты прости, но я не смогу приехать.

— Как?.. Почему?

— Это сложно объяснить по телефону…

— Я сейчас приеду!

Дмитрий решительно нажал отбой и зашагал к машине. Сегодня не тот день, чтобы оставлять вопросы на следующий год. Уж решать так решать. Он сунул руку в карман за ключами и нащупал мамин подарок — кулон в форме сердечка.

* * *

— Постой, Паша! — Елизаров за все время работы впервые обратился к Перепелкину. — Я, допустим, верю в эти алмазы. И верю в подонка, который ради них способен на все. Но как?

— Понятно как! — всплеснул руками Перепелкин. — Он хочет пробить кристаллический фундамент Москвы!

— Паша, это невозможно. Там километровая толща! Нет двигателя, способного дать такую энергию.

— А я о чем! — Перепелкин понял, что не поведал о главном. — Есть двигатель — нанокатализатор!

— Пробить геологический фундамент! — Романцева плакала. — Он сумасшедший… Это же миллионы жизней… Надо что-то делать, кричать, бить в колокола! Надо его остановить!

— Надо, — кивнул бородатый ученый. — Только как? Я же сказал: мы в тюрьме. Отсюда никто не выйдет.

— Я попробую! — сказал как отрезал Перепелкин.

— Почему ты?! — тут же возмутился вечный романтик и соперник Елизаров. — Я знаешь в каких переделках бывал?

— А ты, Мишка, останешься с ней.

Перепелкин повернулся и не оглядываясь вышел в коридор. Во время своих прогулок и размышлений он куда только не забредал. Сеть тоннелей была разветвленной, когда-то активно использовавшейся. Были совсем узкие проходы, а были и такие, где проехал бы грузовик. Охрана не могла контролировать их все и сосредоточила наблюдение на тех точках, где можно было вырваться наружу. Но туда Перепелкин не пошел.

Совершенно случайно он наткнулся на другой путь. Вывалившийся крупный кусок бетона привлек внимание ученого во время прогулки, он заглянул в дыру и едва успел отшатнуться — мимо пролетел поезд метрополитена! Судя по всему, именно от постоянной вибрации стена и треснула. Туда теперь Перепелкин и направился.

Он знал, что идет на смертельный риск. Но план представлялся ему простым: дождаться, пока пройдет поезд, и добежать вслед за ним до ближайшей станции, чтобы забраться на платформу. Увы, ученый был слишком наивен: не успел он добраться до пролома, как его окликнули.

— Эй! Павел… Как вас там?! — Борис в сопровождении двух охранников с автоматами махал рукой от угла коридора. — Подождите!

— Извините, позже, я размышляю над важным вопросом! — неумело солгал Перепелкин, ускоряя шаг.

— Вопрос, может, и важный, только в лаборатории у нас прослушка! — добродушно крикнул Борис. — Будьте благоразумны!

Перепелкин набрал полную грудь воздуха и перешел на бег.

— Да куда ж ты?! — Борис даже рассмеялся. — Парни, он ведь никуда там не денется, да?

— Вообще-то, там дыра, — признался один из охранников, сбрасывая с плеча автомат.

— Какая еще дыра?! — заорал Борис.

— Ну… В метро какое-то или типа того…

— Взять его, он же сдаст босса, и нам всем крышка! — Борис пинками направил вперед более молодых охранников. — Не отпустить!

Перепелкин, задыхаясь, бежал от поворота до поворота. Он выиграл совсем немного времени, теперь не будет возможности подождать, пока пройдет поезд. Но уже все равно!

— Стой, стрелять буду! — раздалось сзади и сразу же загрохотал автомат.

Оглушенный отражающимся от бетонных стен грохотом, Перепелкин, нелепо прикрывая голову, все же добежал до угла. Впереди — пролом! Он, не раздумывая, спрыгнул вниз и заковылял по шпалам, стараясь не упасть. И сзади тут же раздался звук приближающегося поезда.

«Но я же, — думал Перепелкин, держась за сердце, — я же не имею права погибнуть! Они больше никого не выпустят! Не оглядываться, бежать, бежать!»

Слишком далеко — не видно было никаких признаков станции. Уже когда свет приближающегося поезда осветил дорогу под его ногами, Перепелкин увидел боковой ход. Он успел свернуть туда и в полной темноте, шлепая промокшими ботинками по лужам, продолжил путь.

А у пролома Борис, подсвечивая фонариком, рассматривал план объекта.

— Ну, будем надеяться, что поезд его нагнал. Хотя вот тут он мог свернуть… Подержи край! — Охранник послушно прихватил карту. — Но тогда у этого старого шизофреника одна дорожка. Берите его в здании «Москва-сити» на выходе из подвала. Перекройте там все двери, не выпускайте его наружу! Никуда не денется.

* * *

Купцов вернулся в лабораторию ночью, как только ему сообщили, что второй летающий автомобиль полностью готов и испытан в специально сконструированной аэродинамической трубе. О бунте ученых он тоже уже знал, но особо не беспокоился: свою задачу они уже выполнили. Больше ни троица создателей Черной Молнии, ни остальные вольнодумцы ему не нужны.

У Гены, сопровождавшего своего шефа, вдруг затрещала рация. Он поднес ее к уху и через несколько секунд испуганно доложил:

— Виктор Александрович, они его гнали, гнали, а теперь… Перепелкин на крыше!

— На крыше высотки? — Купцов на миг остановился и жестко приказал: — Не трогайте его! Главное, не отпускайте, но и не трогайте!

— Почему? — ошеломленно спросил Геннадий.

— Потому что это наш шанс получить нанокатализатор! — раздраженно отозвался Купцов, ускоряя шаг. — И еще: мне надо, чтобы информация о человеке на крыше попала во все выпуски новостей!

— Когда? — Гена уже совсем ничего не понимал.

— Немедленно! Звоните во все СМИ!

Вот и машина. Отмахнувшись от пытавшихся что-то сказать инженеров, Купцов прыгнул за руль. Модель была ему хорошо знакома, с дополнительным управлением он разобрался мгновенно. Лишь одно его слегка тревожило: как только завелся двигатель, в машине начался расход нанотоплива. Пополнить его запас можно было лишь с помощью нанокатализатора.

«Мерседес» — так внешне выглядел этот суперавтомобиль, — взлетел и, ослепляя присутствующих огнем реактивных дюз, ушел в ночное небо, быстро скрывшись из глаз. Гена, которого Купцов с собой не позвал, наконец опомнился и принялся спешно обзванивать всех: человек на крыше должен попасть во все выпуски новостей.

* * *

Предновогодняя вечеринка в университетском кафе была в самом разгаре. Дима вошел и поначалу даже оглох от криков, смеха, музыки. Со сцены скандировали ведущие:

— Любовь — сделай стартовой! Любовь — добавь в избранное! Любовь навсегда! Ура!

Крики стали еще громче и дружнее. Дмитрий осмотрелся, немного нервничая. К его облегчению, Настя сидела за столиком одна. Пробираясь к ней сквозь толпу, он не мог не любоваться девушкой. Празднично одетая, с новой прической, она была действительно прекрасна. И хотя что-то нехорошее кольнуло в сердце — для кого же она так прихорашивалась, если с ним встречать Новый год не сможет? — Дима прогнал глупые мысли. Людям надо верить, понимать их и помогать им. Вот и Насте, случись что, он поможет в любом случае. Потому что только так можно любить по-настоящему.

И все же он надеялся, что сейчас все прояснится, что проблема пустяковая, он уговорит ее и Настя согласится, и все будет лучше, чем прежде… Девушка сидела с чашкой кофе, смотрела куда-то в сторону сцены и даже не сразу заметила присевшего рядом Дмитрия.

— Привет!

— Дима?

Настя улыбнулась с искренней радостью и удивлением, но все же будто чуть испуганно. Он взял ее за руку.

— Насть! Ты не волнуйся, если что — у меня такая мама замечательная! И сестренка вообще класс! Вы обязательно подружитесь…

— Дима, — оборвала его Настя, посерьезнев и погрустнев одновременно. — Я здесь с Максом.

