Дмитрий Кружевский

Реконструктор

Пролог

Император Руссарии был молод. По мнению некоторых членов правительства, даже слишком молод – ему едва за тридцать. К тому же, по мнению большинства министров, он слишком страстно увлечен техническими диковинками, что недопустимо. Его растраты из небогатого бюджета страны, идущие на спонсирование разработок «всяких проходимцев», постоянно вызывали недовольство тех, кто этот бюджет рассчитывал.

– Проходимцев… – Император ухмыльнулся и, покачав головой, кинул на стол папку с отчетом испытательной комиссии, после чего с хрустом потянулся. – Что ж, возможно, они не так уж не правы…

Поднявшись из удобного кресла, обитого дорогим красным бархатом, он подошел к окну и несколько минут рассеянно смотрел на пустынную придворцовую площадь.

– Может, они и правы, – повторил император. – Но что же делать?

Он прижался лбом к стеклу, чувствуя, как прохлада несколько остужает разгоряченный бессонницей мозг, думая, что слишком многое свалилось на него за последние годы. Еще каких-то шесть лет назад он был обычным каплеем на Северном флоте, а теперь – властитель страны, разоренной последней войной, некогда великой. Голод, разруха, неподчинение окраин центру, разгул бандитизма – вот лишь малый перечень того, что оставил ему в наследство безвременно умерший отец. Сейчас даже и не подумаешь, что каких-то десять-пятнадцать лет назад Руссария считалась одной из величайших держав Ендорского континента и вступила в войну с Геранией на пике своего могущества, исполняя союзнический долг по отношению к странам Артанской коалиции. Война ожидалась не особо затяжной, ибо, по всем разведданным, армия Герании находилась в довольно плачевном состоянии, однако на деле все оказалось не так… совсем не так. Император тяжело вздохнул.

На самом деле их войска встретились с прекрасно оснащенным противником, который к тому же обладал передовым вооружением далеко не в единичных экземплярах, в отличие от армии Руссарии. Взять, к примеру, те же танки. На начало войны у Руссарии их было всего около двадцати штук, и они являлись гордостью инженерной мысли империи. Лично он никогда не забудет, как впервые увидел эти угловатые громадины величиной с двухэтажный дом, медленно ползущие вдоль трибуны, на которой его отец принимал парад. Тогда при виде этих стальных монстров его охватил просто-таки дикий восторг вперемешку с огромной гордостью – гордостью за свою страну, ее мощь и силу.

Увы, у Герании танков оказалось в десять раз больше.

Первая же серьезная битва показала превосходство армии противника над войсками союзников и была выиграна лишь благодаря какому-то чуду и героизму руссарских солдат. К сожалению, это была лишь одна победа, за которой последовала череда серьезных поражений. Мало того, Артанская коалиция принялась разваливаться, подобно карточному домику, а некоторые ее члены даже присоединились к Герании, обратив свое оружие против бывших союзников. Пять лет… пять лет кровопролитнейшей войны, финалом которой стал позорнейший мир, заключенный на условиях победителя, по которому страна теряла около пятнадцати процентов своих территорий. Это настолько подкосило здоровье отца, что через пару лет после ее завершения он скончался, оставив сыну полуразрушенную страну.

Молодой император провел пальцем по стеклу, запотевшему от его дыхания, затем вернулся к столу. Достав из резной шкатулки дорогую гайтонскую арому, он пару минут мял ее в пальцах, рассеянно оглядывая заваленный папками и чертежами стол. Откусив ее кончик и выплюнув его в урну, он щелкнул зажигалкой и затянулся ароматным дымом.

Конечно, все это ерунда, и тут его министры правы, но есть надежда, что среди фантастических проектов найдется хоть один, который послужит на благо страны. А страну надо восстанавливать – восстанавливать и собирать в кулак. Ну а для этого прежде всего надо привести в порядок практически деморализованную армию, восстановить ее боеспособность и вооружить новейшим оружием. К тому же необходимо учитывать, что война может в любое время вспыхнуть вновь. Он, в отличие от некоторых своих министров, не строил иллюзий насчет мира с Геранией. Следовало понимать, что противник пошел на подписание мирного договора из-за начавшихся проблем в своей экономике, довольно сильно подорванной войной на несколько фронтов. И вот спустя семь лет доклады тайной канцелярии вновь неутешительны: Герания вновь ударными темпами наращивает военный потенциал, и тут уж ожидать можно всякого.

«Мало времени, слишком мало, нам бы еще лет десять», – подумал император, устало опускаясь в любимое кресло. Конечно, за пять лет сделано немало, хотя надо признать, что в первые два года он наломал дров.

Он усмехнулся своим воспоминаниям и, стряхнув пепел в изящную пепельницу, выполненную в виде мифического змея, взял из стопки следующую папку.

«Снаряд, движимый посредством реактивной струи».

Что за бред? Император быстро пролистал несколько покрытых не очень разборчивым почерком страниц, бегло просмотрел вложенные в папку непонятные чертежи и уже хотел было бросить ее в стопку с подобной ерундой, но почему-то остановился. Вновь открыв папку, он несколько минут задумчиво смотрел на странный остроносый снаряд, снабженный небольшими крыльями, затем тяжело вздохнул.

– Министры меня точно заставят отречься, – пробормотал он и размашистым почерком вывел на обложке папки: «Выделить подателю сего документа на разработку проекта двадцать импернов[1]».

Часть первая

Аэронавт

Глава 1

Сергей Ратный откинулся в кресле и, сжав кулаки, со злостью обрушил их на подлокотники. Что за ерунда, такого просто не может быть! И ладно бы выход из строя какого-то блока компьютера, что иногда случается, но одновременный отказ практически всей бортовой электроники – это вообще из разряда фантастики. Судя по всему, полетели и дублирующие системы, а главный компьютер вообще впал в состояние прострации – не реагировал на команды. Он лишь изредка оглашал рубку корабля пронзительным сигналом тревоги, оповещая об очередном отказе оборудования.

Сергей вздохнул и, поднявшись из кресла, подошел к вмонтированному в стену техническому шкафчику. Пару минут перебирал лежащие там инструменты, морщась от каждого вопля тревоги, и остановил свой выбор на детекторной отвертке и молекуляторе. Подойдя к приборной панели, он отщелкнул держащие пластиковую облицовку клипсы и принялся копаться в ее разноцветных мерцающих внутренностях. Наконец сирена замолкла, и в кабине корабля, зависшего над четвертой планетой неизвестной системы желтого карлика, наступила тишина. Сергей удовлетворенно усмехнулся, поставил панель на место и вернулся к креслу пилота. На этот раз компьютер отозвался на прикосновение рук человека к сенсорам клавиатуры – послушно открыл схему корабля, начав посекторный доклад о неисправностях. Молодой человек, нахмурясь, слушал механический голос компьютера, перечислявший полученные повреждения, и чувствовал, как по спине ползут противные мурашки страха. Судя по докладу компьютера, произошло разрушение трех из пяти стабилизирующих блоков реактора, что вызвало неконтролируемый выброс энергии. Компьютер корабля заметил опасность и принялся переводить все системы звездолета на резервные источники питания, но, увы, не успел.

– Чтоб тебя… – только и пробормотал Сергей.

Подобную поломку они изучали в академии в разделе гипотетических. Процент выхода из строя сразу двух стабилизаторов, представляющих из себя монокомпозитные «к-стержни», был просто ничтожным, а уж выход сразу трех… И тем не менее факт налицо.

«Чертова консервная банка!» – мысленно выругался Ратный. И ведь собирался дождаться рейсового челнока, но не захотел сидеть без дела целых полтора месяца, поэтому и решил отправиться грузовым шаттлом. В принципе, он и раньше так делал, пользуясь своим служебным положением, да и не он один. Подобные корабли во множестве курсировали в автоматическом режиме между ближайшими звездными системами, перевозя различные не слишком ценные грузы: от обычной руды до продуктов питания и запчастей. Обычно это были старые звездолеты, списанные с дальних трасс, частично распотрошенные и превращенные в обычные грузовозы. Правда, ему повезло: его корабль в прошлом был десантным шлюпом, хотя сейчас от этого не легче. С таким реактором корабль долго не протянет, вообще оставалось только удивляться, как эта старая консервная банка не превратилась в облако раскаленной плазмы.

– Компьютер, состояние реактора?

– Критическое.

– Как будто сам не вижу, – буркнул Сергей, откидываясь в кресле. – Восстановить возможно?

– Отрицательный ответ. Бортовые ремонтные системы функционируют на двадцать процентов.

– Да и они бы не помогли, – пробормотал он себе под нос, прекрасно понимая, что поломки подобных масштабов можно устранить только в планетарных доках. Вздохнув и рассеянно взъерошив волосы, скомандовал: – Дай-ка мне еще раз общее состояние систем и рекомендации, а также подготовь систему дальсвязи для передачи сообщения.

– Принято.

Монитор компьютера неожиданно пошел разноцветной рябью и резко погас, а следом за ним погас и свет в кабине. Пару мгновений Сергей находился в абсолютной темноте, пока не вспыхнули тускло-голубые лампы аварийного освещения. По кораблю разнесся механический голос компьютера:

– Внимание, реактор поврежден, начато гашение активной зоны, до полной остановки осталось тридцать четыре часа двадцать минут. Внимание, секторы семь, пять и шесть блока «Д» будут закрыты через десять минут, всем находящимся в данных зонах членам экипажа необходимо срочно их покинуть.

– Это еще что за ерунда? – Сергей резко выпрямился и пробежался пальцами по клавиатуре, однако компьютер никак не отреагировал.

Парень вскочил с места, буквально сорвал облицовку приборной панели и пару минут разглядывал ее внутренности, затем отбросил пластиковую крышку в сторону и бегом бросился прочь с мостика. Судя по всему, дела судна были плохи, а значит, единственным безопасным местом будет спасательная шлюпка. Слава богу, ее еще не успели снять с превращенного в грузовик корабля. Вот только сперва нужно было заскочить в каюту за вещами. Он на секунду остановился на перекрестке, чтобы сориентироваться, и, бросив беглый взгляд на табличку, повернул в правый коридор – десантный шлюп был немаленьким, а каюты располагались чуть ли не на корме. Конечно, существует вероятность, что уцелевшая автоматика все же стабилизирует состояние корабля. Тогда останется только набраться терпения и дождаться спасателей, но рисковать не особенно хотелось. Сергей мысленно усмехнулся и ускорил шаг.

Вообще, после того как корабль перевели в разряд автоматических грузовиков, из него выдрали все, что было не особо нужно для его функционирования в качестве грузовоза. Все, вплоть до пластиковой обивки кроватных полок в каютах. Десантные корабли и так никогда не отличались особыми удобствами; теперь же это была просто пустая банка, запрограммированная на полет из точки «А» в точку «Б». Оставалось только удивляться, почему не демонтировали спасательную шлюпку. Кстати, обнаружил он ее совершенно случайно, во время своего очередного обхода корабля. Лететь предстояло три дня, и делать все равно было нечего, тем более валяться в каюте особого желания не имелось, да и не особо там поваляешься – каюту распотрошили основательно. Хорошо хоть один из готовивших корабль к полету техников, узнав о пассажире, принес ему матрас и термоодеяло. Это позволило Сергею обустроиться хоть с какими-то минимальными удобствами, а бывало и хуже. Например, однажды ему пришлось два дня трястись в контейнеровозе и спать прямо среди ящиков с какими-то запчастями, используя вместо подстилки кусок пластиковой обшивки, а вместо подушки куртку, – и ничего, долетел. Да по сравнению с тем полетом тут просто райские условия: бывшая офицерская каюта, более-менее нормальная постель и в придачу сумка с продуктами, что собрали провожающие его друзья. К тому же у бортового компьютера оказался открытый интерфейс, и можно было коротать время за нехитрыми игрушками, обнаруженными им в одной из вкладок.

Вообще, у Сергея создалось такое впечатление, что те, кто переделывал космолет, почему-то действовали в спешке, а может, просто проявили небрежность. Обычно у бывших военных кораблей бортовые компьютеры либо полностью демонтировались, либо перепрограммировались, ибо даже если в них не хранились важные или секретные сведения, то они были приспособлены для выполнения определенных задач. Здесь же систему управления полностью заменили, а вот центральный компьютер почему-то оставили прежним. Мало того, интерфейс управления был полностью открытым, так что, при желании и наличии нужных знаний, можно было спокойно увести эту старую калошу куда угодно. Знания у него в этой области были, потому что он прошел обязательное трехмесячное обучение по пилотированию, но особого желания баловаться с управлением космического корабля не возникало. А ведь когда-то он такую бы возможность посчитал за невиданное счастье, ведь еще в старших классах хотел стать космолетчиком или дальразведчиком, зачитывался об их приключениях на открытых ими планетах, мечтал быть похожим на отважных героев.

Надо признаться, что юношеское увлечение быстро прошло, и пару лет после окончания школы он метался по миру, ища себя в разных специальностях. В результате, сам того не ожидая, поступил на кафедру Томской академии авиации и космонавтики по специальности «инженер-проектировщик атмосферных судов». Окончив академию, год работал в конструкторском бюро, проектируя межконтинентальные лайнеры, а потом уволился, неожиданно осознав, что этот вид деятельности его мало интересует. Правда, на этот раз его ничегонеделание продолжалось недолго.

Сергей пришел со своей девушкой на выставку, где демонстрировались летательные аппараты прошлого, причем не только земные, и увлекся, буквально заболел этими необычными гремящими, рычащими, пыхтящими аппаратами, прибывшими в его двадцать пятое столетие из глубины веков и различных миров. Целый день он провел на выставке, бродя среди удивительных дирижаблей, воздушных шаров, бипланов, трипланов, старинных реактивных самолетов. Более всего его восхитили приспособления для полетов, что использовали аборигены одной планеты с низкой гравитацией и мудреным названием. Его девушка давно уже ушла, на прощание повертев пальцем у виска, а он, как ни странно, даже не расстроился. На эту выставку он ходил вплоть до ее закрытия, каждый раз с замиранием сердца наблюдая за полетом старинных машин, а затем подал заявление в Рязанский институт историко-технического реконструирования.

Специальность «инженер-реконструктор» неожиданно стала востребованной в межпланетной археологии. Дело в том, что ученые, проводя раскопки на различных планетах, отыскали множество технических артефактов, и, чтобы восстановить хотя бы примерный вид находок, требовались инженерно-технические знания. Первыми помощниками археологов, естественно, стали техники и механики экспедиций, но часто их знаний не хватало, и вскоре на раскопки стали приглашать различных инженеров. В экспедициях появилась должность «реконструктор» – малооплачиваемая, первое время ее занимали энтузиасты, но постепенно появилась и профессия «реконструктор», специалистов-профи готовили земные вузы.

Сергея приняли почти сразу – приемную комиссию впечатлил его инженерный диплом Томской академии, и через пару месяцев он уже отправился в свой первый полет на планету, что расположилась в тридцати световых годах от Солнечной системы. Полгода он по крупицам восстанавливал облик найденного там летательного аппарата, похожего на биплан начала двадцатого века, а когда тот поднялся в воздух и пронесся над его головой, то ощутил безумную эйфорию. В тот день он как очумелый бегал по взлетному полю, что-то кричал, размахивал руками и совершенно не обращал внимания на удивленные взгляды археологов и аборигенов.

Ратный заскочил в каюту, споткнулся о невесть откуда взявшийся на полу баллон огнетушителя и, мысленно выругавшись, принялся спешно запихивать в сумку раскиданные по кровати вещи. Тусклый цвет с цепочкой моргающих в коридоре огоньков тревоги несколько действовал на нервы, заставляя спешить.

– Внимание, внимание, отказ дубль-контура, высока вероятность утечки реактора, всему экипажу срочно… – Голос компьютера резко оборвался, сменившись противным треском, затем все смолкло.

Парень на секунду замер, удивленно прислушиваясь к наступившей тишине, затем подхватил недособранную сумку и бросился бегом по коридору, ощущая в коленях противную слабость, – похоже, все было хуже, чем он думал. К счастью, шлюпка встретила его ярким светом, который на мгновение заставил Сергея прищуриться. Нырнув в ее нутро и пройдя между рядами амортизационных кресел, он бросил сумку на пол, после чего склонился над приборной панелью. Та от легкого прикосновения руки призывно замерцала разноцветными огоньками, бортовой компьютер коротко пискнул, сообщая своему пассажиру, что готов к приему команд. По его экрану побежали строчки, сообщающие о состоянии всех систем шлюпки. Сергей уселся в кресло пилота, чувствуя, как оно зашевелилось, точно живое существо, подстраиваясь под очертания тела человека, и попытался соединиться с центральным компьютером корабля. Увы, тот был недоступен. Чертыхнувшись, он уже хотел вернуться в центральную рубку и оттуда попытаться наладить связь со шлюпкой, дабы иметь более полную информацию о происходящем на корабле, но тут случилось неожиданное. Входной люк шлюпки скользнул в свои пазы, громким шипением сообщив о герметизации, а экран неожиданно моргнул, на нем запрыгали цифры обратного отчета.

– Э-э-э… стоп, стоп! – Пальцы Сергея заметались по сенсорам приборной панели – тщетно. Цифры обратного отчета продолжали свой неумолимый бег. Шлюпка вздрогнула, заставив его спешно откинуться на спинку кресла, вжимая встроенную в подлокотник кнопку гравитационного компенсатора. Тело легко сдавило, а через мгновение обзорные экраны вспыхнули, показывая быстро удаляющуюся тушу бывшего десантного корабля.

– Чтоб тебя… – пробормотал парень, хмуро глядя на мониторы и перебирая в голове варианты своих действий по возвращению на борт корабля. По инструкции – ручное управление должно было включиться не раньше, чем через тридцать минут после отстыковки. Или после ввода специального кода разблокировки, который он, естественно, не знал. Хотя он понимал, что компьютер не дал бы команду на сброс шлюпки, не будь на то серьезных причин, но все же с настойчивостью фанатика Сергей несколько минут пытался подчинить капсулу в надежде повернуть ее обратно. В конце концов сдался и, бросив взгляд на экран, громко выругался, затем откинулся на спинку кресла, задумавшись, что делать дальше. Торопиться и паниковать пока не стоило. Если с кораблем все нормально, то следует вернуться назад, едва включится управление. А если нет? Тогда остается всего два варианта: остаться на орбите планеты и, погрузившись в криосон, ждать спасателей или же попытаться пойти на посадку. В голове сразу всплыли институтские байки о замороженных мертвецах, обнаруженных спасателями через сотни лет после того, как они легли в свои криокапсулы, чтобы так никогда и не проснуться. Ратный передернул плечами, вспомнив свою единственную попытку криосна во время получения разрешения на дальние перелеты, – ощущения не самые приятные. И все же вариант с посадкой на планету был еще хуже. Садиться в неисследованный мир, который может оказаться смертельно опасным, – такая лотерея не для разумного человека. Впрочем, судя по датчику спектрографа, атмосфера планеты вполне подходила для дыхания, а введение нанвитов позволит справиться с вирусной опасностью на ближайшее десятилетие. Этого как раз должно хватить для адаптации и выработки организмом нужного иммунитета.

Сергей несколько мгновений колебался, затем вздохнул, решительно ткнул пальцем в голубую пиктограмму, расположенную над кнопкой включения гравитационного компенсатора, и почувствовал легкий укол в шею, сопровождавшийся тихим шипением. Решение было принято: он не желал болтаться на орбите в виде куска бесчувственного льда, завися от автоматов старой капсулы, уж лучше спуститься в новый, неизведанный мир. В конце концов, вернется он на корабль или совершит посадку – неважно, лучше уж ко всему подготовиться заранее, и этот укол помехой не будет.

Нановитамины – микромашинки размером с пару десятков нанометров. Они позволяют появляться в чужом мире, не отделяясь от него броней скафандра, и пресекают попытки местных вирусов и бактерий причинить вред исследователю. Кроме того, эти витамины увеличивают регенерационные силы организма человека, заживляя за считаные дни даже самые серьезные раны. В свое время эти наномашинки специально были разработаны для дальних экспедиций, но впоследствии стали широко использоваться в качестве подручного средства при лечении многих болезней.

– Ну как, старик, ты еще держишься? – пробормотал Сергей, глядя на экран, где угловатая туша транспортника уже превратилась в небольшую мерцающую черточку. Оставалась надежда, что все обойдется, но тут на теле корабля вспыхнул радужный огонек, затем еще один, и через мгновение вдали вспух шар взрыва, а еще через пару секунд корпус шлюпки сотряс удар, бросивший ее по неуправляемой траектории, ведущей к атмосфере планеты.

Осколок погибшего корабля пробил внешнюю обшивку шлюпки в районе маневровых двигателей, перебил несколько энерговодов и, потеряв ускорение, лишь немного промял внутреннюю оболочку жилой капсулы, не нарушив ее целостности. Сергей этого не знал, он с ужасом смотрел на единственный работающий экран, видя, как вокруг спускаемого аппарата вспыхнуло яркое зарево, извещающее о том, что тот вошел в атмосферу, не активировав защитные поля. Свет в шлюпке неожиданно моргнул и погас, в полной темноте отчетливо слышался тихий гул бушующего за бортом пламени и натужный скрип гидравлических компенсаторов кресла. Перегрузка возрастала, сдавливая грудь Ратного стальными клещами, однако минуты шли за минутами, а гравитационные компенсаторы так и не включались. Огненным шаром шлюпка неслась сквозь атмосферу планеты к далекой неизведанной земле.

Поездка на рынок сегодня была на редкость удачной. Удалось продать большую часть овощей, а на вырученные деньги купить десяток кур и при этом немного сэкономить. Зельда улыбнулась и, обернувшись, посмотрела на стоящие в телеге клетки с птицами. В общем, она могла быть довольна, и если бы ее Серг был дома, то обязательно похвалил бы свою мать за подобную предприимчивость. Женщина дернула поводья, заставляя низкорослую гнедую лошадку, впряженную в небольшую повозку, ускорить шаг, и с грустью посмотрела в хмурящееся с утра небо. Ее Серг был аэронавтом, и этот факт почему-то вызывал зависть у многих односельчан. Этот род войск всегда находился под личным покровительством самого императора и туда брали только лучших из лучших. То, что туда смог попасть парень из далекой от столицы деревушки, было просто чудом – рукой провидения.

Ее мальчик с самого детства грезил о небе, а после того как в городе на ярмарке увидел настоящий дирижабль, сам попытался построить такой из старых мешков, надув их дымом. В тот день он едва не спалил сарай и получил от своего отца прутом, но мечту о небе не оставил. Впрочем, отец его поддерживал и даже оплатил учебу в старшей школе, прекрасно понимая, что без хорошего образования мечта сына о небе так ею и останется. А уж как радовался, когда их Серг появился на пороге родного дома в новой кожаной куртке и шлеме с большими стеклянными очками… В тот день они видели его в последний раз. Их выпуск отправляли на фронт по специальному приказу. По словам сына, император лично приезжал в академию, дабы засвидетельствовать свое почтение будущим героям воздуха, и даже сфотографировался с ними. Правда, впоследствии деревенские злопыхатели утверждали, что этот визит был связан с большими потерями среди аэронавтов, в результате чего армии срочно понадобилось новое «летающее мясо». Зельда не обращала на них внимания – пускай зубоскалят. Лишь Грег, некогда служивший в бригаде тяжелой артиллерии и недавно вернувшийся домой весь обгоревший, с одной ногой, но, вопреки всему, не утративший бодрости духа, всегда поддерживал ее.

– Твой сын, Зельда, – элита, – говорил он. – Поверь, я-то этих аэронавтов знаю – белая кость, гордость имперских войск. Эти ребята просто так не пропадут. Так что ты должна набраться терпения, ждать и верить… вернется твой Серг.

Верить? Она верит… верит, что Серг когда-нибудь вернется. Он ведь был такой молодой, красивый, умный. Он не мог сгинуть на этой проклятой войне. Да, она прекрасно понимала, что прошло уже больше трех лет с той поры, как ей вручили серый конверт, в котором лежал узкий клочок бумаги с уведомлением: «Ваш сын пропал без вести», но ведь все может быть… Того же Грега считали погибшим, а он неожиданно объявился в деревне через год после войны. Да и в городе говорили, что многие из раненых до сих пор остаются в госпиталях, а кое-кто и в плену, так что надежда есть. Надежда… надежда на то, что и ее Серг где-то там… но он вернется, он обязательно вернется.

Внутри шлюпки было темно и жарко. К счастью, температура постепенно падала, но, несмотря на все усилия Сергея, обзорные мониторы оставались темными, и о положении спускаемого аппарата в пространстве можно было только догадываться. К тому же, если судить по ощущениям, шлюпка, скорее всего, уже преодолела верхние слои атмосферы и теперь неслась к земле. Утешал лишь факт, что тормозные двигатели все же работали и пытались затормозить падение, о чем можно было судить по то и дело наваливающейся перегрузке. Меж тем возникла другая проблема. В кабине отчетливо ощущался едкий запах горелого пластика, который с каждой минутой становился все сильнее и сильнее. Глаза слезились, тело сотрясалось в приступе непроизвольного кашля. Дело явно принимало дурной оборот. Во-первых, было неизвестно, как глубоко в атмосферу планеты вошла шлюпка, а значит, попытка воспользоваться катапультой могла окончиться для него плачевно, так как спасательного комбинезона с гермошлемом Сергей здесь не обнаружил. Во-вторых, судя по тому, что тормозные двигатели все еще продолжали свои упорные попытки замедлить падение корабля, тот по какой-то причине все еще не мог перейти в нормальный полет. Это означало как минимум жесткую посадку, если, конечно, автоматика шлюпки вообще сможет ее нормально посадить, в чем Сергей с каждой минутой сомневался все больше и больше. Словно подтверждая его мысли, по корпусу корабля пробежала странная дрожь, затем что-то громко грохнуло, заставив Ратного непроизвольно съежиться и выругаться. Больше медлить нельзя, нужно рисковать.

Ратный судорожно ухватился за рычаг катапультирования, расположенный сбоку кресла, и резко рванул его вверх, но тот не сдвинулся с места. Еще рывок – тот же результат. Запах гари стал просто невыносимым, и Сергей зашелся в новом приступе кашля, почувствовав, как его охватывает дикая паника. Он еще пару раз дернул рычаг на себя и неожиданно почувствовал странную пустоту в груди, словно при спуске в скоростном лифте. По спине побежали холодные мурашки дурного предчувствия.

«Так, спокойно. Рычажок предохранителя вниз, рукоять вверх до щелчка, повернуть по часовой и еще раз резко вверх…»

С глухим хлопком часть обшивки шлюпки отлетела в сторону, а кресло с пассажиром рванулось вверх и, кувыркнувшись, устремилось вниз к неожиданно близкой земле, чтобы уже через мгновение закачаться под развернувшимся оранжевым куполом. Сергей этого уже не видел, он безвольно обвис в кресле, потеряв сознание от бешеной перегрузки, гранитной плитой обрушившейся на его тело.

Зельда улыбнулась своим мыслям и вновь подхлестнула едва плетущуюся кобылу – надо было поторапливаться. День уже клонился к вечеру, а дорога к деревне шла через Бенурский лес, и нужно миновать его, пока не стало слишком темно. Времена ныне были неспокойные, и на лесной дороге нет-нет да и находили труп какого-нибудь запоздавшего бедолаги. К слову, насчет лихих людей Зельда не особенно волновалась, ибо не думала, что бандиты позарятся на ее кур и те гроши, что позвякивали в ее тощем кошельке, – однако различного зверья в лесу было предостаточно. В последний год волки настолько обнаглели, что по вечерам выходили к окраине деревни, пугая баб и детвору. После войны мужиков в селе практически не осталось, а из женщин мало кто умел обращаться с оружием, вот зверье и наглело.

Размышляя таким образом и изредка погоняя свою неторопливую лошаденку, женщина уже добралась почти до леса, сквозь который проходила ведущая в ее деревню дорога. Неожиданно над головой что-то глухо ухнуло, и Зельда боязливо вжала голову в плечи, а лошадь испуганно заржала. Натянув поводья и заставив нервно фыркающую кобылу замереть на месте, женщина посмотрела вверх. Ее глаза удивленно расширились, провожая взглядом проносящийся над головой огненный шар, который с гулом скрылся за деревьями. Вскоре оттуда донесся глухой звук взрыва.

– И что им неймется? – пробормотала Зельда себе под нос, подумав, что за месяц это уже второй ястанский аэростат, сбитый городской ПВО у нее на глазах.

Правда, предыдущий был поменьше размером, да и двигался не так быстро. Точнее, он неспешно плыл по небу, выпуская струйки черного дыма, пока в один момент не превратился в клубок огня, который с гулом грохнулся на окраине города. Этот же был слишком уж большой и падал необычайно быстро, но кто ястанцев знает – может, создали новую модель. Женщина покачала головой. Ястанцы упорно продолжали использовать в своих аэростатах горючий газ, и прицельное попадание в незащищенную отражателями область подъемного баллона превращала летательный аппарат в шар огня. Об этой проблеме ястанских боевых аэростатов ей рассказывал еще Серг, утверждая, что можно без особого труда разгромить вражеский воздушный флот. Возможно, так оно и случилось бы… возможно, если бы не геранцы. Увы, но в прошедшей войне Руссарии пришлось бросить весь свой воздушный флот на борьбу с геранскими аэростатами, а те, что остались у местных вояк, даже в воздух поднять было некому. Слава богу, наземные батареи ПВО заставляли наглецов держаться подальше от городов, и все же время от времени вражеские аэронавты пытались прощупать оборону на прочность. Зачем им это надо, Зельда не знала, да и не хотела забивать голову подобными глупостями. Пусть молодые соседки, сидя на лавочке, обсуждают последние новости и, читая городскую газету, рассуждают о внешней политике с умным видом, а вся ее политика ограничивалась небольшим огородом, сараем да рынком. И вообще Зельда считала, что не женское дело – совать свой нос в подобные дела, пусть этими вопросами столичные чины занимаются, а бабское дело – оно маленькое: детишек нарожать, воспитать их, за мужем и порядком в доме следить, вот еще бы войны больше не было.

Женщина вздохнула, подумав, что мысли о политике лезут в голову молодым девушкам от недостатка мужиков. Когда бы повыскакивали замуж, не забивали бы себе мозги подобными глупостями. Бросив последний взгляд в небо, по которому расползалась темная дымная полоса, оставленная упавшим аэростатом, она с удивлением заметила похожий на огромный зонтик странный оранжевый предмет, который медленно опускался в сторону леса. Пожав плечами, женщина подхлестнула лошадку – надо поторапливаться, ибо солнце уже стремилось к краю горизонта.

Зельда остановила повозку и несколько минут непонимающе смотрела на огромный кусок оранжевой материи, запутавшийся в ветвях низкорослых деревьев, растущих вдоль дороги. Судя по внешнему виду, материя была вполне добротная, и женщине было непонятно, кому понадобилось ее выбрасывать, да еще развешивать на дереве. В результате она предположила, что, скорее всего, эта ткань как-то была связана с разбившимся аэростатом. Огромный оранжевый «зонтик», появившийся после пролета горящего аппарата, опускался как раз в этом направлении. Что это могло быть, женщина не знала, и это ее несколько пугало, но такое количество добротной ткани, бесхозно валяющейся в лесу, не могло оставить ее равнодушной. Локот[2] тканого полотна, причем не очень хорошего качества, в городе стоил почти полтора злотена, и это было очень дорого. За такую цену можно было купить молодую курочку-несушку или гусенка, а здесь на ветвях покоился не один десяток локотов прекрасного материала.

Конечно, цвет очень странный, но и такой ткани можно было найти достойное применение. Зельда нервно поерзала на облучке, чувствуя, как внутри нее страх перед неизвестным борется с жадностью. Наконец, тяжело вздохнув, она спустилась с повозки, мысленно ругая себя, обзывая старой дурой, сующей свои загребущие руки куда не следует. Несколько минут она топталась рядом с повозкой, ожидая чего угодно. От выживших после падения ястанских аэронавтов, скрывающихся в разросшемся между деревьев густом кустарнике, до военного патруля, торопящегося к месту крушения. Все было тихо. Женщина еще раз оглянулась и, мысленно наложив на себя благословенное знамение Создателя, принялась продираться сквозь кустарник. Только подобравшись ближе, она поняла, что не сможет дотянуться до огромного куска оранжевой ткани, что раскинулась над ее головой причудливым шатром. Со стороны дороги казалось, что ткань лежит на земле, а на самом деле до колышущегося под легким ветерком полотнища было более десятка локотов. Конечно, будь она моложе, взобралась бы на такую высоту по ветвям деревьев, но в ее возрасте не стоило об этом и думать.

Зельда тяжело вздохнула и уже собиралась вернуться к повозке, как ее взгляд упал на длинные веревки, которые тянулись откуда-то из кустов дикорастущей раскарии и явно имели отношение к висящей на деревьях ткани. Женщина удивилась, но тут же вспомнила веревки аэростата, на котором частенько катали детишек во время ярмарки: большой шар размещался внутри огромной сетки из веревок, которые крепились к висящей внизу корзине, где и находились пассажиры. Так что, возможно, эта ткань – остатки такого вот аэростата, который унесло ветром. Эти мысли ее несколько успокоили, и она решила отыскать корзину, к которой крепились веревки, чтобы, потянув за них, стащить остатки шара на землю. Зельда прекрасно понимала, что весь шар ей не увезти, но это пока и не требовалось. Главное, убрать его с дерева и спрятать от чужих глаз, а уж потом, разрезав на куски, потихоньку вывезти домой – кстати, веревки в хозяйстве тоже пригодятся.

Приободренная такими мыслями, она решительно направилась к высоким кустам дикой раскарии и, осторожно пробравшись через их колючие ветви, замерла в растерянности. Корзины не было, вместо нее к концам веревок крепилось странное устройство, похожее на причудливый стул с высокой спинкой. «Стул» лежал на боку в гуще поломанного при его падении кустарника. И, к своему ужасу, женщина увидела, что к этому странному стулу широкими белыми ремнями привязан человек в одежде необычного покроя.

Зельда замерла, разглядывая незнакомца, – он не подавал признаков жизни. Осторожно, стараясь не хрустеть ветками, подошла ближе, готовая в любой момент броситься назад, но он даже не пошевелился. Она с опаской смотрела на молодого мужчину, у которого с уголка приоткрытого рта и из носа тянулись красные кровяные дорожки, а жизнь в израненном теле выдавало только судорожное хриплое дыхание. Склонившись над ним, Зельда попыталась расстегнуть удерживающие его ремни – тщетно. Она долго не могла понять, как это сделать, возясь со странной массивной пряжкой, которая размещалась на груди незнакомца, пока не нажала на маленький выступ на ее торце. Пряжка с легким щелчком раскрылась и распалась на четыре части. Ремни резко дернулись и, вырвавшись из рук Зельды, втянулись внутрь странного стула, так что женщина вскрикнула от испуга. Незнакомец неожиданно открыл глаза и, посмотрев на женщину мутным взглядом, полным боли, что-то пробормотал на незнакомом языке, после чего вновь потерял сознание.

Глава 2

– Нет, женщина, ты лишилась рассудка! – Грег нервно ходил по комнате, прихрамывая на своем деревянном протезе и бросая гневные взгляды на сидевшую у стола Зельду, которая с безмятежным видом нарезала овощи и складывала их в большую чашку. – Притащить в дом незнакомца, да еще и аэронавта со сбитого ястанского аэростата.

– Я не думаю, что он ястанец, – спокойно ответила женщина, отодвигая тарелку. – Хотя что я тебе буду пояснять, ты и сам это прекрасно видишь. Ястанцы – низкорослый и смуглый народ, а у этого кожа побелее нашей будет, да и ростом пресветлый Создатель его не обидел.

– Так-то оно так, – буркнул бывший артиллерист, косясь в сторону незнакомца, лежащего в углу комнаты на толстом соломенном матрасе, уложенном поверх придвинутых друг к другу лавок. – И все равно, Зельда, глупая затея – держать его в доме, надо доложить в город, вдруг он ну пусть не ястанец, а, к примеру, геранский шпион. Знаешь, за его укрывательство по голове не погладят.

– Грег, – хозяйка дома вздохнула, – сам подумай, что могло понадобиться геранскому шпиону в наших местах?

– Ну… – Мужчина озадаченно почесал в затылке. – Завод аэростатов…

– Который закрыт с начала войны.

– Крепость…

– В которой служат три калеки и два десятка пацанов и девчонок.

Мужчина грозно сверкнул на женщину глазами и, подойдя к столу, плюхнулся на стоящий рядом стул.

– Зель, ты как маленькая, – уже спокойно произнес он. – Времена сейчас опасные, мало ли кем этот чужак может быть. Вот очнется, да и прирежет тебя по-тихому, и смоется, ищи его потом.

– Тьфу на тебя, Грег, – махнула рукой женщина. – Выдумываешь всякие глупости. Шпионы везде мерещатся. Ну какой он шпион?

Зельда вытерла руки о фартук, встала из-за стола и направилась к постели незнакомца. Взяв со стоящего рядом стула куртку раненого, сделанную из какого-то странного зеленоватого материала, протянула ее Грегу:

– Вот посмотри, сразу видно, вещь не из дешевых, да и покрой зело причудливый. Не думаю, что шпионов в такое обряжать будут. У нас эдакого франта сразу бы заметили.

– Ну… – потянул Грег, прекрасно понимавший правоту женщины, но считавший, что в любом случае следует остерегаться незнакомцев. Он несколько минут рассматривал куртку, дивясь тщательности ее покроя и полному отсутствию каких-либо швов, затем вздохнул и, вернув ее Зельде, спросил: – И кто он, по-твоему?

– Не знаю, – женщина пожала плечами. – Возможно, один из тех столичных богачей, аэронавтов-любителей, что сами строят себе аэростаты и потом летают на них по всему миру.

Грегор задумчиво посмотрел на лежащего без сознания молодого мужчину, со всех сторон обдумывая высказанное Зельдой предположение, и, не найдя в гипотезе хозяйки противоречий, согласно кивнул:

– Может быть, но тогда тем более надо сообщить в город, вдруг его ищут.

– «Надо, надо» – заладил! Сообщим еще, а пока лучше доковылял бы до доктора, а то и сообщать не о ком будет.

– Хорошо. – Мужчина с кряхтением и явной неохотой поднялся со стула. – Только что мы господину Табусу скажем, как объясним?

– А что тут объяснять-то, – буркнула Зельда, беря со стола миску с нарезанными овощами и направляясь к печи, где в разогревшемся горшке уже вовсю бурлила вода. Отправив нарезанное внутрь исходившей паром посудины, она вновь повернулась ко все еще мнущемуся у дверей Грегу и добавила: – Скажи, сын вернулся, а по дороге домой на него лихие люди напали.

Грег ковылял по проселочной дороге к домику Табуса, что находился недалеко от реки, ругая в уме совершенно свихнувшуюся Зельду и весь женский род в частности. Только ей могло прийти в голову приволочь в свой дом незнакомого человека, найденного по дороге в лесу, да еще взяться его выхаживать. Грег вздохнул. Впрочем, наверное, именно за вот такое безрассудство, изредка проскальзывающее в ее характере, она ему и нравилась. Помнится, два года назад, когда он в первый раз увидел ее среди беженцев из соседнего села, что находилось в нескольких террах[3] выше по реке и которое зачем-то разбомбили ястанские аэронавты, то поразился силе воли этой женщины. Пока остальные рыдали, кляли судьбу и оплакивали родных, она металась среди своих односельчан, стараясь помочь по мере возможности. И только когда в гомонящей толпе затихли стоны, вопли отчаяния, отошла в сторонку и, усевшись около покосившейся скирды соломы, разрыдалась. Лишь потом он узнал, что в этой бомбардировке погиб ее муж, бросившийся спасать соседских детей из горящего дома, – сильная женщина. Тогда часть беженцев подалась в город, но некоторые, в их числе и Зельда, остались в деревне, благо пустых домов было много – война и голод не пощадили многие семьи.

Сказать, что он ее сразу полюбил, означало бы соврать, – они сблизились как-то незаметно для самих себя. Она одинокая женщина, у которой война унесла сына и мужа. Он одинокий холостяк – молодая жена не дождалась его с войны и подала на развод, а вскоре вновь выскочила замуж за какого-то лавочника из города.

И хотя они пока не жили вместе, Грег почти целые дни проводил у нее в доме, помогая по хозяйству. Сперва на них косились, но потом перестали обращать внимание: кому интересен нелюдимый инвалид и одинокая вдова, поселившаяся на окраине села? Грег уже несколько раз пытался предложить Зельде засвидетельствовать их отношения, но та постоянно уходила от этого разговора. Он не торопил, прекрасно понимая, что в сердце женщины не скоро утихнет острая боль от потери супруга.

Второй проблемой был ее сын. Зельда настолько искренне верила, что ее мальчик жив, что Грегу ничего не оставалось, как поддерживать это заблуждение, хотя история второй имперской аэрогруппы, где служил Серг, была известна всем. Вторую имперскую бросили в горнило битвы за Табрусский перешеек, и в первом же бою Серг и его товарищи столкнулись с аэронавтами Каруса – лучшей аэрогруппой Герании.

На аэродром вернулось всего три экипажа второй имперской. Траурные некрологи почти месяц не сходили со страниц газет, а обыватели еще долго обсуждали, почему необстрелянных юнцов отправили на верную гибель, что это: несчастный случай или предательство командования, а может, просто чья-то преступная глупость?

Грег покачал головой. Нет, Зельда прекрасно все знала, ибо он сам как-то случайно увидел старые газеты с некрологами, которые она прятала в шкафу, но тем не менее женщина надеялась… А кто он такой, чтобы забирать у нее надежду?

Мужчина тяжело вздохнул и ускорил шаг.

– Интересно, очень интересно, – доктор задумчиво посмотрел на лежащего в кровати незнакомца, затем повернулся к стоящей позади Зельде и спросил: – Мадам Зельда, когда произошло нападение на вашего сына?

– Так вчера, – ответила женщина. – Я как раз ездила его в город встречать, но мы с ним разминулись, а на обратном пути смотрю, а мой Серг рядом с дорогой лежит и не шевелится. – Женщина жалостливо всхлипнула и промокнула глаза кончиком платка, который все это время нервно мяла в руках. – Не помню, как на повозку втащила, а потом гнала как оглашенная…

– А почему за мной сразу не послали? – нахмурился врач.

– Не знаю, – Зельда вновь всхлипнула. – Думала, полежит – и оклемается, а он так и не очнулся. Скажите, господин Табус, с моим сыночком все будет хорошо?

– Ну, как вам сказать. – Доктор снял с носа очки в тонкой медной оправе и пару минут сосредоточенно протирал их краем халата, словно не зная, что ответить на этот простой вопрос.

– В принципе, скажу одно: несмотря на все эти страшные царапины, синяки и кровоподтеки, что покрывают его тело, похоже, с ним все в порядке. Правда, повреждены связки на правой ноге, но насчет этого не стоит беспокоиться, – махнул он рукой, заметив беспокойство в глазах женщины. – Сейчас я ему ногу перебинтую, а как придет в себя, делайте ему на это место теплые компрессы. Да, и еще – зайдите ко мне вечером, я дам вам мазь от ушибов, будете втирать три раза в день. А пока найдите какую-нибудь крепкую ткань, которую не жалко порезать.

Зельда кивнула и, скрывшись в соседней комнате, несколько минут гремела ящиками стоявшего там покосившегося комода, после чего вернулась со сложенной в несколько раз цветастой тряпкой.

– Это подойдет?

Табус взял протянутую материю и, развернув ее, несколько раз подергал, проверяя на прочность, после чего удовлетворенно кивнул:

– Вполне.

– Спасибо, доктор, – сказала женщина, внимательно наблюдая за процессом бинтования ноги незнакомца. – Значит, мой Серг поправится?

– А куда он денется! – Табус закрепил повязку и, удовлетворенно кивнув, вернулся к столу и принялся упаковывать в стоящую на нем сумку трубку стетоскопа.

Затем он попрощался с хозяйкой и, еще раз напомнив о необходимости зайти вечером за мазью, направился домой.

Пациент попался странный, даже очень. С одной стороны, гематомы на его теле говорили о многочисленных переломах и возможных внутренних кровотечениях, но с другой, состояние больного было в норме. Пальпация также ничего особого не принесла – казалось, все у молодого человека в порядке. Удивляло расположение сердца больного. Судя по прослушиванию, оно было расположено не строго в центре грудины, как полагается, а было несколько смещено влево от срединной линии, что само по себе довольно удивительно, но не более того. О подобных казусах природы он часто читал в медицинском альманахе, правда, столкнуться за свою долгую практику пришлось впервые.

Но все эти ссадины и ушибы на теле пациента – ну не похожи они на последствия обычной драки! Если бы ему не рассказали о нападении на молодого человека, то он бы подумал, что повреждения вызваны падением с большой высоты, причем сквозь крону дерева. Нечто подобное он уже видел, когда сын Фарины, его соседки, полез в лесу на дерево, где обнаружил улей диких пчел, – медком хотел полакомиться, тогда тоже были царапины и ушибы по всему телу, ну и укусы, конечно. А у этого парня еще и капилляры в глазах полопались – странно! Но главное – поставить больного на ноги, а что там с ним случилось, пусть уж родня разбирается… или местный пристав.

Сергей с трудом разлепил веки и несколько минут пытался сфокусировать взгляд. Это ему не удалось – мешала пелена мути, делая очертания предметов расплывчатыми. Он хотел протереть глаза, но рука не слушалась, превратившись в неподъемную омертвевшую колоду. Сергей почувствовал, как внутри нарастает паника, и резко дернулся, пытаясь сесть, но тут же со стоном рухнул на подушку. Тело не слушалось, к тому же резкая вспышка боли в спине едва вновь не отправила его в пучину беспамятства.

Какое-то время он лежал неподвижно, ожидая, пока боль успокоится, и пытаясь понять, что с ним происходит. Он явно уже не в капсуле, но вот где? Сквозь застилавшую глаза пелену угадывались очертания какого-то помещения, уставленного непонятными предметами. Сергей попытался рассмотреть ближайший, но видел только серое расплывчатое пятно, располагавшееся сбоку от него. Ясно одно: он находится в каком-то помещении и лежит на кровати, а это значит, что его кто-то подобрал. Судя по ощущениям, кровать как кровать, даже с подушкой. Сергей поерзал, устраиваясь поудобнее, щекой ощущая шершавость материала и легкое покалывание вылезшего через наволочку кончика пера.

«Видимо, на этой планете все же есть колония, а компьютер не смог определить местонахождение корабля из-за поломки, – Сергей вздохнул. – Хотя, судя по той же подушке, технологии у местных жителей далеко не передовые, остается только надеяться, что тут есть передатчик дальсвязи».

Он вновь попытался шевельнуть рукой, и, к его большой радости, это удалось. Правда, рука была полностью онемевшая, словно он отлежал ее во сне, и двигалась с большим трудом. Сергей попытался пошевелить ногами, но резкая боль в правой лодыжке заставила его отказаться от этих попыток.

