Linnea

Совсем другая история

Леди Анжели, с Днем рождения!

— Поттер Гарри! — произнесла МакГонагалл следующее имя из своего списка. В зале раздались перешептывания. Как же, с ними будет учиться сам Мальчик-который-выжил. Но… Никто к шляпе не подошел. Заместитель директора удивленно уставилась на первокурсников. Те переглядывались между собой, словно пытались найти искомого мальчика со шрамом на лбу. — Мистер Поттер? — позвала женщина. Перешептывания стали громче.

— Извините, но, кажется, его нет, — раздался недоуменный девичий голосок.

— Не приехал? Не приехал?! Не приехал! — понеслось по залу.

* * *

Гарри Поттер в школу не приехал. Его так ждали, так мечтали увидеть. А он взял — и не приехал. Северус Снейп, уставший за прошедшие два года от постоянных напоминаний о ребенке своего школьного врага, испытал настоящее разочарование. Он за последнюю пару месяцев придумал кучу эпитетов, которыми собирался награждать это маленькое нахальное, избалованное существо. А тот взял и не приехал.

Нет, он, конечно, слышал что-то о том, что посланный к мальчишке в качестве сопровождающего Хагрид вернулся ни с чем. Правда, Северус и предположить не мог, что лесничий просто не нашел ребенка. Зельевар видел недоумение на лицах студентов, обиду на физиономиях некоторых первокурсников, явно желавших завязать знакомство с известным мальчишкой. А тот всех обломал.

Северус помнил, как всю следующую неделю взбудораженное новостью магическое сообщество только и делало, что обсуждало эту новость, а власти пытались найти ребенка. Да, и надо было такому случиться — мальчишка как испарился. Оказалось, что посланная следить за ребенком миссис Фигг давно уже не живет в Литтл-Уингинге. Кое-кому очень не понравились ее пристрастия к кошкам, и стоило им сделать пару-тройку звонков, как дамочку увезли в психиатрическую клинику, откуда она уже ничего и никому сообщить не могла. Дамблдор же думал, что все в полном порядке, и поэтому его «шпионка» ничего и не докладывает. А Хагрид никого не нашел потому, что Дурсли уехали в отпуск куда-то за границу и должны были вернуться в первых числах сентября.

Вот в сентябре к ним за ответами директор и отправился. Дамблдор испытал настоящий ужас, когда услышал слова Петунии. Дурсли оставили Гарри на пороге монастыря спустя месяц после того, как он попал в их дом, и буквально через пару дней после того, как с Тисовой санитары забрали миссис Фигг. Как выразилось это достопочтенное семейство, им не нужен был ненормальный ребенок. Что именно они имели в виду, было совершенно непонятно да и докопаться до истины он не смог. Надо было решать другую проблему — найти пропавшего Героя. Но все следы оборвались на приюте. Гарри там вспомнили, но очень смутно. Да, был, провел у них буквально пару недель, а затем его забрали для усыновления и увезли. Куда? Не знаем. Кто? Не спрашивали. Мы всего лишь монастырь, а не детский социальный приют. Останься ребенок на пару месяцев, его бы зарегистрировали, как положено, а так — чего заморачиваться, если ребенка забрали в хорошие руки. Как звали мальчика? Не знаем. Ему даже имя дать не успели, а при найденыше никаких бумаг не было.

Гарри Поттер не просто не приехал в школу. Он пропал в возрасте одно года и почти пяти месяцев, как раз в самое Рождество. Все следы оборвались. Можно попробовать его еще поискать, но это было бессмысленно. Никакая кровь не покажет, где находится маг, если он не осознает себя тем, кто он есть, а судя по всему, Гарри Поттер носит другое имя и не знает, что он Гарри Поттер.

Пришлось англичанам смириться с потерей Мальчика-который-выжил, а Дамблдору спешно начинать свою компанию по воспитанию альтернативного варианта, то есть Невилла Лонгботтома. Снейп только криво усмехался, глядя на этого неуверенного в себе ребенка, который был одним из самых худших студентов в потоке первокурсников. К новому герою попытался примазаться Рональд Уизли, но Лонгботтом оказался столь пассивным и тихим, что дружба была какой-то вялой.

