Linnea

Без Гарри…

Многие могли думать, что Гарри Поттер просто идет тем путем, который выбрала для него Судьба, ни о чем больше не думая, ни на что не обращая внимания. Возможно, со стороны так и казалось. Все ведь предельно просто. Есть Мальчик-который-выжил, мессия света, герой пророчества, тот, кто должен подарить всем мир и возможность, наконец, жить спокойно. Есть Волдеморт, самый сильный темный маг столетия, враг, убийца и кошмар всего магического мира. Есть Орден Феникса, который борется за правое дело во благо большинства. Есть Упивающиеся смертью, цель которых — дорваться до власти, уничтожить магглов и магглорожденных, добиться всего лучшего для чистокровных. Есть Министерство, которое не способно что-либо предпринять и поэтому тихо тонет в собственном болоте. И есть вера всего народа, что Поттер должен их всех спасти. Ничего сложно в этом нет. Все предельно ясно, понятно и просто до омерзения. Это официальная версия, которой придерживаются все, потому что это легко и не требует осмысления. Все разложено по полочкам.

Если же на все это посмотреть с другой стороны, то получается все не настолько красиво и просто. Опять же, есть Гарри Поттер, тот самый мессия света. Только вот кто-нибудь поинтересовался его мнением — надо ли ему вообще все это? Нет, все, кто был рядом, все эти маги настаивают на своем. Ты должен, ты являешься, так безопаснее… Это именно те слова, которые он слышит из года в год. В одном мире он мессия, в другом урод. И оба эти мира не принимают его таким, какой он есть. А какой он? Наверное, на этот вопрос никто и никогда не сможет ответить. Есть Волдеморт! Никто не задумывался, почему его дело приобрело такой размах? Почему за ним пошли люди. Неужели, никто не смог докопаться до истины и узнать, что он натуральный полукровка — сын ведьмы и маггла? Бред, аристократы не настолько тупы. Так же как Орден Феникса, Упивающиеся, Министерство. Они существуют и в этой «с другой стороны». Но ничто и никогда не бывает черным и белом, всегда есть другие цвета и полутона. Мы не живем в монохромном мире.

И все думали, что Гарри Поттер идет к цели, выбранной для него судьбой… Возможно, все просто хотели, чтобы было так…

— Гарри, — на плечо темноволосого юноши шестнадцати лет ложится рука. Он не оборачивается. Он знает, что там стоит единственный человек, который способен его понять, просто понять.

— Не правда ли, мы так редко замечаем красоту вокруг нас, и начинаем задумываться об этом только тогда, когда уже становится поздно, — тихо заговорил юноша, накрывая ладонь девушки своей, но, так и не оборачиваясь к ней.

— Почему ты так говоришь? — в ее голосе тревога.

— Ты веришь в Судьбу? — вместо ответа задал он свой вопрос.

— Раньше нет, — немного подумав, ответила она. — Ты же знаешь, я много читаю, с самого детства. Мне все тогда казалось неправильным, выдуманным. Потом вдруг я стала волшебницей. Здесь на такие вещи смотрят иначе. Я стала переучиваться. Переучилась, — в голосе послышалась усмешка. — Я стала верить во все, что нам говорили, даже в Судьбу, что она нас ведет и все уже предрасположено.

— А сейчас? — тихо спросил юноша.

— Нет, не верю, — твердо произнесла девушка. — Я не верю в судьбу, Гарри. Мы сами строим свою жизнь, и…

— Скажи, — перебил он ее. — Скажи, ты хочешь, чтобы я стал убийцей?

— О чем ты? — опешила она.

Юноша развернулся и посмотрел на нее в упор.

— Меня ведь никто не хочет услышать, — произнес он.

— Я хочу, очень хочу, — она не отводила глаз.

— Что ж, — прошептал он, затем снова отвернулся. Его взгляд был направлен на Запретный лес, который всегда манил к себе своими тайнами. Некоторое время стояло молчание.

— Ты можешь мне рассказать, какой Гарри Поттер на самом деле? — тихо спросила девушка. — Я знаю, что сейчас, да и в последние несколько дней ты настоящий.