«Да, мне здорово досталось, – подумал он, стараясь больше не шевелиться без надобности. – Тогда онемение, скорее всего, связано с действием нанвитов, которые блокируют нервные окончания в особо поврежденных участках тела».

Словно в подтверждение его мыслей, боль в потревоженной ноге стала утихать, а взамен нее пришло знакомое онемение.

«Значит, остается только ждать, пока нанвиты закончат свою работу, ну или надеяться на мастерство местных врачей». Сергей закрыл глаза и погрузился в спасительный сон, больше похожий на забытье.

– Серг, иди кушать! – раздался из дома голос Зельды.

Грег, сидевший у крыльца на небольшой чурке и с унылым видом разглядывающий покосившийся табурет, который он решил починить, только усмехнулся. Зельдин найденыш с самого утра торчал возле старого трактора, стоявшего прямо за оградой, и на зов женщины совершенно не прореагировал. Если честно, то до сих пор так и не ясно, понимает ли он их вообще или нет, хотя, скорее, нет. Когда спрашиваешь – либо глупо улыбается, либо просто не реагирует. Необычный он какой-то, еще неделю назад лежал в постели, точно бесчувственная колода, а сейчас только что не бегает – зажило как на собаке. Грег вздохнул и покачал головой, припомнив, как удивлялся этому Табус: похоже, доктор так до конца и не поверил, что его пациент почти оправился от своих ран. По крайней мере, он до сих пор каждый вечер приходил к Зельде и чуть ли не по часу прослушивал и обстукивал ее названого сына, словно пытался найти некий невидимый с первого взгляда подвох. Серг стойко переносил все эти процедуры, хотя Грегу казалось, что изредка в глазах пациента зажигались насмешливые огоньки, будто найденыш в глубине души почему-то посмеивался над старым доктором.

– Грег, где Серг? – раздавшийся над самым ухом голос Зельды заставил задумавшегося Грега вздрогнуть от неожиданности и выпустить молоток, который он вертел в руках.

– Где-где, у трактора твой найденыш, – буркнул он, потирая ушибленное колено и подбирая инструмент с земли. – Любуется на металлолом, словно на картину в музее.

– Не называй его найденышем, – нахмурилась женщина. – Он Серг, мой сын.

– Зельда… – Грег бросил взгляд на нахмурившуюся подругу и, махнув рукой, взял гвоздь из стоявшей рядом коробки и одним точным ударом вогнал его в шатающуюся ножку табурета.

– Грег, – Зельда неожиданно ласково обняла мужчину за плечи, заставив того удивленно на нее посмотреть. – Грег, дорогой мой, я все ведь прекрасно понимаю, и… Серга не вернешь, но, знаешь… гляжу на парня, и сердцу легче как-то, душе спокойно.

– Зель… – Грег усмехнулся. – Не мели чепухи, он ведь не игрушка, немного оклемается и уйдет. У него, поди, своя семья, своя мать…

– Наверное… – женщина тяжело вздохнула. – И все же, пока он здесь, я впервые за многие годы почувствовала себя живой. Он ведь действительно похож на моего Серга, прямо в груди екает, – ведовство какое-то…

Грег согласно кивнул – действительно, сходство было. Он видел старую фотографию Серга и не мог с этим не согласиться. Найденыш тоже высокий, стройный, подтянутый, с черными как смоль волосами, и если его одеть в форму имперских аэронавтов, то сходство с фото будет практически полное. Правда, у сына Зельды лицо все же чуть более узкое и нос немного картошкой, а у незнакомца нос тонкий, прямой, с небольшой горбинкой, да и скулы пошире.

– Ладно, пойду его позову. – Грег отложил молоток и, поднявшись, направился к трактору.

«Надо же, трактор на паровой тяге или что-то подобное». Сергей вздохнул. Что-то похожее он видел только в земных музеях, да и то лишь в виде объемных проекций. Где же он все-таки оказался? Это явно не земная колония, ибо подобное технологическое падение даже представить себе трудно. Хотя, с другой стороны, космическая экспансия Земной Федерации насчитывает уже более пяти веков, и первые десятилетия после изобретения ныркового двигателя она проходила довольно сумбурно, так что некоторые старые колонии или их остатки находят до сих пор, но все равно… Сергей усмехнулся.

Во-первых, во всех найденных поселениях даже спустя столетия местные жители говорили на каком-нибудь из земных языков, а порой и на дикой их смеси – зачастую состав колониальных кораблей был многонациональным, – но все равно их можно было понять. Здесь же ничего знакомого – ни одного слова.

А ведь в вузе специально для подобных случаев вгоняли в мозг целую тучу полумертвых языков, так что в принципе он с легкостью мог говорить не только на английском, китайском или русском, но и на древнейшей латыни. Это частенько помогало при командировках в дальние колонии, где жители почему-то упорно отказывались использовать общепринятый лингвос. У здешних обитателей язык был абсолютно непонятным, довольно мелодичным, и порой складывалось впечатление, что они не говорят, а поют.

Во-вторых, волосы… он не знал, что у людей они могут быть разного цвета, как шерсть у кошек, а для местных жителей пестрота волос – норма. Прическу хозяйки разнообразили пряди трех цветов: коричневые, желтые и черные, да и приходящий к ней в гости мужчина мог похвастаться роскошной двухцветной бело-коричневой шевелюрой, а так люди как люди. Впрочем, из двух десятков известных человечеству инопланетных цивилизаций двенадцать принадлежат к гуманоидному типу, – видимо, он наткнулся на тринадцатую. И все равно – до чего же аборигены этой планеты похожи на людей!

Женщина, у которой он живет, невысокого роста, щупленькая, с миловидным лицом и густой гривой длинных волос, которые она собирает в роскошный хвост, спускающийся до пояса. Сколько ей лет, Сергей сказать не мог, хотя бы по той причине, что земными мерками тут мерить бессмысленно. Земная наука давно уже научилась отсрочивать старость, и человек в тридцать лет почти ничем не отличался от столетнего. Так что он мог сказать лишь одно – приютившая его хозяйка была еще не старой, как, впрочем, и приходивший к ней каждый день одноногий мужчина. Возможно, существовали еще и внутренние отличия, но их выявления – забота антропологов. Хотя, если судить по поведению старичка-доктора, который каждый раз его с интересом ощупывает и простукивает, какие-то отклонения от физиологии местных аборигенов у него, землянина, имеются. Конечно же, доктора наверняка удивило быстрое выздоровление пациента, но заметно, что местного эскулапа смущает что-то помимо этого. Знать бы только что? Сергей вздохнул и, наклонившись, помассировал колено. Нога до сих пор побаливает, да и онемение не проходит, что говорит о непрекращающейся работе нанвитов. Это несколько беспокоило Сергея и доставляло неудобство при ходьбе, заставляя слегка прихрамывать, но тут уж ничего не поделать.

Во всей ситуации самое поганое – уровень развития местной цивилизации, особенно если судить по данному образцу технического гения. Сергей обошел вокруг трактора. Несколько непривычная шестиколесная компоновка, две пары маленьких колес соединены между собой узкими гусеницами, еще одна пара – в рост человека. Шины отсутствуют как таковые: просто железные обода с толстыми спицами, утыканные по периметру шипами. Корпус – длинный цилиндр, расширяющийся посередине там, где находится водительское место. Спереди торчит длинная труба, зачем-то украшенная причудливой чеканкой, потемневшей от времени. Третий уровень развития или четвертый, а это значит одно – он здесь застрял, и застрял надолго. Максимум, на что способна местная наука, это, скорее всего, обычная радиосвязь, а поданный с ее помощью сигнал о спасении – все равно что крик в пустоту, к тому же наверняка тут еще не изобрели мощных передатчиков. Естественно, существует некая вероятность, что он ошибается и этот трактор – всего лишь поделка местного умельца, но, судя по тому, что он видел в доме, не стоит рассчитывать на серьезные технические возможности местной цивилизации – быт примитивный. Так что единственное, на что остается надеяться, так это на присутствие исследовательской группы ИВИса[4], ибо только ивисовцам разрешен доступ на планеты данной категории.

– Параграф одиннадцатый кодекса Земной Федерации: разрешен прямой контакт только с цивилизациями, имеющими седьмой уровень развития и выше, – пробормотал Сергей и тяжело вздохнул. – Остается вопрос, а есть ли вообще на этой планете наблюдатели?! – Он раздраженно, поскольку ответ был очевиден, стукнул кулаком по ободу колеса так, что посыпались кусочки ржавчины.

Все кресла в капсулах снабжались специальными маячками, которые автоматически активировались при катапультировании, и его кресло не было исключением. Но тот факт, что ивисовцы до сих пор не дали о себе знать, говорил об одном – их здесь нет. По всей видимости, данная планета находится вне исследованной зоны, и получается, что он здесь надолго… если не навсегда.

– Вот чертовщина! – Сергей уперся лбом в холодный обод колеса.

Одна надежда, что компьютер корабля успел передать сигнал «SOS». Тогда за ним прилетят. Не сразу и не завтра, но когда-нибудь… когда-нибудь.

– Серг, лавкуинс арувг лкон Зельда.

Сергей резко выпрямился и, покосившись на подошедшего к нему мужчину, который красноречивым жестом указал в сторону дома, молча кивнул.

«Анализируйте язык. Попытайтесь разбить его на отдельные части, отделив глаголы и существительные. Прилагательные, причастия, фразеологические обороты и правильное произношение слов вы добавите потом. Прежде всего добейтесь, чтобы собеседник вас понимал. Если вы скажете на его языке: «Я хотел еда», – пусть это звучит нелепо, но он вас поймет, а это самое главное. Поэтому запомните сначала глаголы и существительные…»

Сергей усмехнулся. Вот уж никогда бы не подумал, что лекции по лингвоанализу могут пригодиться! И ведь казалось, что уже все забыл, однако нет – словно слушал их не шесть лет назад, а только вчера. Хотя тут, скорее, не его заслуга, а того профессора, что довольно строго спрашивал на экзаменах, заставляя студентов зубрить ненужный, по их мнению, предмет. В те годы он даже не представлял, для чего ему может понадобиться умение быстрого изучения языка, ибо любой из известных в Федерации языков можно было выучить при помощи специальной программы за считаные часы. К тому же тогда-то он учился совсем не на факультете косморазведчиков – собирался стать обычным инженером… и все же эти знания пригодились.

Сергей улыбнулся промелькнувшим в голове воспоминаниям из студенческой жизни, рассеянно подумав, что составители институтской программы обучения – странные люди, коль поставили такой предмет. Зачерпнув из глиняной миски темно-коричневого варева, Ратный, обреченно вздохнув, отправил его в рот, – здешняя еда была невыносимо пряной на вкус. Первое время он не мог съесть больше двух ложек, да и сейчас приходилось с трудом сдерживать рвотные позывы, – впрочем, это дело привычки. Хорошо еще, что местная органика без проблем усваивалась организмом, иначе выжить здесь было бы проблематично. С усилием проглотив еще пару ложек, он решительно отодвинул тарелку с супом в сторону. Приютившая его женщина бросила взгляд на почти полную чашку и, покачав головой, поставила перед ним миску с салатом. Землянин виновато улыбнулся и, взяв из рук заботливой хозяйки протянутую ему чистую ложку, принялся с аппетитом поглощать разноцветную смесь. Салаты были, пожалуй, единственной пищей, которую можно было есть не морщась, ибо местные овощи и фрукты оказались довольно приятными на вкус. Особенно ему понравились похожие на огурцы красные плоды растущего во дворе дерева, вкус которых сильно смахивал на дынный.

А вот с мясом у него возникла серьезная проблема, ибо все, что он пробовал, отдавало тухлятиной… Воротило от одного запаха. Меж тем все было свежее, и Сергей лично наблюдал за процессом отрубания головы курице – так он мысленно окрестил птицу, чем-то напоминающую земного археоптерикса, вымершего миллионы лет назад, – с последующей ее ощипкой и варкой. Видимо, в процессе готовки мясо выделяло какой-то пахучий компонент, который чувствовал только он один. По всей видимости, дело тут было в отличиях рецепторов, отвечающих за обоняние. У здешних аборигенов они работали несколько по-другому, и то, что для него было ужасным амбре, для них являлось чудесным запахом свежеприготовленной пищи. Кстати, на вкус мясо птицы было очень даже ничего, но пахло так, что исчезало всякое желание подкрепиться. Однако Ратный понимал, что придется постепенно привыкать к здешней пище.

Судя по всему, этой планете на долгое время придется стать его домом, а значит, надо как-то осваиваться. Хотя легко сказать – осваиваться. Чужой мир, чужие нравы и обычаи – потребуется время, чтобы понять местную жизнь и влиться в нее, и на этом пути много подводных камней. Он не раз читал о провалах ивисовцев на планетах подобной категории, когда потерявшие осторожность агенты попадали в силки местных спецслужб и приходилось вмешиваться службам прикрытия и зачистки. Только вот его-то некому прикрыть, прийти на помощь, вытянуть с планеты в случае провала – у него одна жизнь и единственная попытка.

И все же надо признать, что ему повезло, и в первую очередь повезло с людьми, которые его приютили и непонятно по какой причине о нем заботятся. Это дает ему время, чтобы познакомиться со здешней жизнью, выучить язык, немного освоиться. Остается только надеяться, что он им не в тягость. Сергей с благодарностью посмотрел на женщину, которая, заметив его взгляд, вопросительно вскинула брови и потянулась к его опустевшей тарелке, видимо, с намерением подложить добавки. Он жестом остановил ее и, улыбнувшись, поднялся из-за стола, показывая этим, что уже сыт.

– Айланус имарган, му найул кунаг Серг? – неожиданно спросил сидевший во главе стола Грег.

Сергей несколько секунд глядел на смотрящего в его сторону мужчину, затем коротко поклонился хозяйке, благодаря за угощение, и молча направился к ведущей на улицу двери. Возможно, стоило ответить, ибо общий смысл фразы ему был понятен. Грег просил помочь принести какие-то доски, однако Сергей пока предпочитал не афишировать свои познания в языке, тем более что они были небольшими. Например, имена хозяйки дома и ее друга Сергей понял с самого первого дня: женщину звали Зельда, а мужчину – Грег; примерно так их имена звучали бы на земном языке. Позднее, наблюдая за своей спасительницей и прислушиваясь к разговорам, он смог разобрать еще пару десятков слов – не густо, но вполне достаточно, чтоб хотя бы немного понимать смысл разговора. Но вот что удивительно: новые знакомые почему-то упорно называли его Сергом, хотя своего имени он им не называл, предпочитая отмалчиваться и слушать. То ли они дали ему имя, схожее с его именем, то ли слово «серг» означало что-то другое – он пока понять не мог и оставил разрешение данной загадки на потом.

Сергей вышел на крыльцо и, усевшись на ступеньку, задумался. Грегу действительно надо было помочь, тем более что мужчина, по всей видимости, задумал починить вечно протекающую крышу дома. Он мужик, конечно, еще крепкий, но отсутствие ноги ниже колена… Молодой человек вздохнул, подумав, что, похоже, пришел момент хоть чем-то отплатить за оказанную помощь, да и более тесный контакт пора налаживать. Поэтому, когда Грег, стуча своим деревянным протезом, появился на крыльце, Сергей решительно поднялся ему навстречу.

– Нет, ты глянь, Зель, зыркнул на меня глазами, развернулся и ушел.

– Грег, что ты пристал к мальчишке? Еще недели не прошло, как он с постели поднялся, а ты его уже запрячь хочешь. Пусть оклемается немного, а то вон до сих пор говорить не может. – Зельда подхватила со стола полупустую тарелку Серга и, покачав головой, отправила остатки в ведро.

– Тоже мне нашла мальчишку, – буркнул Грег. – А насчет говорить… ну, не знаю, возможно, он просто нашего языка не знает или почему-то не хочет с нами разговаривать. К тому же, когда без сознания лежал, помнишь, что-то лепетал на незнакомом языке? Я такого никогда не слышал. Интересно, откуда он?

– «Геранский шпион, поди, возьмет и прирежет нас», – передразнила Зельда, пытаясь подражать голосу Грега, но тот только отмахнулся.

– Брось, Зель! Что он не геранец или не ястанец, уже понятно, но и не руссар – это точно. Может, из-за океана?

Женщина не ответила, а лишь пожала плечами, убирая со стола посуду.

– Ладно, – сказал Грег, откладывая ложку в сторону и довольно отдуваясь. – Уфф. Наелся. Пойду к Заку, а то обещал доски до полудня забрать.

Он отворил входную дверь, и сидевший на ступеньке Серг тут же вскочил на ноги, заставив мужчину остановиться и удивленно на него посмотреть.

– Я идти с ты. Хочу помочь.

Грег, нахмурясь, молча кивнул и направился к стойлу.

Глава 3

– Ваше величество, к вам штаб-канцлер Карнот.

Император, сидевший за столом, бросил недовольный взгляд на секретаря и, тяжело вздохнув, кивнул:

– Зовите.

Молодой человек щелкнул каблуками, коротко поклонился и вышел из кабинета. Император снова вздохнул и, поднявшись из удобного кресла, привел в порядок свой мундир, подумав, что императору в первую очередь не подобает быть неряшливым в одежде, тем более перед начальником внешней разведки.

– Ваше величество…

– Проходите, господин Карнот, присаживайтесь, – император кивнул в сторону стульев, которые окружали большой овальный стол, стоящий посреди кабинета. – Какими очередными неприятностями порадуете?

– Вы, как всегда, дальновидны, ваше величество…

– Бросьте, канцлер, – отмахнулся император. – За последние годы вы так редко радовали меня хорошими новостями, так что догадаться нетрудно.

– Я в этом не виноват, ваше величество.

– Я понимаю, – император вздохнул. – Ладно, что там у вас?

Карнот кивнул, подошел к столу и принялся расстилать на нем карту, рулон которой все это время держал под мышкой вместе с пухлой папкой. Предложением присесть он пренебрег.

– Что тут у нас? – Император склонился над картой.

– Майдерский полуостров, ваше величество.

– Это я и сам вижу, – бросил нервно император. – Неужели опять ястанцы?

– К сожалению, да, ваше величество. – Штаб-канцлер открыл папку и, достав из нее пару листов бумаги, исписанных мелким каллиграфическим почерком, протянул императору: – Вот донесения агентов и моя краткая оценка сложившейся ситуации.

Правитель Руссарии взял протянутые документы и, отойдя к окну, несколько минут их просматривал, хмуря брови, затем быстрым шагом вернулся к столу и вновь склонился над расстеленной на нем картой.

– Кто у нас на этом направлении?

– Генерал Антойнов, ваше величество, его войска занимают оборону вдоль тойгунской оборонительной линии, вот здесь. – Канцлер провел пальцем по карте, указывая расположение войск.

– Это западнее Майдерского полуострова. Получается, что полуостров полностью открыт для удара.

– Не совсем так, ваше величество, – покачал головой Карнот. – Тайканский перешеек, соединяющий Майдерский полуостров с Большой землей, прикрывает дивизия полковника Кудсова.

– Если донесения ваших агентов верны, то не думаю, что это надолго остановит ястанцев.

– Возможно, ваше величество, – кивнул начальник внешней разведки. – Но все же смею заметить, что местность там довольно гориста, а сам полуостров не представляет особого интереса для ястанцев. Там нет ничего интересного и опасного для них: десяток сел, пара небольших городов, недостроенный порт да несколько едва работающих фабрик, не представляющих на данный момент стратегического значения. К тому же смею предположить, что основной удар ястанские войска нанесут все же по тойгунской линии, стремясь к Эрату, где сосредоточены наши месторождения газа.

– Что геранцы?

– Мои агенты сообщают, что геранское командование не предполагает в этом году никаких военных операций, к тому же лично я считаю, что в данный момент мир выгоден им не меньше, чем нам.

– Значит, ястанцы самостоятельно решили урвать от нас лакомый кусочек, посчитав его легкой добычей, – задумчиво пробормотал император.

– Думаю, да, – кивнул штаб-канцлер. – Хотя считаю, что без геранских интересов здесь не обошлось.

– С помощью ястанцев хотят проверить нас на прочность?

– Да, ваше величество.

– Значит, надо показать, что мы сильны. – Император хлопнул ладонью по карте и, резко выпрямившись, подошел к своему столу, где нажал кнопку вызова кабинет-секретаря.

– Ваше величество. – Секретарь застыл в дверях по стойке «смирно», пожирая императора преданным взглядом голубых глаз.

– Вот что, голубчик, срочно оповестите моих генералов о том, что вечером будет проведено заседание Военного совета, и пошлите посыльного к графу Строгову с моей просьбой о срочном созыве кабинета министров, где я выступлю с важным заявлением.

– Дядя Серг, а вы правда были аэронавтом, как тетя Зельда рассказывает?

Сергей покосился на сидевшего рядом с ним на берегу соседского мальчишку и коротко кивнул:

– Да, Лайт, тетя Зельда говорит правду.

– Здорово, – мальчик посмотрел на землянина восторженными глазами и хотел еще что-то спросить, но Сергей улыбнулся и молча ткнул пальцем в сторону пляшущего на волнах поплавка.

Лайт обернулся в указанную сторону и тут же схватил удочку, резко подсекая клюющую рыбу.

– Прозевал, – констатировал Сергей, косясь в сторону мальчика, который с унылым видом смотрел на пустой крючок.

– Угу, – вздохнул пацан и, бросив взгляд на садящееся солнце, принялся собирать снасти. – Пойду я, дядя Серг, а то мама будет беспокоиться.

– Давай, а я посижу еще часок, пока солнце не сядет. Может, расклюется, а то совсем что-то улов у меня небогатый, – Сергей кивнул в сторону ведерка, в котором плескалось несколько некрупных рыбешек.

Мальчик ушел, а Сергей сменил наживку и, забросив удочку, терпеливо уставился на покачивающийся поплавок.

Три месяца он уже находился на этой планете – точнее, три местных месяца. В отличие от земного, месяц здесь состоял из трех недель, по пятнадцать дней каждая. К тому же здешний год делился всего на два сезона – тепла и холода. Первый именовался теплуром и длился шесть месяцев, второй – морозаром и был на два месяца короче. Сами же месяцы не носили каких-либо отдельных названий, здесь говорили: «первый месяц теплура» или «третий месяц морозара». Впрочем, до начала холодного сезона было еще далеко, так как теплур едва миновал свою середину и еще долго можно было наслаждаться теплыми деньками. Впрочем, насколько он понял из разговоров с Зельдой, климат в здешних краях был довольно мягким, и порой снег не выпадал до самого конца сезона холодов. Это не могло не радовать – зиму Сергей не любил. Пять лет назад, как раз под Новый год, от него ушла Катя… ушла к другому, сказав, что разлюбила. С тех пор он возненавидел зиму с ее морозами, снегом и новогодними праздниками. Парень вздохнул и, бросив беглый взгляд на неподвижный поплавок, вновь погрузился в раздумья.

Странный мир – так похожий на родную Землю и одновременно столь от нее отличающийся. Если бы Сергея попросили кратко его охарактеризовать, то он сказал бы, что этот мир чем-то похож на начало двадцатого столетия его родной планеты, хотя и отличий было предостаточно. Работая реконструктором, Сергей не раз обращался к земной истории, изучая архивные документы давно минувших дней. Так что, по крайней мере в техническом аспекте, он довольно точно мог видеть различие в развитии двух цивилизаций.

Как некогда на Земле, здешний мир вступил в эпоху пара и стали, но, в отличие от родной планеты, так в ней и остался. И если на Земле начала двадцатого века на смену паровым двигателям приходили двигатели внутреннего сгорания, то здесь пар царствовал повсюду. Паровозы, паромобили, пароходы владычествовали на наземных дорогах и водных путях этого мира, а небо бороздили дирижабли, лопасти которых приводились в движение паровыми двигателями. Но что больше всего удивило Сергея – это полная электрификация всех городов и окрестных сел, что тоже довольно сильно отличало этот мир от Земли, где в начале двадцатого века многие люди знали об электричестве только понаслышке.

Он пару раз выбирался в соседний город Раксор, сопровождая Зельду в ее поездках на рынок, где с неподдельным интересом рассматривал огромные паромобили, грохочущие по улицам. Хотелось покопаться в их внутренностях, узнать, какие технические решения применили местные конструкторы, да и об окружающем его мире не мешало бы узнать побольше. К сожалению, до поры до времени приходилось ограничиться лишь наблюдением, а пока следовало учить местный язык и обычаи, чтобы не сильно выделяться среди окружающих. Собственно говоря, в деревне его удерживало не только плохое знание языка, ведь за прошедшие месяцы он освоил его на достаточно приемлемом уровне, – просто-напросто Сергей не знал, что предпринять далее. Надеяться на скорое возвращение не приходилось, а значит, надо было как-то обустраиваться и вливаться в окружающую его жизнь, вот только с идеями на этот счет пока было туго.

Хорошо еще хоть подобравшая его женщина не возражала, что он так долго остается у нее в доме. Насколько Сергей понял, хозяйка недавно потеряла сына в одном из вооруженных конфликтов, разгоревшихся на планете, и этот сын был уж очень на него, «найденыша», похож, если, конечно, верить словам ее друга Грега. В результате, как сказал бы любой земной психолог, женщина невольно проецировала чувства к сыну, ныне покойному, на пришельца, что несколько напрягало Сергея, который совсем не хотел пользоваться своим сходством с погибшим. Поразмыслив несколько дней над данной ситуацией, он напрямую заявил об этом Грегу. Тот задумчиво почесал переносицу, пожал плечами и отмахнулся, заявив, что бабы думают не головой, а чувствами и что пытаться понять, а тем более переубедить женщин – пустое занятие. И уж если Зельде легче от того, что она видит в Сергее погибшего сына, то пусть так оно и будет.

К изумлению парня, с документами проблем не возникло. Грег проводил его в местную управу, где землянин и подал заявление, написанное, естественно, Грегом, об утере документов в связи с бандитским нападением. Примерно через неделю Сергея вновь вызвали туда и вручили небольшую темно-синюю книжицу с его фотографией внутри и изображением на обложке животного, похожего на земного волка. Лишь позднее он узнал, что незамедлительная выдача документов стоила Зельде ее денежных накоплений за несколько лет.

Вот так без лишнего шума и споров он из Сергея Владимировича Ратного превратился в Серга тер Эйтана – бывшего аэронавта имперского воздушного флота, вернувшегося домой с войны после ранения.

Среди жителей деревни его неожиданное появление особых вопросов не вызвало. Сына Зельды тут никто не знал, а возращение солдата после получения его семьей похоронки большой редкостью не было – на войне случалось всякое. А вот сам факт нахождения в селе молодого незамужнего парня настолько взволновал девичью часть населения, что к Зельде под различными предлогами зачастили молоденькие соседки. В принципе, ничего удивительного: мужчин в деревне было мало – сказывались последствия войны. И все же Сергея несколько огорошила подобная девичья «атака», тем более что большая часть приходящих даже не скрывала своих истинных намерений. Правда, он быстро дал понять, что женитьба его пока не интересует, и девушки на какое-то время перестали осаждать дом Зельды, но вопрос Грега о планах на будущее застал Ратного врасплох. Пришлось крепко призадуматься.

Конечно, с одной стороны, нынешнее положение Сергея вполне устраивало, но с другой – он прекрасно понимал, что так долго продолжаться не может и вскоре ему придется определиться со своим местом в этом новом для него мире. И все же от каких-либо решительных действий в этом направлении его пока удерживала надежда на то, что корабль все же успел подать сигнал бедствия и прибытие спасателей – дело времени. Однако с каждым прошедшим днем надежда таяла.

Хотелось вернуться домой, вновь увидеть мать и отца. Впервые за несколько лет Сергей остро ощутил, как соскучился по родителям. Им уже наверняка сообщили о том, что он пропал без вести. Как они там? Как мать сможет пережить сообщение о его исчезновении? Последние два года он почти не бывал у родителей, увлекшись новой работой и мотаясь из системы в систему, – даже звонил редко. А теперь и позвонить невозможно. Сергей вздохнул. Нужно определяться, смысла сидеть на одном месте уже не было. Если спасатели все же прибудут, то смогут найти его в любой точке планеты, так как он снял металлический кругляш аварийного маячка с кресла катапульты и, прикрепив к крепкой бечевке, повесил на шею. Так что теперь любой корабль с включенным поисковым сканером смог бы засечь местоположение Сергея с точностью до метра.

Поплавок неожиданно дернулся и резво побежал в сторону, изредка исчезая под водой. Сергей несколько секунд смотрел на него отсутствующим взглядом, затем вскочил на ноги и, схватив стоящую на рогульке удочку, рванул ее на себя, подсекая клюнувшую рыбу.

Огромная туша пассажирского дирижабля зависла над посадочной платформой, и ожидающие его причаливания работники аэровокзала забегали вдоль перрона, волоча за собой выброшенные из гондолы тросы. Через пару минут те были закреплены в специальных пазах, и под платформой заработали невидимые моторы, притягивая к себе дирижабль. Наконец с глухим скрежетом днище гондолы коснулось поверхности платформы, двери пассажирского помещения распахнулись, выпуская людей на перрон.

Из небольшой группы встречающих вышел невысокий мужчина с короткими коричнево-белыми волосами, облаченный в форменную черно-серую одежду ястанской гвардии, правда, без знаков отличия, отбросил в сторону недокуренную сигарету и неторопливо направился к дирижаблю.

Он приблизился к одному из прибывших – высокому, одетому в длиннополое черное пальто мужчине средних лет, который остановился рядом с гондолой и, опершись на черную полированную трость, задумчиво наблюдал за окружающей суетой.

– Полковник Майсер?

Тот обернулся и вопросительно посмотрел на подошедшего:

– С кем имею честь?

– Технический советник при командовании ястанского воздушного флота дарт-капитан Эрнес тер Менал. – Встречавший вытянулся по стойке «смирно» и щелкнул каблуками.

– Бросьте вы этот официоз, капитан, – поморщился Майсер, снимая шляпу и приглаживая белоснежные волосы. – Мы сейчас как бы гражданские лица, не забывайте.

– Слушаюсь, господин…

– Инженер Отто Майсер, – улыбнулся беловолосый. – Или просто Отто – в конце концов, нам с вами еще работать и работать.

– Слу… хорошо, Отто.

– Вот и замечательно. – Он хлопнул Эрнеса по плечу и, подхватив чемодан, вопросительно посмотрел на капитана Менала.

– Прошу за мной, господин Майсер. – Капитан развернулся и направился вдоль перрона.

Они спустились по широкой металлической лестнице, прошли по небольшому тоннелю и очутились на небольшой площади, уставленной паромобилями различной конструкции.

– И на этом еще ездят? – Отто с удивлением посмотрел на шестиколесную громаду с двумя трубами. Нечто подобное было у его отца лет десять назад, да и то считалось уже довольно старой моделью.

– Ну, тут еще и не такое встретишь, – усмехнулся Эрнес, направляясь к небольшому приземистому паромобилю, вдоль длинного капота которого разместилось с десяток небольших загнутых назад труб серебристого цвета. Распахнув перед подошедшим Майсером дверцу пассажирского отделения, Менал застыл навытяжку в ожидании, но инженер покачал головой и, кинув свой чемодан внутрь, обошел машину, после чего уселся на переднее сиденье рядом с водителем.

– Аппараты прибыли? – поинтересовался он, едва капитан опустился на водительское сиденье.

– Вчера утром, – кивнул Эрнес, бросая взгляд на манометр и увеличивая температуру в топке. Машина глухо заурчала, а вокруг труб задрожало марево горячего воздуха. Убедившись, что воды в котле достаточно, а газовые баллоны полны наполовину, он сдвинул рычаг подачи пара вперед, трогая паромобиль с места.

– Куда сначала – в консульство или сразу на аэродром? – капитан покосился на Майсера, который с интересом рассматривал проносившийся за окном урбанистический пейзаж ястанской столицы.

– На аэродром, естественно. – Инженер потянулся и, виновато улыбнувшись, пояснил: – Не выспался, ночью над проливом попали в дождевой фронт, из-за болтанки никак не мог уснуть.

– Бывает, – понимающе бросил Менал, сворачивая на дорогу, ведущую из города. – Можете подремать, ехать-то почти два часа.

– Действительно, – кивнул Майсер и, поудобней устроившись на сиденье, надвинул шляпу на глаза. – Попробую вздремнуть.

Эрнес вел машину как можно аккуратнее, изредка бросая взгляды на своего спутника, который, судя по всему, действительно уснул. И кто бы мог подумать, что придется работать с самим Отто Майсером – легендарным конструктором аэростатов, благодаря которому воздушная мощь Герании не знает равных. А ведь сидящему рядом с ним человеку немногим более тридцати – поразительно. Говорят, сам экс-канцлер Герании разрешил Майсеру звонить ему напрямую в любое время суток, а генеральное казначейство по первому требованию готово предоставить огромные суммы для воплощения идей Майсера в жизнь – хотя это только слухи. И все же разработки гениального инженера действительно потрясали. Взять хотя бы эти новые аппараты, которые специально привезли в Ястанию, чтобы те прошли обкатку в боевых условиях, – ничего подобного Менал раньше не видел. Ему самому не терпелось посмотреть на этих птичек в действии, и он не завидовал руссарским аэронавтам, которым вскоре придется с ними столкнуться.

Впрочем, для самой Ястании война, которую она готовилась развязать против Руссарии, – верх глупости. Почему-то молодой император Ястании решил, что Руссария, еще не пришедшая в себя после Герано-Артанской войны, является легкой добычей и что он сможет без особых усилий захватить часть ее территорий, – какая глупость! Армия Ястанской империи с ее устаревшим вооружением и уставом двухсотлетней давности давно уже не одерживала каких-либо значительных побед. А вся ее союзническая помощь Герании сводилась к вечному выклянчиванию оружия и боеприпасов да сковыванию армии генерала Замарова на восточном направлении. Мало того, за это время Ястания как-то умудрилась потерять большой кусок территории, которая была возвращена ей лишь после подписания мирного договора между Геранией и Руссарией.

Ястания затевала новую войну, стремясь взять реванш у ослабевшей Руссарии. Это попахивало авантюризмом, так как руссарская армия превосходила ястанскую по боеспособности, но данный факт не останавливал ястанского императора. Впрочем, для Герании эта война была выгодна в первую очередь с экономической стороны: продажи устаревшей техники, снимаемой с вооружения геранской армии, поставки обмундирования, боеприпасов и, конечно же, газа для двигателей сулили огромную прибыль промышленникам и хорошие поступления в казну. К тому же эта война позволяла прощупать реальную силу руссарской армии, ну и заодно опробовать в деле кое-какие новинки. Так что все силы геранских агентов влияния были брошены на укрепление мысли ястанского императора и его приближенных о необходимости этой войны. Капитан осуждающе покачал головой и, покосившись на все еще спящего спутника, поддал пару.

А Майсер совсем и не спал, он сидел с закрытыми глазами, вспоминая недавние события. Лишь он один знал, насколько тяжело дается ему продвижение технических идей, какой постоянный пресс испытывает он со стороны конкурентов и завистников. А в последнее время эти нападки стали особенно сильны, в частности после его оглушительного провала с проектом аппарата тяжелее воздуха. Нет, тот, конечно, взлетел, но смог подняться лишь на несколько локотов над землей и теперь покоился в ангаре как конструкторский казус, на создание которого было потрачено несколько тысяч золотых.

Отто вздохнул, в сотый раз перебирая в уме расчеты и пытаясь понять, где он ошибся. Да, он знал, что постройка крыланов – так конструкторы называли аппараты тяжелее воздуха – давно уже признана бесперспективной всеми ведущими аэроконструкторами. Крыланы были слишком хрупкими, ненадежными и неустойчивыми в полете. Выход из строя двигателя в ста процентах случаев вел к гибели аппарата. Было еще много минусов, отрицательных факторов, из-за которых попытки создания крыланов прекратили повсеместно, однако Майсер мог бы указать множество плюсов, которые делали эти аппараты привлекательными, и в особенности для военных целей.

Глядя на парящих птиц, Отто верил, что можно построить аппарат, превосходящий самый лучший аэростат не только по маневренности, но и по скорости – причем в разы. Мало того, у крыланов перед аэростатами имелось неоспоримое преимущество – они были дешевле и проще в производстве.

Его увлеченность частенько вызывала насмешки у других аэроконструкторов, но назло всем завистникам и злопыхателям он все же смог доказать императору правоту своих убеждений… и вот такой конфуз. Оставалось только надеяться – боевые испытания его новых аэростатов произведут должное впечатление, что поможет восстановить пошатнувшееся доверие. Правда, надо учитывать, что Ханкаль наступает ему на пятки, а «Твайдеры» этого талантливого конструктора – действительно прекрасные машины, но соперничать с выдающейся личностью необычайно интересно. К тому же очень хочется увидеть, что их с Ханкалем аппаратам смогут противопоставить руссарские инженеры.

– Господин Отто, мы подъезжаем. – Голос Эрнеса прервал раздумья Майсера и заставил открыть глаза и бросить взгляд на показавшиеся впереди ангары аэродрома. – А вот на чем они здесь летают.

Отто бросил взгляд в указанную капитаном сторону и саркастически хмыкнул. Серо-черный продолговатый шар аэростата защищен снизу V-образным отражателем, крепящимся к верхней части зубилообразной гондолы и предназначенным для защиты аэростата от обстрела с земли. Одномоторный, причем, если судить по тонкой струйке серого дыма, тянущегося следом, двигатель не парогазовый, а работающий на обычных топливных брикетах. Майсер скривил губы в презрительной ухмылке – такие двигатели в Герании остались разве только на тракторах бедных фермеров.

– «Повелитель ветров», если не ошибаюсь, – сказал инженер, внимательно разглядывая плывший над деревьями аэростат. – Объем баллона три тысячи кубометров[5], экипаж два человека, двигатель «Кин и сыновья», крейсерская скорость семьдесят терров в час, жесткая конструкция с деревянным каркасом, заполнен водородом – рисковые ребята.

– Буквально самоубийцы, – буркнул Эрнес. – Во время войны потери их аэросостава превысили семьдесят процентов, думаю, на этот раз будут не меньше.

– Посмотрим, – пожал плечами Майсер. – Руссарские аэрочасти тоже довольно сильно потрепаны и вряд ли смогут ответить в полную силу.

– Да уж, знатно мы их проредили, – усмехнулся капитан. – И вы, надо сказать, сыграли в этом не последнюю роль.

– Не надо подхалимажа, капитан, – нахмурился Отто, поморщившись. – У руссаров есть неплохие инженеры, и я с нетерпением ожидаю их реакции на появление моих «малышек».

– Я смотрю, вас это забавляет?

– Не скажу, чтобы забавляло, – покачал головой Майсер, – но определенный интерес моей работе придает. Дуэль двух конструкторов, борьба мнений и концепций – что может быть интереснее?

Эрнес бросил взгляд на инженера и подумал, что мог бы назвать с десяток вещей, на его взгляд, более интересных, но, заметив в глазах спутника какой-то нездоровый фанатичный блеск, благоразумно промолчал.

– Что случилось? – Сергей вопросительно посмотрел на сидящих за столом нахмуренного Грега и заплаканную Зельду.

– Ничего хорошего, – буркнул бывший артиллерист, пододвигая в сторону парня серый конверт.

– Что это? – Сергей поставил удочки в угол и, подойдя к столу, взял конверт. Открыл его и достал оттуда листок со знакомым гербом наверху. Пару минут рассматривал сообщение, затем, вздохнув, вложил обратно. Читать он еще толком не научился и из всего написанного разобрал лишь свое новое имя.

– Повестка это, сынок, – всхлипнула Зельда. – К завтрашнему утру тебе надлежит явиться на сборный пункт Раксора.

– Зачем?

– Затем, – усмехнулся Грег. – Серг, ты что, действительно не знаешь, что такое сборный пункт Раксора?

– Нет, – покачал головой землянин.

– Откуда ты такой свалился? – вздохнул мужчина и тут же пояснил: – В армию тебя призывают.

– В армию? Но я же… только недавно… – Сергей замолчал и растерянно посмотрел на Грега, не зная, как реагировать на эту новость.

– В особых случаях…

– Война будет, сынок, – перебила Грега Зельда, вытирая слезы. – В городе давно уже говорят, что ястанцы собираются на нас напасть… Видимо, это была не пустая болтовня.

– Чертовы[6] ясты! – грохнул по столу кулаком мужчина. – И что им неймется? Во время последней войны драпали от нас, поджав хвосты, мы догонять не успевали, а сейчас осмелели. Видят, что страна ослабла, и спешат отгрызть кусок – стервятники!

Сергей покосился на Грега, но промолчал – в голове творился полный сумбур. Вспоминались кадры из военных фильмов: горящие танки, обломки глайдеров, трупы пехотинцев в пробитых и потрескавшихся бронескафандрах. Медленно проплывающие перед объективом камеры развороченные туши космолетов, ставшие холодной могилой для своих экипажей. По спине пробежал холодок – чего-чего, а такого развития событий он совсем не ожидал. Погибать в войне чужого народа совершенно не входило в его планы.

– Боишься, парень? – Грег, внимательно наблюдавший за молодым человеком, видимо, по-своему интерпретировал его задумчивость. Впрочем, ошибся он не слишком сильно.

– Есть немного, – не стал отнекиваться Сергей. – А что будет, если я не явлюсь?

– Будешь считаться дезертиром, а с ними по законам военного времени разговор короткий. – Грег с кряхтением поднялся из-за стола и, подойдя к парню, замер напротив него, несколько мгновений пристально смотрел ему в глаза, затем ободряюще похлопал по плечу и, прихрамывая, направился к выходу из дома.

– Серг, ты же голодный, поди, почитай половину дня на речке сидел, – неожиданно засуетилась Зельда. – Садись давай, сейчас суп подам.

Сергей растерянно кивнул и уселся за стол, обдумывая сказанное Грегом. Оказаться вне закона – тоже не самое лучшее решение, тем более в чужом мире, в котором все, что он знает, – это небольшая деревушка и ее окрестности. Можно, конечно, уйти, но куда? Сергей, обхватив голову руками, выругался на родном языке, заставив Зельду недоуменно обернуться.

– Серг тер Эйтан?

– Да, – кивнул тот.

Седовласый военный с длинными обвислыми усами скучающим взглядом посмотрел на фотографию в документе, затем вновь на Сергея.

– Вашу послужную карту, пожалуйста.

– Она утеряна, господин капрал, вот выписка из управы, – ответил Сергей, как можно спокойнее протягивая бланк документа, заверенного зеленой гербовой печатью.

Капрал пробежал глазами по справке, которую Сергей получил вместе с паспортом, и его брови удивленно взметнулись вверх:

– Аэр, лейтенант четвертого класса второй имперской аэрогруппы?

– Все верно, – кивнул землянин.

Что написано в документах, он прекрасно знал, хотя с остальным были проблемы. Зельдин сын числился военнослужащим, а это подразумевало определенные армейские знания, которых у Сергея как раз и не было. Так что его решение пойти на призывной пункт попахивало не меньшим авантюризмом, чем попытка уклонения от призыва, – и все же он решил рискнуть, а уж прибыв на место, определиться с дальнейшими планами. Об этом он напрямую сказал Грегу, и тот неожиданно его поддержал.

Ратному нравился этот немногословный рассудительный человек, с лицом, изуродованным шрамами от ожогов, потерявший в войне одну ногу, но при этом не утративший силы духа. Сергей даже как-то рискнул рассказать ему, откуда на самом деле он прилетел, но сдержанная реакция собеседника на невероятную, по меркам этого мира, историю заставила его зауважать Грега еще больше. Тот со спокойным выражением лица выслушал рассказ землянина и, тяжело вздохнув, ободряюще похлопал парня по плечу, заметив:

– Тяжело тебе будет на чужбине, но жизнь она, знаешь ли, такова. Никогда не угадаешь, куда тебя забросит и как искорежит, а жить дальше надо. Если же сложишь лапки, то не заметишь, как пойдешь ко дну. Так что держись, а мы с Зельдой поможем по мере наших скромных сил.

Вот и вся реакция. Ни капли страха, ни малейшего удивления, хотя с ним рядом сидит пришелец с другой планеты, ни вопросов типа «а как там в других мирах?» – ничего. Простая жизненная философия и совет: «Держись, мол, парень».

«А разве мне остается что-то другое?» – усмехнулся Сергей. Он отогнал воспоминания и взглянул в лицо капралу.

– Аэр-лейтенант Эйтан, – тот протянул Сергею документы обратно. – В течение двух суток вам надлежит явиться к месту прохождения вашей службы в Наймарскую крепость. И позвольте заметить, сэр, я слышал о произошедшем с вашей аэрогруппой и искренне рад, что вы уцелели в той мясорубке.

Сергей взял документы, растерянно кивнул в ответ и вышел из полупустого здания призывного пункта.

– Ну и куда тебя отправляют? – поинтересовался Грег, поджидавший его у повозки, на которой они приехали в город.

– В Наймарскую крепость.

– Что ж, можно сказать, повезло, – бросил мужчина.

– Повезло? – Сергей вопросительно посмотрел на бывшего артиллериста.

– Ну как тебе сказать… – Грег задумчиво поскреб пальцами свою щеку. – В войну Наймарская крепость практически не подвергалась налетам, и это было самое спокойное место. Ее возводили для прикрытия нового порта, но из-за войны его так и не достроили. Так что на самом деле крепость охраняет лишь кучу заброшенных строений. В народе ее еще называют «Приютом птенцов».

– Почему?

– Приедешь, сам поймешь, – загадочно улыбнулся Грег. – Ладно, садись в повозку, поедем к станции. Если правильно помню, то вечером должен быть поезд как раз в ту сторону.

– Может, сегодня домой, а завтра…

– Нет, – покачал головой Грег. – Незачем лишний раз Зельде душу травить, она очень сильно привязалась к тебе. Скажу ей, что все нормально, а ты, как приедешь, черкни пару строк.

Сергей понимающе кивнул.

Через два часа он уже сидел в полупустом вагоне, прицепленном к паровозу, который, утробно урча, посвистывая и выбрасывая из трубы облака черного дыма, уносил его в неизвестность.

Глава 4

Волны неторопливо набегали на камни мола и с шумом скатывались назад, чтобы через мгновение пойти на новый штурм неприступной преграды.

Сергей вздохнул и, поправив висевший через плечо небольшой рюкзак с вещами, неторопливо побрел вдоль дороги, ведущей к горе, на вершине которой расположилась Наймарская крепость. Было довольно жарко, так что подъем в гору по убегающему вверх грунтовому серпантину дороги быстро его вымотал. Пройдя примерно половину пути, Сергей решил передохнуть.

Отступив немного от обочины дороги, он уселся в густую траву под раскидистым деревом и, развязав рюкзак, достал из него баклажку с чаем. Напиток давно остыл, превратившись в теплую, ароматно пахнущую жидкость, но освежал на удивление хорошо, и парень сам не заметил, как опустошил флягу почти досуха. С благодарностью вспомнил Зельду, которая собирала его в дорогу, закрыл флягу пробкой и сунул обратно в рюкзак. Привалившись спиной к шершавому стволу дерева, он несколько минут разглядывал раскинувшийся у подножия горы недостроенный порт.