А потом события посыпались как из рода изобилия. На Хэллоуин школа лишилась одной из студенток, надо признать, перспективной. Гермиона Грейнджер не погибла, но шок и ужас, испытанные девочкой при нападении тролля, когда она лишь по чистой случайности осталась жива, усадил ее в инвалидное кресло. Никто не мог сказать, сможет ли эта девочка когда-нибудь снова ходить. Родители забрали ее из Хогвартса и пытались добиться справедливости. Но они были всего лишь магглами.

Дамблдор подталкивал Лонгботтома к приключениям, но мальчишка был слишком пуглив, стеснителен и нерешителен, чтобы лезть в расставленные для него ловушки. Даже мантия-невидимка, переданная ему директором, не заставила мальчишку покидать ночами гостиную. О, по поводу этого подарка Альбус получил такой нагоняй от МакГонагалл, что Снейпу хотелось даже записать за ней некоторые перлы. Оказалось, что мантия принадлежала Джеймсу Поттеру и по праву принадлежала Гарри. И Дамблдор не имел права передавать ее кому-то другому. Это было нарушение прав наследования, и кое-кто мог очень сильно поплатиться за это. Но спор с директором не имел смысла. Он всегда все делал на «благо».

Лонгботтома приходилось за руку приводить к испытаниям, меняя планы чуть ли не каждую минуту, но все же в положенное время мальчишка оказался в положенном месте, то есть в комнате с зеркалом наедине с Квирреллом, у которого в башке находился сам Темный лорд, о чем Дамблдор не мог не догадываться. Да и Снейп никогда не считался идиотом и вполне был способен сложить два и два. Закончилось все ужасно. Мальчишка оказался в Святого Мунго в состоянии комы с диагнозом «полное истощение магических сил с вероятностью восстановления ноль целых одна десятая процента». Магический мир лишился Героя номер два. Что может сквиб? Ничего. И, естественно, такому ребенку не место в Хогвартсе.

Второй курс оказался не менее интересным. Дамблдор пытался справиться с навалившимися на него заботами, а заодно найти решение возникшей проблемы: пророчество-то никто не отменял. Поттера нет, Лонгботтом — сквиб. Как только теперь директор не интерпретировал этот самый «исход седьмого месяца». Герой был нужен. Кто-то же должен исполнить пророчество?! Одновременно Альбус активировал поиски Поттера, но результатов не было вообще.

А в это время в школе стали происходить странные и непонятные вещи. Нападения на студентов происходили все чаще. Радовало то, что никто еще не погиб. Люциус Малфой воспользовался ситуацией и сместил директора, и тут пропал младший ребенок Уизли. Джиневру искали несколько дней, и если бы не феникс директора, то так бы и не нашли. Девочка не говорила, смотрела на всех пустым взглядом, казалась совершенно невменяемой, и в ней не ощущалось ни капли магии. Колдомедики посоветовали поместить ее в Святого Мунго, но родители отказались, увезя единственную дочь домой. После этого директору пришлось выслушать много лестного по поводу «безопасности» школы. И начались преобразования. И как-то за всеми этими событиями мало кто узнал о том, что Темный лорд возродился еще на первом курсе Лонгботтома, использовав философский камень. И теперь у него откуда-то взялся еще и брат шестнадцати лет отроду. Да, да, испив девчонку Уизли, крестраж из дневника смог перейти на этот уровень существования и поспешил соединиться с оригиналом, не в полном смысле, конечно. Пожиратели подняли свою голову, но вели себя тихо, а Волдеморт вместе с братом не пытались форсировать события. Они присматривались, прислушивались и готовились.

Снейп же пытался выбрать сторону. Два года как нельзя лучше показали, что лидер светлой стороны если не свихнулся, то довольно близок к этому. Зельевар уже не раз бывал на собраниях темной стороны, и все больше склонялся к тому, чтобы окончательно принять Темного лорда.

Следующий год в школе был бы вполне тихим, если бы не побег Блека, и не дементоры вокруг школы, и Люпин в качестве профессора ЗоТИ. Чего почти никто не мог уразуметь, так это причину, по которой беглец так настырно пытался попасть в гриффиндорскую гостиную. Героев там не было, и не знать об этом Блек не мог. В конце года все стало на свои места. Два мародера почти поймали третьего, оказавшегося живым и невредимым Петтигрю. Снейп потом долго не мог понять, как он вообще оказался тем, кто спас Блека, а потом еще и его реабилитировал. В общем, эта шавка очутилась на свободе, да еще и полностью оправданная. И опять встал закономерный вопрос: а где, собственно, Поттер? Двое мародеров присоединились к поискам, результат которых остался все тем же. То есть никаким.