«Вот те на! И что происходит, и как я на это должен реагировать? В любом случае, если это решение Насти… Пусть так и будет, как она хочет. Только пусть решит сама, пусть не спешит…» — подумал Дима.

Настя вдруг подалась вперед. Он проследил направление ее взгляда и увидел большой телевизор, в котором как раз прибавили звук.

— …На крыше высотного здания, — сообщал какую-то экстренную новость диктор. — Как он туда забрался, неизвестно, ведь это особо охраняемая территория. Человек стоит на обледенелом коньке покатой крыши и, похоже, едва удерживается. Один неверный шаг — и неизвестный скатится вниз. Высота здания от карниза…

Звук снова убавили, но Дима все смотрел на размытое, снятое с помощью многократного увеличения изображение прижавшегося к крыше человека. Что-то знакомое было в этой беспомощной фигуре.

— Привет! — голос Макса вывел его из забытья.

— Привет! — откликнулся Дима, стараясь не выдать голосом волнения.

Возникла крохотная пауза, которая могла бы перерасти в паузу неловкую, но ее прервала Настя.

— Макс, смотри! — Она показала на телевизор. — Человек может погибнуть в любой момент!

Дима не совсем понял, чего же Настя хочет от Макса. Макс соображал быстрее. Бросив оценивающий взгляд на Настю, на Диму, он вдруг подмигнул девушке.

— Извините, мне пора!

— Береги себя! — искренне попросила Настя, и Дима совсем сник.

Макс, не оглядываясь, заторопился к выходу. Настя смотрела вслед, пока его не скрыла толпа, потом уставилась в телевизор.

— Только бы канал не переключили. Звук не нужен, но я хочу видеть, как…

— Как — что? — спросил Дима. — Что именно ты хочешь увидеть? Как он… Упадет?

— Нет! — вскинулась Настя, и просто обожгла его негодующим взглядом. — Ты что, не понимаешь? Раньше он бы погиб. А теперь… — Ее глаза мечтательно затуманились. — Теперь прилетит Черная Молния и спасет его. Я хочу это видеть.

Дмитрий даже головой потряс, будто прогоняя наваждение. О чем он сам-то думает? Ведь человек в опасности, ведь его нужно спасти. Он взглянул на экран. Вроде бы неизвестный пока стоял прочно. Может быть, есть у Черной Молнии еще хоть несколько минут, чтобы поговорить с любимой девушкой? Девушкой, которая то ли с другим, то ли нет и которая, наверное, должна все решить сегодня?

«Я быстро, слышишь? — Дмитрий постарался послать мысленный импульс человеку на крыше, будто это могло сработать. — Ты держись! Я обязательно прилечу! Только пару минут…»

Он придвинулся ближе к Насте.

Глава девятнадцатая

ЧЕЛОВЕК НА КРЫШЕ

С чего начать выяснение отношений, если не хочешь обидеть дорогого человека? Дима долго думать над этим не мог, да и не видел необходимости. Ведь он верит Насте? Значит, Настя поймет и ответит честно.

— Ты его любишь?

Настя поморщилась, будто он сморозил какую-то глупость. Это его обнадежило, но потом она заговорила.

— Ты должен меня понять, — произнесла она, с какой-то даже лаской заглядывая ему в глаза. — Дим, он совсем другой. Не такой, как ты думаешь, не такой, как я думала. Он спас мне жизнь, он помогает людям. Мы ничего о нем не знали. Ты тоже должен ему помочь.

— Я говорю: ты его любишь? — Диме этот поворот совсем не понравился. А ведь на крыше стоит человек и ждет помощи.

— Дима! Макс — Черная Молния, — сказала Настя и посмотрела на него так, будто Дима должен был подпрыгнуть до потолка и побежать покупать Максу мороженое.

— Он не Черная Молния, — просто ответил он.

Вот так, а Дмитрий-то размечтался, что Настя что-то чувствует, понимает, догадывается… А она ошиблась. То нехорошее, что царапало недавно сердце, снова принялось за свое. Да еще Настя подкинула дров в огонь.

— Вот смотри. — Она уверенно кивнула на телевизор. — Он сейчас прилетит и спасет его.

— А вот и не прилетит, — недобро сказал Дмитрий и сам себе удивился. — Спорим, не прилетит?

Оба посмотрели на экран. Неуклюже, на полусогнутых ногах, неизвестный пытался удержаться на крыше. И опять Диме показалось, что вот эту самую неуклюжесть он уже видел, хоть и в другой ситуации. Будто старый встрепанный воробей, упрямый и сердитый на всех.

«Ноль-три — звонок бесплатный, а, Дмитрий Павлович? — совсем уж зло подумал он, только злость теперь была на себя. — Знаешь ты его или нет, какая разница? Он может надеяться только на тебя, а ты опять?»

Но что-то, видимо, еще не выгорело у Димы внутри, остался яд, влитый Купцовым. Он скрестил руки на груди, сжал зубы и наблюдал за экраном, не шевелясь. На лбу выступили капельки пота.

— Нет, не прилетит.

— Дима! Мы с тобой сидим здесь, а он там сейчас будет рисковать жизнью, спасая человека!

Настя говорила теперь жестко, сердито, и это задержало Диму еще немного.

«Интересно, а где наш герой Макс? Побежал в Интернет, стучаться в мой блог за помощью? Нет, Макс, такого я даже от тебя не ожидал! Самозванец!»

Дима не сильно ошибался, вот только побежал Макс недалеко. Он не покинул кафе, а всего лишь закрылся в туалетной кабинке. Сидя на унитазе, он напряженно смотрел на любимый айфон, наблюдая за человеком на крыше. Макс мог даже слышать, как диктор комментирует происходящее:

— Как мне сообщили, пожарные расчеты не могут пробиться из-за вечных московских пробок. Успеют ли специалисты МЧС? В толпе вокруг меня все чаще звучат два слова: Черная Молния.

Макс грыз ноготь. Где этот чертов герой?! Настя сама вообразила Черной Молнией Макса, он ей ни слова не сказал, просто не отказался — и все. Случись что, сойдет за шутку, что ли. Только вот Насти тогда ему не видать. А Майков так и пасется рядом с ней, не дает ей покоя. И сейчас ведь она ждала этого своего Диму, переживала… У него, Макса, почти все сложилось, а тут пришел этот Майков. Теперь все поставлено на карту: или Черная Молния прилетит и спасет бедолагу, или Максу уже не стоит приближаться к Насте.

— Странно как-то… — тем временем говорил в кафе Дима, глядя на экран. — Он ведь может вылезти вот с той стороны… Будто кого-то боится. Вот опять посмотрел туда.

Он не знал, что именно там спрятались люди Бориса, не дающие Перепелкину возможности покинуть скользкую крышу.

— Ой!!! — взвизгнула Настя, и не одна она.

Перепелкин поскользнулся и съехал вниз, к самому карнизу, чудом успев упереться в него ногами. Теперь он и дышать толком не мог: под ногами все вибрировало, жизнь повисла на волоске.

«Он только что чуть не погиб из-за меня!»

И все, что еще заставляло сомневаться, исчезло окончательно.

— Ты права, — Дмитрий поднялся. — Он прилетит. Он должен прилететь. — Прежде чем уйти, Дима положил перед Настей коробочку с кулоном. — С Новым годом!

Настя посмотрела ему вслед, болезненно закусив губу. Ей почему-то хотелось за ним побежать… Но на экране погибал человек, и сейчас Черная Молния его обязательно спасет. Машинально девушка схватила коробочку. Прощальный подарок. Слезы мешали смотреть на экран.

Она открыла коробку. Не слишком модный, трогательный, простой кулон в форме сердечка. И тут наконец Настя поняла, кого она любит.

Студенты у телевизора снова прибавили звук:

— Герой нашего города опять спасает положение! Черная Молния, как всегда, не опоздала! Сегодня ничто не омрачит праздника! И кстати, вернемся к празднику: Новый год уже наступил в Самаре! Оттуда наш следующий репортаж, самое важное теперь — там!

Картинка на экране сменилась. Настя сидела с опущенной головой, перебирая пальцами цепочку кулона.

«Еще не поздно… Только бы он позвонил!»