Солнце палило нещадно, и даже в тени было душно, лишь редкий ветерок, прилетавший со стороны моря, приносил краткий миг свежести. Море было безмятежно, оно растеклось внизу огромным темно-синим зеркалом, уходящим к далекому горизонту. Сергей перевел взгляд на примыкающий к порту город, буквально утопающий в зелени раскидистых деревьев. В него землянин просто влюбился еще при первом его посещении. Его широкие чистые улицы были выложены красноватым камнем, а вдоль них стояли аккуратные трехэтажные домики с черепичными крышами. Небольшие уличные кафешки, где за столиками даже в жару сидело довольно много посетителей. Приветливые улыбчивые люди, которые помогли заплутавшему в переулках незнакомцу и показали верную дорогу. И к тому же… все тут было каким-то умиротворенным, неторопливым и по-домашнему уютным. Хотелось плюнуть на все, спуститься обратно к морю и, найдя подходящий пляжик, растянуться на песке, забыв обо всех проблемах, метаниях и сомнениях. Город был чем-то неуловимо похож на один из приморских городов его родной планеты. На краткий миг накатило отчаянье: впервые за долгое время он почувствовал себя чужим для этого мира, остро резануло осознание своего одиночества. Землянин поднял глаза вверх, где над головой, среди ветвей дерева, виднелось небо чужой планеты, и несколько минут вглядывался в его пронзительную синеву, словно хотел увидеть в его глубине отблеск далекой звезды по имени Солнце.

В ветвях неожиданно засвистела невидимая птица, заставив парня вздрогнуть. Сергей тяжело вздохнул и, проведя по лицу ладонью, решительно поднялся на ноги.

Крепость встретила его абсолютной тишиной и распахнутыми настежь воротами. Сергей несколько мгновений в нерешительности топтался у самого входа, растерянно оглядывая пустынную площадь перед двумя двухэтажными кирпичными зданиями. Одно из строений зияло пустотой застекленных окон, а над входом во второе, выглядевшее вполне обитаемым, лениво трепыхался красно-голубой флаг Руссарии.

– Стоять, руки вверх! – неожиданно раздался из-за спины тонкий женский голосок, в котором явственно сквозили испуганные нотки.

Сергей послушно поднял руки вверх и медленно повернул голову, встретившись взглядом с растрепанной рыжебеловолосой девочкой, нервно сжимающей в руках короткоствольную винтовку. Незнакомка тут же вскинула свое оружие и направила его в грудь Сергею.

– Стой на месте!

– И долго? – поинтересовался он спокойным голосом.

– Что – долго? – растерялась девушка.

– Стоять на месте, – усмехнулся Сергей.

– Столько, сколько я скажу, – решительно отрезала та. – Вдруг ты ястанский шпион?

– Девочка, – землянин вздохнул. – Я не шпион. Будь я им, уж точно не перся бы через центральный вход, а проник бы другим путем.

– Тейрина! – Из здания с флагом выскочил мужчина, на котором из одежды были только зеленые пятнистые брюки и расстегнутая белая рубаха. – А ну отставить!

– Да, господин штат-капитан! – звонко отозвалась девушка и, уперев винтовку прикладом в землю рядом со своим сапогом, вытянулась в струнку.

Сергей с облегчением опустил руки и с благодарностью посмотрел на подошедшего мужчину.

– Комендант крепости штат-капитан Андре тер Роханцев, – представился тот, быстро застегивая пуговицы рубашки. – С кем имею честь?

– Аэр-лейтенант Серг тер Эйтан, мне предписано прибыть в вашу крепость для прохождения службы. – Сергей скинул рюкзак и, достав оттуда документы, протянул их коменданту.

– Настоящий аэр-лейтенант?!

Парень покосился на девушку, в широко открытых глазах которой почему-то мерцало немое восхищение, и коротко кивнул.

– Здо́рово! – пискнула та, но, заметив нахмуренный взгляд коменданта, брошенный в ее сторону, тут же вновь замерла по стойке «смирно».

– Что ж, очень рад. – Капитан вернул документы Сергею. – Прошу следовать за мной, господин лейтенант. А ты… – он грозно посмотрел на Тейрину. – Марш на пост! И если еще раз отлучишься куда-нибудь…

– Но, дядя Андре, там такая бабочка была…

– Тейрина! – Роханцев нахмурился.

– Слушаюсь, господин штат-капитан! – бодро отрапортовала девушка и, развернувшись на каблуках, строевым шагом направилась в сторону раскрытых ворот.

Отойдя метров на десять, она неожиданно обернулась и, показав опешившему от изумления Сергею язык, бегом скрылась за воротами.

– Вот вертихвостка, – буркнул Роханцев. – Совсем субординации не признает.

– А сколько ей лет-то? – поинтересовался Сергей, который в первое мгновение своей встречи с Тейриной принял ее за подростка.

– Да почти двадцать, – ответил комендант. – Вообще-то она девочка хорошая и службу знает, легкомысленна только… Ладно, пойдемте ко мне, там все и обсудим.

Они прошли через площадь, вошли в здание, поднялись на второй этаж и, пройдя по коридору с обшарпанными стенами, остановились перед свежеокрашенной дверью – она белым пятном выделялась на фоне серых стен.

– Прошу вас в мою обитель, – сказал капитан, распахивая дверь и пропуская Сергея вперед.

Довольно просторная комната, в которой из всей мебели присутствовали только большой письменный стол с множеством ящиков, шкаф для одежды, пара стульев. Да в углу приютился промятый кожаный диван.

– Располагайтесь, где удобнее. – Роханцев растерянно посмотрел на свои босые ноги, покрывшиеся грязью за время вынужденной пробежки, затем, извинившись, скрылся за дверью.

Сергей усмехнулся и, бросив рюкзак на ближайший стул, подошел к широкому сводчатому окну, откуда открывался прекрасный вид на площадь и входные ворота. Пару минут он смотрел на улицу, однако там ничего не происходило, если не считать драки между стайкой птиц воробьиной наружности, устроивших свару в ветвях дерева. Впрочем, потасовка продолжалась недолго. Птиц что-то спугнуло, и они, возмущенно пощелкивая, умчались куда-то по своим неведомым делам. Сергей вздохнул, отвернулся от окна и принялся вновь разглядывать кабинет коменданта. Вскоре его внимание привлек висевший на стене портрет, где был изображен молодой черноволосый мужчина с волевым лицом, облаченный в темно-синий мундир с белоснежными эполетами и десятком орденов на груди.

– Андрий Лайнов, император Руссарии, – прочитал Сергей, подойдя ближе к портрету. – И никаких тебе дурацких «тер»…

Вообще-то частица «тер», разделявшая имя и фамилию, означала примерный возраст человека. Если бы Сергею было меньше десяти, его бы звали просто Серг Эйтан, позднее добавилось бы слово «най», которое после восемнадцатилетия менялось на «тер», а после сорока – на «экс». У женщин соответственно: «ни», «лан», «кай». А вот отсутствие в имени одной из данных частиц означало принадлежность человека к так называемому дворянскому сословию. Вроде ничего сложного, но Сергей иногда путался в этих частицах имени, а чаще всего просто забывал о них. Впрочем, в деревне к этой его странности быстро привыкли, списывая все на мнимую контузию.

Скрипнувшая дверь заставила Сергея оторваться от разглядывания портрета и обернуться в сторону вошедшего в комнату коменданта. Роханцев полностью переоделся, облачившись в офицерскую форму: зеленые штаны с синими лампасами, тянущимися почему-то всего лишь до колен, бежевая рубашка с накинутым поверх зеленым кителем, на плечах которого красовались серебристые погоны. Грудь украшена несколькими кругляшами орденов. Босые ноги коменданта несколько портили его бравый вид, но Роханцев намеревался исправить упущение: он подошел к столу и достал из-под него пару начищенных сапог.

– Вы меня извините, аэр-лейтенант, что встречаю вас не по уставу, но ваше назначение в нашу крепость э-э… несколько необычно.

– И что же тут необычного? – Сергей непонимающе посмотрел на коменданта.

– Ну как вам сказать, – хмыкнул Роханцев. Он сел на диван, намотал на ногу кусок ткани и натянул правый сапог. – Во-первых, береговые батареи практически все демонтированы, а для тех, что остались, снарядов давно нет, так что они тут больше для проформы. Во-вторых, весь гарнизон крепости – это я и еще десяток девчонок. Служить они пошли добровольцами, но не направлять же этих пигалиц на фронт. Для них вообще служба – как игра. Вот обычно и рассовывают их по таким местам, как наша крепость. Ах да, забыл назвать Кая – нашего механика. Вот он, пожалуй, единственный в нашей компании, кто по-настоящему приносит хоть какую-то пользу. Так что, господин лейтенант, наша крепость по своей сути кучка полузаброшенных строений. И наш гарнизон существует здесь только потому, что кто-то наверху, – он ткнул пальцем в потолок, – считает данные развалины «военным объектом на частичной консервации». Во как! – комендант саркастически усмехнулся. – Надеюсь, теперь вы понимаете мое удивление, связанное с вашим назначением.

– Понимаю, – ответил Сергей. – Грубо говоря, у вас здесь этакий отстойник для лиц, не особо пригодных к службе, но желающих служить.

– Что ж, можно сказать и так, – мгновение подумав, согласился комендант.

– Ну, тогда я вполне попадаю под это определение. Дело в том, что у меня частичная амнезия из-за контузии…

– Понятно, – сказал Роханцев, когда землянин рассказал свою «правдивую историю» о нападении бандитов. Он одним движением натянул второй сапог и, поднявшись на ноги, притопнул, затем с улыбкой посмотрел на Сергея: – Что ж, тогда рад вас приветствовать в наших дружных рядах. Пойдемте, покажу вам свои владения, а заодно подумаем, куда бы вас пристроить. Впрочем, есть у меня одна идейка…

Отто Майсер стоял вместе с советником Меналом на небольшой металлической площадке под крышей ангара и наблюдал за кипящей внизу работой.

– Надо признать, форма у баллона довольно необычная, – сказал Менал, смотря на парящий посреди ангара аэростат, вокруг которого суетились техники, заканчивая сборку аппарата и подготовку его к полету.

– Если быть точным, это не один баллон, а несколько объединенных под одной оболочкой, – заметил Майсер.

– Да? – Эрнес задумчиво посмотрел на приплюснутый блин аэростата с закрепленной под ним небольшой каплевидной гондолой. – Решили сделать его многокамерным?

– Естественно, – кивнул Отто. – Это повысит живучесть аппарата. Пробой оболочки в нескольких местах не станет для него смертельным, мало того, – инженер ткнул своей тростью в сторону аэростата, указывая на короткие крылья, торчащие по бокам самого баллона и в его хвостовой части под килем вертикального стабилизатора, – видите их? По сути, в его компоновке использована схема крылана, что позволило мне в разы повысить маневренность аппарата. Так что теоретически, в случае, когда одновременно повреждение большого количества камер приведет к катастрофической потере гелия, аппарат рухнет на землю не сразу, а сможет еще какое-то время продержаться в воздухе, планируя.

– Теоретически?

– Ну, думаю, в боевых условиях нам представится случай проверить эту мою идею, – усмехнулся Майсер. – Впрочем, это еще не все сюрпризы моей машины. – Он сунул руку во внутренний карман пиджака, достал довольно толстый кусок какого-то серого материала и протянул его капитану.

Менал взял образец, похожий по структуре на вспененную резину, и несколько минут внимательно его разглядывал, затем вопросительно посмотрел на своего начальника, заметив:

– Напоминает резиновую губку, но такой легкий, я его практически на руке не ощущаю.

– Это так называемый байтр – изобретение моего друга профессора Байтруна, – пояснил Майсер. – Материал действительно очень легкий и одновременно вязкий по своей структуре, вообще-то разрабатывался как обычный утеплитель, но я нашел ему несколько другое применение.

– И какое?

– Самое необычное, – загадочно улыбнулся Отто. – Я покрыл им исходную ткань оболочки.

– Зачем? – удивился Эрнес.

– Ну, во-первых, он не горюч, – бросил Майсер и, улыбнувшись, добавил: – А это позволило сэкономить на искроуловителях, да и зажигательные пули ему не страшны. Во-вторых, такая комбинация позволила во много раз уменьшить естественную утечку гелия. Несмотря на пенистую структуру, материал Байтруна на редкость газонепроницаем.

– Но не слишком ли дорогое получилось удовольствие? – с сомнением в голосе спросил Менал, вертя в руках образец материала.

– Измененная ткань не дороже стандартной, – пожал плечами Майсер. – Зато выигрыш очевиден. Мало того, сама оболочка в результате получилась даже легче и прочнее, чем произведенная из обычной прорезиненной ткани.

– Удивительно, – хмыкнул Менал, возвращая образец инженеру. – Кстати, а почему у вашего аэростата нет защитного экрана?

– А зачем он нужен? – спросил Отто, убирая кусок байтра во внутренний карман. – Толку от этой защиты немного, а шальная искра оболочке теперь не страшна. К тому же моя машина – это в первую очередь охотник за другими аэростатами. Поэтому на ней даже не предусмотрены бомбодержатели, зато установлено сразу три пулемета. Два по бокам гондолы, а один сверху, над баллоном, на балке внешнего каркаса.

– А я все гадал, зачем эта сфера сверху? – признался капитан. – Неожиданное решение, в таком месте стрелок будет неприятным сюрпризом для атакующих.

– Я тоже так решил, – кивнул геранский аэроконструктор. – Правда, пришлось пойти на усиление каркаса, и это добавило веса, но отсутствие защиты и легкость самой ткани компенсировали прибавку.

– Что ж, впечатляет, – советник скрестил руки на груди и задумчиво посмотрел на аэростат, все еще смущающий его непривычностью форм. – Что ж, – сказал он через пару минут, – будет интересно посмотреть его в деле.

– Если бы вы, Эрнес, знали, как мне самому интересно, – усмехнулся Отто Майсер, вертя в руках трость. – Одно дело – обычные испытания, и совсем другое – реальные боевые вылеты. Я просто сгораю от нетерпения. – Он ткнул тростью в сторону аэростата. – Я поставил на эту машину многое, и она просто обязана оправдать мое доверие.

Капитан покосился на инженера, в глазах которого плескался фанатичный огонь собственной правоты, и кивнул, соглашаясь:

– Думаю, оправдает, господин Майсер.

– Должна, просто обязана! – Отто словно не слышал своего спутника, устремив взгляд на парящий в ангаре аппарат.

Едва Эрнес повернулся, чтобы спуститься по шаткой металлической лестнице, ведущей вниз, инженер остановил его вопросом:

– Сборку остальных начали?

– Да.

– Хорошо, – Майсер удовлетворенно кивнул и, облокотившись на металлические поручни, идущие по периметру площадки, вновь принялся наблюдать за суетящимися вокруг аэростата рабочими.

Роханцев провел его по зданию комендатуры, где, помимо нее, размещались казармы гарнизона и столовая. Узнав, что лейтенант не ел со вчерашнего дня, Роханцев быстро перебросился парой слов с дородной пожилой женщиной, что заведовала столовой, и вскоре перед землянином стояла полная чашка аппетитно пахнущей каши. Пока Сергей насыщался, комендант отвел повариху в сторону и что-то ей долго объяснял, изредка косясь на новоприбывшего. Землянин быстро расправился с кашей, оказавшейся на редкость вкусной, после чего комендант повел его дальше.

Они вышли на улицу и, пройдя через двор, поднялись по выщербленным бетонным ступеням на стену крепости. Хотя стеной такое сооружение называть не стоило, скорее уж это был ряд бункеров и оборонительных сооружений, извилистой линией протянувшихся вдоль всего гребня холма. Бухта, да и сам порт были перед ними как на ладони, так что Сергей сразу понял, что некогда крепость представляла достаточно большую проблему для противника, попытавшегося провести свои корабли внутрь акватории. Правее и левее того места, где расположились Сергей с комендантом, виднелись пустые орудийные гнезда с торчащими из бетонного основания остатками поворотного механизма. А еще дальше возвышались угловатые махины орудийно-башенных установок, смотрящие стволами своих орудий в сторону акватории.

– Трехсотдвадцатипятимиллиметровые сдвоенные орудия Бранка могут забрасывать двухсотвосьмидесятикилограммовые снаряды почти на два десятка терров, – пояснил Роханцев, заметив изучающий взгляд Сергея, и добавил: – Такое орудие может угрожать даже линкору.

– А почему их не демонтировали, как остальные? – поинтересовался Сергей.

– Мороки много, – отмахнулся комендант. – Да и куда такие громилы приспособишь? А резать было жалко.

Постояв еще несколько минут, они спустились вниз и почти нос к носу столкнулись с Тейриной.

Девушка испуганно ойкнула и тут же вытянулась по стройке «смирно».

– Ты почему не на посту? – гаркнул Роханцев, и она испуганно вжала голову в плечи.

– Так смена, – пискнула Тейрина. – Агина уже на пост заступила.

– Неужели уже больше двенадцати? – Штат-капитан извлек из нагрудного кармана кителя часы и, бросив взгляд на циферблат, хмыкнул: – Действительно, уже половина первого. – Затем снова перевел взгляд на девушку и уже спокойным голосом поинтересовался: – А тут ты что делаешь? Иди отдыхай!

– В казарме сидеть неохота, вот и решила прогуляться, – отвела взгляд Тейрина.

– Ладно, свободна. – Роханцев обернулся к Сергею: – Пойдемте, господин лейтенант, покажу вам ваше хозяйство. Тут недалеко.

Они направились по дорожке, посыпанной гравием, что вела в противоположную от береговых укреплений сторону.

– Тер Эйтан, если вас смущает мое не совсем уставное отношение с подчиненными, то в свое оправдание хочу сказать, что гарнизон у нас маленький и я не считаю нужным вести бесконечную муштру. К тому же барышни… ну, к ним подход помягче нужен.

Сергей, шедший рядом и растерянно думавший о своем, вопросительно посмотрел на коменданта, затем покачал головой:

– Нет, господин капитан, кто я такой, чтобы тут что-то решать. К тому же из-за проклятой амнезии я о своей службе мало что помню, поэтому надеюсь на вас. Если что буду делать не так, подскажете.

– Об этом можете не беспокоиться, – улыбнулся Андре. – Впрочем, могу вас успокоить, служба у нас тут не слишком напряженная.

– А что вы думаете насчет войны? – спросил Сергей.

– Насчет какой войны? – удивился капитан.

– С Ястанией.

– Ерунда. Кто-то в столице просто перестраховывается. Ястанцы хорошую взбучку получили в последней войне и еще долго не решатся сунуться. Думаю, помаринуют мобилизованных месяц-другой да распустят по домам. Так что скоро, господин лейтенант, вернетесь к жене.

– Я не женат.

– Да? – Комендант остановился, окинул Ратного оценивающим взглядом, и на краткое мгновение его глаза уставились на что-то за спиной землянина, заставив Сергея невольно обернуться. Дорога позади была пуста, лишь ветви кустов, растущих рядом с входом в бункер, мимо которого они только что прошли, дрожали от легкого ветерка. Андре усмехнулся и, развернувшись, быстрым шагом направился дальше.

– Значит, говорите, не женаты, – бросил он через пару минут.

– Нет.

– Что ж, думаю, это ненадолго. – Он хитро посмотрел на ничего не понимающего Сергея и, рассмеявшись, пояснил: – Девки у нас в гарнизоне боевые, так что, лейтенант, держитесь. Кстати, мы пришли.

Они стояли на краю широкого ровного поля, покрытого невысокой пожухлой травой, по другую сторону которого, среди растущих там деревьев, возвышались три массивные постройки с огромными воротами. В сотне метров напротив каждого из ангаров располагались широкие бетонные платформы, соединенные с ними нитками проржавевших рельсов. По краям поля приютилось еще несколько разнообразных построек, причем большая часть их находилась в полуразрушенном состоянии, зияя пустотой оконных проемов и дырами в кровле. Лишь небольшое двухэтажное здание из белого кирпича выделялось на общем фоне запустения, бросаясь в глаза своей целостностью и ухоженностью.

– Ну что, господин аэр-лейтенант, принимайте хозяйство, – хлопнул Сергея по плечу Андре. – Бывшая база Наймарской аэрогруппы полностью в вашем распоряжении.

Дирижабль серой морщинистой тушей застыл посреди ангара, удерживаемый на месте паутиной стальных тросов, большинство из которых тянулось от гондолы к стоящей на рельсах массивной платформе.

– Ну как вам этот красавец? – поинтересовался Роханцев, подныривая под один из тросов.

Сергей неопределенно повел плечами, во все глаза рассматривая необычную машину. За все свое время работы реконструктором он всего пару раз сталкивался с подобными аппаратами, да и то вскользь. Проекты по дирижаблям вели ребята из смежных групп, а его основной специализацией были легкомоторные аппараты тяжелее воздуха. Так что данный аппарат – неизведанная диковинка. Он поднырнул под тросом вслед за Роханцевым и, запрыгнув на платформу, подошел к висящей в полуметре над ее поверхностью гондоле. Обнаружив открытый в ее днище люк со свисающей оттуда лестницей, Сергей поднялся на пару ступенек и окинул взглядом довольно-таки просторную кабину.

Металлическое кресло, стоящее почти в центре гондолы. Небольшой штурвал управления, своим видом похожий на корабельный. Приборная панель с массивными датчиками непонятного назначения, какие-то рычаги и педали, торчащие из пола. Стены кабины изнутри обшарпаны, с них свисает прогнившая обшивка, а многие тросы, тянущееся от рычагов и педалей, покрыты слоем ржавчины. Сергей спрыгнул вниз и, отряхнув ладони, повернулся к коменданту, который внимательно наблюдал за его действиями:

– И когда на нем летали в последний раз?

– Лет пять назад, – ответил Роханцев. – Пару дней назад мы попробовали наполнить оболочку газом, но… – Он кивнул в сторону наполовину сдутого шара. – Гелий кончился, вот ждем нового подвоза.

– А зачем наполняли? – поинтересовался землянин.

– Да это все Кай, – отмахнулся капитан. – Он уже год пытается поднять его в воздух, все запасы гелия извел. Парень просто бредит небом. Пытался поступить в аэронавты, но не взяли. Он ведь в детстве ногу повредил, и она у него немного не так срослась, так что комиссия забраковала. Да и куда ему, он без костыля ходит-то с трудом.

– Как же его на службу взяли? – удивился Сергей.

– Да не брали его, – поморщился Роханцев. – Местный он. К тому же механик на все руки, помогает мне содержать здесь все в порядке – хозяйство-то большое. А это так, баловство. По сути, этот аэростат он сам и собрал из остатков нескольких.

– В одиночку? – Сергей бросил взгляд на дирижабль, затем недоверчиво посмотрел на капитана.

– Нет, конечно, – ухмыльнулся тот. – Ему отец людей прислал. Его отец – не последний человек в городе. Впрочем, если Кай захочет, сам расскажет. Кстати, а где же он? – Капитан принялся вертеть головой. – Кай! Кай! Где тебя нечисть носит?! – крикнул он, продолжая озираться.

– Здесь я! – раздалось откуда-то с улицы.

Кай оказался молодым двадцатилетним парнем с густой копной взъерошенных рыже-желтых волос и чумазым лицом. Одетый в синий заляпанный пятнами комбинезон, он стоял у входа в ангар, опираясь на деревянный костыль и с любопытством разглядывая незнакомого человека.

– Неужели аэрогруппу восстановят?! – воскликнул механик, едва Роханцев представил ему Сергея.

– Нет, – покачал головой капитан. – Лейтенант направлен к нам после контузии, которая вызвала частичную амнезию, в связи с чем он больше не может управлять аэростатами.

– Это как? – удивился Кай.

– Я почти ничего не помню, – улыбнулся Сергей. – И…

– Так, – неожиданно перебил его комендант, доставая из кармана часы и глядя на них. – Извините меня, аэр-лейтенант, дела. Кай покажет вам, где разместиться, и все объяснит. Устраивайтесь, а к вечеру жду у себя. Честь имею. – Он вскинул руку ко лбу, но, видимо, вспомнив, что на голове ничего нет, просто махнул рукой на прощание и удалился быстрым шагом.

– А я уж надеялся… – расстроенно вздохнул механик, провожая взглядом капитана. Бросив косой взгляд на Сергея, он развернулся и заковылял в сторону соседнего ангара.

– Э-э… Кай! Ты куда? – растерянно спросил землянин.

– К себе, – буркнул Кай. – Дела у меня.

Сергей нахмурился. Слова парня содержали неприкрытую издевку, и новоприбывший не понимал причины столь резкой неприязни.

– Капитан приказал…

– Капитан ничего мне не может приказать! – ответил Кай резко. – Если вы не заметили, господин лейтенант, то я человек не военный.

– Если ты не военный, то и делать тебе тут нечего, – бросил Сергей. – Тем более что комендант назначил меня ответственным за этот участок крепости.

Кай остановился и, медленно повернувшись к идущему следом Сергею, окатил того ненавидящим взглядом.

– Вы не посмеете… мой отец… он вас… – прошипел юноша в ярости.

Сергей вздохнул. Похоже, все сложно. Паренек несколько заигрался. Скорее всего, папочка этого Кая действительно серьезная шишка, раз сынок делает на военном объекте все, что его душе заблагорассудится. А Роханцев каков, решил его, Сергея, подставить! Сам-то явно не решается идти на конфликт.

– Вот что, молодой. – Сергей подошел ближе к Каю и, чеканя слова, произнес, смотря ему прямо в глаза: – Это ты не понимаешь. У нас война на пороге, а это военный объект специального назначения, что значит лишь одно – гражданским здесь делать нечего. И твой отец не вправе решать, кого пускать на военный объект. Так что если будешь хамить или путаться под ногами, то можешь сразу топать отсюда на все четыре стороны.

Во взгляде Кая промелькнул неприкрытый испуг, его плечи неожиданно поникли, и через мгновение вместо наглого самоуверенного богатенького папенькиного сынка перед землянином стоял растерянный чумазый паренек. Сергею даже стало его жалко.

– Простите меня, господин лейтенант, – произнес он смущенно. – Только не прогоняйте. Этот аэростат для меня все. Когда я работаю над ним, забываю обо всем. Я мечтал полететь и вот почти его доделал… – юноша шмыгнул носом.

Сергей бросил взгляд на Кая и тяжело вздохнул, мысленно чертыхнувшись. По парню сразу видно, что он просто с ума сходит по всем этим дирижаблям, и его неожиданная агрессивность явно связана с боязнью потерять доступ к этой полузаброшенной базе. Видимо, он уже давно считал ее практически своей собственностью, и тот факт, что комендант передал базу под ответственность Сергея, стал для него настоящим шоком.

– Кай, – сказал Сергей примирительным тоном. – Этот аэростат не сможет полететь. Насколько я заметил, у него даже двигателей нет.

– Есть! – парень встрепенулся. – Пойдемте, покажу. Обещаю, вы будете удивлены.

Они прошли в соседний ангар, и Сергей замер, так как ему в нос ударил до боли знакомый запах бензина. В отличие от предыдущего, этот ангар был практически пуст, если не считать кучи какого-то железа, сваленного у одной из стен, да нескольких огромных катушек с тросами различного диаметра, стоявших прямо у входа. Рядом с одной из них Сергей с удивлением заметил нечто похожее на велосипед, на раме которого был закреплен небольшой двигатель внутреннего сгорания. Он подошел ближе и, опустившись на корточки рядом с мопедом, несколько мгновений рассматривал его мотор, затем обернулся к Каю.

– Это… – он запнулся, не зная, как сказать, и мысленно проклиная свой все еще недостаточный словарный запас.

– Бегунок Спайковского, – помог стоящий позади юноша. – Завод моего отца выпустил эти мотовелики небольшой партией, но спрос был небольшим.

– Это изобретение твоего отца?

– Нет, – мотнул головой Кай. – Отец их производил, а изобрел…

Оказалось, что отец Кая – владелец небольшого заводика, выпускающего грузовые паромобили. Перед самой войной к нему обратился никому не известный изобретатель Ланген тер Маслоун и предложил наладить производство автомобилей с новым двигателем. Отец Кая с интересом отнесся к этому изобретению, но, к сожалению, двигатель не оправдал надежд, оказавшись маломощным и ненадежным в работе. К тому же для него требовался бензин, который хоть и производился неподалеку, но в малых масштабах, так как до этого находил применение лишь как антисептическое средство да в качестве топлива для переносных ламп. И все же отцу Кая было жалко сразу отказываться от нового двигателя, так как он чувствовал в нем немалый потенциал. Ланген остался при заводе и продолжал свои исследования, а на базе его первого двигателя начали выпускать мотовелики. Надо сказать, что последние особым спросом не пользовались и в первую очередь по причине трудностей с топливом. А потом началась война и стало не до экспериментов. Завод бросил все силы на выполнение военных заказов, и о двигателе Маслоуна забыли.

– Я их нашел на складе. – Кай остановился рядом с длинным столом, установленным в глубине ангара и накрытым потертым брезентом. – Прежде чем господин Ланген ушел от отца, он работал над этим…

Юноша одним резким движением сбросил ткань на пол.

Глава 5

После той первой приснопамятной встречи Сергей довольно быстро нашел общий язык с Каем и о конфликте даже не вспоминал. Юноша подчинялся беспрекословно, к тому же действительно оказался мастером на все руки, а его увлечение небом не знало границ. Сергей и сам не заметил, как пообещал пареньку помочь с ремонтом дирижабля и вместе поднять эту старую машину в воздух. Впрочем, с последним обещанием могли возникнуть определенные сложности, так как он никогда в жизни не летал на подобных аппаратах.

И тем не менее уже три недели он вместе с Каем работал над восстановлением дирижабля, меняя пришедшие в негодность тросы управления, демонтируя остатки старых двигателей, латая гондолу и подготавливая пилоны для установки новых.

Роханцев сперва выразил недовольство желанием Сергея продолжить работу над восстановлением дирижабля, считая это бесполезной тратой времени и средств. И все же Ратный смог его переубедить, заявив, что он, как начальник базы, просто обязан держать единственную имеющуюся в его распоряжении машину в боеспособном состоянии. Этот аргумент заставил коменданта задуматься и в конце концов, махнув рукой, согласиться. Мало того, Роханцев выделил им в помощь двух девушек из состава гарнизона, но потребовал, чтобы те привлекались к работе с аэростатом только в свободное от нарядов время.

– Не хочу, чтобы они совсем от рук отбились, – пояснил он землянину. – И так не служба, а сплошной курорт, хоть в дежурства их гоняю.

С тех пор так и повелось. Сергей с Каем целый день возились в ангаре, а к вечеру к ним присоединялись Тейрина с Яданой. В основном девушки работали на подхвате: подай, принеси, найди, сбегай до коменданта, выклянчи краски для гондолы. И если Тейрина помогала мужчинам с явным желанием, то Ягдана делала это с плохо скрываемым неудовольствием. Наконец, Сергею просто надоело видеть ее вечно недовольное личико, и он попросил капитана присылать одну лишь Тейрину, тем более что работы для девушек было не так уж и много.

Надо сказать, что за три недели своего пребывания в крепости Сергей так больше ни с кем из ее обитателей и не сошелся. Все девушки, за исключением Тейрины, встретили нового лейтенанта довольно холодно, и даже комендант не мог сказать, в чем тут дело. Впрочем, самого Сергея это не особо напрягало. С гарнизонными служащими он виделся только на утреннем разводе да в столовой, а остальное время пропадал в ангарах вместе с Каем и Тейриной. Порой по вечерам к их дружной троице присоединялся Роханцев, дожидаясь окончания их работы, чтобы потом сыграть пару партий в домно.

Сергей так и не смог до конца понять сути этой игры, являющейся странным гибридом между картами и домино, поэтому играл больше за компанию, обычно вылетая в первой партии. Как ни удивительно, но основные игровые баталии разворачивались между Роханцевым и Тейриной, причем комендант чаще всего проигрывал. Данный факт расстраивал и злил капитана, который считал себя докой по части данной игры и упорно не хотел признавать превосходство над собой какой-то «юной пигалицы». В результате девушка стала частенько бывать в нарядах, но с неизменным упорством продолжала оставлять своего начальника в дураках. Сергей с Каем, глядя на развернувшееся противоборство, только посмеивались, гадая, какой следующий наряд получит Тейрина, выигравшая у капитана в очередной раз.

Жил Сергей недалеко от ангаров в белом двухэтажном здании, замеченном им еще во время первого посещения базы. Некогда в нем размещалось что-то типа клуба офицеров, но, после того как Наймарскую аэрогруппу расформировали, его постигла участь остальных построек базы, которые медленно разрушались по соседству. Пару месяцев назад Роханцев задумал сделать там что-то вроде небольшой гарнизонной часовни, и здание отремонтировали, но, к большому разочарованию капитана, местный священнослужитель почему-то наотрез отказался ее освящать, и до приезда Сергея здание оставалось бесхозным.

Весь первый этаж бывшего клуба занимал один большой зал, некогда считавшийся комнатой отдыха летного состава, а ныне превращенный в склад и заваленный оставшимися после ремонта строительными материалами. А вот на втором этаже находилось несколько небольших комнат, одну из которых и облюбовал Сергей.

Кровать, стол, шкаф и пару тумбочек пришлось везти из казармы, но это не вызвало больших проблем, благо у Роханцева под рукой имелся небольшой грузовичок. Помимо этого, пришлось засучить рукава и заняться уборкой, но зато уже к вечеру следующего дня новое жилище Сергея приняло вполне обитаемый вид.

Постепенно, день за днем, Сергей втягивался в неспешный ритм жизни крепостного гарнизона с его редкими построениями, патрулированием окрестностей порта и тренировочными стрельбами на небольшом полигоне у стен крепости. И если в патруль Роханцев пару раз его все же отправлял, то на построении он стоял рядом с ним, а не шлепал сапогами по плацу, чеканя шаг. Но чаще всего приходилось бывать на стрельбище. Капитана напрягало неумение Сергея обращаться с оружием, а от одного только взгляда на результаты стрельбы землянина лихие усы коменданта Наймарской крепости грустно провисали вниз. К тому же возникла проблема с движками, которые Кай хотел установить на дирижабль. По сути, они представляли собой обычные рядные четырехцилиндровые двигатели жидкостного охлаждения, и, по прикидкам Сергея, их мощность вряд ли превышала сто лошадиных сил. При попытке пробного пуска один из них заклинило примерно после получаса работы, а второй упорно не хотел заводиться, постоянно «чихая», и заглох уже через минуту после запуска.

Неудачи повергли Кая в полное отчаяние, и он пару дней не появлялся на базе. За это время Сергей раскидал двигатели, обнаружив, что в том, который заклинило, погнуло шатуны, и причиной для этого послужила их не очень хорошая закалка. Увы, с этой поломкой он поделать ничего не мог. Оставалось либо разобрать движок на запчасти, либо отвезти обратно на завод. А вот проблема со вторым разрешилась простой заменой маслонасоса на аналогичный, снятый с заклинившего собрата. Так что, когда Кай вернулся, Сергей отвел его в ангар и показал изумленному юноше работающий двигатель, заставив того воспрянуть духом.

И все же они лишились одного движка. Кай с капитаном отвезли его обратно на завод, но в связи с отсутствием нужных деталей ремонт грозил затянуться, тем более что повреждения оказались намного серьезнее, чем предполагалось. Помимо поршней, надо было менять коленвал, да и в самом корпусе двигателя обнаружилась не замеченная Сергеем трещина.

В результате, обмозговав сложившуюся ситуацию, решили ставить один двигатель, закрепив его позади гондолы. Пришлось повозиться с крепежами и установкой, но к концу третьей недели их совместного труда аэростат наконец-то был готов к испытательному полету.

Однако почти сразу возникли трудности.

Раньше для запуска и посадки аэростата использовались специальные платформы, чьи бетонные остовы до сих пор виднелись напротив каждого ангара. Некогда на них располагались причальные механизмы, которые притягивали дирижабль к земле, после чего гондолу аэростата закрепляли на специальной тележке и откатывали летательный аппарат в ангар. Тележка сохранилась, правда, электродвигатели, приводящие ее в движение, были демонтированы, впрочем, как и причальные лебедки на платформах.

Пришлось просить у Роханцева грузовик, и с его помощью вытягивать тележку с аэростатом из ангара. И даже с паромобилем это удалось им сделать с большим трудом. Оси телеги покрывал порядочный слой ржавчины, и колеса не столько вращались, сколько скользили по рельсам. Провозились почти до вечера, так что полет отложили на следующее утро, хотя Кай просто сгорал от нетерпения и остался спать в гондоле, заявив, что аэростат нужно охранять. Никто спорить с ним не стал, так как все знали упертость парня в некоторых вопросах. День выдался суетным, и даже вечно бойкая Тейрина к вечеру выглядела осунувшейся и усталой.

И все же, когда Сергей приплелся к себе в комнату и обессиленно растянулся на узкой деревянной кровати, он почувствовал странное умиротворение, которое всегда ощущал после окончания очередной работы. Еще недавно он и подумать не мог, что на этой незнакомой планете будет заниматься хорошо знакомым ему делом. Конечно, дирижабли – не его стихия, при реконструкторских работах основным его направлением были легкомоторные самолеты, но тем интереснее восстанавливать этот старый аппарат, решая неизвестные ранее проблемы. Первые дни Роханцев с Каем смотрели на него саркастически, явно не веря в возможности нового лейтенанта, но постепенно их скептицизм сменился неподдельным удивлением. К счастью, ни комендант, ни Кай не стали задавать лишних вопросов, откуда, мол, обычный аэр-лейтенант так хорошо знает инженерное дело, а просто приняли данный факт как должное.

За время работы реконструктором Сергей не раз поднимал восстановленные им машины в воздух и к концу их работы над дирижаблем был уверен, что довольно легко сможет управлять этим громоздким аппаратом. Тут, конечно, имелись свои нюансы, отличавшие полет на подобном аппарате от пилотирования самолета, но Ратный был уверен, что справится с управлением.

Наверное, поэтому он не мандражировал перед полетом, а, немного поворочавшись, спокойно уснул. Впервые за долгие месяцы ему снилась Земля.

– Всем встать, поклон генерал-командующему Тозо.

Зашуршали отодвигаемые стулья, и сидевшие вокруг большого прямоугольного стола члены Генерального штаба ястанских вооруженных сил резво повскакивали со своих мест, чтобы тут же согнуться в почтительном поклоне перед вошедшим. Долговязый лысый человек в черном, отделанном золотом сюртуке быстрым шагом прошел во главу стола и, опершись руками о край столешницы, окинул собравшихся пристальным взглядом. Взор его карих глаз скользил от одного к другому, пока не замер на невысоком толстячке, облаченном в темно-синий генеральский мундир. Тот вытянулся в струнку, пожирая командующего преданным взглядом.

Тозо ухмыльнулся и кивком указал в сторону висящей на стене карты.

Генерал щелкнул каблуками и, взяв лежащую на столе длинную указку, подошел к карте.

– Вторая армия генерала Ойкуна и третья армия генерала Тайчи, – названные генералы щелкнули каблуками и, вытянувшись в струнку, склонили головы в коротком поклоне, – выдвинулись к границе с Руссарией и заняли позиции на правом берегу реки Сатры, здесь и здесь. Готовы начать форсирование по вашему приказу.

– Что руссары?

– По данным разведки, их передние рубежи обороны не претерпели изменений, однако вдоль так называемой тойгунской линии, – указка скользнула по карте, – отмечена небольшая ротация войск. Думаю, руссары не ожидают нападения, а укрепление второй линии обороны носит плановый характер. Хочу заметить, что, даже по самым пессимистическим прогнозам, на данном участке границы мы превосходим руссаров: по живой силе – в полтора раза, по танкам – в шесть раз, по артиллерии – в два раза и по аэр-составляющей – в пять раз. В связи с этим предлагаю не дожидаться развертывания первой армии генерала Сато и пятой армии генерала Кио, а перенести сроки удара на месяц вперед, пока противник не закончил переброску своих войск, так как завершение перегруппировки войск противника может кардинально изменить силовой баланс не в лучшую для нас сторону.

Генерал замолчал, а командующий несколько минут пристально смотрел на карту, постукивая пальцами по столу, затем спросил:

– Генерал Отоми, вы считаете, что этими силами мы сможем пробить оборону руссаров?

– Да, командующий, – склонил голову толстяк и тут же добавил: – Однако это повлечет некоторое изменение плана наступления.

– Говорите.

Отоми вновь повернулся к карте и принялся объяснять, активно двигая по ней указкой:

– Штаб предлагает силами второй армии нанести несколько отвлекающих ударов: один будет направлен в сторону Майдерского полуострова, второй – в сторону города-крепости Тойгуна, где находится база руссарского флота. Цель – отвлечь противника от места основного удара, который будет нанесен после окончательного развертывания первой и пятой армий. Направление главного удара – город Артанг. По донесениям разведки, в данном районе тойгунская линия обороны частично демонтирована, так как еще весной руссары взялись за ее укрепление, но закончить пока не успели. Отмечу, что удача в наступлении откроет нам прямую дорогу на Эйтан и даст возможность окружить растянутую вдоль всей линии обороны руссарскую армию генерала Антойнова.

– Прекрасно, господин генерал. – Командующий Тозо придвинул стоявший стул и опустился на него, жестом приказав остальным членам штаба последовать его примеру.

– Господа, – продолжил он. – Я только что был у императора и получил приказ начать наступление как можно скорее. До его высочества дошли слухи, что император Руссарии может начать переброску войск с западных границ на наше направление, а это поставит под угрозу наши планы наступления. Поэтому я полностью поддерживаю план генерала Отоми и приказываю не позднее послезавтрашнего утра начать форсирование Сатры.

Он обвел нахмуренным взглядом внимательно смотревших на него генералов.

– И запомните, господа. Главной целью данной операции является молниеносное наступление и взятие под контроль газовых месторождений близ города Эйтан – затяжная война нам не нужна. Наши войска должны прорвать оборону руссаров и, пройдя быстрым маршем, закрепиться на правом берегу реки Елы.

Командующий поднялся со своего места, и все остальные члены штаба последовали его примеру.

– Итак, господа, во славу императора Майо посрамим наших врагов. Хато!

– Хато! – дружно поддержали старинный боевой клич собравшиеся.

– Господин лейтенант, господин лейтенант! – девичий голос вырвал Сергея из объятий сна.

Он открыл глаза и, сев на кровати, растерянно посмотрел на стоявшую в дверях Тейрину заспанным взглядом.

– Что случилось?

– Кай! Он хочет запустить аэростат.

– Твою же… – Сонливость словно рукой сняло.

Сергей вскочил с кровати и принялся обуваться.

– Нет, ну этого пацана выгоню, честное слово выгоню, причем сегодня же… – бросил он, подхватывая со спинки стула рубаху и выбегая из комнаты следом за Тейриной.

– Кай, отставить! – Сергей погрозил кулаком парню, чья голова виднелась сквозь стекла гондолы, и остановился, тяжело дыша.

– Что-то случилось? – юноша открыл дверцу гондолы и с удивлением посмотрел на землянина.

– Ты куда собрался? – спросил Сергей, переводя дух.

– Никуда, просто хотел двигатель прогнать перед полетом.

– Ясно. – Ратный усмехнулся и покосился на стоявшую неподалеку Тейрину, которая, виновато потупив взгляд, принялась носком сапога выковыривать из земли камешки.

– Значит, ждем Роханцева с девчонками и стартуем, – бросил он, подходя к платформе и взбираясь на нее.

Вчера вечером им все же удалось при помощи грузовичка доволочь тележку по рельсам до платформы, сделанной в виде большой буквы «П», и закрепить аэростат дополнительными тросами. Как вернуть дирижабль в ангар, думать пока не хотелось, хотя при безветренной погоде вполне можно было управиться имеющимися силами. Впрочем, надо было еще взлететь и сесть, а уж потом думать о том, как вернуть эту махину обратно.

Сергей вздохнул, подумав, что он точно сошел с ума, подписываясь на эту авантюру с полетом. Стоит отказать единственному двигателю, и дирижабль тут же превратится в практически неуправляемый шар, отданный на волю ветров. Имелись сомнения и в прочности старой оболочки. Если что-то пойдет не так, то надежд на спасение будет не особенно много – нет даже обычных парашютов. И тем не менее от затеи поднять аэростат в воздух Сергей даже и не думал отказываться. Работая реконструктором, он всегда с особым трепетом ждал, когда восстановленные с его помощью творения древних инженеров встанут на крыло и впервые, порой за тысячелетний период забвения, взмоют в небо. Порой он сам поднимал эти аппараты в воздух, вопреки строгим запретам инструкций и рискуя навлечь на себя гнев начальства, но все же чаще это делал специально запрограммированный киборг. По справедливому мнению институтских боссов, жизнь человека дороже любой машины, пусть и восстановленной с большим трудом. Тут же он впервые за многие годы был свободен от гнета запретов и предписаний, а это пьянило, заставляя решаться порой на самые необдуманные поступки. Целый мир лежал перед ним: новый, неизведанный, манящий. И он был его невольным первооткрывателем.

Со стороны дороги, ведущей от аэробазы к крепости, послышался глухой басовитый шум гарнизонного грузовичка, а вскоре появился и он сам, вырулив из-за растущих вдоль дороги деревьев. Подъехав ближе и выпустив клубы пара из расположенных по бокам бочкообразного носа труб, паромобиль замер напротив платформы.

– А вот и мы, – сказал Роханцев, открывая дверцу и спрыгивая вниз. – Готовы к полету?

– Всегда готовы, господин штат-капитан! – вместо Сергея ответил Кай, высовываясь из открытого окна гондолы.

– А ты уже внутри, – добродушно усмехнулся в усы комендант. – Боишься, без тебя улетят?

Кай улыбнулся в ответ и, кивнув, скрылся внутри гондолы.

– Вот непоседа. – Капитан повернулся к грузовику и, приказав сидевшим в кузове девушкам выгружаться, отвел Сергея в сторонку.

– Лейтенант, ты уверен, что этот полет так уж необходим? – спросил он тихим голосом, доставая из кармана цветастую пачку и извлекая из нее сигарету темно-зеленого цвета. Заметив удивленный взгляд Сергея, который никогда не видел, чтобы здесь кто-нибудь курил, комендант пояснил: – На фронте пристрастился, сейчас аромы, конечно, редкость, но у меня остался небольшой запас.

– Нервничаете? – спросил Ратный, вспомнив начальника своего отдела, который тоже постоянно закуривал, когда начинал переживать по какому-либо поводу.

– Есть немного, – не стал отрицать Андре. – А ты нет?

Сергей пожал плечами. Нервничать он не нервничал, скорей уж ощущал некий бодрящий мандраж от предстоящего полета.

– Могут возникнуть проблемы с посадкой, – предупредил Андре. – Притянуть аэростат нечем.

– Скину тросы и буду садиться, стравливая гелий. Главное, подтягивайте их вовремя.

– А движок откажет?

– То же самое – стравлю газ, а там уж ищите нас…

Комендант кивнул и, закурив, выпустил в воздух струйку зеленоватого дыма.

– Отчаянный ты человек, Эйтан. – Он похлопал землянина по плечу. – Ладно, пошли готовить твою машину к полету.

