Стафеева Татьяна

Привнесённая память

1 Находка

Рыжов Олег Иванович, тридцати пяти лет от роду, преподаватель экономики в техническом вузе, терпеть не мог понедельники. Первый день недели казался ему тяжкой каторгой, двухпудовой гирей в портфеле. Вторник выглядел уже не так паршиво – семидневка брала разгон и неслась вперед курьерским поездом. После до боли коротких выходных – вот зверство! – приходилось тащить себя, такого неподъемного, на работу, толкаться в транспорте или, того хуже, топать в гараж седлать железного коня, норовившего  в свою очередь отмазаться от трудовой вахты всеми возможными способами.

Но прежде надлежало выгулять собачку, карликового пуделя Тимку. В семье разделение труда: жена готовит завтрак, муж выводит пса. Опять же, переться с питомцем во двор равносильно самоубийству. Особенно, если погодка, как сегодня, моросит мелкий противный дождик. Не холодно, плюс восемнадцать, но отвратительно, мерзко, гадко, сыро, сопливо. Апатично, флегматично, пессимистично. Словом, препогано.

Под мелодичное напевание  жены и радостное повизгивание Тимки Олег Иванович нацепил кроссовки, напялил легкую куртку поверх домашнего спортивного костюма и, пробормотав: "Гулять, изверг!", щелкнул замком.

Вялое намерение покурить во благе, пока тузик оправляется, пропало втуне. Едва нестриженая собачкина лапа ступила на землю, пудель стремглав припустил вглубь двора прямиком к мусорному контейнеру, отгороженному бетонной стенкой от напряженно гудевшей трансформаторной будки.

"Чертов пес! Только бы ухватить на помойке какую-нибудь гадость! Будто дома не кормят!" – с досадой подумал Олег Иванович и поспешил за улепетывавшим животным, машинально крикнул:

-Тимоха, фу!

Однако тот и не думал ничего хватать, остановился возле крайнего бака и завертелся на месте юлой, жалобно заскулил.

-Какого рожна тебе надо? – недовольно проворчал Олег Иванович, подходя.

Кроме повизгиваний пса ухо уловило посторонний звук, нечто среднее между хрипом и плачем. Пудель встал на задние лапы, а передними принялся скрести по металлическому боку емкости. Он всегда ломится таким образом в кабинет хозяина.

"Приглашает взглянуть! Дьявол! А если там труп? Вот едрическая сила! Влип! Да что за писк такой? Неужели…"

Оправдывались наихудшие предположения: на груде вонючих отбросов лежал белый слабо шевелившийся мешок. Превозмогая отвращение, Рыжов перегнулся внутрь бака, осторожно отвернул край ткани. Так и есть: внутри находился, подергивая конечностями, человеческий детеныш. Девочка. Беленькая, чистенькая, правда, обкаканная. Не имеющий отпрысков Рыжов почему-то решил, что ей недели три от роду.  Явно искупанный и ухоженный ребенок, хорошо накормленный. Иначе как бедная малютка смогла бы пережить ночь в мусорном ящике?

"Безжалостный ирод, человек имя тебе!" – внутренне ужаснулся Олег Иванович. – "У какой суки рука поднялась!"

Исполненный пессимизма, преподаватель вынул сверток и понес домой, продолжая грустно размышлять: "Не место ли всей нашей чертовой цивилизации на помойке после такого изуверства! Ну и вонь! Если кроха выживет, ее потом никакая холера не возьмет! Или грудничку все едино, где бы не валяться? А потрясение, а обида на жестокую мамашу? А инфекция, в конце концов? Поди, надышалась мусорного "парфюма"? Скажется все это, как пить дать!"

Увидав мужа с ношей, Людмила пришла в ужас:

-Что это?

-Не что, а кто! Ребенок, не видишь? – рявкнул Олег Иванович. – Тимка в мусорке нашел, не оставлять же! Иди, вымой ее и заверни в чистое, да мешок не выбрасывай, замочи. Пригодится, как ниточка к мамаше. Вдруг там инициалы имеются или другая метка. А я вызову скорую, милицию, соцзащиту, кому там еще интересна подобная находка? В универ надо звякнуть, предупредить…

Приняв найденыша, Людмила внутренне напряглась, словно в руках у нее оказалась бомба с тикающим часовым механизмом.

-Вот припер, осел! – по инерции возмутилась она.

-Шла бы сама! Бросила бы ее там, а после спала спокойно! – огрызнулся муж.

-Блин, вся обсиренилась! Есть хочет, а чем такую крошечку кормить! – Причитала жена, таща живой трофей в ванную.

Далее все происходило как во сне. Понаехали сыщики и врачи, заполнили квартиру сухим деловым гомоном. Опись, протокол, сдал, принял. Неизвестно откуда возникли местные телевизионщики: ушлый репортер в паре с оператором, оснащенным мощной кинокамерой. Врач, осмотрев младенца, изрек:

-Предположительный возраст – не более месяца от роду. Никаких видимых повреждений, в больнице подробнее обследуют. Ну и, конечно, наследственность: хорошая мать хорошего ребенка на помойку не выбросит!

Почуяв тепло, комфорт и внимание к своей персоне, девочка дружелюбно таращила глазки той удивительной первозданной голубизны, которая встречается только у новорожденных, и Рыжову почему-то стало обидно за кроху.

-Посмотрите, в чем она находилась! Далеко не рваньё! – Олег Иванович принес влажный кусок белой ткани.

-Дайте! – встрял старший лейтенант, – Так, наволочка, хлопчатобумажная, белого цвета, с одной стороны нашито кружево в виде диагональных полосок в количестве двух штук. Никаких меток, ничего особенного, за исключением того, что изделие самошивное… Можно попробовать поспрашивать у соседей, вдруг кто видел похожее постельное белье?

-Только верните потом, обычно в приютах и детских домах сохраняют вещи, найденные с ребенком, вдруг по ним обнаружится мать, отец или бабушка? – вступила представительница отдела опеки и попечительства управления соцзащиты, молодая холеная дама с протокольно-сочувственной гримасой на красивом лице.

-Возвернём, не беспокойтесь, - пообещал милиционер.

По ходу дела выяснилось: никто ничего не видел и не слышал ни в то утро, ни накануне вечером, за исключением пенсионера Ефимыча с первого этажа. Дедок в тот вечер мучился бессонницей, и будто бы узрел, как с улицы во двор заехало некое авто, из которого опять же будто бы выходил человек, одетый в темное и потому различимый едва ли не чутьем. Ввиду старческой глаукомы черты лица, рост, и даже пол незнакомца остались за кадром. Куда ходил и что делал пришелец – тоже. Наволочку соответственно никто из местных не опознал.

-Тухлое дело. Ищи ветра в поле, – махнул рукой лейтенант.

-Сиротка, - по-бабьи протяжно вздохнула Людмила.

-Её быстро возьмут в семью, несмотря на весьма возможную дурную наследственность, - авторитетно изрекла дама из опеки.

-Конечно, вон какая хорошенькая, - согласилась Рыжова.

-Не только поэтому. Трогательная малютка. Протянет ручонки к какой-нибудь бездетной бабе, и дело в шляпе! Тут же растает!  – цинично заметила чиновница из сострадательного отдела.

-Надо же! И никто не станет заглядывать бедняжке в рот и отворачивать веки в поисках изъянов? – с непонятным и неприятным ожесточением спросил Олег.

-Не надо утрировать. Я вам так скажу, желаете проявить гуманизм, удочерите девочку! Кишка тонка? – ринулась в атаку попечительница. – Тогда оставьте неуместную иронию! На кого вы, собственно, раздражаетесь?

-Простите, - пробормотал Рыжов.

-Можно задать пару вопросов? – подскочил закончивший беседу с врачом телевизионщик.

-Да, конечно, - вздохнул Олег Иванович.

Пришлось идти во двор, показывать ящик, в котором лежала кроха, отвечать на вопросы. Часть славы досталось и поисковому пуделю Тимке.

Наконец, после всей суеты, живой комок, завернутый в грубое казенное одеяло, покинул квартиру Рыжовых.

Следующая неделя обернулась для Олега Ивановича сущей пыткой. Вспоминалась сцена перед выносом крохотного тельца. Младенец, только что демонстрировавший миру невинные голубые глазки, вдруг разорался так, будто прощался с белым светом. Захлебывался плачем, обреченно сучил крошечными конечностями, словно насаженный на булавку жучок. Сопротивлялся завертыванию себя в серую казенную рогожку. Олегу казалось, подкидыш обращался к нему с бессловесной  мольбой: "Пожалуйста, дядя, не отдавай меня! Миленький, не надо!"

В очередной мерзопакостный понедельник преподаватель экономики вдруг осознал одну вещь: или он заберет найденыша домой, или умрет, как личность.

-Ты спятил? – вскричала жена. – Брать девочку из мусорки!

-А откуда? Не из коляски же возле магазина! - резонно возразил  Рыжов.

-Но с какой стати!

-А с какой стати ты втайне от меня ходила на аборт в двадцать лет! Тогда ТЫ сделала свой выбор, теперь Я делаю свой или...

-Или? Бросишь? Пожалуйста!

Люда дернула точеным плечиком. Независимость была одним из качеств, за которые Рыжов уважал жену. Однако без ее согласия прожект проваливался к чертям: не ему же сидеть в декрете с малышкой. Словопрения длились еще неделю и завершились походом к той самой даме из опеки и попечительства.

-Я знала, что вы придете, - торжествующим тоном заявила та.

Бюрократическая машина включилась и заработала полным ходом. В результате девочку зарегистрировали Вероникой Олеговной Рыжовой.

Такова предыстория.

2. Первые странности

Ребенок ничем не отличался от сверстников, рос и развивался, как положено, почти не болел. Изредка простудами в холодное время года. Наволока с нашитыми по диагонали кружевными полосками коротала вечность в углу бельевого шкафа, а супруги Рыжовы стали полноправными родителями очаровательного ангелочка.

-Люд, подрастет девочка, скажем, что мы ее удочерили, - говаривал Олег Иванович. – Иначе не избежать жестокой драмы. Сыщется доброхот, все испортит.

-И где ты ее нашел, тоже?

-Нет, о том умолчим. Не такое уж у нас сволочное ближнее окружение, чтобы говорить ребенку подобные вещи. Всему есть допустимый предел.

-Ладно, Ника - папенькина дочка, тебе и решать.

Надо пояснить, Рыжовы поменяли квартиру на другой район: для разросшегося семейства двушки-хрущевки стало маловато. О газетной статье  и телепередаче, посвященной ребенку в мусорном ящике, общественность скоро забыла. Потому родители могли не опасаться длинных и недобрых языков.

Веронике исполнилось три годика, когда начались странности.

Наступил очередной понедельник, день кризисов и неполадок различного свойства.

-Отвезу Нику к бабушке, потом на работу. Иди, Тимоху выведи! – в очередной раз произнесла жена.

Ей нравилось слово "бабушка" применительно к своей матери, нравился муж-удалец и до колик нравился вечерний супружеский секс. Старый пудель нетерпеливо повизгивал у порога. Все складывалось наилучшим образом, невзирая на очередное начало очередной недели.

Олег направился было к двери, когда девочка вдруг повелительно произнесла тонким детским голоском:

-Стоим. Аркашка, нажуй жовку и дай Томке, а то, не ровен час, помрет.

-Ника, ты чего? – Людмила обернулась к дочери с кофейником в руке.

-Ничего, мама, я снова еду в поезде. Ту-ту-ту! – крошка постучала ложкой по столу. – Лидушка, ты бормочешь во сне, не засыпай, пока младшие не улягутся!

В свои три года ребенок говорил вполне членораздельно, без дефектов и присюсюкиваний и с удовольствием разглядывал книжки с картинками. Людмила потихоньку приучала девочку к буквам, малышка уже начинала составлять слова. Первое, что она выложила вечером того же дня бумажными карточками, оказалось "хлеб", потом "голод", "барак" и "дистрофия".

Удивленные родители спрашивали:

-Ника, деточка, откуда ты таких словей набралась?

-Они в голове, - по-взрослому отвечала та.

-Мне кажется, наша дочь – вундеркинд, только какой-то однобокий, - удивлялась Людмила. – У нее на устах страшные слова. Нет, я не хочу сказать, что она ненормальная, порой мне кажется, Ника живет в другом времени.

-Неужели? Может, она инопланетянка? – нервно сыронизировал Олег.

-Ценю твое остроумие, но вряд ли пришельцы знают, что такое "молочная кухня", "сводка с фронта" и "госпиталь".

-Может, Ника насмотрелась телевизор? В ее годы фильмы о войне, надо думать, далеко не то, что нужно, - предположил муж.

-За кого ты меня держишь? – возмутилась жена. - Только мультяшки-телепузики, и то строго по времени.

День спустя воспиталка детского садика сообщила:

-Ваша девочка напевала "Рио-риту", а в обед попросила черного хлеба с маргарином, посыпанного сахаром. По ее мнению, это самое вкусное лакомство на свете. Странно! Она не производит впечатления дитя, растущего в нищете…

-Да о чем вы? У Ники есть все необходимое! – ужаснулся Олег.

Когда не было учебных пар во вторую смену, он сам забирал дочь из садика.

-Видите ли, девочка сильно отличается от сверстников. То излишне спокойна, то чересчур деятельна. Вероника добрый, ласковый, отзывчивый человечек. Таких детей сейчас мало, поверьте моему опыту. В основном в ходу соперничество по отношению друг к другу, словно в них генетически заложена борьба за выживание! Нику никто не обижает, но и особенно не приближается. Словно побаиваются. Она дружит с самой забитой девочкой Ликой Криковой, которую остальные ни в грош не ставят. Знаете, у меня складывается впечатление, что ваша дочка своей кротостью пытается противостоять всеобъемлющему мировому злу! – емко заключила воспитательница.

-Ну, это уж слишком сильно сказано! – удивился Рыжов.

-Ничуть, если речь идет о трехлетней крошке! Советую показать ее детскому психиатру! Сейчас век стрессов, некоторые малыши очень восприимчивы и порой неадекватно реагируют на процессы, происходящие в мире взрослых! Причем, тянуть с консультацией не стоит. Психика вообще вещь непредсказуемая, детская – особенно. Сами знаете – то, что заложено в раннем детстве, определяет всю нашу дальнейшую жизнь, - расфилософствовалась педагогичка.

-Только мы порой о том не догадываемся, - заметил Олег.

-Совершенно верно. Потому и торопитесь, пока не поздно!

"Ну тебя, - мысленно отпарировал Рыжов, - подумаешь, Ничка мурлыкала старую мелодию? По ретро-радио услыхала. Хлеб с маргарином? Странное желание, но мало ли, какие причуды бывают у детей!"

-Папочка! – радостно заблестела глазенками девочка. – Я сегодня в тихий час уснула, представляешь?

-Умница, я удивлен! – неподдельно восхитился отец.

Ребенок быстро усвоил взрослую манеру разговора и не нуждался в сюсюканьи.

В садике на тихом часе малышка крайне редко засыпала. Практически, никогда. Просто лежала, тараща глаза. Воспитатели давно привыкли к  ее хроническому неспанью. Иногда и вовсе не укладывали, а сажали на лавочку в раздевалке и давали альбом и цветные карандаши. Рисунки Ника называла "бумажными снами". Голубой снег, розовые цветы, зеленые ели, коричневые люди. Вполне симпатично и радужно. Без депрессии и агрессии. Однажды она изобразила северное сияние аж на пяти листах. Пробовала и краски, но получалась неясная расплывчатая мазня. Не сравнить с грифелем, создающим веселые штришки-иголочки или неровные смешные каракули.

-С меня угощенье! Чего бы ты хотела? – спросил Олег, приготовившийся услышать "хлеба с маргарином" и продолжить расспросы.

Но Ника ответствовала вполне стандартно:

-Мороженого!

-Знаешь, когда старик Хоттабыч вез эскимо в наш город, пошел отравленный дождь и замочил все коробки! – развел руками отец. – Выбери что-нибудь еще!

-Папочка, какая чепуха! Если бы ящики и впрямь вымокли, мороженое растаяло бы и превратилось в кашу! Лучше скажи, мама запретила, у меня ведь недавно горло болело! – возразила девочка.

-Какая умная, все знаешь! Зачем тогда просишь?

-А вдруг ты согласишься! Ладно, тогда купи вафельку в шоколаде!

"Все выдумала эта воспиталка! Вон как рассуждает, не чета иным взрослым," – окончательно успокоился Рыжов.

Но, видно, рановато. С тот же вечер, уложив дочь, Рыжовы коротали семейный вечерок у телевизора, начиненного очередным увлекательным сериалом, когда из комнаты ребенка раздался крик. Пронзительный, тоненький и оттого какой-то особенно страшный. Люда и Олег кинулись в детскую.

-Ничка, что случилось? – отец первым влетел в комнату.

-Там! Там! – девочка показала рукой в угол, где мирно дремал на стуле огромный плюшевый мишка. – На печке, голова!

-Какая печка? Где ты видишь печку? – Людмила включила свет.

-Мамочка, она была там! И на ней лежала голова! Человеческая, белая, с черными дырками для глаз! Страшная!

Ника невольно вздрогнула, натягивая одеяло до самого носа.

-Дорогая, ты же видишь, нет никакой печки, никакой головы. Посмотри вокруг, ведь нет, правда?

-Правда, мама! – легко согласилась крошка. – Но в темноте совсем другие сны, чем на бумаге. Я боюсь засыпать, вдруг она опять появится! – голосок ее упал до панического шепота.

-Не появится! Побоится, мы возьмем меч и порубим ее на мелкие кусочки!

Людмила воинственно взмахнула кулаком. Олег покачал головой, не одобряя подобный радикальный метод успокоения. Но, как ни странно, он сработал.

-Правда, мама? – оживилась девочка.

-Правда, детка! Попросим меч у богатыря Ильи Муромца и раз-два! Помнишь картину?

-Лепродук…цию, да, "Три богатыря"? – обрадовалась малышка.

-Верно, только репродукцию!  Говори правильно, - поправил Олег.

Если уж у них растет вундеркинд, пусть запоминает недетские слова. Вообще, с лингвистикой у дочурки все в порядке.

-Р-р-репродукцию! – послушно вторила кроха.

-Ничка, я останусь с тобой! Спою колыбельную, подожду, пока не уснешь, - мягко вещала меж тем Людмила. – Запомни, самый сладкий дар Бога человеку – это сон, нельзя его бояться. Сон мой милый, сон счастливый. Закрывай глазки и слушай меня!

Олег, кивнув жене, тихо вышел. Странно, Людка всегда вела себя так, словно ни в ком не нуждалась. "Я самодостаточна до безобразия!" – любила повторять  она. А какая чуткая мать из нее получилась! Вот ведь парадокс: пестует и ласкает найденыша, а свое дитя некогда убила. Впрочем, к чему ворошить прошлое? Ничего изменить нельзя, остается уповать на мудрость Всевышнего.

С расстройства Олег закурил, вошедшая в кухню Людмила поморщилась:

-Ты же бросаешь.

-Засмолишь тут, когда полковое знамя свистнули, - вяло пошутил Рыжов.

-У ребенка просто ночные страхи! У кого их не было в свое время! Я, например, в пять лет видела змей, целый клубок. Стоило закрыть глаза, как они возникали и вяло возились прямо перед носом, - ностальгически произнесла жена, - ох, я их и боялась!

-У каждого есть кошмар детства, помню, я страшно трусил старшеклассника Вадюхи Седова, который из малышни деньги карманные вытрясал… Он мне настоящим монстром казался. Большой, грязный. Впрочем, а кем же еще он был?

-Ты немножко не из той оперы запел. Я начинаю всерьез опасаться…

-Чего?

-Никино поведение. Вдруг оно связано с тем потрясением, ну, когда ее выбросили на мусорку, - предположила Людмила.

-Полагаешь? – усомнился Олег. – Почему же до трех лет она вела себя как обычный нормальный ребенок, и вдруг начала нести страшную ахинею о поезде, голоде, печках и головах?

-Вдруг старый стресс сказался? Могло ведь выплыть из глубин мозга  давно забытое и вроде бы изжитое воспоминание?

-Хорошо, тогда какая связь между бараком, хлебной жовкой и помойным баком?

-Предположим, девочка вспомнила свою семью, многодетную и неблагополучную. Отсюда имена: Аркадий, Тамара, Лида. Печка имелась в деревенском доме, а голова вполне могла принадлежать какой-нибудь скотине…

-Фантазерка! Ничка особо подчеркнула: белая, человеческая! А потом, сводки с фронта и Рио-Рита не вполне вписываются в твой очень правдоподобный сценарий.

-Не доставай, а? Я тебе не психолог, просто стараюсь хоть как-то объяснить странности Нички, - окрысилась жена.

-Кстати, воспитательница посоветовала обратиться к детскому психиатру.

3 Психиатр

Сказано – сделано. Один из маститых специалистов города согласился по протекции знакомого и за приличную сумму принять семейство Рыжовых. Настоящий профи, он подробнейшим образом попытал родителей и ребенка. После чего попросил Людмилу увести маленькую пациентку, потрепал девочку за щечку:

-Нам с твоим папой надо поговорить по-мужски, ладно?

-Только не бейте его! – испуганно пролепетала малышка.

-Нет, я лечу, а не луплю своих посетителей! – успокоил доктор.

-Я знаю, что значит "говорить по-мужски"! – совсем по-взрослому возразила Ника.

-Это не тот случай, детка, иди с мамой, - успокоил дочку Олег.

-В общих чертах мне известна ваша история, - задумчиво произнес врач, когда они остались одни, - вам повезло, у девочки достаточно высокий интеллект, даже  слишком высокий.

-Верно, я бы сказал, пугающе. Мы с женой опасаемся, не связано ли теперешнее поведение Ники с потрясением, пережитым в младенчестве?

-Три недели от роду… Я бы сказал, вряд ли. Будь оно так, девочка с самого начала вела бы себя неадекватно: нервничала, беспокоилась, плохо спала, плакала и писалась чаще, чем положено. За время, проведенное в больнице, ее обследовал невропатолог, о чем имеется запись в медицинской карте. Врач назначил реабилитационное лечение, и только. Следовательно, можно сделать однозначный вывод: стресс трехлетней давности здесь ни при чем! – заключил психиатр.

-Неужели он вовсе не сказался на ребенке? А как же моральный аспект, ощущение заброшенности в прямом, а не в переносном смысле? Обида и  прочее? – усомнился Рыжов.

-Знаете, отчего плачет новорожденный, появляясь на свет? – улыбнувшись, задал доктор чисто риторический вопрос. – Ему страшно менять водную среду обитания на воздушную, и больно по той же причине. Причем, не только морально, но и физически. Неведомое страшит все органы до одного: сердце, легкие, делающие первый вдох, конечности, вынужденные распрямиться и начать активное, ничем не ограниченное движение. Если бы мы сознавали все это, то, наверное, сошли бы с ума, едва высунувшись из материнской утробы. А дальнейшие  ужасы крошечного бытия? Теперь, во взрослом возрасте, трудно судить, чем чревато младенчество само по себе, но думаю, не зря подавляющее большинство индивидуумов начинает помнить себя с четырех-пяти лет, пробавляясь отдельными отрывками.

Детское беспамятство – своеобразный способ защиты ото всего и вся. Беспомощность и полная зависимость от воли других лиц – пусть и родных по крови – являют собой достаточно сильный стресс, в котором тонет все остальное. Другое дело, что маленькие люди чрезвычайно быстро меняются и впитывают окружающее, как губка, причем, делают это своим сугубо индивидуальным способом. Растут и начиняют тонкое поле планеты новым сознанием. Если дитя четырех-пяти лет  держать на привязи и кормить из собачьей миски – как ни горько, такое случается – его психика необратимо пострадает. Но несколько часов в мусорном ящике вполне могут никак не сказаться на состоянии семидневного человечка. Ничего удивительного.

Прочитав сию глубокомысленную лекцию, доктор замолчал, ожидая вопросов, кои не замедлили поступить:

-Тогда как объяснить ее сегодняшние страхи? – поинтересовался Олег.

-Полагаю, Вероника наделена памятью о так называемой прошлой жизни. Ученые не доказали, но и не опровергли теорию о переселении душ. Есть документально подтвержденные факты, когда человек прекрасно помнит о том, чего с ним самим ни в коем случае не могло произойти, а вот с предыдущим обиталищем тонкой сущности, души, если угодно, – пожалуйста! Люди в подробностях излагают факты биографий, которые при проверке оказываются подлинными! Как говорит ваша дочь – все эти Лиды и Аркаши у нее в голове. Поезд, голод, война – безусловно, реальность, только происшедшая много лет назад с другой девочкой. Случай редкий, но не из ряда вон…

-Вы уже сталкивались с подобными вещами?

-До вас не приходилось. Но вот у профессора Ставиского Тимофея Ивановича, моего учителя, есть описание похожего клинического происшествия. Иначе не скажешь. Я  дам вам почитать методические наработки вуза, где учился. В разделе "Практика лечащего врача" найдете то, что нужно. Девочке назначим курс лечения, не беспокойтесь, никаких психотропных препаратов, только витамины и общеукрепляющие процедуры: электросон, гимнастика. ПовОдите ее недельки две, а там посмотрим. Успокойте жену: обычно люди, помнящие прошлые жизни, ничем не отличаются от остальных, абсолютно полноценны и адекватны. Скажу больше: ваша Ника произвела на меня благоприятное впечатление: умная, кроткая, рассудительная. К сожалению, мои маленькие пациенты, зачастую агрессивны, озлоблены, плохо идут на контакт. Буквально на днях семилетний мальчуган укусил меня.

Врач приподнял рукав белоснежного халата. На правом запястье виднелись четкие следы зубов, вокруг которых кучковались фиолетово-желтые круглые синяки.

-Ого! Вам хотя бы не пришлось делать прививку от бешенства? – воскликнул Рыжов.

-К счастью, обошлось, - без улыбки ответил психиатр. – До свидания.

-До свидания, спасибо, доктор.

Уложив Нику, Рыжовы читали вслух методичку медицинского вуза.

-Вот о "нашем" случае, статья называется "Красный пояс Верочки Зиборовой," слушай, - произнесла Людмила.

"Двенадцатилетнюю девочку, с виду вполне нормального ребенка, мучили ночные кошмары. Она часто просыпалась в слезах, говорила, будто увидела страшный сон, но ни объяснить, ни рассказать ничего не могла, так как не помнила, что, собственно, ей снилось. По словам матери, ее дочь чаще всего произносила фразу "красный пояс". Лечение приносило лишь кратковременное улучшение. Тогда я решил провести сеанс гипноза.

Вот запись того диалога.

Я: "Назови свое имя!"

Она: "Надя."

Я: "Сколько тебе лет?"

Она: "Двенадцать."

Я: "С кем живешь?"

Она: "С мамой. Вдвоем, у нас больше никого нет."

Я: "Как зовут маму?"

Она: "Люба."

Я: "Прекрасные имена. Она не обижает тебя?"

Она: "Нет. Только... (запинается)."

Я: "Говори! Что "только"? Все-таки обижает?"

Она: "Нет. Но я... не могу.

Я (настаиваю): Надя, пожалуйста! Внимательно слушаю, говори! Поверь,  детка, тебе сразу станет легче!

Она: "Ладно."

Далее рассказ идет монологом:

"Сегодня у нас отменили урок математики, и я вернулась домой на целый час раньше. У подъезда какой-то дядя с черным лицом едва не сбил меня с ног. Дверь оказалась открытой. Мама лежала на полу в новом красном халате. Ее голубые равнодушные глаза смотрели сквозь меня, а под спиной расплывалось пятно крови, алое, как тот самый халат. Я наклонилась: она не дышала!

Мама-мама! Сколько раз просила не водить разных мужиков! Ты отвечала: "На мою грошовую зарплату нам не прокормиться. Пусть-ка эти олухи раскошеливаются!" Ты у меня красивая... была. Мамочка, ну как же так?! Я получила пару по русскому, боялась тебе говорить, а теперь и сказать некому! На кого ты меня оставила?

Одноклассники со мной не дружат, девчонки во дворе дразнят дылдой. Они плохо говорят о тебе, обзывают гадкими словами. Я кидаюсь на них, но одной не справиться. Помнишь, позавчерашнюю рваную кофточку? Это мне снова от них досталось! Но не думай, за тебя я с радостью любому глаза выцарапаю! А теперь не за кого драться! И еще дурацкая пара! Знаешь, мне тоже незачем жить! Вот пояс от твоего нового красивого халата. И оконная ручка. Они созданы друг для друга. Так говорят во взрослых фильмах про любовь.  Еще чуть-чуть, минуточка, и я догоню тебя. Мы вместе жили, вместе и умрем. Прости, не могу иначе..."

Здесь речь Верочки прервалась, она начала хрипеть. Пришлось срочно выводить девочку из состояния транса. Рассказ заинтересовал меня, и я обратился к знакомому следователю. Вскоре он позвонил и поведал о преступлении двадцатилетней давности. Все совпало до мелочей. Тридцатипятилетний мужчина в припадке ревности зарезал свою любовницу. Испугавшись, он надвинул отворот свитера до самых глаз и убежал. Вот откуда "черное лицо", о котором говорила Вера. Увидав мертвую мать, Надя взяла красный пояс и повесилась на оконной ручке. Убийцу быстро нашли и осудили на десять лет усиленного режима.

Трагедия произошла даже не в нашем городе, а в соседнем областном центре. Ни Верочка, ни ее мать никогда там не были и слыхом не слыхивали о случае двадцатилетней давности. Оставалось сделать "антинаучный вывод": переселение душ. Чем иначе объяснить столь точное "совпадение"? Призываю подумать.

Приятель продиктовал, кроме того, адрес квартиры, где погибли Надя и Любовь. Я не поленился съездить туда. С тех времен прошло немало лет, можно сказать, целая эпоха. Однако старый дом стоял на месте, а в квартире располагался магазинчик дамского белья. Сейчас многие предприниматели покупают жилье на первых этажах, делают отдельный вход и открывают лавочки и конторы. Дела в торговой точке с изысканным товаром шли из рук вон плохо.

"То рэкет наедет, то налоговая щиплет, деньги за аренду вносить надо, прибыли едва хватает расходы покрыть. Одним днем живем, - пожаловалась хозяйка. – Плохая из меня вышла бизнесменша. Говорили местные жители, будто за квартирой дурная слава идет, не верила, решила наплевать на предрассудки, и вот результат! Здесь много лет назад смертоубийство произошло, и с тех пор кто-нибудь из жильцов обязательно умирал страшной смертью. В семье, у которой я апартаменты покупала, молодая женщина, мать двоих детей, скончалась от подпольного аборта! Представляете, какая дикость! В наше-то время!"

Почти не удивившись, я тоже посоветовал женщине сменить помещение. Ехал назад и думал: "Вот и не верь после такого в приметы и прочую мистику. Даже мы, доктора, вынуждены признать существование необъяснимого. Или пока необъяснимого.

Верочка прошла курс лечения гипнозом. В ее сознание, а главное, подсознание внедрялась мысль, что трагедия, происшедшая с маленькой Надей  не имеет ни малейшего отношения к семье Зиборовых. Девочку просто учили сосуществовать с памятью о прошлой жизни. Теперь она полностью выздоровела.

Не случись в моей практике такого, не поверил бы, ибо материалист до мозга костей."

-Интересный случай, - прокомментировал Рыжов.

-Хочешь сказать, нашей Нике крупно "повезло"? – совредничала Людмила.

-Хочу сказать, нам с ней повезло. Кроткий ангел, начиненный чужой памятью. Не соскучишься!

-Сам же говорил, ничего страшного!

-Верно. Пролечим ребенка, станет как все! – заверил Олег жену.

-Так ли уж хорошо быть, как все? – усомнилась Людмила.

-Будто не знаешь: белым воронам больше всех достается от недалеких сверстников! А я не хочу, чтобы наша дочка страдала! – заявил Рыжов.

-Но индивидуальность не заключается лишь в чужой памяти, она в человеке!

-ЗдОрово иметь умную жену. Отпадает необходимость объясняться - сама все по полочкам разложит! Как в том анекдоте: "Мань, ты у меня такая умная, придумай что-нибудь!" – с иронией произнес Олег.

-Когда-нибудь я тебя прибью! – погрозила мужу Людмила.