* * *

До высотки «Москва-сити» Дима добрался быстро. Новый год на пороге, машин и людей на улицах совсем мало. Взлетай где хочешь — никто не заметит. У всех свои дела, предпраздничная суета понемногу затихает, скоро народ разойдется по домам… Дмитрий постарался выбросить из головы нескладывающийся праздник и сосредоточиться на деле.

Подобрать терпящего бедствие человека оказалось не так просто. Мешал ветер, вовсю гуляющий на этих высотах, а сам бедолага, порядком окоченевший, толком не мог помочь. Стараясь держать машину ровно, Дима открыл дверь и попытался дотянуться до незнакомца. С первого раза не вышло, пришлось расстегнуть ремень безопасности.

— Хватайтесь же!

— Улетай!

Дмитрий наконец понял, что кричит незнакомец. Впрочем… Он узнал этот вечно сердитый взгляд!

— Павел Владимирович?! Вы?! Что случилось? Садитесь скорее в машину!

— Улетай, улетай! — отмахивался Перепелкин, у которого было время обо всем хорошенечко поразмыслить. — Ему нужен нанокатализатор, он хочет разрушить город!

Покачав головой, Дима снова потянулся к Перепелкину — что бы он ни хотел сказать, оставить ученого на крыше нельзя. Сначала спасти, потом выслушать. Перепелкин едва не плакал, но вроде бы стал помогать своему спасителю. Вот только все время оглядывался и продолжал кричать:

— Там, внизу, в метротуннеле — лаборатория! Да улетай же! Ах!..

Перепелкин смотрел куда-то в сторону и вдруг вскрикнул. Дима не успел понять, что это было, как машину встряхнул взрыв, едва не выбросив водителя через открытую дверь. Перепелкина отшвырнуло к центру крыши, тут раздался второй взрыв, и непристегнутый Дима сильно ударился головой.

Сознание почти покинуло его, но руки инстинктивно легли на руль. Еще секунда — и он бы выровнял Черную Молнию, но последовал еще один удар, и мир вокруг померк.

* * *

Виктору Александровичу Купцову пришлось изрядно понервничать — наживка висела на крючке, все каналы только и показывали что жалкого Перепелкина, а Черная Молния не появлялась. Когда взбунтовавшийся ученый соскользнул к самому карнизу, Купцов сам едва не кинулся его спасать, так обуяла его жажда действия. Но Перепелкин удержался.

«Ты прилетишь, — думал Купцов, силясь утихомирить бешено бьющееся сердце. — Ты прилетишь, ты не можешь не прилететь. Потому что ты слаб, а значит, уязвим. Так же как и твоя машина, годная лишь на то, чтобы спасать и иногда спасаться. Ты — жертва, и ты прилетишь».

Двигатели работали ровно, почти неслышно. Начиненный оружием «мерседес» висел в темноте над готовящейся к празднику Москвой. Внизу суета, елки-подарки… Купцову было даже жаль, что москвичи не в курсе его планов, куда более интересных. Впрочем, они о них узнают, и уже очень скоро. Нужно только, чтобы появилась Черная Молния. А ее отчего-то нет.

«Не мог ты одуматься! — спорил Купцов с неизвестным доброхотом на „Волге“. — Такие, как ты, не умнеют! И именно за ваш счет побеждают такие, как я, потому что выживает сильнейший! Силе нужны слабые. Хорошо, что вы никогда не переводитесь».

— Ну, давай же! — вслух выкрикнул он. — Принеси мне нанокатализатор! И я открою дверцу в преисподнюю, полную алмазов! Вот только они не для всех.

И Черная Молния будто услышала его слова. Она вылетела из темноты, осветив фарами крышу, и медленно зависла рядом с человеком на карнизе.

— Очень хорошо, овечка!

Купцов аккуратно, не спеша занял позицию поудобнее. Разносить «Волгу» на мелкие куски в его планы не входило, пришлось бы слишком долго разыскивать внизу нанокатализатор. А ждать он уже просто не мог. Все должно было произойти прямо сейчас, немедленно! Бур готов, инженеры на местах, готово даже гнездо для нанокатализатора, не хватает только этой маленькой, но такой важной детали. Представив себе, ради какой глупости использовался чудо-прибор сейчас, Купцов даже застонал.

— Ничего, сейчас я тебя освобожу от этого дурака! — сказал он, прицеливаясь в днище «Волги» возле капота. — Сейчас…

Перепелкин оглянулся и заметил «мерседес» в самый последний момент. Даже успей он предупредить Дмитрия, того уже ничто не могло спасти. Купцов надавил на гашетку, и ракета ударила в цель, швырнув ученого обратно на крышу, а Черную Молнию — вниз и в сторону.

Мгновенно выписав короткий, красивый зигзаг в воздухе, Купцов выстрелил еще раз. «Волгу» швырнуло к стене здания.

— Отлично! — Купцов надавил педаль и впечатал Черную Молнию в стену. От этого удара Дима и потерял сознание. — Вот тут, на высоте, и решим все дела!

Он уже видел зеленоватое свечение. Рваная дыра на капоте открыла путь к нанокатализатору. Купцов быстро надел заранее приготовленную перчатку — предосторожность прежде всего! — и сунул руку внутрь Черной Молнии, чтобы отнять у нее сердце.

Рывок! Вот он, в руке, пульсирует теперь голубоватым светом. Купцов счастливо рассмеялся и дал задний ход. На крыше перепуганные охранники тащили к чердачному окошку оглушенного Перепелкина. Виктор Александрович довольно кивнул: он уже знал, как поступит и с ним, и с его друзьями.

Черная Молния, лишенная жизни, а затем и опоры, скользнула по стене и полетела с огромной высоты вниз. От ощущения свободного падения Дмитрий все же нашел в себе силы открыть глаза. Он старался справиться с управлением, но ни сил, ни времени уже не было. Оставляя за собой след из черного дыма, сбитая Черная Молния пыталась планировать на коротких крыльях, но все быстрее неслась вниз.

Купцов даже не стал следить за ее падением. Его ждали великие дела! А последним, что увидел Дима, был стремительно приближающийся мост. Теряя сознание, он выжал руль на себя, и Черная Молния врезалась в крепкий зимний лед, пробила его и медленно пошла ко дну. От последнего удара Дмитрий отключился окончательно, так же как и его крылатая машина. Для обоих все кончилось.

Когда «Волга» опустилась на дно Москвы-реки, в одно из частично разгерметизированных окон тонкой струйкой стала просачиваться ледяная вода, чтобы довершить дело, начатое огнем ракет.

* * *

Репортеры переключились на другие новости, как только Черная Молния появилась у крыши высотки. Великий ли подвиг для летающего героя — спасти одного человека? В том, что с таким пустяком он справится, никто не сомневался. Не сомневался и Макс, который наконец дождался возможности покинуть туалет университетского кафе.

Закрыв окошко айфона, он вышел из кафе и с удовольствием умылся свежим, чистым снегом. Щеки перестали гореть. Все, Черная Молния выполнила задачу, теперь можно вернуться к Насте героем. Там, наверное, все еще торчит Майков, но у него нет шансов. Хотя бы на сегодня.

«Сколько мне еще так сидеть и ждать, пока смогу вернуться? — подумал Макс, возвращаясь на вечеринку. — Рано или поздно она все поймет… Но лучше поздно, чем рано. Мало ли что может произойти? Может, эта Черная Молния вообще исчезнет. Тогда спокойно навру что-нибудь, и вся история. Прорвемся!»

К его удивлению, Дмитрия за столиком не было. Настя сидела одна, очень печальная посреди окружающего ее веселья. В руках она крутила какую-то, как показалось Максу, дешевую безделушку.

«Жаль, магазины закрыты! Я бы купил что-нибудь стоящее! — расстроился он. — Но я думаю, подвиг Черной Молнии — лучший подарок для такой девушки, как Настя!»

Он подошел, ожидая улыбки, поздравления, восхищения… Но Настя смотрела на него все так же печально. Растерянно улыбаясь, Макс сел рядом. Он не привык, чтобы она так встречала своего героя.

Глава двадцатая

ОБМЕН

Огромный бур находился в состоянии готовности и в любой момент мог снова быть опущен на рабочую глубину. Купцов, улыбаясь, нажал несколько кнопок на управляющей консоли, в колонне бура открылась маленькая дверца.