Утро выдалось на редкость солнечным и теплым, хотя последние дни этим не радовали. Постоянно было прохладно, а небо частенько хмурилось, изредка проливаясь на землю мелким моросящим дождиком. Сегодня же погода явно решила порадовать воздухоплавателей абсолютно чистым небом и легким теплым ветерком, что едва колыхал листья деревьев.

Море застыло безбрежным темно-синим одеялом, слегка поблескивающим в лучах солнца редкими серебристыми барашками волн. Дирижабль медленно плыл вдоль береговой линии, оглашая окрестности басовитым гулом двигателя. Прибрежные птицы в панике взмывали в воздух, бросались прочь от неведомого чудища.

Сергей не рисковал поднимать машину слишком высоко, и поэтому они «ползли» практически над землей на высоте примерно пятидесяти метров. Аэростат на удивление хорошо слушался рулей, послушно подчиняясь всем действиям своего пилота, и Сергей решил рискнуть. Он резко потянул штурвал на себя и увеличил обороты двигателя, одновременно нажав на рычаг сброса балласта, в качестве которого приспособил несколько мешков с песком.

– Бомбометание произвели, – хмыкнул он себе под нос, наблюдая в нижние иллюминаторы, размещенные на уровне его щиколоток, как мешки с всплеском исчезают в глубинах моря, оставляя на его поверхности пятна песчаной мути.

Кай, сидевший на месте стрелка, которое размещалось чуть ниже места пилота, обернулся и вопросительно посмотрел на землянина.

– Набираем высоту, – пояснил Сергей своему помощнику.

Механик растерянно кивнул и вновь прилип к иллюминаторам, глядя вниз. На его лице застыла счастливая улыбка.

Вспомнив просьбу коменданта не удаляться далеко от крепости, Сергей развернул дирижабль вправо, направив его в сторону аэробазы. Сверху территория крепости походила на огромный изломанный треугольник с кривыми катетами стен и толстым основанием линии береговой обороны, внутри которого разместились коробки строений. Взлетная площадка аэробазы светло-желтым пятном виднелась чуть сбоку, соединяясь с телом крепости серой пуповиной дороги.

Фигурки людей внизу едва различались на фоне выгоревшей травы, так что Сергею пришлось снижаться, чтобы увидеть стоявших у платформы и смотревших в их сторону девушек во главе с комендантом. Те дружно замахали руками, и он автоматически помахал им в ответ, прекрасно осознавая, что с земли этот жест будет не виден.

– Тер Эйтан, а можно, мы пролетим над заводом отца? – спросил Кай, глядя на Ратного умоляющим взглядом. – Папа не верил, что мы сможем поднять этот аэростат, вот я и хочу…

Сергей согласно кивнул. Он уже довольно неплохо чувствовал аппарат, верил в его надежность, к тому же в душе зародился просто-таки детский задор. Хотелось взмыть высоко в небо и, отключив двигатель, отдать шар на волю ветрам, чтобы те унесли его к неизведанным далям. Хотелось неспешно плыть над землей, открывая для себя все новые и новые просторы и чудеса этого мира. Хотелось странствий и приключений, как в тех книгах, что он читал в детстве.

Он тихонько вздохнул, понимая, что все это неосуществимо и реальный мир намного сложнее, чем миры детских книжек. Но иногда до слез хотелось совершать подобные безумия. Без обдумывания, без плана – просто так, поддавшись неожиданному порыву чувств.

Да, он не хотел сегодня отдаляться от базы, но пусть… пусть это будет его маленькое безумие – дань тому ребенку, что до сих пор скрывается где-то в глубинах его души.

– Что ж, покажем твоему отцу, что он был не прав. – Сергей озорно улыбнулся и крутанул штурвал.

Не спалось. Сон был какой-то тревожный и к тому же абсолютно не запомнился. Лишь какие-то смутные отрывки мелькали в мозгу, никак не складываясь в целостную картину. Страшно разболелась голова. Сергей с полчаса валялся, ворочаясь с боку на бок, а затем осторожно поднялся с лежанки и, бросив взгляд в сторону кровати, где спал оставшийся ночевать у него Кай, вышел из комнаты. Пройдя по короткому коридору, он зашел в соседнюю комнату, где обустроил себе небольшую кухоньку с газовой плитой, выделенной ему комендантом, и большим круглым столом, за которым Тейрина с Андре любили сойтись за очередной партией в домно.

Подойдя к окну, на широком подоконнике которого стояло небольшое ведро, наполненное свежей колодезной водой, он взял кружку и, зачерпнув, отхлебнул. Прохладная вода скользнула внутрь, прогоняя остатки липкого сна. Сергей бросил взгляд в окно, где темень ночи уже сменялась рассветным полусумраком, и решил выйти на улицу.

Вернувшись в комнату, где спал Кай, он потихоньку, стараясь сильно не скрипеть рассохшимися половицами, добрался до своих сапог. Подхватив их, вышел обратно в коридор и, обувшись, спустился вниз. Утренняя прохлада освежила голову, и боль постепенно отступила. Обойдя здание, он остановился и несколько минут смотрел в сторону темной обмякшей туши дирижабля, застывшей на посадочной платформе.

Как ни странно, но сели они без особых проблем, правда, пришлось стравить больше половины газа из баллона. Сергею удалось посадить гондолу на платформу прямо-таки с ювелирной точностью, вызвав у Тейрины бурю эмоций. Девушка запрыгала на месте и захлопала в ладоши, радуясь такому точному приземлению, чем вызвала удивленные взгляды подруг и саркастически понимающую ухмылку коменданта.

Аэростат решили оставить на платформе до следующего дня, чтобы провести еще пару полетов, пока позволяла погода, после чего оттранспортировать в гараж. Одновременно за эти дни надо было разобраться с тележкой, у которой заклинило две оси из шести, да так, что теперь даже при помощи грузовика ее невозможно было стронуть с места.

Странный фырчаще-шуршащий звук, донесшийся откуда-то сверху, заставил Сергея отвлечься от раздумий и, оторвавшись от созерцания аэростата, поднять голову. Он остолбенел. В предрассветной мгле над его головой величественно плыли дирижабли. Семь черных громадин шли огромным клином, направляясь в сторону спящего города. А чуть ниже них летела пара маленьких аэростатов, практически теряясь на фоне своих гигантских собратьев.

Землянин почувствовал, как по спине побежал холодок нехорошего предчувствия. Воздушные корабли тем временем скрылись за деревьями, и через пару минут оттуда донеслись гулкие звуки далеких взрывов, а небо в стороне города окрасилось ярко-красным заревом пожаров.

Гул тревоги ударил по нервам, заставив Сергея вздрогнуть и очнуться от своего странного оцепенения. Он бросился внутрь здания и, бегом поднявшись в свою комнату, принялся спешно напяливать форму, путаясь в рукавах.

– Что-то случилось? – Кай приподнялся на кровати.

– Город бомбят.

Парень непонимающе посмотрел на Сергея, затем скинул с себя одеяло и принялся одеваться.

– Ты-то куда? – бросил Ратный, застегивая ремень.

– Как куда? – удивился Кай. – Надо наполнить баллон и запра…

– Не сходи с ума. На нашем аэростате нет оружия… И сколько нам времени понадобится на заполнение баллона?

– Но… что тогда делать? – растерянно спросил Кай.

– Тебе – ничего. Я сейчас в крепость. Думаю, когда налетчики уберутся, дел у нас хватит. А ты сиди здесь…

Он поправил кобуру и, подхватив с вешалки форменное кепи, выбежал из комнаты.

Город горел. Черные столбы дыма вились над ним, как черные траурные ленты. А рушащиеся стены домов вздымали в небо снопы искр. Ястанские дирижабли сделали свое дело, вывалив смертоносный груз на безоружный сонный городок, и не торопясь направлялись в сторону моря.

Маленький гарнизон крепости собрался на крыше одного из бункеров. Все смотрели в сторону разрастающегося пожарища. Одна из девушек плакала, уткнувшись в плечо своей подруге, еще одна упала на колени и, вцепившись пальцами в растущую на крыше бункера траву, громко молилась. Но большинство просто застыли столбами и со слезами на глазах смотрели на пылающий город.

Роханцев нервно курил одну палочку аромы за другой, отбрасывая практически недокуренную, чтобы через мгновение раскурить новую. Кай, все же примчавшийся в крепость на своем мотовелике, вопреки приказу оставаться дома, сидел на траве и, обхватив голову руками, натужно подвывал. Тейрина опустилась рядом с парнем, несколько минут пыталась его успокоить, потом поднялась и, подойдя к Сергею, молча уткнулась ему в плечо.

А Ратный ничего не видел вокруг, он оцепенело глядел на огни пожарища, чувствуя, как в груди поднимается непонятная волна гнева и дикой ненависти. Словно всколыхнулся некий слой генетической памяти, словно землянин отпрыгнул на несколько столетий назад, когда крылатые машины с черными крестами на крыльях обрушивали неумолимую смерть на спящие города. Он не знал, что его прапрадед примерно так же в предрассветный час стоял у края аэродрома и, чуть не плача от бессилия, глядел на свой догорающий «ишак», который так и не успел поднять в воздух, чтобы остановить крылатую смерть. А когда солнце первыми лучами озарило небосклон, глаза обоих мужчин, разделенных не только сотнями световых лет, но и бездной веков, сверкали праведным гневом и холодной решимостью идти до конца.

– Мне понадобится чертежная доска, – пробормотал Сергей, скрипнув зубами, и, обернувшись к удалявшимся дирижаблям, добавил: – Но клянусь, вы будете у меня гореть. Гореть ярче этого города.

Глава 6

Город лежал в руинах. Создавалось впечатление, что в нем не осталось ни одного неповрежденного здания. Выбитые глазницы окон зияли пустотой, в которой порой вспыхивали зловещие языки пламени. Кривые закопченные зубы разрушенных, иссеченных осколками стен застыли в немом молчании. Улицы и дворы испещрены темными провалами воронок. Везде осколки кирпича вперемешку со стеклом, искореженными кусками метала, земли, а порой и кусками человеческих тел. Раскидистые деревья, растущие вдоль улиц, местами превратились в обугленые скелеты, в безмолвном вопле тянущие к небу свои дымящиеся ветви. Едкий дым от пожаров туманной дымкой застилает город, заставляя слезиться глаза, а порой заходиться в продолжительных приступах кашля. Однако огонь никто не тушит. Выжившие либо спешат убраться из агонизирующего города, либо помогают разбирать завалы, чтобы вызволить зовущих на помощь людей. Впрочем, последних с каждым часом становится все меньше и меньше – крики смолкают. И происходит это отнюдь не потому, что людей успевают спасти…

На самом деле тех, кто спасает, очень мало. Это всего лишь два десятка рабочих с фабрики отца Кая, которая, как ни странно, совершенно не пострадала от налета, несколько примкнувших добровольцев да гарнизон крепости. Хотя от девчонок толку было мало. При виде обгоревших тел большинство из них впали в полный ступор, граничащий с паникой, и Роханцев был вынужден отправить их обратно в крепость.

В городе из гарнизонных остались лишь Сергей с комендантом да еще три девушки, среди которых оказалась и Тейрина. Глядя на нее, Ратный поражался, сколько мужества скрывается в этой худенькой девочке, которая отважно лезла в развалины дома, едва заслышав очередной крик о помощи. И, наверное, именно ее пример заставлял его, стиснув зубы до противного скрежета, помогать разбирать завалы, сдерживая рвотные позывы при виде очередного трупа.

К концу третьего дня он уже ощущал себя бездушной машиной, которая, даже не морщась, равнодушно оттаскивала очередные изуродованные останки в сторону, чтобы они не мешали раскопкам. Внутри души поселилась какая-то холодная пустота, и лишь где-то глубоко внутри бурлил вулкан зарождающегося гнева. Эти люди не были ни в чем виноваты. Это был мирный городок, большая часть населения которого состояла из стариков, женщин и детей. А этот налет явился актом планомерного уничтожения – циничного и безжалостного. Судя по разрушениям, ястанские дирижабли полностью опустошили бомболюки, выбросив свой смертоносный груз на жилища беззащитных людей. А если учитывать размер аппаратов и их грузоподъемность, то оставалось только удивляться количеству выживших. Хотя город практически перестал существовать, превратившись в смердящий гарью труп.

Целью атаки был именно мирный город и его жители. Тот же завод, находившийся в километре от городской черты, практически не пострадал, впрочем, как и крепость с недостроенным портом.

Раненых перевозили в крепость, где в одной из пустующих казарм оборудовали что-то вроде госпиталя, а остальные выжившие разместились в зданиях недостроенного порта. И хотя все прекрасно понимали, что город полностью разрушен, многие предпочли остаться, и даже уже ушедшие вернулись. Сергей смотрел на этих измученных, убитых горем людей, не понимая, что удерживает их здесь.

– Это наш дом и наша родина. Здесь я родилась, вырастила детей и похоронила мужа, – ответила пожилая женщина, когда землянин спросил ее о причине, по которой она остается. – Война когда-нибудь кончится, и город мы восстановим.

В ее словах было столько непреклонной уверенности, что Сергею оставалось только согласно кивнуть. Вскоре эта женщина умерла.

Врачей не хватало. Гарнизонный медик да двое докторов из местной больницы, что выжили в этой бойне, – все, что у них было на несколько сотен раненых. Конечно, люди помогали друг другу, как могли, но это не меняло ситуации, – врачи буквально валились с ног. Сергей видел, как старичок хирург присел перекусить около здания казармы, да так и уснул, зажав в руке кусок хлеба. Однако не прошло и получаса, как он вновь спешил к очередному больному, позабыв про сон и усталость.

Напряжение стало спадать лишь к вечеру четвертых суток, к тому же в город прибыло несколько машин с солдатами, которые привезли большие армейские палатки для пострадавших, медикаменты и несколько зенитных орудий. Среди прибывших было и несколько врачей, которые тут же включились в работу, дав отдых уже практически валившимся с ног местным медикам.

Еще через два дня Сергей с Роханцевым и седой полноватый капрал, командир прибывших на подмогу солдат, сидели у коменданта в кабинете, обсуждая события, произошедшие за неделю.

– Ястанцы нанесли удар почти по всем прибрежным городам, – рассказывал седой. – Так что людей не хватает. Полковник Кудсов, командующий обороной полуострова, привлек часть резервистов для помощи жителям разрушенных городов, но это капля в море.

– Значит, все же война?

Капрал покосился на Роханцева и грустно усмехнулся:

– А вы все еще сомневаетесь, штат-капитан? Перед отправлением из Картана я слышал, что ястанцы перешли в наступление по всей протяженности границы, а наши войска отходят к тойгунским укреплениям.

– Черная душа Рикты! – выругался комендант, в расстройстве стукнув кулаком по столу. – И что им неймется? Только ведь все налаживаться начало.

Он поднялся со своего места и принялся нервно расхаживать по кабинету, затем остановился возле окна и, отворив одну створку, достал из кармана мятую пачку с аромами. Достав одну, он сунул ее в рот и долго чиркал никак не зажигающейся спичкой, при этом что-то зло бормоча себе под нос. Наконец, после пары минут мучений и трех поломанных спичек, маленький кусочек дерева вспыхнул ярким пламенем, заставив коменданта победно улыбнуться. Прикурив, Роханцев глубоко затянулся и некоторое время молча смотрел в окно.

– Одного не пойму, – бросил он, не оборачиваясь, – какой смысл в этих бомбардировках? Хотят посеять панику?

– Кто знает, – капрал пожал плечами и хотел что-то добавить, но в это время в дверь постучали.

Роханцев подошел к двери и распахнул ее.

– Господин штат-капитан, радиограмма из штаба дивизии! – телеграфистка щелкнула каблуками и протянула коменданту желтую ленточку. Тот быстро пробежал по ней глазами и, нахмурившись, протянул гостю:

– Вас отзывают.

– Уже? – капрал удивленно вскинул брови и, взяв радиограмму, принялся ее читать, медленно пропуская ленту сквозь пальцы. – Странно, – сказал он через пару минут. – Видимо, дела действительно очень плохи…

Сергей лежал на кровати, заложив руки под голову, и задумчиво наблюдал за небольшой ночной бабочкой, крутящейся вокруг висящей под потолком лампочки.

После бомбардировки прошло уже больше двух недель, и, как ни странно, жизнь в разрушенном городе постепенно начинала восстанавливаться. Выжившие разбирали завалы, хоронили близких и пытались хоть как-то наладить свой быт. Недостроенные здания порта превратились в гигантские общежития, где обосновалась большая часть горожан.

Роханцеву поступил приказ провести срочную мобилизацию, в результате которой гарнизон крепости пополнился почти сотней солдат, набранных из не попавших под общий призыв местных жителей. В основном это были либо мужчины старше пятидесяти, либо те, что не подошли армии по причине инвалидности, или же вообще пацаны, многим из которых еще не исполнилось и шестнадцати лет. Последних Роханцев брал из числа тех, кто в результате налета лишился родителей, и только в том случае, если им некуда было податься.

– Лучше уж так, чем бродяжничать, – пояснил он Сергею, с удивлением смотрящему на марширующих по плацу мальчишек.

Оставшийся в меньшинстве девичий гарнизон крепости полностью перешел под руководство Сергея и обосновался вместе с ним на территории авиабазы. Девушки заняли весь первый этаж бывшего клуба офицеров, оставив второй в полном распоряжении своего нового командира.

Налеты больше не повторялись, хотя ястанские дирижабли стали частыми гостями в небе, проложив свои маршруты над разрушенным городом. Каждое утро, едва солнце поднималось над краем горизонта, черные аэростаты проплывали над головами, унося свой смертоносный груз куда-то в глубь полуострова, чтобы через несколько часов вернуться назад и уйти в сторону моря.

Привезенные и установленные в крепости зенитные орудия безмолвствовали, так как Роханцев не рисковал отдать приказ на открытие огня, боясь повторения бомбардировки, которая наверняка последовала бы, уничтожь они хоть один из дирижаблей. Так что людям оставалось только бессильно скрипеть зубами… и радоваться, когда в стройных рядах ястанских аэростатов, возвращавшихся с очередного налета, зияли огромные бреши.

Меж тем вести с фронта поступали неутешительные. Удар ястанцев оказался намного сильнее, чем ожидалось, и их войска прорвали оборону Тойгунского укрепрайона в нескольких местах, отрезав полуостров от остальной части Руссарии. К счастью, ястанцы не стали развивать дальнейшее наступление вглубь, рискуя надолго увязнуть в гористой местности. Блокировав перешеек, они бросили все силы на штурм портового города Тойгуна. Тем временем оставшиеся на Майдере руссарские войска спешно занимали оборону вдоль перешейка, перекрывая горные дороги, хотя по всему было видно, что штурмовать полуостров противник пока не собирался. Оставалась опасность высадки морского десанта, но, пока руссарский флот надежно блокировал Эндунесский пролив, десантирование врага казалось маловероятным.

– Господин аэр-лейтенант, можно войти? – Девичий голосок, раздавшийся из-за приоткрытой двери, заставил Сергея вынырнуть из пучины раздумий.

– Да, входите, – бросил он, садясь на кровати и с трудом сдерживая зевоту.

– Там прибыла машина с фабрики. Говорят, привезли для вас что-то по просьбе Кая, – доложила вошедшая в комнату девушка, поправляя сползающий с плеча ремень от винтовки.

– А сам он где?

Дежурная пожала худенькими плечами и вновь схватилась рукой за упорно сползающий ремень.

– Ясно, – Сергей вздохнул.

После налета он видел Кая всего пару раз, да и то ненадолго. Парень все время проводил на фабрике, помогая отцу, который был ранен во время бомбардировки. Несмотря на все произошедшее, производство там не остановилось, и завод продолжал выпуск грузовиков, спеша выполнить военный заказ.

Когда Кай приехал на базу за своими вещами, Сергей попросил его достать кое-какие чертежные принадлежности, чем порядком удивил парня. Впрочем, тот не стал расспрашивать, лишь кивнул в ответ, пообещав прислать все, что сможет найти. В тот день они долго стояли перед своим дирижаблем, который так и замер посреди поля на причальной платформе. Шар уже потерял свою форму и был похож на гигантский сморщенный кабачок причудливой желто-серой расцветки. Кай понурым взглядом смотрел на аэростат, не говоря ни слова, затем тяжело вздохнул, резко развернулся и поковылял к ожидающей его машине.

– Хорошо, пойдем. – Сергей поднялся с кровати и, подхватив висевший на стуле китель, направился вслед за девушкой.

Небольшой грузовичок с неожиданно массивной для его размеров угловатой кабиной, спереди которой выпирал округлый цилиндр котла, замер посреди дороги метрах в тридцати от здания бывшего клуба офицеров. Сергей бросил угрюмый взгляд на освещенную прожектором машину и тяжело вздохнул – охрана базы оставляла желать лучшего.

Некогда аэробаза была окружена ограждением из колючей проволоки, вдоль которого пролегал маршрут патрулей. Идущая со стороны крепости дорога перекрывалась массивным шлагбаумом, по бокам от которого располагались два бетонных дота. Однако сейчас шлагбаум отсутствовал как таковой, доты заросли землей, а патруль состоял из четырех девчонок, которые при всем желании не могли контролировать всю территорию базы. Так что неудивительно, что машину остановили так близко от их импровизированной казармы, – скорее удивительно, что ее вообще остановили.

– Аэр-лейтенант Серг тер Эйтан, – представился он, подойдя к паромобилю, возле которого топтались двое пожилых мужчин, нервно косясь в сторону окруживших их девушек с винчестерами наперевес. – Чем могу служить?

– Э-э, господин лейтенант, мы тут вот по просьбе господина Кая вам кое-что привезли, а эти пигалицы нас не пускают, да к тому же грозят своими пукалками, – сказал один из рабочих, срывая с головы необычную треугольную шапку и щурясь от света прожектора.

– Все правильно, они действуют согласно моему приказу, – кивнул Сергей. – Или вы забыли, что мы на военном положении?

– Да мы разве против? – развел руками говоривший. – Все понимаем.

– Вот и хорошо. – Землянин повернулся к девушкам, стоявшим по границе светового пятна прожектора: – Молодцы, бойцы! Можете быть свободны.

– Во славу императора! – отчеканили те и, развернувшись, скрылись в темноте.

Сергей вновь повернулся к приехавшим:

– Почему так поздно?

– Как только господин Миханов отпустил, так сразу и приехали, – пояснил второй, до этого молчаливо стоявший у водительской двери грузовика.

– Ясно. Что ж, пойдемте, посмотрим, что вы там мне привезли.

– Как это произошло? Я вас спрашиваю, господа генералы, как такое могло произойти?! – Император оперся руками о стол и бросил гневный взгляд на понурившихся членов Генерального штаба. – Молчите?!

– Мы не ожидали, что ястанская армия… – начал один из генералов.

– Чего вы не ожидали?! – Император пристально посмотрел в сторону говорившего. – Опять хотите оправдываться, господин Большейин? А кто уверял меня, что успеет закончить переоборудование укрепрайона до середины лета, не вы?

Генерал поспешно отвел взгляд. Лайнов пару минут смотрел на его испуганно-растерянное лицо, затем усмехнулся и вновь обратил свой взгляд на карту, где толстую синюю линию оборонительных сооружений рассекали несколько красных, устремляясь к жирному квадрату города Тойгуна. Император глубоко вздохнул, стремясь обуздать клокотавший в груди гнев, и уже спокойным голосом продолжил:

– Генерал Отанов, какова обстановка на данный момент?

Высокий седовласый мужчина с властным лицом коротко кивнул и практически строевым шагом подошел к столу. Поправив пустой рукав своего мундира, он несколько мгновений разглядывал карту, затем взял лежащую на краю стола деревянную указку.

– Судя по последним донесениям, за прошедшие сутки обстановка на фронте не сильно изменилась. Ястанские войска были остановлены в тридцати террах от Тойгуна и перешли от наступления к обороне. Кроме того, генерал Антойнов принял решение отвести свои силы с тойгунской оборонительной линии, так как возникла реальная угроза окружения. На вечер вчерашнего дня линия фронта проходила на участке Велтовка – Сениканск – Тарин. – Указка провела по карте невидимую извилистую линию, соединившую три названных населенных пункта. – Кроме того…

Император слушал докладчика, хмуро следя за движениями указки. Судя по происходящему, они недооценили силу противника, и в первую очередь здесь виновата внешняя разведка, которая в своих докладах твердила о слабости ястанской армии. Лайнов скрипнул зубами – история повторялась. Некогда его отцу так же докладывали о слабости геранской армии, в результате чего Руссария проиграла войну, заключив позорный для себя мир. С другой стороны, Ястания понесла огромные потери в прошлой войне, да и до Герании ей далеко. Да, нескольким ястанским армиям противостоит всего лишь одна руссарская. И тем не менее наступление удалось приостановить.

– …Армия Валова выдвигается на помощь генералу Антойнову.

Император вздрогнул, вынырнув из пучины раздумий, и, бросив взгляд на Отанова, коротко кивнул:

– Хорошо. Усильте армию Валова двумя мехкорпусами и второй аэрогруппой из моего резерва. Всё, все свободны, кроме генерала Кутесова.

Дождавшись, пока присутствующие на совещании покинут кабинет, император жестом указал единственному оставшемуся на одно из свободных кресел, стоявших рядом с рабочим столом на другом конце просторного помещения.

Усевшись на указанное место, начальник военной разведки генерал Кутесов вопросительно посмотрел на императора, который, подойдя к большому сводчатому окну, что-то внимательно рассматривал на улице.

– Помнится, это вы присылали мне доклад о поставках геранского вооружения ястанцам и в связи с этим настаивали на усилении наших войск, размещенных вдоль границы с Ястанией.

– Так точно, ваше величество! – вскочил с кресла Кутесов, но, повинуясь жесту правителя, тут же опустился обратно.

– Понятно, – император вздохнул и, обернувшись к сидевшему, неожиданно спросил: – Что вы думаете о штаб-канцлере Карноте?

– Главе ГУВБИ[7]? – генерал бросил удивленный взгляд на императора.

– Да, о нем.

– Ну… – он на секунду замялся, – из дворянской семьи, в семнадцать лет поступил в столичную военную академию, через четыре года окончил ее с отличием, после чего несколько лет служил офицером по особым поручениям при Генеральном штабе. В двадцать шесть лет…

– Стоп, его биография меня не интересует, – прервал разведчика Лайнов. – Хочу услышать ваше личное мнение. Насколько я знаю, после подачи того злополучного доклада именно он обвинил вас в некомпетентности и паникерских настроениях. Или я не прав?

– Правы, ваше величество, я даже подавал в отставку, но вы ее не приняли…

– Я людьми просто так не раскидываюсь, особенно такими, как вы, – бросил император, вновь отворачиваясь к окну. – Так ваше мнение?

Лицо Кутесова помрачнело, он пару минут о чем-то напряженно размышлял, затем мотнул головой и устремил на императора взгляд, полный решимости: – Могу сказать одно: в данный момент у некоторых преданных вам офицеров фигура штаб-канцлера вызывает определенное беспокойство.

– И все?

Генерал кивнул, не отводя взгляда от резко обернувшегося к нему правителя Руссарии, в глазах которого блестели искорки раздражения. Император грустно усмехнулся и, покачав головой, пробормотал:

– Вот только заговоров нам сейчас и не хватало.

Он подошел к столу и, опустившись в свое кресло, некоторое время сидел молча, в задумчивости барабаня пальцами по полированной столешнице, сделанной из редкого марного дерева.

– Хорошо, – наконец проговорил государь, откидываясь на спинку кресла и пристально глядя на собеседника. – Я учту ваше замечание. А пока вновь подготовьте мне полный доклад и на этот раз передайте его лично моему секретарю.

Сергей чертыхнулся и зло посмотрел на обломанный кончик карандаша.

Все, что ему удалось начертить за прошедшую неделю, – лишь общий эскиз самолета. Да еще сделал на скорую руку чертеж крыла с приблизительными размерами. Дело продвигалось медленнее, чем он думал. Обычным карандашом и линейкой Сергей пользовался много лет назад, будучи студентом первого курса, когда они проходили «Исторические основы конструирования». Тогда многие студенты удивлялись бесполезности этих занятий, так как в их время основным рабочим инструментом инженера-конструктора являлся портативный мод-графический планшет. В зависимости от комплектации и установленных программ этот аппарат позволял не только рассчитать практически любую конструкцию, но и построить ее объемную модель. Кроме того, в него была заложена возможность смоделировать среду с нужными условиями: задать уровень гравитации, состав атмосферы и нужные погодные условия. Это позволяло подвергнуть воссоздаваемые аппараты всевозможным испытаниям, а уж потом воплощать их «в железе». Увы, его планшетка сгорела вместе с капсулой, и об ее отсутствии можно было только сожалеть.

Впрочем, куда большая проблема возникла с расчетами. Приходилось не только делать все вычисления вручную, вспоминая хорошо подзабытые формулы и методы, но также переводить полученные результаты в местную систему измерений. Последняя, хоть и базировалась на десятичной основе, все же несколько отличалась от земной.

Как результат: три исписанные тетради по тридцать страниц в каждой и полная неуверенность в правильности результатов, проверить которые все равно было негде и некому. К тому же все линейки, аналоги транспортиров и прочих чертежных приспособлений, естественно, имели разметку в местной системе измерений, что порой сбивало с толку.

Сергей вздохнул и несколько секунд внимательно рассматривал желтоватый лист бумаги, закрепленной на деревянной поверхности чертежной доски.

И все-таки на данный момент оптимальное решение – построение обычного биплана, маленького маневренного одноместного самолетика с пулеметным вооружением. Особенно если учитывать имеющиеся в его, Сергея, распоряжении двигатели. Один он снял с дирижабля, а второй, отремонтированный с учетом его замечаний, привезли с фабрики вместе с чертежными принадлежностями. Естественно, хотелось что-нибудь помощнее, но, увы… Сергей более или менее разбирался в двигателях внутреннего сгорания и даже прошел при институте специальный курс пси-обучения, позволивший ему узнать тонкости их конструкции, но все же его специализацией при реконструкциях являлся планер. Двигательными установками обычно занимался другой член их группы.

К тому же надо было учитывать свои скромные возможности. Построить легкий биплан с деревянным каркасом и тканевой обшивкой наподобие тех, что делали в начале двадцатого века на Земле, – это одно. В конце концов, первые подобные самолеты делали чуть ли не вручную. А вот моноплан времен великой войны двадцатого столетия, даже с обшивкой из фанеры, – это уже совсем другие технологии. Сергей реально оценивал свои возможности, прекрасно представляя, что даже при постройке легкой этажерки столкнется с множеством трудностей.

В частности, одно лишь крыло биплана состояло из двух десятков нервюр, нескольких лонжеронов и прочих «радостей» типа закрылков и тросов управления. Все это надо было еще как-то изготовить, а затем и собрать в единую конструкцию. Так что постройка самолета в одиночку займет месяцы, если вообще он сможет его построить. Конечно, можно привлечь к работе девушек, но много ли будет от них толку? Нет, ему просто необходима была команда единомышленников и хоть какая-то производственная база. А вот в последнем оставалось только уповать на Кая и его безграничную любовь к небу. Хотя, скорее, тут понадобится убеждать отца парня, и вот с этим-то могут возникнуть сложности. Одно дело – потакать прихотям сына, а совсем другое – вложиться в непонятные идеи обычного аэр-лейтенанта. Хотя если действовать через того же Кая…

Ратный криво усмехнулся, подумав, что использовать мальчишку в личных, пусть и благородных, целях – последнее дело. Он в раздумье прошелся по комнате, затем уселся за стол и, взяв лежащий на нем нож, уже в который раз за сегодняшний вечер принялся затачивать карандаш.

В принципе, выход оставался один: пойти к Роханцеву и поговорить с ним начистоту, представив тому свой фантастический план. Существует большая вероятность, что комендант просто откажет ему, и тогда придется действовать на свой страх и риск, только вот помощь ему все равно понадобится.

Он бросил карандаш на стол и, подойдя к кровати, растянулся на ней, не раздеваясь. Несколько минут лежал, рассматривая потрескавшийся потолок комнаты и вспоминая отца и мать, которые наверняка уже давно оплакали своего невернувшегося сына. Стало грустно, сердце противно сжали тиски тоски и непонятной безысходности.

– Тер Эйтан, можно? – раздался из-за двери знакомый голосок Тейрины.

Сергей тряхнул головой, усилием воли разгоняя туман накатывающейся депрессии, и резко сел на кровати.

– Входи уж, – буркнул он с наигранным недовольством в голосе и тихой благодарностью в душе к вовремя пришедшей девушке.

Дверь скрипнула, и Тейрина вошла в комнату в сопровождении одной из подруг.

– Что-то случилось? – спросил Ратный, поднимаясь и застегивая распахнутую на груди рубашку.

– Ваше приказание выполнено, господин аэр-лейтенант. Оболочка разрезана, скатана в рулоны и уложена в ангаре, – отрапортовала девушка, пришедшая с Тейриной. – Будут еще какие-то приказания?

– Быстро вы! – хмыкнул озадаченный землянин. – Молодцы! Пока можете быть свободны.

После того как он при помощи Роханцева и десятка солдат демонтировал двигатель, спущенная оболочка дирижабля осталась валяться серой грудой рядом с причальной платформой, и Сергей приказал девушкам разрезать ее на полосы. Материя внешней оболочки была хорошего качества и в дальнейшем вполне могла подойти для обтяжки крыльев. А вот прорезиненный материал баллонетов забрал себе Роханцев, заявив, что передаст тот горожанам для их нужд, да и новый тент для грузовичка сделать не помешает. Сергей не стал возражать, тем более что пару кусков этой довольно специфической ткани он припрятал для нужд своего небольшого отряда. Шинели девушек постоянно промокали под дождем, которые в последнее время стали довольно частым явлением, и он задумал заставить их сшить что-то типа плащей-накидок, а то многие уже вовсю кашляли и фыркали носами.

Меж тем девушка не торопилась уходить, а топталась на месте, бросая жалостливые взгляды в сторону Тейрины, которая крутилась вокруг чертежной доски, широко раскрытыми глазами разглядывая его рисунки.

– Что-то еще? – Он на секунду замялся, пытаясь припомнить имя своей подчиненной и мысленно ругая себя за свою забывчивость.

– Рядовая Алита, господин аэр-лейтенант. – Девушка вытянулась в струнку, заставив Ратного поморщиться.

– Вольно. Давай говори, что случилось.

– Ну, я… – Алита смутилась.

– Жених у нее тут в городе, – пояснила Тейрина, не оборачиваясь. – Хотела выходной попросить.

– Жених? – удивился Сергей, который знал, что практически всех парней старше восемнадцати лет призвали как раз незадолго до бомбардировки. – И сколько же ему?

– Восемнадцать на днях исполнилось, – отвела глаза девушка.

– А тебе?

– Я на полтора года старше…

– Ясно. – Сергей вздохнул и, подойдя к письменному столу, вынул из ящика бланк пропуска. – Пишу с десяти утра до шести часов вечера. Надеюсь, хватит?

– Так точно, аэр-лейтенант! – обрадованно встрепенулась Алита.

– Вот и ладно, – улыбнулся Сергей.

– Тейрина, ты идешь? – девушка вопросительно посмотрела в сторону подруги.

– Нет.

– Ясно. – Алита бросила взгляд на лейтенанта и, хитро улыбнувшись, шмыгнула за дверь.

– Тейрина, что за привычка болтаться у меня в комнате? – буркнул Сергей, втайне радуясь присутствию девушки, и присел к столу.

Та нравилась ему своей наивной непосредственностью и вечно неувядающим энтузиазмом во всех делах, за какие бы ни бралась. Ростом ему до плеча, худая, с маленькой грудью, очертания которой совершенно скрывались мешковатой формой, – своим видом она скорее напоминала нескладного, только начавшего оформляться подростка, чем девятнадцатилетнюю девушку. И тем не менее между ними возникла тонкая ниточка привязанности, которая крепла с каждым днем, несмотря на то что сам Ратный никак не хотел этого признавать.

– А что это такое? – спросила Тейрина, указывая пальцем на чертеж.

– Не уходи от темы…

– Да пусть болтают! – отмахнулась она. – И все же, что это?

– Самолет.

– Са-мо-лет, – по слогам произнесла девушка слова незнакомого языка. – Странное название, язык сломать можно. А зачем он?

– Ну, думаю, поможет нам справиться с ястанскими аэростатами, – улыбнулся Сергей.

– Так он тоже должен летать? – удивилась та. – А где у него баллоны с газом?

– Они ему не нужны, у него же есть крылья.

– Правда? – Девушка недоверчиво посмотрела на землянина. – И он будет ими махать?

– Махать? – Сергей недоуменно посмотрел на свою гостью и задорно рассмеялся, заставив девушку обидчиво надуть свои тонкие губки.

– Нет, Тейрин, – наконец сказал он, – махать он ими не будет… впрочем, смотри.

Сергей вырвал из тетради чистый лист бумаги и, сложив самолетик, запустил его в полет через комнату. Бумажная птичка взмыла к потолку и медленно спланировала к ногам девушки.

– Примерно так. Только у моей еще будет двигатель.

– Здорово! – Девушка подняла игрушку и неумело отправила ее в полет, завершившийся под кроватью. – Ой! – пискнула она и кинулась спасать самолетик.

– Пыли тут у вас, – констатировала она, выбираясь из-под кровати со своей добычей, и тут же поинтересовалась: – А когда начнем его строить?

– Ну… – Сергей вздохнул. – Нужно дерево, и придется много пилить, строгать, так что даже не знаю, с какого конца взяться…

– Так, может, обратиться к дяде Густу?

– К кому?

– К моему дяде, – пояснила девушка. – Он в соседней деревне живет, и у него своя лодочная мастерская. Он в этом деле мастер и все что хочешь вам выпилит, особенно если я попрошу.

– Тейрина! – Сергей вскочил со стула и, в два шага оказавшись рядом с девушкой, обхватил ее за талию, приподняв над полом. – Ты же настоящее чудо и сокровище. Я тут голову ломаю…

– Естественно, я чудо, – сдавленно пискнула та и тут же добавила: – Только очень-очень хрупкое…

– Ой, извини, – землянин виновато улыбнулся, опуская девушку на прежнее место, хотя, судя по легкому разочарованному вздоху, та совсем не была против неожиданного порыва чувств аэр-лейтенанта.

Но Сергей этого не заметил. Стоя рядом с Тейриной, он смотрел на свой чертеж, не зная, что его величество случай уже раскручивает новый виток истории, начало которого огласит стрекот мотора пока еще не построенного биплана.

Часть вторая

Два конструктора

Глава 1

Ветер, уже второй день дующий со стороны моря, пригнал тяжелые серые тучи. С утра небо бросало на землю мелкий холодный дождь, который к полудню сменился противной снежной крупой.

Сергей поежился и, подняв ворот шинели, быстрым шагом направился в сторону ангара. Стоявший у его приоткрытых дверей часовой встрепенулся и, вытянувшись по стойке «смирно», бодро доложил об отсутствии происшествий за ночь. Аэр-лейтенант растерянно кивнул и нырнул внутрь.

Впервые за три месяца напряженной работы огромное помещение встретило его звенящей тишиной, нарушаемой лишь звуком его шагов да воем ветра за кирпичными стенами ангара. Тишина была непривычной, в отличие от знакомого запаха – стойкой смеси ароматов бензина, свежеструганного дерева и столярного клея, которыми просто-таки пропиталось все вокруг.

Сергей несколько минут стоял на пороге, с нескрываемой гордостью оглядывая замершую посреди ангара пару небольших тупоносых самолетов, которым еще придется доказать скептикам, что небо – их родная стихия.

– Мы им еще покажем, ребятки. Правда ведь? – Он подошел к ближайшему аэроплану и ласково похлопал его по металлическому кожуху двигателя. – Главное, не подведите.

Мужчина запрыгнул на нижнее крыло биплана и, перебросив ноги через борт кабины, уселся на место пилота. Приборов минимум: высотомер, указатель скорости с предельным делением в 150 терров в час и компас – все, что удалось приспособить с гондолы аэростата. На приборной панели второго биплана вообще красовался лишь один кругляш компаса, благо данных приборов почему-то в дирижабле было два. Впрочем, пока это было не столь важно. Главное, самолеты построены – а ведь еще недавно не верилось, что это вообще возможно, и, если бы не помощь дяди Густа и Роханцева, неожиданно поверивших в его безумную затею…

Сергей покачал головой. Жизнь порой преподносила неожиданности.

Первым сюрпризом для него явился дядя Тейрины, взявшийся за изготовление нужных частей самолета. Густ тер Майкунов – высокий крепкий мужчина, его обветренное смуглое лицо украшала густая черная борода – просто души не чаял в своей племяннице. Еще при первой встрече он рассказал Сергею, что Тейрина – дочь его брата, который погиб на войне, а ее мать умерла еще раньше, через год после рождения дочери. Так что после гибели отца девочка оказалась в приюте, откуда ее и забрал Густ после возвращения с фронта. Своих детей у мужчины не было, и дочь брата стала для него единственной отрадой. Наверное, только поэтому он совершенно спокойно отнесся к просьбе Тейрины и сразу же согласился помочь незнакомому человеку, не задавая лишних вопросов.

Заминка возникла лишь с материалами, но тут Ратного поджидал второй сюрприз в виде неожиданной помощи от Роханцева. Сергей в двух словах рассказал коменданту о возникшей проблеме и попытался разъяснить свою идею, правда, особо не вдаваясь в подробности. Тот долго смотрел на чертежи, затем, тяжело вздохнув, произнес тираду о том, что не сносить им головы и какой он дурак, непонятно почему участвующий в авантюре. Затем достал из стола расписную бумагу с гербом в правом верхнем углу и, поставив на ней сиреневую печать, протянул землянину.

– Это открытый «закупной чек» – впишешь нужную сумму. Только, лейтенант, сильно не наглей. Военное министерство потом спросит с нас за каждую мелкую монету.

Тогда Сергей совершенно спокойно взял эту бумагу и только позднее понял, как доверял ему Роханцев. Дело в том, что «закупные чеки» предназначались для получения товаров и услуг с населения на нужды армии с последующей их оплатой военным министерством Руссарии. Так что каждый чек был номерным, а отчетность по их использованию была строгая, и необоснованные траты вполне могли стоить коменданту не только звания, но и головы.

А вот неприятие его идей Каем, который грезил небом, стало для Сергея полной неожиданностью. Юноша считал его проект чуть ли не бредом больного воображения и очень расстроился из-за разобранного дирижабля. Сергей прекрасно помнил его первую реакцию, когда он, аэр-лейтенант, попытался объяснить Каю свою задумку.

– Тер Эйтан, почему вы считаете, что вам удастся то, что не удалось ведущим конструкторам?! – кричал парень, чуть ли не со слезами глядя на распотрошенную коробку гондолы.

– На то есть причины, Кай, – спокойным голосом ответил Сергей. – Поверь, мои машины взлетят, и высоко взлетят.

– Бред, это бред! – замотал головой юноша. – Даже великий Майсер не смог построить крылан, который оторвался бы от земли выше, чем на несколько метров.

– А что это за Майсер? – поинтересовался он у Кая, заставив парня удивленно на него посмотреть.

– Отто Майсер – великий геранский конструктор. Его аэростаты лучшие во всем мире! Как вы можете о нем не знать!

– Забыл про мою амнезию? – усмехнулся Сергей. – Я многого не помню.

– Лучше бы вы не помнили свои дурацкие идеи! – бросил Кай, со злостью глядя на землянина. – Я два года собирал этот аэростат, а вы его на куски… Да кто вы такой?!

– Офицер Руссарии, а это военная аэробаза империи, если ты не забыл.

– Аэробаза? – юноша рассмеялся. – Это кучка полуразрушенных зданий, управлять которыми поставили потерявшего память идиота…

Почему Сергей тогда сдержался и не влепил подзатыльник мальчишке, он и сам не знал. Наверное, потому, что в душе прекрасно понимал чувства юноши, для которого дирижабль был мечтой о полетах. В тот день аэр-лейтенант больше ничего не стал объяснять, а попросил Кая покинуть территорию базы, – с тех пор парень здесь не появлялся.

Сергей вздохнул. Эта ссора с Каем случилась совершенно не вовремя! Лишь предприятие отца юноши может произвести двигатели для самолетов. К тому же Сергей надеялся с помощью отца Кая выйти на Маслоуна, так как если все пройдет успешно, то со временем понадобятся более мощные движки. Хотя, с другой стороны, об этом и думать пока рано, еще неизвестно, как его машинки покажут себя в воздухе. Все же в какой-то степени это для него первый подобный опыт – аппарат создается практически с нуля да еще при помощи таких примитивных инструментов. А половину деталей вообще пришлось изготавливать на глазок, частенько подгоняя их форму и размеры уже во время установки. Хорошо еще, что Густ, вместе с двумя своими работниками, помог ему при сборке аэропланов, оставив свою мастерскую на жену и, к радости Тейрины, поселившись в крепости на целый месяц.

– Тер Эйтан, вы здесь?!

Сергей приподнялся в кабине и, увидев стоявшую в дверях ангара Тейрину, вылез на крыло.

– Я тут. – Он приветственно махнул рукой и, спрыгнув на пол, подошел к девушке: – Что-то случилось?

– Я хотела узнать… – Тейрина уставилась в пол, нервно теребя пальцами ремень шинели. – Лететь сегодня не передумали? А то погода и… я волнуюсь.

Ратный покачал головой:

– Нет, Тей, не передумал. Знаешь, если мои самолеты будут летать только в хорошую погоду, толку от них будет не много.

– Но ведь это первый полет…

Сергей улыбнулся:

– Все будет хорошо, не переживай. Лучше позвони штат-капитану, скажи, чтобы шел сюда.

– Но…

– Никаких «но», марш до казармы!

– Слушаюсь, господин аэр-лейтенант! – Тейрина вздернула нос, бросила на Сергея испепеляющий взгляд, фыркнула и выбежала из ангара.

Землянин вздохнул и, прислонившись спиной к стене, задумался.

В чем-то девушка была права. Полет в такую погоду весьма опасен, особенно если учесть, что он первый. До этого машина совершала только короткие пробежки по полю с небольшим отрывом от земли, хотя у Сергея и появлялось желание взять ручку на себя, послав биплан ввысь. К счастью, осторожность тогда взяла верх над желаниями, и это спасло ему жизнь. Во время очередного «подлета» не выдержали крепления тросов растяжки крыла, в результате – сломанный лонжерон, порванная обшивка левого крыла и дрожащие от хлынувшего в кровь адреналина руки. А ведь будь это настоящий полет, все могло бы кончиться гораздо печальнее.

Парашюты в этом мире были известны, и аэростаты всегда комплектовались ими, так что на складе у коменданта отыскалась пара штук. Но, глядя на ребристые металлические ранцы, очень похожие на большие консервные банки, Сергей испытывал некоторое сомнение в их надежности. К тому же в узкой кабине с подобным металлическим рюкзаком было не развернуться, да и с покиданием самолета могли возникнуть проблемы – ранец банально застревал, цепляясь краями за борта.