После курса лечения Ника почти превратилась в нормального ребенка. Почему "почти"? Дежавю подобного рода до конца изжить невозможно, оно уже внутри тебя. С нею больше не происходило бурных истерик, вроде той, когда она увидела несуществующую человеческую голову, но порой проскакивали слова и разговоры из чужого военного детства, голодного и страшного. Каждый сезон таяния снега, проще говоря, весной, Рыжовы посещали доктора и проходили курс профилактического лечения. Скоро девочка подрастет и  сможет самостоятельно противостоять своим видениям.

4 Инфо-болезнь

Летели годы. Незаметно так, словно снегири, легко планировали с ветки на ветку недели и месяцы. На днях Ничке исполнялось восемь лет. Родители разрешили пригласить столько друзей, сколько пожелает.

-Придут только Лика Крикова и Лера Кружкова, - заявила девочка.

-Почему так мало? – удивился отец.

-Много друзей не бывает, разве ты не знаешь, папочка?

-Верно, но вам скучно не будет? – спросила Людмила.

-Ни в коем случае, мамочка. Ты позволишь мне самой испечь торт?

-Конечно, только под моим присмотром!

-Ладно, девочки, вашу женскую коалицию я все равно разобью. Придут наши друзья, Паша и Лена Чибисовы с сынулькой, не возражаешь? – осведомился Олег у дочери.

-Конечно, нет, папочка, мы никого не гоним!

-Мало ли, девицы нынче те еще, вдруг защиплете пацана!

-Твои студентки так делают? – поинтересовалась Ника.

-Случается!

-Расскажи!

Больше всего девочка любила слушать "про студентов". "От сессии до сессии студент бывает весел, а сессия всего два раза в год," – напевала она, играя в уголке с куклами.

Денис Чибисов, серьезный и не по годам рассудительный, очень понравился Веронике и ее подругам. "Папа, он не такой, как наши мальчишки, тех хлебом не корми, дай побегать да попроказничать! С Дениской можно дружить по-настоящему," – позже сказала дочка Рыжовых.

Что она  вкладывала в это определение, осталось за кадром, но праздник прошел весело. Дети веселились, танцевали, играли, взрослые вели разговоры под рюмочку. Потом присоединились к ребятне. Словом, все шло по законам жанра.

-Ну и? Кому жених достался? – шутливо поинтересовался Олег, когда гости отчалили по домам.

-Думаю, Лике Криковой, - поразмышляв, ответила Ника.

-Почему не тебе? – уязвлено спросила Людмила.

-Вроде бы он больше уделял внимания мне, я же именинница, но с ней все время переглядывался, - проговорила девочка.

-А тебе он  понравился?

-Кажется, да.

-Тогда почему…

-Люд, отстань от ребенка! – вмешался Олег. – Рано ей об амурах думать!

-Папа, я и не думаю, Дениска мой друг, - подвела черту под любовными переживаниями девчушка.

-Ну и умница, иди спать! – велела Людмила. – А то с праздниками весь режим по боку!

-Мамочка, расскажешь о седой мышке?

-Доча, сначала надо убрать посуду. Я загляну потом, вдруг еще не уснешь, ладно?

-Иди, я сам наведу порядок, - отпустил жену Олег.

Вдруг девочке именно сейчас требуется внимание матери? Полно, одернул он себя, никакой беды не случилось. Подумаешь, маленький негодник переглядывался с подружкой Нички! Ровным счетом ничего серьезного! Тем не менее, где-то в глубине сделалось нехорошо, словно там засел крошечный, но жирненькиий червячок.

Девочка благополучно уснула под бесконечную сказку о мышке, поседевшей от пристального внимания к себе большого рыжего кота – своеобразная интерпретация мультика "Том и Джерри" в исполнении Людмилы Рыжовой.

-Ну и как? – спросил Олег жену.

-Ой, да все нормально. Проснется утром, не вспомнит ни о каком Дениске.

Не успела мать закончить фразу, из спальни ребенка донеслись сдавленные рыдания. Людмила тут же вскочила, сделав отрицательный жест мужу, дабы не пытался сопровождать, пробормотала в сердцах:

-Вот, накаркал, так накаркал!

-Хоть каркай, хоть не каркай, - заторможено произнес Олег.

Даже после незначительных возлияний у него в какой-то момент непременно наступал моральный и физический ступор, когда не хочется двигаться, не в кайф шевелить ни одной извилиной. Словом, полный аут. Когда пришла жена, Рыжов,  не без труда сбросив оцепенение, спросил:

-Ну и в чем дело? Из-за маленького поганца переживает?

-Если бы! Представляешь, она ревела навзрыд из-за своих, то бишь, чужих страхов! Помнишь, в сорок шестом году отменили хлебные карточки?

-Нет, я тогда, к твоему сведению, еще не родился! – почему-то фраза Людмилы вызвала у него раздражение.

-Не цепляйся к словам, я имею в виду, из истории?

-Все равно не помню! И никогда не знал, в каком там году отменили хлебные карточки! – рявкнул Олег, окончательно разозлившись.

-А она вот знает! – возразила жена и замкнулась в себе.

-Люд, ну хватит, ей Богу! Объясни, что с Никой?

-Объясняю. Девочка думала, после отмены хлебных карточек, ее семья заживет по-человечески, вдоволь будет не только хлеба, но и сахара, и даже конфет! Она  как раз вернулась из больницы, ее привез брат…

-Аркадий? – уточнил Рыжов.

-Михаил, старший, - пояснила Людмила, - ну и сказал, мол, тебя ждет подарок в тумбочке. Бедняжка надеялась увидеть кучу деликатесов, мечтала всю дорогу. Открыла, а там…

-Что? Что там? – не выдержал Олег.

-Два мятных пряничка размером чуть больше пятака! – у жены перехватило горло, и она разрыдалась.

-Господи, Людка, ну не реви хоть ты-то! – в сердцах проговорил Рыжов, обнимая плачущую женщину. – Двух эмоционально неустойчивых особ мне не вынести!

-Скажи честно, Олег, ты раскаиваешься?

-В чем еще, черт подери?!

-В том, что связался с нами? – сквозь судорожные всхлипы выдавила Людмила. – Ника и я мешаем тебе?

-Вот здрасьте! Приехали! Если помнишь, именно я принял решение удочерить девочку!

-Пусть так, зато теперь с нами одни проблемы!

-Запомни: я ни секунды ни о чем не жалею! Без вас я никто, полный ноль! Мы втроем – семья! Страшная сила, понимаешь? Без проблем не проживешь. Пусть у нас они несколько нетипичные, но разве лучше, если дитя дерзит, дерется, кусает докторов?

-Не-е-т, - ступенчато вздохнула женщина.

-Вот и славно, давай-ка успокоимся!

-Какой ты у меня молодец, Олежка!

С того дня рождения наступили тяжелые времена. Ника вытянулась ростом, но стала худеть, бледнеть и чахнуть, словно недужное деревце. Обеспокоенные родители повели ребенка к врачу. Обследовали со всех сторон. Кровь на сахар, печеночные, почечные и прочие пробы, кардиография, снимок легких не выявили никаких заболеваний. Детский врач – опытная дама сорока пяти лет – заключила:

-Повышено РОЭ крови – десять, несколько понижен гемоглобин. Не волнуйтесь, в этом возрасте девочки вступают в период полового созревания, а наша "прекрасная" экология и нагрузки в школе отнюдь не способствуют улучшению здоровья. Да и питание сейчас, сами знаете, сплошная химия. Организму не хватает белков и витаминов, чтобы компенсировать потери, вызванные постоянными стрессами. Вашему ребенку нужен покой, курс лечебной физкультуры и пища, богатая железом. Как можно дольше гулять на свежем воздухе, хорошо спать. Освободим ее от школы на неделю. Все необходимое я назначу, витамины проколем. Думаю, скоро все нормализуется.

Однако общеукрепляющая терапия не дала никаких результатов. Несмотря на видимое усиление аппетита, даже некоторую прожорливость, Ника продолжала худеть. Постоянно испытывая жажду, пила много жидкости, сделалась неразговорчивой, вялой.

-Мамочка, у меня слабость ужасная, - жаловалась она. – Совсем нет сил.

И отворачивалась к стене.

-Ничка потеряла интерес к жизни, понимаешь? – делилась Людмила с мужем. – Вдруг дело в тех пресловутых пряничках?

-Ты хочешь сказать, разочарование неизвестной девочки вызвало такую реакцию у ребенка, живущего несколько десятилетий спустя? Абсурд в чистом виде! – неизвестно почему обозлился Рыжов.

-Да, - твердо ответил Людмила, - и никакое лечение не поможет!

-Неужели? – подавился Олег собственным сарказмом.

-Снова нужен психиатр. Пусть, наконец, применит гипноз, лишь бы избавить всех нас от этой напасти! – не реагируя на ожесточение мужа, ответила супруга.

Психиатр – Барышников Петр Иванович – сделался к тому времени добрым приятелем семьи Рыжовых. Разве только в гости не ходил, они к нему регулярно наведывались. Осмотрев девочку, он присвистнул:

-Фью-у-у! Резкое похудание, слабость, апатия, уже начались отеки на ногах. Не зная анамнез вашей дочери, можно вообще с ума спрыгнуть. Впрочем, говорят, психиатр недалеко ушел от своих больных. Анекдоты про дурдом – уродливое отображение жизни. Такого насмотришься и наслушаешься за годы практики!

-Доктор, не томите! – не выдержала Людмила.

-Словом, дорогая Людочка, у нашей девочки не что иное, как первая стадия дистрофии, точнее, ее (стадии) завершение.

Супруги Рыжовы, как по команде, раскрыли рты.

-Петр Иванович! Но Ничка ни в чем не нуждается, она нормально питается, к тому же, прошла курс лечения! – первым отмер Олег.

-Вот именно! Дело тут вовсе не в питании. Больная живет как бы две жизни, одновременно и параллельно, в чем и сложность вашего случая! Когда жизнь другой малышки более или менее  налаживается, насколько это возможно в тот исторический период, Вероника ее почти не чувствует. Как только происходит хоть сколько-нибудь значительный непорядок – получите "подарочек"! Память души – вещь упрямая, источник постоянного моделирования прошлого на сегодняшнее существование. Помните первое посещение? Мнимую голову на печке? Наверняка то небольшое происшествие оказалось потрясением для ребенка военных лет. Кстати, вы знаете, как его зовут?

-Аня, - не задумываясь, произнес Олег.

-Значит, Аня. Проецирование ее жизненных циклов на судьбу Ники примем за аксиому, ибо имеем очередное тому доказательство, являющееся уже системой. Итак, в восемь лет брат привез ее из больницы. Малышка наверняка перенесла какой-нибудь нешуточный терапевтический недуг. Он никак не сказался на нашей девочке, поскольку крепкий юный организм легко преодолел импульсы изощренной психики. Иное дело – приключившаяся затем не менее серьезная хворь, следствие подорванного иммунитета и недостатка питания. Тут уж наложение отрицательных информаций дало типичную клиническую картину распространенного в те годы заболевания. С ним неокрепший дух Ники уже не справился и спроецировал на физическое тело. У нее в межключичной ямке мой большой палец поместился. Дистрофия. При нормальном рационе и после общеукрепляющего лечения. Память души. Когда поправится Аня, выздоровеет и Ника. А до тех пор организм станет выполнять заложенную программу, - заключил доктор.

-А если… если Аня не поправится? Вдруг она скончалась в свои восемь лет? – медленно, с запинкой проговорила Людмила.

-Психика – очень тонкая, а главное, очень непредсказуемая вещь, и, честно говоря, я не знаю ответа на ваш вопрос. Главное, не поддаваться панике. Всякий человек способен себя защитить, как на сознательном, так и на подсознательном уровне. Подумайте, в совершенно логичной системе бытия ничего просто так не происходит. И одна судьба никоим образом не должна повторять другую, - успокаивающим тоном проговорил Петр Иванович.

-Да вы – философ, - вставил Рыжов.

-С вами я позволяю себе делать выводы, не основывающиеся абсолютно ни на каком опыте, ибо каждый подобный случай сугубо индивидуален.

-Пока мы будем спокойно ждать выздоровления Ани, абсолютно ни в чем не повинный ребенок зачахнет на глазах! – вышла из себя Рыжова.

-Вы абсолютно правы, мы примем все меры! Во-первых, проведем сеанс гипноза, постараемся выправить подсознание, ну и, конечно, поддержим организм медикаментозным лечением.

Сеанс гипноза Рыжовы воочию не наблюдали, но была сделана съемка кинокамерой. Все происходило примерно так, как показывают в фильмах. Затемненная комната, глубокое кресло, где полулежала Ника, похожая на бесплотного эльфа. Рядом восседал доктор Барышников на высоком табурете.

-Как тебя зовут? – вполголоса спросил он введенного в транс ребенка.

-Аня.

-Я тебя знаю. Твою семью тоже. У тебя мама, папа, два брата и две сестры, верно?

-Еще кошка Муська, - поправила девочка.

-Извини, она тоже. Скажи, ты недавно болела?

-Да. Месяц лежала в больнице.

-А чем, знаешь?

-Да, крупозным воспалением легких, еле выжила.

-А что с тобой происходит сейчас?

-Я упала в обморок.

-Как это случилось?

-Мы с младшим братом, Аркашей, остались одни. Он говорит, давай зубы на полку положим, чтобы не так есть хотелось. Я согласилась.  У нас есть этажерка железная, папка там свои инструменты хранит, вот ее и решили попробовать…

-Помогло? – тихо спросил доктор.

-Ненадолго, еще сильнее голод скрутил. Во рту привкус железа остался, с него-то мне и стало плохо. Аркаша испугался, думал, я отравилась. Потом встать не смогла, так до вечера пролежала. Доктор сунул мне большой палец между косточек под шеей и сказал: "Надо срочно девочку в санаторий, иначе она умрет!"

-Ты сейчас в санатории?

-Да.

-Ну и как тут?

-Хорошо, детей много, кормят горячими жиденькими кашками, супом вкусным, с картошкой. У меня пока порции маленькие, чтобы живот не скрутило. А вчера всем раздали даже по кусочку пирога с капустой, вкусно! Вот только уколы колют.

-Тебе уже лучше?

-Пока еще слабая, но вставать начала.

-А хочешь совсем вылечиться? – осторожно спросил доктор.

-Конечно! Здесь есть большие качели, обязательно надо покататься!

-Повторяй за мной: "Я – не Аня, меня зовут Ника, и я вовсе не больна".

Девочка послушно произнесла вслед за доктором. После чего Барышников вывел малолетнюю больную из состояния транса.

-Ну вот, видите, я оказался прав! Аню поместили в санаторий, и она уже пошла на поправку. Скоро и с Никой будет полный порядок, гипноз должен подействовать и научить подсознание мирно, без болезненных реакций сосуществовать с другой памятью, - успокоил психиатр родителей.

-Петр Иванович – просто находка, но я не понимаю одного: сколько еще дней, месяцев или лет жизнь неизвестной девочки станет проецироваться на сегодняшнее существование нашей Ники, - проговорила Людмила.

-Тебе же сказали, уже и с этим все в порядке! Людка, почему ты стала такой пессимисткой! – в сердцах ответил Олег.

-Не верю, понимаешь, не могу поверить в абсолютное и полное избавление нашей семьи от проблем! Все слишком легко!

-Легко?! Ты соображаешь, о чем говоришь! Целых пять лет на учете у психиатра, страхи, кошмары, беспокойство! Годы борьбы неизвестно с кем или чем! Мы устали: ребенок, ты, я! Живем в постоянном стрессе и заслужили, наконец, милосердия Судьбы. Или нет? Или ты окончательно разучилась радоваться?! – вскричал Рыжов, вцепившись в плечо жены и разворачивая ее лицом к себе.

-Терпеть не могу, когда ты произносишь речи, напоминающие пошлые мелодрамы! – несколько нервозно возразила женщина.

-Лучше мелодрама, чем трагедия!

-Наверное, ты прав, прости за нытье! Жаловаться вашему брату – мужику  –        также бесполезно, как плевать против ветра, в себя же попадешь!

-За что я тебя люблю, Людка, так это за твой непобедимый цинизм.

Ника благополучно излечилась от информационной дистрофии и вскоре вернулась домой. Несколько лет семья Рыжовых ничем не отличалась от миллионов других таких же. Раз в год родители показывали ребенка врачу, но больше для самоуспокоения – никаких эксцессов с отрезанными головами и тому подобными страшными штуками больше не происходило.

5 Коварство и любовь

Девочка взрослела на глазах и к четырнадцати годам превратилась в настоящую красавицу: стройную, гибкую, голубоглазую. Она хорошо училась, с увлечением занималась музыкой – в доме имелось старое пианино "Ласточка", на котором некогда играла Людмила. Дружила с теми же двумя самыми забитыми девочками – Лерой Кружковой и Ликой Криковой. Одноклассники не трогали, но тихо презирали троицу. Современные детки преуспели в различного рода "взрослых" пороках. Записные скромницы, не пробовавшие даже пиво, получили прозвище "монашек" и славу недочеловеков. Как и в детском садике, сверстники предпочитали не связываться с "отстойным элементом", чему те ничуть не удивлялись. Да и привыкли за столько-то лет.

Однако между подружками кипели страсти. Девчонок угораздило влюбиться в одного и того же юношу, того самого Дениску Чибисова. Что тоже не удивительно – с другими парнями они почти не общались. Даже Ника со своей утонченной красотой не пользовалась успехом. Подобный типаж на общем фоне выглядел, мягко говоря, анахронично. Среди неприлично пестрых райских птиц, неброская соловушка, как есть, серая пташка, не более. Да и запоет, никто не услышит, у всех в ушах наушники, сотовые в карманах.

-Ника будто из другой эпохи, - вздыхала Людмила, - тургеневская барышня, тяжело ей придется. Такая даже с парнем познакомиться не сможет. А ведь как хороша! Ангел небесный! Удивляюсь, почему Дениска полюбил Лику Крикову? Элементарная, как три копейки, да и внешность блёкленькая.

-Полюбил он! Щенок малолетний! – окрысился Олег.

-Для тебя щенок, а сам для себя, небось, взрослый мачо! Ника мне рассказывала, она вчера, когда с музыки шла, их во дворе застукала, целовались, черт их подери! Он ее с кружка вязания встречал, представляешь! Гусыня-то! – возмутилась Людмила. – Не ожидала от Чибисовых такой подлости!

-Они-то тут причем? Сердцу не прикажешь! Ну и как дочка? Переживает?

-Не то слово! Ты ведь ее знаешь! Не говорит, но я-то все вижу, как на ладони. Самое ужасное, в моем возрасте люди перестают быть загадками. Все тайные мыслишки и помыслы, словно в раскрытой книге читаю!

-Так уж и все? – недобро усмехнулся Олег.

-Практически. А она – моя дочь! Всю ночь сегодня не спала, вертелась, как уж на сковородке, что только не передумала. А ну, снова какая-нибудь напасть на наши головы свалится!

-Не каркай!

-Первая любовь – не шутка, у молодых она рука об руку с гибелью ходит!

-Аня в прошлом – спасибо Барышникову, - а для любовей  у таких сопляков носы не доросли! – заключил Олег.

-Вот и объясни им, чего там у них не доросло! Ладно, кажется, я действительно паникую раньше времени.

Буквально на следующий день Рыжов задержался допоздна на банкете. Надо сказать, он не очень уважал подобные мероприятия. Большие  хмельные компании, где каждый занимается собой, не для записного домоседа. Куда лучше задушевные беседы в кругу друзей, каждому можно посмотреть в глаза. Немного лиц, но приятных. Впрочем, случалось, под настроение Олег отрывался на полную катушку. Нечасто, на Восьмое Марта – когда еще развернется мужская душа, как не в женский день – и, естественно, на Новый Год, когда жизнь очередной раз начинается с нуля.

В тот вечер отмечали пятидесятилетний юбилей горячо любимого декана, и Рыжовым овладело желание как следует гульнуть. Банкет окончился около полуночи. Олег вызвал такси и буквально вывалился возле своего дома, сунув водителю купюру. Кое-как добрался до скамеечки, прятавшейся в кустах сирени. Посидел, стараясь вспомнить, не вытворил ли какой фортель, за который назавтра будет стыдно. Со стороны дома появилась парочка.

-Давай, еще пройдемся кружочек, время детское, - попросила девушка.

-Ни фига себе, детское, первый час, - отозвался кавалер.

-Денис, пожалуйста, не хочется домой. У нас душно, как в бане, мать все окна-балконы позапечатала, комаров боится.

-Пусть фумигатор купит, – резонно заметил парень.

-Не хочет, говорит, нечего всякую химию в доме распылять.

-Хм, мы дышим химией, носим химию, и ею же питаемся, - хмыкнул сопляк Чибисов, - Лик, если ты в курсе, у нас завтра годовая контрольная.

-Уж ты-то напишешь! – уверенно произнесла Никина подружка.

-А ты?

-Сама нет, конечно, - вздохнула горе-ученица, - Ничка поможет, ноу проблем! У нее алгебра на ура идет, всегда два варианта решает.

-Она для вас с Леркой как ангел-хранитель, личная волшебница. И объяснит, и за уши вытянет. Стоит только пожелать – плииз! У нас Зойка Хрюкина-отличница неслабый бизнес на этом делает: домашнее задание списать – десятка, доклад состряпать – сотка, а уж контрольную с листа решить – от двухсот до полтыщи в зависимости от сложности, - проинформировал Дениска.

-Во, капиталистка, - восхищенно отозвалась Крикова, - не зря она мне никогда не нравилась!

"Ну, детки пошли, в наше время подобные услуги оказывали исключительно из симпатии!" – ностальгически качнулся Рыжов на своей лавочке.

Он подслушивал, но иначе не мог, очень уж хотелось понять, что творится в их дурацком любовном четырехугольнике.

-Мы с Никой подруги, я тоже все для нее сделаю! – истово произнесла девушка.

-Хорошо, если так!

-За кого ты меня держишь? – неожиданно взбеленилась Лика.

-Ни за кого, а за что! – спошлил сопляк Чибисов и, исполненный коварства, продолжил, - просто мне сейчас в голову пришла прикольная мыслишка. А если она попросит уступить своего парня, согласишься?

-Какого еще парня? – не поняла Крикова. – Тебя? Ты мой парень или как?

-Предположим.

"Вот гаденыш!" – Олег начал резко трезветь. – "Интриган поганый, да он играет с тремя дурехами, будто кот с мышами!"

-Вероника не предложит такого даже в шутку!

-Уверена?

-Зуб даю! К чему ты вообще весь этот треп затеял?

-Так, интересно. Хочешь, проверим, какая она подруга?

-Куда ты клонишь, День, никак не въеду!

-Сейчас въедешь. Я попробую спровоцировать ее. В шутку, конечно.

-В шутку? Закадрить, что ли? Ну и додумался!

-Не кипятись, Лик, ну, подкачусь к Нике понарошку и посмотрим, как она отреагирует. Купится или нет? – растолковывал Чибисов подружке, будто несмышленому ребенку.

-Сдурел? Зачем так делать? – взъелась девушка.

-Сама говорила, она в меня по уши втрескалась.

-Ну да! Мы все втроем решили влюбиться в тебя. Еще в первом классе.

-Отлично, вот и проверим, что сильнее, любовь или дружба!

-Может, лучше Лерку спровоцируешь? – предложила Лика.

-Нет, интереснее Нику, уж очень она правильная.

-И красивая, - добавила девушка с ноткой ревности в голосе.

-И красивая, - легко согласился Денис. – Но не она мне нравится, а ты.

-Честно?

-Честно, хочешь, докажу?

-А как? – скокетничала Крикова.

-А так!

Рыжов не видел парочку, но ничуть не сомневался: они целуются.

"Вот паршивка! Иуда продал Христа за тридцать сребреников, а негодница Крикова готова подставить подругу всего лишь за слюнявый поцелуй прыщавого юнца!" – с брезгливостью подумал Олег.

-Только ты ничему не удивляйся, ладно? – осведомился на прощание Чибисов-младший.

-День, может, все-таки Лерку, а? – засомневалась скверная девчонка.

-Не переживай, я не причиню Ничке зла, мы ее только чуть-чуть разыграем, - успокоил подружку недоделанный Казанова и, проводив глазами темный силуэт, скрывшийся в подъезде, хотел развернуться и уйти, но наткнулся на окончательно протрезвевшего Рыжова.

-Здравствуйте, дядя Олег, - вежливо поприветствовал мальчишка.

-Здравствуй, Дениска! Как дела? – преувеличенно ласково ответил тот.

-Нормально. Извините, мне пора, поздно уже!

-Никуда ты не пойдешь, пока я не разрешу! – отрезал Рыжов.

-Все слышали, - парень опустил голову.

-До единого слова. Запомни, заставишь мою дочь страдать, я тебя, паршивца малолетнего, сыромятным ремешком выпорю, понял? – набирал обороты преподаватель. – Ишь, чего придумал! Ника тебя особенным считает, не таким, как все. Человеком!

-Мы не хотим ничего плохого, дядя Олег! Просто немного пошутить, развеселить Нику, она слишком серьезная, - оправдывался Чибисов.

Откуда-то сверху раздался нетрезвый голос:

-А ну, пошли отсюда, шантрапа чертова! Счас помоями окачу! Ишь, базлают среди ночи, людей будят!

-Неужели? "Спровоцировать, подкатить, понарошку"! Где вы только научились играть чужими чувствами! Поганцы малолетние, - шипел Рыжов, с усилием приглушая звук голоса.

-А подслушивать, между прочим, нехорошо! – схамил Чибисов-младший.

-А "прочим" по-японски означает "ноги"! И вообще, дон Жуан доморощенный, держись от моей дочери подальше! Или Ника узнает о вашем милом заговоре! Все понял?

-Вы не посмеете!

-Ах ты, щенок! Еще как посмею! – Олег схватил парня за грудки, приблизив свое не слишком трезвое лицо к его красивой физиономии.

-Тогда Нике станет известно, что вы ее обманываете всю жизнь! Она вам не родная дочь! – нагло заявил юнец, отворачиваясь с показной брезгливостью.

-Мне еще бабушка говорила, нет предела подлости людской! – Рыжов по-киношному смачно тряхнул Чибисова. – Да только я не боюсь! Просчитался ты, выхухоль! Всегда ожидал подобного дерьма от какого-нибудь выродка, вроде тебя, и готов объясниться с дочерью в любой момент!

-А где нашли вашу расчудесную святую девочку, тоже поведаете? О своем подвиге на пару с пуделем Тишкой? У отца даже заметочка из газеты сохранилась с вашим фото, а я, видите ли, нашел! – гадко ухмыльнулся Денис.

-Ах, ты… – Олег подавился гневом и вдруг ощутил ужасающее бессилие.

Разжал руки и еще долго смотрел в темноту двора, где растаяла фигура человека, которого он уже не считал таковым.

"Вот чертовы детки выросли! Разве ж я вытворял такое в их возрасте! Пожалуй, влюблялся помаленьку, но даже не пытался к девчонке подойти. А уж поцеловать, тем более! А эти двое! Одна другого хлеще! Боже, Боже, куда катится наш безумный мир!"

Рыжов прилип к месту, снедаемый мыслями. Постояв минут пять, побрел домой. Хмель улетучился без следа.

Людмила, как образцовая супруга, не ложилась спать без мужа.

-Дорогой, все в порядке? Ишь, нагрузился! Шатает!

-Да не пьян я, Людка. Был в стельку, но такое во дворе услыхал, мигом протрезвел.

Олег рассказал жене о последних событиях. По мере повествования Людмила все сильнее пучила свои бездонные серые глаза. Вскоре у нее исчезла зевота, уступив место нервной икоте. Она вскочила, метнулась в коридор, снова потопала на кухню:

-Господи Иисусе! Малявка Крикова! Бледная моль, мышка норная! Серая и душой, и телом! Сколько раз говорила Нике: "Лучше быть последней среди первых, чем первой среди последних!" Так она все свое: "Лика и Лера – мои подруги с самого рождения, я их ни на кого не променяю!" Вот и получается, боком выходит доброта-то! А Чибисов каков проподлюга! Завтра же позвоню Пашке и Ленке, пусть послушают сказочку о подвигах своего замечательного сынка!

-Ты не скажешь родителям поганца ни слова! Слышишь? – отловив, наконец, взметавшуюся жену, прошипел ей в лицо Олег. – Неужели непонятно: если поднимется буча, Ника обязательно обо всем узнает. Молчи, поняла?

-Нет, черт возьми! Чибисовы наши друзья, я всегда доверяла им! – возразила Рыжова. – Пусть вправят мозги своему несмышленышу!

-А еще Нику критикуешь за излишнюю доверчивость! Сама такая же! Прошу тебя, Людка, Христом Богом, ни слова Пашке с Ленкой! А я завтра же поговорю с Барышниковым. Пусть решит, кого должен лечить психиатр: нашу девочку или этих засранцев!

-Хорошо, Олежек, только обязательно завтра! Мне тут в голову пришло: мы обращаемся к Петру Ивановичу, как истовые католики к духовнику.

-Она еще шутит! Мы подспудно боимся, что Аня вернется, и наша жизнь снова превратится в вечное ожидание неприятностей, вечный страх потерять Нику. Снова начнется противоборство, кто кого: или медицинская наука, или недужная психика!

-Философ ты мой! - Людмила обняла мужа, прижалась к его широкой груди.

Остаток ночи подвыпивший Рыжов проспал, как убитый, а его супруга до утра ворочалась, словно под матрасом каталась добрая дюжина горошин величиной с картофелину.

6 Контрольная

Напуганное бесцеремонным пиканьем электронного будильника утро неумолимо наступало по всем фронтам. Хмурый после банкета Олег застал на кухне дочь, мурлыкавшую незамысловатую песенку.

-Пап, голова болит? Потерпи, сейчас заварю зеленого чаю! Обязательно поможет!

-Нет, детка, лучше кофе, - слегка поморщился Рыжов, ненавидевший зеленый чай лютой ненавистью.

-Нельзя, итак давление повышено после алкоголя! – возразила Ника.

-Критику наводишь, малявка? – проскрипел преподаватель.

-Радуюсь!

-Чему? Отец загибается, а дочурка, видите ли, радуется! – надулся Олег.

-Сегодня четверг! Моему папуле на работу только к двум часам, и он успеет придти в норму! – ласково улыбнулась девушка.

-А-а-а! Действительно, какое счастье! Молодец, детка! Надо уметь радоваться самым незначительным мелочам, поскольку из них по большому счету состоит жизнь! Но как же мне тошно, хоть голову в петлю!

-Вот твой чай, папочка! – Ника поставила перед ним чашку с дымящейся желтой жидкостью, почему-то пахшей селедкой.

-Девки-девки, горе мне с вами! Просил же кофе! – скривился Рыжов, как от зубной боли. – Дочь, насколько я знаю, у тебя сегодня контрольная?

-Годовая и очень ответственная.

-Боишься?

-Нисколько. Я хорошо подготовилась.

-Опять будешь решать за себя и за того парня?

-Конечно. Иначе девчонки завалятся, чистые гуманитарии, - серьезно произнесла Ника.

-Мягко сказано! Они не гуманитарии, а просто-напросто никто, нули! – неожиданно вспылил Олег.

-Папа, почему ты так говоришь? – насторожилось чадо.

-А как надо? – Олег еле сдержал рвущийся наружу сарказм.

-Они люди, личности! – укоризненно воскликнула девушка.

-Ангел ты мой белокрылый! Прости, но я в них личностей не вижу! Носишься с этой дурехой Криковой, как курушка, а она тебе увидишь, чем отплатит!

-О чем ты, папа? Мы горой друг за друга!

-Неужели? – сарказм все-таки вырвался наружу. – В тебе, дорогая, я не сомневаюсь, а вот в них…

-Папа, мне не нравится этот разговор! Очень не нравится! Почему ты не любишь Лику и Леру, можешь объяснить? – Ничка вконец расстроилась.

-Скажем так, дочь, я им не доверяю! Извини, но нельзя безоговорочно приписывать другим собственные качества! Обожжешься! Я же за тебя тревожусь! Ты у нас нежная, как тургеневская барышня!

-То есть, вымерший динозавр?

-Почти. Смотришь вглубь себя, в свой внутренний мир, а это опасно, пойми!