— Ключ — на старт!

Он вставил в давно приготовленное гнездо свое пока главное сокровище — нанокатализатор! Вот теперь этим буром можно хоть всю планету насквозь просверлить. И Купцов, не задумываясь, сделал бы это, даже если бы знал, что планета умрет. Нужна была лишь веская причина. Огромное, колоссальное месторождение алмазов под Москвой — причина достаточная, чтобы пожертвовать этим городом. Кристаллический фундамент под городом будет кричать и корчиться, разрушаясь, придут в движение все пласты. Немного в городе строений, способных это выдержать. Пусть так, главное, что Центр управления буровой устоит — он построен с расчетом именно на такое развитие событий.

— Прекратите!.. — слабым голосом взмолился Перепелкин, привязанный к опоре бурильной установки. — Вы погубите миллионы жизней! Что эти люди вам сделали?

— Они — малая плата за достижение моих великих целей! Их жизни — не мое дело!

Купцов на секунду прикрыл глаза, быстро перебирая в уме, все ли готово. Да, все. Те специалисты, которые пригодятся завтра, эвакуированы. Огромная империя алмазодобытчика-миллиардера приведена в готовность и только ждет появления из недр новых алмазов. Опасные свидетели привязаны к колонне бура, все трое, скоро они отправятся глубоко вниз. Ну а на самый крайний случай всегда есть летающий суперавтомобиль. Предусмотрено все.

— Орешек знаний тверд! Но все же мы не привыкли отступать! — с чувством продекламировал Купцов известный всем советским детям стишок. — Нам расколоть его поможет киножурнал «Хочу все знать!». Вот и расколем кое-что под Москвой. Ну что, романтики хреновы? Грызите дальше гранит науки. Вам не привыкать!

Он взмахом руки попрощался с учеными и отошел. Колонна бура начала медленно вращаться, заставляя привязанных к ней Перепелкина, Романцеву и Елизарова водить последний в своей жизни хоровод. Железные ворота закрылись за Купцовым автоматически, замигало аварийное освещение. Через несколько минут в действие будет приведена энергия, не имеющая себе равных на Земле.

Вращение постепенно ускорялось. Даже если бы Перепелкину было что сказать, он уже не смог бы докричаться до товарищей из-за набирающего силу гула. Он представил, как прямо сейчас готовую к празднику Москву начнет трясти. Сперва слабо, и только самые внимательные заметят, как покачиваются люстры, как тихонько позвякивают стекла. Но потом… Люди кинутся от праздничных столов на улицы, но и здесь не многие спасутся: рушащиеся здания, повсеместные пожары и огромные трещины в земле довершат катастрофу. К полуночи, которой так долго ждали дети, город перестанет существовать.

«И только один человек получит подарок… Да только человек ли он? — Перепелкин чувствовал, как кровь приливает к голове, и мечтал поскорее потерять сознание. — Эх ты, мальчик Дима… И себя погубил, и нас не спас».

Перепелкин видел, как Черная Молния пробила лед Москвы-реки и исчезла под ним навсегда.

* * *

— Настя? — Макс сел за столик и попробовал взять девушку за руку. Она не позволила, отодвинулась. — Настя, пойдем потанцуем, а? Новый год скоро! — Он снова попытался взять ее за руку. — Я хочу тебе кое-что сказать…

— Макс, ты удивительный человек, но я так не могу. Я люблю другого. Прости меня.

Макс задохнулся от неожиданности, улыбка окончательно сползла с лица. Вот и совершай подвиги после этого! Она же видела: он прилетел, спас, быстренько вот вернулся… От нахлынувших чувств Макс сам почти поверил в свои деяния и теперь не мог прийти в себя. Неужели этот неудачник, Майков? Но почему?!

— Макс! — Прицокали чьи-то каблучки, окрик вернул его в реальность. Конечно, Катюха Городец. — Макс, ты где был?! Мы тут отжигали, танцевали, ты все пропустил вообще, ты что?!

Хохочущая Катюха оттеснила Макса в сторону. Настя быстро достала телефон. Нужно было позвонить сразу! Димка, наверное, обиделся — а кто бы не обиделся на его месте? У него там мама, сестренка, оливье, а Настя сидит тут как дура перед телевизором. Зачем ей Черная Молния, если любит-то она Диму? Пусть он и обыкновенный, зато честный и хороший парень. В отличие, прямо скажем, от Макса.

Дмитрий трубку не брал. Она настойчиво держала ее возле уха, шевеля губами: не обижайся, пожалуйста! Я просто погорячилась. Прости меня. Ну откуда Насте было знать, что Димин телефон звонит сейчас подо льдом, на дне Москвы-реки, и звонит лишь потому, что случайно оказался на коробочке из-под кулона и всплыл вместе с ней в ледяной воде, наполняющей кабину.

Вода все прибывала. В черноте Диминого сознания, убаюканного холодной водой, в которой перестали болеть ушибы и все стало так просто и далеко, упорно бибикал рингтон. Это раздражало… Все наконец-то кончилось, больше не нужно ни о чем беспокоиться. Вот только отец всегда сердился, если Димка не бежал брать трубку. «Если кто-то хочет поговорить, то, может быть, ты ему очень нужен! Есть странные люди, которые на ночь телефон выключают. Но ведь именно ночью человек позвонит, если с ним случилась беда!» — так он говорил. И конечно, большинство звонков были совсем пустяковыми. Но ведь «может быть, ты ему очень нужен!» Дима нехотя, морщась от подступившей боли, открыл глаза.

Он не спал! Он лежал в темноте, нарушаемой лишь миганием приборов. Холод, могильный холод! Телефон плавал на коробочке возле самого уха. Он взял его непослушными пальцами, все еще ничего не понимая.

— А… А-ле? Алло. Да.

— Дима, ты где? — Настя не умела говорить о серьезных вещах по телефону. — А я… Я тебя очень жду.

— Да, сейчас, — ответил он, постепенно приходя в себя.

Тумблер аварийного питания под водой, надо его там нащупать. Нелегкая задача, если пальцы ничего не чувствуют! Наконец это удалось. Настойчиво горела какая-то надпись, ее прежде не было… Дима заставил себя очнуться окончательно и прочел: «Нанокатализатор отсутствует!»

— Вот же!.. Да где я?! Кто… — Он забарахтался в воде, наконец понимая, что находится на краю гибели. А Настя ждет… Макс! Где-то здесь был рычаг!

Рычаг подачи резервного нанотоплива нашелся там же, где и всегда, — возле печки. Загорелось табло обратного отсчета топлива, и Дима с облегчением вздохнул — Черная Молния завелась! Она еще жива.

— Врешь, не возьмешь! А Перепелкин про кого-то говорил… Там беда! — Руки привычно рванули руль на себя: взлет с места! Хоть и под водой.

Черная Молния пробила лед и взлетела в воздух. Вокруг — огни ночной новогодней Москвы. Только что-то непраздничное вокруг, будто нарастает какая-то вибрация… Местами огни гаснут, загораются снова, но уже не так весело. Что-то происходит, что-то страшное, чудовищное.

— Метротуннель! Он говорил о метротуннеле!

Дима понял, почувствовал всей кожей: надо спешить! Встроенные в «Волгу» насосы не справлялись, и тогда он просто открыл окна и на лету поболтал Черную Молнию из стороны в сторону, сливая воду. Холодно! Это хорошо, значит — жив!

«Подожди, Настенька, подожди! Сначала надо тут разобраться! — Дима выкрутил руль, направляясь к мосту, там — туннель, метро. — Ты еще немного подожди. Ты же сама сказала: я тебя жду!»

Метромост, а вот и туннель. Под землей Черной Молнии летать еще не доводилось, но все случается когда-нибудь в первый раз. Поезд Дима заметил в последний момент, но лишь придавил педаль: ради важного дела можно и подрезать, если аккуратно! Так ему еще не гудели, отражающийся от стен туннеля звук заставил покрепче схватиться за руль.

— А что это я мерзну? — спросил он сам себя, легко уворачиваясь от следующего поезда, на этот раз встречного. — Плотное тут движение, но печку надо бы включить. Жизнь продолжается!