И все же смысла затягивать с испытаниями он не видел – плохая погода могла продержаться еще не один день. Хотя из-за непогоды и холода взлетное поле превратилось в какую-то склизкую смесь из грязи, пожухлой травы и мокрого снега, взлет вполне можно будет произвести с гравийной дороги, идущей вдоль территории базы.

Тем более что погода не повлияла на полеты ястанских дирижаблей, разве что теперь они жались к земле, плывя по воздуху огромными черными тушами. Бомбардировок больше не было, хотя один раз тройка дирижаблей обстреляла крепость из своих орудий, не причинив ей большого вреда. Роханцев отдал приказ открывать ответный огонь только в крайнем случае, и данная стратегия сработала, так как после этого инцидента ястанцы больше не обращали на крепость внимания, решив, видимо, что она не представляет какой-либо угрозы.

Меж тем с фронта поступали неутешительные вести. Ястанские войска прорвались к газовым месторождениям и, взяв прилегающие к ним города, принялись спешно возводить оборонительную линию. В спешке переброшенные с западной части страны дополнительные руссарские армии не сумели выбить их с занятых позиций, зато смогли предупредить попытку блокады Тойгуна и даже несколько оттеснить противника обратно. На короткое время линия фронта стабилизировалась. Судя по скудным сведениям, черпаемых из сводок, и предположениям Роханцева, император почему-то медлил с выдвижением армий для отражения удара. Скорей всего, это говорило о возможных проблемах на западных границах, где Руссария граничила со своим главным противником – Геранией.

К тому же перешеек, связывающий Мадерский полуостров с материком, оставался блокированным, и связь с Большой землей осуществлялась только морским путем. Впрочем, это не создавало больших проблем, так как имперский флот полностью господствовал на Тайкайском море, да и транспортировка грузов даже в мирное время проходила в основном по воде в связи с гористой местностью перешейка.

А вот в воздухе владычествовали ястанцы. Руссарские аэросилы были немногочисленны, и максимум, на что их хватало, это на удержание паритета над позициями своих войск.

Створка ворот ангара скрипнула, приоткрываясь и пропуская внутрь дядю Тейрины, одетого в светло-зеленую шинель со споротыми знаками отличия.

– Что это с племянницей? – спросил Густ, подходя к Сергею и здороваясь. – Пронеслась мимо, как будто за ней прислужники Темного гнались.

– Не знаю, – пожал плечами Ратный. – Я просто отослал ее позвонить Роханцеву.

– Пыталась отговорить?

– Не без этого, – кивнул Сергей.

– Ну, тогда все понятно, – мужчина усмехнулся в бороду. – Налетело колесо на камень. – И, бросив взгляд на аэропланы, спросил: – Значит готовим?

– Да. Проверим все еще разок и будем выкатывать.

Отто Майсер сидел в кресле и, неторопливо потягивая горячий лайкос[8] из изящной фарфоровой чашечки, просматривал очередной номер «Вестника мировой аэронавтики».

Новостей было немного, да и те в основном касались состоявшегося в начале месяца слета аэроконструкторов, что проходил в столице ОРА[9] городе Валгтоне.

Новинок на слете было представлено мало, да и те, что были, скорей уж относились к разряду футуристических разработок, имеющих мало общего с реальным применением.

Отто рассмотрел рисунок предоставленного на слете макета ромбовидного дирижабля с четырехэтажной гондолой и криво усмехнулся.

Часть аэроконструкторов явно занималась банальной саморекламой, дабы получить субсидии на свои разработки от возможных инвесторов. Впрочем, данный слет всегда этим славился. Единственной интересной новостью было известие о цельнометаллическом аэростате, построенном каким-то неизвестным изобретателем из Талании. Майсер несколько раз перечитал статью, внимательно вглядываясь в фотографию, на которой был запечатлен блестящий сигарообразный силуэт, затем поставил чашку с недопитым лайкосом на стоящий рядом с креслом небольшой столик и, положив «Вестник» рядом, поднялся. Подойдя к огромной карте мира, занимавшей почти всю стену позади большого письменного стола, он замер, задумчиво бродя по ней взглядом.

– Талания, Талания… а, вот!

Его глаза впились в маленький, очерченный синими границами лоскуток территории, изображавший на карте искомую страну. Не отрывая глаз от карты, он сделал шаг назад и, оказавшись рядом со столом, нащупал лежащую в углублении большого прямоугольного аппарата с рядом белых клавиш массивную трубку.

– Значит, Талания. – Он повернул голову и, ткнув пальцем в небольшую черную кнопку, расположенную над клавишами, поднес трубку к уху: – Эрнес, ты что-нибудь знаешь о Талании?

– О Талании? – В трубке удивленно хмыкнули. – Вроде какая-то маленькая страна на юге. Узнать что-то определенное?

– Да. Разузнай, в каких мы с ней отношениях. И еще: что там насчет наших машин, доклад уже подготовил?

– Да, господин Майсер.

– Вот и хорошо, как разузнаешь о Талании, сразу ко мне. – Инженер положил трубку и, бросив взгляд на карту, вернулся к своему креслу.

Однако не успел усесться и вновь раскрыть альманах, как в дверь постучали. Отто вздохнул и, с сожалением бросив взгляд на недопитый лайкос, пошел открывать.

– Быстро ты, – сказал он, впуская в комнату своего помощника.

Эрнес, держащий в руках пухлую кожаную папку, только пожал плечами и улыбнулся:

– А что тянуть-то? Отчет готов. К тому же мне еще на аэробазу к вечеру надо успеть, а сейчас, – он бросил взгляд на настенные часы, – уже больше трех.

– Что-то случилось? – спросил Отто, подходя к письменному столу и доставая из верхнего ящика коробку с аромами.

– Ничего серьезного. У одной из машин какие-то неполадки с двигателем, а местные механики боятся лезть внутрь – оборудование-то запломбировано. К тому же я им приказал в случае чего вызывать меня с командой.

– А вот это правильно, – кивнул Майсер, доставая арому и прикуривая, – нечего им там копаться.

Он протянул коробку Меналу, но тот отрицательно покачал головой и, раскрыв папку, бросил на Отто вопросительный взгляд:

– С чего начнем?

– С отчетов, естественно, – бросил Отто, опускаясь на стоящий у стола стул с высокой резной спинкой.

Менал кивнул и, достав из папки пару листов из желтоватой бумаги, положил их перед конструктором.

– Это сводка по проведенным воздушным боям, в которых участвовали наши машины, и статистика повреждений.

Майсер взял документы, пробежал по ним глазами и усмехнулся:

– Не густо, за три с лишним месяца боев всего пять прямых столкновений. Наши пилоты, наверное, заскучали.

– Ястанцы вообще стараются избегать воздушных схваток, так как во время предыдущей войны руссары сильно потрепали их аэросилы. Кроме того, в данный момент силы руссарских аэрогрупп сильно ограничены, их аэростаты действуют в основном над расположением своих войск.

– И что это меняет?

– Ястанские аэронавты не рискуют слишком сильно углубляться за линию фронта, предпочитая действовать по ближним объектам или по тем, где нет прикрытия.

– Трусливые шатклы[10], – поморщился Отто. – Ладно, что говорят наши аэронавты?

– В основном претензии касаются двигателей. На больших оборотах почему-то возникает излишнее давление в котлах и приходится срочно сбрасывать. Как результат – резкая потеря скорости.

– Понятно. – Майсер на мгновение о чем-то задумался, затем покачал головой и вновь обратил свой взгляд на Эрнеса: – Что-то еще?

Тот коротко кивнул:

– Да. Судя по отчетам стрелков, установленные сверху пулеметы малоэффективны не только против бронированных гондол, но и против самих шаров. К тому же они обладают очень малой кучностью стрельбы. – Он достал из папки еще один лист, исписанный мелким почерком, и протянул его Майсеру: – Это доклад стрелка машины модели «один». Он выпустил почти весь боезапас в преследующий их руссарский аэростат класса «Охотник», но тот даже не стал выполнять маневр уклонения. Машину модели «один» спас второй наш аэростат, вовремя атаковавший противника сзади.

– Но тем не менее верхний стрелок внес свою лепту, – заметил Отто, откидываясь на спинку стула и выпуская в воздух струйку дыма.

– Согласен, – кивнул Менал. – Для машин данного класса размещение стрелка в верхней части шара довольно нетипично.

– Люблю рушить стереотипы, – конструктор улыбнулся. – Ладно, что там дальше?

– В принципе все. Потерь среди наших аппаратов нет, а новая оболочка показала себя с лучшей стороны. Например, машина модели «два» выдержала несколько десятков попаданий и смогла вернуться на базу.

– Что по эффективности?

– Лучше всего себя показала машина модели «три».

– Ясно. – Майсер потушил почти докуренную арому в стоящей на столе небольшой пепельнице. – Значит, модель с пушечным вооружением и экипажем из трех человек, – впрочем, этого следовало ожидать.

Он резко поднялся и, подойдя к окну, несколько минут смотрел на раскинувшийся за ним парк. Посольство Герании размещалось в небольшом двухэтажном особняке на окраине ястанской столицы посреди огромного парка с множеством фонтанов, беседок и причудливых статуй мифических существ.

– Что там по Талании? – наконец спросил он.

Эрнес кивнул и, переложив в папке несколько бумажек, доложил:

– Небольшое государство в южной части континента, граничит с Артесом, во время последней Руссарско-Геранской войны придерживалось нейтралитета…

– Вот и хорошо, – прервал своего помощника Майсер, оборачиваясь. – Думаю, с дальнейшими испытаниями ты и сам разберешься. А пока выясни, каким путем мне лучше добраться отсюда до Талании.

Видимо, сама природа решила их поддержать. Когда аэроплан выкатили на дорогу, снег неожиданно прекратился, и через разрывы в облаках стал проглядывать блеклый диск зимнего солнца. Ветер почти стих и лишь изредка налетал на собравшихся вдоль обочины людей, обдавая их своим холодным дуновением.

– Ты уж давай поосторожнее, – сказал Роханцев, подходя к Сергею. – Уж больно твоя птица хрупко выглядит.

– Еще сомневаешься, что полетит? – спросил землянин, надевая защитный шлем, роль которого играла обычная солдатская каска, имеющая куполообразную форму и снабженная щитками на затылке и по бокам. Она сразу же своим видом напомнила Сергею древний пилотный шлем – не хватало лишь таких древних пилотных очков.

– Уже нет, – покачал головой Андре, пряча в усах саркастическую улыбку. – Подпрыгивал-то он у тебя знатно, так что, думаю, локотов на десять поднимешься.

– Выше, дружище, гораздо выше, – улыбнулся Сергей и, хлопнув коменданта по плечу, оглядел собравшихся.

К своему большому удивлению, помимо девушек своего отделения и дяди Тейрины с его работниками, Ратный увидел стоящего в стороне пожилого мужчину с длинными белыми волосами. Одетый в черное длиннополое пальто незнакомец опирался на трость и внимательно рассматривал стоящий на дороге биплан. Заметив, что Ратный смотрит в его сторону, он улыбнулся краешком губ и наклонил голову в знак приветствия. Сергей автоматически кивнул в ответ и вопросительно посмотрел на Андре.

– Это отец Кая, – пояснил тот тихим голосом. – Ему очень было любопытно глянуть на твою задумку, вот я и пригласил. Надеюсь, не против?

– Нет, даже наоборот, – ответил Сергей, застегивая ремешок шлема. – Ладно, пожелай мне удачи.

Он скинул шинель, оставшись в теплой вязаной кофте, и, взобравшись на нижнее крыло биплана, перебрался внутрь кабины.

Двигатель никак не хотел заводиться, заставляя Сергея нервничать. Один из солдат раз за разом крутил винт, который, прокрутившись пару раз, вновь замирал. Увы, но детище Маслоуна оказалось довольно капризным в эксплуатации, вот только замены ему пока не было.

В конце концов движок чихнул и утробно заурчал, набирая обороты. Ратный поднял левую руку и помахал раскрытой ладонью вперед, давая знак помогающему ему солдату, чтобы тот убрал подложенные под шасси колодки. Дождавшись ответного сигнала в виде вскинутой вверх руки, он вздохнул и осторожно двинул рукоять газа вперед, заставляя крутящиеся лопасти винта слиться в сплошной мерцающий круг.

Легкий самолетик вздрогнул и медленно тронулся с места, с каждой секундой ускоряя свой бег. Сергей потянул ручку управления на себя, и аэроплан взмыл над растущими вдоль обочины дороги деревьями, устремившись навстречу низкому серому небу.

Крен вправо, крен влево. Круг над полем. Машина послушна рукояти управления. Сергея охватил дикий восторг, как в то далекое время, когда он воссоздал свой первый аппарат. Только сейчас к этому примешивалось чувство гордости – это ведь была созданная им машина! Захотелось петь и кричать во все горло, несмотря на бьющий в лицо холодный ветер, который гулял по тесной кабине, пронизывая своими мерзлыми пальцами кофту и поддетый под нее китель. Он сделал еще один круг над аэродромом, затем качнул крыльями, приветствуя машущих ему с земли людей, и вдруг резко взял ручку управления на себя.

Легкокрылая машина взмыла вверх под удивленными взглядами зрителей, многие из которых даже не верили в подобную возможность.

– Вот печенка Рикты – летит! – пробормотал Роханцев, доставая трясущимися от волнения руками из пачки палочку аромы.

– Летит, летит, девчонки! Он летит!

Комендант покосился на прыгающую и кричащую от радости Тейрину, которая махала руками кружащему в небе самолету, и покачал головой. Чувств девушки к Эйтану не замечал только сам Эйтан. Хотя, возможно, и замечал, но почему-то упорно делал вид, что это его не касается.

Впрочем, кто знает, что у лейтенанта на душе. Роханцев вздохнул. И все же то, что совершил этот парень, было поистине удивительно. Андре мало разбирался в вопросах аэронавтики, но даже он был поражен смелостью задумки аэр-лейтенанта, предлагавшего поднять в небо аппарат тяжелее воздуха. Что в тот день толкнуло его помочь Эйтану, он не знал, но теперь, глядя на парящую над головой рукотворную птицу, был уверен, что тогда, в тот счастливый день, на него, Роханцева, снизошло озарение, посланное Пресветлым.

– Что ж, ваш аэр-лейтенант меня удивил. Действительно удивил. Господин Роханцев, вы хоть представляете, что сейчас происходит?

Комендант бросил взгляд на подошедшего ближе отца Кая – господина Спайковского, который остановился в паре метров от него и, опершись на трость, не отрывал взгляда от парящего в небе аппарата.

– И что же происходит, господин Спайковский? – спросил он, вновь устремляя свой взор ввысь и чувствуя пробегающий меж лопаток холодок ужаса.

Крылатая машина задрала нос и резко пошла вверх, на миг застыв в небе вверх колесами. Стрекот двигателя смолк, и вокруг воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь шумом ветра в ветвях деревьев. Однако это продолжалось лишь краткое мгновение. Рукотворная птица практически сразу же устремилась вниз, а с небес донесся знакомый стрекот мотора, заставивший коменданта облегченно выдохнуть и, сняв фуражку, смахнуть со лба выступивший пот.

– Вот безумец, – пробормотал он, усмехаясь, затем вновь посмотрел на Спайковского и переспросил: – Так что же, по вашему мнению, тут происходит?

Отец Кая несколько секунд молчал, затем пристально посмотрел на коменданта и, улыбнувшись, ответил:

– История, господин тер Роханцев, здесь творится история…

Глава 2

– До чего же паршивая погода, – пробормотал Майсер, поднимая воротник своего плаща и с неприязнью глядя на возвышавшуюся у причала громаду парохода.

Корабли он не любил еще с детства, и предстоящее недельное плавание, вкупе с мерзкой погодой, совсем не способствовало улучшению его настроения. Однако отказываться от задуманного он не собирался. Судя по прочитанному в журнале и наведенным Эрнесом справкам, этот малоизвестный изобретатель из Талании мог стать довольно ценным приобретением для его будущей команды. Оставалось только убедить его присоединиться.

А вообще о создании команды Отто задумывался уже давно. Естественно, неплохо было воплощать все свои задумки за счет военного ведомства Герании, но уж больно все это шатко. В любой момент фортуна могла ему изменить, и тогда из ведущего аэроконструктора страны он превратится в одного из неудачников, перебивающихся единичными заказами от частных фирм. Ему уже и сейчас наступают на пятки, а количество недоброжелателей в верхах растет день ото дня. Слишком уж многим он насолил. Вспомнить того же Кайсера, чьи новые орудия он отверг по причине их ненадежности, чем нажил себе довольно высокопоставленного и состоятельного врага, – и ведь он такой не один. К тому же военное ведомство крайне негативно относится к различным новшествам и довольно косо смотрит на все его эксперименты. Особенно после провала с крыланами.

Майсер тяжело вздохнул.

В последнее время его спасает лишь заступничество императора, но долго это продолжаться не может. Стоит ему совершить ошибку, и злопыхатели сразу же сожрут с потрохами. Выход один – уйти самому и, основав фирму, заняться воплощением своих замыслов. Денег у него хватало, а недавно он прикупил небольшой заводик на юге страны, специализирующийся на постройке транспортных аэростатов небольшого тоннажа. Так что оставалось только закончить с этим последним заказом и подать в отставку. Машины действительно получились довольно неплохими, и император явно будет доволен, а значит, можно рассчитывать на его благосклонность в дальнейшем.

А пока следовало воспользоваться своим служебным положением и подобрать команду единомышленников. Он еще верил, что существуют подобные ему идеалисты, мечтающие о небе, а не строящие аэростаты только ради банальной прибыли…

Отто усмехнулся и, сунув руку во внутренний карман плаща, извлек оттуда коробку с аромами. Достав одну палочку, он уже хотел было прикурить, но тут из-за угла портового здания вырулил знакомый паромобиль. Отто помахал рукой с зажатой между пальцами аромой. Машина, выбросив облачка пара из труб, остановилась напротив.

– Господин Майсер, извините, что запоздал, – бросил Менал, выходя из машины. – Ястанцы очень озадачены вашим отъездом, пришлось успокоить их, сказав, что вас срочно отзывает сам император. Думаю, проверять они не будут. К тому же, как вы и приказали, я пообещал, что все аппараты после испытания останутся у них.

– Конечно, если доживут до конца испытаний, – улыбнулся Майсер.

– Естественно, – усмехнувшись в ответ, кивнул Эрнес. – Не жалко машины?

– Эти потери были запланированы изначально, – сказал Отто, доставая зажигалку и прикуривая несколько помятую арому, которую все это время крутил в пальцах. – Ты же прекрасно знаешь ястанцев… – Инженер затянулся, выпустив из ноздрей струйки дыма. – Не пообещай мы оставить им машины, они бы придумали сотню причин, чтобы не дать вывезти их из страны. Так что все нормально, главное – не торопись…

В это время пароход дал гудок, заглушив последние слова геранского инженера.

– Пора. – Майсер затянулся последний раз и щелчком послал недокуренную арому в плещущуюся у пирса темно-серую воду. – Эрнес, как закончишь испытания, я тебя жду. Мне такой помощник пригодится.

– Я подумаю над этим, господин Майсер, – кивнул Менал.

– Вот и хорошо. – Инженер подхватил стоявший у ног чемодан и, бросив взгляд в холодное серое небо, готовое в любое мгновение разразиться струями дождя, поспешил к трапу парохода.

– Господин лейтенант, разрешите вам представить терграфа господина Ясен Спайковского, – официальным тоном произнес Роханцев, едва Ратный переступил порог его кабинета.

– Серг тер Эйтан, к вашим услугам, – кивнул Сергей, вытягиваясь в струнку и щелкая каблуками.

– Очень приятно, – кивнул в ответ стоявший у окна Спайковский и, бросив беглый взгляд на землянина, добавил: – Одна просьба, лейтенант, давайте в дальнейшем обходиться без этого официоза. Для друзей я просто Ясен.

– Для друзей? – Сергей вопросительно посмотрел на терграфа.

– Ну, я надеюсь, что мы ими станем, господин Эйтан, или хотя бы будем хорошими компаньонами.

– А это смотря что вы мне предложите, господин Спайковский, – ответил Ратный, усмехнувшись.

Ясен посмотрел на Сергея с легким прищуром, а в его взгляде на краткий миг вспыхнул огонек гнева, однако тут же погас, и, когда терграф заговорил, в его голосе не было даже намека на недовольство.

– Думаю, что мы договоримся, – сказал он с легкой улыбкой. – Тем более что моя помощь вам явно нужнее…

Сергей промолчал, прекрасно понимая, что его собеседник абсолютно прав и в какой-то степени реализация всего задуманного будет зависеть от того, смогут ли они договориться. Однако договариваться надо, ибо двигатели и запасные части к ним может производить только завод отца Кая. А без новых моторов все его задумки бесполезны. К тому же фабричные мощности открывают намного больше возможностей.

– И что же вы хотите? – спросил землянин после минутного раздумья.

– О, не так много, господин Эйтан, – улыбнулся Ясен. – Просто хочу стать основным поставщиком двигателей для ваших аппаратов… Как вы их там называете?

– Самолеты.

– Вот-вот, хочу, чтобы двигатели для них вы заказывали в основном на моих заводах.

– А разве он у вас не один?

– У Ясана заводы по всей стране, – усмехнулся сидевший за своим столом Роханцев. – Он вообще входит в десятку крупнейших промышленников Руссарии. Ему бы давно перебраться в столицу, ан нет, торчит в нашей дыре.

– Мне здесь нравится, – улыбнулся краешком губ терграф. – Да и мои предки жили здесь издавна. А в столице у меня есть дом, ты же знаешь, Андре. Только не люблю я тамошнюю суету.

– А сыплющиеся на головы бомбы, значит, любишь? – буркнул комендант. – Ведь захоти, за тобой давно бы уже аэростат прислали.

– Сейчас я нужнее здесь, – отрезал Спайковский. – И не будем спорить по этому поводу. – Он вновь повернулся к Сергею: – Так что вы мне ответите, господин лейтенант?

– Не вижу причин отказывать, – пожал плечами Ратный. – Только пара условий…

– Каких?

– Во-первых, качество сборки…

– Об этом можете не беспокоиться.

– Во-вторых, ваши люди должны быть абсолютно надежны. Я не хочу, чтобы наши секреты утекли на сторону.

– Согласен, – кивнул Ясен. – Это в первую очередь выгодно мне самому.

– Что ж, тогда договорились, – Сергей улыбнулся и протянул терграфу руку: – Рад буду сотрудничеству.

– Я тоже, – ответил Спайковский, отвечая на рукопожатие. – Мой завод и люди полностью к вашим услугам. И надеюсь, что, пока вы не разбогатели, военное ведомство хоть как-то покроет мои расходы по вашим заказам.

Он вопросительно посмотрел в сторону Роханцева. Комендант бросил взгляд на Сергея, затем на улыбающегося Спайковского и, тяжело вздохнув, кивнул.

Не спалось. Сергей с полчаса просидел перед чертежной доской, размышляя над схемой установки пулеметов, но дело практически не сдвинулось с мертвой точки. Было желание разместить их в носовой части биплана, однако для этого требовался хотя бы примитивный отсекатель, а это, в свою очередь, требовало некой модернизации двигателя. В принципе, можно было разместить на лопастях винта уголковые отражатели, но, поразмыслив, он решил пойти по более легкому пути, разместив пулеметы на крыльях. Два – на верхнем крыле, прямо над кабиной пилота, еще два – на нижних, вынеся их за зону вращения винта. Такое расположение не обеспечит нужной кучности и точности, однако, учитывая размеры предполагаемых целей, последний параметр был не столь важен – промахнуться будет трудно.

Ратный набросал на чертеже примерное расположение огневых точек и, зевнув, отложил карандаш. Подойдя к окну, он пару минут бездумно смотрел на стекающие по стеклу капли дождя, затем разделся и, растянувшись на кровати, задумался.

В заброшенных зданиях аэробазы нашлось немало плакатов и старых полусгнивших брошюр, давших Сергею примерное представление о будущем противнике. Все дирижабли можно было разделить примерно на три вида. Огромные, порой до нескольких сот метров, аппараты с тяжелым пушечным вооружением на борту, применяемые в основном для бомбардировки и составляющие основу всех воздушных флотов. Легкие разведчики, имеющие небольшие размеры и обычно вооруженные лишь пулеметом или вообще без вооружения. И между этими двумя типами огромное разнообразие аэростатов различных видов, размеров и предназначений. В любом случае со стороны и на фоне большинства из этих аппаратов его бипланы смотрелись точно беспомощные мошки, которые если и представляли какую-то угрозу, то только легким разведчикам. Однако Сергей знал, что некогда в его родном мире именно такие вот хрупкие «этажерки» смогли завоевать превосходство в воздухе, положив конец господству надувных гигантов. Главное было разработать тактику нападения и грамотно использовать маневренность легкокрылой машины.

Судя по прочитанному, воздушные бои между аэростатами напоминали сражения древних кораблей. Аппараты сходились на параллельных курсах и начинали обстрел друг друга из бортовых орудий до полного уничтожения противника или выхода того из боя. Как результат подобной стратегии, основные орудия размещались вдоль бортов гондол и имели довольно ограниченный сектор обстрела в вертикальной плоскости, особенно по близлетящим целям. На больших аэростатах нередко устанавливались дополнительные орудийные платформы сверху и в хвостовой части, изредка – в носовой. Но в любом случае основным вооружением всех воздушных кораблей являлись обычные орудия, причем, судя по описанию, не автоматические, а с обычной ручной перезарядкой. Так что сбить из них небольшую верткую цель будет довольно проблематично. Естественно, есть вероятность наткнуться на пулеметный огонь, но она крайне мала, так как пулеметы ставились только на легких машинах и в основном внизу гондол для уничтожения живой силы противника на земле. Впрочем, оно и понятно. Стоило учитывать тот факт, что бои между дирижаблями велись обычно на расстоянии в несколько сот метров, и аппараты редко когда сходились ближе. К тому же большинство аэростатов обладало многокамерными баллонетами и имело защиту в виде специальных металлических отражателей, расположенных напротив особо уязвимых мест. В связи с этим применение пулеметов было просто малоэффективно, и вполне естественно, что конструкторы в основном оснащали свои машины пушечным вооружением.

Другое дело – легкий маневренный аппарат, который сможет подобраться достаточно близко, для того чтобы его пулеметы превратились в серьезную угрозу. Конечно, можно помечтать о ракетах, а еще лучше об энергетическом оружии, один залп которого превратит любой дирижабль в пылающий факел, – но это лишь мечты. А вот в реальности его основной целью должны стать небольшие аппараты, ну, по крайней мере, до тех пор, пока он не сможет построить машину получше или пока не сформирует свою первую эскадрилью.

Сергей грустно усмехнулся. О создании эскадрильи он задумывался с самого начала, но, лишь закончив постройку бипланов, осознал, что просто не знает, где взять пилотов. Большинство солдат базы – пожилые мужчины, смотрящие на его аппараты либо с ужасом, либо со снисходительной усмешкой, и вряд ли кто из них согласится сесть за штурвал. Так что оставались только девушки из его отряда да несколько пацанов, которым едва исполнилось восемнадцать. Только вот сколько из них согласится стать пилотами и как долго продлится обучение? Вопросы, вопросы… Однако начинать надо.

Сергей тяжело вздохнул и повернулся на другой бок.

В любом случае те, кого он обучит, в будущем составят костяк его эскадрилий, а значит, отбор должен быть тщательным. Еще надо как можно быстрее изготовить двухместный вариант биплана, и помощь, предложенная Спайковским, как раз ко времени. Естественно, отец Кая преследует свои цели, но, пока они совпадают с целями Сергея и Андре, сотрудничество с ним взаимовыгодно.

Ратный перевернулся на спину и уставился в потолок. Мысли потихоньку расползались. Вновь накатили воспоминания о Земле, затем перед глазами всплыли лица матери и отца, и Сергей сам не заметил, как уснул. Снилась ему почему-то Тейрина. Девушка сидела на берегу реки и, напевая какую-то до боли знакомую песню, плела венок из ромашек.

– Придется укреплять крыло здесь и здесь. – Сергей обвел нужное место на чертеже карандашом. – И думаю добавить еще пару растяжек.

– Придется срезать обшивку крыла, – задумчиво пробормотал Густ, внимательно разглядывая чертеж. – Хотя самой работы немного, за пару дней управимся.

– Хорошо бы.

Землянин повернулся к стоявшему с другой стороны молодому инженеру Рославу тер Васнову, присланному Спайковским ему в помощь. По словам отца Кая, тот некогда работал вместе с Маслоуном над двигателем и мог быть полезен Сергею.

– И как вам моя птичка, господин Васнов? – спросил он.

– Поразительно, господин Эйтан, – ответил инженер, поправляя сползшие на нос очки в тонкой проволочной оправе. – Хотя буду откровенен. Не увидь я ваши самолаты…

– Самолеты, – автоматически поправил его Сергей.

– Извините, – виновато улыбнулся тот. – Так вот, не увидь я ваши само-ле-ты в действии, никогда бы не поверил, что они могут летать, тем более с движками Лангена.

– Многие не верили, – улыбнулся в ответ Ратный, – однако, как видите…

– Можно одно замечание? – Васнов взял отложенный землянином карандаш и парой штрихов изобразил в углу листа «г»-образную фигуру. – Думаю, тросики от спусковых крючков пулеметов надо пускать не через роликовую тягу, а поставить подобную деталь с возвратной пружиной вот в этом месте. – Он ткнул в чертеж крыла, чуть сбоку от схематически обозначенного Сергеем пулемета. – А вот здесь, – кончик карандаша скользнул вдоль фюзеляжа, – ставим вот такую тягу, и все. В конце концов, если применять ролики, то существует вероятность того, что тросики просто слетят с них при резком маневре, а тут крепление жесткое, к тому же изготовить подобные детали не сложно.

Сергей бросил взгляд на чертеж, прикидывая в уме предложенную Васновым схему, и удивленно посмотрел на инженера – парень был явно из тех, кто схватывает все буквально на лету. Он все утро просидел, придумывая схему управления пулеметами, нагромоздив кучу передаточных роликов, через которые должен был тянуться трос, одновременно прекрасно осознавая всю ненадежность данной системы, а этот парень двумя штрихами решил все эти проблемы.

– Вы правы, – сказал Ратный, – так и поступим. Еще какие идеи будут? – Он вопросительно посмотрел на инженера и на задумавшегося о чем-то дядю Тейрины.

– А что тут думать, – буркнул Густ, очнувшись от размышлений. – Будем работать. Вот только людей бы поболе, да таких, чтоб хотя бы пилу в руках держать умели, а не то мы твою новую птичку опять месяца три строгать будем.

– Я поговорю с Роханцевым, – кивнул Сергей. – Пусть подберет людей.

– Господин Эйтан, разрешите поинтересоваться: а зачем вам еще один самолет, ведь, кроме вас, никто им управлять не умеет? – дружески улыбнулся Васнов.

– Для этого и нужен. – Ратный подошел к чертежной доске и, взяв стоящий рядом с ней скрученный в трубку чертеж, вернулся к столу. – Вот смотрите. – Он развернул лист, прижав одну сторону тяжелой металлической линейкой. – Это двухместный биплан, он как раз предназначен для обучения новых пилотов. Так что, как только закончим с постройкой, могу и вас научить.

– Не надо, – мотнул головой Ростав, отчего его очки съехали практически на кончик носа. – Я уж лучше по земле похожу, – сказал он, указательным пальцем возвращая их на место, – высоты боюсь до ужаса.

– Ну как хотите, – улыбнулся Сергей. – Неволить не буду. Кстати, что там по двигателям?

– Еще пару соберем, – ответил инженер после секундной заминки, – детали есть, а вот дальше… Придется заново готовить модели для отливок корпуса, да и чертежи не все сохранились… мы ведь не собирались возобновлять производство. Господин Спайковский дал Андре возможность воплотить свою задумку в металл, но двигатель получился слишком слабым, а попытки увеличить его мощность провалились. Потом на фабрику поступил большой заказ, и разработки отложили до лучших времен. Впрочем, образцы всех узлов есть, так что проблем возникнуть не должно.

– А где сейчас Маслоун?

– Не знаю, – пожал плечами Васнов. – В прошлом году у них случился какой-то конфликт с господином Спайковским, и он уехал из города. Говорят, собирался в столицу.

Ратный мысленно чертыхнулся: уж кто-кто, а Маслоун ему явно пригодился бы. Впрочем, вполне возможно, что этот Васнов его в чем-то сможет заменить. Только вот сможет ли он практически с нуля создать новый двигатель, пусть даже и с подсказками? А ведь если все пойдет, как он задумал, то новые движки вскоре понадобятся. Эти бипланы всего лишь «первые ласточки» – проба сил. Для последующих его задумок понадобятся хотя бы двухтактные звездообразные двигатели воздушного охлаждения мощностью в две-три сотни лошадиных сил, а то и больше. Однако это уже не другой уровень по отношению к нынешним движкам – это, по сути, несколько другая технология. Но справится ли Васнов с их разработкой или придется искать кого-то другого?

Сергей вздохнул и, бросив взгляд на инженера, который с интересом разглядывал чертеж учебного самолета, решил отложить решение этой проблемы на будущее.

День выдался довольно солнечным и безветренным. Впервые за несколько дней море было спокойно, и корабль неспешно разрезал своим телом безбрежное одеяло вод. Отто Майсер стоял на палубе, вдыхая холодный соленый ветер и чувствуя, что неожиданно начинает получать удовольствие от путешествия. Головная боль, мучившая его со времени отправления корабля из порта, прошла, и окружающий мир засиял новыми оптимистичными красками. Майсер достал из кармана пачку с аромами и, закурив, подумал, что это плавание может быть не таким уж и неприятным, тем более что на корабле имелся прекрасный ресторан со столами для домно.

К тому же, когда он поднимался на палубу из каюты, ему навстречу попалось несколько дам, и некоторые из них были весьма не дурны собой. Так что вечером надо обязательно выйти, так сказать, в общество, и, возможно, знакомство с какой-нибудь красавицей скрасит пребывание на корабле. Отто мечтательно вздохнул и, усмехнувшись мелькнувшим в голове довольно фривольным мыслям, выпустил в воздух струйку ароматного дыма.

– О, кого я соизволю лицезреть! Господин Майсер собственной персоной. Какими судьбами?

Инженер обернулся и с удивлением уставился на идущего в его сторону незнакомого молодого господина в темно-коричневом длиннополом сюртуке, украшенном причудливой вязью вышивки золотыми нитями. Высокий стройный человек с длинными ухоженными трехцветными волосами, в которых переплелись пепельные, черные и коричневые пряди. Узкое вытянутое лицо с тонким прямым носом, небольшая бородка и щегольские усики над верхней губой.

– Смотрю, вы меня не узнаете, – с улыбкой констатировал незнакомец.

– Простите, не имею чести…

– А так, – улыбнулся тот, доставая из кармана сюртука очки в серебристой оправе и собирая правой рукой свои распущенные длинные волосы в хвост.

– Господин Крист тер Инерн, штатный корреспондент международного ежемесячника «Высь». Кажется, так назывался ваш журнал? – улыбнулся в ответ Отто, припоминая молодого человека, год назад бравшего у него интервью на одной из выставок.

– Совершенно верно, – поклонился тот, отпуская волосы и прижимая руку к груди. – А я вот вас сразу узнал.

– Направляетесь куда-то по заданию журнала или по своим делам?

– И то и то. – Крист встал рядом с Майсером, опершись спиной на идущее вдоль борта ограждение. – Еду в Ластию, там у них ежегодный парад воздушных шаров. Не бог весть какое мероприятие, но у меня там друг живет, давно не видел, вот и напросился в редакции… А вы куда направляетесь, если не секрет, конечно?

– Не секрет, – пожал плечами Отто. – Решил вот наведаться в Таланию. Говорят, там хорошие курорты с минеральными источниками.

– Слышал, слышал, – закивал корреспондент. – Значит, решили отдохнуть.

– Можно и так сказать.

– Ну, тогда уж позвольте пару вопросов для наших читателей, а то редактор будет сильно зол, если узнает о том, что я вас видел и не взял интервью.

– Хорошо, – понимающе улыбнулся Отто, бросая докуренную арому за борт, – но только пару.

Инерн коротко кивнул и, достав из внутреннего кармана сюртука небольшую книжицу в зеленом кожаном переплете с заложенным меж страниц карандашом, раскрыл ее.

– Господин Майсер, одно время вы увлекались разработкой крыланов, но, как мне известно, потерпели полную неудачу. И тем не менее – считаете ли вы их будущим аэронавтики или их разработка – это лишь ваша прихоть?

Отто покосился на корреспондента и, хмыкнув, полез в карман за очередной аромой.

– Хороший вопрос, господин Инерн, – сказал он, закуривая. – Так просто и не ответишь. С одной стороны, меня действительно постигла неудача, но с другой – я продолжаю считать крыланы достаточно перспективными аппаратами.

– И в чем же их перспективность?

– Скорость, маневренность, дешевизна по сравнению с аэростатами.

– Но есть также и минусы.

– Есть, – согласился Майсер. – Крыланам в первую очередь необходимо ровное место для разбега и взлета, к тому же их грузоподъемность в разы меньше, чем у аэростата. Это, кстати, и послужило одной из причин моих неудач. Увы, но пока не создано достаточно легкого и мощного двигателя, чтобы он смог поднять крылан над землей выше, чем на несколько метров.

– Минусы серьезные. Так стоит ли продолжать работы? Тем более что многие из ваших коллег уже признали полную бесперспективность этих аппаратов – разве лишь для развлечения…

– Стоит, я уверен.

– Но…

– На сегодня вопросов хватит, – прервал корреспондента Майсер, неожиданно ощутив самому себе непонятное раздражение. – Извините меня, господин Инерн, вынужден вас покинуть.

Он выкинул недокуренную арому и, коротко кивнув, направился вдоль борта парохода к двери, ведущей внутрь корабля.

Молодой человек пару минут смотрел ему вслед, затем снял очки и, убрав записную книжку в карман, ухмыльнулся.

– Что ж, господин Майсер, вы в своем репертуаре, – пробормотал он. – Однако интересно, что ж вы на самом деле забыли в Талании?

Первое испытание установленных на биплан пулеметов закончилось неудачно. Спусковой механизм нижней пары заклинило, и пришлось ожидать, пока они выпустят все загруженные боеприпасы. Хорошо еще, для первых стрельб ограничились двумя десятками патронов в каждой из лент, не став забивать их полностью. Проблему решили быстро, банально заменив возвратную пружину тягового механизма спуска на более мощную. В остальном испытания прошли без каких-либо эксцессов, и поставленный хвостом на деревянного «козла» самолет успешно расстрелял по сотне патронов из каждого пулемета, выщербив кирпичную стену одного из полуразрушенных зданий.

При стрельбе длинными очередями из нижних пулеметов машину ощутимо дергало вправо, но тут, скорее всего, возникла проблема центровки. С установленной над верхним крылом спаркой – никаких проблем, она работала как часы. А вот попытка отрегулировать нижние пулеметы удалась лишь частично. Чтобы хоть немного повысить кучность и точность стрельбы, их развернули под небольшим углом к носу самолета таким образом, чтобы очереди не задевали лопасти винта. Тщетно. Большинство дыр от пуль оказалось все же за пределом очерченного мелом круга. Тем не менее, по прикидкам Сергея, на более дальнем расстоянии кучность стрельбы нижних пулеметов должна стать вполне удовлетворительной.

Все управление оружием свели на две ручки, установив их в кабине слева. Рукояти расположили таким образом, что их можно было обхватить одной рукой, задействовав сразу все четыре пулемета. Правда, они постоянно терлись о левую ногу, а при запуске двигателя начинали к тому же мелко вибрировать, стуча о колено, но это незначительное неудобство.

Теперь оставалось лишь произвести стрельбы в воздухе и, основываясь на полученных данных, начать вооружать вторую машину, однако тут возникала некоторая проблема. На складах крепости осталось еще несколько пулеметов модели «Рикон», но, в отличие от использованных им восьмимиллиметровых «Тиссонов» с ленточной подачей, эти были меньшего калибра, к тому же с дисковыми магазинами всего лишь на четыре десятка патронов. Пришлось обратиться за помощью к Спайковскому, так как его завод выпускал и бронемашины с пулеметным вооружением. К сожалению, привезенные образцы оказались слишком громоздкими. «Рикон-6» имел довольно крупный калибр в двенадцать миллиметров, превращающий пулеметы практически в мелкокалиберные автоматические орудия. Установить их было заманчиво, так как огневая мощь возрастала в разы. Проведя бессонную ночь над чертежной доской и потратив на расчеты десяток тетрадных страниц, Сергей все же решил отложить эти пулеметы до лучших времен, а оставшуюся машину вооружить «Риконами». Для установки «шестерок» требовалось капитально переработать и усилить схему крепления, а еще лучше – расположить их в носовой части, применив хотя бы простейший кулачковый отсекатель.

Как он и предполагал, возникли проблемы с желающими обучаться летному делу. На общем построении Сергей выступил с обращением к гарнизону крепости о наборе в эскадрилью, но получил в свое распоряжение лишь семерку добровольцев. Два пацана, мужик лет сорока, пара девчонок из его отряда, плюс Тейрина, которая вызвалась одной из первых, – вот и все желающие. О каком-то там тщательном отборе даже речи быть не могло, пришлось довольствоваться тем, что имел.

Сергей тяжело вздохнул и с грустью посмотрел на оранжевую смесь в стоящей перед ним тарелке. Похожая по виду на обыкновенную тыквенную кашу, эта смесь имела приторно мятный вкус, и есть ее совершенно не хотелось. С трудом заставив себя проглотить пару ложек «месива», он запил его чаем и решительно отодвинул тарелку в сторону.

Встав из-за стола, несколько минут смотрел на улицу. Судя по синему небу за окном, практически без единого облачка, день обещал быть хорошим, а значит, дел предстояло много. Нужно поспешить и подготовить самолет к полету, так как в это время года подобные дни редкость. В основном небо затянуто серыми тучами, и в воздухе висит постоянная противная изморось или сыплет мелкий снег.

В дверь постучали:

– Господин лейтенант!

– Секунду. – Сергей снял со спинки стула форменную рубаху и, надев ее, открыл дверь. – Что случилось?

Стоявшая за дверью девушка козырнула:

– Господин лейтенант, спуститесь к телефону, вас срочно требует господин капитан.

– Адмирал на мостике! – Все находящиеся в рубке корабля вытянулись по стойке «смирно».

Полноватый лысый человек в синем мундире с белоснежными адмиральскими погонами на плечах внимательно оглядел замерших.

– Капитан Максан, докладывайте, – бросил он, останавливая свой взгляд на высоком седовласом мужчине, на предплечье мундира которого красовались четыре золотистые галочки.

– Транспортник «Литекс» и сопровождающий его эсминец «Тайк», находящиеся в Рекайском проливе, подверглись нападению пары ястанских бомбардировщиков и запрашивают помощь.

– Так пошлите ее! – буркнул адмирал.

– Тройка аэростатов уже вылетела с нашей базы на подмогу, но будет там не раньше, чем через пару часов.

– Пары часов у нас нет, – адмирал нахмурился. – За это время эскадру потопить можно. Ближе у нас разве никого нет?

– Только Наймарская крепость и приписанный к ней аэроотряд.

– Так поднимите его!

– Но… – капитан на мгновение замялся. – Судя по реестру, они располагают лишь одним аппаратом разведывательного класса. А сам отряд лишь недавно восстановлен…

– Плевать. – Адмирал с гневом посмотрел на подчиненного. – Свяжись с крепостью, и пусть поднимают в воздух все что можно, даже если у них там только телега с привязанными к ней воздушными шарами. Пусть сажают на нее солдат с винтовками и летят… нам главное – выиграть время.

– Слушаюсь, господин адмирал! – козырнул Максан.

Глава 3

– Около сорока терров к востоку от нас. – Роханцев обвел кружочком точку на карте, предварительно развернутой на нижнем крыле биплана. – Судя по радиограмме, два ястанских аэростата преследуют транспортник, сопровождаемый легким эсминцем. Из штаба требуют, чтобы мы перехватили ястанцев и отвлекли их внимание до подхода трех аэростатов, которые уже вылетели с базы в Тойгуне. Сможешь?

– Не знаю. – Сергей задумчиво посмотрел на карту. – Я ведь его толком и не облетал, – сказал он, похлопав рукой по крылу самолета. – Кто знает, что за сюрпризы он мне может преподнести!

– Надо, Серг, надо. За невыполнение приказа по головке нас не погладят. В штабе плевать, что у нас нет аэростатов… Хотя тут я сам виноват, – Андре вздохнул. – Когда отсылал в штаб флота документы о передаче базы под твое командование, включил в состав аэрогруппы аппарат, восстановленный Каем, правда, отметил его как легкий разведчик… Видимо, послать действительно больше некого.

– Ладно, раз надо, значит, надо, все равно рано или поздно это должно было случиться, – сказал Ратный. Свернув карту, он сунул ее за голенище сапога. – Задание понял, господин капитан, разрешите выполнять? – козырнул он, ободряюще улыбнувшись нахмурившемуся коменданту.

– Не хорохорься, – поморщился Роханцев, – и поосторожнее там. А то, не дай Пресветлый, с тобой что-нибудь случится, мне этого многие не простят… – комендант покосился в сторону стоявшей неподалеку Тейрины, которая вместе с другими девушками помогала готовить биплан к полету.

– Да уж, постараюсь не лезть на рожон, – усмехнулся Сергей, чувствуя подступающий мандраж и неожиданно осознавая, что вскоре ему придется сойтись в воздушном бою с реальным противником.

– Господин аэр-лейтенант, боезапас загружен! – Голос подбежавшей девушки вывел его из неожиданного оцепенения.

Сергей вздохнул и, бросив взгляд на Роханцева, который, отойдя в сторону от самолета, нервно раскуривал арому, растерянно кивнул девушке:

– Хорошо, лишних с поля.

Его взгляд упал на нарисованный на борту опознавательный знак Руссарии: красный трилистник, состоящий из трех ромбов, вписанных в синий круг. Подумав, что тот отдаленно напоминает знак радиационной опасности, Сергей усмехнулся своим мыслям и взобрался на крыло.

На этот раз биплан оторвался от земли с заметным трудом, пробежав почти через все поле и уйдя в небо лишь у его края – сказывалось навешенное вооружение и полные коробки боезапаса. Все это сразу же утяжелило машину, и явственно ощущалось, что двигатель работает практически на пределе. К тому же заметно снизилась аэродинамика машины; она неплохо слушалась рулей, но маневренность резко упала, и даже обычный разворот шел по гораздо большей дуге, чем обычно. Это, конечно, являлось большим минусом, но жалеть об установке четырех пулеметов вместо двух было уже поздно.

Дирижабли противника он заметил задолго до того, как различил внизу маленькие черточки кораблей, за одним из которых тянулся довольно густой сизый хвост дыма. С высоты было непонятно, пожар это или корабль ставит дымовую завесу, пытаясь с ее помощью укрыться от глаз противника. Если последнее, то спрятаться кораблю удалось не слишком хорошо. Похожие на огромные черные «огурцы» ястанские дирижабли, полностью уверенные в своей безнаказанности, вальяжно барражировали над целями, изредка уходя вверх, когда те принимались огрызаться редким огнем зенитных орудий. Иногда один из них зависал над целью, и от его гондолы вниз отделялись черные черточки бомб, распускаясь внизу грязно-белыми водяными цветами разрывов. Сбросив партию бомб, аэростат уходил в сторону, и его место сразу же занимал другой. Пока руссарским кораблям удавалось уклоняться, но было понятно, что долго они не продержатся.