-Папа, ты неправ, я давно вижу намного шире. И даже глубже!

-Ну и молодец. Не переживай, так я, с больной башки треплюсь!

-Честно? – совсем по-детски спросила она.

-Честнее не бывает! - Олег чмокнул дочь в щеку, - знаешь, отношения с подругами важны в детстве, юности и глубокой старости, значит, у тебя, в конце концов, все наладится.

- Хорошенькое утешение! Спасибо, папа! – она улыбнулась, но печально и вымученно. – Я ведь уже взрослая и все понимаю: ты в обиде на Лику из-за Дениски. Только она тут не при чем, и он тоже. Они оба ни в чем не виноваты. Мне вспоминается одна песня, там есть такие слова:

Не бывает любви несчастной,

Может быть она горькой, трудной,

Безответной и безрассудной.

А несчастной любовь не бывает,

Даже если она убивает.

Тот, кто этого не усвоит,

И несчастной любви не стоит.

Ника отвернулась от отца, пряча лицо. Олег знал, она боролась с подступавшими слезами. У него похолодело сердце, столько горечи прозвучало в ее словах. Раньше дочь никогда не говорила открыто о своих чувствах. Вдруг это гораздо серьезнее, чем думают они с Людмилой? Нет, медлить нельзя, надо сейчас же идти к Барышникову, хорошо хоть, в универ только к двум!

"Провожу девчонок и сразу двину!" – решил встревоженный отец.

Контрольная по алгебре не грянула, словно гром среди ясного неба, о ней предупреждали. Но, черт возьми, идиотские цифры и формулы все равно не желали складываться в стройную систему, а рассыпались горохом, беспорядочным и противным. Однако у Лики Криковой громаднейший опыт списывания, скоро Ничка настрочит первый вариант и примется за второй, соседкин. После чего листочек отправится к Кружковой, наверняка уже уставшей делать вид, будто решает. Так и дышит в затылок, сердешная.

Рыжова сегодня какая-то хмурая, словно пыльным мешком по башке стукнутая. Ага, свое мЕнтом написала. Скоро и для них поработает. А уж ошибки сделать на твердую тройку – с нашим удовольствием, рука у отличницы набита! Да и ладно, они с Леркой люди не гордые, им хватит, это Нике заоблачные дали и затуманные выси подавай! Вечно в облаках витает.

Ого, как быстро первый пример наваляла! Незаметным движением Лика подвинула к себе черновик. Что за шутки! По бумаге торопливо бежала, спотыкаясь и соскальзывая вниз, одна-единственная строчка: "Я нужна вам только для этого?" Крикова от удивления замешкалась, потом ее охватила досада. Тоже мне, нашла время отношения выяснять! "С ума спятила! Мы же подруги!"

Они посмотрели друг на друга. Одна – укоризненно, другая – взволнованно и покаянно.

"Прости, Ликуш! Я круглая дура!" – Ника склонилась над листочком.

Её соседка поерзала на месте: времени мало! Отличница споро водила ручкой. Математичка возникла за спиной, как кусок неумолимого рока:

-Ага, переписываетесь, значит! Очень интересно!

Массивная ладонь с крепкими крестьянскими пальцами выхватила бумагу.

-Прямо-таки в духе голливудской мелодрамы! Думаете, вы меня перехитрили, веселые подружки? Я ваши эскапады нюхом чую, да только молчу до поры, до времени! Тройки Криковой и Кружковой все равно придется выставлять. Тебе, Рыжова, удивляюсь! Помочь отстающим в учебе и решить за них – разные вещи, не так ли? Частично я тебя понимаю, можно и слона научить танцевать румбу, но очень сложно! И, тем не менее, ты виновата в первую очередь, как человек ответственный и серьезный. Хоть на шесть нарешай, их знания все равно останутся на два с полтиной. Сегодня ваша четко отработанная система спасения тонущих дала сбой, я забираю работу Рыжовой. Иди, Вероника, тебе здесь больше делать нечего. А Крикова и Кружкова попытаются стать юными математиками за, - учительница посмотрела на часы – неполные двадцать минут!

Ника поднялась, растерянно оглядела класс. Подруги обреченно взирали на нее снизу вверх. Того, что произошло в следующую минуту, не предвидел никто. Девушка выхватила из рук математички свою контрольную и резким движением разорвала ее.

-Ах! – воскликнула преподавательница. – Ну и глупо, Рыжова! Опрометчиво!   Впрочем, ты и за оставшееся время четверку себе построишь! Пиши вариант Криковой и Кружковой, а они пусть возьмут твой! Торопитесь, девочки, времени катастрофически мало!

Вспыхнув, Ника выбежала из класса. Алгебра была последним уроком, и она ждала подружек на школьном крыльце, терзаясь самоедством. Происшедшее  выглядело смешным и бестолковым фарсом. Все, все сделала она не так! Натворила глупостей, подвела девчонок. А, собственно, почему? Из-за папиных слов или безответной любви к Дениске? Ни то, ни другое никак не связано с математикой. Нике хотелось надавать себе пощечин. Казалось, весь мир осуждал ее, даже воробьи косились с укором и подпрыгивали неприлично близко к ногам.

Прозвенел звонок. Из здания стала выскакивать малышня, которой не терпится пошалить да побегать. Старшеклассники выходили группками и парами, девчонки весело щебетали, парни обменивались репликами юношеским ломающимся баском. И те, и другие делали вид, будто нимало не интересуются друг другом. Ника чувствовала себя как никогда одинокой и отверженной.

-Девчонки, простите меня, миленькие! – она подбежала к подругам, появившимся из-за дверей.

-Никочка, мы вовсе не обижаемся! – проговорила Лера.

-Какая муха тебя укусила? Теперь у всех троих пары! – упрекнула Лика. – Распустила нюни, тоже мне! В конце года зафигачила подарочек!

-Решала бы сама, а то все на Нику свалила, будто она тебе фокусник, ахалай-махалай! Обленилась совсем! – возразила Кружкова.

-А ты-то чем лучше! Тоже с пустым листом в затылок дышала!

-Потому и не качу бочку на Нику!

-Лер, я одна во всем виновата! Надо было позаниматься с вами, подготовить получше!

-Да на фиг нам твои занятия! Мы звездей с небов хватать не собираемся, к чему мозги напрягать! Просто ты по Дениске сохнешь, вот и решила на мне отыграться! А заодно и Лерусику досталось! – заявила раздосадованная Крикова.

Ника остановилась, застыла на месте. Горло перехватило от обиды и горечи.

-Ты действительно так думаешь? – судорожно сглотнув, сказала она.

-Конечно, вы обе мне обзавидовались! – злорадствовала Лика.

Лера удивленно вытаращила большие карие глаза, махнула рукой в ее сторону, но промолчала.

Их догнала компания продвинутых одноклассниц.

-Ну, что, Рыжова, получила? – хмыкнула жующая жвачку девчонка с всклокоченной креативной прической – одна из штатных красавиц Зилка Тюлькина. – Ты или дура, или святая, из-за чмошниц подставилась!

-Отвали! – огрызнулась Крикова.

-А ты молчи, крысятина, если не въезжаешь! Из-за вас, сучек, правильная пацанка срезалась! – Зилка демонстративно выдула розовый пузырь, который, лопнув, облепил ей едва ли не половину физиономии.

-Она сама затеяла эту писанину,- сбавила обороты Лика.

С Тюлькиной ссориться себе дороже – затюкает потом. В арсенале вредной девицы масса изощренных издевательств.

-Ах, сама! Неужто поумнела, наконец? Сечешь, Рыжова, как она тебя топит?

-Но я действительно сама… - тихо проговорила Ника.

-Ну-ну, корчи из себя херувима, только потом не плачь! – заявила Зилка.

-Зилок, ты чё матом ругаешься? – капризно протянула одна из ее подружек, субтильная блондинка Светка Сизова.

-Херувим – значит, ангел, балда! Это ты с матюками встаешь и ложишься! – ответила Тюлькина, никогда не лезшая в карман за словом.

Дома Ника не находила себе места. Казалось, стены давили со всех сторон, потолок коварно присоединился к ним, нависая прямо над головой. Она плохо переносила тесноту.

На вещевом рынке, куда Людмила с дочерью ездили за покупками, девушке становилось не по себе уже в первом ряду.

-Наверное, так выглядит ад, - вздыхала она, вцепившись в руку матери.

-Не драматизируй, детка, обычная барахолка, - отвечала та. – Бери с подружек пример, они могут часами тут рыскать...

-Не говори, мам! Однажды мы искали Лике кроссовки. Думала, с ума сойду! Она меня затаскала. И то ей не подходит, и это. У одних подошва не такая, другие дороги, третьи вовсе отстой…

-Отстой – осадок в растворе, милая. А вообще, учись преодолевать трудности! – изрекала мать, врубаясь в очередной прилавок. – Глянь-ка, симпатичная блузочка!

7 Денис и Аня

Из-за перипетий в школе Вероника чувствовала себя дискомфортно, как никогда. Если бы мама с папой были дома! Она рассказала бы обо всем, получила короткие, слегка циничные, а, в общем, жизнеутверждающие комментарии, и обязательно почувствовала бы себя лучше. Или нет, не призналась бы, к чему зря волновать родителей? Ника протяжно вздохнула и закрыла глаза. Моментально из глубин естества выплыла грустная девушка с анемично бледным лицом. Аня. Воспользовалась тишиной пустой квартиры. С некоторых пор они стали общаться друг с другом, словно сестры. В результате в голове постоянно крутился фильм с продолжением и нескончаемым диалогом.

Усталая женщина в ситцевом платье и цветастом фартуке смотрела строго:

-Чупаха чертова! Скоко раз говорила, пора лень сменить на ремень!

-Прости, мама, - тихо проговорила девочка, опустив голову.

-Чо ты мне простикаешь! Да не стой, как чагрыня, голову подыми! Думашь, не знаю, какого лешего ты мусор под половик замела? Подружки на улицу кликнули? Они гуляют, так, небось,  все дела поделали! А тут пол плеснёй порос, а она дырка свись! Давай, уберись, тогда и подешь, я не доржу! – без тени жалости выговаривала Василиса Кучасова старшей дочери.

-Мам, тут до ночи возиться, куда ж она в темень-то пойдет! – вступилась за сестру крошка Тамара.

-Томка, а ты не защыщай! Давно я до нее, чертовки, добираюсь! Вон анадысь тетрадки Лидкины в макулатуру сдала, хто просил?

-Но они старые и совсем ей не нужны! – снова возразила девчушка, сосредоточенно катавшая по столу картофелинку размером с грецкий орех.

-Зато там одни пяточки, сердце материнское радовалось глядеть, а энта! Давай, за веник берись, Анька, не то тряпкой по хребтине отхожу! – женщина в сердцах махнула рукой в сторону девочки.

Та сжалась, будто от удара.

-Ишь, съежилася! Изверга из матари изображашь! – набирала обороты Василиса. – Плоха я тобе, чертовке! Уж не обессудь, кака есть! Ну - за уборку, и пока пол до порога не отчистишь, даже не думай удрать!

Испуганная Аня схватила веник и принялась мести. Потом придется скоблить некрашеные доски тупым ножом – нудная работенка, но ее ежедневная обязанность. Сыроватое дерево, ежели запустить, засалится - вовек не ототрешь.

-Мам, за что ты ее так! Вон Лидка в школу на спектакль убежала, ей можно, а Анька все по дому, да по дому, и отойти не смей! – вступилась Томка.

-Она – старшАя! Ей положено все грехи ваши на себя брать! – совершенно спокойно, без нервов, пояснила мать.

-Да вон, Мишка на скоко ее старше, ты с ним никогда не воюешь!

Какая она храбрая, хоть и маленькая! Аня бы со страху померла после таких слов, да ей и не дозволено рот раскрывать!

-Тю-ю-ю, Мишка! Он – мужик, а чо с мужика взять! Девка – друго дело, на ей все доржится, и дом, и земля нашенская! А ты вон не толкуй мне тут, заступница! Лидушка, она умнуша, чай после школы в нститут подет! – помечтала Василиса.

Аня поставила веник и взялась за скребок. Слезы душили ее.

-Видишь, Ника, а мне ни о каком институте, ни словом единым! Аньке учиться не надо! Ладно еще, быстро успокоилась, а то читала бы над душой битый час, с пяти лет всё припомнила! Вот бы еще раз дистрофией заболеть или воспалением легких! Тогда она ласковая была, не бранила! Поди, испугалась, помру, некому станет по хозяйству хлопотать да за младшими следить!

-Господи, не мучай же меня, мне итак несладко! – взмолилась Ника.

Она давно сдерживала слезы, но тут не выдержала и зарыдала, бурно, горячо, как плачут только в детстве и ранней юности.

-Давно бы так, - мягко упрекнула Аня и, нещадно скребя пол, присоединилась к "хозяйке".

Василиса не обращала внимания на ее слезы, только раз, пройдя мимо, проворчала:

-Слышь, Анька, кончай мокроту разводить, не разжалобишь! Три лучше, не ленись, после спасибо скажешь матри, котора с измальства к труду приучила!

Женщина и не подозревала, что дочь давно не надеялась ее разжалобить.

В пустой квартире вибрировала тишина. Трель звонка прозвучала набатным колоколом. Потрясения трудного дня, как выяснилось, имели продолжение: за дверью стоял Денис.

-Привет! – произнес нарочито весело.

-Привет! – Ника ответила скорее растерянно, чем радостно.

-Впустишь? – он широко улыбнулся красивым белозубым ртом.

-Конечно! Чаю?

-Если можно.

Он внимательно всмотрелся в заплаканное лицо девушки, но ни о чем не спросил. На кухне с салфеточками в сине-белую клетку – мило и покойно, но взгляд гостя проедал ей спину. Зачем он здесь? Тоже осуждать за глупость? Или жалеть? Все, все рушилось!

-Ника, объясни, что случилось на контрольной?

-Тебе же Лика рассказала.

-Она места себе не находит, думает, ты обиделась…

-Конечно, нет! – воскликнула девушка и резко обернулась, едва не опрокинув со стола заварочный чайник.

-А ее последние слова просто ни в одни ворота… - Денис замялся, опустив голову.

-Она сгоряча, не подумав.

-Не ей пылить в ее положении.

-Положении? – Ника широко раскрыла глаза.

-Да не о том я, - хохотнул Чибисов, - лично мне понятен твой срыв. С первого класса решать контрольные за двух заурядных Барби, тянуть их буквально по всем предметам! Разве твоя вина, что наши недалекие красавицы не в состоянии усвоить алгебру?

-Зачем ты так? – Ника опустилась на табурет, руки ее, тискавшие край сине-белой салфетки, мелко дрожали.

-Грубовато, но верно, скажешь, нет? По-твоему, я идиот?

-Нет, Дениска! - девушка подалась вперед, ловя его взгляд, с готовностью раскрытый перед нею. Покраснела. Как давно она не смотрела ему в глаза, и как это невыносимо!

-Я столько лет общаюсь со всеми тремя и делаю выводы! Лерка с Ликой привыкли к постоянной опеке, совсем обленились! А сегодня их атмосфера затряслась!

Слова Чибисова перекликались с ее недавними мыслями. Он довольно часто произносил фразы, которые вертелись у нее на языке.

-Девчонки просили поговорить со мной? – спросила Ника.

-Гадаешь, зачем я пришел? – усмехнулся юноша.

-Честно говоря, да.

-Тебя проведать. Знаешь, никогда не понимал мазохистов! Ты же себе хуже сделала, подружкам-то с их тройбанами до фени – лишняя пара картину не испортит, а вот отличнице баран ни к чему.

-Сочувствуешь?

-Конечно! Мы же друзья! Или нет?

-Да, - Ника согласно кивнула, - спасибо.

-Вообще-то я давно хотел поговорить…

-О чем?

-Не понимаешь? - Его некрупные выразительные очи подернулись влажной масляной пленкой, придавая лицу взволнованно-ироничное выражение.

Чибисов выдержал эффектную паузу.

– Из вас троих Лика казалась самой забавной, смешной и пушистой, как зайчишка. Стыдно признаться, но по натуре я больше созерцатель, книжный червь, а она напоминала трогательного Вини Пуха, щечки пухлые, розовые. Детство тем и прикольное, что легко дружишь с кем угодно. Но, вырастая, начинаешь переоценивать себя, других. Иногда ломаешься в один день. Со мной так и случилось. Вроде ничего не изменилось во вчерашней Анжеличке, но я вдруг ощутил шкурой, инстинктом – если копнуть поглубже, то внутри-то ничего нет. Она – пустышка, конфетка без начинки. Иногда попадаются карамельки с брачком, наткнешься на такую, и досада берет! Скучно во рту гонять!

-Вы все сговорились, да? И папа, и Зилка, и ты! – выдавила Ника.

Ей бы радоваться - надоела Крикова Денису, но отчего-то сделалось не по себе, словно кошку зазря отлупила.

-При чем здесь дядя Олег? – насторожился Чибисов.

-Сегодня утром он спросил, уверена ли я в своих подругах. Говорил, что не видит в Лике и Лере личностей и все в таком духе. Потому еще я и сорвалась на контрольной – слова его некстати вспомнились!

-Вот видишь! У разных людей мнения сходятся!

Ей почудилось или парень облегченно вздохнул? Наверное, она становится излишне подозрительной!

-Сегодня я выудил из почтового ящика это послание.

Денис протянул Нике листок с набитым в редакторе  Word Art текстом: "Бойфренд Криковой, ты отстойный идиот! Зилаида." Ника недоуменно повертела в руках бумагу и пожала плечами:

-Отстой – осадок в растворе! Ничего не понимаю…

-Зато я понимаю: я действительно идиот, а ты – супер…

Чибисов пристально смотрел в лицо девушки, которая машинально тискала и мяла Зилкину записку, словно готовила ее для посещения сортира.

-Оставь, - рука Дениса легла на беспокойные пальцы.

На плите надрывался свистом чайник, выпуская лихорадочную струю пара, холодильник вдруг ожил, добавляя нервозной вибрации.

Юноша с затуманившимся взором оказался совсем близко, его губы раскрылись…

-Денис, нет! – Ника дернулась назад.

-Почему? – он нехотя отодвинулся.

-Я столько раз представляла себе этот миг, мечтала, ждала без надежды. Но теперь все не так, нет ощущения счастья, радости. Такое чувство, будто пью из чужой чашки…

-А ты не будь брезгливой, - натянуто улыбнулся парень.

-Плохая шутка, брезгливость здесь не при чем. Уйди, пожалуйста, прошу тебя, - девушка твердо посмотрела ему в глаза.

-Ну, как хочешь, - Чибисов поднялся, - только зря, ей Богу! Вдруг мы упустили последний шанс?

-Уйди! – повторила Вероника, не отводя взора, в котором не было ни тени сомнения, только мука.

Денис молча выключил газ и вышел. Хлопнула входная дверь.

Ника снова осталась одна. Тут же из глубин сознания выплыл знакомый образ. Чистый овал лица, русые гладко зачесанные волосы, бледно-розовые губки, несколько непропорциональный нос, впрочем, ничуть не портивший прозрачной красоты облика. Аня.

-Ну и? Чего мы добились? Он ушел. А вдруг пути назад нет? Вы станете встречаться, как друзья, но дружба между вами теперь невозможна, а значит, неправильна. А мы не хотим фальшивого общения. Или я не права?

-По-твоему, мне следовало поцеловаться с мальчиком подруги? – возразила Ника.

-А почему нет? Тебе ведь хотелось…

-Наоборот, стало страшно.

-Совсем, как мне.

-Ты уже целовалась?

-Нет, и не собираюсь. Я – другое дело.

-Почему? – Ника действительно не понимала ее – проста-проста, а выдает неслабо, только слушай!

-Однажды я тоже скажу "уйди" единственному человеку в своей жизни.

-Откуда знаешь?

-Знаю. Все просто: мы обе боимся почувствовать себя счастливыми!

-Чушь!

-Правда!

-Значит, мы – убогие бедняжки?

-Ты – нет, тебя любят родители, а до меня никому нет дела!

-Неправда, ты чудовищно ошибаешься!

-Я сама – ошибка природы...

-Стой! Погоди, давай еще поговорим!

-Нет, мне надо работать, а ты оставайся одна! Только не плачь, береги слезы, а то на жизнь не хватит! – Аня говорила без тени ехидства, мудро и печально.

-Фу, какая ты вредная! – парировала Ника, впрочем, без обиды.

-О, салют, какие люди! – дружелюбно улыбнулся психиатр. - Слушай, у меня перерыв, пойдем, выпьем кофе!

-С удовольствием! – согласился Олег, пожимая руку эскулапа.

Уже в кафешке он поведал о проблемах выросшей дочери.

-Понимаешь, Петя, стихи, которые она процитировала, похоже, из старого фильма. Они насторожили меня, вдруг Аня его смотрела? Вдруг она вернулась?

-Хм, "не бывает любви несчастной"? Это слова из мелодрамы скорее нашей юности, но никак не Аниной. Помнишь популярнейшую среди молодежи семидесятых картину "В моей смерти прошу винить Клаву К."?

-Конечно! Но насчет песни не уверен, оттуда ли она…

-Но уж точно не из пятидесятых, когда Аня предположительно училась в старших классах. Тогда иные мелодии звучали:

Если все не так, если все иначе,

Если думать нету воли,

Если сон бежит, если сердце плачет,

Плачет от невысказанной боли,

Если все вокруг этой болью меришь,

Если никому не веришь,

Если, расставаясь, встреч не хочешь вновь,

Значит, ты ушла моя любовь!

– процитировал Петр Иванович - Просто и хорошо! Без надрыва и излишней нервозности!

-Мило и слегка примитивно! – кивнул Рыжов.

-Удивительно другое: фильм про роковую Клаву не показывают лет двадцать. Откуда она вообще выкопала эти стихи?

-Ума не приложу!

-Однако каков гаденыш ваш Чибисов! – покачал головой Барышников.

-Посоветуй, как оградить от него дочку!

-Никак! – отрезал доктор. – Здесь что не предпримешь, все плохо! Дашь щенку по физии, сделаешь из него страдальца, а станешь запрещать им встречаться – и вовсе выстроишь из мальчишки героя, борца с гадским папой!

-То-то и оно! Но как бы поступил лично ты, если бы речь шла о твоем ребенке? – допытывался Рыжов.

-Наверное, продолжал бы убеждать, но максимально ласково - гнуть, а не ломать. Дело осложняется тем, что Чибисов шантажирует тебя. Мой совет, ничего не говори Нике, пока во всяком случае. Ей и без того несладко. В четырнадцать лет вообще трудно жить на свете, себя вспомни. Для нас все эти подруги-любови яйца выеденного не стоят, а дите может в петлю залезть. Ну-ну, не бери в голову, я ведь так, к слову! Ника – девочка умная, сама со временем разберется, где мухи, где пчелы.

-А если будет поздно?

-Если будет поздно, то будет поздно в любом случае, и мы не сможем повлиять на ситуацию…

-Но я не могу спокойно смотреть на муки девчонки! На ней буквально лица нет последнее время! И из-за кого! Ничтожных интриганов!  - завелся Олег.

-Успокойся, друг, мы не собираемся пускать все на самотек. Есть идея. Я дам тебе телефон одной очень интересной особы. Её зовут Мириам Аслановна Бекоева – моя бывшая сокурсница, любовница и оппонент в одном флаконе, - с вящей откровенностью признался психиатр. – Как специалист она сильно ушла в сторону от традиционной медицины. Ездила в Индию, училась там в каком-то подозрительном псевдонаучном центре, посещала целителей самого разнообразного толка, ото всех собирала по крупице. Использует не лекарства или гипноз, а всякие хитрые штуки: стеклянные сферы, переливающиеся сосуды, блестящие пленки и прочую дребедень. Словом, уникальные методы с восточным уклоном, - рассказывал Барышников самым прочувственным тоном.

Видимо, память о юношеской любви не давала ему покоя.

-Не понял, ты говоришь с иронией? Если да, то зачем подобный Айболит Нике? – усомнился преподаватель.

-Не оскорбляй гениального врачевателя! Мириам, между прочим, пишет статьи в медицинские журналы о влиянии на человека полей самого различного происхождения. А ее метода, надо сказать, реально помогает людям…

-Но почему ты сам не хочешь с нами поработать, надоели мы тебе с вечными проблемами? – настаивал Рыжов.

-Не говори глупости! Теперь я оказываю тебе дружескую поддержку. Человеческую, если хочешь. Пойми, первая любовь – не болезнь, это нормально. А Ника ведет себя как любая другая девушка на ее месте. С помощи гипноза я подавил память души о прошлой жизни. Аня не давала о себе знать вот уже насколько лет, не так ли? Теперь пусть постарается нетрадиционная медицина. Здесь психиатрии делать нечего. Я могу назначить поддерживающую терапию и курс витаминов – в конце учебного года ребенок ослаблен. Более глубокое воздействие на психику – гипноз, антидепрессанты – считаю излишним. Юные  должны учиться переживать свои драмы, которым положено перегорать, перестаиваться и исчезать, давая жизненный опыт, пусть негативный, зато личный, индивидуальный!

-Слушай, может тогда и к Мириам не стоит обращаться? – усомнился Рыжов.

-Ничего, сходи, оно ничуть не повредит! Никин случай все-таки достаточно сложный, мы должны подстраховаться на всякий пожарный. И потом, учти, к Бекоевой прорваться не так-то просто, у нее очередь на месяц вперед расписана, но думаю, мне она не откажет!

-Ну, спасибо тебе, Петр, в который раз спасибо!

-Нема за шо, Олег!

Мужчины пожали друг другу руки и разошлись по своим делам.

8 День рождения

Лика Крикова шла домой с кружка вязания, ей нравилось тихое времяпровождение на диване, с подобранными ногами и вазочкой конфет на журнальном столике. Когда занимаешься чем-то приятным себе под нос, и никтошеньки тебя не беспокоит.

Опять же, с Дениской встретиться договорились. По чести сказать, гулять с ним еще приятнее. Уму непостижимо: Чибисов и она, тихая троечница! Даже Рыжову с ее интеллигентской красотой обскакала! Знай наших! А вот и Денька. Симпатичный мальчик все-таки! Высокий, стройный, черты лица как у юного Тома Круза: слегка самоуверенные и вместе с тем трепетные, нежные.

-Привет! – поздоровалась девушка, улыбаясь.

-Привет! – ответил Денис с хмурым видом.

-Был у Ники?

Он молча кивнул.

-Как она? Расстроена?

-Винит во всем себя, ты ж ее знаешь.

-Ой, ну а кто еще завалил нам контрольную?

-Ради вас она порвала свою работу, я на такое не способен! А ты? – голос его звучал суховато.

-Да уж, выпендрилась Ничка по высшему разряду! Теперь весь класс ее чуть ли не мученицей считает! А нас чмошницами! – начала злиться Лика.

-Ладно тебе! Она-то пару схватит незаслуженно, а вы – за дело!

-День, неужели и ты против меня? – воскликнула девушка.

-Если рассуждаю по справедливости, то уже и против!

-Слушай, а ты чё такой?

-Какой?

-С утра не расцветаешь!

-Все нормально.

-А почему брови в линию вытянулись?

-Не надо меня разглядывать!

-Ага, поняла, она тебя отшила! Признавайся, ведь так?

-Выгнала вон, - неохотно подтвердил парень.

-И ты в печали?

-Есть немного. Не хотелось бы терять такого друга, сколько помню себя, столько и Ничку. Раньше, когда родители меня в гости к Рыжовым привозили, мы совсем сопливыми были, а потом, после переезда на новую квартиру, чаще встречаться стали…

-Вы поссорились?

-Ника ссориться не умеет. Так, паршивенько пообщались, - пожаловался Чибисов.

-Вот-вот, и мы с Лериком в такой же заднице! – Лика взяла парня под руку, заглянула в лицо. - Слушай, а как же твоя провокация, тоже сорвалась? Не получилось подкатить к Рыжовой?

-Не доставай, а?

-А все-таки?

-Плохая идея плохо закончилась. Ничка молодец, а я придурок! И хватит об этом!

-Хорошо, - согласилась Лика, смиренно опустив глазки. – Поцелуй меня!

Парень обнял подругу, которая с готовностью прильнула к нему.

Мириам Бекоева назначила встречу Рыжову в ближайшее воскресенье. Велела придти пока одному и принести фото дочки в полный рост. Под благовидным предлогом Олег испарился из дома.

Намедни Барышников предупредил не терпящим возражений тоном:

-Слушайся Мирку беспрекословно, она терпеть не может, когда ей не доверяют, возражают, а тем паче пытаются поучать. Упаси Господи ей перечить!

-Все так страшно? – удивился Олег.

-Еще страшнее. Она меня потом сожрет, если что.

-Можно задать нескромный вопрос?

-Валяй, - разрешил доктор.

-Ваши отношения все еще не в прошлом?

-Интересный вопрос. Мы с женой разводимся.

-Ого! – удивился Рыжов. – Я считал, у тебя семейная жизнь в полном ажуре!

-Я тоже так считал до последнего времени. Знаешь, супружеские отношения словно веревка, перевитая, но ровная, тянется-тянется. И вдруг – узел. Один, другой, а затем и полный разрыв. Вот ведь штука какая. Так и у нас получилось. Выплыл из моря мирского некий президент крупной компании, старинный обожатель жены. И ныне моя Ларочка в Женеве с новоиспеченным женихом. Смешно звучит в сорок-то с хвостиком!

-Скорее грустно! – заметил Олег.

-Пожалуй. Зато теперь у нее нормальный мужик, а не помешанный на психиатрии потенциальный чокнутый. "Доктор, шнимите ш меня этих желененьких крокодильчиков!" "А чего вы их на меня бросаете!" – забавно шепелявя, произнес Барышников.

-Смешно!

-Скорее грустно. Смотри, Олег, не подведи меня!

-Очень постараюсь.

Мириам Аслановна оказалась смуглой, как мулатка, и прекрасной, как богиня. Её волосы цвета воронова крыла были собраны в классический узел. Но академически скучная прическа невероятно шла ее благородно-восточному лицу. Рыжов попытался представить Бекоеву с ультрамодной двуцветной стрижкой и морально сломался. Есть женщины, которые и в рваном тряпье выглядят царицами. Наверное, о таких писал некогда Хайям: "До щек ее добраться б нежных роз. Сначала в сердце – тысяча заноз. Так гребень: в зубья мелкие изрежут, чтоб слаще плавал в роскоши волос." Глаза с поволокой, но смотрит вовсе не томно, а слегка раздраженно, с легкой иронией. Олег сообразил, что некультурно  так таращиться и невольно смешался.

-Здравствуйте. Простите, я Рыжов.

-Здравствуйте. Знаю, мне звонили насчет вас. Человек, отказать которому не могу. В свое время он много добра сделал для бедной нерусской девочки. Только жениться побоялся – слишком уж я отличаюсь от сложившегося в его сознании стереотипа супруги.

Мириам улыбнулась и замолчала. Подобная откровенность, тем более из уст целительницы, шокировала бы любого. Рыжов окончательно растерялся. Кажется, она не считает нужным придерживаться хотя бы видимости приличий и говорит смело, открыто и не без легкой насмешки над собой.

-Итак, вы пришли насчет дочери? Барышников ввел меня в курс дела, потому не станем тратить время и перейдем непосредственно к полевому исследованию. Давайте фото.

Олег протянул снимок.

-Совсем скоро ваша девочка станет красавицей.

Бекоева поднялась из-за стола. Встреча происходила в помещении весьма своеобразном, напоминавшем одновременно и логово алхимика, и лабораторию космической станции. Большущий стеклянный стол с расставленными в ряд приборами непонятного назначения, колбами и сосудами самой причудливой формы и тут же пучки трав, развешанные на стенах, этажерка с камнями и амулетами. Мириам Аслановна достала из ящика металлическую рамку,  засунула фото Ники в прорезь, подвигала планки, подгоняя размер, завинтила до упора гайки-барашки. Затем вставила конструкцию в некий аппарат с алюминиевым корпусом, напоминавшим портативный проектор, нажала кнопку. Из щели сбоку заструился красный свет, рассредоточившийся на небольшом экране. Появилось изображение девушки в маленьком вечернем платье, по меньшей мере, странное. Во-первых, оно было перевернуто вверх ногами, во-вторых, имело зримый объем, наполненный внутренностями, в-третьих, фигура сияла, словно снег на солнце, всеми цветами радуги. По внешнему контуру бегали искорки, отскакивая от силуэта мелкими протуберанцами. Ника напоминала дрожащую инопланетянку с прозрачной кожей, стоящую, как индийский йог, на макушке.