— Что ж, — повторил он. — Для этого мира существует лишь Мальчик-который-выжил, мальчик, который должен, мальчик, который всегда правильный, он не должен ошибаться, должен учиться только на отлично… Разочарование и надежда всего магического мира Британии. Думаешь, тогда, пятнадцать лет назад, не найдя тела Волдеморта, они не знали, что он не погиб? Знали, конечно. Аура живого всегда чувствуется. Это мертвого нельзя почувствовать. Министерство всегда знало, что он вернется. Оно просто не было готово. Они думали, что это будет нескоро, когда-нибудь, когда они уже успеют урвать для себя все, что только можно, когда это уже будет не их проблемой. Знаешь, что самое смешное, Гермиона? Они никогда не считали, особенно в последние пятнадцать лет, Волдеморта своей проблемой. Он — МОЯ проблема. Забавно, да? Все маги считают, что какой-то мальчишка-недоучка, способен грохнуть того, чье имя они боятся произнести, причем не только вслух. Плакать хочется, — скривился Гарри. — Насколько же жалкое здесь общество, Гермиона. Они выставили в качестве щита ребенка, который и воевать-то не умеет. Я всегда выбирался из переделок только потому, что мне везло, безумно, до одури везло. И не больше. И никто из них не спросил меня, а нужно ли мне это. Знаешь, что бы я ответил сейчас, если бы ко мне пришли и сказали, что меня ждет мир магии? — Гарри взглянул на девушку, которая стояла, прислонившись к бойнице, и пристально смотрела на него.

— Что? — тихо произнесла она.

— А не пошли бы вы все лесом, полем и горами, — усмехнулся юноша.

— Ты послал бы магический мир? — улыбнулась Гермиона.

— Ага, куда подальше, — кивнул он с улыбкой, но тут же снова стал серьезным. — Меня ведь никто не спросил. Для Дамблдора я всего лишь оружие. Не знаю, одно или многоразовое. И суждено ли мне, по его мнению, вообще выжить в этом мясорубке. Для Снейпа — я объект его ненависти, который он вытащил из далекого прошлого. Смешно, такой взрослый человек, а не понимает очевидных вещей. Как я могу быть похож характером на отца, если его не помню, и меня воспитывали совсем в другой обстановке. Знаешь, мне кажется, что он был влюблен в мою маму. Не знаю, почему, но вот такое сложилось впечатление. И как преподаватель, он никуда не годится.

— Не бывает плохих учеников, бывают плохие учителя, — задумчиво произнесла Гермиона.

— Я знал, что ты меня поймешь, — мимолетная улыбка скользнула по губам Гарри. — Ты единственная, кто способен меня понять и услышать.

— Да, в последнее время все изменилось, — кивнула девушка. — Мы все меняемся, и многое становится на свои места. И про Снейпа я согласна.

* * *

— А где же твое излюбленное «профессор»? — усмехнулся юноша.

— На профессора он не тянет, — в тон ему ответила Гермиона.

— Да, не тянет, — согласно кивнул Гарри. — Продолжим. Сириус Блек и Ремус Люпин, близкие друзья моих родителей. Все бы хорошо, да не очень. Они не видят во мне Гарри, они видят во мне Джеймса. Ладно, первый оказался в Азкабане не по своей вине… хотя как сказать. Иногда же надо пользоваться головой по назначению, а не для того, чтобы она служила чугунком, который звенит при ударах об стену, — Гарри на секунду бросил взгляд на девушку, которая не удержалась от смешка. — Второй… Второго, если честно, я не понимаю.

— Давай, я продолжу, — предложила Гермиона. — Если что, исправишь.

— Хорошо, — сделал Гарри приглашающий жест.

— По поводу Ремуса Люпина, — начала девушка. — Я знаю, почему ты его не понимаешь. Если честно, то я тоже. Во-первых, как он смог сразу поверить в вину Сириуса. Не было суда, никаких подтверждений. Не похоже на человека, который говорит, что Джеймс и Сириус были его лучшими друзьями. Он поверил директору безоговорочно. Странно, я бы сказала. Должно же быть у человека свое мнение. Люпин — бесхребетный, закомплексованный человек, который никогда ничего не добьется. Я бы за такое презирала своего друга. Впрочем, я так и делаю, — горько усмехнулась она. — Во-вторых, Люпин снова же бесхребетный. Он не сделал ни одной попытки найти тебя и забрать. И оправдания типа «я оборотень» здесь не подходят. Вон в России оборотни спокойно живут рядом с обычными людьми и ничего, никаких проблем. Да и в Америке та же картина. Кстати, тоже самое можно сказать о Сириусе. Он поверил Дамблдору, что ты в безопасности у Дурслей. Какое единодушие, — фыркнула она.