Поток теплого воздуха прибавил боевого духа. Не на такого напали! Ведь у него — Черная Молния, а она и без нанокатализатора способна на многое. Правда, недолго. Но если нанокатализатор можно отобрать, то можно и вернуть. И Дима начал понимать, кто это мог сделать.

Ему бросилось в глаза боковое ответвление туннеля, и он, не задумываясь, свернул. Не лететь же «со всеми станциями»? Лаборатория, или про что там успел сказать Перепелкин, должна быть где-то здесь, совсем рядом. Дмитрий начал притормаживать, мысленно готовясь к бою.

* * *

Невеселая карусель продолжалась. Гул, поначалу тяжелый, грохочущий, стал тоньше по мере ускорения вращения неимоверной мощности бура, и появилась возможность для общения. Не видя друг друга говорить тяжело, но иногда нет другого выхода.

— Миша! — крикнул Перепелкин. — Миша, а ты знаешь, почему наша «Волга» так и не полетела?! Почему испытания тогда не удались?!

— Нет, Паша, не могу понять! — долетел ответ Елизарова. То ли с иронией говорил Михаил, то ли всерьез, понять было трудно. — Ведь должна была полететь.

— Это я сделал, Миша!

— А зачем, Паша? — без всякой злобы спросил Елизаров. — Ну зачем? Обстоятельства?

— Нет, не обстоятельства! — честно признался Перепелкин. — Я хотел разлучить вас с Олей! Просто тогда вдруг понял, что один человек может быть дороже всего! И начальства, и всяких нобелевских премий! Слышишь?

— Ага! — Елизаров был все так же спокоен. — Я так и думал. Может быть, ты в чем-то прав. Но в целом ошибся. Таймер все заметили?

— Ой! — подала голос Романцева, которая только что обратила внимание на периодически появлявшийся в ее поле зрения электронный таймер. — Пятнадцать секунд! Это нам осталось до…

Раздвинув створ железных ворот, в зал втиснулась Черная Молния. Дима, увидев вращающихся на буре ученых, выскочил из машины еще прежде, чем она окончательно остановилась. Он взбежал по железной лесенке к колонне бура.

— Дима, ну наконец-то! — ворчливый Перепелкин среагировал первым, будто и правда его ждал. — Там на приборе кнопка, красная!

— Дима! — только и пискнула Романцева. — Прилетел!

Он вдавил красную кнопку в панель со всей силой, на которую был способен. Гул пошел на убыль, вращение колонны тут же стало замедляться.

«Успел! Но если бы не Настя… — Дима только что это осознал: — Она меня спасла!»

— Дима! — Перепелкин оказался информированнее всех. — Нанокатализатор там, наверху, за дверкой! И еще: Купцов все видит, тут камеры слежения!

— Сейчас! — Дима отвязывал ученых. — Плевать, пусть видит. Я уже понял, кто за всем этим стоит!

— Нанокатализатор надо уничтожить, немедленно! — не унимался Перепелкин. — Такую энергию нельзя держать вот так, под рукой! Она погубит всех! Немедленно уничтожить, пока Купцов не вернулся. У него тут полно вооруженных бандитов!

— Ну и как ты его собираешься уничтожить? — Елизаров растирал затекшие руки Романцевой. — Кувалдой не разбить.

— А вот это мне еще тогда в голову пришло… — вздохнул Перепелкин. — Если соединить полюса, он уничтожит сам себя. Мгновенно израсходует весь потенциал. И пусть потенциал бесконечен — все равно минус бесконечность на плюс бесконечность дадут ноль.

Елизаров шумно вздохнул, но ничего не ответил. Даже он, неисправимый романтик, понимал: этому подарку из далекого космоса не место на Земле. Дима открыл дверцу и выдернул нанокатализатор из гнезда. Ему было очень жаль чудесного прибора, способного принести так много добра. Но он мог принести и неисчислимые бедствия. Где плюс бесконечность, там и минус…

— Добро можно делать и не летая над городом, правда?

— Точно, Дима! — поддержала его приходящая в чувство Романцева. — Давай, Паша, ты. У меня рука не поднимется.

Перепелкин протянул руку к нанокатализатору.

* * *

Когда колонна бура начала вертеться, к Купцову возвратилось спокойствие. Наблюдая за эвакуацией персонала, он все же понимал, что крохотный риск пострадать самому все же сохраняется. Кто знает, какие опасности на самом деле скрыты там, в бездне, под кристаллическим основанием Москвы? Виктор Александрович предпочел сесть в «мерседес» и подняться повыше. В конце концов это было просто приятно. Торжествовать — так торжествовать!

— «Дорогие москвичи, доброй ночи… — напевал он старую песенку, кружа над огнями города. — Доброй вам ночи, вспоминайте нас…»

Купцов не испытывал ни малейшего сожаления. Каждый сам должен решать свои проблемы, и только свои. Ему нужны алмазы, и он идет к ним кратчайшим путем. Но разве легким? Разве хоть кто-то ему помогал? Наоборот, многие пытались мешать. А уж какой поднялся бы вой, узнай люди, чего им будут стоить алмазы Купцова! Да, придется пожертвовать жизнями очень многих. Но пусть они сами заботятся о себе.

«Мальчик Дима… Кто бы мог подумать? Я тебя и узнал-то не сразу… А ведь ты вроде был способным, понял, что к чему, — не без веселости вспоминал Купцов, кружа в ночном небе. — Понял, и что? Сломался, как только пришлось переступить через другого человека. Да, через отца, это тяжело. Но ведь не ты же его убил? А почитай историю, там много есть на эту тему. Великие люди, самые великие, те, кто вершил великие дела, через кого они только не переступали… И не нужно их винить, Дима. Просто есть люди-волки, а есть люди-овцы. И тебя, видать, не переделать. А уж тогда не обессудь, мой рано почивший маленький друг!»

Купцов покосился на предусмотрительно заведенный таймер. До встречи с кристаллическим основанием оставалось всего несколько секунд. Он поднял машину повыше — на всякий случай. Посмотрел на экран камеры слежения. Ученые вовсю «катались», исхитряясь еще и переговариваться.

— Вот старые болтуны! — хохотнул Купцов и снова запел: — «Ну что сказать вам, москвичи, на прощанье? Доброй вам ночи, вспомина-а-айте нас!»

И вот тогда все кончилось. Остановился дистанционно связанный с лабораторией таймер. Купцов посмотрел на экран — Черная Молния, помятая, но живая, стояла в помещении буровой. Дмитрий отвязывал пленников. Скрипя зубами, Виктор Александрович наблюдал, как мальчишка достает нанокатализатор. Он прибавил звук из буровой и выругался: проклятый старый баран Перепелкин уже знал, как уничтожить самую ценную вещь на Земле!

— Да что же делать мне с этими людьми?! — выкрикнул Купцов и ударил кулаком по рулю. — Впрочем, что всегда — то и делать.

Он быстро нажал кнопку громкой связи. Теперь его будет очень хорошо слышно всем четверым упрямцам.

— Дима, привет! Это Виктор Александрович, узнал? Вижу, что узнал! — Купцов зло усмехнулся, разглядывая озирающегося Дмитрия. — Дима, мне нужен нанокатализатор, а тебе — девушка. Красивая такая, ну, ты знаешь, о ком речь. Давай меняться.

Не дожидаясь ответа, Купцов развернул «мерседес» и взял курс на университет. Все было в порядке, и страшный подарок москвичам на Новый год лишь откладывался. Такие, как Дима, не умеют торговаться и потому обречены. Побеждают сильнейшие, а последние никогда не станут первыми!

Глава двадцать первая

ПРИТЯЖЕНИЕ ЗЕМЛИ

После слов Купцова в буровой на короткое время воцарилось молчание. Дима отложил нанокатализатор и быстро набрал номер Насти. Главное — успеть предупредить! Она в кафе, там много людей, он не посмеет. Или посмеет?! Нет, Купцов — посмеет. Он идет ва-банк уже давно, теперь ему просто некуда отступать. Настя должна спрятаться, и тогда все будет хорошо.

— Настя, у тебя все в порядке?! — крикнул он в трубку, как только там послышалась музыка продолжающейся новогодней вечеринки.