Мириам надолго задержала палец на выпуклой клавише, пока изображение не потухло.

-Все, - произнесла она, - теперь надо проявить полевой снимок, с которого другой прибор сделает распечатку общей составляющей. Впрочем, вам, наверное, не интересны технические подробности.

-Напротив, всегда хотелось бы знать как можно больше технических подробностей! Особенно когда дело касается ребенка, – возразил Рыжов. – Если можно, поясните, суть своих манипуляций. Неужели по фото можно получить хоть сколько-нибудь достоверную картину!

-А вы привыкли к сдаче бесчисленных анализов и бесконечному хождению по мукам? Видите ли, человек – сложная система, тело – только видимая часть айсберга. Говоря философским языком, крошечный земной базис громадной богоданной надстройки. Фото – вульгарный носитель, разумеется, на нем нет физического организма, но все остальное тащится шубой. Информация на полевом и кармическом уровне. Тонкие составляющие, эфирные, астральные и ментальные, всякие. Вот вещественное доказательство существования иных материй, чем те, с которыми мы сталкиваемся в повседневной жизни. Завтра у вас будет возможность полюбоваться на него лично.

-Хм, "богоданная настройка", "вульгарный носитель", "тащится шубой"! У вас потрясающие определения! – искренне восхитился Олег.

-Насколько мне известно, вы преподаете экономику, а не языкознание! – усмехнулась Мириам.

-Я ничуть не хотел вас обидеть, наоборот!

-Для восточной женщины умение общаться – половина доверия! Итак, до завтра. Честно говоря, в нашем центре наплыв клиентов, но вам я уделю внимание в первую очередь, - многообещающе произнесла целительница.

-Понимаю…

-Ничего вы не понимаете, - отрезала Бекоева, - дело вовсе не в протекции Петра. Вашей дочери четырнадцать, она еще ребенок, а детские проблемы надлежит решать незамедлительно. Главное – не упустить время. Первая любовь – тем паче проблемна. Пока я не расшифрую графики, ни дочке, ни жене прошу ничего не говорить. Хорошо?

-Спасибо, Мириам Аслановна, громадное спасибо.

-Вы оплатили чек. Кстати, за второй визит я не возьму с вас денег из уважения к Барышникову.

Её выразительные глаза вдруг сделались грустными.

В квартире Рыжовых зазвонил телефон. Вероника сняла трубку.

-Привет, отличница! - весело произнес голос Зилки Тюлькиной.

-Привет! – удивленно ответила Ника, раньше продвинутая одноклассница ей не звонила.

-Чем занимаешься?

-Уборку заканчиваю!

-Прекрасно, подгребай ко мне, у меня день рождения!

-Ты меня приглашаешь? – еще сильнее удивилась девушка.

Попасть на вечеринку к звезде класса считалось немыслимой удачей. Особенно для такой непопулярной личности как "монашка номер один".

-А почему нет? – ответила вопросом Тюлькина.

-Ну, не знаю… - смешалась Ника.

-Обидеть хочешь? Или тебя дома к дивану приклеили? Давай, подгребай к семи, жду!

-Но Лика и Лера…

-А ты им нянька? Ничего не случится, если разок одна сходишь. Или я для тебя не та компания? Слишком примитивная для нашего высокого интеллекта? – ерничала вредная Зилка.

-Наоборот, я для вас не интересна…

-Так, хватит ломаться, как сдобный пряник! Все, чтоб в семь как штык!

Не дожидаясь ответа, Зилка бросила трубку.

Помучившись совестью, Ника решила все же не обижать одноклассницу, раз в кои-то веки пригласившую ее в гости.

Тюлькина жила неподалеку, в доме за детским садиком в одном подъезде с Денисом Чибисовым. Нике не хотелось бы встретить его, но все обошлось.

-О, какие люди! – поприветствовала ее хозяйка вечера в умопомрачительных модных джинсах в равномерную дырку и отвязном топе, сплетенном не иначе как из веревок. На голове ее топорщились разноцветные прядки коротких волос.

-Поздравляю! – Ника вручила имениннице букет и набор компьютерных дисков с новыми играми.

-Мерси! Как раз о таких игрушках мечтала! Входи, не стесняйся, ну и видок у тебя! Прикольно, хоть сейчас в институт благородных девиц!

-Разве выглядеть по-человечески считается смешным?

В коридор вышел высокий юноша лет восемнадцати в черных джинсах и вытянутой серой футболке.

-О, мистер моралист! Познакомься с нашей скромницей Ничкой Рыжовой! – Тюлькина бесцеремонно хлопнула парня по животу тыльной стороной ладони.

-Очень приятно, Герберт, брат этой невыносимой особы, превратившей нашу квартиру в форменный тропический птичник! – церемонно произнес юноша.

-Слушай, все законно, мне предки разрешили! – окрысилась Тюлькина. – А ты вжваривай, куда собрался!

-А вот и не пойду! – заявил Герберт, - У любимой сестренки день варенья! Останусь, если не возражаешь!

-Конечно, нет! – проворковала Зилка самым приторным тоном. – Но ты же торопился на заседание своего не менее любимого экологического кружка!

-Ничего, я пропущу, иначе вы заклюете эту милую замечательную девочку!

Прошу! – он согнул руку бубликом, в который зардевшаяся Ника вложила свою.

-Ой-ой-ой! – сделала рожицу Зилка и, подмигнув, исчезла в комнате.

Они застали веселье в самом разгаре. Размалеванные одетые в модные тряпки девчонки и впрямь походили на разноцветных попугайчиков. Ребята в штанах (язык не повернется назвать эти пароходные трубы брюками), еле державшихся на тощих чреслах, и широких многослойных футболках, выглядели не лучше. Ника в своем скромном бежевом платьице казалась здесь неприметным воробушком. Гремела музыка. Гости частично танцевали, частично сидели на диване и креслах и болтали друг с другом, надрывая голосовые связки. На нескольких сервировочных столиках стояли тарелки с горами бутербродов, высились бутылки с пивом и колой и стопки пластиковых стаканчиков.

Герберт наклонился к уху девушки:

-Видишь, тут настоящий ад!

Его дыхание ожгло ей шею.

-Все нормально! – почти прокричала Ника.

Они присели на два низеньких пуфика у двери.

-Съешь чего-нибудь? – снова обратился к ней Герберт.

-Нет, спасибо…

-Стесняешься?

-Я не голодна.

-А если честно?

-Если честно, не представляю, как себя вести, - поколебавшись, призналась Ника.

-Так я и думал. Нормальным людям кусок в горло не полезет в такой обстановке! – проговорил юноша. – Зилка обожает хаос. А я, наоборот, сторонник гармонии. Мы противоположности во всем, но другой сестренки у меня нет! - В его голосе позвучала нежность. - Все-таки, рекомендую бутерброды с красной рыбой и салями, сестрица их отменно делает!

Герберт положил на бумажную тарелочку два кулинарных чуда.

-Спасибо, - поблагодарила Ника.

-Пива или колы?

-Колы.

-Ясно. Совсем не пьешь.

-Только бокал шампанского на Новый Год.

-А я впервые попробовал шампанское в семь, мне оно жутко вкусным показалось, как лимонад. Добрых три стакана осушил. Но опьянение не помню, осталось ощущение веселья и полного счастья! – все  так же на ухо поведал Герберт.

Брат одноклассницы нравился ей все больше и больше. Парень держался спокойно, с милой непосредственностью, рядом с ним девушка чувствовала себя защищенной, перестала бояться шумных гостей. Откровенно говоря, на них никто не обращал внимания, каждый занимался собой.

Бутерброды действительно оказались невероятно вкусными, просто таяли во рту. Незаметно Ника умяла оба. На тарелочке волшебным образом возникла горка фисташек. Меню из чипсов, орехов и сэндвичей она сочла непривычным угощением на именины. У Рыжовых на стол подавали классические салаты, жареный картофель, котлеты и курицу. И обязательный десерт из бисквитного торта и фруктов.

Здесь же все выглядело не так. Сама комната с минимумом мебели и массой столиков на колесиках. Стены, увешанные экзотическими сувенирами и фотографиями в самых причудливых рамках. Пестрые гости, которым плевать друг на друга. Странная музыка. Юноша в бесформенной футболке, казавшийся принцем из сказки.

-У вас интересные имена: Герберт, Зилаида, - заметила Ника, глотнув шипучего напитка из высокого стакана, ледяная кола оцарапала горло.

-Хочешь сказать, прикольные?

-Не люблю это слово.

-Я тоже. Оно вульгарно и ровным счетом ничего не объясняет, - согласился собеседник, – видишь ли, наши предки большие оригиналы, в свое время начитались фантастики, вот и начудили от души. Думаю, со мной все понятно: Герберт Уэллс, "Война миров". Откуда взялась Зилаида, сами толком объяснить не могут. Но понравилось. Мне-то еще ничего - Герберт Витальевич Тюлькин не так смешно звучит, как Зилаида Витальевна Тюлькина. Сестра осознала, какое у нее имечко, в четыре годика и сразу же возмечтала выскочить замуж! До сих пор не образумилась!

-Тебе не кажется этот повод несерьезным? - улыбнулась Ника. - Голицын или Петровский вполне могут оказаться законченными негодяями!

-Кажется. А еще мне кажется, я давным-давно тебя знаю!

Они встретились взглядами. Стены комнаты вдруг растворились, перестали существовать, полутемная гостиная превратилась в райский сад для двоих, а безбожный грохот музыки сменился пением птиц и журчанием ручья.

-Как зовут вашу маму? – машинально спросила девушка.

-Наяда Евгеньевна. Девичья фамилия Пончик.

Они невольно рассмеялись.

-Наверное, она тоже мечтала поскорей выйти замуж!  - предположила Ника.

-И так спешила, что не спросила папахена, как его фамилия! – в тон ей ответил Герберт.

Неожиданно музыка стихла.

-Народ, минутку внимания! – обратилась к присутствующим именинница. – Тем, кто не знает, хочу представить славную пацанку! Веронику Рыжову! Пока Гэб окончательно не запудрил ей мозги!

Случилось страшное: одноклассница подошла к ним и протянула руку. Пришлось встать под заинтересованными взглядами гостей.

-Почему она не приходила раньше? Да все просто: я не видела в ней личности! Так, серая мышка, тихая отличница! Словом, полный отстой!

-Зилка, заткнись! – увидев, как мучительно покраснела Ника, Герберт вскочил и взял ее за другую руку.

-Отвали! – отмахнулась Тюлькина. – Но недавно эта скромница вдруг показала себя с неожиданной стороны! Явила миру образец ничем не замутненной, я бы сказала героической, самоотверженности!

-Зила, не надо, пожалуйста! – опустила голову Ника.

-Да не дрейфь, говорю, все путем!  - подогретая пивом одноклассница еще сильней сжала ладонь своей гостьи.

9 Герберт

Далее следовал гротескно приукрашенный рассказ о разорванной контрольной. Нетрезвый народец слушал на удивление внимательно, реагируя смешками и восторженными возгласами. Но Ника ощущала сердцем лишь одного человека – Герберта. Его взгляд, обращенный к ней, делался все весомее, наполнялся чем-то глубоким, необъяснимым. И прекрасным. Девушке вдруг захотелось, чтобы эта сладкая мука никогда не кончалась.

-И когда клочья бумаги полетели математичке в физию, я увидела в нашей скромнице не просто неприметную птаху, а чела обалденно красивой души! Аплодисменты! – все-таки завершила прочувственную речь Тюлькина – общество дружно забило в ладоши. - Она умница-спортсменка-красавица, кто бы спорил. Только не воображай, Ничка, я не набиваюсь тебе в подруги, но не могу пройти мимо настоящего поступка, пусть и во благо двух глупых Барби. Есть здесь хотя бы один индивидуум, ради которого кто-то уничтожил свою контрольную? Нет? Я так и знала!

-Зилка, не гони! Ты же не собираешься сделать из Ники музейный экспонат! – разозлился Герберт.

-Конечно, нет, мой славный братец! Но, согласитесь, она выглядит, как отстой! А я хочу придать ей отпадный вид хотя бы на один вечер!

-Я не позволю, черт побери! Тебя заносит на поворотах! – заорал юноша.

-Но разве плохо изменить себя, хотя бы попробовать! Ничего не прибавится и не убавится, не надо бояться, как последнее чмо! Ведь ты не против, Ничка? А то наш неистовый Гэб сейчас порвет меня на ленты!

-Я согласна, Зила, делай из меня, кого считаешь нужным! Нельзя отказывать имениннице! – задорно проговорила Рыжова.

-Вау! – завопили гости.

-Здорово! Я же говорила, она не совсем потерянный для общества человек! Алка, Светка, за дело!

Девчонки удалились в комнату Зилаиды. На кровать, застеленную грубой рогожкой с лохматыми заплатками, полетели самые фантастические тряпки. Нику заставляли мерить то одно, то другое. Наконец все дружно сошлись на юбке в складочку, сидевшей на бедрах и больше напоминавшей широкий пояс и модерновом льняном топе, оставлявшем открытым пупок. Сверху напялили белый длиннющий пиджак, больше похожий на плащ.

-О, повернись!

-Колготки у нее не отстойные, пойдут!

-Вполне! А весла!

-Суперские! Мне б такие!

Под веслами подразумевались ноги. Откуда-то вытащили деревянные ожерелье и браслеты. Навесили на шею, кисти и щиколотки.

-Блеск!

-Кантри и модерн в одном флаконе!

-Ничка, не попробуешь стать моделью, голову оторву!

Девчонки сыпали фразами, крутили и вертели ее, словно турникет на проходной, аж голова закружилась.

Потом принялись за прическу. Распустили "конский хвостик", начали пшикать из разноцветных баллончиков. Скоро вокруг головы возник нимб  из всклокоченных прядок, торчавших из гладкой объемной "шапочки".

-Цветной гель – отпад!

-Волшебно!

-Везет же, мои лохмы ни за какие коврижки так не встанут!

-Суперская башка!

-Не то слово, охренеть, не встать!

-Алка, кончай кругами вокруг нее рымзать! Лучше займись глазками! – прикрикнула Зилка.

-Раскрасим, не боись!

Выдав очередную порцию восклицаний, одноклассницы принялись за макияж. Скоро Ника во всей красе появилась в гостиной.

-Вау! – среагировало общество.

-Вот так делают классных девчонок из серых мышек! Слава нашим талантам! – завопила Зилка, - Можешь носить мои шмотки до завтра, грех надевать сегодня свое скучное платье! Гэб, тащи фотик, надо запечатлеть историческое событие!

После фотосессии с Никой все принялись позировать в самых разнообразных позах.

-Классическая пирамида! – провозгласила Тюлькина. – Делай раз! Делай два! Делай три! Давайте, мальчики! Кто сверху?

В середине комнаты выросла невообразимая фигура из человеческих тел, распластанных друг над другом.

-Нет желающих? Дрейфите? Тогда я сама тряхну стариной! Держите, пацаны, держите, родненькие!

Именинница принялась карабкаться на третий ярус пирамиды и, оказавшись под потолком, торжествующе завизжала.

-Так они весь дом разнесут! – проворчал Герберт.

-Долой произвол взрослых! Долой учебный год! Да здравствует свобода и независимость! – орала Зилаида. – Привет с потолочной балки! Ура!

-Ура! – вторили остальные.

-Грохнется ведь, чумовая! – юноша взобрался на колени первого яруса, подхватил сестренку за талию, потерявшая равновесие пирамида рассыпалась, а ее участники со смехом раскатились по полу.

-Смерть тому, кто нам кайф обломал! – не унималась Тюлькина. – Ну, Гэби, труба тебе!

Парень схватил Нику за руку:

-Бежим!

Они ринулись, сломя голову в коридор, выскочили на площадку, захлопнув за собой дверь. С той стороны послышалось щелканье замка и несколько молодых тел навалились на неожиданную преграду.

-Держись, Ника! – проговорил Герберт, упираясь в пол и стены ногами и руками.

-Долой насилие! Да здравствует равноправие! Да здравствует личность! – провозгласила девушка, еле держа оборону, ей было весело и немного страшно.

-Ах, вы так!  - послышалось в ответ.

Наконец дверь не выдержала, и на лестничной клетке образовалась куча мала. Герберт, отбиваясь от наседавших ребят, выдернул из свары Нику и потащил ее вниз.

-Фу, слава Богу! – выдохнул парень.

-Чем все это кончится? – прошептала Рыжова.

-Ничем, покуролесят и успокоятся, а вечерок завершится страшилками при свечах, - успокоил ее Герберт. – Зилка любит всякие страсти-мордасти. Сейчас начнет травить байки про вурдалаков и восставших мертвецов.

-Наверное, интересно послушать, - заметила Ника.

-Хочешь, вернемся?

-Пожалуй, нет, мне домой пора.

-Можно тебя проводить? Пройдемся немного, погода хорошая, - его глаза потемнели при свете фонаря.

Ника где-то вычитала, будто носители зеленых и серых радужных оболочек – потомки инопланетян, некогда обосновавшихся на Земле. А те, у кого очи голубые или карие – уроженцы нашего "шарика". У нее, Ники, они цвета осеннего неба. Значит, она коренная жительница, а предки сероглазого Герберта не иначе, как прилетели с какой-нибудь альфа Центавра.

-Ну, так как, пошли? – спросил парень, и Ника поняла, что все еще не ответила на его вопрос.

-Пошли, - вздохнула она, не понимая, отчего ей грустно.

То ли оттого, что вечер закончился так быстро, то ли из-за вероятной принадлежности Герберта к внеземной расе.

-Эй, уходите? – раздался голос с балкона.

В темноте алел огонек зажженной сигареты.

-Мне пора. Зила, спасибо, все было очень здорово! – поблагодарила Ника, задрав голову.

-Ну, пока, отличница! Не забывай одну простую вещь – хочешь изменить мир, начни с себя! – откликнулась одноклассница, аки глас с небес.

-Опять цыбаришь, малявка? – строго спросил Герберт. – Старший брат не курит, а она, салабонка, дымит!

-Отвянь, сегодня мой день. И вообще, я курю, только когда пива перепью!

Хлопнула балконная дверь.

Прохлада майского вечера и тишина, нарушаемая звуком шагов. Их дома почти рядом, стоит пройти через сквер и пересечь арку, миновать двор, утонувший в зарослях сирени - и попадешь прямиком в подъезд Рыжовых.

-Как быстро! – произнес парень с сожалением.

-Я пойду? – полувопросительно произнесла Ника.

-Подожди, давай постоим немного. Расскажи о себе!

-Пока ничего значительного в моей жизни не происходило. Лучше ты!

-Думаешь, мне проще? Ладно, попробую. Учусь на заочном отделении юрфака, работаю в автосервисе, не пью, не курю, но не потому, что зануда, как считает сестрица. Просто неинтересно, искусственное развлечение.  Мы ведь и сами по себе чего-то стоим!

Поймав восхищенный взгляд девушки, он признался:

-Если честно, то в седьмом классе я здорово перебрал, чуть тапки не отбросил. С  тех пор  - ни грамма. Ты разочарована?

-Нет! – с излишней горячностью воскликнула Ника. – Не принимай меня за маменькину дочку! Просто я варюсь сама в себе. Есть подруги, Лера и Лика, мы как сестры, с детства вместе, но по-настоящему они меня не понимают, папа прав.

-Знаешь, по-настоящему никто никого не понимает, хорошо, если просто говоришь с родаками или друзьями на одном языке…

-Не очень весело, - вздохнула Ника.

-Но  и не повод для зеленой тоски! Ведь сегодня мы с тобой познакомились, в день рождения моей взбалмошной сестрицы – при случае поставлю ей ящик клинского.

-Зачем ты так, Зила славная! Раньше я считала, к ней не подступишься!  Но, оказывается она замечательная, веселая! Просто прелесть!

-Это слово к ней мало подходит, ежик колючий, - возразил студент и добавил не без гордости, - настоящий лидер! Только сестрицу периодически заносит! Перед родителями паиньку из себя корчит, а сама черт в юбке!

-Зато ты устойчивый во всех штормах, надежный, как скала! Верно?

-Не совсем, я тоже сам в себе, может потому и хожу в экологический кружок. Получаю моральное удовлетворение – не чета пьянке да гулянке. Для меня это окно в большой мир. Мы изучаем многие вещи и явления, спорим, рассуждаем, философствуем. Акции проводим самые разные, может, слышала, "храмы области", "чистый город"? В Тенистом парке все старейшие деревья табличками обозначили. Надеюсь, когда-нибудь ты присоединишься к нам…

-Я бы очень хотела! – с энтузиазмом произнесла девушка.

-Тогда пойдем вместе, когда сессия кончится!  Никак не получается все совмещать, - вздохнув, объяснил Герберт.

-Ловлю тебя на слове, - сказала Ника без тени кокетства.

Герберт понимал одну простую вещь: он никогда не был так очарован девушкой. Она еще ребенок, как и его продвинутая сестренка, но детки сейчас быстро взрослеют.

Из арки вышла парочка и порулила прямиком к Никиному подъезду.

-Привет, – в полосу света выплыла Лика Крикова, сзади стоял Денис.

-Привет! – растерянно проговорила девушка, полыхнув лицом.

Тут же сделалось стыдно: она только что вроде как пожаловалась новому знакомому на подруг, а о Чибисове и вовсе думать забыла. Любовь, которую наивная девочка считала вечной и неизменной, уже не жжет, не мучает? Быстро же она предала их всех! Голова закружилась от мнимого и шаткого успеха на чужой вечеринке, которая закончилась слишком быстро?

Всегда так с этими праздниками. Гораздо дольше ждешь от них какого-то чуда, чем потом кайф ловишь! Обманываешь себя, дескать, с Нового Года (восьмого марта, дня рождения и проч.) начнется иная жизнь, яркая, прекрасная. Ан нет, очень скоро понимаешь – ничего не изменилось. Очередная дата посмеялась над тобой. С годами-то ко всему привыкаешь, но в ранней юности и грезы слаще, и разочарование горше.

-Ну и видуха! Отпад! Где шляешься? Мы тебе звонили! - зачастила Лика.

-Ходила на день рождения к Зиле Тюлькиной.

-Она тебя пригласила? – вытаращила глаза Крикова.

Ника молча кивнула.

-И ты пошла?

-Конечно, зачем обижать человека?

-Ну-ну! Тем более, если зовут в святая святых, - впервые подал голос Денис, - там из тебя сделают раскрашенное чучело в рваной кофте, напоят пивом, да еще и провожатого выделят!

Прозвучало раздраженно, и девушка окончательно смешалась.

-Полегче, пацан! – осадил Чибисова Герберт.

-А тебе вообще слово не давали! – огрызнулся Денис.

-Мы не на собрании, - спокойно среагировал на  явную дерзость Тюлькин, только глаза его насмешливо сощурились.

-Чё за клоун? – Лика демонстративно разглядывала студента.

-Брат Зилки, Герберт, правда, далеко не Уэллс, - в голосе Дениса прозвучала издевка.

-Какой еще Уэльс? – переспросила подруга.

-Неважно, проехали, - отмахнулся от нее Чибисов.

-Зачем вы так! – упрекнула Ника обоих.

-Это из-за нее ты разорвала контрольную? – поинтересовался Герберт.

-Хотя бы! А тебе какая печаль? – огрызнулась Крикова.

-Обидно за хорошую девчонку…

-Кто ты такой, чтобы за нее обижаться? – окрысился Денис, сжав кулаки.

-Пока только новый знакомый, но очень надеюсь стать хорошим другом, - все так же невозмутимо объяснил Тюлькин.

Он явно не желал связываться с мальчишкой, держался со спокойным превосходством, чем сильно выводил последнего из себя.

Пожалуй, Ника еще не видела красавца Чибисова таким раздраженным.

-Ага, значит, старые друзья уже не катят, да, Ничка? Ты променяла нас на Зилку и ее размалеванных подружек? Не говоря уж об этом фрукте! Ну что ж, они тебя подправят по своему образу и подобию! – проигнорировав соперника, Денис переключился на девушку.

Та вспыхнула: он снова затронул больное.

-Не надо так!

-Отчего же? Придешь домой, посмотрись в зеркало: ведь это не ты!

-Всего лишь маленький эксперимент, - Ника, вконец расстроилась: юноша озвучил ее мысли, полоскавшиеся где-то на краю сознания и ожидавшие своей очереди вылезти на первый план.

-Такой маленький, что мы еле узнали тебя, приняли за индейца из племени кайова. Может, слыхала про таких? Первое место среди дикарей занимают по декоративному макияжу, а у тебя – серебро, не дотянула немного! – откровенно насмехался Чибисов.

Юность жестока: он колол нежное Никино сердечко острой иглой, и Герберт не выдержал:

-Ты, малыш, лучше за собой смотри! В следующий раз, когда будешь смолить на площадке, бычки на пол не бросай, нехорошо! Идем, Ника!

Он крепко ухватил девушку за предплечье и, обернувшись к Лике и Денису, пояснил все также невозмутимо:

-До квартиры провожу, вдруг в подъезде хулиганы засели!

Уже возле ее двери спросил:

-Чего загрустила?

-Так нельзя, понимаешь? Они – мои друзья с детства, все трое – есть еще Лера Кружкова. А я предала их, - голос Ники дрогнул.

-Ты – маленькая максималистка! Не переживай, с подружками завтра помиришься, а мистер Чибисов, по-моему, просто ревнует!

-А вот и нет! Денис встречается с Ликой…

-Девочкой-Барби? Когда ты рядом? Он же не слепой и не дурак! Почему же, по-твоему, он так взбесился, когда увидел нас вместе?

-Но ведь ревнуют и друзей, - возразила школьница с недетской мудростью.

-Не только. И родителей, и преданных вздыхателей, и тех, кто на фиг не нужен, и даже врагов! Но наш мальчик вспылил вовсе не зря, ты мне очень нравишься…

Герберт неуловимым движением приблизил свое лицо к Никиному, но, посмотрев в ее чистые грустные глаза, отстранился. Пожалуй, хватит ребенку потрясений на сегодня!

-Спасибо, - поблагодарила она, - мне пора. Пойду смотреть бумажные сны.

-Какие? – удивился студент.

-Которые я рисовала, когда не спала в садике, воспитательница добрая была, давала бумагу и карандаши. У меня много тех рисунков сохранилось, целая папка. Они мне часто снятся…

-Везучая, а я все дримы-ужастики смотрю. Ну, пока. Я позвоню!

Дома Нику ждали  родители.

-Кто обещал придти в десять? – наехал на дочь Олег.

-Прости, папа, время пролетело слишком быстро! Больше такого не повторится, - каялась девушка.

-Хорошо, на первый раз прощаю, - смилостивился Рыжов.

-Никуша, а ты стильно выглядишь, - заметила Людмила.

-По-моему, слишком вульгарно. Дырки, жуткие дрова вместо украшений, раскраска, как у индейца…

-Племени кайова? – перебила отца школьница.

-Вот-вот! Ты у нас умница, сама все знаешь! – ерничал Олег Иванович.

-В ее возрасте можно позволить себе выглядеть как угодно: чуднО, вульгарно… Юным все к лицу! – вступилась за дочку мать, - это мне уже лишний раз не выпендриться! На фига слону бикини!

-Мамочка, не прибедняйся! У тебя прекрасная фигура!

-Спасибо, детка! В наше время еще и возможности были не те. Какая там мода в условиях повального дефицита! Помню, мама мне купила коричневую индийскую кофту, жуткую, мрачную, но выглядевшую, как шерстяной френч, два часа в очереди выстояла. Так я счастлива была до небес!

-Зато, дорогая, мы не сосали пиво, как соску, а если и смолили, то ховались по укромным углам, а не пыхали в физиономию окружающим. Мы уважали старших, благоговели перед девушками, не жевали жвачку, наконец! – раздраженно бурчал Олег.

-Которая, кстати, тоже была в дефиците. И вообще, милый, ворчание на молодежь есть признак старости!

-Пусть так! Но я не разрешу своей дочери расхаживать по улицам, точно раскрашенный идол. Ты поняла меня, Ника?

-Да, папочка, - легко согласилась та.

-Может, позволишь девочке хотя бы в ее возрасте выглядеть на свой возраст?

-Слишком сложно, поясни! – прошепелявил Рыжов, мелко тряся головой, будто древний старец.

-Не строй из себя полоумного! – окрысилась Людмила. – Конский хвостик и белую блузку носят и в сорок, и в шестьдесят.

-Согласен, но это… - он взялся за край длиннющего Зилкиного пиджака, - Ничка, смывай грим, сблочивай чужие шмотки и спать!

-Да, папа, - девушка машинально сняла с тонкой руки деревянный браслет.

Родители проводили дочь глазами и посмотрели друг на друга.

-Она выглядит потерянной, - проговорил Олег.

-А я, признаться, даже рада. Пусть хоть отклеится от своей троицы тихонь…

-Ага, и пристрянет к размалеванным чувырлам! Так недолго и до греха! Алкоголизм, наркомания, они рядом, в обыденной жизни!

-Ника – девочка с головой. Я верю в нее.

-К твоему сведению, Люда, я работаю со студентами! Думаешь, спиваются и садятся на иглу одни безголовые? – покачал головой Олег, - ее вид меня встревожил, будто не наша девочка!

-Да, непривычно. Но есть и плюс: новые друзья помогут отвлечься от  любви к Денису. Думаешь, приятно, когда на твоих глазах мальчишка влюбляется в другую? Тоже драма, будь-будь! – возразила Людмила.

-Хрен редьки не слаще! Особенно в нашем случае. Ну, как Аня вернется?

-Не каркай!

-Да хоть каркай, хоть не каркай!

Однако, проходя мимо комнаты дочери, Людмила притормозила и прислушалась. Было тихо.

10 Мириам

Утром Ника пожаловалась:

-Мамочка, у меня веки чешутся!

-Дай посмотрю! Кожа покраснела и сжурилась. Тебе нельзя впредь пользоваться косметикой этой фирмы!

-Да я не знаю, чем меня девчонки красили!

-Спроси обязательно.

-Хорошо, мамочка.

-Выглядишь вялой. Плохо спала? - поинтересовалась Людмила.

-Честно говоря, совсем не спала. Под утро задремала, сон странный видела.

-Расскажи! – попросила мать. - Странные сны – моя специальность!

-Картины другой жизни, - девушка не заметила, как вздрогнула Людмила.

-Какой другой?

-Ну, знаешь же, из далекого детства. Я все прекрасно помню. Будто во мне живет еще один человек. Вот он вместо меня тянет руки к цветку или стоит на балконе. В нем плещется иной мир, непохожий на мой. Много горя, но много и доброты, помогающей не сойти с ума. Раньше я не отличала себя от той девочки, путалась, беспокоилась. Но теперь все не так… Аня есть Аня, я есть я. Но почему-то не легче… Живу за двоих, а так не надо!

Ника говорила тусклым невыразительным голосом. Людмила обалдело таращилась на нее – прежде дочка никогда не рассказывала о своих ощущениях, да еще так продуманно и доходчиво. Видимо, не однажды размышляла об этом.

-Милая, так что ты видела?

-Ничего особенного, но очень ярко.

Комната в бараке бедная, но чистая, занавески в цветочек, плетеные половики. Умер Сталин. Старушка-соседка рыдает на пороге:

"Ой, лишенько, как топеря жить-то будем! Нету нашего сокола ясного!"

А мама – ну, той семьи - говорит ей:

"Ладно хрымать-то! Сокола нашла! Так ему и надо, кобелю черному! Прибрал Бог кровососа!"

"Ой, грех такое говорить, Василисушка!" – ужасается тетка.

"Экий грех! Как есть баю!" – отвечает женщина.

"Ох, посодють тобя за злой твой язык!"

"Дак кому садить – то! Я, Лукерья, всю жизню его так-то величаю: кобель он и есть кобель, а Господь помиловал! И топеря пронесет, как есть!"

"То из-за деток твоих, ангелочков, Отец небесный над тобою сжалился!"

"Тю, Лукерьюшка, хватит сопли жевать, иди до себя, а то на смену скоро!"