— Да, ты права, именно это я и инкриминирую им, — кивнул Гарри. — Сириуса еще можно простить. Все-таки Азкабан не прошел для него даром. Да и видно это было. Но такая доверчивость… Боже, я просто поражаюсь этому. Нет, конечно, все можно списать на магию, но не до такой же степени.

— Согласна, — вздохнула Гермиона. — До такой — не получается. А что ты думаешь об Уизли? — сменила она тему. Этот вопрос ее очень интересовал.

— Гермиона, поклянись мне, что никогда, ни при каких условиях, ты не выйдешь замуж за Рона, — Гарри умоляюще и в то же время жестко посмотрел на подругу. — Ты испоганишь себе всю жизнь. Ты умница, ты способна сделать для мира магии многое. Если ты останешься в семье Уизли, ты себя похоронишь. И будет у нас вторая, нет, даже третья миссис Уизли.

— Бррр, — поежилась девушка. — Нет, я поступлю в Университет, буду ученым или еще кем, найду себе подходящего мужа, и рожу одного, ну, максимум, двух детей.

— Вот и умница, — выдохнул Гарри.

— Так что с Уизли? — вернула она его к прежнему разговору.

— Не только Уизли, — покачал головой юноша. — Все создали себе образ Гарри Поттера и теперь вцепились в него всеми руками и зубами. И попробуй сделать шаг в сторону, смотрят волком. Даже Снейп, — на секунду в голосе парня послышалась обида, причем детская-детская, и это заставило Гермиону рассмеяться, но она тут же посерьезнела. — Мне жаль, что все так получается. От этого уже никуда не деться.

— Да, я все время слышу — должен, ты обязан, это твоя судьба…, - презрительно скривился Гарри. — Знаешь, я не уверен, что этот мир нуждается в спасении.

— Не нуждается…, - задумчиво произнесла девушка так, словно пробовало это слово на вкус. — И что теперь?

— А теперь я хочу попросить тебя о нескольких вещах, — серьезно сказал Гарри. — Через две недели Рождество. Ты едешь домой. После каникул в Хогвартс ты не возвращаешься. Не перебивай, — остановил он ее попытку возразить. — Ты должна перевестись, хоть в Шармботтон, хоть в любую другую школу. Не думаю, что их всего три на весь магический мир. Там ты и закончишь обучение, и не вернешься в эту страну, пока тут все не устаканится, если это вообще произойдет.

— А ты? — девушка взволнованно посмотрела на него.

— А я… — Гарри снова посмотрел на Лес. — А я буду жить. Но не так, как думают все. Я хочу понять, узнать, способны ли маги оторвать свои задницы от стула и хоть что-то сделать, чтобы жить спокойно и счастливо, не надеясь на шестнадцатилетнего парня, который, по их мнению, должен убить Волдеморта. Если они сдадутся, и будут только паниковать, значит, они не достойны, значит, этот мир может катиться туда, куда он катится. А если будут бороться… Что ж, значит, не так уж им и был нужен Гарри Поттер, — улыбнулся парень.

— Тебя найдут и вернут, — вздохнула девушка.

— Нет, — усмехнулся он. — Есть место, откуда меня не смогут вернуть, поверь мне. Ты выполнишь то, о чем я тебя прошу?

— Только ради тебя, — прошептала девушка, затем обвила руками парня за шею и нежно поцеловала в губы. В этом поцелуе не было страсти или желания. Гермиона была уверена, что знает, что именно задумал ее друг. Остановить его? Наверное, еще несколько месяцев назад она так и сделала, но не сейчас. Это его выбор и его жизнь, и он имеет право распоряжаться ей так, как ему хочется.

— Иди, Гермиона, я еще побуду здесь, — прошептал парень.

* * *

Она уезжала домой с тяжелым сердцем. Во-первых, сюда она уже никогда не вернется. Во-вторых, здесь оставалось так много всего, что было ей дорого. Но она понимала, что магическому миру требуется урок, жестокий урок.