— Конечно! — растерялась Настя. — А ты… Ты где?

— Я скоро буду! — пообещал Дима. — А сейчас…

— Ой, а что это?! — вдруг воскликнула девушка.

За стеклянной прозрачной стеной в небе, сияя фарами, появилась машина. Она мчалась прямо к кафе, и Настя, заметившая ее первой, пошла навстречу. Черная Молния! Нет, она не хотела видеть Макса, да и он вроде бы тусовался где-то неподалеку… Настя присмотрелась. Похоже, это другая машина!

— Але! Але! — тщетно кричал Дима в трубку. — Але, Настя!

Неизвестная машина летела прямо на стеклянную стену, не снижая скорости. Настя остановилась. Другие, заметившие этот удивительный призрак, подались назад и в стороны — водитель, похоже, и не думал тормозить. Еще секунда, и от удара бампером стена разлетелась на куски. Вместе с холодным зимним ветром в кафе ворвался зловещий автомобиль.

Студенты кинулись врассыпную, а машина, снося праздничные столы, взвизгнула тормозами и остановилась прямо перед Настей. Открылась дверца, и из автомобиля вышел Виктор Александрович Купцов, как всегда элегантный, но со страшным, злым лицом. Это было похоже на сон.

— С наступающим! — вежливо, даже весело поздравил присутствующих Купцов. — И тебя!

— Здрасте! — кивнула ошалевшая Настя.

Дмитрий услышал в трубке и грохот, внезапно прекратившийся, и короткий разговор. Стало понятно, что он опоздал. И все-таки Дима продолжал кричать:

— Але, Настя, беги! Беги!

Купцов шагнул к Насте, молча схватил ее за волосы и затащил в машину, заодно отобрав и телефон.

— Але! — Он знал, с кем не успела договорить Настя. — Ну что, Черная Молния, остался тебе последний экзамен. Жду тебя на… Эх, гулять так гулять! Жду тебя на Красной площади, не забудь зачетку!

Дав отбой, Купцов огляделся.

— С Новым годом, детвора!

Спустя секунду «мерседес» вылетел через разбитую стену, оставив после себя лишь перевернутые столы и растерянных студентов. Кто-то наконец догадался выключить музыку. И наступила тишина.

* * *

Елизаров, который был ближе, уже взял нанокатализатор, тут Дмитрий сжал его руку. Михаил беспомощно посмотрел на Перепелкина, тот пожал плечами. Он теперь и сам во всем сомневался. Дима схватил прибор и сел в машину.

— Не верь ему, Дима! — взмолился Елизаров. — Это блеф! Такие люди никогда не играют честно!

— Дима! — вторила ему Романцева. — Не надо, Дима!

Но он и сам уже все понимал. Да, Купцов не будет играть честно. Да и как можно говорить о честности, если он уже похитил Настю? Умный, энергичный, действующий без колебаний и абсолютно беспринципный враг. Его обязательно нужно остановить. Но сначала — спасти Настю.

«А если получится — и то, и другое сразу! — подумал Дмитрий, вылетая из туннеля возле метромоста. — Пусть только она вспомнит кое-что… Кое-что, о чем они говорили, гуляя по аллее…»

Он поднялся повыше, и Черная Молния понесла его к Красной площади. Мельком Дима посмотрел на счетчик резервного нанотоплива. Пока все в порядке, горючего хватит надолго.

А вот и Красная площадь. Она ярко освещена, толпы людей пришли сюда встретить Новый год.

«Только бы он не устроил здесь бойню… — Дмитрий знал, что Купцов не отступит ни перед чем. — Если получится — улетать, улетать отсюда немедленно. В других районах улицы пусты».

Приблизившись, Дима заметил, что люди смотрят вверх. Многие выкрикивали здравицы, подбрасывали вверх шапки. Они просто еще не разобрались, что в московском небе теперь летает не один автомобиль. Вот и он, висит неподвижно.

«Вызывает, позер! Купцову всегда нужно размазать, унизить противника! Значит, можно подобраться поближе, только очень осторожно… Там, наверное, Настя!»

Он притормозил и повис напротив «мерседеса» Купцова на той же высоте. Теперь две машины будто готовились к дуэли. Увидев наконец Черную Молнию, успевшую стать символом города, толпа взорвалась уже искренними криками ликования. Теперь никто ни о чем не беспокоился, праздник не украдут.

Купцов открыл пассажирскую дверь, чуть качнул машину. Настя едва не выпала — так Виктор Александрович показал противнику свой товар.

— Обмен тебе? Ладно, будет обмен… — прошептал Дима, опуская стекло. Он высунул наружу руку с зажатым в ней нанокатализатором. Спутать его свечение с чем-то иным было просто невозможно. — Ну а теперь мой ход. Настя, вспоминай, вспоминай, пожалуйста!

Увидев пульсирующий голубым светом нанокатализатор, толпа внизу притихла, и в этой тишине Дима трижды нажал клаксон и трижды мигнул фарами: «Вы-хо-ди!» Настя должна, обязана помнить про тот трамвай.

И Настя вспомнила.

«Вы-хо-жу!»

Редкая толпа, заметенная поземкой брусчатка Красной площади, все это было так далеко внизу… Но Настя умела верить. Только что взвизгнувшая от испуга, едва Купцов отворил дверь, теперь она смело шагнула в пустоту. Так быстро, что ее похититель не успел даже понять, чего добивался Дмитрий гудками и миганием фарами.

Дмитрий швырнул нанокатализатор в салон и схватился за руль. Педаль в пол! И верная Черная Молния, хоть и немало настрадалась за этот день, не подвела. Мгновенно поднырнув под «мерседес», Дима сумел мягко, едва коснувшись, подхватить Настю на капот и, не останавливаясь, опустить ее к земле.

— Прости! Я вернусь! — крикнул он, даже не надеясь, что Настя услышит его сквозь шум взревевшей от восторга толпы.

Но Настя поняла его и сама соскользнула с капота. Ее подхватили, обняли, а девушка смотрела вверх. И Дима позволил себе секундную задержку, чтобы навсегда запомнить этот взгляд. И почему-то он точно знал, что именно сейчас Настя вспомнила тот их разговор на аллее о девушке Черной Молнии. «На меня похожа!» — ну конечно, похожа. Так похожа, что и не отличить.

Позади раздался рев ракет. Дима оглянулся и обомлел: взбешенный Купцов развернул машину и выпустил по Черной Молнии снаряды. Машинально дернув руль на себя, Дмитрий хотел было вернуться, чтобы принять удар на себя, защитить народ на площади, но шестым чувством понял, что ракеты наведены именно на него.

«Дальше от людей! Дальше от Насти!»

Черная Молния рванулась вверх, и ракеты послушно устремились за ней. И снова снизу долетели приветственные крики — люди уже разобрались, что происходит, и радовались очередной победе Черной Молнии, уходящей от ракет. Дмитрий резко выкрутил руль, и площадь озарили две вспышки. Ракеты взорвались высоко над собором Василия Блаженного.

— А теперь дальше, дальше отсюда! Где меньше людей…

Но думать времени не было. Купцов был уже рядом, стремительно сокращая расстояние. Похоже, его двигатели все же мощнее… Дима заложил вираж и выскочил на Тверскую улицу. Уйти бы подальше от центра!

Одна из главных улиц города вся перегорожена новогодними гирляндами и рекламными растяжками. В другое время Дмитрий, конечно, ушел бы повыше, но сейчас это было на руку — отвлекало внимание противника. А Купцов не дремал: ракеты вылетали одна за другой, и Черную Молнию спасали только стремительные зигзаги.

«Самонаводящиеся! — Дмитрий вильнул в бок, и еще одна ракета взорвалась, врезавшись в угол дома. — Все, что остается, — крутиться и ждать, пока у него кончатся ракеты. Ну не склад же там у него?!»

Но Купцов боезапаса не жалел. Он и правда был близок к полной потере самоконтроля. Мальчишка, щенок! Провел его, как наперсточник пьяницу! И девку себе подобрал такую же безмозглую.

— Дуракам везет, но не каждый раз! — хрипел Купцов, выпуская ракету за ракетой.