"Ты мене сольцы щепоточку не дашь, картоху  сдобрить нечем?"

"Отчего ж? Идем! Анька, лучше старайся, ручонками-то шустрее шуруди!"

В тот день я по обыкновению скребла некрашеный пол, когда вбежал старший брат, Михаил, страшно довольный:

"Анютка, собирайся, я премию получил за рацуху! Предложил под другим углом резец заточить! Айда быстрее!"

"Куда?"

"Тебе платье купим! Скорей, пока мамка не видит, а то разворчится!"

И мы купили! Представляешь, как я радовалась! Теперь у меня есть настоящее "взрослое" платье. Не мамино некультяпистое шитье, а замечательное голубое чудо, с белым полукруглым воротником, расклешенным подолом и кармашком на груди! Когда подходили к дому, сверток неожиданно выпал у меня из рук. Долго-долго падал, разворачивался и голубой птицей приземлился прямо в грязь! Понимаешь, мама?!

Глаза Ники подозрительно блестели.

-Нет, деточка! Подумаешь, упало платье! Его ведь можно выстирать, никакой трагедии, - утешала дочку Людмила.

-Дело не в платье, а во мне! Я предала всех: Лику, Леру, Дениску, себя!

-Какие глупости, ты серьезно? Ну, сходила на день рождения к Зиле! Ты же не в замкнутом пространстве обитаешь! Такова жизнь, сложная, противоречивая, а иногда и откровенно невыносимая! Но единственная и неповторимая, -  Людмила включила свой дар убеждения на полную, - если ты станешь прятаться от нее, она тебя непременно догонит и пребольно ударит по голове!

-Жизнь, да, мамочка? А в чем заключается жизнь? – спросила девушка дрожащим голосом.

-Во взрослении, детка, в течении лет, в изменениях! Ты просто меняешься, растешь!

-Значит, взросление – это предательство детских идеалов? А новые друзья появляются тогда, когда из старых вырастаешь, словно из платья, которое безжалостно летит в грязь? Ты бы видела вчера глаза Лики, лицо Дениса!

-Может, ты излишне драматизируешь ситуацию?

-Нисколько, мама. Самое ужасное то, что мне было хорошо! Весь вечер! И Герберт… С ним я вовсе не думала о Дениске, - подумав, призналась Ника.

-Ну и прекрасно, давно пора. Постой, кто такой Герберт?

-Брат Зилаиды. Он проводил меня.

-Так-так, ну и чем живет и дышит сей замечательный юноша?

-Учится на юридическом и подрабатывает в автосервисе.

-Звучит привлекательно. Он не такой сорвиголова, как Тюлькина?

-Что ты, мама, они совсем разные! Гэби спокойный, надежный, мне с ним легко!

-Знаешь, милая, в чем заключается гармония в отношениях мужчины и женщины? Когда им хорошо вместе молчится: нет необходимости разговаривать, и это не тяготит…

-Нет мира, кроме тех, к кому я привык, и с кем не надо нагружать язык, а просто жить рядом и чувствовать, что жив, - задумчиво прочла Ника.

-Вот именно, пожалуй, лучше не скажешь.

Людмилу не удивила легкость, с которой дочь процитировала "Ночных снайперов". Супруги Рыжовы терпеть не могли пустенькую попсовую жвачку, и в доме часто звучали полные надрывной философии рок-баллады. Их пристрастия мягко перешли и к Нике.

-Все равно, мое предательство остается предательством.

-Никуш, как у тебя все сложно!

-А у тебя?

-Дерзишь, девчонка? Если взрослые пытаются учить жизни 14-летнего человека, то рискуют нарваться совсем не на ту реакцию, на которую рассчитывали. Их начинают активно ненавидеть. В тебе вовсе нет ненависти, потому я и пытаюсь изрекать умные глупости с серьезным видом, - собственная фраза рассмешила Людмилу, улыбнулась и Ника.

-Никто не умеет так успокоить, как вы с папой! Вы просто сделаны из одного теста, как брат и сестра…

-Но-но! Уж лучше, как парочка колобков! – шутливо пригрозила женщина. – Хватит трепаться, иди, умывайся, а я разбужу папу!

Прочитав лекции, Олег Иванович отправился к Мириам.

-Ну и как ваши дела? – поинтересовалась целительница.

-Как будто ничего страшного не происходит, но мы с женой тревожимся, - признался Рыжов.

-Это нормально для нормальных родителей. Тем более, у вас серьезный анамнез в прошлом.

-Почему вы говорите "в прошлом"? Аня ушла и больше не появится? – преподаватель невольно заерзал на месте.

-Отнюдь, Олег Иванович, она и не думала никуда исчезать, а преспокойненько сидела на своем привычном месте! – заявила Бекоева, проедая его своими жгучими очами.

-Как? Но сеанс гипноза избавил нас от этого кошмара!

-Гипноз, безусловно, сыграл положительную роль, помог подсознанию Ники сосуществовать с непрошенной жиличкой, ведь в раннем детстве – вплоть до той самой дистрофии – ребенок отождествлял себя с ней, путался во временах и принимал все ее болезни на себя. После сеанса девочка осознала – на уровне инстинкта, конечно – что, собственно, с ней происходит. Научилась с этим жить. Ваша дочь добра и бесхитростна, но еще и очень умна. Она стала жалеть Аню, сопереживать ей. Больше вы не слышали от Ники странных слов. Прекратились истерики, улучшилось самочувствие, но корни, скажем так, душевного недомогания остались. Понимаете?

-Вы хотите сказать, Ника просто не считала нужным рассказывать нам об Ане и своих, скажем так, взаимоотношениях с ней? – уточнил Рыжов.

-Разумеется! Но какова! В восемь лет примириться с подобными вещами может только незаурядная натура!

Мириам откровенно восхищалась Никой, и Олег Иванович исполнился отцовской гордости.

-Значит, ничего нельзя изменить и не стоит лечить ребенка?

-Я так не говорила. Теперь мы плавно подобрались к сути моих полевых исследований. Барышников – непревзойденный специалист в области детской психиатрии, но он не верит в то, во что верю я – в альтернативную медицину. Помнится, вас интересовали технические подробности? Так вот, с полевого фото девочки, сделанного в прошлый раз,  я синтезировала совокупную составляющую всех ее тонких тел и наложила на карту японского шелка.

Бекоева подошла к массивному шкафу и достала некий круг. Рыжов внимательно рассматривал кусок тончайшей алой ткани с многочисленными  белыми и розовыми разводами, надежно растянутый на гигантских пяльцах. Сверху находился бесформенный клочок прозрачной пленки. Женщина достаточно бесцеремонно обращалась с обручем, нарочито покрутила его перед носом посетителя, но накладка держалась, как приклеенная.

-Видите, вот так выглядит нематериальная оболочка человека в графическом выражении – словно силуэт, нарисованный толстым грифелем, - продолжила целительница, у Ники линия получилась сложной, но в основном приближенной к очертаниям тела, что очень неплохо, ибо говорит об устойчивости энергетических структур. Шелк выявляет различного вида аномалии, невидимые без наложения. Всмотритесь, ничего не замечаете?

Рыжов сощурился, напрягая зрение. И невольно вздрогнул, различив рядом с четкой линией контура еще одну, толстую и красную, размытую. Не бросающуюся в глаза на общем фоне, но явно повторяющую все пики и впадины первой. Она казалась хищной бактерией под микроскопом, некоей рваной инфузорией-туфелькой, нетипичной, лишенной ядра и округлостей.

-Убедились? – спросила Мириам.

-В чем? – Олег вздрогнул от неожиданности, и глупый вопрос самопроизвольно вылетел у него изо рта.

-В присутствии параллельного графика? Не правда ли, впечатляющая картинка? В поле вашей дочки присутствует ярко выраженная паразитарная сущность.

-Аня?

-Не сама ее душа, а некая составляющая, наделенная памятью. Я преобразовала поля жилички и хозяйки в пространственную линию. И знаете, что оказалось? Энергетические (но не возрастные) циклы двух девочек полностью совпадают! Помните ту самую голову на печи? Полагаю, именно тогда произошло первое сильное впечатление в жизни Ани. И, к сожалению, не самое веселое. Дальше – мелкие скачочки, то с плюсом, то с минусом, самые разные. А вот – сильный и острый пик вниз, да не простой, а пространственный, аж в другую плоскость…

-Понимаю, информационная дистрофия…

-Да-да! Мой вывод: выраженная идентичность линий обусловлена кровным родством Ани и Ники, и  никак иначе! Их связывает такая странная и страшная вещь, как родовая карма. Иного объяснения не нахожу!

Олег всмотрелся в лицо Бекоевой, будто ища подвоха, но она говорила исключительно серьезно.

-Насколько я хоть в чем-то разбираюсь, память души о прошлой жизни никак не связана с кровным родством или его отсутствием, - возразил преподаватель.

-Верно, никак, но в нашем случае Аня – вовсе не прошлая жизнь, а настоящая, - веско произнесла целительница, словно булыжником припечатала.

-Мириам Аслановна, я не понял…

-Все вы прекрасно поняли! – Бекоева улыбнулась не без ехидства, - Аня – родственница Ники, и она не умерла, а ныне здравствует! Пока. Учтите, если старушка, которой по самым грубым подсчетам лес семьдесят пять, вдруг преставится, прежние проблемы покажутся вам кукольными страстями. Тогда наш красный размазанный график превратится в сложнейший самостоятельный контур и станет  плавать в поле вашей дочери, бесконечно влияя на ее судьбу! И чем дальше, тем необратимее. Давайте разберем сегодняшнюю ситуацию, кстати, весьма настораживающую. Сложности первой любви и отношений со сверстниками. Да, Ника ведет себя вполне адекватно. Но опасность заключается не в поведении ребенка, а в его состоянии. Девочка привыкла к дискомфорту внутри себя, примирилась с несвободой. Двойная жизнь уже не тяготит ее – а как иначе, если деться некуда? Безвыходность в самом начале пути. А это уже диагноз, понимаете?

Олег машинально кивнул. Мириам на корню рушила все его надежды. Он и сам где-то в глубине души опасался: настоящее испытание для его семьи  только начинается.

-Девочка уже сейчас не умеет быть счастливой, ее ест постоянное чувство вины. За кого, за что? Ручаюсь, Ника и сама не знает…

-Вчера ее пригласила в гости одноклассница, так дочь считает себя предательницей по отношению к друзьям, вся извелась! – заметил Рыжов.

-Вот видите! Само по себе рождение Ники – тайна. В подкидышах всегда кроется завораживающая загадка. Может быть, они  и появляются, чтобы будоражить воображение. В природе, насколько мне известно, немного подобных явлений, но встречаются. Та же кукушка, подбрасывающая птенцов в чужие гнезда. "Бедные сиротки" губят других детей приемной мамаши, то есть, выступают ролевыми злодеями. У человечества все не настолько однозначно. К примеру, Вашу дочь я бы отнесла к ангелоидам…

-Еще раз… - молвил озадаченный Рыжов.

-Ангелоидам, - повторила Бекоева.

-Звучит страшновато.

-Не стоит бояться. Они – вот уже века два не существующий архетип личностей, способных делать добро другим в ущерб себе и принимающим это как норму.

-Неужели сейчас никто не способен делать добро в ущерб себе? – поразился Олег Иванович, подумав, насколько мрачен мир в представлении целительницы.

-Никто! – нимало не колеблясь, подтвердила та.

-Даже вы?

-Хм, скажете тоже!  - черные глаза Мириам, словно индикатор настроения, потемнели. – Я – в большей степени. Если бы я помогала людям бесплатно, тогда да. Но у меня фирма, берущая с клиентов пусть не астрономические, но вполне приличные деньги. Хорошо еще, наши услуги не с чем сравнить, и расценки  мы устанавливаем сами, не дерем безбожно, делаем скидки мало- и неимущим, но суть от этого не меняется!

-Но вы же работаете! Разве плохо, если профессиональная деятельность и помощь ближнему  - одно и то же?

Бекоева ничего не ответила. Повисла пауза, ставшая невыносимой, когда она, наконец, заговорила:

-У меня есть документальное свидетельство об одной женщине, жившей в начале 18 века в глухой деревушке и лечившей травами. Она вообще не брала в руки денег - просто не возникало такой необходимости: питалась дарами леса и огорода, хлеб пекла сама, одевалась в то, что приносили посетители. Целительница искала листья и коренья в самой непроходимой чаще, делала отвары и составы, врачевавшие недуги, которые и сегодня не умеют лечить: проказу, псориаз, опухоли различного происхождения. Когда же заболела сама, ни одно из собственных снадобий не помогло, и бедняжка тихо скончалась в своей избушке. А знаете, почему знахарка не смогла вылечиться? – задала Мириам Аслановна неожиданный вопрос.

Олег отрицательно покачал головой.

-Она ничего не делала для себя, ни одного листочка, ни одной травинки не сорвала! Когда готовила лекарства, приговаривала: "Корешки для Игната-пастуха, он животом мается. Сбор для дочки Матрениной, Валюшки, простыла девчушка сильно!" И так далее. Но ни разу не сказала: "А это для меня!" Вот высота, которую люди некогда потеряли и до которой им уже не дотянуться!

-Красиво, но больше похоже не легенду. Современный человек не может существовать без денег, - возразил Рыжов, уставший чувствовать себя циником.

-Кто-то не мог и тогда и грабил на больших дорогах! – ожесточение никак не хотело покидать Мириам.

-Вы слишком строги к себе! – попытался успокоить ее преподаватель.

-Просто я слишком хорошо понимаю, вернее, чувствую, за какие грехи нас, человеков, станут судить там, - женщина воздела очи к потолку. – Впрочем, уже ничего нельзя изменить. Вы правы: все содеянное нами в социуме или оценивается деньгами или тянет на срок. Итак, у нас с вами один выход: найти Аню! И как можно скорее!

Концовка никак не вязалась с общим текстом, и Рыжов выпучил глаза от неожиданности, проговорил:

-Значит, мы все делали неправильно?

-В каком смысле?

-Долгих одиннадцать лет лечили Нику, а следовало искать ее родственницу! Если бы мы тогда обратились к вам!

-Видите ли, я не так давно начала практиковать, далеко не сразу пришла к своему сегодняшнему состоянию. Давайте прекратим грызть себя и начнем действовать.

-Но как? Где искать старушку?

-Не все так безнадежно, - успокаивающе произнесла Мириам. - Вам известна фамилия Ани?

-Нет, но надо спросить Веронику, может, она знает, - предположил Олег.

-Не вздумайте! Ни в коем случае нельзя тревожить сейчас девочку, ей и без того нелегко приходится. Сначала необходимо все выяснить, а пока оттолкнуться не от чего. Давайте порассуждаем. Почему Аня вообще попала в Нику? Вероятнее всего, перенесла сильнейший стресс, в результате которого произошла перетяжка неких нематериальных начал из старого больного организма в юный, едва народившийся. Это не могло не повлечь за собой тяжких последствий. Иными словами, искать Аню следует в первую очередь в пансионатах для психически больных, а таких только три по району. Главное мы знаем точно – женщина больна  четырнадцать лет, с момента рождения Ники. Ну а у девочки в полевых структурах присутствует привнесенная память.

-Какая память? – переспросил Олег.

-Привнесенная. Такое определение дает моя наука.

-Если есть определение, значит, подобное уже случалось?

-Да, безусловно. Все на свете однажды уже случалось, но от этого жизнь не становится менее увлекательным процессом. Предлагаю завтра же начать наши поиски! – она поднялась и протянула руку, обозначив конец аудиенции.

-Согласен! – Рыжов пожал ладонь Бекоевой. – До свидания и спасибо!

Лика Крикова отсела от Ники к Лере Кружковой – обиделась. Все трое чувствовали себя не в своей тарелке, подружки ни разу серьезно не ссорились, так по пустякам на пять минут. После первого урока Ника не выдержала, подошла мириться.

-Девочки, я так не могу, давайте все забудем! Приходите ко мне сегодня, мы позанимаемся и перепишем эту несчастную контрольную! Только будете решать сами, по-честному, - предложила девушка.

-Ага! – расплылась в улыбке Лера.

Лика насупилась:

-А твое предательство? Просто взять и забыть?

-Да отстань от нее, сама вон с Любкой Губой корефанишься! – вступилась Кружкова.

-Она моя соседка, - возразила Крикова, - ну и припрется иногда, подумаешь!

-Тогда помалкивай!

-Девочки, не ссорьтесь! Так я вас жду?

-Хорошо, придем! – смилостивилась несговорчивая Лика.

-Слышь, Ничка, айда после уроков на роликах кататься! – раздался за спиной голос Зилки Тюлькиной. – Мы клевый трек надыбали, совсем недалеко, через квартал отсюда, прокат есть. А щиты да горки – закачаешься!

-Извини, не могу, мы решили позаниматься, - покраснев, отказалась Ника.

Её смущение было вызвано тем, что ей страшно хотелось пойти с Зилкой, Алкой и Светкой.

-Контрольную  переписать хотите? Законно! Кроме вас еще полкласса парешек нахватало. Весна! – подытожила Зилка. – Кстати, Гэбка, братан мой, от тебя без ума, заколебал  расспросами!

-Спасибо, Зила, передай ему привет! – Ника и вовсе зарделась, как  маков цвет.

-Легко! – одноклассница вскинула руку. – Но пасаран, амиго!

-Видишь, она уже не наша! – Лика снова надулась.

-Девочки, не надо так! Мы, как прежде, самые лучшие подруги, я вас ни на кого не променяю! – произнесла Ника.

-Даже на того клоуна Гэба? – съехидничала Крикова, - Если помнишь, мы поклялись любить только Дениса, а ты изменяешь с первым встречным!

-Деньку на три части все равно не поделишь. Ты зацапала его себе, а мы, по-твоему, должны вечно страдать? – возразила Лера.

-Конечно! Иначе, что это за любовь? – безапелляционно заявила Лика.

-Тебе ссы в глаза, все божья роса, - не унималась Кружкова, - а если бы он меня или Нику выбрал, ты бы тоже так говорила?

-Само собой! Любовь должна быть одна на всю жизнь!

-Даже если не любят тебя? Глупо!

-Сама ты тупица!

-А ты идиотка! Как только Дениска тебя терпит! Я бы на его месте давно бросила!

-Заткнись! Тебе его все равно не видать, как своих ушей!

-Я на них в зеркало могу посмотреть! – аргументировала Лера, имея в виду, разумеется, уши.

-Вот со стороны и любуйся, как он со мной гуляет! – ответствовала Лика, имея в виду, разумеется, Чибисова.

-Девочки, ну не надо, остановитесь! – взмолилась Ника.

-Тебе хорошо, ты ангел в школьной юбочке, а я бы этой вредине все патлы повыдрала! – разошлась Лика.

Раздался звонок. Вздохнув, Рыжова поплелась за подружками в класс. Все рушилось прямо на глазах.

11 Тетя Икс

Герберт топтался на школьном крыльце, испытывая легкую ностальгию.

-Приветик, мистер Питкин! – подскочила вездесущая Зилка.

Порой она называла брата самыми неожиданными именами: Котопёс, Дудище, Шляпа, дядя Семафор. Мистер Питкин было еще не самым противным.

-Чего не на работе?

-Отпросился, зуб заболел, - парень не отрывал взгляда от то и дело открывавшейся двери.

-Ха, рассказывай! Признавайся, Рыжову ждешь? – выдула розовый пузырь жвачки Тюлькина.

-Везет некоторым! Я за ним полгода удрепываю, ноль эмоций! – заявила Алка, выпустив изо рта не менее замечательный оранжевый пузырь.

-Учись у нашей тихони, как надо действовать! – Светкины уста породили на свет божий очередного монстра, на сей раз, зеленого.

-Клубника, апельсин, киви! – поочередно ткнул в каждую пальцем Герберт. – Во всем остальном вы на редкость единодушны.

-Не умничай, маменькин сынок!  - огрызнулась Зилка. – А то проворонишь свою отличницу! Кстати, вон она идет вместе со своими Барби. Отваливаем, метелки, не стоит компрометировать чувака!

-Хаос, - растерянно пробормотал вслед девчонкам Герберт.

-Привет! – поздоровалась Ника и поняла: ей чертовски приятно видеть Зилкиного брата.

-Привет! – он улыбнулся. – У меня для тебя новость: мороженое вовсе не полнит! И шоколад  тоже!

-А также булки, пирожные и взбитые сливки! Ничка, он у тебя малохольный? – выступила Лика.

-Какая ты наивная! Просто мальчик хочет пригласить Нику в кафе, - сказала Лера.

-Не забывая позаботиться об ее талии, отпад! – заметила Крикова.

-Нике не повредит пара пирожных, не то, что тебе!

-А ты сперва солитера выведи, тогда хоть немного поправишься!

-Ничка, по-моему, тебе надо соглашаться, я бы схавала пару эклеров на халяву! – посоветовала Лера.

-Окстись, тебя-то никто не приглашает! И потом, не забывай про солитера – все равно не впрок пойдет, - вредничала Лика.

-Девочки, нам надо заниматься, - оборвала подруг Ника, - Извини, Герберт, дело в той контрольной, ты же понимаешь…

-Конечно! Сладкое помогает усваивать точные науки. Я получил зарплату, угощаю всех троих! Потом пойдете грызть гранит науки! Согласны? – обратился Герберт к Кружковой.

-С удовольствием! – непосредственная в проявлении эмоций Лера захлопала в ладоши.

-Далеко собрались? – Денис возник откуда-то сзади, как живой укор совести.

-Ого! А вот и ваш Отелло, единственный на троих! – проговорил Тюлькин.

-Ничку в кафе приглашают, а мы в довесок, - объяснила Лика.

-Если хочешь, идем с нами, - насмешливо, точно бросая вызов, предложил студент.

-Конечно, я пойду с вами! – школьник вызов принял.

Вечером того же дня Ника рассказывала матери:

-Это было ужасно, мы шли, словно под конвоем: я и Герберт впереди, девчонки и Денис сзади. Молчали, словно перед казнью. Я не решалась взглянуть на Герберта. Вдруг он разочаровался?

-Детка, ничто так не распаляет чувства, как невозможность остаться наедине! Друзья сыграли тебе на руку! – прокомментировала Людмила.

-В кафе мальчишки начали выделываться друг перед другом, кто круче угостит нас. Но Герберт получает зарплату, а Денис школьник, ему не хватило денег заплатить за шампанское…

-Ну и?

-Естественно, Герберт добавил.

-Подтрунил над незадачливым кавалером?

-Нет-нет! Повел себя, будто ничего не случилось, но Дениска все равно чувствовал себя уязвленным.

-Он самолюбив, - вставила Людмила, - для него такая ситуация – удар ниже пояса, кстати, пропущенный. Вы пили шампанское?

-Я не стала, мальчишки по бокалу хлопнули, а девочки чуть пригубили.

-Остальное куда дели?

-Подскочил какой-то мужик с красной физиономией, попросил на пиво, от него разило помойкой. Гэби спросил Дениса: "Не возражаешь?

Тот кивнул: "Отчего же?"

Бомж обрадовался: "Напиток богов! Фартит мне сегодня!" - и присосался к бутылке.

"Пусть хоть кто-то почувствует себя счастливым!" – сказал Герберт.

"Золотые слова для того, кто кадрит чужих девчонок!" – ляпнул вдруг Дениска, я от него такого не ожидала.

-Ага, завелся, засранец! Знай наших! – торжествующе произнесла Людмила.

-Мама!

-Я четырнадцать лет мама! А что Герберт?

-Возразил: "Кажется, я на Лику не претендую! Не надо быть собакой на сене – всех троих тебе не потянуть!"

Дениска вовсе обозлился: "Жуткая пошлость! Откуда ты взялся на нашу голову!"

"А ты, кажется, возомнил себя султаном в гареме! Не очень плохо иметь три жены, гораздо лучше с любой стороны!" – пропел Герберт.

По-моему, он переборщил, как ты думаешь?

-Я думаю, давно пора поставить вашего великолепного Дениску на место, возомнил себя покорителем сердец! Не переживай за его раздутое самомнение, детка, ему же это пойдет на пользу! А то вы сделали из него доморощенного кумира, а с таким мировоззрением опасно выходить в большую жизнь! – вразумляла дочку Людмила. – Лепи дальше!

-Ну, я не выдержала, сказала: "Девочки, кажется, нас делят, будто кусок пирога!"

"Не нас, а тебя!" – брякнула Лера, смолчать уж не могла, Лике в пику, они весь день друг другу гадости говорят.

Я встала, девчонки за мной, ну и ушли, оставили мальчишек дальше собачиться.

-Правильно сделали!

-Теперь он разочаруется во мне? – ясные глазки Ники затуманило беспокойство.

-Ты о Гэбе или о Денисе? Впрочем, итак ясно. Ничто так не усиливает взаимное притяжение, как непонятки подобного рода.

-Мама, что мне делать?

-Ничего. Ждать. И переписать, наконец, чертову контрольную!

-Ты знаешь? – покраснела Ника.

-Мия Александровна звонила. А ты, моя дорогая, юная партизанка.

-Мам, я не хотела…

-…огорчать меня, так?

-Так. Почему ты мне ничего не сказала?

-Надеялась, мой ангел сам расколется, не дождалась.

-Тебе стыдно за меня?

-Бред! Я гожусь тобой!

Они крепко обнялись.

Мириам и Олег обзвонили все пансионаты для душевнобольных, все психиатрические клиники города. Но нигде не обнаружилась старушка примерно семидесяти пяти лет, потерявшая память в год рождения Ники. Не нашлась такая и в домах престарелых.

-Что нам теперь делать? – сник Рыжов.

-Не падайте духом, поручик Голицын, человек – не иголка в стоге сена. Придется выспросить Нику. Аккуратно заведите подходящий разговор и постарайтесь узнать фамилию Ани.

Вскоре преподаватель сообщил Бекоевой:

-Фамилия не совсем обычная, даже несколько странная: Кучасова. Но чем она поможет, подходящей старушки все равно нет?

-Где-нибудь она должна была засветиться. Есть идея! Один из моих клиентов, чью нелегкую семейную драму я разгрузила полгода назад, работает в угрозыске. Попрошу его поискать Анну Кучасову или женщину без имени примерно ее возраста. Он товарищ опытный, с феноменальным сыщицким чутьем.

Мириам позвонила через неделю.

-Есть новости! Парень мой расстарался на пять с плюсом. Срочно приезжайте!

Олег Иванович несся, как на пожар, подгоняемый странным чувством. Казалось, промедление хоть на минуту смерти подобно. Со времени знакомства с Мириам его не покидала тревога: ситуация слишком затянулась и грозит обвалом, словно размытый дождями горный склон, набрякший и нависший над пропастью.

История и впрямь оказалась неординарной.

В то самое утро, когда пудель Тимка обнаружил в мусорном баке младенца ("Уж простите, Олег Иванович, за напоминание."), в отдел милиции Заславского района позвонила жительница одного из близстоящих домов. И заявила о том, что в их дворе битый час ошивается женщина в ночной рубахе. Ни с кем не разговаривает, на вопросы не отвечает, молча бродит туда-сюда.

-Мы боимся, вдруг она сумасшедшая, а у нас дети! – паниковала звонившая. – Эта ненормальная то в песочнице сидит прямо на заднице, то в подъезде на подоконнике на ней же!

-Полагаете, у нее есть в запасе другая задница? – не удержался дежурный.

-Вы там не выжуривайтесь, молодой человек! Вы органы внутренних дел или где? Вы нас защищаете или зачем? – обозлилась ретивая гражданка.

Патрульная машина пришла через полчаса. Так как незнакомка неожиданно упала в обморок, ее доставили сначала в дежурный стационар. Никаких недугов, кроме гастрита желудка и гипертонии, у тетки в рубахе не обнаружили. Но у кого в наше время их нет? Да еще вела себя пациентка довольно странно: ни с кем не общалась, на обращения реагировала лишь молчаливыми знаками: да, нет. Слонялась по коридору целыми днями. Стоило санитарке оставить без присмотра ведро и тряпку, женщина тут же принималась мыть полы. Все делала на совесть и также без единого звука.

Палатный доктор ради эксперимента стала поручать ей несложные задания: перестлать постельное белье, вычистить раковины, протереть подоконники, скатать ватные шарики для уколов. Очень скоро больная освоилась и стала помогать всем и вся. Разносила еду по палатам, убирала в столовой, поливала цветы в холле. Больные с колясочным режимом просили товарку по несчастью отвезти их на физпроцедуры и рентген, совали шоколадки и мелкие купюры. Денег она не брала, сладости съедала, не забыв предложить соседям по палате. В целом вела себя смирно, не буянила и не впадала в ненужную депрессию.

Наблюдая за женщиной, палатный врач однажды сказала:

-Смотрите, она орудует шваброй, как автомат, наверняка всю жизнь трудится, не покладая рук. Вдруг привычная деятельность поможет бедняжке вспомнить, кто она такая и где ее родные?

-Она точно не немая? – спросила сестра.

-Нет-нет! Даже если не видит, кто к ней обращается, всегда реагирует. Похоже, у нашей тети Икс полная потеря памяти с нарушением речевой функции. Жаль человека, скоро придется определять ее в пансионат для душевнобольных или старческий приют. А ведь трудяга, каких мало! Домработница из нее вышла бы отменная! – сокрушалась доктор.

-А главное, трепать лишнего не станет! – заметила медсестричка.

-Нельзя ей в психушку! Я считаю, бедняжка не сумасшедшая, просто пережила сильнейший стресс, и вполне вероятно, ее состояние обратимо. Память может вернуться в любой момент, а вместе с ней и речь восстановится.

-А если нет? Такой и останется?

-Кто знает! – вздохнула добрая врачиха.

12 Признание

Для семьи Рыжовых настали трудные времена, требующие мобилизации всех резервов. Родители сомневались, дочь ждала, в воздухе черноморской чайкой витала недосказанность. Появление в их жизни Анны Кучасовой вроде бы избавило от застарелых проблем, но внесло полную сумятицу.

-Люд, пора все рассказать Нике. Скоро она встретится с Анной, и правда выплывет наружу! – говорил Олег жене, когда девочки не было дома.

-Черт! Только одно дерьмо разгребем, как тут же вырастает другое! – выругалась Людмила. – Может, подождем?

-Чего?

-Удобного момента.

-А чем сейчас не удобный момент? Пусть, наконец, все разрешится! Мы не должны тянуть, иначе она повидается с бабкой, и у нас  созреет очередная куча! – уверял Олег. – Да и Мириам советует…

-Только и слышно: Мириам, Мириам! – окрысилась Рыжова.

-Не делай вид, что ревнуешь!

-Даже в лучшие времена не позволяла себе впадать в идиотизм!

-А в худшие?

-Тем более! Давай по делу!

-Ну, подумай своей башкой! Чего выжидать! Как говорят в пошлых американских фильмах, не разбив яиц, не пожаришь яичницу! – убедительно вещал Олег.

-Очень романтично! Особенно если наша бабулька Божий одуванчик поведает девочке о том, куда положила беспомощного младенца!

-Она не могла выбросить ребенка! Мириам сказала, Анна, как и Ника, ангелоид, у нее светлая душа. Пойми, Людка, на полпути останавливаться нельзя! Лучше бы мы тогда вовсе ничего не затевали!

-Опять Мириам! Хорошо, ты прав, вот сам и расскажи! Мне, черт возьми, страшновато. При этом надо ведь еще и смотреть дочери в глаза, - женщина поежилась, словно от холода.

-Не стоит бояться, в любом случае между нами все останется по-прежнему.

-Между тобой и мной? – уточнила Людмила.

-И Никой тоже…

Если Рыжовы принимали совместные решения, они их исполняли, не откладывая в долгий ящик.

Выслушав родителей, девочка некоторое время растерянно молчала, переводя взгляд с одного на другого.

-Но этого просто не может быть! Иначе я бы почувствовала! Наверное, - нерешительно добавила она.

-Но ты не почувствовала. Значит, судьба распорядилась правильно, никакой ошибки нет! – заключил Олег.