— Прощай, Хогвартс, прощай, Гарри, — слезы потекли по щекам. — Прощайте…

Уладить все дела, в том числе и перевод в другую школу, а также и переезд, оказалось очень легко. Такую талантливую студентку готовы были оторвать с руками и ногами. Австралийская магическая школа была рада принять ее у себя, даже уже составила для нее спецпрограмму, основываясь на результатах ее СОВ. Родители тоже быстро справились со своими делами, и вот уже 7 января 1997 года Грейнджеры покинули берега Великобритании.

Все это время Гермиона специально не читала писем и газет из магического мира. Она не хотела знать, что происходит. Она хотела оставить в памяти живого Гарри. Да, девушка была уверена, что единственное место, откуда Гарри не смогут вернуть — это Смерть.

* * *

«Последний день каникул», — Гарри улыбнулся. — «Что ж, пришло время узнать, насколько вы дорожите своими жизнями».

Юноша оглядел спящих товарищей: Симус, Дин и Рон остались на Рождество в школе. «Пора», — вздохнул он, а затем осторожно покинул спальню шестикурсников. Он спустился на третий этаж, огляделся. Никого не было. Он открыл дверь и прошмыгнул в туалет девочек, в котором обитала Плакса Миртл. Он еще вчера выяснил, что сегодня, именно в это время ее здесь не будет. Быстро пройдя к умывальнику, он зашипел: «Хашшшшссссссс». Все происходило, как на втором курсе. Юноша еще раз огляделся, тяжело вздохнул и нырнул в трубу, ведущую вниз. Проход закрылся, отрезая его от мира. Даже на карте мародеров никто его не увидит.

Гарри шел по коридорам, расчищая себе путь. За последний год и несколько месяцев он выучил очень многое, так что управление магией было простым делом. Наконец, перед ним предстала величественная дверь. Еще одно шипение, и он внутри. Здесь давно уже нет трупа василиска, Фоукс постарался. А вот, кстати, и он.

— Привет, дружок, вот, я решился на очередную авантюру, — поделился своими планами с фениксом Гарри. — Ты меня будешь навещать? Хотя бы иногда?

Фоукс опустился на плечо парня, потерся головой об его щеку и курлыкнул, как бы говоря «да».

Гарри еще на пятом курсе, когда задумался о том, где будут проходить уроки АД, вернулся в Тайную комнату и вместе с фениксом привел тут все в относительный порядок. Тогда же были обнаружены другие комнаты: лаборатория, библиотека, гостиная, спальня и столовая, кабинет. Здесь было все, что нужно человеку для нормального существования.

— Что ж, на этом все, Гарри Поттер пропал, исчез, испарился, — пробормотал юноша. — А просто Гарри займется самообразованием.

* * *

Магический мир был в панике. Нет, он был в ПОЛНЕЙШЕЙ панике. Их герой, надежда, пропал. И никто ничего не мог сказать или сделать. Растерянность была настолько сильной, что кое-кому удалось ей воспользоваться на полную катушку. Министерство как таковое перестало существовать. Многие вещи остались просто незамеченными, например, не сразу все среагировали на исчезновение Гермионы Грейнджер. Рон кричал, что друзей захватил Тот-кого-нельзя-называть, но вскоре выяснилось, что родители увезли девушку на другой континент, и в Хогвартс она уже не вернется. А поиски Поттера ничего не давали.

Паника с каждым днем все нарастала. Казалось, у людей просто отключились мозги. Они не понимали и не знали, что им делать. Даже Дамблдор первое время пребывал в шоке.

Был герой, была цель. Все было предельно ясно, аж до противности. Все было разложено по полочкам. Надо было только все довести до логического конца. И вот на тебе. Герой исчез, словно его никогда не было. И как достигнуть цели, если все крутилось вокруг героя?

Мир, конечно, очухался. Люди взялись защищать свои дома и детей. Но для этого понадобилось много времени и много смертей. Как ни банально это звучит, но почти сразу бороться стали магглорожденные. Не знаю, уж, что у них там сработало, может быть, память предков, переживших ни одну войну, но они первыми поняли, что если не будут бороться, то исчезнут, умрут, и отнюдь не самой легкой смертью.