Но Черная Молния вертелась, будто заколдованная, не помогало даже небольшое преимущество в скорости. Впрочем, на такой высоте в городе не разгонишься…

— А как тебе прямой наводкой, а, романтик?!

Подобравшись ближе, Купцов выстрелил на упреждение, раньше, чем «Волга» оказалась захвачена прицелом. И угадал: в очередной раз увильнув от ранее выпущенной ракеты, Дима подставил багажник Черной Молнии прямо под удар. Взрыв сотряс машину, Дима больно ударился грудью о руль. Вокруг замелькали гирлянды — «Волгу» закрутило в воздухе, и она начала терять высоту.

— Уходите! — закричал Дима, увидев внизу разбегающихся людей.

К счастью, никто не пострадал, но Черная Молния, так и не выровнявшись до конца, зацепила припаркованный автомобиль. Еще удар! Буквально вспахивая бампером асфальт, «Волга» с диким скрежетом шла вдоль тротуара. Дмитрий отчаянно потянул на себя руль, и в последний момент скрежет смолк, горизонт опрокинулся — ему удалось оторваться от земли.

— Еще повоюем!

В зеркале заднего вида он заметил в точности повторившую его траекторию ракету. Купцов сдаваться не будет, ему теперь нужно сперва уничтожить Черную Молнию, а потом уж искать в ее обломках нанокатализатор.

Вот и площадь Маяковского. Прошло всего-то несколько десятков секунд, но они были так насыщены борьбой за жизнь, что Дима удивился: как долго летели! И это не все, Купцов продолжал выпускать ракеты.

— Да это же настоящая машина смерти! — искренне возмутился Дмитрий. — Это Анти-Черная Молния!

И снова вираж, снова зигзаг. Ракеты врезались в дома, в рекламные щиты. Дмитрий метался по площади и вдруг заметил, что Купцов, заняв удобную позицию, завис на месте.

— А я тебе помогу!

Черная Молния, выйдя из виража, остановилась напротив врага, с другой стороны площади. Еще одна дуэль, и снова выстрел за Купцовым.

— Хорошо, мой милый! Так и стой! — Купцов дал залп, израсходовав сразу большую часть оставшихся ракет. — Все равно не уйдешь!

Это было страшно. Огненный вал, похожий на ангела смерти, несся через площадь прямо на Дмитрия. И любой мелочи могло хватить, чтобы обездвижить, обречь на гибель истерзанную Черную Молнию. И все же он нашел в себе силы ждать, ждать до последнего момента. И лишь когда совсем близко подлетевшие ракеты набрали достаточную скорость, резко нырнуть вниз.

Позади тут же раздались взрывы — некоторые ракеты не успели последовать за ним. Земля неслась навстречу. Дмитрий навалился на руль и вытянул-таки машину из штопора. Огненный дождь следовавших за ним ракет посыпался на площадь между новогодней елью и памятником поэту.

— Спасибо за фейерверк, Виктор Александрович!

Вираж — и прочь с площади, мимо гостиницы. Последняя из впустую потраченного залпа ракета взорвалась, угодив в гостиничные часы. Дмитрий бросил взгляд через плечо. Зловещий «мерседес» упорно следовал за ним.

Подлетая к Бородинскому мосту, он заметил, что Купцов выпустил еще четыре ракеты. Враг явно нервничал, и это на руку. Только бы продержаться еще немного! Вираж не помог бы, слишком много ракет. Дмитрий увидел впереди строящееся здание с широкими оконными проемами и надавил на педаль.

Влетая в строение, он услышал двойной взрыв — минус две ракеты, не вписавшиеся в проем. Навстречу стремительно летели бетонные опоры, Диме пришлось лавировать, теряя скорость. Наказание пришло тут же: страшный удар в пассажирскую дверь закрутил «Волгу», ударил о столб. И тут же Черную Молнию нагнала последняя, четвертая ракета.

От взрыва ремень безопасности лопнул, Диму вышвырнуло из машины в раскрывшуюся дверь. Он скользил по бетону, словно упавший мотоциклист, а прямо перед ним, мигая голубоватым светом, катился вылетевший из салона нанокатализатор.

«Все? — подумал Дима. — Неужели — все?»

Его несло к металлоконструкциям, и не было силы, способной помочь. И будто в сказке, на выручку пришла уже, казалось, мертвая Черная Молния. Машина, ударившись об опору, взлетела в воздух и, пройдя прямо над своим хозяином, юзом пошла перед ним, расчищая дорогу. Вот и внешняя стена. «Волга» разбила ее и, вылетев наружу, повисла на самом краю, зацепившись за арматуру.

Диму по инерции несло следом за ней. Тщетно он пытался остановить скольжение, тщетно тянулся к ускользающему в сторону нанокатализатору — он был беспомощен. Край… Он выпал из здания, покатился по висящей «Волге», не сумев ухватиться, и вдруг повис, болтая ногами над огромной высотой. Олень на капоте подхватил его за капюшон, будто старый друг.

Не успел Дмитрий понять, что произошло, как заметил краем глаза знакомый огонек. Нанокатализатор, будто играя, ударился о крышу Черной Молнии и оказался прямо перед висящим в пустоте Димой. Он схватил его прежде, чем подумал об этом.

«Нет, еще не все! — понял Дмитрий. — Никогда не бывает так, чтобы „уже все“!»

Однако ситуация вышла нелепая: Купцов, спокойно облетев строящееся здание, завис прямо напротив. Дима посмотрел в его злые глаза. Враг видел, как он поймал нанокатализатор.

— У тебя была огромная сила! И как ты ее использовал? — выкрикнул Купцов. — Помогал другим! Ты так ничего и не понял, студент! Незачет! А теперь подохнешь, глупо и бесславно. Прямо как твой отец!

Наверху жалобно заскрипела прогибающаяся под тяжестью «Волги» арматура. Она не могла больше удерживать этот автомобиль, куда более тяжелый, чем его обычные собратья. Что-то лопнуло, и Черная Молния клюнула носом вниз, едва не сбросив Диму в холодную пропасть. Он обернулся и заметил, что от этого рывка открылась водительская дверь. Это был шанс!

Дмитрий бросил взгляд на бесновато скалящегося Купцова, и в этот миг Черная Молния сорвалась в свободное падение. Напоследок, будто из последних сил, она ударила слишком близко подлетевший «мерседес».

Ветер засвистел в ушах. Дима ощутил невесомость свободного падения и впервые был так рад свободе от земного притяжения. Ненадолго, совсем ненадолго… Но этого должно хватить! Он перевернулся на капоте, и фигурка оленя будто сама выпустила капюшон. Рука хрустнула в плече, когда Дмитрий тянулся к дверце, но все получилось. Подтянувшись, он завел мотор, и Черная Молния в который раз ожила.

— Давай же, давай! — выкрикнул Дима и до упора надавил на газ.

Режим форсажа! Падавшая капотом вверх Черная Молния выбросила такой мощный столб реактивного пламени, что не только остановила движение вниз, но и, набирая скорость, устремилась обратно, в высоту. Туда, где темнел силуэт врага. Купцов наклонил нос «мерседеса», чтобы отследить место падения нанокатализатора, когда прямо в лицо ему ударил свет фар.

От удара Виктора Александровича бросило на руль, в первое мгновение он просто не понял, что происходит. Ведь бой окончен! Последние никогда не станут первыми, иначе не бывает, не может и не должно быть!

А Дмитрий все давил на педаль, удивляясь мощи своей чудо-машины. Они поднимались все выше, перегрузки вжали его в кресло. Каково же Купцову, которого та же сила прижимает к рулю? Дима не знал, остались ли у врага ракеты. Но если остались, то сбавить напор, позволить противнику оторваться нельзя — он тут же выстрелит, не дав времени для маневра. Значит, прижаться и давить…

Собрав последние силы, Купцов отжался-таки от руля. Колоссальная сила воли позволила ему продолжить борьбу. Он включил маршевые двигатели и теперь тоже давил на газ, стараясь замедлить подъем. Это не могло не получиться — двигатели «мерседеса» мощнее. Оставалось только удивляться, как высоко исхитрилась поднять его эта старенькая «Волга». Огни Москвы внизу слились в одно сплошное пятно.