-Детка, сейчас настолько редко взаимопонимание даже между родителями и родными детьми, что нам всем крупно повезло, - добавила Людмила взволнованно, - неужели твое отношение к нам теперь изменится? Понимаешь, так уж случилось, в двадцать лет я сделала аборт. Училась еще, казалось, завести ребенка – значит, поставить крест на своей жизни. Олегу призналась уже потом,  он очень переживал. Следствием оказалось бесплодие. Мы решились удочерить тебя, когда наша семья полностью сложилась и крепко стояла на ногах. Появился высший смысл жизни вдвоем: маленькое существо, которое надо вырастить, воспитать, дать любовь и ласку. Если мы плохо справляемся с этой задачей, прости нас!

-Мамочка! – не выдержав, Ника расплакалась.

-Ну-ну, детка, не хлюпай! – Людмила прижала дочь к груди, лицо ее исказилось самым печальным образом, из глаз брызнули слезы.

Олег впервые видел, как взахлеб ревет его невозмутимая жена. Подошел, обнял обеих.

-Ладно, девочки, успокойтесь! Не то сам с вами слезу пущу!

-Папочка! У меня самые лучшие родители в мире! С вами я всегда чувствовала себя защищенной! Но зачем вы заговорили об этом сейчас?

-Прости, дорогая, пришлось. Помнишь объяснение Мириам Аслановны в доме Трушиных? Ты родилась с так называемой привнесенной памятью: в твоем поле обосновалась некая энергетическая сущность - кровная родственница, ныне здравствующая. Ваши графики оказались почти идентичными, что большая редкость даже среди братьев и сестер. Ты оказалась в плену другой жизни, которая длилась и длилась в невинном ребенке. Вспомнить страшно! Долгие годы мы водили тебя к доктору Барышникову, считая это аномалией психики. Слава Богу, благодаря  альтернативной медицине, все выяснилось, и Анна получила назад свою память…

-Именно в тот момент она упала в обморок? – спросила девушка.

-Да, милая! – всхлипнула Людмила.

-Во мне будто что-то оборвалось…

-Еще бы, ты привыкла к ее присутствию и почувствовала себя одинокой. Зато теперь все встало на свои места. Остался один немаловажный нюанс: скоро вы встретитесь, и бабуська наверняка расскажет, кто твои настоящие родители, где они, живы ли.

-Не уверена, хочу ли я знать, - задумчиво проговорила Ника.

-Поверь старому преподу, дочка, никакое знание не лишне! Оно дает возможность сделать верный вывод. Решение поговорить с тобой далось нам нелегко, но только горькое лекарство врачует раны. Никакие полумеры здесь не помогут. Пойми сама, извне очень тяжело отследить ваши контакты! Но будь уверена в одном: мы не дадим тебя в обиду никому, даже черту на пару с сатаной! – выспренне поклялся Рыжов.

В тот момент он чувствовал в себе силы необъятные и мог бы защитить своих девочек от целой армии гоблинов.

На следующий день Рыжовым позвонил сам Ардольон Трушин, принявший живое участие в судьбе старой домработницы, и пригласил Нику на разговор с Авророй. Девушка, стоя у аппарата с пакетом конфет-подушечек, поинтересовалась, что старушка любит больше всего: цветы, сладости? Почетный гражданин ответил, мол, у нее вкус непритязательный, домработница почти не ест ни халву, ни пирожные, зато обожает отвратительные серые квадратные карамельки с приторным вареньем внутри.

-Я ей иногда их приношу, когда хочу порадовать, - прогремел Трушин в телефонную трубку.

Мириам дала Нике портативный магнитофон, попросила записать рассказ старушки. "Необходимо сделать заключение по вашей истории. Мне важно узнать, отчего человеческая память перескочила в другой объект. Само по себе событие редкое и неординарное! Вдруг однажды этот опыт пригодится кому-нибудь – надо собирать статистические данные."

Девушка не могла отказать целительнице, хоть на миг и почувствовала себя неловко перед Аней.

Если отбросить слезы, сопли и сантименты, рассказ бывшей Авроры Тиксовой выглядит так:

История Авроры

Василису Герасимову выдали замуж не по любви, но по родительской воле.

Обычное дело в те времена. Закончилась гражданская. Крестьянские сыновья, вернувшиеся в поволжскую деревеньку, взялись поднимать пришедшие в упадок хозяйства. Красноармейцу Леониду Кучасову, одному из немногих счастливцев, удалось уцелеть в братоубийственной бойне. Его встретил лишь старик-отец, мать умерла от сыпняка годом раньше, братья погибли, сестры вышли замуж и покинули дом.

-Без хозяйки не обойтись, - твердил отпрыску неугомонный дед, - женись, сыну!

-Дак кого брать-то, тятя? – невозмутимо откликнулся парень.

-А вон, Василиску Герасимову сговорим! Правда, девка чуть пересидела, ну да ничо, зато работяща! – не унимался родитель.

-Соседку? Да у ей жених! – возразил Леонид.

-Был да сплыл! Сложил головушку под Перекопом. Сама высока да статна, хорошей женой могет сделаться!

-Ну ладно, сговаривай! – уступил красноармеец.

Так их и поженили. Отец Леонида вскоре скончался. Жили молодые трудно, работали, не покладая рук. Каждый год Василиса рожала, но после старшего сына Михаила умерло четверо малышей, потом родилась Аня.

-Лучше б и тобя Бог прибрал! – ворчала в сердцах женщина, глядя на сверток в убогой рогожке. – Один оглоед бегает, сопли до пупа, да ты ишшо!

-Мать, ты чо, умом двинулась? – говорил Леонид. – Есть бабы, которы чад своих не любят, ране слыхал. Но надо ж, мне, грешному, така попалась!

Впрочем, несмотря на жесткость слов, упрекал спокойно, без лишних эмоций. А чего серчать, коли так. Василиса не становилась мягче – то ли брак без любви давал себя знать, то ли она такой уродилась, сильной да твердой, что тот камень. Анюте стукнуло три года, когда узелок вновь развязался: один за другим на свет появились погодки Аркадий и Лидия, а еще через пять лет – младшенькая Тамара. Постепенно оттаяло сердце женское. Стала мать ласковей к малышам, однако не изменила отношение к старшим детям. Если Михаила она попросту не замечала, то Анну буквально сживала со свету. Никто не понимал причину подобного отношения. Отец защищал дочку, но его часто не бывало дома – трудился в совхозе плотником, не покладая рук. Семья, чай, не маленькая.

Наступили страшные, темные времена: начался голод. Район бедствия превратили в резервацию, откуда не разрешали выезд. Семья Кучасовых одна из немногих успела завербоваться в Сибирь, на стройку, там рабочих хорошо кормили, на иждивенцев давали дополнительный пай.

Зажиточные сестры Леонида с мужьями пришли проводить несчастную семью на верную смерть. Дети хлеба не видали, питались снытью да крапивой. Дохленькие совсем. Особенно годовалая Тамара. Знать, помрет. Все сочувствовали, качали головами, но никто и тощей лепешки на дорогу не испек.

Однако все пятеро детей Василисы и Леонида выжили в чужих краях. А вот куркули-родичи, надеявшиеся продержаться на своих запасах, за редким исключением вымерли.

Тогда-то и был тот поезд, вагон-теплушка, набитый людьми оголодавшими, но ехавшими осваивать просторы Родины  с надеждой. На одной из станций продавали хлеб, и Леонид купил две черных буханки и сахарную голову с вкраплениями соломенной стружки, Василиса налила кипятку в покореженный жестяной чайник. Добрая женщина-попутчица посоветовала не кормить истощенных детей досыта, давать понемножку, а то не ровен час, кишки завернутся. Лида дала жовку - завернутый в тряпку разжеванный кусочек хлеба -  крошке Тамаре, Анна присматривала сразу за всеми. Впрочем, в дороге Василиса не ругала даже старшую дочь.

-Ну все, ребятня, до хлеба доехали, топеря не помрем, - вздыхала она в кулак.

Но не плакала – воистину, железная женщина.

-Не дури, мать, не для того из отчего дома-от сбегали! – утешал Леонид.

Долго не могла без слез вспоминать Анна ту теплушку, тот вязкий, похожий на глину, но такой вкусный хлебушек!

Семья обосновалась в рабочем бараке. Дети росли, родители трудились, не покладая рук. Грянула война. Михаил, поступивший на машзавод, получил бронь, как токарь экстра-класса, отец ушел добровольцем в народное ополчение. Анна поступила на динамитный склад ради усиленного пайка. Таская наряду со взрослыми бабами тяжеленные ящики, она надорвалась, последствия оказались необратимыми: загиб матки. Теперь девушка не могла стать матерью.

-Ну и чо? Нашто нищету-то разводить? Вон их скоко подрастает, пущай вожгается, - в сердцах говорила  Василиса соседке.

-Каменна ты глыба, - вздыхала та, - совсем загрызла девку!

-Нешто от жалости хто поздоровел! – упрямствовала Кучасова.

Но странно, чем сильнее тиранила мать старшую дочку, тем больше та старалась угодить ей. Василису такая покорность только пуще раздражала, жестокосердная не успокаивалась до тех пор, пока не доводила бедняжку до слез. Не помогала ни ангельская кротость Анны, ни заступничество других детей. Так продолжалось вплоть до смерти Василисы, скончавшейся в возрасте пятидесяти лет от рака желудка. Годом раньше умер Леонид, сказалась ранение Отечественной. Отец ушел в мир иной на работе, с верстаком в руках, мать – в своей постели, в страшных мучениях.

Никто так не ухаживал за ней, как Анюта. Часами просиживала девушка у изголовья обреченной и часами ошалевшая от боли женщина бранила свою  неустанную сиделку, на чем свет стоит, не обращая внимания на слезы, струившиеся по ее бледным щекам.

Лишь на последнем вздохе она сказала, тяжело дыша:

-Прости, Анька, за неласковость мою. Не со зла я – лицом ты на свекровь-покойницу походишь, вздорная баба была. Замуж не ходи, коли бесплодна, толку нету… Держись сестер-братьев, береги их - знамо дело, своя жизнь не сладится,  хто ж таку плохоньку за собя возьмет… А родные есть родные…

-Мамочка! – рыдая, бросилась на грудь умирающей Анна, но Василиса отстранила дочь.

-Не хнычь, чагрыня эдакая, не то смерть прогонишь!

До последнего часа оставалась она железной.

Перевела прозрачный взгляд на среднюю дочь:

-Лидушка, а Бога нет! – и покинула сей бренный мир.

Почему такое сказала истово верующая женщина, остается только гадать.

Меж тем жизнь понемногу налаживалась.

Анюта, не получившая даже аттестат средней школы, работала уборщицей и по совместительству дворником в тресте столовых, ресторанов и кафе. Без Михаила не вытянуть бы ей одной сестер и младшего брата. А так все трое получили образование. Аркадий поступил в машиностроительный техникум, Лидия – в медицинский институт, а позже и Тамара стала учиться в педагогическом.

Все складывалось более или менее удачно, но тут на осиротевшую семью градом посыпались несчастья. Погиб Михаил. Глупо, нелепо. Купался в озере и камнем пошел на дно – плохо стало. Друзья внимания не обратили, думали, ныряет по обыкновению глубоко да долго. Вскрытие показало врожденный и до поры не проявлявший себя порок сердца.

Затем судьба ополчилась на второго брата, Аркадия. Высокий красавец, известный футболист, форвард городской сборной, получил во время матча сильный удар по голове. Травма имела серьезные последствия – опухоль мозга. Болезнь быстро прогрессировала и вскоре сделала еще недавно здорового и сильного парня беспомощным инвалидом. Молодая жена тут же развелась с ним и выскочила замуж за другого.

И эта забота легла на плечи Анюты. Ночами она тихо плакала в подушку, а утром улыбалась, приговаривая: "Держись, братик, скоро встанешь, тебя сам главный хирург из краевой больницы смотрел, говорил, мол, еще чуть, и подымешься. Только надежду не теряй!"

Однажды Аркадий не выдержал:

-Хватит брехать, Анютка, не встану я. Думашь, не слыхал, как он тебе говорил, что голова моя все дурнее становится, а кончу и вовсе бебенькой!

-Не верь никому! – впервые  в жизни Анна рассердилась, закричала даже. - Ты не должен падать духом! Не имеешь права! Тебя вылечат! А я костьми лягу, любое лекарство достану! У нас в тресте очень важные люди есть. Так не побоюсь, подойду и попрошу! В ноги упаду! Мне помогут! Обязательно!

-Добрая ты душа! – усмехнулся Аркадий. – Только бритву-то тятину на край стола положь. Утром, как на работу пойдешь!

Дернулась сестра от его слов, как от удара:

-Не говори так! Не смей даже думать! Грех это! Мама в гробу перевернется!

-Да не перевернется, ей там, небось, без разницы, чем мы тут маемся! – возразил брат и добавил почти снисходительно. – Не боись, шучу.

Однако отчаявшийся парень все же выполнил задуманное: вскрыл себе вены той самой бритвой, хоть и спрятала Анна опасную штуку подальше в комод. Как только сумел достать, нехожалый-то? Не хотела она думать о том, что как раз в те дни приезжала домой Лидия, досрочно сдавшая зачеты.

Средняя дочь Кучасовых в тот год заканчивала вуз, и вскорости преподнесла сестрам очередной сюрприз.

-Вы как хотите, а я уезжаю!

-По распределению? – спросила Анна.

-Тю, дуреха! При чем тут распределение? Пусть идиотки вроде тебя в Тьму-таракань прутся! А мы - в Москву! Замуж выхожу, сестрички! – торжественно объявила Лидия.

-За кого? – оторопела Анна.

-За большого человека! Андрея Витальевича Куролесова!

-Да он же персонаж водевиля! – воскликнула Тамара. – Маленький, толстенький, будто котелок, и на лысине оный таскает! А уж личико, как у порося зад, розовое да рыхлое. Плюс усишки тараканьи – загляденье!

-Ну и пес с ним! Этот поросячий зад мне райскую жизнь устроит! Вдовец, бездетный, важная шишка – в столицу на повышение идет!

-Лидок, а тебе не противно будет деток с ним делать? – ехидно поинтересовалась Тамара.

-Обеспеченных да пристроенных, а не нищету лапотную, как мы? Нет, не противно!

-Зато мы войну пережили, и работаем честно, и учимся, и никому ничего не должны! – заявила Анна.

-Вот святая простота! Попомните мои слова, сестрички, драпать отсюда надо! – убежденно вещала Лида. – Она не успокоится, пока всех нас с собой не заберет!

-Кто?

-Кто-кто, дама в манто! Мать!

-Причем тут мать? Ты рехнулась! – вытаращила глаза Тамара.

-Вот попомнишь мои слова! Она нас за собой тащит! Сначала Мишка, потом Аркашка! Кто следующий? Ты, я, Анька?

-Совершенно больная фантазия! Сразу видно – доктор! Они да еще пилоты –  ходячие суеверия! – изгалялась младшая сестра.

-Вы как хотите, а я скоро укачу курьерским поездом!

-Валяй! Не забудь и нам местечко нагреть!

-Анютку возьму нянькой, когда наследники народятся! А учителок там своих навалом, хоть лаптем хлебай! – заявила Лидия.

-Ну-ну, москвички хреновы! – усмехнулась Тамара.

Лидия не доехала до столицы: произошло крушение на железной дороге. Экспресс "Сибирь" столкнулся с товарняком, груженым лесом. В закрытом гробу лежали фрагменты человеческого тела и куски желтого чемодана с наклеенной переводной картинкой. Киношная блондинка ничуть не пострадала, улыбаясь задорно и призывно.

Сестры остались вдвоем.

14 Рождение

Василиса Кучасова, пожалуй, не была красавицей. Тяжелое, точно вырубленное из камня, лицо, хоть скульптуру ваяй. Широкая кость, статная фигура, густые тяжелые волосы. Леонид обладал чисто мужской привлекательностью, скупой и выразительной, состоявшей из нескольких широких и точных мазков.

Сыновья у них народились крепкие, основательные, как отец. Дочери же, вобрав от обоих супругов самое лучшее, и вовсе получились на славу, одна другой краше. Парни за ними бегали гужом. Однако судьба – противоречивая штука. Злая и нелепая. Лидия выскочила за высокопоставленного пельмешка в котелке. Тома меняла ухажеров, как перчатки, получая конфеты да букеты, никому ничего не обещала и особых эмоций не тратила. Словом, от души хвостом крутила. Анна – особая статья. Кандидатов в женихи она моментально отшивала,  памятуя о посмертном наказе матери. Самых настойчивых отпугивала упоминанием о бесплодии. Помогало. Пока не появился он. Сын выходцев  из Польши по имени Ян заявил, мол, не родится свой, возьмем сироту на воспитание, вон их сколько, бедолаг, на белом свете. Сам худой да прозрачный, а глаза небесной голубизны. Красивый. Добрый. Но, скрепя сердце, отказала Анна. Куда ей замуж идти? Тамара еще учится, да и вообще, к чему это? Так и отчалил красавец-шляхтич к себе во Львов, несолоно хлебавши.

Окончив вуз, Тамара попала по распределению в дальнее село, где преобладало тунгусское население. Войдя в класс, обнаружила массу одинаковых круглых лиц с глазками-щелочками и носиками-пуговками. Ткнув наманикюренным пальчиком в ближайшую рожицу, новая учительница спросила:

-Как тебя зовут, мальчик?

-Я девочка, - ответила ученица.

-Существенная разница, незаметная глазу! – мудрено изъяснилась Тома и тяжко вздохнула.

Приехав на каникулы к сестре, она рассказывала:

-Представляешь, Аньк, в моем классе половина девок Октябрины, половина – Снежанны, будто летом и весной у них там никто не рожает. Темный народец! А пацаны Казимиры или Салаваты. Есть одна Анжела и один Евсей, обалдеть! Половину сентября в колхозе на уборке картофеля проторчали. Так в первый день мои девки-Золушки быстренько ручонками своими цепкими все в ведра покидали, машину нагрузили и по домам расползлись. Наутро я их одних в классе оставила, отчитала в пух и перья! Говорю, если вы, засранки, еще раз без спросу уйдете, всем в дневник замечания накатаю и в угол поставлю на целый урок! Поняли, сучки? Так одна паразитка и спрашивает, мол, как мы все в одном углу поместимся? С ума сойти! Цирк бесплатный! Дурдом на прогулке!

-Нежто так можно? Они же дети! – удивилась Анна.

-Эти медные тазики – не дети! – хмыкнула Тамара.

-А кто?

-Хрюшки в рюшках! Сама не знаю, дикие зверьки какие-то. Смотрят на тебя и ни бельмеса не понимают! Раздражают они меня жутко! Уж лучше хохлов или мордву учить! Впрочем, хрен редьки не слаще!

Словом, младшая дочь Кучасовых не нашла себя в педагогике.

А тут на счастье или беду заехал в забытое Богом село молодой художник с экзотической фамилией Рябоконь-Куликовский. Творческому гению наскучила городская жизнь, наступил кризис вдохновения, и утонченного аристократа потянуло в сибирскую глушь. Молодые люди встретились на крутом берегу стылой реки. Один воодушевленно писал пейзаж, другая привела туда детей – провести тематический урок "Осень в творчестве великий русских писателей и поэтов". Надо сказать, говорить Тамара умела эмоционально и красиво, когда хотела, конечно. А тут уж расстаралась вовсю.

Зацепило субчика! Воскликнул восхищенно:

-Как великолепна здешняя природа! Мои ангелы ликуют при виде этой первозданной красоты!

-А мои – скукожились от декадентской печали! – с томным лицом выдала Тамара, справедливо полагая: подобная рыба клюнет быстрее на вычурную штучку, чем  на легкомысленную кокетку.

Обеими вышеуказанными ролями младшенькая Кучасова владела в совершенстве. Дальше  – умело и как бы невзначай назначенное свидание в местном клубе. Между родственными натурами вспыхнул бурный роман, окончившийся лихорадочной росписью в сельсовете. Затем Тамара правдами и неправдами добилась открепления, и парочка уехала на родину мужа.

Осталась Анна с могилами близких. С воспоминаниями о неласковой матери и невозмутимом отце, о трагически погибших братьях и сестре, о синих глазах шляхтича. Тревожилась за Тому – приживется ли в чужих краях? Засыпала в слезах, просыпалась в тоске: никто не знает, каково век вековать одинокой женщине с больной душой.

Через три года у четы Рябоконь-Куликовских родилась дочь Евгения. Девочка росла беспокойной, не спала ни днем, ни ночью, часто маялась животиком. Вспомнив о сестре, Тамара приехала в родной дом, взмолилась:

-Аннушка, выручай, у меня шерсть на щеках выросла от недосыпа! С ног валюсь. Да еще на треклятую работу скоро выходить, а девчонку куда? В ясли не отдашь, дите итак слабенькое, начнет болеть, не переставая. Поехали со мной, а? Квартиру Альберту родичи оставили трехкомнатную, места навалом, не чета нашему бараку! Не бросай меня! Да и тебе хватит тут одной мыкаться! Вместе заживем, как песню запоем!

-Кому за могилками ухаживать? - возразила Анна.

-Тю! О живых надо думать, а не покойников стеречь! И потом, кто тебе запретит сюда приехать, если захочешь? Тут не так уж далеко: два дня пути без пересадки! – убеждала младшая сестра. – Надо друг за друга держаться, вдвоем мы с тобой остались на всем белом свете!

Поплакав в подушку, Анна решилась: не о том ли говорила ей мать на смертном одре? Родительский дом, где каждый наличник выструган отцовскими руками, сестры продали, собрали немудреные пожитки и отбыли в чужие края.

Жизнь потихоньку налаживалась. Старшая Кучасова сразу же взвалила на себя всю работу по дому и уход за малышкой. Щеки Тамары порозовели, да и Женечка стала спокойнее, поправилась благодаря теткиным заботам. Вскоре племянница сделалась для одинокой женщины смыслом жизни. Всю любовь и ласку отдавала она крохе, которую пестовала и лелеяла, как собственное дитя. А подросла девчушка, Анна пошла работать дворником в домоуправление, дабы не сидеть на шее у Альберта и Тамары.

Настали благие времена - работы Рябоконь-Куликовского заметили, он начал выставляться. Вскоре две картины Альберта уехали в саму столицу в составе подборки "Молодые художники глубинки", где чуть позже их приобрела галерея "Софи". Тамара оставила преподавание в школе и перешла работать в облоно, там и спокойнее, и оклад куда больше. Супруги приобрели дачу за городом и новую просторную мастерскую  взамен захламленного чердака, а потом и машину.

Анна по-прежнему жила в семье, вела хозяйство и занималась Женечкой. Трудно сказать, чего женщина не умела делать руками, разве только гнуть подковы да писать картины! Она обшивала и обвязывала ребенка, пекла торты, ухаживала за  дачным садиком, да и по части забивания гвоздей и мелкого сантехнического ремонта далеко не у Алика голова болела.

Рябоконь-Куликовские вели насыщенную жизнь, часто выезжали на натуру, пикники и богемные сборища, иногда возвращались домой под утро, не остывшие от возлияний. В один далеко не прекрасный день их автомобиль занесло на мокром шоссе, подвыпивший Альберт не справился с управлением, жигуленок выскочил на встречную, где на беду ехал Камаз-длинномер.

Муж скончался на месте, жену доставили в ближайшую больницу.

Анна едва успела попрощаться с сестрой. Вся перебинтованная, с разбитым лицом, Тамара пришла в себя лишь на несколько минут, с трудом проговорила разбитыми губами:

-Анютка, помнишь тот разговор, перед Лидкиным отъездом? О том, что мать нас всех за собой тянет? Так вот, моя очередь настала…

-Томочка, не говори так, ты скоро поправишься! – подавив рыдание, ответила Анна.

-Перестань... Я – не Аркашка, да и он не верил… Меня мать давно ждет, знаю, часто во сне вижу. Все толкует, мол, дочка, пора и тебе под мое крылышко!

-Нет, сестренка!  Мама нам никогда зла не желала…

-Молчи… Слушай и не перебивай! –хрипло приказала умирающая. – Береги себя, Анюта, кроме тебя у Женечки никого нет! Алька не в счет, шалопутный он, таким и помрет!

Тяжелейшей больной не сказали о гибели мужа.

-Тебя… мама… не любила… может, не заберет… одну из всех… живи долго… одна… за всех.

Тамара сделала глубокий вдох и замерла с широко раскрытыми глазами, безмятежными, как само небо.

Остались тетя и племянница вдвоем. Поначалу им хватало на жизнь: Рябоконь-Куликовские в последние годы сделались достаточно обеспеченными людьми и смогли накопить, несмотря на расточительство, вполне приличные деньги, да и Анна не умела сидеть, сложа руки, неплохо подрабатывала в кооперативном ателье пошивом постельного и нательного белья. Окончив школу, Женечка без труда поступила в университет: в ее аттестат затесалась всего лишь пара четверок.

Грянули смутные девяностые, страну залихорадило в ознобе перемен. Кооперативы, выполнив свою историческую миссию первых частных предприятий, приказали долго жить. Анна устроилась уборщицей в ЖЭК, а по вечерам подрабатывала в ресторане посудомойкой. Двух ее маленьких зарплат едва хватало на еду, а ведь еще приходилось и платить за жилье, и одевать студентку. Родительские сбережения превратились в пыль. Ранешние два автомобиля, хранившиеся в денежном выражении на  счетах Рябоконь-Куликовских, трансформировались в теплую шубку для Женечки и японскую швейную машинку для Анны. Хорошая вещь, да и подработать можно, коли нужда припрет. Выручала и дача. В свободное время тетушка приторговывала фруктами и овощами возле продуктового магазина. Какой-то год она вырастила экзотическую брюссельскую капусту, так девочки-официантки, постоянно сидевшие на диетах, весь урожай с руками оторвали!

Племянница иногда помогала возиться на огороде, но большей частью вела беспечную студенческую жизнь.

"Мы выросли в нищете, пусть хоть у девочки будет беззаботная юность!" – думала Анна, надраивая пол или вымывая тарелки с остатками жирной еды.

Замотанная постоянными заботами, она не замечала ничего подозрительного в поведении племянницы. Женя частенько приходила поздно – то танцы, то вечеринки, то репетиции факультетской команды КВН. Что тут плохого? Тетка  сама порой отсутствовала до рассвета – ресторан есть ресторан. Толстосумы могут и до утра гулять с такими-то деньжищами!

"Спуталась, видишь, моя девочка с мужчиной старше себя. Я-то, глупая, верила кажному словечку ее! Родная мать, небось, сердцем почуяла бы недоброе, а у меня, грешницы, нигде не стукнуло!" – звучал из динамика старческий голос.

Однажды Анна, груженная провизией, приехала под вечер на дачу и с порога почувствовала неладное. Ухо уловило звук, подозрительно похожий на плач младенца. Женя, жившая за городом последние две недели, не спешила встретить ее. Кучасова бросила сумки и заторопилась в спальню. Распахнув дверь, замерла на пороге. Племянница лежала на кровати, прижав к себе крошечное создание, а вокруг валялись окровавленные тряпки и стояла кастрюля с розоватой водой.

Рядом на столике находилась банка со спиртом и окровавленные ножницы.

-Деточка, как же это… - пробормотала огорошенная тетка.

Неискушенная в таких делах, она не замечала у племянницы ни живота, ни других признаков беременности. Да и Женя, видимо, относилась к женщинам, у которых пузо незаметно до самых родов, начавшихся, к тому же, на две недели раньше.

-Не видишь, нас теперь трое! Дочка у меня! Не задавай глупых вопросов, лучше помоги! – простонала роженица.

-Конечно, красавица моя, сейчас! – засуетилась Анна.

Откинув одеяло, она увидела промокшую от крови свернутую простынь, вскрикнула:

-Боже правый! Нужно срочно вызвать скорую!

-Сначала смени прокладку и принеси пузырь со льдом, он в морозилке, я приготовила…

Поменяв белье и искупав ребенка, Анна побежала искать телефон. Ей не повезло - мобильники тогда были экзотической редкостью, их носили лишь самые крутые богатеи. Среди соседей Рябоконь-Куликовских таковых не оказалась. Но один из отзывчивых дачников отвез женщину в ближайшее село на переговорный пункт. Медики приехали спустя полтора часа. Пока ждали скорую, племянница лихорадочно говорила, а тетя слушала,  сжимая ее руку и обливаясь слезами.

-Няня, я завела роман с женатым мужчиной, своим преподавателем. По глупости под него легла: зачет в машине и все такое. Он – обыкновенный бабник, но мне понравился. Импозантный, обходительный. Ухаживал красиво, цветы, конфеты… Да и зависела я от него. Курс закончился, бросили встречаться. Не сразу поняла, что забеременела. У меня месячные около полугода регулярно приходили. Подозрение появилось, когда дите зашевелилось…

-Почему мне не сказала, детка моя?

-А смысл? Чем бы ты помогла? Сама колотишься, как проклятая, да я еще... К врачу не ходила, на учет не вставала – не хотела ребенка.

-Зачем ты так! Дите – дар Божий! – прошептала Анна.

-Каждый дар хорош в свое время! Грех на мне! Решила младенца извести, парилась, тяжести таскала, таблетки подруга достала, сокращающие. Бесполезно!

-Свят, свят, свят! – перекрестилась тетка, - Бог милосерд, спас невинную душу! Не горюй, голубушка, справимся! Лучше лучшего воспитаем! Ты доучишься, я помогу! Все будет хорошо…

-Няня, знаешь, я долго думала… Мама часто говорила, бабкино проклятье над нами висит. Того, кого любила, она к себе забирает! Дядя Аркаша, тетя Лида, потом мама! А вдруг моя очередь пришла?

-Господи! Деточка, да ты, никак, бредишь? Какое проклятье? – воскликнула Анна. - Признаться, сама частенько о том размышляла, да устала мысли гонять. Отчего на нас несчастья горохом сыплются, словно Касьян поглядел? Мрем, как мухи, один за другим! Так не мамка же, в самом деле, виновна. Судьба такая! Почему тогда старший братик Мишутка помер, коего родительница наша тож не жаловала? А папа твой? Он вообще не из нашей семьи!

-Стал из нашей, как на маме женился! – хрипло ответила Женя. – А у Михаила порок сердца был, он не в счет! Реально, бабкино наследство по сей день деревянной ложкой хлебаем! Говорят, такие вещи передаются из поколения в поколение. Я – ее внучка, а моя девочка - правнучка. Ясно тебе?

-Нет! Не верю! Мама добрая была, никому зла не желала…

-Добрая! Наслышана, как она тебя тиранила! Пообещай, если со мной что случится, отдай дочку отцу, если откажется, то пусть ее лучше чужие люди удочерят! Девочку надо убрать из нашей семьи, иначе старуха и за ней явится! Поклянись!

-Не говори так, детка! Скоро приедут врачи, ты поправишься! И никто нашу малютку у нас не отнимет! – Анна дотронулась до плеча Жени, кожа роженицы горела огнем.

-Нет-нет, тетушка! Ты теперь за нее отвечаешь! Если баба Василиса и за моей крошкой явится, это на твою совесть камнем упадет!

-Женечка, нельзя так говорить, беду накличешь!

-Вот именно! Мама уже накликала, все об одном и том же твердила! Поздно, тетушка! – роженица резко приподнялась, но, застонав от боли, бессильно откинулась на подушку, зашептала с лихорадочной быстротой. - Нянюшка родная, в моей коробке – помнишь, из-под импортного печенья, адрес отца малышки и наше фото. Да еще кольцо с бриллиантом, он дарил, на приданое хватит. Конверты, пинетки и все такое… Тебе могут не отдать ребенка, старая ты, тогда позвони некому Затонскому, его визитка там же лежит. Давно папину картину "Иррациональный пейзаж" хотел приобрести, буржуй проклятый, большие деньги сулил! Да отец отказал, дорожил этой работой. Вот и сунь, кому надо, сейчас все продажные. Но только в таком случае, поняла? Бабок получишь немерено, должно и на жизнь с лихвой остаться! Подрастет девочка моя, окрепнет, снеси ее преподу-кобелине! У них с женой детей нет, и не предвидится, бесплодная она! Но он все равно супружницу не бросает, представляешь? Пусть растят дите вместе, раз мне не придется! Человек он добрый! Самое главное, пусть сразу же сменит  малютке имя…! Иначе – ей конец!  – пригрозила Женя.

-В горячке ты, милушка, успокойся, все будет хорошо! – твердила Анна, не веря в собственные слова.

Раз уж вьется тропочка не тем путем, сама собой не выправится!