Волдеморт к этому времени уже успел наметить программу действий, но спешить с ее реализацией не собирался. После дела Блека Снейп все же принял решение и теперь был полностью на стороне Лорда. Как-то светлая сторона его больше не прельщала. Много чего там было такого, что даже Волдеморту в голову не пришло бы. Младший Темный лорд был отправлен доучиваться в Дурмстранг, как только решилась проблема его взросления. А то так бы и остался шестнадцатилетним подростком. В общем, когда Драко Малфой поехал на четвертый курс в Хогвартс, на седьмой в болгарскую школу отправился Марволо Мракс, правда, это не афишировалось.

Но летом произошло еще одно событие. Кое-кто решил активизироваться и без ведома Лорда устроил нападение во время финала Чемпионата Мира по квиддичу, в этом году проходящему в Англии. Шуму было выше крыши. Еще бы, Пожиратели объявились. Правда, мало кто воспринял это как предлог задуматься: что же, собственно говоря, происходит. А в школе стартовал Турнир трех волшебников. Появление в Хогвартсе Грюма в качестве учителя ЗОТИ еще больше навело Снейпа на мысль о невменяемости Дамблдора. Правда, когда Северус понял, что под личиной старого аврора скрывается кто-то другой, пришлось задуматься. Волдеморт никого в свои планы не посвятил, поэтому и было непонятно, как действовать. Да и Темный Лорд не спешил давать никаких указаний, словно ему самому хотелось понять, что происходит.

С болгарской делегацией прибыл и Марволо Мракс. Хорошо, что старался лишний раз не попадаться на глаза Дамблдору. А директор уж очень заинтересовался им. Все-таки дурмстранговец был слишком похож на одну известную ему личность. Но, как обычно, старик не предпринимал никаких действий. А тут еще стали распространяться слухи о том, что героем некоего таинственного пророчества является некий ребенок, который родился, как и Лонгботтом с Поттером, 31 июля 1980 года. Правда, никто о нем ничего не слышал, и никто его ни разу не видел. То ли слухи, то ли еще что. Но суть в том, что об этом заговорили на радость Дамблдору.

Турнир проходил своим чередом с тремя, как и положено, чемпионами. Их силы были, в принципе, равны. Только третий этап закончился слегка не так, как всем бы хотелось. Чуть не погиб хогвартский чемпион, который и стал победителем. Кубок оказался порталом, который перенес его на какое-то кладбище, где он волею случая стал свидетелем и участником возрождения Темного лорда. Как он очутился снова в Хогвартсе, юноша так никогда вспомнить и не смог. А дело было в том, что ему на помощь пришел тот, кто возродился при помощи философского камня. Он сумел удержать воскрешенного от действий, которые могли помешать его планам. Но о возрождении Волдеморта стало точно известно Дамблдору, который сразу же поверил Седрику Диггори, тут же названному новым Героем пророчества. Раз выжил — получи, и не важно, что там на самом деле случилось. На директора уже только что пальцем не показывали. Министр, естественно, ничего слушать не захотел.

Следующие два года прошли на удивление спокойно, если не считать нападения на Азкабан и освобождения ряда приверженцев Лорда, а также похода в Министерство за пророчеством. В ходе этой эскапады все-таки повредившийся умом Блек чуть не улетел с подачи Беллы в Арку Смерти. Вернее, для светлой стороны он туда рухнул, а вот темная успела его вытащить и порталом отправить отдохнуть в камеры Слизеринского замка. Как бы то ни было, а Сириус был главой рода Блек, а значит, дамы из этой семьи не хотели потерять часть своей магии, тем более что одна из них чуть не стала убийцей упомянутого главы. В общем, спустя три года Блек оказался снова в тюрьме, правда, более благоустроенной и с лучшими условиями для проживания. Почти курорт.