Вот и сейчас одна из бомб легла рядом с дымящимся кораблем, заставив его резко сбросить ход. Ястанец тут же развернулся для повторного захода, но белесые облачка разрывов заставили его спешно уйти в сторону и вверх.

Сергей заранее набрал высоту и на подлете оказался выше ястанцев. Пару минут он шел параллельным курсом, затем заложил правый крен, огибая противника по большой дуге и пытаясь понять, с кем имеет дело. Поставленный пару дней назад топливомер показывал, что бензина еще больше половины бака, поэтому он мог позволить себе поподробнее рассмотреть своего противника, а не кидаться в бой очертя голову.

Среди найденной им в крепости литературы обнаружилась небольшая книжица с подробным описанием основных летательных аппаратов с их модификациями, принадлежащих вероятностным противникам Руссарии. Брошюрка была выпущена около семи лет назад, но, по мнению Роханцева, которому он ее показал, ястанская техника с тех пор не претерпела сильных изменений. Так что, судя по очертаниям шаров и торчащим на них треугольным пластинам отражателей, крепящихся к жесткому каркасу дирижабля на специальных штангах, а также по отсутствию верхнего стабилизатора и по гондолам трапециевидной формы, в данный момент перед ним были средние бомбардировщики модификации «Эстар-хо». Три сорокапятимиллиметровых орудия с каждого борта и два тридцатимиллиметровых в двух небольших куполообразных гондолах сверху – не самый сильный противник. Единственно, что беспокоило, – возможное размещение пулеметных точек в верхних гондолах, которое встречалось на некоторых модификациях, но тут уж придется рассчитывать на удачу.

К тому же на его стороне был эффект неожиданности. Правда, Сергей прекрасно понимал, что продлится преимущество внезапности недолго – буквально до первых выстрелов. Хотя, возможно, ястанцы предпочтут открыть огонь по непонятному летательному аппарату заранее – не станут выяснять, что это такое к ним приближается. Однако пока было похоже, что его не заметили. Черная туша одного из аэростатов маячила далеко внизу, мелькая сквозь разрывы в облаках, а второй аппарат в это время вновь вышел на почти замершую цель – тянуть не имело смысла.

– Господи, пусть мне повезет, – пробормотал Сергей, отжимая ручку управления от себя.

Имение выглядело крайне запущенным: обшарпанные стены с отвалившейся штукатуркой, облупившаяся краска на окнах, запущенный и заросший сорняками сад за проржавевшей резной оградой.

Майсер несколько минут нерешительно топтался перед полураспахнутыми створками ворот, которые, судя по ржавчине на петлях, не закрывались уже довольно давно, затем протиснулся внутрь. Отряхнув плечо своего пиджака, замаранного прикосновением к створке ворот, он направился в сторону дома по давно нечищенной дорожке, выложенной потрескавшейся плиткой.

– Интересно, тут вообще кто-нибудь живет? – пробормотал он себе под нос, отцепляя от рукава очередную ветку бурно разросшегося вдоль дорожки колючего кустарника.

Впрочем, доставивший его к имению местный перевозчик утверждал, что именно здесь обитает некий господин Дилан тер Ортау, занимающийся конструированием аэростатов, и другого такого он в ближайших окрестностях не знает. Оставалось надеяться, что этот Ортау именно тот, кого он ищет. Сведения, добытые Эрнесом о таланском аэроконструкторе, были крайне скудны. Собственно говоря, все, что удалось узнать, это лишь то, что Ортау проживает где-то в окрестностях небольшого городка Наркия.

Отто поднялся на небольшое крылечко и остановился перед сияющей неожиданной новизной дверью, осматривая ее в поисках кнопки звонка или дверного молоточка. Не обнаружив оных, Майсер вздохнул и осторожно постучался. Подождав несколько минут, геранец уже хотел повторить попытку, приложив при этом больше усилий, но тут за дверью раздались тихие шаги. Появившаяся на пороге стройная пожилая женщина, одетая в простое цветастое платье, вопросительно посмотрела на стоявшего перед ней аэроконструктора.

– Извините, могу я увидеть господина Ортау?

Женщина окинула Отто пристальным взглядом, словно оценивая, стоит ли с ним разговаривать, затем молча кивнула и, развернувшись, скрылась внутри дома.

Майсер озадаченно хмыкнул, пожал плечами и направился следом.

Внутри оказалось на удивление чисто и уютно. На полу практически повсеместно были настелены мягкие ковры и дорожки, а стены украшали простенькие картины, изображающие сельские пейзажи.

– Дилан наверху, – скрипучим голосом произнесла женщина, кивнув в сторону широкой лестницы. – Можете не стучаться, не заперто.

– Спасибо. – Отто поднялся наверх и, открыв дверь, оказался в большой комнате, буквально заваленной чертежами и моделями аэростатов.

На миг он растерялся, разглядывая эти завалы. Модели висели над головой, стояли на размещенных вдоль стены стеллажах и даже просто валялись на полу, вперемешку с какими-то книгами, чертежами и набросками. Конструкции многих аппаратов были ему знакомы, но попадались и совсем уж экзотические и явно малопригодные для реализации. Например, аккуратно сделанная модель аэростата, чей шар был покрыт наподобие рыбьей чешуи сплошным панцирем из сплющенных монет, которые, скорее всего, изображали броню. Нечто подобное много раз пытались сделать, но подобные монстры были столь тяжелы и неповоротливы, что все преимущество бронирования сходило на нет. К тому же в основном вся их подъемная сила уходила на подъем этой самой брони, оставляя минимум на полезную нагрузку. Однако среди подобного барахла встречалось и кое-что интересное.

Майсер нагнулся, подняв с пола сделанную из фольги пузатую модель аэростата, похожую своим очертанием на крылана с размещенными под короткими крыльями пилонами двигателей. Модель была помятая, пара деталей уже отвалилась, но общая ее концепция была настолько схожей с его собственными идеями, что Отто просто застыл в удивлении.

– Кто там? – Из-за шкафа, расположенного в глубине комнаты, высунулась взлохмаченная голова.

– Господин Ортау. – Отто осторожно положил модель на стоящую рядом стопку книг. – Я хотел бы с вами поговорить.

– Да-да, я сейчас, секундочку. – Взлохмаченная шевелюра исчезла, и через несколько секунд перед геранским инженером предстал ее обладатель.

Молодой худощавый мужчина, ростом выше Отто на целую голову, с узким вытянутым лицом, единственной достопримечательностью которого был крупный нос с большой горбинкой. Он подслеповато щурил карие глаза, пытаясь рассмотреть стоявшего перед ним аэроконструктора.

– Простите, а вы кто? – спросил он.

– Отто Майсер, я из…

– Майсер! – Парень аж подпрыгнул, стукнувшись головой о свисающую сверху модель. – Сам Отто Майсер! Да… Но… Секундочку. – Он вновь скрылся где-то за шкафом. Там что-то загремело, после чего взметнулось целое облако пыли, заставившее Отто закашляться и невольно попятиться назад. Ортау появился через минуту с грязной, но довольной физиономией, на которой красовались очки в темно-зеленой массивной оправе.

– Действительно, Отто Майсер, – констатировал он, подходя ближе, и, неожиданно схватив Отто за руку, принялся ее трясти. – Дилан тер Ортау, очень приятно. Мне так приятно…

– Вы меня знаете? – удивился геранец, высвобождая ладонь из костлявой хватки хозяина комнаты.

– А как я могу вас не знать!!! Посмотрите… – он обвел рукой помещение. – Все это началось благодаря лишь одной вашей лекции, на которой мне посчастливилось присутствовать во время моего обучения в университете Герании.

– Вы обучались в Герании?

– Было дело. Получил специальность аэроинженера, однако единственный завод в стране закрыли, так что все это теперь не больше чем увлечение. – Ортау вздохнул, на миг став серьезным. – Так чем обязан, господин Майсер? Не думаю, что вы проделали свой путь только для того, чтобы взглянуть, как я тут живу.

– Естественно, нет, – улыбнулся Отто. – Дело в том, что в последнем выпуске «Вестника аэронавтики» была напечатана ваша статья о цельнометаллических аэростатах и действующей модели, которую вы представляли на салоне.

– Ах, это… Хотели взглянуть?

– Да.

– Ну… – Дилан растерянно пригладил рукой взлохмаченные волосы, но это только внесло еще больший беспорядок в их и без того спутанные ряды. – Дело в том, что модели больше не существует, она была, но… – изобретатель вздохнул. – В общем, на ее постройку я брал кредит в местном банке, но расплатиться не смог… а тут один богатенький любитель аэростатов предложил ее продать. Уж не знаю, зачем она ему… но денег заплатил прилично, хватило погасить кредит со всеми процентами. Вот так… – Ортау виновато улыбнулся и развел руками.

– Ясно.

Отто мысленно усмехнулся, подумав, что не ему одному пришла мысль воспользоваться идеями малоизвестного изобретателя. Оставалось только гадать, кто так спешно подсуетился, впрочем, вскоре это наверняка станет понятно. Однако он-то на самом деле ехал не совсем за этим.

– Господин Ортау, если быть честным, то мой визит касается не только этого аэростата, но и вас самого напрямую.

– Меня? – Дилан озадаченно посмотрел на геранца поверх очков, в растерянности почесав переносицу.

– Да, именно вас. Как вы отнесетесь к предложению работать на меня?

– Согласен.

Майсер удивленно вскинул брови:

– Так сразу? Я же не назвал условия.

– Да какая разница! – отмахнулся Ортау. – Меня тут почти ничего не держит. А работать с вами – это единственная возможность заниматься любимым делом. – В глазах мужчины вспыхнул фанатичный блеск. – Даже если вы меня заставите спать на голом полу и есть объедки, я и то согласен…

– Ну… – Отто несколько растерялся от подобного заявления. – Все не так плохо, правда, слишком многого я вам пока предложить не могу…

– Господин Майсер, – перебил его Дилан, – дайте мне пару дней, и у вас будет самый преданный последователь, готовый пойти за вами в огонь и воду.

– Хорошо, – улыбнулся Майсер. – Я остановился в местной гостинице. Как уладите свои дела, жду вас.

– Штурвал на тридцать градусов влево, цель – эсминец, подготовиться к бомбометанию! – Капитан Маро тер Нацуро отодвинул от себя окуляры перископа, довольно усмехнувшись. Наконец-то почти после часового преследования одна из бомб накрыла настырный руссарский корабль, практически обездвижив его и превратив в прекрасную мишень. И хотя вражеские орудия еще представляют опасность, однако теперь бомбометание можно проводить с высоты вне их досягаемости, сбросив скорость до минимума. А лишившись прикрытия, транспортный корабль станет легкой добычей, тем более что его зенитные батареи не представляют серьезной угрозы. Хотя и с ним дело может затянуться, – что на его, Нацуро, «Тайк-Угане», что на «Карут-Таре» капитана Хаюты экипаж сплошь состоит из новичков. Где это видано, чтобы преследование кораблей продолжалось почти два часа без нанесения серьезного ущерба преследуемым. Такое впечатление, что им подсунули самых криворуких матросов, к тому же плохо понимающих команды офицеров.

Затрещал аппарат внутренней связи. Стоявший на мостике офицер поднял трубку и, выслушав доклад, тут же повернулся к капитану, причем на его лице читалось неподдельное удивление от услышанного:

– Господин капитан, докладывают, что «Карут-Тар» подвергся нападению гигантской птицы.

– Что? – Нацуро удивленно посмотрел на своего офицера. – Они что болтают? Им там что, солнце голову напекло? Или, может, ты что-то не так понял? А ну переспроси.

Офицер вновь поднес трубку к уху.

– Капитан, говорят, что это не птица, а некий аппарат, очень похожий на птицу…

– Лоно Талны! Связь с «Карутом», быстро!

Офицер кивнул и, нажав кнопку отбоя, защелкал тумблерами на расположенном рядом аппарате внешней связи.

– Есть связь! – отрапортовал он через пару минут.

Маро кивнул и, подойдя к офицеру, принял из его рук протянутую трубку.

– Хаюта, старый пес, что там у тебя?

– Сам не пойму, нас атакует непонятно что. Аппарат, похожий на огромную птицу! Мои канониры не успевают навести на него… Он крутится почти рядом, постоянно уходит в мертвую зону. Попытаюсь подняться выше, а то утечка газа становится критичной.

– Ясно, держись, я сейчас подойду. Где вы?

– К западу от вас выше на полтерра.

– Понятно, держись. – Он вернул трубку офицеру. – Отставить бомбометание. Повысить давление в баллонетах, орудийным расчетам боевая тревога!

Тело дирижабля стремительно росло в размерах, закрывая собой все окружающее пространство. Орудийные башенки, расположенные в верхних гондолах, медленно разворачивались в сторону пикирующего самолета, словно сомневаясь в его опасности.

Сергей стиснул зубы, стараясь подавить в себе желание резко отвернуть, уводя биплан с линии огня, и решительно дернул на себя обе ручки управления пулеметами. Истребитель словно споткнулся, резко потеряв скорость и зайдясь в мелкой тряске. Грудь сдавило от легкой перегрузки, а двигатель на миг захлебнулся, потеряв обороты, затем глухо закашлял. Ратный бросил гашетки и нервно вцепился в ручку газа, одновременно отворачивая машину в сторону. Выровняв биплан, он закрутил головой в поисках противника и, обнаружив, что тот находится позади него и намного выше, развернул самолет обратно. Главное, не дать врагу очухаться от первой атаки и подобраться как можно ближе.

Со стороны приближающегося дирижабля послышались глухие хлопки, а рядом с его гондолой возникли облачка легкого дыма. Сам аэростат стал спешно разворачиваться бортом к летящему истребителю, стараясь захватить его в прицел как можно большего количества своих орудий, заставляя Сергея бросать юркий самолетик из стороны в сторону. Орудия ястанца успели выстрелить всего лишь по разу, а биплан Ратного уже болтался позади врага и чуть ниже, стремительно приближаясь к хвостовой части аэростата. Верхнее орудие не могло его достать, но, судя по следам от разрывов снарядов, похожим на драные полупрозрачные клочки шерсти, оно упорно продолжало вести огонь.

На этот раз Сергей задействовал только верхнюю спарку, с непривычной злорадностью наблюдая, как правый стабилизатор дирижабля превращается в груду лохмотьев и изломанного дерева.

Он положил самолет на крыло и боком проскочил мимо шара, почти касаясь колесами расположенных вдоль него защитных панелей. Отлетев на достаточное расстояние, Сергей развернул биплан, направляя его прямо в лоб аэростата, который теперь даже не пытался развернуться. Видимо, экипаж решил, что стрельба из орудий по такой мелкой цели бесполезна, либо, что более вероятно, его последняя атака слишком сильно повредила рули управления.

Очереди верхних пулеметов разорвали обшивку, оголив скелет дирижабля, однако на этот раз едва Ратный решил повторить свой прежний маневр, вновь пролетев вдоль шара, как аэростат клюнул своим носом, зияющим дырами, и стал резко терять высоту. Сергей взял ручку на себя, молясь, чтобы артиллеристы не успели среагировать на проносящийся мимо аппарат, – орудийный выстрел с такого расстояния мог поставить крест на его едва начавшейся карьере летчика-истребителя. Поднявшись выше, он облегченно вздохнул и огляделся в поисках второго ястанца, о котором совершенно забыл в горячке боя, и с удивлением обнаружил того почти рядом. Противник шел встречным курсом метров на двести выше.

Тем временем вокруг подбитого аэростата начали вспыхивать облачка разрывов – руссарские корабли решили внести свою лепту в воздушный бой. Снижающийся дирижабль вдруг задымился, а через мгновение с гулким хлопком превратился в пылающий шар огня.

– Чтоб тебя… – выругался Сергей сквозь зубы, вспоминая, что ястанские аппараты наполнялись водородом, и неожиданно осознавая всю опасность своих атак на близком расстоянии. По спине поползли запоздалые мурашки страха. Огромная тень на миг заслонила солнце, свидетельствуя о приближении второго аэростата.

– Капитан, что это за аппарат? – Офицер вопросительно посмотрел на Нацуро.

– Я бы сказал, это крылан, – ответил Маро, внимательно разглядывая в перископ летящий ниже двукрылый аппарат, на плоскостях которого красовались опознавательные знаки Руссарии. В прибор было видно, что пилот внимательно наблюдает за падающим «Карутом». Затем руссар повернул голову, и крылан тут же ушел куда-то вбок, исчезнув с поля зрения.

– Но ведь они не летают…

– Похоже, что уже летают, – буркнул Нацуро, поворачиваясь к рулевому: – Матрос, курс на базу, повысить давление в баллонетах, поднимаемся на два терра.

– Разве мы не будем атаковать?

– Нет.

– Но, капитан, этот гад один, и он только что сбил…

– Лейтенант, я сказал: «Мы возвращаемся». Увиденного достаточно, чтобы понять, что мы только случайно сможем его сбить…

Трещащий звонок аппарата внутренней связи заставил лейтенанта поспешно схватить трубку.

– Капитан, докладывают, что крылан у нас на хвосте и ведет огонь. Ответный огонь невозможен, так как он в мертвой зоне.

– Лоно Талны. – Нацуро скрипнул зубами. – Продолжать набор высоты. Сбросить имеющийся балласт и оставшиеся бомбы. Лейтенант, прикажи паре матросов занять позиции у задних иллюминаторов и попробовать достать его из винтовок.

Офицер козырнул и кинулся к лестнице, ведущей в артиллерийский отсек, расположенный на нижней палубе.

– Капитан, – стоящий у штурвала матрос обернулся к Маро, – корабль плохо слушается руля, похоже, повреждены стабилизаторы.

– Продолжать набор высоты. – Нацуро дрожащими пальцами расстегнул верхнюю пуговицу тесного воротника форменного кителя. – Курс прежний.

Сергей зло чертыхнулся. Ястанец, избавившись от бомб, стремительно уходил ввысь, все больше и больше увеличивая отрыв. Двигатель самолета работал на пределе, заставляя биплан упорно карабкаться вверх, вслед за уходящим аэростатом, однако натужные нотки в его голосе говорили, что долго он не выдержит.

Ратный вздохнул и, бросив последний взгляд в сторону недобитого противника, свалил биплан на крыло, направив в сторону руссарских кораблей. В дальнейшем преследовании не было смысла. Его биплан существенно отставал в скороподъемности, да и потолок подъема у аэростата был выше, чем у его деревянной этажерки.

Пройдя над кораблями, Сергей с удовлетворением отметил, что с транспортником все в порядке. Он спокойно следовал своим маршрутом, не обращая внимания на отставший эсминец, который все еще продолжал дымить. Правый борт корабля был разворочен прямым попаданием бомбы, однако, судя по всему, это повреждение не представляло особой опасности для его плавучести.

Развернув самолет, Сергей прошел на бреющем, заставив суетившихся на палубе матросов побросать свои дела и задрать головы, с интересом рассматривая диковинный для них аппарат. Было хорошо видно, как некоторые матросы что-то кричат ему и приветственно машут руками. Качнув в ответ крыльями, Сергей сделал еще один круг и направил машину к видневшейся вдалеке туманной полоске берега. Судя по показанию топливомера, горючего в баке должно было хватить еще минут на тридцать полета, однако свой аэродром надо было еще отыскать.

– Девочка, да не переживай ты так, вернется он, – сказал Густ, обнимая за плечи безотрывно смотрящую в небо Тейрину.

– Но уже два часа прошло. – Девушка шмыгнула носом. – Почему так долго?

– А ты хотела, чтобы быстро? Глупенькая… – Мужчина ободряющее улыбнулся, хотя душу грызли дурные предчувствия. – Все будет нормально.

Тейрина кивнула и, посмотрев на дядю доверчивым взглядом своих больших зеленых глаз, в углах которых уже поблескивали капельки слез, улыбнулась. Майкунов еще раз улыбнулся и, легонько похлопав девушку по тоненькому плечу, направился к стоящему около ангара коменданту.

Роханцев с невозмутимым видом расхаживал вдоль приоткрытых ворот, дымя аромой и изредка бросая взгляд в неожиданно начавшее хмуриться небо.

– Переживает? – поинтересовался он, едва Густ подошел ближе.

– Она девочка сильная. – Корабел вздохнул. – Однако, похоже, лейтенант глубоко запал ей в душу.

– Не вовремя она со своей любовью. – Андре со злостью глянул на потухшую палочку аромы, истлевшую почти до основания, и раздраженно откинул ее в траву, где уже валялось с десяток подобных.

– А любовь… она всегда не вовремя.

– Это точно. – Роханцев достал из кармана пачку и, обнаружив, что она пустая, смачно выругался.

Несколько минут молчали. Майкунов задумчиво теребил себя за бороду, думая, что впервые за многие годы видел Тейрину настолько счастливой. И если этот лейтенант сейчас не вернется из своего безумного полета, сможет ли она оправиться от подобного удара или вновь замкнется в себе, как много лет назад после гибели своих родителей.

– Никогда себе не прощу…

Майкунов удивленно посмотрел на Роханцева.

– Лучше бы я лишился погон и угодил под трибунал… Погубить такого парня! Такую голову…

И тут крылатая тень на миг затмила небо, и биплан, беззвучно проносясь над головами, коснулся колесами пожухлой травы, резво покатившись к краю поля.

– Рано мы его хоронили, – усмехнулся Майкунов, бегом направляясь к замершему самолету.

– Черт, на последних каплях… – Сергей обессиленно откинулся на спинку сиденья и, стянув с головы шлем, взъерошил рукой взмокшие волосы.

Выдохнув, он резко поднялся с места и, выбравшись из кабины на крыло, спрыгнул вниз, чувствуя непривычную слабость в ногах.

К самолету со всех сторон стали подбегать люди, и вдруг на Сергея налетело нечто рыже-беловолосое и с всхлипываниями повисло на шее. Ратный автоматически прижал к себе плачущую девушку и с виноватой улыбкой посмотрел на подбежавшего в числе первых коменданта.

– Господин штат-капитан, разрешите доложить, ваше задание выполнено. Один аэростат уничтожен, второй отогнан. Корабли целы, – отрапортовал он, продолжая прижимать девушку к себе.

– Что ж… – Роханцев тихонько кашлянул, заставив Тейрину вздрогнуть и спешно отстраниться. Она вытирала заплаканные глаза. – Что ж… – повторил он и вдруг неожиданно обнял Сергея: – Молодец, демон тебя раздери, молодец, что вернулся!

– Ну, я, вообще-то, и не собирался помирать, – ответил несколько растерявшийся Ратный.

– Тем более молодец. – Комендант разжал объятия и, повернувшись к собравшимся вокруг самолета солдатам и команде аэробазы, сообщил: – Господа и дамы, сегодня наш аэр-лейтенант сбил одного из ястанских гадов, троекратное ура ему и слава!

Толпа разразилась восторженными криками, а Сергей, почувствовав неожиданную усталость, привалился спиной ко все еще горячему кожуху двигателя и с легкой улыбкой посмотрел на пристроившуюся рядом Тейрину.

– Тей, а у нас красная краска есть? – спросил он.

– Есть, – кивнула девушка. – А зачем?

– Звездочки рисовать, Тей… звездочки.

Глава 4

Утром неожиданно ударил двадцатиградусный мороз, превративший мокрые от вчерашнего дождя деревья в причудливые белесые от инея и покрывшей их корки льда изваяния. Даже в казарме стало прохладно, несмотря на то что в обеих печах, стоявших в противоположных углах комнаты, с ночи пылал жаркий огонь. Некогда здание офицерского клуба отапливалось при помощи котельной, но сейчас она была разрушена, и пришлось для обогрева ставить металлические печи, растапливаемые обычным углем или дровами. В принципе, тепла они давали достаточно, но не сегодня. Хотя подобный мороз в здешних местах был, скорее, исключением из правил – обычно всю зиму столбик термометра редко опускался ниже минус пяти градусов.

Тейрина, стоявшая у окна, поежилась и, бросив взгляд на беззаботно посапывающую на кровати Алиту, вздохнула. Их как членов создаваемой аэр-лейтенантом группы аэронавтов освободили от всех дежурств. В последние месяцы они целыми днями торчали в ангаре, который на некоторое время превратился в самый настоящий учебный класс. Для этих целей даже изготовили несколько парт, пристроив их в дальнем углу и повесив напротив доску. Изучали все, начиная от конструкции самолета и заканчивая обслуживанием двигателя. Причем Эйтан заставлял учеников вникать во все малейшие детали, то и дело возвращаясь к пройденному материалу и повторяя его по нескольку раз. Теперь Тейрина могла не только практически по одному звуку двигателя определить, что с ним не так, но и – по ее мнению – сама руководить постройкой очередного биплана. А вот к полетам они пока так и не приступили, хотя весь мужской состав группы горел желанием поскорее подняться в воздух. Максимум, что им дозволялось, это рулежка по аэродрому, при этом лейтенант стоял на крыле, внимательно следя за всеми действиями пилота. Однако с сегодняшнего дня все должно было измениться. Постройка учебного биплана была закончена, и вчера Серг сделал на нем первый полет, а значит, пришло время от теории переходить к практике.

Девушка мечтательно улыбнулась. За последнее время в их отношениях все же наметился некий сдвиг, хотя на первый взгляд это было незаметно. Эйтан строг с ней так же, как со всеми, а внимания уделял меньше, чем той же Алите, у которой не получалось даже толком запустить двигатель, но… но Тейрина чувствовала, что между ними пролегла некая тонкая ниточка взаимопонимания. Она была малозаметна, едва ощутима, но она была: брошенный взгляд, в котором сквозила неприкрытая нежность, неловкий комплимент, какая-то неожиданная неловкость, когда они остались одни… Маленькие приметы чего-то большего.

Тейрина прижала руки к груди, чувствуя, как быстро заколотилось сердце. Ей хотелось верить, и одновременно она боялась… боялась, что все это – ее девичьи фантазии. К тому же шла война, и каждый раз, когда Серг улетал, она молилась Пресветлой, чтобы та защитила его.

– Опять о своем лейтенанте мечтаешь. – Лежавшая на кровати Алита потянулась. – Бросила бы ты это уже, Тей, да нашла себе какого-нибудь парня из города, а то так в девках и останешься.

– Не нужен мне другой, Ал! – Тейрина улыбнулась, задумчиво водя пальцем по стеклу окна, запотевшему от ее дыхания.

– Уверена? – Алита села на кровати и, взъерошив свои коротко стриженные волосы, зевнула. – А то смотри, у моего Инва дружок есть…

– Не нужен…

– Ну как знаешь! – Девушка снова потянулась. – Ух, отоспалась на неделю вперед. Сколько там на часах?

– Десять, – ответила Майкунова, бросив взгляд в сторону висящих над дверями часов.

– Так уже пора собираться, а то твой Серг наряд вкатит и не посмотрит, что мы такие красивые. – Девушка вскочила с кровати и тут же подпрыгнула на месте, легонько при этом взвизгнув. – Пол ледяной! – Подхватив стоявшие рядом сапоги, она принялась быстро наматывать портянки.

– А вот дрыхнуть не надо, а то я уже собиралась одна идти, и пусть бы тебе потом пару нарядов влепили, соня.

Алита сунула ногу в сапог и с прищуром посмотрела на стоявшую у окна подругу.

– Ты бы так со мной не поступила…

– Ну, я думала…

– Тей!

Тейрина ловко поймала запущенную в ее сторону смятую портянку и, показав язык, быстро выскочила в коридор, не обращая внимания на возмущенные возгласы подруги.

Сергей вел свой биплан вдоль береговой полосы. Особой нужды в полете не было, однако он решил проверить работу двигателя в подобных погодных условиях. Сильные морозы в здешних местах были крайне редки, однако время от времени случались. К сожалению, война не считается с погодой, и ястанские аэростаты не станут дожидаться теплых деньков. И хотя в последний месяц их полеты над городом практически сошли на нет, он хотел быть уверен в своей легкокрылой машине – твердо знать, что на нее смело можно положиться даже в такую погоду.

К сожалению, на морозе двигатель наотрез отказался заводиться, выдавая при попытке его завести лишь глухое похрипывание, при этом винт лениво делал пару оборотов и вновь замирал. Пришлось загонять машину обратно в ангар и уже там запускать двигатель. Внутри было довольно тепло, так как строение отапливалось двумя самодельными печками, похожими на огромные бочки с трубой, которые давали достаточно тепла, хоть и требовали постоянного внимания. После подобного запуска мотор Маслоуна работал без перебоев, однако Сергей все равно не решался подниматься высоко, барражируя примерно в двухстах метрах над землей. Пройдя пару раз вдоль берега, он уже развернул машину в сторону аэродрома, как неожиданно его взгляд зацепился за черную точку, медленно плывшую над морем. Одиночная цель. Пару минут он колебался, затем решительно бросил машину в правый вираж, направляя ее к маячившей вдалеке цели.

Судя по всему, ястанские аэростаты базировались где-то за проливом. Видимо, именно по этой причине маршруты их возвращения частенько пролегали недалеко от Наймарской крепости, располагающейся в самой крайней точке Мадерского полуострова. Так что оставалось только курсировать вдоль берега, высматривая подходящую цель. Этим Сергей обычно и занимался в последние два месяца. Утром и днем проводил занятия со своей группой будущих пилотов, а к вечеру садился в кабину истребителя, отправляясь на очередную охоту.

Андре удалось непонятно откуда достать несколько коробок зажигательных патронов для «Тиссонов», и это принесло свои плоды. Фюзеляж биплана украсился еще тремя звездочками, а остатки пары «Эстаров» и одного легкого разведчика класса «Стай» надежно скрыли воды Рекайского пролива. Последний вообще вспыхнул от одной очереди, и Сергей, шедший на него в пике, едва успел отвернуть в сторону, молясь, чтобы его хрупкий самолетик смог выдержать подобный резкий маневр.

И все же чаще всего приходилось уклоняться от боя, нападая в основном на одиночные цели, и только в том случае, если уверенность в победе была стопроцентная. Судя по поведению противника, тот все еще не мог понять, с кем имеет дело, потому как экипажи аэростатов обычно медлили до последнего, прежде чем открыть огонь на поражение. Это было несколько странно, так как с момента первого боя прошло уже достаточно времени и вернувшийся на базу экипаж уцелевшего аэростата наверняка доложил об атаковавшем их аппарате. Объяснений этому могло быть только два: дирижабль не добрался до базы или вернувшимся просто не поверили. Сергей почему-то склонялся ко второму варианту, так как знал, что на этой планете постройка самолетов считалась делом практически безнадежным. Возможно, доклад экипажа проигнорировали, посчитав, что те придумали эту историю для оправдания своего бегства с места схватки.

Больше беспокоило другое – со стороны руссарских военных структур за все это время не поступило ни одного запроса. А ведь хоть кто-то должен был заинтересоваться фактом использования так называемых крыланов. Ратный надеялся на это и одновременно боялся. С одной стороны, подобный интерес мог бы открыть перед ним новые возможности, с другой – вполне мог породить ненужные вопросы относительно его персоны. А в том, что они появятся, Сергей не сомневался. Настоящий Серг Эйтан был человеком военным, причем, по меркам здешнего мира, служил в элитных частях, так что наверняка на него существовало какое-нибудь досье. К тому же вполне возможно, что живы те, кто знал тер Эйтана лично, поэтому если им всерьез заинтересуются определенные структуры, то вся его легенда рухнет как карточный домик. Пока ему просто везло… И чтобы это везение продолжалось дальше, требовалось одно: обзавестись нужными связями, став практически незаменимым человеком в определенных кругах. Хотя был и другой вариант: бросить все и, дождавшись окончания войны, жить обычной жизнью, стараясь не привлекать к себе особого внимания. Впрочем, после всего, что он сделал за последние месяцы, это уже практически невозможно, и остается лишь продолжать начатое.

В первом бою его биплан видели с двух кораблей, и вряд ли кто-то решится списать этот факт на массовую галлюцинацию, а значит, была какая-то причина молчания со стороны военных. Хотя в том, что за его действиями все же наблюдают, он в последнее время не сомневался. Маленьким подозрительным звоночком был тот факт, что счета, отправленные Роханцевым с курьерским дирижаблем, были оплачены в полном объеме и без лишних вопросов. Это настолько удивило коменданта, что он поделился этой вестью с Сергеем. Впрочем, Ратный не стал делиться с капитаном своими размышлениями, предположив, что им просто повезло. В ответ тот только фыркнул в усы, бросив, что хотел бы подобного везения почаще, а то обычно на каждую мелкую сумму приходится писать объяснительную, и порой не одну.

Меж тем ястанский аэростат приближался, и Сергей с удивлением заметил рядом с ним еще две небольшие цели. Сперва он принял их за легких разведчиков, размер шаров которых обычно не превышал пары десятков метров, и, только подлетев ближе, понял, что ошибся, – судя по очертаниям, это были «Эстары».

– Да он же не меньше транслайнера! – присвистнул Ратный, неожиданно осознав размеры цели, ибо «Эстар-хо», достигающие в длину около ста тридцати метров, просто терялись на фоне этого гиганта.

Об атаке не стоило даже помышлять: его биплан был вооружен слишком слабо для нападения на подобную махину. Сергей развернул истребитель и пару минут шел параллельным курсом, внимательно разглядывая неспешно плывущее среди облаков чудо ястанской инженерной мысли.

Странная форма: не овал, а, скорее, огромная трапеция с закругленными краями, развернутая широким основанием вниз. Сверху и снизу отчетливо видны горбы гондол с поблескивающими на солнце стеклами иллюминаторов. Верхний киль почему-то смещен к середине, отчего дирижабль со стороны немного похож на причудливую рыбу.

Насколько Сергей помнил, таких гигантов на Земле не строили. Дирижабли довольно быстро сошли с арены, уступив место самолетам, однако нечто подобное он все же видел. По информвидео как-то транслировались записи, доставленные разведчиками с Элькарты, небольшой планеты зеленой звезды из созвездия Лебедя. Ее жители как раз использовали в качестве летательных аппаратов огромные цельнометаллические дирижабли с атомными силовыми установками на борту. Развитие здешних технологий может пойти по такому же пути, и этот ястанский дирижабль – один из предвестников эпохи воздушных левиафанов. Правда, история может повернуть и на другой путь. Сергей вздохнул и, бросив последний взгляд на неспешно плывущего гиганта, развернул самолет к берегу, направив его в противоположную от базы сторону.

Впервые на ум пришли мысли о правомерности его действий, о правильности поступков. Ведь не зря же ИВИс разработал большое количество инструкций и запретов относительно цивилизаций с низким уровнем развития, причем в первую очередь запреты касались передачи технологий и так называемого прогрессорства. Проще говоря, нельзя нарушать естественного хода развития цивилизации, а ведь именно это он сейчас и делал. И если когда-нибудь сюда доберутся исследовательские корабли Федерации, то по голове его явно не погладят. Если доберутся… Сергей криво усмехнулся. То, что на этой планете отсутствовали наблюдатели ИВИса, было уже понятно, а это, в свою очередь, означало только одно – домой он уже никогда не вернется.

Ратный невольно похлопал себя по груди, где за несколькими слоями одежды на потемневшей от пота бечевке висел сигнальный маячок. Некогда снятый с кресла спасательной капсулы, он уже давно превратился в подобие талисмана «на удачу». Этот мир стал новым домом Сергея, новой родиной. Здесь он как бы родился во второй раз. Здесь живут его новые друзья, и здесь есть худенькая девчонка, чьи большие карие глаза горят любовью только для него. И он просто обязан защитить друзей и эту девчонку – сделав все возможное и невозможное, наплевав на запреты и мораль родной планеты, находящейся где-то там, в бездонной черноте безбрежного космоса. Обязан…

– Мой император, – Майсер опустился на одно колено, склонив голову в приветственном поклоне.

Стоящий у письменного стола высокий плотный мужчина, одетый в костюм военного покроя, обернулся и, бросив хмурый взгляд на коленопреклоненного инженера, повелительным жестом руки велел ему подняться.

– Как это понимать, господин Майсер? – спросил он тихим голосом, беря со стола листок бумаги и демонстрируя его аэроконструктору.

– Мое прошение об отставке…

– Это я и сам вижу. – Император Эрних Гарбш III раздраженно потер подбородок, который украшала седая щетина примерно недельной давности, и, скомкав листок, отправил его в стоявшую около стола корзину для бумаг. – Будем считать, что это мой официальный ответ.

– Но, мой император… – Отто обреченно посмотрел на корзину, почти физически ощущая, как разрушаются его так давно и тщательно обдумываемые планы.

– Никаких «но», господин Майсер. – Император быстрым шагом подошел к стене, завешанной сшитыми из тяжелого бархата темно-зелеными шторами, и, дернув за болтавшийся сбоку шнурок, заставил их разъехаться в разные стороны, открывая висевшую за ними карту мира. – Смотрите, господин инженер, вы видите?

– Что именно? – поинтересовался Отто, непонимающе смотря на карту.

– Враги, господин Майсер, враги. – Император сделал круговой жест рукой перед своим лицом. – Все окружающие нас государства только и ждут, когда мы дадим слабину, чтобы сразу наброситься, подобно стае мерзких шатклов, однако мы этого им не позволим. – Он резко сжал руку в кулак. – Наша империя прирастет землями этих поганцев.

Инженер с беспокойством посмотрел на властителя Герании, глаза которого блестели фанатичным блеском собственной правоты, и попробовал осторожно возразить:

– Но, мой император, среди этих стран есть наши союзники.

– Союзники? – Гарбш III удивленно посмотрел на инженера. Его широкое лицо, левую щеку которого украшала узкая извилистая полоска шрама, на мгновение перекосила гримаса презрения. – Эти союзники хуже наших врагов, – бросил он. – Те хоть честны с нами.

Император задвинул штору и возвратился к столу.

– Хотя надо признать, что союзники пока нужны нам, – сказал он уже спокойным тоном. – Теперь вы понимаете, господин Майсер, почему я не могу отпустить вас?

– Новая война…

– Пока нет, – покачал головой властитель. – Сначала мы должны собрать силы, перевооружить армию, и стране нужны все ваши знания. – Он обошел стол и опустился в стоявшее возле него мягкое кресло, затем с хитрой улыбкой посмотрел на помрачневшего инженера: – А про вашу задумку с собственным заводиком я знаю…

Майсер удивленно посмотрел на императора, заставив того рассмеяться.

– Признайтесь, господин Майсер, вы, наверное, думаете, что моя тайная канцелярия зря ест свой хлеб?

– Я… – Отто несколько растерялся и не знал, что ответить.

– Вот то-то и оно. – Император постучал пальцем по лежащей на краю стола коричневой папке. – Тут, господин инженер, полный доклад о вашей персоне. Я, знаете ли, люблю все знать о людях, которым хочу доверять, – а вам я доверяю. Именно поэтому я подписал указ на выделение вашему новому заводику десяти тысяч имперталлов[11]. Вы, как я понимаю, хотели строить гражданские аэростаты.

– Да, император.

– Вот и стройте. В данный момент они стране нужны не меньше. А в качестве первого заказа прошу изготовить один лично для меня. Хорошо?

– У меня нет слов. – Отто вновь опустился на колено, покорно склонив голову. – С радостью выполню это задание, мой император.

– Вот и замечательно. – Эрних небрежным жестом указал в сторону двери: – Идите, господин Майсер, и помните: мое доверие много значит, а потерять его довольно просто. Впрочем… ваши стремления я понимаю.

Майсер еще раз поклонился и, поднявшись, направился к выходу из кабинета.

– Да, и еще, – голос императора настиг его уже почти за дверью, – загляните к Грейнсу, он зачем-то хотел вас видеть.

Отто почувствовал неприятный холодок, заструившийся промеж лопаток, но только молча кивнул в ответ и аккуратно притворил за собой дверь.

Верховный канцлер Отто Майсеру не нравился, мало того, он вызывал у аэроконструктора чувство брезгливости, смешанное с каким-то почти суеверным ужасом. Маленький, толстенький, обрюзгший человечек с жидкими волосами и сморщенным старческим лицом, с которым так контрастировал пронзительный взгляд его «светившихся» недюжим умом глаз, был не только главой тайной канцелярии, но и одним из самых влиятельнейших людей империи.

– Господин Майсер, как я рад вас видеть! – Эртрих Грейнс, сидевший в конце длинного, покрытого красным сукном стола, вскочил со своего места и, подбежав к замершему у двери инженеру, схватил его за руку и чуть ли не силой потащил за собой. – Проходите, дорогой мой, проходите. – Канцлер заботливо отодвинул один из стульев. – Сейчас нам лайкоса принесут.

Он несколько раз громко щелкнул пальцами, и тут же откуда-то из-за свисавших вдоль стен тяжелых темно-синих портьер, украшенных имперским драконом, появился молодой парень в черно-серой форме.

– Голубчик, видишь, какой у меня гость, сам господин Майсер. – Канцлер нравоучительно поднял указательный палец вверх, заставив парня вытянуться в струнку, одновременно преданно пожирая взглядом своего начальника. – Ну-ну, не надо так волноваться, – хозяин кабинета ласково потрепал солдата по щеке. – Господин инженер, конечно, знаменитость, но человек он простой, так что сделай нам по кружечке лайкоса и можешь отдыхать.

Парень щелкнул каблуками и вновь скрылся за портьерами, чтобы через несколько минут напряженного молчания появиться с подносом, на котором стояли небольшой заварник и пара фарфоровых кружек. Поставив все это на стол, он коротко поклонился и, к удивлению Отто, развернувшись на месте, покинул кабинет через входную дверь.

– Хороший у меня ординарец – исполнительный, – усмехнулся канцлер, собственноручно наполняя бокалы, – только несколько нервный. – Он пододвинул кружку к инженеру. – Угощайтесь, господин Майсер, – чистый кантарский. Поверьте, лучше него во всей империи не найдете.

Отто взял пододвинутый бокал и, автоматически кивнув в знак благодарности, отхлебнул из него – лайкос действительно был превосходным. Видимо, что-то отразилось у него на лице, потому как пристально наблюдавший за ним канцлер расплылся в довольной улыбке и, откинувшись на стуле, пригубил из своего бокала.

– Я вот зачем вас позвал, господин Майсер, – сказал он. – Хочу показать вам небольшой фильм.

– Фильм? – рассеянно переспросил инженер.

– Именно, мало того, попрошу прокомментировать этот фильм вашего старого знакомого. – Грейнс поднялся с места и, пройдя в конец стола, где находилось его рабочее место, что-то нажал под столешницей. Тут же одна из портьер пошла вверх, открывая расположенное за ней белое полотнище экрана, а входная дверь отворилась, и в нее вошел Эрнес Менал, одетый в форму тайной стражи империи.

– Здравствуйте, господин Майсер, – сказал он с легкой улыбкой, глядя на несколько опешившего инженера. – Спешу доложить, что ваши указания касательно образцов выполнены полностью…

– Даже перевыполнены, я бы сказал, – перебил Эрнеса канцлер, коротко хохотнув. – Согласно официальной версии, пожар на аэробазе возник в результате «небрежного обращения с заправочным механизмом, что привело к воспламенению газовой смеси». Бах! – и все ваши аппараты в пыль, плюс еще пара ястанских, жаль, конечно. Однако что с этих ястанцев возьмешь – криворукие, правда ведь, господин инженер?

Майсер покосился на канцлера, лицо которого прямо сияло довольством, и коротко кивнул. Он, естественно, не хотел оставлять свои творения в руках так называемых «союзников», но ликвидация их таким способом… это было как-то чересчур радикально.

– Впрочем, мы вас позвали не за этим. – Лицо Грейнса неожиданно стало серьезным, а маленькие глазки сверкнули стальным блеском, заставившим Майсера внутренне поежиться. – Докладывайте, полковник.

Эрнес вытянулся в струнку и, щелкнув каблуками, развернулся к экрану. Свет в комнате тут же погас, а на белом полотне запрыгало черно-белое изображение плывущего среди облаков аэростата.

– Съемка идет с ястанского флагмана «Небесный хищник», – пояснил Менал. – Снято примерно неделю назад.

Изображение неожиданно вздрогнуло, на краткий миг смазалось, мелькнули элементы внутренней отделки гондолы и люди, столпившиеся у иллюминаторов, словно оператор срочно перемещался в другую точку, при этом забыв отключить камеру. Через какое-то мгновение на экране вновь появились облака и идущий параллельным курсом ястанский аппарат.

– А теперь внимание, смотрите…

Ястанский аэростат резко ушел вверх, а среди облаков замелькало черное пятно, похожее на огромную птицу, летящую в отдалении параллельным курсом. Неожиданно странная «птица» как-то боком нырнула вниз, на краткое мгновение продемонстрировав неподвижные крылья.

– Не может быть! – Бокал с остывшим лайкосом, который Майсер все еще держал в руках, рухнул на пол, выплеснув оставшуюся жидкость на зеленое полотно дорожки. – Это… это… неужели…

– Крылан, – кивнул Менал. – Сомнений быть не может.

– Но чей он?

– По всем данным, руссарский, – ответил вместо Эрнеса канцлер.

– Какой-то экспериментальный образец?

– Возможно, и так. Правда, по некоторым сведениям, этот «образец» уже успешно уничтожил несколько ястанских аэростатов.

– Демон их раздери… – Майсер обхватил голову руками, с силой дернув себя за волосы. – Этого просто не может быть! Кто мог его создать: Кайнский, Гинзвер… Нет, бред, они не рискуют браться за что-то новое, это видно по их аппаратам. Может, Уйточкин? – он вопросительно посмотрел на канцлера.

– Нам это неизвестно, – развел руками тот. – Однако я хотел бы услышать ваше мнение: что случится, если Руссария поставит себе на вооружение подобные аппараты?

– Что случится? – Отто усмехнулся. – Катастрофа случится, господин канцлер, катастрофа. И поверьте, я не преувеличиваю. – Он вскочил со стула и принялся нервно расхаживать вдоль стола. – Дешевизна, маневренность и скорость – вот главные козыри крыланов. Наши аэростаты вооружены в основном тяжелым оружием, направленным на уничтожение себе подобных, а против этого, – он ткнул пальцем в давно погасший экран, – наше оружие малоэффективно. Канониры не будут поспевать наводить свои орудия!

– Можно усилить вооружение наших аппаратов пулеметами, – подал голос Менал.

– Можно, – кивнул Отто, покосившись на своего бывшего помощника, – однако вы забываете о маневренности. В отличие от аэростатов, которым доступен быстрый маневр лишь на вертикалях, крылан может спокойно осуществлять их во всех трех плоскостях.

– У аэростатов преимущество в огневой мощи, мы просто не дадим ему подойти близко, не думаю, что на нем есть серьезные орудия.

– Вы правы, полковник, – усмехнулся Майсер, – только… господа, мы говорим об одном аппарате, а представьте, если вы встретитесь с десятком ему подобных.