Никаких вторых шансов, никаких совещаний. Борьба, страшная, кровавая. Боролись все. Маги подняли голову. Люди задумались. И только тогда, когда стали появляться первые победы, когда удалось «вытурить» из Министерства Темного лорда, когда Волдеморта стали называть Волдемортом без того, что вздрагивать, только тогда появился вопрос: «А почему до этого никому не приходило в голову, что можно бороться, что нужно бороться? Почему они все возложили эту обязанность на ребенка, которому и так досталась нелегкая жизнь?»

Двенадцать лет. Двенадцать лет ушло на то, чтобы уничтожить Волдеморта. Нет, убить его так и не смогли, но запереть навеки вечные — да. И стояла теперь в кабинете Дамблдора, чудом оставшегося в живых после своей встречи и с перстнем, и с медальоном, замечательная такая вешалка, куда можно было повесить шляпу, плащ или трость. Красивая получилась вещичка, с характером. Все-таки магическая штучка, да еще и трансфигурированная из живого. Снейп все-таки был первоклассным зельеваром. Он и Дамблдора вылечил, и Риддла заставил остаться навеки вешалкой. Со всей этой войной никто уже и не вспоминал мальчика по имени Гарри.

Люди отходили от войны, от ее ужасов, оплакивали своих родных, оставшихся на полях брани. Уизли стало на две трети меньше. В живых остались мистер Уизли, Рон и Джинни. Погибла и Нарцисса Малфой, закрывшая сына от Авады, брошенной Эйвори. Малфои перешли на светлую сторону через год после исчезновения Гарри. Что-то такое случилось, что заставило их прийти к Дамблдору, даже в тот момент, когда казалось, что Волдеморт уже всех победил. С каждым годом у Темного лорда становилось все меньше приспешников. Рядом держались лишь фанатики и такие же сумасшедшие, как и он сам. Это-то его и сгубило. Но все закончилось, магический мир справился.

* * *

А что же Гарри? Неужели ему было так легко обо всем забыть? Оставить всех этих людей одних и даже не попытаться им помочь?

Нет, все было не так. Фоукс постарался. Удивительное создание — фениксы. Люди ничего о них не знают, кроме того, что они периодически сгорают и восстают из пепла. А огненная птица все понимала и все знала. Она дала Гарри всего несколько месяцев, а затем погрузила его в сон именно тогда, когда он собрался выйти из своего заточения и помочь магам. Фоукс понимал, что магическому обществу нужно справиться самому, иначе оно просто исчезнет. И магия вместе с ним.

Всю войну Гарри проспал. Фоукс разбудил его своей песнью в день победы. Но выйти Поттер не смог, ему надо было научиться всему самому. Феникс помогал, как мог, так же, как и несколько домовиков, получивших возможность попадать в Тайные комнаты Салазара Слизерина. Гарри начал учиться заново ходить, снова пробуждал в себе знания и силы. И однажды понял, что ему уже не нужен мир за стенами этой комнаты. Его урок магами был усвоен. Его усилия не прошли даром. Срок реабилитация был долгим, и имя Гарри Поттера в мире магии уже почти совсем не упоминалось. Его забыли. А сам он решил не воскрешать память о себе. Он был дома. Его домом был Хогвартс.

Спустя десять лет после победы обитатели замка, гуляющие во внеурочное время, стали говорить о странном мужчине в темной мантии с капюшоном, которого видели то там, то сям. Ночного гостя пытались найти, даже поймать, но ничего не получалось, хотя теперь его уже стали замечать и преподаватели, и охраняющие школу авроры. Но Ночной гость, как его теперь все называли, никогда никого не трогал, даже иногда помогал. Мадам Пинс, выжившая в этой войне и вернувшаяся в Хогвартс, стала единственным из взрослых человеком, которому, пусть и молча, гость отвечал. Его часто теперь можно было увидеть ночью в библиотеке. А потом, неожиданно, он стал помогать студентам. Вскоре после этого получил прозвище Хранителя, так оно за ним и закрепилось.

В конце августа 2024 года, впервые с момента своего внезапного отъезда Гермиона Грейнджер снова переступила порог Хогвартса, чтобы стать преподавателем трансфигурации для первых пяти курсов. МакГонагалл пока не собиралась на покой, но ей уже было сложно вести все семь курсов в четырех потоках.