В эти два года Дамблдор усиленно наседал на Седрика, который ни в какую не хотел быть Героем и старательно пытался ускользнуть от дурного старика, не всегда удачно для себя. Да, следует заметить, что пророчество все же Темный лорд получил. Пока все боролись, Марволо-младший спокойно прошествовал в зал и в полном одиночестве прослушал его. Был семейный совет, состоящий из трех Темных Лордов. Ни к чему конкретному они так прийти и не смогли, но бой в Министерстве привел к тому, что о возрождениеи Волдеморта, наконец, было официально объявлено. В стране началась паника. Только вот Он, а вернее, Они, пока не спешили с очень активными действиями, хотя и спать спокойно населению и аврорам не давали, то и дело устраивая провокации или нападения на многолюдные места.

Рано или поздно силы должны были схлестнуться. И в конце шестого курса директор решил разыграть собственную гибель. Зачем — не понятно. Неудачно. Снейп его убивать не собирался, а Драко вообще не явился на Астрономическую башню. Он безмятежно спал в своей спальне в слизеринской гостиной. Встал вопрос о вменяемости директора, возомнившего себе, что магическое общество находится на грани безумной войны. Пожиратели проникли в Хогвартс, попугали детишек и ушли восвояси, тихо посмеиваясь. С ними ушел и Снейп, решивший, наконец, что с него достаточно. А заодно он утащил с собой и крестника, выдернутого за шкирку из теплой постельки.

Следующие два месяца велись странные политические игры с трех сторон: Волдеморт, Дамблдор и Министерство. В конце концов, было решено встретиться на нейтральной территории и обсудить вопрос о дальнейшем сосуществовании. В качестве места встречи был выбран один из ресторанов в маггловском мире, но находящийся в относительной близости от «Дырявого котла». Конечно, они могли полностью зарезервировать ресторан на день, чтобы там не было никого из посторонних, но было решено, во избежание эксцессов и пересудов, этого не делать. Стороны подумали, что присутствие магглов придержит всех от противоправных действий.

И, наконец, 12 августа 1997 года в ресторане «Камелот», выполненном в средневековом стиле, собралась довольно солидная компания магов. Они занимали один длинный стол, расположенный вдоль одной из стен. Дамблдор и Фадж со сторонниками заняли одну сторону стола, три Волдеморта разного возраста с Пожирателями — вторую. Им предстояло решить общую проблему: как дальше жить. Присутствие магглов сдерживало столь разношерстную компанию от активных действий лучше, чем какие-нибудь клятвы, что на самом деле было весьма удивительным делом. Почти половина из присутствующих магов вообще ни во что не ставила обычных людей.

Конечно, присутствующие ощущали некую враждебность, исходящую от странной компании, но никто к ним не лез. Сами переговоры шли тяжело. Фадж и его приспешники не очень-то хотели расставаться с властью. Дамблдор гнул свою линию — добро должно восторжествовать, а Томы — раскаяться и добровольно отправиться на отсидку в Азкабан. Естественно, те были совершенно не согласны с такой постановкой вопроса. Все больше казалось, что ни к чему хорошему эта встреча не приведет. Полностью занятые тихими, но не очень добрыми разборками между собой, они не заметили изменения атмосферы в ресторане.

На музыкальной площадке появились двое. Девушка с темно-рыжими распущенными волосами ниже талии за руку подвела роялю брюнета, скорее всего, своего ровесника. На глазах у юноши была повязка из тончайшего мягкого бархата. Длинные, до плеч волосы цвета вороного крыла красивой пышной волной рассыпались по плечам. Девушка усадила парня на специальный стул, а затем села за второй рояль, стоявший напротив первого. Несколько секунд тишины, а потом Она зазвучала. Мелодия полилась в зал, заставляя людей одного за другим отложить в сторону вилки и ножи, отставить бокалы с вином. Музыка вплеталась в стены или же отталкивалась от них, летя обратно к двум пианистам. Никто не понял, когда вдруг рядом с девушкой и парнем появился еще один музыкант. Альт плавно и гармонично вплелся в мелодию, усиливая ее, придавая ей новое звучание.

Маги, постепенно привлеченные музыкой, разворачивались к сцене. Они лучше всех в этом зале чувствовали, что эта мелодия не просто хороша — в нее вплетается магия исполнителей. На очередной смене темпа в музыку вплелся чарующий женский голос, то почти неслышный за звуками альта и двух роялей, то взлетающий на невыразимые высоты. За спиной молодого скрипача появилась та, кто стала четвертым исполнителем мелодии. Они были единым целым — одно дыхание, одно сердце, одна музыка.