– М-да… – Канцлер нахмурился и пару минут сидел молча, подперев подбородок левой рукой, а пальцами правой щелкая по пустому бокалу. – Ну, хорошо, – сказал он наконец, – значит, угроза действительно реальна, а посему, полковник…

Эрнес невольно вытянулся по стойке «смирно».

– Приказываю вам сопровождать господина Менала в его новую командировку…

– Так, с этим разобрались. – Кутесов собрал документы в кучку и, постучав ими о стол, дабы немного подровнять получившуюся стопку, примостил ее на край застеленного коричневым сукном стола, после чего вопросительно посмотрел на стоявшего напротив рудничего: – Что-то еще, Алай?

– Да, господин генерал! – Молодой высокий мужчина с коротко стриженными белоснежными волосами кивнул и положил перед главой военной разведки Руссарии тоненькую папку.

– Что это? – поинтересовался Кутесов, приоткрывая ее и бегло просматривая лежавшие внутри документы.

– Запрошенные вами сведения по аэр-лейтенанту Сергу тер Эйтану.

– Понятно. – Генерал перелистнул пару страниц, затем бросил папку на стол и задумчиво хмыкнул. – Странная ситуация получается. Судя по документам второй имперской аэрогруппы, лейтенант Эйтан погиб во время битвы за Табрусский перешеек, а судя по этим… – он постучал указательным пальцем по папке, – господин аэр-лейтенант вполне жив, успешно вернулся домой и вновь был призван на службу. Как такое может быть?

– Как всегда, бардак в документации, – пожал плечами рудничий.

– Возможно, – согласился генерал. – Что по его родственникам?

– Есть мать. По возвращении Эйтан жил у нее несколько месяцев.

– Ясно. – Кутесов задумчиво пробарабанил пальцами по столу. – И все же чувствую, что тут не все чисто. Судя по документам из академии, этот аэр-лейтенант не был гением, а тут такое… – Он выдвинул ящик стола и, достав из него стопку фотографий, на которых был заснят пролетающий над палубой корабля крылан, пару минут их перебирал, затем сунул их на место. – Ладно, надо еще поискать членов его бывшей аэрогруппы, вдруг кто выжил и помнит Эйтана.

– Слушаюсь.

Кутесов поморщился и, покачав головой, отправил принесенную рудничим папку в ящик вслед за фотографиями.

– Нет, Алай, это задание не для тебя. Тебе будет другое…

Глава 5

Две металлические гофрированные трубки с широкими жестяными раструбами на концах, края которых отделаны материей. Одна из них изгибается к уху, вторая болтается перед лицом, постоянно грозя при неловком движении врезаться своим краем в переносицу, – не бог весть что, но лучшей системы связи между пилотами Сергей придумать пока не смог. Слышно было, правда, довольно паршиво, и иногда приходилось буквально орать, дабы перекрыть стрекот мотора и шум ветра, но она хоть как-то позволяла управлять его новоявленными пилотами во время учебного полета.

Вот и сейчас Сергей пару раз прокричал команду в раструб, а затем, коротко выругавшись, привстал со своего места, похлопав сидящую в передней кабине Тейрину по металлическому куполу шлема. Девушка обернулась, вопросительно посмотрела на Ратного и, увидев, что тот указывает пальцем вниз, кивнула. Биплан тут же резко пошел вниз, а Сергей, судорожно ухватившись за борта кабины, поспешно уселся на свое место.

– Когда-нибудь она меня угробит, – пробормотал он себе под нос, на краткое мгновение перехватывая управление идущим на посадку самолетом и выравнивая его полет. Тем не менее машина, коснувшись земли, подпрыгнула, после чего резво побежала по полю, замерев у дверей ангара.

Ратный выбрался из кабины и, встав у крыла, поймал буквально прыгнувшую в его объятия Тейрину. Поставив девушку на землю, он, нахмурясь, посмотрел в ее сияющее радостью лицо и, вздохнув, махнул рукой:

– Ладно, свободна.

Тейрина, продолжая улыбаться, вскинула руку к козырьку и умчалась к стоявшим неподалеку подругам – видимо, делиться впечатлением от своего первого почти самостоятельного полета.

– Ты как, живой? – поинтересовался подошедший Роханцев.

– Едва, – сознался Сергей, неожиданно ощущая дикий голод, который приглушил даже ломоту в уставшем теле. Это был уже шестой учебный полет за сегодняшний день, причем в небо он поднимался практически без перерыва, только меняя своих учеников, да один раз сбегал по нужде, пока солдаты заправляли биплан горючим.

– Поесть бы, – бросил он, стягивая шлем и перчатки. – А то в желудке как-то пустовато.

Комендант понимающе кивнул.

– Ну, тогда прогуляемся до тебя, или ты еще разок слетать хочешь?

– Нет уж, на сегодня хватит, – усмехнулся землянин, жестом подзывая одного из своих курсантов: – Элик, закатывайте аппараты в ангар и на сегодня можете быть свободны.

– Слушаюсь, господин лейтенант!

Ратный несколько минут наблюдал за тем, как его ребята с помощью солдат закатывают бипланы в ангар, затем повернулся к капитану.

– Пойдем, Андре, – бросил он. – Я так понимаю, ты меня тут не просто так дожидаешься?

– Да уж не на кружку тайкла[12] забрел, – ответил тот, доставая из кармана неизменную пачку с аромами и закуривая. – Впрочем, кружка тайкла не помешала бы.

Сергей усмехнулся:

– Ну, тайкла не обещаю, а вот лайкоса налью. Густ вчера вернулся из своей деревни и привез пару пачек.

– Балует он тебя, – усмехнулся комендант. – Точнее, подкармливает, дабы ты от его дорогой племянницы не сбежал.

Ратный покосился на капитана, неожиданно почувствовав, как кровь прилила к щекам. С Тейриной у него действительно установились довольно-таки тесные отношения, и многие из сослуживцев уже считали их парой, хотя на самом деле до какой-либо интимной близости дело пока не дошло, хотя девушка явно была не против. И все же Сергея что-то постоянно останавливало, а пару раз, обнимая Тейрину, он ловил себя на мысли, что воспринимает ее прежде всего как инопланетное существо, а его глаза и руки невольно выискивают физиологические различия, – в такие моменты он был противен самому себе.

– Да ладно тебе, Серг! – Андре хлопнул Ратного по плечу. – Дело-то молодое, милуйтесь, пока время есть, а то, чую, недолго осталось…

– А что случилось? – землянин с беспокойством посмотрел на коменданта.

– Давай поднимемся к тебе, там и поговорим.

Они зашли в казарму, и Сергей, крикнув дежурную, поинтересовался у нее насчет обеда. Обычно еду на аэродром доставляли из крепости, но в последнее время девушки приспособили одну из пустующих комнат на втором этаже под кухню и готовили сами. Сергей возражать не стал, тем более что его подчиненные готовили гораздо вкуснее гарнизонных поваров. Вот и сейчас, узнав, что из крепости привезли вареное мясо с пюре из кироса, но, кроме этого, остался вчерашний суп и немного овощного рагу, он приказал принести пару порций последнего в его комнату, а также вскипятить чайник.

– Рассказывай, – бросил Сергей, едва закрылась дверь за дежурной, принесшей кастрюльку с рагу и пару тарелок.

– Сперва прочитай это. – Комендант достал из внутреннего кармана кителя сложенный листок бумаги и протянул его Ратному. – Пришел вместе с твоими счетами, как всегда, полностью подписанными.

– Что это?

– Приказ о присвоении тебе очередного звания.

– Ого! – Сергей улыбнулся. – За какие это заслуги?

– А то ты не догадываешься? – хмыкнул Роханцев, открывая крышку кастрюльки и накладывая себе дымящегося рагу. – Там, – он ткнул вилкой в потолок, – наверняка уже знают о твоих «птичках», одного вот не пойму: почему они тебя до сих пор отсюда не вывезли?

– Кто знает? – Ратный отложил приказ в сторону и последовал примеру коменданта, наполнив свою тарелку. – Может, хотят посмотреть, что у меня получится, может, еще что, – есть ли смысл гадать?

– Тоже правильно, – согласился Андре, вытирая губы салфеткой. – Вкусно твои девчонки готовят.

– Угу, мне тоже нравится, – кивнул Сергей, с помощью вилки отправляя очередную порцию рагу в рот.

– Кстати, это еще не все. – На белый свет появился еще один листок бумаги, украшенный имперским гербом. – Прочти.

Ратный вытер руки лежавшим на краю стола полотенцем и, взяв протянутый документ, пробежал по нему глазами:

«Коменданту Наймарской крепости капитану Андре тер Роханцеву настоящим приказывается:

1. В течение недели доложить о состоянии инфраструктуры и фортификационных сооружений вверенной вам крепости, а также процент ее готовности к возможным боевым действиям.

2. Произвести ревизию установленного и размещенного на временное хранение вооружения и быть готовым к принятию пополнения.

3. Оказать всю возможную помощь аэр-ратнинанту Эйтану в подготовке базы Наймарского аэроотряда к приему двух боевых единиц класса «Чарт».

4. Обеспечить размещение и пропитание приданных под его командование экипажей.

Сеа-адмирал Эрнст Сергов».

– Вот это новости… – пробормотал Сергей, растерянно глядя на коменданта. – И что же нам теперь делать?

– А вот этого я не знаю, – Андре тяжело вздохнул и, привстав со своего места, забрал приказ у землянина, бережно свернул его и спрятал во внутренний карман кителя. – Ты сам видишь, в каком состоянии крепость…

– А куда мы денем аэростаты? – Ратный поднялся со своего места и нервно прошелся по комнате. – Ни причальных приспособлений, ни инфраструктуры обеспечения, я уж молчу обо всем остальном. К тому же их присутствие не останется незамеченным ястанцами – это не наши бипланы, их в кустах не спрячешь.

– Ты думаешь, я всего этого не понимаю? – криво усмехнулся Роханцев. – Демон их дери, да мне своих людей разместить толком негде, а уж если прибудет пополнение…

– Ситуация… – Сергей остановился у окна и, заложив руки за спину, несколько минут молчал, обдумывая сложившееся положение. Он не сомневался, что этот неожиданный приказ напрямую связан с ним и его бипланами, только не видел смысла присылать сюда дополнительные войска, да еще придавать ему в подчинение два аэростата. Куда логичнее было ожидать военных спецов, которые бы прибыли ради оценки перспективы использования его машин – к такому развитию событий он был готов. А тут…

Объяснение было одно: кто-то сперва хочет посмотреть на его самолеты вблизи, дабы на сто процентов убедиться в их эффективности. А это, в свою очередь, значит, что ему придется продемонстрировать их в боевых условиях, только вот из всей его новоявленной эскадрильи более или менее нормально летает всего пара человек, но и тех кидать в бой крайне рискованно.

– И когда ждать гостей?

– Не знаю, – пожал плечами Роханцев. – Документы и отчеты я быстро подготовлю, а вот насчет гостей… Думаю, на днях сообщат.

– И все же не пойму…

– А что тут понимать… – Андре поднялся из-за стола. – Сезон тепла на носу, и наши наверняка планируют вдарить по ястанцам, вот и затыкают дыры – готовятся.

Ратный обернулся и с удивлением посмотрел на коменданта – подобная мысль ему в голову просто не приходила. Хотя, с другой стороны, она и не противоречила его размышлениям о том, что доказывать полезность своих бипланов ему придется в боевых условиях.

– Спасибо тебе за обед. – Роханцев подошел к стоявшей в углу вешалке и принялся одеваться. – Побегу я. Да, вот еще: звонил Васнов, что-то у него там с какими-то «кулачками» не получается, просил передать, что вечером зайдет.

– Хорошо, – Сергей кивнул.

Рослав работал над сборкой двигателей для пары новых бипланов, появилась необходимость в примитивном синхронизаторе, что позволило бы разместить пулеметы на носу истребителя. Помучиться с устройством пришлось порядочно, но в результате получилось что-то, напоминающее синхронизатор Биркигта[13]: управляющий импульс от двигателя формировался при помощи закрепленной на распредвале кулачковой шайбы и передавался на спусковой рычаг пулемета через качающийся стержень.

И им еще повезло, что Сергей во время своего последнего задания на Тайпоро работал над восстановлением аппарата, имеющего подобное приспособление, и более или менее помнил его устройство. Однако, несмотря на то что устройство синхронизатора было простым, тот постоянно капризничал, и пули то и дело выщербляли лопасти винта. Приходилось глушить двигатель, отправлять очередной пропеллер в утиль и вновь садиться за чертежи, в десятый раз перепроверяя расчеты. В конце концов им удалось справиться с этой проблемой, на пару миллиметров увеличив диаметр шайбы и уменьшив длину возвратной пружины, но все равно было решено установить на винт металлические отсекатели. И вот позавчера система отстрелялась на «отлично», однако, видимо, что-то опять пошло не так, иначе Рослав звонить бы не стал.

Сергей тяжело вздохнул и, заложив руки за голову, с хрустом потянулся.

– Как же я устал… – пробормотал он на «лингвосе» и горестно улыбнулся: слова родного языка неожиданно показались грубыми и чужими.

– Рад познакомиться с вами, господин Майсер, – аэр-полковник Охаро церемонно поклонился. – Генерал сообщил мне о вашей просьбе, а также приказал оказывать вам всю возможную помощь и содействие.

– Это хорошо, – устало бросил инженер, которого полностью вымотало двухдневное плавание до базы семнадцатого ударного аэроотряда Ястанской Империи, в которое пришлось отправиться на небольшом сторожевике. Желудок все еще никак не мог успокоиться, и Отто, мучаясь от голода, одновременно все еще испытывал рвотные позывы. Однако больше всего хотелось просто упасть на какую-нибудь лежанку и подремать пару часиков, пока вестибулярный аппарат придет в норму.

– Мы бы сначала хотели поговорить с капитаном Нацуро, – сказал стоящий рядом с Майсером Менал, с беспокойством косясь на инженера.

– Сейчас же распоряжусь, чтобы за ним послали. А пока располагайтесь, господа, это помещение теперь полностью в вашем распоряжении, – полковник обвел рукой полупустую комнату, находившуюся на втором этаже офицерской казармы. – Если что-то понадобится, обращайтесь к сержанту Дзару, – он кивнул в сторону стоявшего в открытых дверях молодого солдата, который при упоминании своего имени тут же вытянулся в струнку.

– Спасибо, полковник, – сказал Майсер, подходя к стоящему у стены столу и бросая на него снятые по пути перчатки. – Надеюсь на тесное и плодотворное сотрудничество.

– Я тоже, – кивнул Охаро. – И сразу хочу заметить, что я, как и большинство наших офицеров, не верю в угрозу со стороны этих ваших крыланов. Уверен, в прямом столкновении мы не оставим им шанса. Охатто[14]. – Он щелкнул каблуками и, поклонившись, удалился.

Эрнес усмехнулся и оглядел комнату, в которой помимо вышеупомянутого стола присутствовали две застеленные суконными одеялами кровати, три лакированных табурета и большая картина, изображающая старинного воина в доспехах, сражающегося с каким-то рогатым чудовищем. Закончив беглый осмотр, он обернулся к внимательно наблюдавшему за ним сержанту и спросил:

– Тут можно чем-нибудь перекусить? А то у меня с дороги живот сводит, да и господину инженеру кружечка лайкоса не помешала бы.

– Будет сделано, господин советник. – Солдат поклонился и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.

– Ну вот, от соглядатая пока избавились, – сказал Менал, скидывая свое короткое пальто и вешая его на прикрепленный к стене бронзовый рогалик вешалки, после чего повернулся к буквально рухнувшему на одну из кроватей Майсеру: – Как вы себя чувствуете?

– Нормально. – Отто с тяжким вздохом повернулся на спину. – С одной стороны, хочется есть, а с другой – от еды мне плохо, и как вообще такое возможно? – Он вымученно улыбнулся.

– Ну, попьете теплого лайкоса, и все пройдет, – улыбнулся разведчик, – поверьте моему опыту.

– Неужели тоже укачивает? – удивился Майсер.

– Сейчас нет, привык уже, а раньше бывало.

– Надеюсь, я тоже когда-нибудь привыкну. – Отто со стоном сел и судорожно сглотнул, почувствовав, как содержимое желудка устремилось вверх.

Менал с беспокойством посмотрел на инженера, лицо которого на мгновение приняло синюшный оттенок, и, оглядевшись, пододвинул к кровати стоявшее в углу ведро с каким-то мусором.

– Спасибо, но вроде отпустило, – поблагодарил Майсер.

В этот момент дверь распахнулась, а на пороге появился сержант с большим зеленым подносом, на котором стояли пара тарелок, кружки и небольшая кастрюлька с исходящим паром лайкосником.

Поставив все на стол, он отошел назад к двери и, заложив руки за спину, застыл с каменным лицом. Эрнес покосился на солдата и, взяв одну из кружек, плеснул в нее лайкоса, после чего протянул ее аэроконструктору.

– Можете быть свободны, сержант, – бросил он, поворачиваясь к невозмутимому ястанцу. – Как появится капитан Нацуро, сразу ведите его к нам.

Дождавшись, пока за солдатом закроется дверь, он криво усмехнулся и покачал головой:

– Слишком прямолинейно работают. Буквально заявляют в открытую: «Мы вам не доверяем».

– Думаешь, боятся, что мы уведем все самое интересное у них из-под носа и не поделимся? – вымученно улыбнулся Майсер, чувствуя, как от падающего в желудок теплого лайкоса по телу разливается приятная истома, а тошнота отступает на задний план.

– Естественно. – Менал пододвинул табурет к столу и, усевшись на него, открыл кастрюльку. – Рыбный суп с овощами, – прокомментировал он, наполняя свою тарелку. – Не хотите отведать, господин Майсер?

– Нет, спасибо. – Отто поставил кружку на пол рядом с кроватью, а сам вновь улегся, неожиданно почувствовав липкую сонливость, наливающую веки свинцом.

– Какие у нас планы? – Голос Эрнеса Майсер слышал словно через несколько слоев ваты.

– Думаю, нам перво-наперво нужно выяснить примерную зону действия этих крыланов, чтобы позднее вычислить место их базирования.

– Большая территория получится.

– Не очень. – Отто протер глаза и, зевнув, решительно сел на кровати, усилием воли отгоняя упорно подступающий сон. – На самом деле радиус действия крылана небольшой. Посуди сам, много ли топлива он может унести?

Менал на секунду задумался, потом понимающе кивнул.

– Хочу поговорить с ястанскими аэронавтами, видевшими крыланы, – это позволит сузить зону поисков. Или есть другие идеи? – вопросил конструктор.

– Есть. – Эрнес отложил ложку и отодвинул от себя опустевшую тарелку. – Задействую наших агентов, думаю, так быстрее будет.

– Одно другому не мешает, – пожал плечами Отто. – Наша главная задача – поймать эту птичку, а для этого желательно найти ее гнездышко.

– Разрешите? – Дверь приоткрылась, и в комнату вошел высокий пожилой офицер. – Капитан Нацуро прибыл, – доложил он, прижимая ладонь правой руки к левому плечу и коротко кланяясь.

– И что это такое? – штаб-канцлер Карнот кинул папку на стол и угрюмо посмотрел в сторону стоявшего навытяжку личного секретаря императора.

– Доклад генерала Кутесова его величеству по поводу некоего аппарата под названием… – Юноша на мгновение замялся.

– Крылан, – услужливо подсказал ему начальник внешней разведки. – И что?

– Но… – секретарь явно растерялся. – Но вы же требовали, чтобы я вам докладывал обо всех документах, присылаемых из штаба УВРа[15].

– Обо всех, но не о подобной ерунде! – Карнот почувствовал, что злится, и, заметив в глазах секретаря огонек испуга, попытался взять себя в руки, продолжив уже спокойным голосом: – Я знаю об увлечении нашего государя всякой технической лабудой, и если господин Кутесов решил ему потакать в подобных прихотях, то это его дело, меня подобное не интересует. Понятно?

– Так точно, господин Карнот.

– Вот и замечательно, мой мальчик! – канцлер улыбнулся и подтолкнул папку к краю стола. – Можешь отнести ее императору.

Юноша щелкнул каблуками и, схватив документы, буквально выбежал из кабинета, заставив Карнота усмехнуться.

– Когда подчиненные боятся, это хорошо, – пробормотал он, возвращаясь к раскладыванью пасьянса.

На миг его рука замерла в нерешительности над стопкой фишек домно, и он пару минут раздумывал, правильно ли поступил, не вникнув в суть доклада Кутесова, – генерал был старым разведчиком и наверняка не стал бы беспокоить императора по пустякам. Но затем он решительно тряхнул головой, отгоняя прочь дурацкие сомнения. В конце концов, еще один несбыточный прожект очередного проходимца, щедро оплаченный из скудной казны империи, – это черный камень на весы доверия этому молодому идиоту в короне.

Он ухмыльнулся и, подняв из стопки очередную фишку, пристроил ее к вершине выложенной на столе причудливой пирамидальной фигуры, после чего расплылся в довольной улыбке – пасьянс сходился.

Аэростат завис над платформой, а сброшенные с него концы причальных тросов были подхвачены матросами причальной команды и вставлены в распахнутые жерла притяжных машин. Заурчали невидимые моторы лебедок, и машина медленно опустилась вниз. Из днища гондолы выдвинулись швартовочные полозья, которые с лязгом вошли в специальные углубления, а громкий щелчок фиксаторов оповестил об окончании процедуры причаливания.

– И откуда этот хлам взяли? – Кончик профессорской трости указал в сторону причалившего аэростата.

– Откуда я знаю? – пожал плечами Алай, подхватывая тяжелый саквояж ученого и направляясь с ним к платформе.

Профессор Ленс экс Кунгуров бросил нахмуренный взгляд из-под седых кустистых бровей на своего новоявленного помощника и, возмущенно буркнув себе под нос пару нелестных фраз в его сторону, направился следом. Поднявшись по металлическим ступеням на платформу, они подошли к приветливо распахнутой дверце гондолы, рядом с которой застыла высокая стройная фигура в светло-синем мундире.

– Капитан Анюткина, рада приветствовать вас на борту нашей «Надежды», господин профессор.

– «Надежды»… – профессор саркастически хмыкнул. – Это скорее уж «Отчаянье», милая, – бросил он, поправляя сползшие к кончику носа очки и исчезая внутри гондолы.

Алай тяжело вздохнул и, виновато улыбнувшись Анюткиной, в глазах которой зажегся гневный огонек, последовал за своим подопечным.

Приказ генерала сопровождать профессора аэронавтики в Наймарскую крепость для того, чтобы тот дал наиболее точную техническую оценку разработкам Эйтана, стал для Алая полной неожиданностью. По всей видимости, Кутесов действительно считал разработки этого аэр-лейтенанта чем-то стоящим, и, судя по косвенным данным, не только он один. Данные о появлении крыланов были засекречены, а распространение слухов пресекалось. Мало того, с экипажей кораблей, видевших их в действии, была взята подписка о неразглашении государственной тайны. Эйтана надо было давно брать за грудки и переправлять с полуострова вместе с его аппаратами, но генерал почему-то не спешил это делать.

Алай получил приказ отправляться в Наймарскую крепость вместе с профессором и, разобравшись со всем на месте, действовать по обстановке. Создавалось впечатление, что Кутесов сомневался в своих действиях и решил всю ответственность за возможные последствия переложить на его плечи. Алай усмехнулся. Генерал всегда славился умением выходить сухим из самых скандальных ситуаций. Только вот его подчиненные частенько при этом страдали. Однако надо отдать ему должное – своих людей он никогда не бросал. И частенько бывало так, что его подчиненный, лишившийся погон за какой-либо провал, неожиданно оказывался устроен на тепленькое местечко с приличным окладом. Случалось, что обвиненный в предательстве агент был не только оправдан трибуналом, но даже награжден самим императором, причем все это проделывалось без излишней помпы и объяснений.

– А вот и ваша каюта, господа! – голос сопровождающей их девушки-матроса вывел Алая из пучин размышлений, заставив вернуться к действительности.

– Спасибо, доченька, – бросил профессор, распахивая дверь каюты и входя внутрь.

Довольно просторное помещение с большим круглым столом посередине, вокруг которого стояли мягкие кресла. Вдоль одной из стен протянулся книжный шкаф, а на противоположной – прямоугольники иллюминаторов. Из комнаты вели сразу три двери. Одна выходила в узкий коридор, еще одна вела в тесную спальню с двумя откидными кроватями, третья являлась входом в небольшой отсек с санузлом.

– Если что-то понадобится, позвоните, – сказала девушка, едва Алай закончил осмотр помещения.

Разведчик бросил взгляд на небольшую черную кнопку на стене у входной двери и коротко кивнул.

– Надо же, женский экипаж, – сказал профессор, снимая пальто и направляясь к стоявшей в углу вешалке. – В столице я себе такого даже представить не мог.

– Людей не хватает, и это все, что нам смогли выделить, – пожал плечами парень, пристраивая багаж ученого в углу. – К тому же здесь один из лучших экипажей.

– Да я не о том! – махнул рукой Кунгуров. – Девочек жалко. Им бы сейчас влюбляться да детишек рожать, а они тут в солдатиков играют…

– Война…

– Я понимаю, – старик вздохнул, – и все равно это неправильно.

Алай промолчал. В это время раздался монотонный гул включившихся двигателей, пол легонько качнулся, а за стеклами иллюминаторов мелькнули деревья, растущие вдоль дальней кромки поля, через мгновение сменившись синевой неба.

– Знаете, молодой человек, – неожиданно сказал профессор, – если бы не личная просьба господина Кутесова, никогда бы не согласился на подобную поездку. Я уже больше сорока лет занимаюсь проблемами аэронавтики и всю эту бредню о крыланах слышал много раз. Так вот, могу вам со всей ответственностью заявить, что на данном уровне наших технологий построение подобной машины является полнейшей утопией, вот.

Он снял очки и, достав из кармана своего клетчатого пиджака платок, аккуратно протер их, после чего водрузил обратно и с вызовом взглянул на молодого разведчика, словно приглашая его к спору.

Стоявший у иллюминатора Алай непонимающе смотрел на профессора, уже догадываясь, что генерал не посвятил того в тонкости дела. Легонько усмехнувшись, он открыл висевшую через плечо сумку и достал оттуда несколько помятую папку с документами.

– Ну, тогда все это просто обман зрения или же чей-то злой розыгрыш, – сказал он, с улыбкой протягивая ее Кунгурову.

Глава 6

Отто Майсер задумчиво рассматривал висевшую на стене карту, где красными треугольниками были отмечены места встречи с руссарскими крыланами. За исключением двух, все остальные метки кучковались практически в одном месте, выстроившись над морем в некое подобие извилистой линии. Объяснялось это просто – именно здесь проходили маршруты, по которым экипажи обычно возвращались с задания. А вот отдельно стоящие метки появились на карте всего пару дней назад и, в отличие от остальных, размещались над сушей. Впрочем, отличия на этом не заканчивались. В докладах указывалось, что в данных точках идущие на базу аэростаты подверглись нападению сразу двух крыланов, и у Майсера возникло подленькое ощущение, что вскоре их станет еще больше.

Руссары явно проводили испытания этих аппаратов, и, судя по потерям ястанцев, успешно. За три недели их с Меналом присутствия на базе аэроотряд потерял шесть аэростатов. Вчера же из вылета не вернулся тяжелый бомбер класса «Эстер-Наг» – летающая крепость, являющаяся одним из лучших аппаратов в своем классе. До этого дня считалось, что данный класс машин руссарским крыланам не по зубам, – оказалось, что это не так. Все это побудило ястанских капитанов спешно довооружать свои воздушные корабли пулеметами, частенько за счет демонтажа орудий, что, в свою очередь, делало их легкой добычей для руссарских аэростатов. Можно было сказать, что на базе царила некоторая растерянность, медленно перерастающая в легкую панику.

Отто вздохнул и, подойдя к столу, раскрыл лежащую на нем папку, достав оттуда лист с рисунком руссарского крылана, выполненного после опроса свидетелей, – странная конструкция. Два прямоугольных крыла, причем одно поверх другого, хвостовое оперение, снабженное вертикальным стабилизатором, и тупой нос с неизвестным типом двигателя. В том, что двигатель не обычный паровой, Майсер уже не сомневался, – в противном случае нос аппарата был бы куда более массивным и присутствовали бы патрубки отвода пара. Нет, неизвестный ему руссарский инженер пошел совсем по другому пути, нежели все ведущие аэроконструкторы мира, пытавшиеся создать нечто подобное, – все было как-то слишком просто, впрочем, как и все гениальное.

Обычно все пытались брать за основу конструкции строение птиц, порой даже копируя строение крыла, и этого пути не избежал даже он, Майсер. Последние его модели имели не только изогнутый наподобие птичьего профиль крыла, но и наборные крылья с имитацией перьев, выполненных из тонкой фанеры и материи. Хотя, к своей гордости, Майсер мог отметить, что концепцию аппарата подобной той, что была изображена на рисунке, он тоже разрабатывал. Это была машина с одним крылом и широким горизонтальным стабилизатором, имеющим подвижность в горизонтальной плоскости. Однако руссарский аэроконструктор выполнил все проще и изящнее, одновременно перечеркнув все наработки своих соратников по делу, опередив их на десятилетия, словно знал, как и что надо делать.

Дверь тихонько скрипнула, заставив Отто отвлечься от размышлений.

– Фу-у, ну сегодня и жара, – бросил Менал, снимая китель и в сапогах заваливаясь на кровать.

– Есть новости? – поинтересовался инженер, покосившись на разведчика.

– Кое-что, но не слишком много. – Эрнес тяжело вздохнул и, резко поднявшись, сел на кровати. – Хотя даже не знаю, относится ли это хоть как-то к нашим поискам. Я попросил своих людей сообщать обо всем необычном…

– И что?

– Ну… – Менал поднялся и, похлопав себя по карманам брюк, извлек из заднего кармана помятый лист бумаги. – Вот тут один из агентов сообщает, что некий господин Сатров, владелец небольшого завода по переработке нефти, хвастался о неожиданном заказе на мало кому нужный бензин…

– Бензин! – Майсер вскочил со своего места и, вырвав из рук разведчика бумагу с шифровкой, быстро пробежал по ней глазами. – Четыре сотни рилов[16] за два месяца!

– Вот и я удивился, – кивнул Эрнес, – куда можно использовать такую прорву? Хотя из-за ястанских бомбардировок там частые перебои с освещением, так что возможно…

– ДКГ, ну конечно же, ДКГ! – Инженер заметался по комнате, затем замер у окна, грохнув кулаком о широкий каменный подоконник. – Да кто же ты такой, демон тебя дери?

– Вы о ком? – разведчик с беспокойством посмотрел на своего подопечного, всерьез опасаясь за его душевное равновесие. Слишком уж близко к сердцу принимал Майсер успехи руссарского конструктора.

– О создателе крыланов, естественно, – буркнул Отто. – Я с самого начала не мог понять, что он за двигатели поставил на свои машины, а вы мне наконец-то дали ответ.

– Думаете, эта новость имеет какое-то отношение…

– Непосредственное! – перебил Эрнеса Майсер. – По всей видимости, на этих крыланах стоят так называемые двигатели камерного горения, использующие в качестве топлива бензин. Одно время их широко разрабатывали, но из-за малой мощности и ненадежности они так и не прижились. Видимо, этому руссару удалось решить и эти проблемы…

– Или он работал над аппаратами не один…

Отто покосился на Менала и, на секунду задумавшись, кивнул, соглашаясь с предположением разведчика.

– Значит, осталось только узнать, куда эта фабрика поставляла свой бензин, и тогда мы уж точно поймаем наших «птичек», – хищно улыбнулся Эрнес. – И этим вопросом я займусь лично.

К счастью, вместо двух дирижаблей, упомянутых в радиограмме, прибыл лишь один, но даже с ним возникло довольно много проблем, и в первую очередь – с перемещением его в ангар. Причальные платформы так и не удалось полностью восстановить, хотя на складе крепости Роханцев обнаружил достаточное количество запчастей к их механизмам. Благодаря этому смогли привести в рабочее состояние несколько лебедок, и причаливание прошло без каких-либо эксцессов. А вот транспортировку аппарата в ангар пришлось осуществлять при помощи двух грузовиков, которые с трудом справились с этой задачей. К тому же, когда это было сделано, обнаружилось, что нос аэростата торчит из дверей на несколько метров. Несмотря на то что «Надежда» относилась к аппаратам так называемого среднего класса, того же, что и базирующиеся здесь ранее «Охотники», размеры она имела внушительные.

А вот с размещением экипажа проблем особых не возникло, так как все его члены были женского пола, за исключением прилетевших вместе с ними экспертов. Больше всего этому факту обрадовался Роханцев, который уже задумывался о срочном восстановлении некоторых зданий, а обошелся выделением со склада десятка коек. Однако в тот же день они с Сергеем осознали, что так просто проблему жилья решить не удастся. В казарме стало тесновато, да и новоприбывшие смотрели несколько свысока на девушек из гарнизона, отчего в первый же вечер между ними возник небольшой конфликт. К счастью, им с капитаншей «Надежды» удалось погасить начавшуюся свару в зародыше, но все поняли, что с жильем надо что-то срочно решать.

На созванном Андре небольшом совещании было решено все-таки начать восстановление одной из казарм, а пока перевести девушек из отряда Ратного обратно в крепость, оставив только курсанток. Последних поселили на втором этаже казармы в комнате парней, отправив тех обживать кухню, – впрочем, они не роптали. Прилет новых девушек, да еще и аэронавток, был для них куда более существенным событием.

Для Сергея же было более важно именно прибытие экспертов, напрямую подтверждающий интерес к его машинам со стороны руссарских властей. Несколько смущал тот факт, что для оценки его аппаратов прислали всего одного человека: невысокого роста худенький подвижный старичок в смешных круглых очках – профессор аэронавтики одного из столичных университетов – буквально исходил скептицизмом и неверием. Сразу же после приземления он потребовал предоставить ему аппараты для осмотра и в прямом смысле ощупал бипланы от кончика носа до верхушки хвостового стабилизатора. Причем, судя по скучающему виду профессора, этот осмотр только укрепил его в своих выводах. Сергей попытался было дать кое-какие пояснения, но гость лишь отмахнулся, с гонором заявив, что уже вдоволь наслушался околонаучных бредней от подобных безграмотных самоучек.

Это настолько задело Ратного, что он лишь молча скрипнул зубами в ответ и, запрыгнув на крыло, забрался в кабину биплана, дав отмашку находящемуся неподалеку курсанту. Чихнув, двигатель взревел, заставив профессора попятиться и замереть в изумлении, провожая удивленным взглядом выруливающую машину. Самолет на мгновение замер, точно бегун перед стартом, затем резко сорвался с места и, промчавшись по полю, легко оторвался от земли и унесся в безоблачное небо. Пара кругов над полем, мертвая петля – и колеса биплана вновь коснулись пожухлой травы аэродрома.

Сергей выбрался из кабины и направился к профессору, который, словно изваяние, все еще стоял на том же самом месте, что и в момент взлета. Подойдя ближе, Ратный с вызовом и легкой улыбкой нескрываемого превосходства посмотрел на растерявшегося старика, чьи твердые убеждения только что превратились в пыль под неумолимым напором увиденного.

К чести профессора, тот довольно быстро взял себя в руки и, бросив на Сергея несколько насмешливый взгляд поверх очков, заявил:

– Что ж, молодой человек, вынужден признать свою полную некомпетентность в данном вопросе, – и, обернувшись к своему молодому помощнику, следовавшему за ним буквально по пятам, добавил: – Судя по всему, придется мне на старости лет пойти учеником к господину ратнинанту, надеюсь, он меня примет.

Оставшийся день они провели в комнате Ратного, разбираясь с чертежами бипланов и возложив все проблемы с размещением экипажа аэростата на плечи Роханцева. Профессора интересовала буквально каждая мелочь, а его неожиданно вспыхнувший энтузиазм удивил даже Сергея – из ярого скептика и противника крыланов тот на глазах превращался в их яростного сторонника.

– Вы хоть представляете все последствия своего изобретения, господин Эйтан?! – говорил Кунгуров, нервно расхаживая по комнате.

Сергея буквально подмывало ответить, что прекрасно представляет, и даже более того, но, бросив быстрый взгляд в сторону помощника профессора, задумчиво разглядывающего наброски нового биплана, решил благоразумно промолчать. Этот молодой человек вызывал у Ратного серьезные подозрения – как-то мало вязалась его внешность со статусом помощника столичного профессора. Высокий, спортивного телосложения, у Сергея он почему-то ассоциировался с хищным зверем, вынужденно прикидывающимся безобидным травоядным, причем порой это удавалось ему с большим трудом. Стать, выправка, то, с каким видом и интересом он рассматривал образцы вооружения биплана, – буквально все в нем кричало о том, что он кадровый военный. И вполне возможно, что настоящим экспертом, решающим судьбу его аэропланов, был не старичок-профессор, а вот этот так называемый помощник, впрочем, это мало что меняло.

– Вижу, что нет, – меж тем продолжал профессор, останавливаясь и устало опускаясь на стоящий у окна стул. – Молодой человек, вы гений… да-да, и не отрицайте! Ваши изобретения опередили научную мысль… нет, не так, – Кунгуров на мгновение задумался. – «Опередили» – не совсем верно, скорее, вы подошли к решению проблемы крыланов совсем с другой стороны, нежели остальные аэроконструкторы. Вы точно пришелец из другого мира с иным взглядом на обычные, казалось бы, вещи и…

Сергей невольно вздрогнул, почувствовав, как по спине пробежали холодные мурашки, – сам того не зная, Кунгуров очень близко подобрался к его основному секрету, который Ратный разглашать не собирался. Ощущение пристального, буквально сверлящего взгляда резануло по нервам, заставив резко обернуться, однако сидящий за столом Алай, не обращая на них с профессором никакого внимания, все так же просматривал рисунки. Заметив, что землянин его внимательно рассматривает, он вопросительно посмотрел на Сергея, заставив того приветливо улыбнуться и быстро отвести взгляд.

– …Перелеты с континента на континент будут доступны обычному обывателю…

– Профессор, вы преувеличиваете мой вклад, – с легкой улыбкой перебил Кунгурова Сергей, чувствуя, что тот чересчур увлекся перспективами развития авиации.

– В каком смысле?

– Ну, двигатель изобрел все же не я…

– Не имеет значения! – отмахнулся Кунгуров. – Этот двигатель или какой другой, главное тут – сама концепция аппарата и…

– А в какое время вы сможете наладить промышленное производство своих крыланов? – неожиданно спросил помощник профессора, заставив Сергея удивленно посмотреть в его сторону.

– Зависит от многих факторов, – уклончиво ответил Ратный. – Но при должном обеспечении людьми и необходимым материалом, думаю, что смогу сделать это в течение пары месяцев, труднее будет с пилотами.

Алай кивнул и вновь погрузился в просмотр рисунков, однако этот неожиданный вопрос лишь подтвердил предположения землянина: в прибывшей паре именно этот парень принимал основные решения, а профессор, скорее всего, имел функции обыкновенного технического советника.

В дверь постучали.

– Входите! – бросил Ратный, поднимаясь с кровати и застегивая воротник кителя.

– Господин ратнинант! – Шагнувший за порог солдат вскинул руку к фуражке, отдавая честь. – Разрешите обратиться к господину профессору?

– Обращайся, – разрешил землянин, уже догадываясь о причинах визита посыльного.

Солдат щелкнул каблуками и развернулся в сторону профессора, продолжая держать раскрытую ладонь у козырька головного убора.

– Господин профессор, господин капитан просит вас прибыть в крепость, где для вас уже подготовлены комната и горячий ужин. Машина ожидает у входа в казарму. – Он снова щелкнул каблуками и, развернувшись, вышел, притворив за собой дверь.

– Что ж, нам действительно пора, – сказал Алай, откладывая рисунки в сторону и поднимаясь со своего места. – Время позднее, а господину ратнинанту надо отдохнуть.

Профессор бросил на своего спутника гневный взгляд, но все же поднялся со стула и молча направился к вешалке за своим пальто. Они оделись и спустились вниз.

Около крыльца под парами стояла длинная приземистая машина черного цвета, чем-то напоминающая небольшой старинный автобус, как-то виденный Сергеем в одном из земных музеев.

Единственное отличие – цилиндрический котел, часть которого торчала у машины сзади, почти на метр выдаваясь из корпуса. Из-за этого, по мнению Сергея, тупоносая машина выглядела несколько уродливо, а проходящая сквозь салон золотистая колонна трубы только добавляла минусы к ее дизайну, – этакий выкидыш инженерной мысли неизвестного конструктора. Судя по косому взгляду Алая в сторону паромобиля, вид данного аппарата и у него вызывал похожие чувства.

– Завтра жду вас к десяти, – сказал Сергей профессору, которому явно не хотелось уезжать. – Хочу прокатить вас на своем детище.

– Жду не дождусь, – ответил профессор, забираясь внутрь машины. – Думаю, ощущения от подобного полета будут необычными.

– Да, это несколько другое, чем полет на аэростате, – Ратный улыбнулся и, козырнув, отошел ко все еще стоящему на крыльце Алаю.

– А вот я бы хотел увидеть ваш аппарат в боевых условиях, – сказал тот.

– Можно попробовать, – кивнул землянин, – только обещать не могу. В последнее время ястанцы стали осторожничать и ходят только большими группами.

– Это и понятно, шороху вы навели достаточно, – улыбнулся разведчик. – Кстати, мы так официально и не представлены: Алай тер Наимов, экзац-рудничий УВР.

– Военная разведка, – усмехнулся Сергей. – Если честно, то я предполагал нечто подобное, только думал, что вы пораньше спохватитесь.

Наимов покосился на землянина, хмыкнул и, неопределенно мотнув головой, бросил:

– Знаете, а вы, господин Эйтан, действительно необычный человек… кое в чем даже слишком… – Он бросил на несколько растерявшегося Сергея многозначительный взгляд и, коротко поклонившись, сбежал с крыльца.

– …Такая громадина, я аж опешил. К тому же у этого гада орудий натыкано штук по десять с каждого борта, а сверху две башни, точно на каком-нибудь линкоре. Я уже приготовился разворачиваться назад, но тут наш командир качает крыльями: мол, «делай как я», и уходит вниз, потом делает горку и прямо в нос этому ястанцу. – Парень продемонстрировал маневр рукой, старательно имитируя звук двигателя. – Ну, мы, естественно, ныряем за ним и та-та-та… нос у того в клочья, а командир делает петлю – и снова в лобовую. Эта громадина и сделать ничего не способна, мы у нее перед носом, как у Пресветлого в кармашке, вот она и может только вертеть верхними башнями да шмалять куда ни попадя. В общем, зажгли мы его буквально с трех заходов и едва убраться успели. Правда, меня на прощание он зацепить успел, там у него где-то пулеметные точки оказались, все крыло теперь – как дуршлаг. К счастью, наши «эсты» – машинки надежные…

Юноша ласково похлопал по крылу стоявший рядом биплан.

– «Эсты»? – переспросила одна из девушек-аэронавток, что с приоткрытым от удивления ртом слушали байки Яра, одного из пилотов группы Ратного.

– Ага! «Эст-1» сокращенно от Эйтан Серг тер.

– А почему в таком порядке?

– Потому что так благозвучнее, – сказал Сергей, выходя из-за соседнего биплана, где стоял все это время, с некоторой гордостью слушая рассказ своего ученика.

– Господин ратнинант! – Яр вскинул руку к фуражке, а девушки из экипажа «Надежды» вытянулись по стойке «смирно». – Разрешите доложить: провожу разъяснительную беседу с новоприбывшим составом аэробазы.

– Вольно! Слышал, слышал, – улыбнулся Ратный и, повернувшись к аэронавткам, добавил: – А знаете, девушки, он у нас герой, летает всего ничего, а уже завалил пару разведчиков.

Яр гордо сверкнул глазами и, подбоченившись, покосился на перешептывающихся девушек.

– Хороши невесты, – тихонько прошептал стоящему рядом парню Сергей, кивая в сторону юных аэронавток, отчего оттопыренные уши Яра налились краснотой. Землянин рассмеялся. – Ладно, не тушуйся, – бросил он, похлопав курсанта по плечу и уже серьезным тоном добавил: – Готовь «Утку» к полету, пойдешь на ней с одним из наших гостей. И в бой не лезь…

– Но, командир…

– Никаких «но»! – отрезал Ратный и бросил взгляд на карманные часы, недавно подаренные ему Роханцевым. – Через два часа чтобы машины были готовы к вылету.

– Слушаюсь, – расстроенно козырнул Яр.

– А девчонки и вправду хорошие, особенно вон та черно-рыжая. – Сергей подмигнул залившейся краской девушке, которая до этого момента с неприкрытым интересом смотрела в их с Яром сторону, и, еще раз приободряюще похлопав своего курсанта по плечу, направился к казарме.

Не успел он подняться по лестнице на второй этаж, как его догнала дежурная и, щелкнув каблучками лакированных сапожек, строго по всей форме доложила о прибытии господина Васнова. Ратный козырнул в ответ и, приказав пропустить инженера, с грустью подумал о девушках своего отделения, вынужденных вновь переселиться в крепостные казармы. С ними у него давно уже сложились довольно непринужденные отношения, а весь этот строевой официоз присутствовал только при посторонних – теперь же пришлось вновь к нему вернуться. Конечно же, функции по охране аэродрома по-прежнему выполняла его старая команда, но вот в казарме теперь безраздельно царил дух строгости и военного порядка, быстро наведенный и поддерживаемый капитаншей «Надежды».

Войдя в свою комнату, он снял куртку и едва повесил ее на вешалку, как в дверь постучали, и на пороге появился Рослав, сопровождаемый дежурной по казарме.

– Строгие у вас теперь порядки, – прокомментировал Васнов, когда его сопровождающая, отдав честь, покинула комнату Ратного. – Чуть ли не под конвоем привели.

– Что поделаешь, – улыбнулся землянин, – здесь все же военная база.

Рослав саркастически хмыкнул, но промолчал. Подойдя к столу, он раскрыл тубус, который все это время прижимал к себе, словно нечто драгоценное, и принялся извлекать из него свернутые в рулоны чертежи.

– Неужели уже сделал? – удивился Сергей, разворачивая один из них.

– Основные расчеты – да, остались мелочи, однако, думаю, получилось неплохо.

– Ну, как получилось, покажет опытный образец, – бросил Ратный, внимательно разглядывая чертеж звездообразного двигателя. – Хотя на первый взгляд все нормально. Где расчеты?

Рослав перевернул тубус и вытряхнул из него свернутую в трубку тетрадь. Подняв ее с пола и отряхнув, он протянул свои записи Сергею.

– Ты кому-нибудь их показывал? – спросил Ратный, быстро пролистав тетрадь и возвращая ее Васнову. На самом деле для него все расчеты инженера были «темным лесом», так как местной математики он не знал, а на пересчет по земным формулам ушли бы недели. К тому же причин не доверять Васнову у него не было, так как за время совместной работы Ратный уже не раз убедился, что тот очень грамотный инженер.

– Пока нет, – покачал головой Рослав.

– Вот и не показывай. – Сергей свернул чертеж и аккуратно положил его на стол. – Про наших гостей слышал?