15 Отец

Дальнейшее Анна помнила, будто в тумане: приехали медики, положили Женю на носилки, спешно поставили капельницу, понесли её и ребенка в машину. Кучасова шла следом, молясь про себя за них обеих. Однако молитва не поможет, если поздно. Господь мудр, спасает только тех, кого можно спасти! В роддом молодая мама с младенцем приехали спустя еще сорок минут. Девочка оказалась в полном порядке – неумело обработав пуповину, Женя в целом все сделала правильно. А сама к утру скончалась.

Подкуп должностных лиц прошел без сучка-задоринки – смутные времена наступили. За деньги можно было и место в раю застолбить!

Через неделю Анна принесла ребенка домой. Несмотря ни на что, малышка была здоровенькой, все реакции в норме. Правда, весила маловато, но быстро поправлялась. В хлопотах о малютке у пожилой женщины не оставалось времени ни мучительно размышлять, ни корить себя. Она напоминала тряпичную куклу, в которую вставили вечный двигатель. Под вечер падала без сил, но ради внучатой племянницы выдержала бы и пиратские галеры.

Слова Жени про то, чтобы отдать ребенка, не принимала всерьез - то болезнь разговаривала, однако адрес и фото отца крошки припрятала. Может, когда-нибудь придется сообщить мужику о внебрачной дочери, все родная кровь. Наташка, единственная близкая подруга Жени, рассказала: после зимних каникул та взяла академический отпуск и ничего не сообщила счастливому папаше. Глупышка, решила справиться с проблемой в одиночку, на авось понадеялась! Увы, беременность сама собой не рассосется!

После похорон в Анне словно что-то умерло. Все время вспоминался последний день жизни Женечки, каждое слово ее, каждый вздох, каждый жест. Отчего не пощадила бедняжку злая судьба? Не спас, не уберег Господь? Поплакать бы, но даже на слезы не хватало ни сил, ни времени…

Однажды под вечер Анна прикорнула на часок, пока младенец спал после кормления. Пробудилась внезапно, словно от толчка. В квартире висела сонная тишина. Женщина посмотрела в сторону детской кроватки и вздрогнула: возле люльки стояла высокая тетка в посконной серой юбке и старой зеленой кофте. На ногах ее – вот уж чудеса – малиновые суконные ботики. Сейчас такие не делают, а зря, между прочим, вовек не сносить! И теплые, и удобные! Во всей фигуре нежданной пришелицы было что-то до боли знакомое, близкое и в то же время – страшное, очень.

-Мама! – позвала Анна.

-Ну, я! – незваная гостья повернулась на голос, глянула без улыбки,  с привычной строгостью. – Чого вытаращилась, чагрыня чертова? Как есть дурища! Думашь, пугать тобя явилась? Чудище нашла!

-Мамочка, ты жива? – пролепетала Кучасова, встала с дивана, подошла ближе, всмотрелась в родное, но отчего-то жуткое лицо.

-А как жо? Живехонька, чого и тобе желаю! А ты ужо и рада мать в землю закопать! – проворчала Василиса и наклонилась над кроваткой. –   Правнучка моя единственна!

-Нет! – вскрикнула Анна. – Пожалуйста, не надо!

-И не думай! Вас вынянчила и ей не наврежу!

-Ты же мертва, мы тебя похоронили!

-Ты, Нюрка, как есть ни на чо не годная! Ей-ей, оглобля сломанная! Я те говорила аль нет, за младшенькими смотреть? Нет, энта чупаха всех проворонила! Лидушку, Томку! Аркашенька тоже из-за ней вскрылся! Рази ж можно такой недотепе дитя доверить! – методично вычитывала незваная гостья.

-Мамочка, я не виновата! Нет на мне греха! – робко возразила старшая дочь.

-Ах, нету? А хто Лидию в МОскву отпустил? Хто Аркашку не уберег? Хто Тамару не разговорил за свово вахлака выходить? Ничо доверить нельзя! – строгий взор Василисы, казалось, впивался в душу и терзал ее изнутри.

И где-то там, глубоко, саднило, болело, ныло что-то ощутимое, вещественное, словно раскаленный камень в грудь зашили. Права, права матушка! Как раньше, так и теперь, на ней, Анне, вина за все! На то старшая. А уж за Женечку как пить дать, отвечать на том свете! Обещание, сестренке пред смертью данное, нарушила. Голос родительницы бил по черепу:

-Все дети как дети, ты у меня одна непутящая, ни в чем толку нету. Ишь, пялит зенки, а пол не метен! Другие матари надежа и опора, а энта… Только б филонить! Хто надысь кофту хорошую кошке на подстилку извел? Её ишшо таскать и таскать! Подумаш, молью траченная да ворот оторвался! Ничо не бережешь, матрин труд не ценишь! Нет бы, починить, ленчук эдакий! Но уж я покажу тобе! Пора лень сменить на ремень! Сроду детёв своих не била, а вот возму дрын да по хребтине отхожу! Да не жалобь, не разжалобишь!

Приглядевшись, Анна увидела нечто такое, отчего волосы встали дыбом. Не её, взрослую женщину, жизнью битую да ко всему привычную, отчитывала мать,   а тощего ребенка, одетого в стираный мешок из-под картошки с дырками для рук и головы. Девочка тряслась, словно затюканный щенок.

-Да не сжимайся, чай, мать пред тобою! От нее все, как подарок прими! После сама благодарить станешь! Жизни, знать, учу!

-Не хочу  такой жизни, лучше побей, только ничего не говори! – вдруг произнесла малютка, подняв голову.

И тут-то увидала Анна – вовсе не она маленькая стоит перед Василисой, а другая девчушка – дочь Женькина, беленькая да красивая.

-Ишь, гордая какая! Запомни, ты – мое говно на лопате! Захочу, и сброшу! Поняла, хорошка моя? – внезапно голос матери сделался карамельно-сладким.

Черные руки потянулись в люльку с мирно спящим младенцем. Нельзя покойнице брать девочку! Никак нельзя!

Перед глазами тут же возникла измученная родами Женя, простонала:

-Ты теперь за нее отвечаешь! Если баба Василиса и за моей крошкой явится, это на твою совесть камнем упадет!

-Нет! Не отдам! – вскричала Анна.

Не помня себя, схватила она малышку, завернула в первую попавшуюся под руки пеленку, впоследствии оказавшуюся наволокой с кружевной отделкой – именно ее испуганная Кучасова выхватила, не глядя, из груды белья, предназначенного для глажки. Метнулась к комоду, сунула в карман конверт с адресом и фотографией. Голос матери, продолжавшей изрекать ужасные, злые слова, преследовал, гнал, куда глаза глядят. Как была, в нательной рубахе, халате и тапочках, выбежала она на улицу. Тепло весеннего вечера окутало мягким покрывалом, но не успокоило, не согрело.

В позднем троллейбусе Анна привлекла к себе внимание редких пассажиров.

-Ваш ребеночек-то? – поинтересовалась бабка с плетеной корзинкой.

Женщина молча кивнула.

-Ох, лишенько, в такие-то годы родить! – ужаснулась старушка.

-Да уж, хуже не придумаешь! Костлявая на пороге, а она туда же! – подхватила тетка в платке и добавила. – Мадонна хренова! Та хоть миллионерша, а ты-то! Кто дитя воспитает, если Бог приберет? Муж-то есть?

Анна неопределенно мотнула головой. Неизвестно, за подтверждение или отрицание приняла ее жест собеседница, только всплеснула руками:

-Я так и знала! Иль климакс подвел? Так в суд можешь на доктора подать, если, конечно, обращалась в поликлинику! Вон моей соседке опухоль пропустили, так уж год на том свете ангелочков хлебушком с руки кормит!

-Ну, бабы, не языки - помело говенное! – процедил сквозь зубы дюжий подвыпивший детина. – Не видите, бабушка она, а не мать вовсе! Везде диво  выискиваете! Нынче молодухи не родют, а уж такая-то рухлядь и подавно!

-А че, я вон по телику видала, в Израиле одна в шестьдесят стала матерью, а мы чем хужей? – возразила бабка.

-Не мы, а медицина нашенская! С ихним сервисом да за ихние деньги и мумия египенская родит, а с тобой кто возиться станет? – хмыкнул мужик.

Разговор свернул на прелести отечественного здравоохранения. Анна вышла из троллейбуса. Вскоре она звонила в дверь по адресу, написанному Женей.

Открыл тот самый мужчина с фотографии. Увидев пожилую женщину в халате и тапках с ребенком на руках, вежливо спросил:

-Вам подать? Погодите!

И закрыл дверь перед носом, потом снова выглянул, протянул скомканную купюру. Анна машинально взяла деньги, но, помедлив, разжала пальцы. В последний раз поцеловала девочку, так и не получившую имени. Стащила халат, свернула в несколько раз, сверху пристроила сверток с ребенком. Положила туда же снимок. Бросила прощальный взгляд на малютку – и стала спускаться по лестнице. Долго шла, куда глаза глядели… Где-то, в каком-то сквере присела на лавочку. Впала не то в сон, не то в забытье. Увидела ослепительный белый свет, принявший форму огромного шара. Почему-то сразу догадалась – это Бог.

Не тот, у которого просят милости, и не тот, который восседает на облаке и мечет молнии в непокорных. А настоящий, всамделишный – Дух Всеобъемлющий. Всевидящий, всезнающий, допускающий несправедливость и подталкивающий руки убийц. Не добрый, не злой, просто ПЛАНИРУЮЩИЙ. Дабы жизнь, Им созданная, протекала разнообразно, развивалась в выбранном направлении и, наконец, завершилась. А для завершения чего-либо нужны не любовь да благодать, а безжалостность, боль и смерть. Тут-то и поняла Анна Кучасова смысл последних слов своей матери: "Лидушка, а Бога нет!" Не увидела Василиса того Господа, какого ожидала, а только свет, ослепительно-чуждый, невыносимый.

Режущее глаза неистовое свечение проникало внутрь черепа, давило, ломало височные кости. Въедалось в мозг, рвало податливые ткани, перемещало волны энергии. Последняя связная картина – личико спящего ребенка – мелькнула и утонула в темноте.

Больше она ничего не помнила. Наутро открыла глаза уже тетя Икс в нелепой самошивной ночнушке. Снова шла и шла, пока не попала в тот самый двор Заславского района, откуда ее увезла патрульная машина.

Пожилая женщина в домашних тапочках оказалась на другом конце города по отношению к дому Рыжовых.

16 Проклятье Василисы

Запись прервалась – кончилась пленка. Послышалось шипение. Ника молча смотрела на отца, на него же уставилась и Людмила. Олег переводил взгляд с одной на другую, потом обратился к Мириам Аслановне – запись слушали в ее офисе:

-Думаете, я – родной отец Ники?

-С чего вы взяли? – Бекоева пожала плечами.

-Та фраза о преподавателе и его жене… - Олег не закончил мысль - не захотел  озвучить.

-Вы, полагаю, не единственный преподаватель в университете! – с выраженным безразличием произнесла целительница.

-Понимаю, вам до фонаря мои заморочки…

-Простите, Олег Иванович, но вы несете полнейшую чушь! – перебила целительница. – Эти заморочки в данный момент - основополагающий фактор.  Но только в смысле установления истины. В худшем случае вы всего лишь слетите с пьедестала благородного мужчины! Хочу спросить: Людмила, вы верите в то, что ваш муж мог заиметь на стороне ребенка от студентки?

Рыжова вздрогнула от неожиданности. Ника испытующе уставилась на мать, словно от нее зависел исход своеобразной экспертизы на отцовство.

-Честно говоря, нет, нет и нет! – убежденно произнесла женщина. – Узнай он о девочке, не стал бы скрывать от меня! Олег сантиментален, как персонаж мелодраматического сериала. И потом, я обязательно почувствовала бы измену, поскольку настроена на его волну, даже когда сплю!

С минуту все осмысливали сказанное. Мириам вдруг широко улыбнулась:

-Налицо все преимущества легкого цинизма! Что и требовалось доказать! Олег, вы знали Женю Рябоконь-Куликовскую?

-В моих группах она не училась! Но кое-что помню – слава Богу, у меня-то нет амнезии. Нику мы удочерили в августе, после вступительных, потом я уехал в колхоз со своим курсом. А еще через месяц - в начале семестра - в вестибюле вывесили портрет девушки в траурной рамке. Рассказывали, она забеременела неизвестно от кого, взяла академ, а потом умерла от родов. Сирота, ни отца, ни матери, ребенка забрала родственница, то ли тетка, то ли бабушка. Все жалели бедняжку. Даже извечный спор возник среди преподавателей: рожать или учиться? – поведал Олег. – Но я и предположить не мог, что Ника – и есть дочь той студентки! Черт, вы сомневаетесь! Девочка моя, неужели ты думаешь, мы с мамой тебя обманули, и Анна Кучасова принесла нам младенца с доставкой на дом?

-Ничего не говори, пап! Нет твоей вины – я знаю! – решительно произнесла Ника.

-Дочка, ты словно пытаешься убедить себя! Готов сдать тест на отцовство! Видит Бог, больше всего хотел бы быть твоим настоящим, биологическим родителем. Но, увы, я – не он! И обманывать самых близких людей не желаю! И вас, Мириам, тоже! Клянусь благоприобретенной памятью Анны, никогда не принимал зачеты в машине, никогда не спал со студентками и никогда не имел внебрачных детей!

Олег говорил горячо, убежденно – десяток прокуроров вынесли бы ему оправдательный вердикт! Мириам снова улыбнулась:

-Никуша, я могу доказать тебе это без всяких экспертиз! Не сердитесь, Олег Иванович, но ваш полевой снимок у меня тоже имеется – сделала на всякий случай. В нашем центре принято фотографировать клиентов для картотеки. Понимаете, перед встречей с Трушиными мне необходимо было убедиться в том, что девочка – не ваша родная дочь. Пусть ни на чем не основанное предположение, но моя метода зиждется на кристальной чистоте эксперимента.

Бекоева снова извлекла из шкафа уже знакомый Рыжову круг с красной тканью, потом еще один, подобный. Включила подсветку на столешнице, наложила одни "пяльцы" на другие. Оказалось, неоновый свет делает японский шелк прозрачным, оставляя видимыми лишь полевые графики. Все склонились над столом и принялись разглядывать фигуры. Мириам поясняла:

-Вот ты, Ника, вот Анна, насколько ваши контуры совпадают, настолько отличается от них изображение Олега Ивановича. Ни одного характерного фрагмента, ни одной хотя бы отдаленно похожей черточки. Кровяная характеристика – цвет графика. Естественно, оттенки разные. Все данные отрицательные. Гарантия выше, чем у теста на отцовство – сто процентов!

-Мириам Аслановна, ваша метода отдает некоторой кустарщиной, уж простите за идиотскую прямоту! – высказалась Людмила.

-Вы имеете право на сомнение! Действенность альтернативной психиатрии, заметьте, уже доказала свою состоятельность – ведь мы нашли Анну и успешно вернули ей самое себя! Но, боюсь, как бы несчастная женщина не сломалась! Ведь забвение явилось для нее спасением! Иначе несчастная давно сошла бы с ума или умерла от горя! Кто знает, не перешла ли ее память к Нике ради того, чтобы рано или поздно они могли найти друг друга? Слово, данное умирающей племяннице, Анна сдержала – спасла малышку, но потеряла собственную жизнь!

-Полагаете, проклятье злой бабки действительно имеет место? – усомнилась Людмила.

Олег, безоговорочно поверивший в печальное "наследство" Василисы Кучасовой, даже слегка занервничал – ему сделалось неудобно за сомневающуюся жену перед Мириам. Та ответила с грустной улыбкой:\

-Видите ли, никто толком не знает, почему данный человек проживает именно данную жизнь и никакую другую? Почему Создатель кого-то осыпает милостями, словно из рога изобилия, а кому-то не постелет даже соломки под больное место? Почему бывший двоечник и сын алкоголиков становится олигархом, а профессорское чадо спивается под забором? Почему от одного и того же недуга один вылечивается, а другой умирает? Извечные, неразрешимые, а главное, не требующие разрешения загадки! Так сложилось. А кто виноват и виноват ли, не имеет значения! У семей тоже есть судьба, как и у отдельных людей. Можем ли мы изменить судьбу свою и своей семьи? Да, если ощутим в себе силу что-то менять! Вот этим мы с вами сейчас и занимаемся! Собственно, однажды уже все сложилось – когда вы приняли решение удочерить Нику. И теперь нет разницы, существует ли пресловутое проклятье или нет! Хотя я склонна верить в такие вещи – в силу своей деятельности.

-Спасибо, - коротко ответила Людмила.

-Лично для меня некоторые нюансы остались непонятными, - рассуждала Мириам. - Первое, умри моя подруга от родов, я обязательно поговорила бы с тем сладострастным преподом со всей серьезностью! Почему Наташка, или как там ее, ничего ему не сказала? Или сказала? Второе обстоятельство более серьезно – пропали женщина с ребенком. Но ни соседи, ни знакомые не забили тревогу! А в других местах всплыли отказная девочка и тетя Икс. И никто не сопоставил факты? Удивительно, не так ли? Впрочем, надо узнать у своего знакомого, не подавал ли кто заявление на розыск старушки и младенца.

-Мириам Аслановна, посоветуйте, пожалуйста, что предпринять дальше? – спросил Олег.

-В смысле? – Бекоева уставила на него свои огромные слегка влажные глаза.

"Господи! Как же она смотрит на мужчину, к которому пылает страстью?" - промелькнуло в голове Рыжова. – "Не зря бедняга Барышников трусит подкатить к ней! Такая женщина – огненный вихрь! Спалит и сгорит сама! Я бы на его месте точно обделался!"

- Надо ли взять Кучасову в семью или оставить у Трушиных? – ответил преподаватель целительнице.

-Тут уж ее добрая воля! Пусть сделает выбор сама! – ответила та.

-Папа, мы с ней поговорили об этом! – произнесла вдруг Ника. – Я знала – вы с мамой поймете меня! Но Аня отказалась!

-Почему? – удивилась Людмила. – Разве не хочется старушке прожить, прямо скажем, небольшой остаток жизни рядом с тобой?

-Она ответила, что не может бросить Ардольона Тихоновича с его язвой. И вообще, ее присутствие в нашем доме принесет нам всем несчастье! Бедняжку даже затрясло, так она разволновалась, - вздохнув, пояснила девушка.

-А вы не верите в проклятье Василисы Кучасовой! – обратилась Мириам к Людмиле. – Вот оно в действии!

17 Дознание

Олег Иванович звонил в знакомую дверь.

-Привет, заходи! – радушно встретил его хозяин.

-Один?

-Как перст! Ленка в ночь ушла, Дениска носится где-то. Случайно, не с твоей Никой? – весело спросил Павел Чибисов.

-Он дружит с Криковой, а у Ники появился другой мальчик, - отрезал Рыжов, исподлобья глядя на человека, которого всю жизнь считал другом.

-Жаль, а то поженили бы деток да родственниками заделались! – продолжал неуместно балагурить хозяин.

-Неужели? И тебя не смущает такая вещь, как инцест? – врезал в лоб Олег.

-Ты о чем? – дернулся Павел.

-Догадайся с трех раз! О грехах твоей молодости!

-Спятил? – глаза друга сделались размером с полтинник времен Советского Союза.

-Отнюдь! Очевидно, это ты не в своем уме находился, когда положил в мусорный бак беззащитного младенца! А если бы ее разорвали собаки, растерзали вороны, исцарапали кошки? А если бы летом вдруг пошел снег, и малютка  замерзла? А если бы девочку подобрали бомжи и продали на органы. Или хулиганы подожгли бы мусор…

-Хватит!!! – заорал Чибисов. – У тебя температура? Жар, да? Ты болен?

-О-о-о! Воистину, лицедейство, не знающее себе равных! Ты, случаем, не пытался поступать в театральное училище? – вопрошал Рыжов, хватая коллегу за грудки.

Некоторое время мужчины смешно напирали друг на друга. Наконец Павел толкнул Олега, который упал на диван.

-Может, объяснишь, в чем дело, или будешь продолжать нести чушь! – произнес Чибисов почти миролюбиво.

Подобное поведение сбило Рыжова с толку. Или Денискин отец и впрямь не виноват, или у него железное самообладание.

-Хорошо, давай спокойно! Я подозреваю, что ты - биологический отец нашей Ники! – заявил Олег.

-Круто! А я-то думаю, с чего ты вдруг с цепи сорвался! – воскликнул Павел, выпучив глаза. – Бред какой-то!

-Бред, да? Помнишь студентку Рябоконь-Куликовскую? Я – нет, она у меня не училась, а вот у тебя – да! Пришлось сходить в архив и поднять документы пятнадцатилетней давности.

-Причем здесь бедная Женька? – воскликнул Чибисов.

Так сказал бы мужчина о близкой женщине - "Женька", отметил Рыжов.

-Ты всегда любил покобелиться с хорошенькими студенточками! О тебе из уст в уста передавали, мол, у симпатичной девчонки проблем с физикой не бывает! Даже таксу составили: глубокий вырез – уд, поцелуй – хор, а дать –  вечный отл! Такова цена любви!

-Черт возьми, нельзя же принимать за чистую монету университетские анекдоты! – возмутился отец Дениски. – Помнишь, черную байку, которую сочинили о Бочкиной по истории?

Студент заглядывает в деканат и спрашивает: "Где принимает Бочкина? Мне надо пересдать." Ему отвечают: "Бочкина умерла, сегодня похороны!" Парень извиняется и уходит. Через пять минут открывается дверь, тот же студент снова осведомляется: "Где Бочкина? Мне надо пересдать." Ему опять говорят: "Бочкина умерла, сегодня похороны!" Так повторяется еще несколько раз, наконец, секретарша не выдерживает: "Молодой человек, вы что, издеваетесь!?" Он отвечает с блаженной улыбкой на лице: "А может, мне приятно это слышать!" Но сие же не означает, будто Бочкина на самом деле преставилась! - Чибисов рассмеялся скрипучим неестественным смешком.

-В каждой байке есть доля правды! Ведь тебя-то никому не пришло в голову похоронить, а именно ведьму Бочкину! – возразил Олег на автомате.

-Железный аргумент.

-Хочешь другие, изволь! Ты сохранил заметку о том, как Тимоха нашел ребенка в мусорном баке! А когда мы поменяли квартиру, вы с Ленкой вскоре поселились рядом, хотя ей не нравился район, да и в метраже ничего не выиграли! Смысл? Встречались бы семьями примерно раз в месяц! Но ты хотел видеть, как она растет, не правда ли?

-Твои домыслы не являются доказательствами! – хмыкнул Павел.

Надо сказать, держался Чибисов нагло. Или он действительно ни при чем?

Тогда кто? Не Герасимович же, в самом деле - плешивый хрыч пенсионного возраста, и не Ремизов - патологический женатик, задерганный молочными кухнями примерный папаша троих детей, и уж, конечно, не Цыганов - желчный и несимпатичный  ворчун, пользующийся активной нелюбовью и студентов, и преподавателей. Есть еще Карлов – велеречивый чудак, Вронов – седой  аристократ с вызывающим перстнем на пальце и Кукин – рассеянный ботаник в классических очках-велосипедах. Зооцирк, да и только!

Вчера вечером Олег выписал фамилии всех преподавателей Жени Рябоконь-Куликовской и пришел к выводу – кроме Чибисова некому было обольстить милую, слегка легкомысленную девушку. Такую же, как многие в ее возрасте! Подобные птахи мелькают, словно осенние листья, мимолетные и прекрасные, но незапоминающиеся, похожие друг на друга, как близнецы. Самое обидное, ни Чибисов, ни Женя не испытали глубокой настоящей любви, впустую проканителились. Посеяли трагедию на голом месте…

-А анализ на отцовство, по-твоему, достаточное доказательство? – осведомился Рыжов. - Соглашайся, расходы на экспертизу оплачу!

-Олег, чего ты добиваешься?

-Правды! Как Ника оказалась в мусорном баке? Четырнадцать лет это мучает меня! Ищу ответ на один и тот же вопрос и не могу найти, хоть лоб расшиби! Зачем было так? Варварски жестоко, безжалостно! Ладно, черт с тобой, Пашка! Пусть не ты сироту обрюхатил, пусть кто-то другой. Цыганов там или Кукин хреном махал, тем более, у обоих есть машины! Но мне-то до фени, на ком грех! Главное, я столько лет не могу девчонке в глаза смотреть, за весь род людской стыдно! Понимаешь, леший тебя дери? Представь, однажды вечером в твою дверь звонит женщина с ребенком на руках, ты даешь ей милостыню и закрываешь перед носом дверь. Тогда она кладет младенца у порога и уходит. А потом… Что случилось потом? Можно только предполагать. Наверное, девочка замерзла, проснулась, запищала. Полежи-ка на жестком коврике, да в одной хлопчатобумажной пеленке!

-Тетка халат под нее подложила, - неожиданно произнес Павел и осекся.

Олег, не ожидавший такой быстрой реакции, на мгновение потерял дар речи.

-Поймал ты меня, - перевел дух Чибисов, - обрыдло такую вину в себе таскать! Даже лучше, что ты узнал! Только ума не приложу, откуда.

-От нее самой, той старухи! Вычислили голубушку в результате нешуточных розыскных действий! Она еще фотку сверху положила, да?

-Да! Встречались мы с Женькой верно! Я только начал у них читать.

Однажды зашел в буфет, гляжу, девчонка впереди монетки по ладошке гоняет. Подходит очередь, так бедняжка то булку, то кофе попросит. Наконец, сделала выбор в пользу желудка, похерив мочевой пузырь. Я, естественно, напиток ей купил, угостил еще и пирожным. Отказалась, гордая. Припугнул в шутку, мол, не возьмешь, упустишь шанс сдать экзамен! Так все и закрутилась. Милая девочка… была. Понимаешь, Олег, я не коллекционер, а несчастный мужчина, нет мне покоя. Ты вот со своей Людкой благодушествуешь, и ничегошеньки больше организм твой не просит. Позавидуешь, ей-богу!

-Ах, бедненький! Тяжко мальчику приходится! – жалостливо произнес Олег. – Никак не может в блуд не кидаться!

-Издеваешься? Имеешь право!

-Ты за каким чертом наболтал глупышке о бесплодии жены?

-Ничего я не болтал, Ленка тогда, если помнишь, от аднексита лечилась, все по врачам да по больницам. Но случилось чудо, она залетела. После зимней сессии Женя  академический взяла. Сказала, тетка  серьезно захворала. Дениске и двух месяцев не исполнилось, когда та ненормальная приперлась! Как сейчас на нее смотрю: глаза без выражения, физиономия застывшая, словно снегом припорошенная. Стоит в тапках и халате, а дите и вовсе в скудной пеленке. Естественно, принял за нищенку. Подал хорошо, ребенка пожалел. Дениска в тот вечер температурил, капризничал. Ленка нервничала, ночи не спала, все ее раздражало. Ведьма ведьмой сделалась. На меня смотрела, как на врага народа. Послеродовой невроз в чистом виде.

Обстановка, сам понимаешь, как в Польше! Через минуту я думать забыл о пришелице. Жена меня в дежурную аптеку турнула за жаропонижающими свечками. Вышел на площадку, а там – подарочек! Младенец спит себе, как ангелочек, фотка наша с Женей сверху валяется. Огляделся я по сторонам, вниз сбежал, наверх поднялся – никого. Домой нести малютку – легче самому с балкона сигануть. Жена в порошок сотрет – начнет орать: "Кобелина, бабник!" и все такое.

Сын неспокойный, не спит ни днем, ни ночью, а тут еще одного подкинули! Ничего тогда осознать не успел, схватил ребенка,  завернул в халат, снимок в карман сунул, сбежал вниз, к машине. На счастье никто из соседей навстречу не попался, поздно было. Думаю, отвезу подарочек в Дом малютки, вульгарно подброшу. Пусть думают, какая-нибудь алкашка или малолетка принесла. Ехать, сам знаешь, на проспект Славы, свернул на Флагманскую, мысли крутятся: "Вон у Рыжовых нет отпрыска, а тут со всех сторон сыплются!"

Руки сами руль выкрутили. Заехал во двор. Темно, только будка трансформаторная мерно так гудит. Люди спят, ни души. Вышел, взял младенца. До сих пор не пойму, как такое получилось: словно затмение нашло! Развернул дитя, положил в наволоку, будто в мешок, и осторожно опустил в ближайший мусорный бак. Быстро сел в машину и слинял! Испугался. В любой момент мог кто-нибудь появиться, подросток там или поздний гуляка. У самого руки тряслись, до того перенервничал. Всю ночь ворочался - несчастного подкидыша вспоминал. Спокойный малыш, даже не проснулся, пока его таскали с места на место, внимания не требовал - не чета Денису моему. Видать, нутром чуял, никому-то он не нужен, не перед кем капризничать. А наутро, словно по заказу, вы с Тимкой девочку нашли.  Так она в вашу семью и попала.

Думаешь, полегчало мне? Ничуть! Понимаю, поступил ужасно, подло! С тех пор живу с грузом вины. Прав ты, я трус, моральный урод! Только, Олежка, не поручусь, что Ника моя дочь! Гулять – одно, а детей плодить – совсем другое! Паскудников, которые создают проблемы партнершам, никогда не уважал. Что ты за мужик, если ради своего удовольствия портишь жизнь незамужним девушкам! Всегда работал чисто! И с Женей предохранялся тщательнейшим образом. Потом сотни раз старался все до мелочей вспомнить, когда и где мог проколоться, бесполезно!

Павел замолчал, потупив взор.

"Да уж, ситуация, - размышлял Рыжов. - Я всю жизнь чужой виной маюсь, а этот Казанова недоделанный своей собственной. Так кому тяжелее? У меня девка растет – красавица и умница, ангелоид, а его сынок – интриган и шантажист. Пусть маленький, но есть все шансы стать матерым! Мы с Людкой душа в душу живем, мыслим одними категориями, а он постоянно мотается от Ленки, все счастья на стороне ищет! Получается, засранец-Чибисов нам великое благодеяние оказал!"

-В старину подкинутого на крыльцо младенца семья принимала, как дар Божий, - словно прочитав мысли Олега Ивановича, проговорил Павел, - чего  я тогда испугался, не взял к себе девочку? Гнева супружницы? Трудностей? Почему так запсиховал? На пару с Ленкой осатанел или подозрений побоялся?

-Какая теперь разница? Так сложилось, - заключил Рыжов. – Знаешь, понять твой поступок не могу и продолжать считать тебя другом – тоже. Но общаться нам придется, нельзя переносить свой разлад на детей! Они дружат…

-По-моему, с ними не все в порядке - Денька какой-то хмурый ходит. Фото Никино на столе в рамочке держит, а гуляет с Криковой! Пусть она дурочка, но Никуша может оказаться кровной родственницей, – сетовал Чибисов.

-Не беспокойся, я же сказал, у нее другой мальчик появился, Герберт Тюлькин из вашего дома, - небрежно махнул рукой Олег Иванович.

-Хороший парень, - заметил Павел с ноткой удовлетворения, - теперь ясно – сын ревнует! Как у них все сложно с любовями этими!

-Сложнее, чем ты думаешь! Денис знает, что мы растим подкидыша, именно он нашел ту заметку! - заявил Олег.

-Давно сказал тебе, поганец этакий?

-Недели две назад…

-Вот язычара, весь в маму! И зачем было трепаться? – недоумевал Павел.

-Так уж получилось! - Рыжов не стал рассказывать, при каких обстоятельствах состоялся тот разговор - пожалуй, хватит на сегодня стрессов!

-Надеюсь, не при девочке болтанул?

-Конечно, нет!

-Слава Богу, ума хватило! Не беспокойся, я серьезно  поговорю с сыном, - пообещал Чибисов.

-Это утешительно… - Олег Иванович поднялся.

Больше разговаривать было не о чем. Он чувствовал себя путником, долго шедшим по пустыне и наткнувшимся, наконец, на пересохший колодец.

-Прости! – произнес Павел у порога и протянул руку.

Подумав, Олег пожал ее:

-Полно! Мы с Людой благодарить тебя должны! Увези ты Никушу в Дом малютки, нам бы и в голову не пришло брать ребенка на воспитание. Теперь я не мыслю жизни без светлого ангела в доме! Только, как говорится, птичку жалко! То бишь, Женю. Ладно, спи спокойно, в ее смерти нет твоей вины, женщина в родах всегда рискует жизнью. А мы порой боимся рискнуть собственным благополучием!