После праздничного пира в честь начала учебного года Гермиона долго не могла уснуть, и задремала только под утро. Возвращение в Хогвартс всколыхнуло много воспоминаний. Она так и не вышла замуж. Оказалось, что в ее сердце есть место только одному человеку.

Она резко выдохнула, открыла глаза и села на кровати. В кресле у горящего камина сидел Ночной гость. Она уже видела его несколько раз, но только мельком. Да и профессора просветили ее о странном Хранителе. Гость повернулся к ней лицом. Эти глаза Гермиона узнала бы из тысяч, из миллионов и миллиардов.

— Гарри, — тихий шепот и улыбка.

* * *

1 сентября 2036 года.

Этот год для Альбуса Дамблдора должен был стать последним на посту директора. Время было безжалостно, и для него оно уже уходило. Все знали, что следующим директором станет Северус Снейп.

Гермиона с улыбкой смотрела на студентов. Один год преподавания в школе она пропустила, и причина этого сегодня должна была появиться в этом зале. Никто не знал, почему она ушла на целый год и где была. Неожиданно студенты зашептались. В тени, у стены, чуть в стороне от преподавательского стола, появился Ночной гость — Хранитель. Для многих это стало приятным сюрпризом, ведь раньше он никогда не посещал распределение студентов.

В зал ввели первокурсников. Молодая женщина, новый профессор по истории магии, начала процедуру распределения. Имена звучали одно за другим. Дети получали вердикт и убегали к теперь уже своему столу.

— Поттер, Дрейкус, — с улыбкой произнесла девушка и замерла. Она бросила недоуменный взгляд сначала на профессоров, а затем на мальчика, приближающегося к табуретке. Дамблдор впился взглядом в ребенка, пытаясь увидеть, разглядеть… Зеленые глаза с веселыми смешинками посмотрела прямо в его, уже немного тусклые голубые.

— Рэнвейкло! — вынесла шляпа вердикт.

— Я же говорила, — хмыкнула Гермиона. На нее бросили озадаченные взгляды.

Мальчик побежал к своему столу, потом вдруг остановился, обернулся и помахал рукой. Дамблдор проследил на его взглядом, и посмотрел на Хранителя. Капюшон чуть сдвинулся, и из-под него сверкнули зеленые глаза. Директор прочитал по губам, которые произнесли: «Вы справились и без меня!»

— Мы справились и без тебя, — прошептал он в ответ. И все кусочки, которые он так бережно собирал в последние годы, наконец, сложились вместе. Дамблдор улыбнулся. Теперь он сможет уйти на покой легко, ведь мальчик, за которого у него болела душа, в порядке и счастлив. В последнем он был уверен полностью, не зря же в Хогвартсе появился сорванец Дрейкус.

— Интересно, а кто мать этого Поттера? — раздался задумчивый вопрос со стороны одного из преподавателей. Альбус бросил лукавый взгляд на Гермиону. Его глаза вдруг засияли прежним светом.

— А в том что Поттер отец никто и не сомневается, — фыркнул Драко Малфой, вот уже пять лет преподающий в Хогвартсе зелья с первого по пятый курс.

— Без Гарри, Драко, без Гарри, — улыбнулся Дамблдор.

— И что это значит? — на директора уставились удивленные коллеги.

— Мы должны были выиграть эту войну без Гарри. Он преподал нам жесткий урок, заставил нас бороться. Если бы мы не выиграли, это была бы наша вина. Но мы победили и оправдали себя перед ним. Я рад, что Гарри смог продолжить жить, что стал личностью и счастлив, — произнес старик.

— Вы так говорите, словно знаете, где он, — Снейп пристально посмотрел на своего наставника и друга.

— Далеко и близко, рядом и не очень. Мы его видим и не замечаем, — загадками заговорил директор. — Этот мир сделан руками Гарри, но сделан без него. А теперь пора пировать. У нас много встреч и новых приключений впереди, и может быть однажды Гарри все-таки войдет в этот зал с открытым лицом, и мы сможем ему сказать спасибо за науку. А теперь… ПИР! — Дамблдор снова посмотрел на Хранителя, и одними губами произнес: «Спасибо». В ответ был легкий поклон, а потом он исчез, отправившись проверять готовность замка к новому учебному году. Ведь с этого дня здесь учится его сын.

Content

Linnea
Без Гарри…