Люди не замечали, в какой момент появлялись все новые и новые исполнители. Девушки со скрипками, виолончелисты, трубачи. Одна мелодия плавно перетекала в другую, где героями стали новые инструменты. Труба, саксофон, за ними какие-то странные, на взгляд многих, барабаны, на которых просто с невероятным залихватским видом и азартом отбивал ритмы чернокожий подросток. А потом секундная тишина, и снова два рояля. Пальцы пианистов бегали по клавишам, даря окружающим невероятный мир. Они играли друг друга. Каждая нота, каждый рожденный волшебными руками звук создавали слово. Юноша и девушка разговаривали друг с другом. И каждый в зале мог поклясться, что знает, о чем именно говорят эти двое.

Два рояля, два голоса. Зал затаил дыхание, боясь лишним движением нарушить возникшую гармонию, помешать виртуозным музыкантам, преподносящим свой дар, свой талант. В звуки роялей снова вплелся альт, сначала — словно бы плача о чем-то, через минуту к нему присоединился голос девушки. Все так, как должно быть — немного грусти, немного улыбки, немного счастья — жизнь, как она есть. Мелодия медленно затихла. Она не оборвалась, заставляя сердце пропустить удар, а плавно успокаивала. Она уже закончилась, но люди в зале все еще ее слышали.

Она подошла к Нему и помогала подняться. Они вместе покинули сцену, за ними словно тени исчезли другие исполнители.

В зале тихо еще достаточно долго. Никаих аплодисментов, словно звуки хлопков могли бы нарушить ту гармонию, которую после себя оставили юные музыканты.

— Да, всегда знала, что оркестр Москати — это совершенство, — тихо проговорила мадам Боунс, мечтательно глядя на сцену, хотя там уже давно никого не было. — Сколько слушаю их, не могу привыкнуть к тому, что это настолько божественно.

— Оркестр Москати? — нахмурился Фадж.

— Да, магическая школа Москати, — кивнула женщина. — Итальянская закрытая школа, где дети живут постоянно — круглый год.

— Никогда не слышал, — насупился министр.

— А вы и не интересуетесь культурой, министр, — скривилась мадам Боунс. — А эти дети по всему миру считаются самыми виртуозными музыкантами, несмотря на все свои недостатки.

— Недостатки? — нахмурился Дамблдор.

— Мерлин мой, не говорите, что вы не узнали?! — воскликнула мадам Боунс, привлекая к себе внимания.

— Что не узнали? — МакГонагалл в недоумении посмотрела на нее. Остальные тоже ждали объяснений.

— Артур? — Боунс взглянула на супругов Уизли.

— Что? — недоуменно посмотрел на нее Артур.

— То есть, ты сейчас хочешь сказать, что тоже не узнал? — неверяще посмотрела на него женщина.

— Кого не узнал? — не понял тот.

— Дорогая, может быть, вы уже толком объясните? — Дамблдор не позволил своему раздражению вылиться наружу. Его терпение и так сегодня слишком долго подвергалось экзамену на выносливость.

— Да вы просто вспомните, как выглядят эти дети, — Боунс еще раз оглядела сидящих рядом с ней магов.

— Мадам, — процедил Люциус Малфой сквозь зубы.

— Ох, все-то вам надо объяснять, — притворно вздохнула женщина. — Во-первых, небольшой экскурс в историю. Века два назад в одном итальянском городке некий не самый последний граф по фамилии Москати, а именно Альберто, основал при своем замке небольшую магическую школу. С каждым годом учеников становилось больше, но общее число их на сегодняшний день не превышает сотни. И дело не в том, что это элитная школа и в нее трудно попасть, а в том, что учатся в ней особенные дети. И это дети, которые пострадали в результате магического воздействия, и колдомедицина оказалась не способна им помочь.

— Калеки? — вырвалось у Фаджа.

— Вы при них этого не скажите, — фыркнула Боунс. — Это магически одаренные дети, и вы прекрасно почувствовали на своей шкуре, какова их магия. Я бы их калеками назвала в последнюю очередь. Но они действительно отличаются в этом плане от обычных детей. Брюнет — пианист, Анжело Москати, сын нынешнего графа — слеп. Слеп с младенчества. Он неплохо ориентируется в пространстве, но в незнакомом месте ему все же требуется помощь. Рыжеволосая пианистка не говорит после одного случая. Ее магию удалось разблокировать, но голос к девушке так и не вернулся. Но, как вы смогли заметить, ей это и не нужно. За нее говорит музыка, и очень красноречиво. Молли, Артур, я удивлена, что вы не узнали свою дочь.