Дмитрий видел своего врага лицом к лицу. На этой высоте стекла обеих машин покрылись изморозью, но бешеные глаза Купцова будто прожигали ее насквозь. Они продолжали подниматься, но все медленнее и медленнее. Диме показалось, что Купцов улыбается. Он думает, что его очередная победа совсем близка.

«Нет! — Дима бросил взгляд в окно. Внизу ничего не было видно. — На какой же мы высоте?! А у меня где-то разгерметизация, раз вода проходила, то теперь, значит, уходит воздух. А топливо? — Он повернул голову и увидел, что запас резервного нанотоплива истощен. Его, скорее всего, не хватит на возвращение. — Нет, ты не можешь победить!»

Дмитрий увидел, как раскрылся рот Купцова. Враг хохотал, торжествуя. Он чувствовал, как две борющиеся машины медленно, но верно пошли вниз. Он снова выиграл! И вдруг тревожный сигнал разом вышиб из Купцова все веселье.

— Что еще?! — Виктор Александрович обеспокоенно закрутил головой, разглядывая приборы. А вот и счетчик горючего. Мелькнули последние цифры, и вот уже датчик показывает ноль. — Нет!!! — Купцов принялся молотить по рулю. — Нет! Нет!!!

Двигатели «мерседеса» заглохли навсегда. Освободившись от давления сверху, Черная Молния на отчаянном форсаже рванулась вперед, выталкивая врага в открытый космос. Дима ждал до последнего, но его нанотопливо тоже вышло почти все.

— Пора расставаться!

Не дожидаясь, когда горючее закончится полностью, Дмитрий надавил на тормоз. Передние дюзы послушно выбросили в лицо Купцову мощный залп пламени, и наступила тишина. «Мерседес» медленно уходил вверх, все дальше от родной планеты, а «Волга» так же медленно двинулась вниз.

— На кого ты прешь! — кричал в салоне совершенно обезумевший Купцов, без толку давя на педали. — Ты кто?! Студент!

Его уже никто не мог услышать. Все дальше от Дмитрия был силуэт «мерседеса», все быстрее мчалась к поверхности Земли Черная Молния. От такой скорости корпус начал нагреваться, вспыхнула краска. Словно горящий метеор, летела вниз беспомощная, но победившая машина.

Дима ни о чем не жалел. Он поступил так, как должен был поступить. Как мог, постарался исправить свои ошибки. Хотя, конечно, очень жаль, что Черная Молния больше никогда никому не поможет… В глазах темнело. Раздался звук старомодного зуммера. Он потряс головой и сумел прочесть надпись на табло: «Порог скорости свободного падения превышен!»

«Ну и что?» — вяло подумал он, и вдруг машину тряхнуло так, что Дима потерял сознание. Это отстрелились спрятанные в крыше Черной Молнии аварийные посадочные парашюты. Он совсем о них забыл…

* * *

И злость, и бешенство оставили Купцова. Теперь с ним был только страх, животный, беспомощный страх. Он отдал бы теперь все алмазы мира за возможность снова оказаться внизу, но отдать их было некому. Снова и снова Купцов пытался завести двигатели, уже зная, что все бесполезно. Оставалось только мучить еще работающее зажигание и смотреть на уплывающую все дальше планету Земля. Планету, которая отказалась от него, выбросив подальше — туда, где нет ничего, кроме пустоты, холодного света звезд и космического мусора.

Оказавшись на земле, Дмитрий пришел в себя и вылез из мягко вставшей на колеса Черной Молнии. Он посмотрел на весело мигающий огнями город. Новогодняя ночь шла своим чередом. Спальный район. Крыша. Веселящиеся, счастливые люди внизу.

Он спохватился и достал телефон.

— Привет, мама! Да, у меня все в порядке. Прости, что так вышло, я скоро буду. С Новым годом! Как сестренка? Спит, да? Я скоро.

Теперь нужно было позвонить одной девушке и затеять с ней длинный-длинный разговор.

Эпилог

Настя и Дима шли, держась за руки. Теперь они были вместе. И можно, никого не стесняясь, поцеловаться, гуляя по Патриаршим прудам, прямо на виду у прохожих. Например, у этих троих спортсменов с подозрительно одутловатыми лицами, что важно трусят мимо. И невдомек ни Диме, ни тем более Насте, что возглавляет эту троицу Миша по прозвищу Одуванчик, который слишком часто видел в небе летающие машины. А напуганные его рассказами Вован и Пухлый решили приобщиться к спорту взамен спиртного раньше, чем и их постигнет такая же участь. Черная Молния помогла гораздо большему количеству людей, чем мог даже представить ее обладатель.

— И все-таки больше всего она помогла мне! — уверенно заявил Дмитрий, продолжая начатый разговор. — Знаешь, кто у меня благодаря ей появился?

— Если ты, подлиза, сейчас скажешь, что я, то будет очень глупо! — заявила Настя. — И вообще могу обидеться.

— Ну, я, в общем… — Конечно, Дима именно это и хотел сказать. — Хотя ты права.

Он сконфузился. И правда, Настя ведь его полюбила не за то, что он пилот Черной Молнии. Наоборот, с пилотом она ради него была готова расстаться… И на машины ей было наплевать, и на айфоны, и на рестораны. Это он, Дима, вел себя как форменный идиот.

— А как ты думаешь, у водителя Черной Молнии девушка есть? — напомнил он казавшийся уже таким давним разговор.

— Конечно есть! — рассмеялась Настя. — Вот, кстати, кому на самом деле больше всех помогла Черная Молния. Если бы не она, ты бы так и продолжал зарабатывать на «стильное авто», а покатать меня на единственной в мире летающей «Волге» не догадался бы!

«А вот тут уже ты не совсем права, — подумал про себя Дима. — Дело не в „Волге“, и не в нанокатализаторе, и даже не во мне, а в том, кто меня воспитал. И я тебе все расскажу об отце, ты должна его узнать… Но немного погодя. Хотя Танюшка уже начала, а у нее лучше, чем у меня, получается!»

Вчера вечером он встречался с создателями чудо-машины. Даже сам предложил Елизарову немного полетать, уж очень печально смотрел он на свою бывшую «Волгу», а попросить стеснялся. Романцева ужасно боялась и умоляла «летать пониже». А вот Перепелкин… Перепелкин не пришел, сослался на нездоровье. Романцева вскользь сказала, что он, кажется, нашел себе работу в другом городе. Дмитрий полагал, что так будет лучше для всех.

И вообще, все было очень хорошо. На шее у Насти висел кулон в виде сердечка. Вечером она приедет в гости, чем очень обрадует Диминых маму и сестру, которые в его девушке уже души не чаяли. Потом он отвезет ее домой на самой лучшей машине в мире.

А потом… Потом Черная Молния снова вылетит на свое ежедневное патрулирование. На работу, от которой не устают. Помогать людям.

Content

Игорь Пронин
ЧЕРНАЯ МОЛНИЯ

Пролог

1

2

3

Глава первая НОВЕНЬКАЯ

Глава вторая ПОДАРОК

Глава третья ТРУДНОЕ УТРО

Глава четвертая НОВАЯ ЖИЗНЬ

Глава пятая ВСЁ КУВЫРКОМ

Глава шестая ГРАМПЛАСТИНКА

Глава седьмая КОСМИЧЕСКАЯ «ВОЛГА»

Глава восьмая ГОРОД У НОГ

Глава девятая СЧАСТЬЕ — ЕСТЬ!

Глава десятая ВСЕ ПРАХОМ

Глава одиннадцатая КАТАСТРОФА

Глава двенадцатая ДЛЯ ЛЮДЕЙ

Глава тринадцатая ЧЕРНАЯ МОЛНИЯ

Глава четырнадцатая ПЕРВЫЙ БОЙ

Глава пятнадцатая ЭКЗАМЕН

Глава шестнадцатая ЛУЧШИЙ НОВЫЙ ГОД

Глава семнадцатая СОКРОВИЩЕ

Глава восемнадцатая ВЫБОР

Глава девятнадцатая ЧЕЛОВЕК НА КРЫШЕ

Глава двадцатая ОБМЕН

Глава двадцать первая ПРИТЯЖЕНИЕ ЗЕМЛИ

Эпилог