-Так смерть – мгновение, а благополучие – на долгие годы, - счернушничал Чибисов.

Олег подивился: такие люди всегда найдут себе оправдание!

18 Момент истины

Проводив Нику, Людмила некоторое время бездумно таращилась в окно. Не хотелось двигаться, делать какие-то дела. В частности, готовить ужин. Вся эта история с несчастной старушкой проехалась по ее душе тяжелым колесом, оставив глубокий след. В то же время данные события не могли не произойти – сколь веревочку не вить, а кончику быть.  В хорошем смысле этого слова, конечно. Можно считать, они еще легко отделались – Анна Кучасова не успела отбросить сандалии и оставить девочке свою память на память! Вот уж каламбурчик, нарочно не придумаешь...

Дверной звонок разразился веселой трелью.

-Кого еще черт несет? – проворчала Людмила и поплелась в прихожую.

На площадке стояла… Лена Чибисова.

-Привет, подружка! – поздоровалась хозяйка. - Проходи!

-Спасибо.

-Что за церемонии между своими!

Женщины проследовали в гостиную, уселись в глубокие кресла, подпиравшие дутыми боками модерновый журнальный столик.

-Кофе, чай? – поинтересовалась Людмила.

-Выпить есть? – спросила гостья.

-Водки, вина? – снова осведомилась Рыжова.

-Пожалуй, водки!

Людмила поставила стопку и бутылку "Немирова".

-Себе тоже!

-Обычно в будние дни я не пью, но, пожалуй, составлю тебе компанию!

Женщины хлопнули по полной рюмке.

-Что случилось? – поинтересовалась хозяйка.

Лена глубоко вздохнула и выпалила:

-Я все знаю, Паша рассказал о разговоре с Олегом!

-Вон в чем дело! Дорогая, не переживай, мы смогли принять ситуацию такой, какая она есть! Советую и вам с Павлом последовать благому примеру! Ничего изменить нельзя! Главное, удалось отыскать старушку – двоюродную бабушку Ники. Или кто там она - пратетя? Да не все ли равно, Анна Леонидовна - единственный родной по крови человек Вероничке! Теперь они смогут общаться! Нашей роли никто не умаляет, мы останемся ее родителями при любом раскладе. Насчет Дениски тоже не беспокойся! Если они действительно брат и сестра, в чем я до конца не уверена, мы это рано или поздно выясним и расскажем детям. Не сейчас, когда придет срок! Пусть сначала повзрослеют! – торопливо сыпала словами Рыжова.

-Людка, ты дашь мне хоть слово сказать? – перебила ее Лена.

-Да, конечно, прости!

-Вы такие великодушные, благородные, правильные. Своих  чад не удосужились завести, взяли на воспитание бедную сиротку…

-По-твоему, нам следует  в пояс кланяться тем, кто выродил  наследников из черева своего? - хладнокровно заметила Людмила.

-Не утрируй! Вы – добрые люди, смогли простить Павла, совершившего, прямо скажем, ужасный поступок… Очень мило с вашей стороны! – Чибисова сама налила водки и опрокинула стопку, как заправский грузчик. – Только знай  – это я виновата во всем! Слышишь? Я!

-То есть? Хочешь сказать…

Людмила умолкла на полуслове, сощурилась и ритмично, словно китайский болванчик, закивала головой.

-Да, черт возьми! – воскликнула Ленка. - Именно я собиралась отвезти ребенка в дом малютки, а сама положила его в мусорный ящик вашего двора! Именно я  подумала: "Вон у Рыжовых нет детей, а тут со всех сторон сыплются, черт их возьми!" И такое раздражение меня охватило, не передать словами! Аж всю затрясло! Именно я положила девочку в наволоку, как в мешок, и опустила в бак... Удивлена? Думаешь, женщина не могла так поступить? И могла, и поступила! Полюбуйся на монстра! Пожирателя невинных душ! Но ты даже не представляешь, насколько я тогда была задергана! Дениска орал, орал и орал денно и нощно! Я тебе всегда в этом смысле завидовала: и жопу не рвала рожаючи, и ночами спала спокойно. Ничка даже не писалась в пеленки, а знак подавала, кряхтела, ворочалась. А у нас то запор, то понос, то поветрие, то температура, то сопельки, то кашель. Ребенок мучил меня необыкновенно, я не понимала, как женщины управляются с двойнятами! Тут с одним хоть себе уши затыкай, хоть ему рот заклеивай! Тихий ужас! Слушай все по порядку!

В тот вечер я послала мужа за свечами для Дениски, он вышел и тут же вернулся с младенцем и какой-то скомканной тряпкой.

-Кого ты припер? Олух царя небесного! Вот несчастье на мою голову! – заорала я вне себя.

-Лен, только не нервничай! Представляешь, та прибабахнутая нищенка под дверь положила! – ответил Павел.

У самого глаза по пять копеек, рука трясется. Бросил халат на пол и стоит, словно соляной столб.

-Какая нищенка?

-Да вот, приходила только что, я ей стольник дал!

-Идиот! Отстегивай больше всяким, еще не то подкинут! Слоненка, тигренка, чертенка – всех в дом тащи! А вдруг у него инфекция! У сына итак иммунитет слабый! Уноси это отсюда!

-Куда?

-В муда! Твои проблемы! – заявила я.

-Думай головой хоть немного! Завтра вызовем, кого надо! Или давай сейчас в милицию позвоним! – замямлил муж.

-Это ты башкой поехал! Хочешь геморрой на свою задницу, звони! Счас понаедут, начнут тут обыски-допросы устраивать! А у нас, если помнишь, дите больное! Ну и че застыл? Шагай! Немедленно! – я окончательно впала в гнев, ногами затопала.

От криков найденыш проснулся, заплакал. Дениска вторил из спальни, у меня окончательно крышу снесло! Стала пихать Павла к двери:

-Иди, да старайся никому на глаза не попасть! Козел, бабник чертов! Небось, твой выблядок! Ведь не соседям под дверь сунули!

-Черт! Ленка, да ты окончательно свихнулась! Никуда не пойду! Успокой детей и уложи спать, завтра разберемся!

-Ах, так! Тогда я сама, раз от тебя толку ноль! Подброшу к дому малютки! Заодно и в аптеку заеду! Но сначала надо успокоить крикуна! А ты сыном займись, да руки вымой сначала!

Я завернула младенца в халат и принялась укачивать. Пригревшись, кроха  убаюкалась и затихла. Опасаясь нежелательных свидетелей, я положила сверток в спортивную сумку и спустилась вниз, к машине. Мной овладело только одно стремление – поскорей избавиться от подкидыша. Ехать предстояло на другой конец города, Фестивальная, где вы тогда жили, гораздо ближе. Опять же, здания на проспекте Славы достаточно хорошо освещаются. Меня запросто  могли засечь из окон ближайших домов, да еще и номер машины запомнить. Мало ли стариков обожают по ночам в окна таращиться! Нарвешься на статью с таким подарочком! Я хоть и потеряла способность анализировать, но чутье обострилось донельзя! Потому и завернула на вашу улицу. Дворик тихий, темный, да и вообще, будто черт меня туда потянул, руки сами руль выкрутили.

Вот скажи, Люд, ты столько лет меня знаешь, неужели я моральный урод? Что тогда на меня нашло, сама не пойму! Когда наволоку в бак опускала, словно какая-то пелена перед глазами стояла! Только одна мысль в голове: поскорей уехать, пока  никто не видел. Вот, собственно, и все! Наутро вы ребенка обнаружили. Паша смекнул, куда я дела младенца, крупно мы тогда  поругались, на грани развода были. Муж заявил, мол, может статься, девочка – его дочь! Фото под нос совал! Я снова в истерику кинулась, Денька закашлял, летом-то! Словом, ад кромешный! Как мы пережили такое, сама до сих пор не пойму!

Чибисов меня к психотерапевту отвел: нервы лечить. Ну вот! Когда все более или менее утряслось, мы договорились – о том происшествии ни гугу ни одному человечку! Пашка считает и себя в равной степени виноватым – позволил сбрендившей бабе ребенка забрать! Когда Олег к нему пришел, он просто меня прикрыл, понимаешь? Из дурацкого благородства, лучше бы сразу все рассказал!  Не могу я тот свой поступок пережить до сего дня! Хоть в омут головой, да Деньку жалко! Смотрю на Никушу и мысленно прощения прошу! И у вас с Олегом! Людочка, милая, умоляю тебя! Прости! Не в себе я была! Мне диагноз тогда поставили: послеродовой психоз! Помилуй, Господи, душу  мою грешную! Если бы можно было все вернуть! А Пашка, он хоть и бабник, но не подлец,  и нас с сыном всегда ставил на первое место!

Ленка прижала ладони к пылающим щекам.

-Чего молчишь, подруга? Или мы больше не знаемся?

-Глупости! – отмахнулась Людмила и добавила задумчиво. - Твоя версия ничем не уступает Пашкиной. Выпьем!

Они снова опрокинули водки.

-Ты мне не веришь?

-При чем здесь, веришь, не веришь! Мне по большому счету все равно! И перестань каяться! Да, некогда ты совершила уголовно наказуемое деяние, но за руку тебя не поймали. А главное, Ника не пострадала! И уж, конечно, не мне судить женщину, охваченную послеродовым психозом. Сама не рожала, - ответствовала Рыжова.

-Мужу что сказать? – язык у Ленки уже слегка заплетался.

-Скажи, все путем! Ничего между нами, в сущности, не изменилось. Пусть пройдет время, страсти улягутся! А там уж, как сложится! Жизнь – мудрая штука, к какому-нибудь концу да приведет. А потом и сама пройдет. Стоит ли плакать да переживать!

-Верно, подруга! Половина груза с моих плеч свалилась! Спасибо, душевная ты наша! - растрогалась Чибисова.

-Всегда пожалуйста! Мы же свои люди! Должны прощать друг друга!

Вскоре подруга ушла, а вернувшийся с работы Олег обнаружил жену в изрядном и слезном подпитии.

19 Логическая точка

-Потрясающе! – покачала головой Мириам Аслановна. – Ваша история оказалась весьма необычной, с неожиданными поворотами! Признаться, женская истерия импонирует мне больше мужской трусости! Вы дружите с Павлом много лет и считаете его порядочным человеком. Знаете, в истории медицины есть упоминания об ужасных случаях, связанных с послеродовым психозом. Одна английская мамаша настолько возненавидела собственного младенца, что выбросила его из окна пятого этажа. Кроха погибла. Женщину осудили на двадцать пять лет тюрьмы. Другая избивала ребенка до синяков, а, одумавшись, рвала на себе волосы от отчаяния. Случалось, детей подбрасывали или отдавали первым встречным. Часто неприязнь таких больных распространялась на третьих лиц: мужей, соседей.

Страшный синдром имел место в основном, в период экономической нестабильности в обществе. В начале девяностых, если помните, тоже наступили смутные времена! Кризисная обстановка. Слабые духом теряли нить жизни и накладывали на себя руки. Издерганная постоянным недосыпом и нездоровьем малыша Елена Чибисова была одержима мыслью оградить сына от нежелательной, невесть откуда взявшейся девчушки. Её болезненное состояние может служить оправданием, но лишь частичным. Помрачнение рассудка и последующее лечение у психотерапевта – вещи посерьезнее. Вполне вероятно, она не могла в тот момент отвечать за свои поступки. Потому львиная доля вины лежит на муже, проявившем слабость. Вы с Людмилой правильно сделали, простив их обоих. Ведь люди долгие годы терзались муками совести!

-Как вы думаете, все кончено? В смысле, с болезнью Ники? – уточнил Олег.

-А она и не болела. Девочка абсолютно адекватна! Но вы правы: теперь все должно измениться. Знаете, в чем я вижу смысл саги о семье Кучасовых? Как ни странно, в конфликте отцов и детей, принявшем уродливую форму. Нелюбовь матери к старшим отпрыскам обернулась трагедией, в результате которой пострадали все. Никого не обошла злоба, источаемая родительницей на старшую дочь, она рикошетом ударила по Лидии, Тамаре и Аркадию, а потом и Жене. Полагаю, и сердце Михаила не выдержало по той же причине.

Останься Ника с тетей, ее с большой вероятностью ждала бы та же участь. Однако ангелоид Анна предпочла отказаться от единственного родного человечка, чтобы спасти его. Уж не знаю, правильно ли поступила женщина, отнеся девочку предполагаемому отцу, но у нее не было другого выхода – за малюткой явилась с того света прабабка…  Видение сыграло роль побудительной причины. Понятно, испытав такое, бедняжка потеряла саму себя и прожила столько лет чужой, но размеренной жизнью! Иначе она бы не выдержала, сломалась…

-Странно, ненависть всего лишь одной неграмотной тетки натворила столько бед! Вы верите в проклятье Василисы Кучасовой? – серьезно спросил Олег.

-Ненависть матери к своему ребенку – и есть самое страшное проклятье. Знайте, Нику спасла ваша любовь! Попади кроха в другие условия – ей крышка! От прошлого осталась только привнесенная память… Собственно, все остальное вы знаете! Да здравствует хэппи энд! Ваша карточка отправляется в архив! – торжественно заявила Мириам.

-Постойте, но многое осталось неясным! – запротестовал Рыжов.

-Например?

-Вы обещали узнать у своего знакомого, искал ли кто пропавших девочку и женщину. Ведь люди – не иголка в стоге сена!

-Я спрашивала, получила ответ, но для вас он уже не важен, только для меня, как огранка уникального клинического случая!

-И тем не менее!

-Хорошо, я расскажу.

Поначалу Анны с малышкой никто не спохватился. Ближайшее окружение сочло, что они живут на даче. Загородный домик у Рябоконь-Куликовских с водой и отопительным котлом, а деревенский воздух не в пример городскому смогу. Пришла осень. В сентябре студенты отправились в колхоз на уборку яблок, где Наташа - подруга Жени - свалилась со стремянки и сломала ногу. Девушке пришлось оформить академический отпуск и провести долгие месяцы на больничной койке. Бабка из квартиры напротив, иногда заходившая к Анне поболтать, слегла и вскоре преставилась.

Остальные жильцы подъезда и думать забыли о женщине и малютке, несмотря на то, что из почтового ящика стали лезть счета за газ и квартплату. Такое часто случается в нашем общежитии – соседи по площадке годами не видят друг друга. А потом прорвало трубу между этажами, и потребовалось ломать пол в брошенной квартире. Тогда-то и вскрыли дверь. Обнаружили запыленное нежилое помещение, вызвали милицию. Для очистки совести участковый справился в соответствующих инстанциях об отказном ребенке и пропавшей старухе. Но к тому времени Ника уже жила в вашей семье, и органы опеки хранили тайну удочерения, а Анна волшебным образом превратилась в Аврору Тиксову и попала к Трушиным. Соваться туда и беспокоить столь важных людей милиционер не стал. Дело об исчезновении закрыли, а квартиру заселили другие люди. Как ни прискорбно, в нашей огромной стране маленькие люди никогда никого особенно не интересовали.

Когда мой знакомый из убойного отдела включился в поиск, женщины с фамилией Кучасова уже не существовало в нашем городе. Теперь же, узнав их адрес, опер смог посмотреть тощую папочку, зарытую в допотопном архиве райотдела милиции. Все сошлось: даты, имена. Словом, Анна Кучасова полностью обрела память, и наши старания себя оправдали! - Мириам посмотрела вопросительно, убрала черную прядь со лба. - Есть еще вопросы?

-А как же! Признаться, меня несколько озадачивает несовпадение в датах. К примеру, Аня никак не могла болеть дистрофией в сорок шестом году, когда отменили хлебные карточки. Ей тогда стукнуло лет двадцать, но никак не восемь! – рассуждал Олег.

-НИКЕ исполнилось восемь! Не ищите точного соблюдения хронологии! Привнесенная память отличается от памяти о прошлых жизнях. Вот там сохраняется четкое соответствие - когда одна и та же душа меняет тело, она не может  прыгнуть за возрастные рамки. В нашем случае о параллельности событий речь не идет. Память Анны являлась плавающей системой, способной причалить к мозгу хозяина любым боком.

-А ведь верно! Ника увидела голову на печи в три года, в то время как старшей дочке Кучасовых исполнилось пять! – вспомнил Олег.

-А кстати, чем на поверку оказалась та голова? – поинтересовалась Бекоева.

-Всю жизнь меня мучила эта загадка! - признался Рыжов. – А она оказалось очень простой – там лежал всего лишь старый материнский платок, в причудливом свете луны показавшийся малышке черепом с пустыми глазницами. Василиса тогда здорово отругала девочку. Наверное, железная баба никогда не испытывала детских страхов! Мириам Аслановна, мы с Людмилой очень вам благодарны, но не могли бы вы определить, действительно ли Пашка Чибисов отец Ники? – набрав в грудь воздуха, решился Рыжов. – Я и фото принес…

-Вы уверены, что хотите это узнать? - целительница сощурила свои огненные очи.

-Пора расставить точки над "и". Пусть исчезнут последние сомнения. Собственно, потому я и пришел!

-Знаете, в любом литературном произведении должна остаться легкая недосказанность. А чем наша история не "Евгений Онегин" альтернативной психиатрии? Слава Богу, все закончилось благополучно, и вы с женой можете вздохнуть свободно: отныне проклятие прабабки не коснется Ники! Вот главное, остальное – ерунда! Давайте договоримся так: я оставлю у себя фото Павла, а результат объявлю в случае крайней нужды!  Ведь даже если Чибисов – ее отец, это обстоятельство уже ничего не сможет изменить! Конечно, если девушка не вздумает завести роман с Денисом...

-Думаю, он – пройденный этап в жизни Никуши! Пожалуй, я с вами соглашусь! Пусть все устаканится.

Рыжов встал, собираясь откланяться, когда в кабинет тактично постучали.

-Да! – проговорила Бекоева.

Заглянула секретарь Мариночка, импозантная тридцатипятилетняя особа с рыжей шевелюрой:

-Мириам Аслановна, к вам пришли!

-Очередной клиент? По записи?

-Нет, но очень просит принять!

-Ладно, зови! Пожалуй, минут десять у меня есть!

Олег попрощался и ретировался. В дверях он столкнулся с Барышниковым, топтавшимся у порога с нерешительным видом.

-Привет! Решил вот последовать твоему совету! – произнес доктор, протягивая приятелю руку.

-Привет! Давно пора! Признаться, я недоумевал, какого лешего ты тянешь? Удачи!

-Спасибо!

20 Падение

Улица окружила Олега майской духотой и выхлопными газами, но впервые на душе его было безмятежно и легко. Вот она, жизнь, исполненная взлетов и падений! То гири к ногам привяжет, то забросит на пушистое облачко! Преподаватель решил идти до дому пешком, по пути  собирался забежать в супермакет, купить подарки своим девочкам. Настроение обязывало сделать  близким приятное. Проходя мимо трека для катания на роликах, Олег невольно залюбовался на стройные фигурки, отягощенные громоздкими ботами. Мода возвращается! В свое время они с друзьями мастерили себе сооружения из досок и пары подшипников – импровизированные коньки, страшно трещавшие на бегу. Неизвестно, кто радовался больше – тогдашние пацаны в кустарных приспособах или теперешние подростки, которых ничем не удивишь.

Приблизившись к забору, окруженному сеткой, Рыжов обратил внимание на девушку, едущую по волнистой дорожке. Смелая! Ноги нетвердые, видно первый раз на ролики встала. Не дай Бог, нос расквасит, а то и пострашней чего наживет! И куда только полезла, бедолажка! На Нику похожа, и ветровка на ней такая же, белоснежная, с абрикосовыми полосками на рукавах. Внезапно холодный пот прошиб Олега Ивановича, он рванул к вертушке, успевая фиксировать боковым зрением, как кувыркается и летит вперед стройная фигурка…

…После уроков Ника пошла с Зилой, Алкой и Светкой кататься на роликах.  Контрольную они с подружками благополучно переписали, учебный год заканчивался. Пожалуй, впервые ею овладела сумасшедшая радость жизни. Хотелось смеяться,  резвиться, болтать без умолку. Или дело в том, что она влюбилась? Не по-детски, как в Дениску, а иначе, по-серьезному, глубоко, пылко. Герберт казался ей солнечным мальчиком, сбежавшим по лучу на грешную землю. И вместе с тем он был близким, понятным, романтичным и мужественным одновременно.

-Слышь, подруга, ты хоть стоять на роликах умеешь? – спросила Зилка.

-Честно говоря, не пробовала! – призналась девушка.

-Ох, коза не ездовая! Смотри, как надо!

Тюлькина лихо проехалась по коридорчику в помещении проката.

-Лады, по ходу дела сообразишь, ты у нас умная! Покатили!

Наколенники и налокотники оказались совсем не лишними: Ника то и дело шлепалась. Но скоро ноги сделались послушными, перестали разъезжаться. Девушка решила попробовать съехать с горки.

-Вон на ту иди, она самая пологая, - посоветовала Зилка, которая летала, аки ласточка, не страшась самых крутых треков.

Волосики ее весело торчали из-под шлема, а ноги выделывали немыслимые кренделя. Вскоре однокласснице покорились "хребет динозавра" – немыслимая волнистая дорожка с множеством перепадов и "полет маятника"  -  U-образный монстр высотой метра четыре.

-Правда, классный стадиончик? – орала Тюлькина на ходу.

Нику покорила ее бесшабашность. Зилка – молодец, сам черт ей не брат! Как  только не боится?

-Дрейфишь, Рыжова? – сестра Герберта, перестав, наконец, мелькать со скоростью звука, остановилась возле новой подруги.

-Нет, у меня уже хорошо получается! – возразила Ника.

-Ну и катайся пока на "наклонном матрасе", пусть весла к роликам привыкнут – успеешь еще пофликать. Ты носила когда-нибудь трусы-стринги? – неожиданно осведомилась коварная девица. – Я так и знала - темнота! Тож и здесь! Сперва неудобно, а потом клевенько! И даже не трет!

Насмешница снова разогналась и впрыгнула на "хребет динозавра" – только ее и видели. Не успев ни о чем подумать, Ника покатила следом.

-Рыжова, с ума соскочила? – крикнула ей вслед Алка, съехавшая с самой пологой горки. – Куда за асом прешь, убьешься!

Но девушка ее уже не слышала. Непривычные к ботинкам на колесиках ноги совершали инстинктивные движения, дабы очередной горбыль не свалил хозяйку. Распростертые в стороны руки помогали держать равновесие. Дорожка несла ее вперед легко-легко, играючи. "Нащупала! Еду!" – вихрем мелькнуло в голове. – "Как здорово! Словно в сказке!"

Сказка оборвалась внезапно – впереди не оказалось следующей волны, а простиралась ровная, точно стол, плоскость.

-Тормози, Ничка! – послышался истошный крик Тюлькиной.

Но она не смогла, попросту не успела, да и не знала, как завершить маневр. Полетела вперед, не удержавшись на ногах, упала страшно, перевернулась несколько раз самым нелепым образом, словно брошенная кукла. На мгновение свет померк перед глазами девочки, перестали существовать предметы и люди. Остался только крик, отчаянный, душераздирающий:

-Ника-а-а!

Олег, отпихнув тетку у вертушки, бежал к нелепо скорчившейся фигурке. В голове билась одна-единственная мысль: "Ошиблась Бекоева! Проклятие бабки Василисы все-таки настигло нашу семью! Вернулось и обрушилось на Нику со всей силой! Господи, спаси ее!"

Прямо перед его носом через турникет перепрыгнул высокий парень. Он первый упал на колени возле девушки, осторожно дотронулся до ее плеча:

-Никуша, как ты? Скажи хоть что-нибудь! Хоть словечко! Ушиблась? Больно? Зилка, я тебя прибью! – обернулся он к смешной всклокоченной девчонке, испуганно сверкавшей из-под шлема милыми беличьими глазками.

-Ника меня не послушалась, я ее на наклонный матрас послала, так она за мной понеслась! Как ненормальная! Вот отчаянная, вот дурочка! – неожиданно Тюлькина расплакалась навзрыд и откатила в сторону, широким жестом рубанув воздух.

Олег Иванович медленно поднял голову, его лицо застыло неподвижной маской. Казалось, даже мускулами больно пошевелить. Он вынул из внутреннего кармана пиджака мобильник, молча протянул Герберту. Сам Рыжов, наверное, не смог бы произнести ни слова. Не успел юноша взять трубку, как Ника открыла глаза:

-Гэб, не надо! Пожалуйста, никуда не звони, это лишнее!

-Ника, дочка! Как ты? – борясь с чудовищно окаменевшими мышцами, спросил несчастный отец.

Его испугало выражение неземной безмятежности в глазах девочки, соперничавших своей чистой голубизной с высокой и прозрачной весенней лазурью.

- До сих пор не верится, папа, – я летела! Будто на крыльях! – мечтательно произнесла Ника и улыбнулась. – После такого мне ничего не страшно! Ничего, понимаешь?

Её взгляд блуждал и остановился на Герберте:

-Правда, я смелая, Гэби? Тебе не будет за меня стыдно!

-Дочка, девочка моя! Господи, скорую! Немедленно! Звони, парень! – Олег сорвался на нелепый дискант.

-Нет, папа! Зачем скорую, лучше помоги подняться! – девушка протянула руку, которую отец схватил и прижал к груди.

-Но тебе нельзя двигаться! Вдруг есть переломы? – беспокоился отец.

-Папочка, но у меня все нормально! – девушка села, подвигала конечностями. – Гэби, успокой Зилу! Простите, я всех напугала! Просто сначала никак не могла придти в себя!

-Слава тебе, Господи! Доченька! У меня чуть сердце не остановилось! – выдохнул Олег.

-Прости, папочка! – Ника потянулась к отцу, обняла за шею.

-Больше я тебя никуда одну не отпущу! – смущенно проговорил Герберт.

-А на трек вообще не пойдешь, и не просись! – повысил голос преподаватель.

-Слышь, Рыжова, я тебя сама теперь не возьму! Переломаешь весла, а мне отвечать! – встряла Тюлькина.

-Все равно буду кататься! – заявила новоявленная конькобежка, поднимаясь на ноги. – И освою "полет маятника"! Не беспокойся, папочка, у меня сильный ангел-хранитель! Да и Герберт присмотрит... – добавила с некоторой заминкой.

Студент бросил в сторону девушки влюбленный взгляд.

-Может, выберешь хобби поспокойнее! – воскликнул Рыжов. - Ты у нас одна!

-Но нельзя же всю жизнь прятать голову под крыло и избегать того, к чему лежит душа! – возразила школьница. – Разве вы с мамой не так меня учили?

-Ну и подлиза! Ладно, потом поговорим! Слушай, дочь, а давай-ка, пригласи в гости друзей-подруг в честь окончания учебного года! Сколько хочешь и кого хочешь! – весело предложил Олег.

-Здорово! Зила, Алла, Света, вы как, не против? – обратилась девушка к одноклассницам и перевела взгляд на парня. - А ты, Герберт?

-Вау! Кто ж станет возражать, если предок сам набивается! – ответила за всех Тюлькина. – Вот бы наши так прозрели, да, мистер Питкин?

-Только Лика и Лера тоже придут! И Денис! – предупредила девушка.

-Да и фиг с ними! Не забудь спросить меня, как устроить классную тусовку! – Тюлькина взглянула на Рыжова. – Дядя Олег, вы не против, если на следующей неделе Ника пойдет с нами в поход? С Гэбом, конечно! На фига мне лишняя ответственность!

-Посмотрим, дожить еще надо! Дочка, а она мне нравится! – покоренный циничной откровенностью Тюлькиной, произнес Олег.

-Сенькью, вэри мач! – раскланялась девчонка и, не устояв на роликах, шлепнулась на пятую точку опоры.

Все невольно подались вперед и склонились над спортсменкой, которая лишь махнула рукой, мол, со мной все в порядке.

21 Эпилог

Не правда ли, оптимистичный конец истории? Или еще не конец, а только начало? Столько всего впереди у четырнадцатилетней девочки! И хорошего, и не очень. К сожалению, иначе не бывает. Мудрый сказал, жизнь – что зебра, белая полоса обязательно сменится черной и наоборот. Банальная истина.

Через полгода скончается Анна Кучасова, тихо уснет и не проснется. Воссоединится, наконец, с любимой, но неласковой матерью. Вместе с памятью вернется боль и разобьет израненное сердце. В последний путь усопшую проводят Рыжовы, Ардольон с Ренатой да несколько их друзей. Прольют искренние слезы, скажут хорошие слова о женщине – истинном ангелоиде, ни одного часа не прожившем на этой земле для себя.

Через год Ника проводит Герберта в армию. Её родители вздохнут с облегчением. "Дружить с парнем по-серьезному в столь раннем возрасте – значит подвергнуть себя напрасному испытанию! Вот два годика спустя – другое дело! Ты повзрослеешь, он возмужает! Заодно и чувства проверите!" – со свойственным ей цинизмом успокаивала Людмила опечаленное чадо.

Еще спустя два года Вероника Рыжова окончит школу на отлично, без труда поступит в университет. Они с Зилаидой Тюлькиной будут учиться в одной группе. Нечего и говорить – сестра Герберта станет ее лучшей подругой. Лера, Лика, Алка и Светка отойдут на второй план. Но отнюдь не обидятся: все четверо в разное время, но в год восемнадцатилетия повыскакивают замуж. А противоположные интересы отдаляют друг от друга людей. Жизнь рано или поздно всех разводит по своим берегам.

Денис Чибисов уедет учиться в Московский энергетический институт. В столице красивого хорошо сложенного парня заметит работник модельного агентства и пригласит на кастинг.  Его типаж понравится отбирантам, и мальчик из провинции сделается популярной личностью на курсе. Девушки и женщины, красавицы и обаятельные дурнушки, пушистые зайки и стервы – перед ним замелькает множество лиц. Но глубоко в душе останется жить образ маленькой девочки, как никто понимавшей его, смотревшей добрым и преданным взглядом. Той, чья детская любовь щадила и грела, но ничего не брала себе.

Открытки и письма, которыми будут обмениваться Ника и Денис, с годами станут приходить все реже, но совсем не иссякнут, как не иссякает пуповина, связующая человека с далекой незабываемой юностью.

В день свадьбы Ники и Герберта Денис откроет очередную бутылку шампанского с очередной подружкой, чьи глаза никогда не скажут так много.

А когда у молодой пары родится сын – разумеется, Уэллс Гербертович Тюлькин – Чибисов пришлет в подарок смешного пушистого зайца в очках с гротескно огромной морковкой в передних лапах, купленного в самом Париже, куда модельное агентство отправит Деньку-везунчика на рождественский показ.

Олег и Людмила будут жить долго и счастливо, растить маленького внука. И, конечно же, умрут в один день. Но очень-очень нескоро!

Альтернативный психотерапевт Мириам Бекоева найдет, наконец-то свое счастье с Петром Ивановичем Барышниковым, у них даже народятся поздние близнецы – девочки Далила и Валентина.

В архиве частного медицинского центра останутся полевые графики Ники и Павла Чибисова, характерные элементы которых совпадают более чем на восемьдесят процентов. Не обманывала Женя Анну Кучасову перед смертью: прорвалась-таки единственная клетка, несмотря на осторожность опытного кавалера.

Но о том единокровные брат и сестра узнают спустя многие годы. Так вперед и заглядывать-то не хочется, да и какой смысл, главное – однажды все сложилось так, а не иначе.

Хочется надеяться, что история девочки, найденной карликовым пуделем, не будем говорить, где, получилась светлой. Современной сказкой, в которой зло лишь увеличивает удельный вес добра, а любовь побеждает. Хорошо бы, все сюжеты завершались столь оптимистично. Хотя, по словам классика, в трагических концах есть свое величие! Но оставим их для других повествований

Content

Стафеева Татьяна Привнесённая память

1 Находка

2. Первые странности

3 Психиатр

4 Инфо-болезнь

5 Коварство и любовь

6 Контрольная

7 Денис и Аня

8 День рождения

9 Герберт

10 Мириам

11 Тетя Икс

12 Признание

История Авроры

14 Рождение

15 Отец

16 Проклятье Василисы

17 Дознание

18 Момент истины

19 Логическая точка

20 Падение

21 Эпилог