— Что? — удивленно воскликнула Молли Уизли.

— Немая пианистка — ваша дочь, Джиневра Уизли, — произнесла Боунс. — Скрипач. Прекрасный юноша. Талантливый без меры. Альт в его руках — как палочка. Он может заставить людей рыдать или смеяться всего лишь игрой на своем инструменте. И его вы тоже не узнали. Невилл Лонгботтом.

— Это невозможно, — МакГонагалл.

— Но этот юноша-скрипач тем не менее остается Невиллом Лонгботтомом, — усмехнулась Боунс. — К сожалению, ему приходится пить очень много зелий, но его магию все же удалось стабилизировать, и она стала даже выше прежнего уровня. Но он совершенно не способен выдержать бой, увы. Ну, и, наконец, девушка, чей голос так вас всех очаровал. Если вы обратили внимание, то она очень нетвердо стоит на ногах и всегда на что-нибудь опирается. Сами догадаетесь, или все же озвучить это имя? — насмешливо поинтересовалась женщина.

— Вы ведь сейчас говорите не о той гриффиндорке, которая на своем первом курсе повстречалась с троллем? — недоуменно произнес Флитвик, вошедший в команду Дамблдора на этих переговорах.

— Поздравляю, Рейвенкло зарабатывает десять баллов. Это именно она, — немного издевательски отреагировала Боунс. — Гермиона Грейнджер. Это дети, которых мы, такие все из себя сильные маги, вычеркнули из жизни. Нам ведь не нужны те, кто ничего не может для нас сделать. А вот кое-кто разглядел в них этот талант и нашел то, что помогло им стать выдающимися людьми. Они добились того, что многие из нас никогда и ни за что не смогут достичь.

— А вы много о них знаете, — Волдеморт номер один, тот, который возродился с помощью философского камня.

— Я всегда интересовалась музыкой и пропустить столь выдающийся оркестр никак не могла. Заинтересовавшись, я постаралась больше о них узнать, — спокойно ответила мадам Боунс.

— Надо познакомиться с этими юными магами, — задумчиво произнес Дамблдор, ухватившись за идею вернуть обратно под свое крылышко Невилла Лонгботтома. Артур сразу же пошел узнавать о молодых музыкантах, мечтая не только выполнить просьбу-приказ директора, но и обнять дочь, с которой не виделся с тех пор, как дал согласие некоему господину перевести Джинни в частное заведение для последующего лечения. Они много лет не виделись с девочкой. В Англии было неспокойно, а там, где бы она ни находилась, было намного лучше. А потом родителям стало совсем уж не до этого. И к тому же они совершенно не знали, что делать с девочкой, которая совершенно не реагировала на внешние раздражители.

Но, увы, его поиски ничем не увенчались. Оказалось, что музыканты уже покинули ресторан. А куда, никто не знал.

Мадам Боунс лишь загадочно улыбалась. Ведь она так и не сказала об одной немаловажной вещи. На лбу Анжело Москати был небольшой шрам, известный всей Англии — молния над правой бровью. Но волосы юноши всегда укладывались таким образом, чтобы шрам не был виден. Она сама-то заметила его совершенно случайно, оказавшись однажды слишком близко к юноше. А еще она знала, что никто из здесь сидящих не сможет отыскать замок Москати. Его местонахождения никто не знал даже в Италии. Она была уверена, что эти дети нашли свое призвание, и им совершенно не нужно было оказываться на линии огня трех борющихся за власть сил.

Тем вечером в одном из концертных залов Лондона оркестр Москати давал свой последний концерт в Европейском турне, а уже в десять вечера они покинули Туманный Альбион, направляясь домой. И им совершенно не было дела, что для каких-то английских магов они стали темой для разговоров, споров и планов.

Как и предполагала мадам Боунс, никто ничего выяснить не смог. И пришлось трем силам снова садиться за стол переговоров, чтобы, наконец, решить судьбу магической Англии. А в недрах Отдела тайн вспыхнул и погас один из шаров с пророчеством, ознаменовывая то, что оно уже не имеет никакой силы и никогда не будет исполнено. Ведь получилась совершенно другая история.

Content

Linnea
Совсем другая история