– Еще бы! – хмыкнул тот. – Вчера были на фабрике, так этот профессор от меня часа три не отставал, все про двигатель Маслоуна расспрашивал.

– Ясно, – кивнул Ратный, подумав, что теперь понятно, куда ездили Алай с профессором. Вчера он прождал их весь день, желая выполнить свое обещание и прокатить старика на биплане, но те появились на аэродроме лишь к вечеру. Точнее, пришел только Наимов и, извинившись, сказал, что завтра будет готов слетать с ним на охоту за ястанцами.

– Я так понимаю, что эти господа решают, быть вашим самолетам или нет.

– А? – Сергей вынырнул из глубин размышлений и вопросительно посмотрел на своего собеседника, затем коротко кивнул: – Можно и так сказать, хотя, точнее, они решают, нужны ли подобные аппараты армии или нет.

– Ну, волноваться не стоит, – улыбнулся Рослав. – Только дураки откажутся от такого оружия.

– Я тоже так думаю. Поэтому и говорю, чтобы ты приберег эти наши задумки. Если все пойдет, как я хочу, то вскоре мы их реализуем, если же нет… не хочу, чтобы эта идея попала в чужие руки.

– Хорошо, – понимающе кивнул молодой человек. – Однако расчеты я все равно доведу до конца.

– Естественно, продолжай работать, и, кстати, что там с синхронизаторами?

– Все нормально, завтра привезу движок, и можно ставить.

– Замечательно, значит, ставим его на «единицу»… – Раздавшийся за окном паромобильный гудок заставил его прерваться и подойти к окну. – А вот и наши гости, – прокомментировал он, наблюдая за подруливающей к крыльцу машине. – Пойду встречать. Сегодня хочу слетать с одним из них на «охоту».

– А не испугается? – криво усмехнулся инженер.

– Ну, профессора я брать с собой не собираюсь, а господин Наимов вроде не из трусливых.

Первые минуты полета пассажиру было несколько жутковато, так как от разверзнувшейся под крыланом бездны его отделял только хлипкий деревянный каркас, обтянутый тонкой тканью. Сперва Алай боялся даже шевельнуться, так как конструкция эйтановского детища казалась крайне хрупкой, и создавалось впечатление, что стоит только двинуть рукой или ногой, как она развалится на составные части. Однако минуты шли за минутами, а крылан все так же плыл над землей, бодро тарахтя двигателем, и Алай почувствовал, как напряжение постепенно отступает, сменяясь каким-то странным ощущением свободы и восторга. Полет на аэростате был сродни плаванию на корабле или, скорее, неспешной поездке в комфортабельном паромобиле по ровной дороге: движение можно было ощутить, лишь поглядев в иллюминатор. Крылан же скорее походил на гоночный болид: порывы ветра в лицо, дикое ощущение скорости, хлещущий в кровь адреналин и инерция, вжимающая тело в спинку сиденья на резких виражах.

Некогда Наимову пророчили карьеру профессионального гонщика, но война спутала все планы, и вот теперь он вновь испытал давно забытые ощущения.

Идущий справа и чуть выше крылан с цифрой «один» на борту неожиданно качнул крыльями и резко ушел вверх, а через мгновение за ним последовал и второй.

– Кажется, вам повезло, – донесся из болтающегося рядом с ухом раструба тихий голос. – Две цели справа.

Сидящий в передней кабине аэронавт обернулся и указал рукой куда-то за спину разведчика, заставив того закрутить головой в поисках противника. Две черные черточки на фоне безоблачного неба он нашел практически сразу. Из-за отсутствия ориентиров казалось, что они не двигаются, застыв инородными телами в клейстере безбрежней синевы, но данное впечатление было обманчиво, это стало ясно через пару минут. Аэростаты шли встречным курсом, на глазах увеличиваясь в размерах.

Устремившиеся на них крыланы казались маленькими безумными мошками, решившимися атаковать воздушных гигантов. В небе вздулись серые облачка разрывов, преграждая путь шедшим в атаку крыланам, но те разошлись в разные стороны и, спикировав вниз, пронеслись под аэростатами, чтобы в тот же момент свечой взвиться вверх, оказавшись позади ястанских машин.

– У «Эстаров» хвост и нос – глухая зона, – раздалось из раструба. – Последнее время они ставят пулеметы в задней части гондолы, но толку мало, свой же нижний стабилизатор мешает.

Алай понимающе усмехнулся, внимательно наблюдая за разворачивающимся вдали сражением. Было видно не очень хорошо, но они не приближались, – аэронавт, ведущий крылан с Наимовым, видимо, получил приказ не вступать в бой, но даже с такого расстояния была видна полная беспомощность ястанских аэростатов. И если первые минуты те еще пытались отстреливаться, то вскоре огонь прекратился, зато вниз полетели черточки бомб и балластных мешков. Капитаны пытались вывести аэростаты из-под огня противника, набирая высоту, и одному это удалось, а вот вторая машина вдруг задымила, и атакующие ее крыланы устремились прочь. Яркая даже в солнечном свете вспышка расцвела над водами пролива, а через секунду до них долетел глухой звук взрыва. Объятая пламенем гондола аэростата с развевающимися остатками оболочки рухнула в море.

Алай проследил за ее падением и вдруг заметил еще два аппарата, спешащих к месту сражения со стороны солнца. Тем временем машины Эйтана и его напарника устремились вверх, вдогонку за уходящим ястанцем. По всей видимости, увлеченные горячкой боя, они не заметили нового врага.

– Там еще двое! – крикнул Наимов в болтающийся перед лицом раструб.

– Что?

– Еще двое, говорю! – Аэронавт обернулся, и Алай указал рукой в сторону замеченных аэростатов противника.

– Демон раздери! Держитесь, господин Алай. – Крылан резко накренился, разворачиваясь.

Спешащие на помощь своему собрату аэростаты несколько отличались от атакуемых «Эстаров», и прежде всего размерами. Эти машины были меньше почти в два раза, они обладали более стремительными обводами шара и имели всего лишь два двигателя.

«Вайк-ли» – аэростат сопровождения и огневой поддержки, уж эти-то аппараты Алай знал прекрасно: четыре крупнокалиберных пулемета и триста килограммов бомбовой нагрузки. Ястанцы частенько использовали такие во время наступления для прикрытия своих солдат – маневренная, но абсолютно небронированная машинка, которая легко сбивалась огнем ручных пулеметов.

Меж тем стало ясно, что их крылан не поспевает за не уступающими ему в скорости ястанскими аэростатами. Тем не менее установленный на его верхнем крыле пулемет неожиданно ожил, раз за разом выплевывая короткие очереди в сторону идущего впереди противника. Им повезло. Видимо, ястанские аэронавты уже настолько боялись крыланов, что, несмотря на эту, по сути, бесполезную атаку, их машины сразу же резко пошли вверх, медленно отворачивая от своих целей. Ратнинант и его курсант наконец-то заметили нового врага и, бросив бесплодные попытки догнать быстро уносящийся ввысь «Эстар», устремились к малым аэростатам. К сожалению, в вертикальном маневре ястанские машины явно превосходили по скорости крыланы. Впрочем, гнаться за ними никто не стал, однако для Алая это было неважно. Он и так увидел все, что хотел, успев по достоинству оценить изобретения Эйтана. Разведчик с легкой улыбкой посмотрел на пристроившуюся сбоку машину ратнинанта и, махнув тому рукой, подумал, что у Руссарии появилась реальная возможность стать Владычицей Неба – упускать такую возможность не стоило.

Глава 7

Гладь пролива вздрогнула и, вскипев, выплюнула из своих глубин длинное веретенообразное тело подводной лодки. Со стуком распахнулась дверца похожей на горб рубки, а из открывшихся клапанов со свистом ударил выбрасываемый в воздух пар, быстро смешавшийся с предрассветным туманом. Внутри корпуса послышался басовитый гул машин, спешивших зарядить бортовые аккумуляторы электродвигателей, пока подлодка на поверхности.

– Подошли настолько близко, насколько позволяют местные глубины. Можно, конечно, попытаться пройти по поверхности, но это слишком рискованно. Руссарские сторожевики в этих водах частые гости, – извиняющимся тоном сообщил капитан, который заметно нервничал, всплывая в чужих водах, так близко от вражеских берегов.

– Ничего страшного, тут всего около двухсот локотов, а море спокойно – Эрнес застегнул водонепроницаемый мешок с одеждой и снаряжением и, осторожно спустившись по вделанным в корпус лодки поручням, пристроил его на небольшой надувной лодке, удерживаемой одним из матросов у борта при помощи веревки.

– Удачи вам. – Капитан поклонился.

– И вам того же. – Разведчик оттолкнулся веслом от борта подлодки и, вставив то в ушко резиновой уключины, принялся как можно быстрее отгребать подальше от корабля, который буквально через пару минут после его отчаливания стал погружаться под воду.

Проводив взглядом скрывшуюся в мутном зеркале воды рубку подлодки, Эрнес вздохнул и, посмотрев в сторону темной полоски берега, едва видневшегося сквозь густой туман, навалился на весла.

– Значит, своим ходом крыланы до базы в Тойгуне долететь не смогут? – пробормотал Алай, в задумчивости потирая указательным пальцем свой лоб.

– Слишком далеко, – ответил Сергей, разглядывая расстеленную на столе карту. – Тут же около трехсот терров. А ближе ничего нет?

– Уже нет, – вздохнул разведчик. – Была база в Растове, но он сейчас в руках ястанцев.

– Тогда нужен транспортный корабль.

– Или аэростат.

– И как же мы его тут посадим? – усмехнулся Ратный. – «Надежду» и ту еле приземлили.

– Демоны бездны, – выругался Наимов и, нервно пройдясь по комнате, вновь вернулся к столу. – Генерал меня торопит, по его сведениям, твоими аппаратами заинтересовалась ястанская и геранская разведка. Так что пакостей с их стороны можно ожидать в любую минуту.

– Спасибо, обрадовал, – буркнул Сергей.

– Да всегда пожалуйста. – Алай плюхнулся на стоящий рядом стул и отхлебнул из кружки с давно остывшим лайкосом. Поморщившись, вздохнул и отставил кружку в сторону.

– Конечно, мы тоже не спим, – сказал он уже более спокойным голосом, – однако поторопиться стоит.

– Согласен, – кивнул Сергей. – Только от меня-то это как зависит?

– Да я, скорее, сам себе говорю, – разведчик на секунду откинулся на стуле, закрыв глаза, затем резко встал. – Ладно, отправляюсь в крепость, свяжусь со штабом. Пусть готовят конвой.

Он подошел к вешалке и принялся неторопливо одеваться.

– Кстати, насчет моих людей говорил? – спросил Ратный, сворачивая карту и убирая ее в ящик комода.

– Да бери кого захочешь, – махнул рукой Алай. – Генерал сказал, чтобы я оказывал тебе и твоим людям всевозможную помощь. Поэтому не беспокойся, – сказал он, снимая с крючка форменное кепи и надевая его, – можешь забрать хоть весь гарнизон крепости. Честь имею.

Сергей автоматически козырнул в ответ, не обращая внимания на отсутствие головного убора, и, дождавшись, пока за эрзац-капитаном закроется дверь, подошел к окну. Несколько минут он бездумно рассматривал медленно ползущие по стеклу капли дождя, моросящего с утра, затем взъерошил волосы и, усмехнувшись, с размаху плюхнулся на протестующе заскрипевшую кровать.

Подобная ситуация была ожидаема. Вполне естественно, что противники Руссарии заинтересовались его бипланами. Только вот неприятно осознавать, что ты стал лакомым куском для разведок нескольких государств. Ему еще повезло, что ястанцы пока не вычислили местонахождение аэродрома, иначе их дирижабли давно разнесли бы все здесь в пух и прах, – крови-то за последние месяцы он им попортил предостаточно.

Ратный вздохнул и закинул руки за голову.

Когда Алай предложил ему перебраться на военную базу в Тойгуне, с последующей отправкой в глубь страны, где ему обеспечат все условия для дальнейшей работы, он согласился не раздумывая. В конце концов, чего-то подобного он и добивался все это время. Единственное поставленное им условие касалось его людей. Сергей решил забрать с собой всех, кто помогал в работе с самолетами, и, естественно, своих учеников. И если с последними проблем особых не возникло, так как они находились на службе и вынуждены были подчиниться приказу, то с остальными все оказалось сложнее. Густ наотрез отказался, сказав, что не хочет оставлять семейное хозяйство без присмотра, а Рослава неожиданно не пожелал отпускать отец Кая, сославшись на нехватку инженеров. Это была, пожалуй, самая серьезная потеря, ибо замены Васнову пока не было. Впрочем, данный вопрос Алай пообещал уладить.

В результате Сергей решил взять с собой, помимо своих пилотов, нескольких служащих из гарнизона, активно помогавших курсантам в обслуживании самолетов, да тех девочек из своего отделения, которые захотят с ними отправиться.

В дверь постучали. Ратный открыл глаза и пару минут лежал неподвижно, прислушиваясь и гадая, не послышалось ли ему в полусне. Стук повторился. Сергей сел на кровати и, бросив взгляд за окно, где теплая изморось превратилась в хлесткие струи дождя, провел руками по лицу, прогоняя остатки дремы.

– Кто там?

– Господин ратнинант, это капитан Анюткина, можно войти? – раздался из-за двери женский голос.

Эрнес со злостью посмотрел в серое набрякшее небо, то и дело разряжающееся редким моросящим дождем, и, подняв воротник поношенной куртки, медленно побрел по пустой проселочной дороге. Она, судя по карте, вела к небольшому поселку. Где-то рядом с ним проходила железная дорога, по которой вроде бы можно добраться до интересующего его места, хотя он мог и ошибаться. Надо было бы сориентироваться на местности, но рядом не было ни одного более-менее приметного ориентира. И вообще, карта упрямо утверждала, что в данный момент он должен идти по берегу реки, вот только вокруг были лишь невысокие холмы, поросшие травой да густым кустарником. Впрочем, удивительного в этом было мало. На подходе к месту высадки их лодку засек руссарский сторожевик, и они несколько часов играли с ним в прятки, постоянно ложась на грунт и меняя маршрут, пока, наконец, не смогли оторваться от противника. После этого он приказал капитану высадить его в ближайшей возможной точке, и тот с нескрываемой радостью подчинился. Конечно, перед высадкой капитан показал ему на карте их тогдашние координаты, но, пока он добирался до суши на резиновой лодке, его порядком снесло к западу проходящим вдоль берега течением. Как результат: он на территории противника, в кармане несколько сотен руссарских злотенов, промокшая карта полуострова, пистолет, нож за голенищем сапога, а в голове одни лишь догадки о своем истинном местоположении. К тому же Эрнеса совершенно не радовала перспектива ночевки в голом поле. Поэтому он упорно продолжал идти вперед, несмотря на усталость и промокшую одежду, в надежде набрести хоть на какое-то жилье.

Удача улыбнулась ему, когда красный диск светила, пробившийся сквозь густые серые тучи, коснулся края горизонта. В это время дорога как раз вывела его на вершину холма, откуда открывался вид на небольшое селение, домов в десять, отделенное от стоящей за ним стены леса мутным зеркалом озера.

Эрнес тут же пригнулся и, скользнув в растущий вдоль дороги кустарник, принялся рассматривать лежащую перед ним деревню. На первый взгляд ничего подозрительного, однако Менал не торопился выходить к жилью и проситься на постой. Одинокий путник, появившийся неизвестно откуда, вполне мог вызвать у местных жителей массу ненужных вопросов, которых ему хотелось бы избежать. К тому же, даже если оные не последуют, нельзя поручиться, что кто-нибудь не доложит о нем властям, так что рисковать не стоило.

Поэтому, выбрав в качестве своей цели стоящее на окраине покосившееся деревянное строение, похожее на заброшенную конюшню, он не спеша стал пробираться в его сторону. Минут через пять шествия по мокрому кустарнику его брюки и куртка набрякли от воды, сковывая движение и замедляя ход. К тому же неожиданно подул холодный пронизывающий буквально насквозь ветер, заставляя зубы самопроизвольно отбивать мелкую дробь.

К счастью, внутри заброшенного здания, которое, судя по уцелевшим стойлам, некогда действительно было конюшней, оказалось сухо и довольно тепло. Стуча зубами, Эрнес быстро стянул с себя всю одежду и, прислушиваясь к доносящемуся со стороны поселка собачьему бреханию, принялся ее отжимать. Последние метры до конюшни он преодолел, совершенно наплевав на скрытность, и лохматые сторожа его услышали, огласив окрестности громким лаем. Со стороны поселка неожиданно послышалось несколько громких хлопков, заставивших его замереть и, кинувшись к распахнутой двери, нервно всмотреться в вечернюю полумглу. Однако никто поблизости не появился, а собаки успокоились, лишь изредка подавая свои голоса, но уже беззлобно и больше для проформы. Судя по всему, один из местных жителей подумал, что собаки почуяли какого-то хищника, и решил отпугнуть того ружейными выстрелами.

Менал обессиленно прислонился плечом к дверному косяку, затем мотнул головой и, сунув пистолет в кобуру, принялся натягивать рубашку, морщась от прикосновения к телу мокрой материи. Одевшись, Менал прошелся по конюшне и, обнаружив в углу одного из стойл небольшую копну старой соломы, несколько минут сосредоточенно выдирал из нее прелые куски слежавшейся травы. Забравшись в получившееся углубление, он свернулся калачиком и замер, ощущая влажное тепло подгнившей соломы, чувствуя, как уходит бившая его тело внутренняя дрожь…

Он прогуливался по тенистой аллее под руку со своей Карой, изредка бросая взгляд на задумчивое лицо подруги. Девушка явно была чем-то обеспокоена, но никак не решалась сказать об этом, а он не хотел торопить. Последние месяцы они практически не виделись, и Эрнесу не хотелось портить момент встречи решением каких-либо проблем. Он просто таял от счастья, шагая рядом с любимой, вдыхая тонкий аромат ее духов, слушая милый сердцу голос.

– И все же, Эрн, ты так и не сказал, где был все эти месяцы.

– Да ничего интересного, просто ездил по делам фирмы, – улыбнулся в ответ Менал. – Поверь, дорогая, тебе скучно будет слушать обо всех этих технических проблемах.

Девушка растерянно кивнула и несколько минут молчала.

– Эрн, – сказала она тихим голосом, – отец против нашего переплетения, он сломал подаренные тобой браслеты.

– Сломал? – Эрнес резко остановился, непонимающе посмотрев на свою подругу, которая понурила голову, нервно кусая губы. – Но… почему, он же был не против? Я уже и дом нам с тобой прикупил.

– Я все понимаю, Эрн, – девушка неожиданно кинулась к нему в объятия и разрыдалась с каким-то протяжным скрипом…

Менал резко открыл глаза и, схватившись за рукоять пистолета, осторожно приподнял голову. Оглядевшись, он нервно усмехнулся и, облегченно вздохнув, опустился обратно на свою импровизированную лежанку: звук доносился со стороны покосившейся двери, поскрипывавшей под порывами ветра на ржавых петлях.

Несколько минут он лежал, пытаясь вспомнить свой сон и разглядывая полусгнившие балки, освещенные косыми лучами солнца, пробивающимися через дыры в крыше, затем неспешно поднялся на ноги. Судя по всему, времени было уже немало, и оставалось только злиться на собственную беспечность. Размяв затекшие за ночь мышцы, разведчик выглянул из конюшни и, убедившись, что все тихо, обогнул постройку, после чего быстрым шагом направился прочь от деревни, стремясь выйти на вчерашнюю дорогу. Примерно через полчаса ходьбы сквозь кустарник и густую траву ему это удалось. Кое-как приведя и без того помятую и вновь намокшую одежду в порядок, он вытащил из внутреннего кармана куртки запакованную в водонепроницаемый пакет карту и, развернув ее, попытался определить свое местонахождение.

– Озеро, поселок, лес, – пробормотал он задумчиво и, обведя ногтем указательного пальца маленькую точку на карте, усмехнулся. Он оказался намного ближе к цели своего путешествия, чем предполагал. Оставалось лишь добраться до города Лигода, находившегося в трех десятках терров от этого поселка, а уж оттуда буквально рукой подать до нужного ему места. Настроение у Эрнеса несколько улучшилось, тем более что небо разъяснилось, и все говорило о том, что день будет теплым и ясным. Убрав карту обратно в карман, он довольно улыбнулся и быстрым шагом направился по дороге, которая большой дугой огибала поселок с запада, теряясь в густых зарослях развесистых деревьев.

– Господин Эйтан, я хотела бы с вами поговорить, – капитанша «Надежды» вопросительно посмотрела на Сергея. Тот коротко кивнул и, посторонившись, жестом пригласил женщину войти. Анюткина перешагнула порог и, закрыв за собой дверь, остановилась, внимательно оглядывая комнату. Ее взгляд равнодушно чиркнул по предметам обстановки и замер на стоящей у стены доске, к которой был прикреплен чертеж тупоносого моноплана.

– Это ваш новый аппарат? – спросила она, подходя ближе.

– Пока только наброски, – ответил Сергей, с интересом наблюдая за женщиной, в глазах которой вспыхнул огонек неприкрытого восхищения.

– Красивая машина, хотелось бы ее увидеть в небе.

– Мне тоже, – улыбнулся Ратный. – Так о чем вы хотели поговорить?

– Я? – Анюткина на миг замерла, словно вопрос застал ее врасплох, затем вздохнула и повернулась к землянину. Миг – и перед ним вместо восхищенной молодой женщины стоит суровый капитан боевой машины.

– Господин ратнинант, – произнесла она неожиданно холодным тоном. – Я хочу сказать, что меня беспокоит дальнейшая судьба моего экипажа.

– Судьба экипажа? – Сергей удивленно посмотрел на свою гостью.

– Именно, – кивнула женщина. – Нам был отдан приказ о смене места постоянного базирования, и новое было определено на вашей аэробазе. Мои девочки этому обрадовались, так как на прежнем месте к нашему экипажу, мягко говоря, было несколько предвзято-презрительное отношение из-за его женского состава. Однако то, что мы здесь увидели… – Она покачала головой, и вдруг ее взгляд стал умоляющим. – Господин Эйтан, нахождение здесь для нас почти самоубийство. В случае боевой тревоги на подъем аэростата уйдет почти час, а это совершенно неприемлемо, ястанцы уничтожат нас во время первого же налета, а у меня в экипаже все девчата молодые… Прошу вас, господин Эйтан, не оставляйте нас тут.

Ратный несколько растерялся и, бросив взгляд на эту сильную женщину, в глазах которой плескалось отчаяние, отвернулся к окну. Несколько минут он молчал, прекрасно понимая, что все сказанное Анюткиной верно: в случае реальных боевых действий Наймарская крепость обречена. Об этом он недавно разговаривал с Роханцевым, звал с собой, однако комендант отказался.

– Ребят своих я не брошу, и не проси, – сказал он, с легкой улыбкой глядя на Сергея. – К тому же это мой родной город. Тут могилы моей жены и детей – я просто не могу их покинуть. А вот то, что ты решил увезти отсюда девочек, я одобряю – им еще жить да жить.

Сергей вздохнул, про девушек с «Надежды» он совершенно забыл. Он считал их посторонними людьми, временно поселившимися по соседству, тогда как девушки его отделения стали почти родными. Да что там экипаж, за прошедшие дни он даже не удосужился узнать имени Анюткиной, хотя общался с ней почти каждый день.

– Что вы предлагаете? – наконец выдавил он из себя. – Я не могу отменить приказ вышестоящего начальства.

– Я понимаю… – В голосе Анюткиной послышались нотки обреченности. – Извините, господин ратнинант, разрешите идти?

– Нет, не понимаете! – Сергей резко развернулся, вдруг разозлившись на собеседницу, так легко смирившуюся со своей участью. – Я не отказываю вам, мало того, обещаю сделать все возможное, чтобы вы отправились со мной. Мне нужны будут новые пилоты, и я думаю, что некоторые из ваших девушек вполне подойдут на эту роль.

– Но…

– Никаких «но»! – отрезал Ратный. – А пока… – Он подошел к двери и, распахнув ее, сердито посмотрел на опешившую женщину: – Можете быть свободны, мадам.

Та щелкнула каблучками сапог и, отдав честь, почти выбежала из комнаты. Правда, на пороге она на миг замерла и, благодарно улыбнувшись Сергею, осторожно прикрыла за собой дверь.

Чем ближе к городу, тем более обжитой становилась местность вокруг: то и дело на глаза попадались какие-то строения, а частые ответвления дороги заставляли Эрнеса постоянно прибегать к помощи карты. Несколько раз навстречу попались груженные мешками обозы, заставляющие разведчика сходить с дороги и ждать, пока они проедут мимо. Таким образом, Эрнес вынужденно устраивал себе короткие привалы.

Вот и сейчас, сидя на большом валуне, вросшем в землю у обочины дороги, он провожал усталым взглядом тянувшиеся мимо телеги очередного каравана. Жевал остатки вяленого мяса, взятого с собой в качестве НЗ-пайка, и мечтал о горячей тарелке супа и сухой теплой постели. Менал считал себя достаточно тренированным человеком и всегда старался держать форму, но сейчас ноги гудели от проделанной дороги и абсолютно не хотелось двигаться. Пришлось усилием воли взять себя в руки, мысленно пообещав отдых уставшему телу. Было зверское желание плюнуть на все и, растянувшись на пожухлой траве, сквозь которую уже кое-где пробивалась первая зеленая поросль, подремать под теплыми лучами светила.

Где-то через пару терров ему наконец-то повезло. Дорога тут разветвлялась, одним своим концом убегая к видневшимся вдали домам, и как раз в тот момент, когда Эрнес подошел к развилке, появилась дребезжащая повозка. Менал поднял руку, прося возницу остановиться, и сидевший на облучке старик натянул поводья, притормаживая свою пегую кобылку.

– До города подвезете, уважаемый экс?

– А что ж не подвезти-то? – Старик окинул Эрнеса изучающим взглядом и мотнул головой в сторону телеги: – Залазь, молодой, вдвоем все веселее.

Менал благодарно кивнул и забрался в повозку, на дне которой была постелена чистая солома, тут же стояли два больших бидона.

Ехали почти молча, точнее, старик что-то иногда говорил, рассуждая о войне, скором севе да ценах на молоко, а Эрнес только кивал да отделывался ничего не значащими фразами. И все же неожиданно заданный вопрос заставил его насторожиться и быстренько вынырнуть из неги полудремы.

– Что? – переспросил он.

– Говорю, ты откуда сам-то будешь? – повторил свой вопрос старик.

– Да так, у родственников гостил, – попытался увильнуть от ответа Эрнес.

– Городской, значит?

– Угу.

– А что ж пешком-то топаешь, неужель отвезти некому было?

– Да дядька с утра на рынок уехал, а я проспал. Тетя, конечно, настаивала, чтобы я его дождался, но мне к вечеру надо быть дома.

– Отчаянный ты парень, – покачал головой возница. – Сейчас на дорогах кого только не встретишь: бродяги, дезертиры, лихие люди, да и ястанские шпионы, бывает, попадаются.

– Шпионы! – Менал нарочито весело хохотнул. – Ну ты, дед, загнул, им-то тут что делать?

– Не знаю, – пожал плечами старик. – Однако староста рассказывал, что на днях двух в окрестностях города поймали. Я, конечно, не верю, но вчера Олг из города вернулся, говорит, что повсюду военные патрули и постоянные проверки документов. Это правда?

– Я дома неделю не был, – осторожно ответил Эрнес, внимательно наблюдая за реакцией старика. – Когда уезжал, все было как обычно.

– Ясно, – возница кивнул и, подхлестнув лошадку, замолчал, заставив Менала мысленно выругаться. Что-то в его ответах было неправильно, слишком уж нарочито равнодушно старался выглядеть этот старик, хотя явно нервничал. Вот и спина слишком напряглась, а движения стали излишне суетливыми.

Колеса телеги застучали по деревянному настилу узкого мостика, перекинутого через небольшую речушку, Эрнес демонстративно потянулся и, зевнув, как бы невзначай переместился поближе к облучку.

– А вы-то сами, уважаемый, куда направляетесь, если не секрет?

– Да какой там секрет, – покосился на Менала старик. – В город на рынок еду, вон в одном бидоне сметана, в другом соленые рыпсы.

– Рыпсы я люблю, – улыбнулся разведчик. – У меня их мамка знатно маринует: сперва ночь в уксусном рассоле вымачивает, затем держит несколько часов с листьями валги и только после этого закладывает по бочонкам.

– Интересный рецепт. – Спина старика несколько расслабилась. – И как на вкус?

– Сладко и терпко, самое то с пивом.

– Надо попробовать. – Повозка миновала середину моста.

Разведчик приподнялся на своем месте и быстро окинул взглядом дорогу в обе стороны – пусто.

– А почему на рынок так поздно? – Он переместился еще ближе и, подогнув ногу, сделал вид, что рассматривает подошву своего сапога. – Торговать-то с утра надо.

– Дык сметану я сдам знакомому перекупщику, а рыпсу завтра продавать встану, а пока к внученьке заеду, у нее и переночую. – В голосе старика послышались нотки нескрываемой нежности. – Ей бабка платок соткала и строго-настрого наказала передать.

– А внучка красивая? – тихим голосом спросил Эрнес.

– Что?! – Старик обернулся, и тут же кинжал ударил ему в горло.

Менал толкнул захрипевшего возницу с облучка и, подхватив поводья, затормозил повозку. Подойдя к лошадке, которая нервно косилась на незнакомца, он ободряюще похлопал ее по морде и не торопясь направился к валяющемуся у обочины телу. Выдернув кинжал, он пару раз воткнул его в мягкую землю, очищая от крови и, засунув за голенище, подхватил мертвого старика под руки. Мост они только проехали, так что на избавление от трупа ушло всего несколько минут, и вскоре он уже нахлестывал лошадку, решив избавиться от повозки как можно ближе к городу.

– Не мучай ты меня, Наил, нет у меня пока свободных транспортников, хоть убей, – адмирал Никонов развел руками. – Ястанцы потопили два, еще три ушли в Наргу за боеприпасами.

– Неужели даже гражданских не осталось или, на худой конец, баржи какой? – Кутесов пристально посмотрел на своего собеседника.

– Нету, понимаешь, нету! Хочешь, эсминец дам или даже крейсер для твоих нужд.

– Да зачем мне крейсер? – поморщился генерал. – Мне нужно срочно кое-что перевезти, и это дело государственной важности, понимаешь ты это, лысая твоя башка.

– Завидуешь, – усмехнулся в ответ адмирал, поглаживая свою голову без единого волоска. – Впрочем, у самого скоро такая же будет, стареешь ты, Георг.

– Не уходи от темы, – ухмыльнулся начальник УВР. – Должен ведь понимать, что дело серьезное.

– Да уж как тут не понять, если уж ты лично из столицы сюда примчался, – буркнул тот, продолжая поглаживать свою лысину. – Я все понимаю, Наил, но и ты пойми: войска готовятся к наступлению, и все транспортники наперечет. А сорви я план переброски войск – и даже твое заступничество не поможет, погоны тут же слетят, и хорошо, если только они.

– ГУВБИ зверствует?

– Не то слово, – Никонов вздохнул. – Совсем озверели, везде им предатели мерещатся.

Кутесов понимающе посмотрел на своего собеседника и, вздохнув, пояснил:

– Карнот прозевал ястанцев, и теперь ему срочно нужен козел отпущения.

– Прозевал ли? Или все же…

– Давай пока об этом не будем, – прервал друга Кутесов. – Главное, что канцлер теперь в опале у императора и коготки его не так остры.

– Что-то я этого не заметил. – Никонов поднялся со своего места и подошел к стене, на которой висела карта Эйского моря. – Кстати, есть сведения, что ястанцы попытаются захватить полуостров, высадив десант с моря.

– Я в курсе, поэтому и тороплю.

– Ладно. – Никонов хлопнул пухлой ладошкой по карте. – В конце концов, если ты берешь всю ответственность на себя, то транспорт я тебе дам, но не раньше, чем через три дня. Завтра прибывает «Норамия» и, как разгрузится, будет в твоем распоряжении.

– Вот и хорошо. – Начальник УВР облегченно вздохнул.

Глава 8

Гартий был одним из трех самых больших городов на полуострове, и даже сейчас, несмотря на военное время, его улицы были полны разношерстного народа. Лишь мешки с песком, уложенные вокруг стоявших то тут, то там зенитных орудий и пулеметных точек, да редкие военные патрули несколько портили идиллическую картину спокойного городка.

Невысокий мужчина с бело-коричневыми волосами, одетый в новенький, с иголочки, темно-синий костюм, остановился у витрины магазина, за которой красовались часы различных размеров: от огромных напольных до небольших карманных.

Вряд ли хоть кто-то признал бы в этом ухоженном, респектабельном человеке того оборванного, небритого мужчину в помятой куртке, что несколько часов назад выпрыгнул из вагона поезда на одном из переездов.

Менал провел рукой по волосам, улыбнулся своему изображению в стекле и, перекинув поудобнее висевший на сгибе руки бежевый плащ, неспешно зашагал дальше.

До Гартии он добрался без каких-либо особых проблем, совершенно спокойно миновав блокпосты, о которых ему рассказывал упокоившийся на дне реки старик. Солдаты не проявили особого интереса к одинокому крестьянину, везущему свой скудный товар для сдачи в местные лавки, и, быстро проверив повозку, отпустили без лишних вопросов.

Дальше еще проще: доехать до станции и, бросив повозку в переулке, выяснить, какие поезда идут в нужном направлении. Надо сказать, что захваченный им однорукий мужик в форме железнодорожного обходчика оказался прямо кладезем нужной информации, наверное, поэтому Эрнес с сожалением вогнал свой кинжал ему между ребер. Затем пару часов пробирался вдоль железнодорожного полотна до сортировочной, соблюдая осторожность и старательно избегая довольно частых патрулей, после чего оставалось дождаться ночи и забраться в вагон нужного поезда. Все вагоны тщательно проверялись солдатами, вот только крыши почему-то никто не осматривал, и Менал, почти час наблюдающий за происходящим из-под кучи старой травы, плавающей на поверхности небольшого озерка, что рядом с насыпью, естественно, не преминул этим воспользоваться. Потом была ночь в тряском вагоне, заполненном какими-то коробками и ящиками, а утром он уже стоял на окраине Гартии.

Магазины одежды и обуви, парикмахерская – и от грязного измотанного бродяги не осталось и следа, а купленный им кошелек из превосходно выделанной кожи похудел на десяток руссарских купюр.

Эрнес не торопясь шел по улице, чувствуя, как медленно уходит нервное напряжение последних двух дней. Оставалось только встретиться со здешним резидентом и, узнав все необходимое, продолжить свои поиски. Менал не сомневался, что найдет крыланы этого таинственного руссарского изобретателя, главное, не опоздать. По последним данным, частота встреч с этими аппаратами резко сократилась, и если раньше ястанские аэронавты видели их по несколько раз в неделю, то за последнее время не поступило ни одного доклада. Это могло говорить о многом, в частности о возможной подготовке к переброске крыланов с полуострова.

Менал вздохнул и, оглядевшись, притормозил у столба с прикрепленными на нем табличками, где были указаны названия пересекавшихся в этом месте улиц. Судя по указателю, он вновь заплутал. Пришлось останавливать одного из прохожих и, извинившись, расспрашивать о дальнейшей дороге.

Агент должен был ждать его в небольшом ресторанчике на улице Небесной с двух до половины третьего, каждый день в течение недели, и до этой встречи оставалось всего пятнадцать минут, – только вот шел он совсем не в ту сторону, как оказалось…

Мысленно выругавшись, он поблагодарил мужчину, подробно объяснившего ему, как дойти до нужной улицы, и быстрым шагом направился в указанном направлении.

К счастью, идти оказалось не очень далеко, и примерно через десять минут он уже входил в двери нужного ему заведения.

Остановившись на пороге, Эрнес огляделся. Ресторан был пустым, если не считать двух девушек, сидевших за одним из дальних столиков, да скучающего за стойкой официанта. Девушки не обратили внимания на вошедшего. Официант, заметив его, выхватил из-под стойки книжицу меню и замер в нерешительности, так как Менал не двигался с места, пристально оглядывая помещение. Наконец, решив, что здесь нет ничего подозрительного, Эрнес подошел к стойке.

– Уважаемый, у меня тут была назначена встреча с господином Калгиным, он не подходил?

– Конечно, подходил, – расплылся в приветливой улыбке официант, – ждет вас уже полчаса. Прошу за мной. – Он отложил меню в сторону и, выйдя из-за стойки, направился в глубь ресторана, где располагалось несколько дверей. Менал еще раз бросил взгляд на разговаривающих девушек, затем прикинул возможные пути отступления и неспешно пошел следом.

Официант тем временем остановился возле одной из дверей, постучал в нее и, немного приоткрыв, заглянул внутрь.

– Господин Калгин, извините, что отвлекаю от трапезы, но вас тут спрашивают.

– Так пусть входят, – раздалось из-за двери.

Официант повернулся к Эрнесу и, распахнув дверь пошире, посторонился, пропуская его в небольшую комнатушку с круглым столиком и двумя мягкими стульями. В углу стояла небольшая тумбочка с телефоном, а покрытые шелковыми обоями стены украшало несколько репродукций с пейзажами.

– Господин тер Калгин. – Менал коротко поклонился. – До меня дошли слухи, что вы готовы закупать наши сыры в большом количестве.

– Главное, чтобы был ассортимент и мы договорились о цене, – ответил заранее оговоренной фразой сидевший за столом бородатый мужчина довольно внушительной комплекции с лицом, словно вытесанным из угловатого куска камня. Он приподнялся и, окинув Эрнеса пристальным взглядом из-под кустистых бровей, движением руки указал на стоящий напротив стул: – Прошу вас, господин…

– Рен тер Кратов.

– Господин Кратов. – Калигин повернулся ко все еще маячащему в дверях официанту: – Любезный, нам еще графинчик «Литецкой» и, пожалуй, курочки, а то я что-то не наелся, – он кивнул на стоявшую перед ним тарелку с горкой костей, – и побыстрее.

– Все будет сделано. – Официант поклонился и, подхватив со стола грязную тарелку, вопросительно посмотрел на Эрнеса: – А вы, господин, что-нибудь будете?

– Ну, я тоже от курочки не откажусь, – улыбнулся Менал, усаживаясь на стул. – Только целиком не надо, грудки будет вполне достаточно. И какой-нибудь гарнир, если можно.

– Овощи, балаксы, лапша, смесь тавракса?

– Давайте тавракс.

Официант снова поклонился и, смахнув полотенцем со стола крошки в грязную тарелку, убежал, не забыв прикрыть за собой дверь.

Калгин проводил его взглядом и, усевшись на свое место, угрюмо посмотрел на Менала.

– Знаете, господин Кратов, надо сказать, я несколько удивлен тем фактом, что моя бывшая родина решила обо мне вспомнить, – сказал он, беря со стола бокал с плескавшимся внутри темно-зеленым напитком.

– Бывшая родина? – Эрнес с подозрением посмотрел на своего собеседника.

– Ну, я все же десять лет как покинул Геранию и с тех пор ни разу там не был. – Калгин отхлебнул из бокала и, шумно выдохнув, задумчиво посмотрел на Менала. – Да и обжился я уже тут, врос корнями, можно сказать: жена, детишки, свое дело…

– Родины бывшей не бывает.

– Бросьте вы эту патетику, господин Кратов, – поморщился собеседник Менала. – Я, конечно, люблю Геранию и порой вспоминаю о ней с ностальгией, но, увы, сейчас больше чувствую себя руссаром. – Он залпом осушил бокал и, грустно усмехнувшись, поставил его на стол. – А вот за пистолет хвататься не стоит. Не будете же вы тут стрелять, господин Кратов, не смешите меня. Да и выдавать я вас никому не собираюсь.

Менал несколько мгновений смотрел на своего собеседника, затем осторожно вынул руку из кармана пиджака и демонстративно расслабленно откинулся на спинку стула.

– Тогда почему вы это мне все говорите?

– Потому… – Калгин замолчал, так как дверь кабинета распахнулась и вошел знакомый официант с подносом. Быстро расставив принесенные блюда, он снова поклонился и, спросив: «Не надо ли господам еще чего-нибудь?» – удалился.

Несколько минут они молчали, занявшись принесенными блюдами. Менал ел не торопясь, хотя изголодавшийся желудок, в котором уже несколько дней не было ничего, кроме вяленого мяса да десятка соленых рыпсов, позаимствованных из бидона убитого старика, буквально взвыл, требуя поскорее насытить его, дабы унять терзающий голод.

Одновременно Эрнес пытался проанализировать сложившуюся ситуацию и понять, как ему поступить дальше. Судя по всему, этот Калгин сдавать его не намерен, иначе их встреча протекала бы по-другому. Хотя все же остается вероятность какой-то игры, затеянной с ним руссарской разведкой, но это уже из разряда «возможно». Как бы там ни было, но пока следовало удвоить свое внимание и быть осторожным.

– Так что вы все же имели в виду? – спросил он, заметив, что Калгин с легким вздохом насытившегося человека отодвинул от себя тарелку с недоеденной курицей и принялся откупоривать бутылку «Литецкой».

Тот покосился на Менала и, молча хмыкнув, наполнил свой бокал, после чего вопросительно посмотрел на разведчика.

– Немного. – Эрнес чиркнул пальцем посредине бокала.

Калгин кивнул и, налив, поднял свой бокал.

– Что ж, давайте выпьем за великую Геранию. – Не дожидаясь Менала, Калгин опустошил бокал и, крякнув, подцепил вилкой заранее отрезанный кусок курицы. – Хочу сразу расставить все точки, – сказал он, прожевывая и стряхивая салфеткой крошки с бороды. – Вас я выдавать не собираюсь, мало того, разузнал все, о чем меня просили в шифрограмме. Просто хочу предупредить, что помогать вам в каких-либо темных делишках не собираюсь.

– Хорошо, – кивнул Менал. – Что хотите взамен?

– Хочу, чтобы вы оставили меня в покое. – Резидент вновь наполнил свой бокал. – В конце концов, я уже слишком стар и… – он растянул губы в улыбке, похлопав себя по объемному пузу, – и упитан, чтобы играть в шпионов. Так что передайте начальству мою просьбу об отставке.

– Я сомневаюсь, что ее удовлетворят. – Менал отхлебнул из своего бокала и тихонько прицокнул языком – вино было совсем недурно на вкус.

– А вот это уже ваша забота, – буркнул Калгин.

– Хорошо, – не стал спорить Эрнес, которого этот разговор начинал несколько нервировать. – Я передам.

– Вот и хорошо, – Калгин улыбнулся и тут же спросил: – Карта есть?

Разведчик кивнул и, сунув руку во внутренний карман пиджака, достал оттуда свернутую в несколько раз карту, протянув ее своему собеседнику. Тот вытер руки салфеткой, взял карту и, развернув ее наполовину, некоторое время рассматривал, затем, осторожно сдвинув тарелки на край стола, пристроил ее на освободившееся место.

– Вот тут. – Указательный палец ткнул в точку недалеко от береговой линии. – Небольшой перегонный заводик по производству бензина. Даже не заводик, а так, полукустарная мастерская. Владелец – некий господин Уваров. Лично с ним не знаком, хотя пару раз встречались в одном из местных клубов. Насколько мне известно, заводик прибыли почти не приносил, и Уваров уже подумывал о его закрытии, как примерно полгода назад получил буквально-таки огромный заказ, почти на две сотни рилов этого бензина. Мало того, с каждым месяцем заказ только увеличивался. А недавно Уваров проговорился одному моему хорошему знакомому, что заказы оплачиваются векселями военного министерства.

– Ясно. – Менал взял карту и, свернув, убрал ее обратно в карман. – Что-то еще?

– Да. Тот же знакомый упоминал, что Уваров с последним заказом не справляется и уже несколько раз задерживал отправку. Дело в том, что раньше на заводе был довольно большой запас нераспроданного бензина, и именно за счет его он и выполнил предыдущие, однако теперь пришлось нарабатывать новый, а перегонная установка там слабенькая…

– И когда отправка?

– По моим сведениям, послезавтра.

– А куда он отправляет его, известно?

– Естественно, – расплылся в улыбке Калгин.

Эрнес вышел из ресторана и, достав пачку с аромами, купленную тут же, закурил.

– Идиот, – пробормотал он себе под нос, выпуская из ноздрей струйку ароматного дыма. – Из разведки просто так уйти нельзя.

Несколько минут он раздумывал, правильно ли поступил, оставив Калгина в живых, но потом решил, что тот не представляет для него какой-либо опасности. К руссарам он пойти не решится, так как, зная жесткое отношение тех к геранским шпионам, просто побоится за свою шкуру, а вот, убрав его, можно нажить куда больше неприятностей. Менал вздохнул. Слишком уж много людей видели его входящим и выходящим из кабинета, так что пусть пока живет. Хотя после доклада в центр вряд ли его жизненный путь будет слишком длинным – канцлер человек жесткий. Ну да это не его, Менала, дело. Разведчик хмыкнул и неторопливо зашагал вдоль улицы.

И все же полученные от Калгина сведения, похоже, действительно позволили узнать место базирования этих руссарских аппаратов. Насколько он помнил, Наймарская крепость как раз находилась почти в центре того круга, что они начертили с Майсером, определяя возможную зону поиска, – все сходилось. Даже находил объяснение факт резкого снижения активности крыланов – у них просто-напросто кончилось горючее.

Горючее! Эрнес остановился, со всех сторон обдумывая мелькнувшую в мозгу мысль, затем усмехнулся и, выбросив почти докуренную арому в стоящую неподалеку урну, направился на поиски гостиницы. Идею следовало хорошенько обмозговать.

Колеса самолета мягко коснулись поля, и машина резво побежала по земле, подминая под себя молодую зеленую траву, активно пробивавшуюся сквозь увядшие поросли своей прошлогодней предшественницы. Прокатившись почти через все поле, машина замерла, и к ней сразу же бросились ожидавшие посадки курсанты, дабы откатить биплан к месту стоянки под небольшим навесом.

Сергей вылез на крыло и, устало стянув шлем, бросил его подбежавшему Яру. Алита уже стояла внизу, нервно покусывая губки и ожидая замечаний по полету.

– На сегодня все, – сказал он вопросительно смотревшему на него Яру. – Закатывайте «Утку» в ангар и приступайте к разборке.

– Слушаюсь, господин ратнинант.

Юноша махнул рукой, подзывая остальных курсантов, и, напялив Сергеев шлем, первым ухватился за крыло.

– Алита, – Ратный обернулся к девушке, – сегодня все нормально, но уж больно ты на поворотах осторожничаешь, крен надо побольше давать, а то вон какой круг здоровый получается. А так молодец. Все, свободна.

Курсантка расплылась в улыбке и, козырнув, умчалась помогать остальным откатывать самолет.

– Майкунова, ко мне! – Тейрина, наравне со всеми толкавшая биплан, оглянулась и, что-то сказав пристроившейся рядом Алите, подбежала к Сергею:

– Господин ратнинант, рядовая…

– Тейр, перестань, – тихим голосом прервал ее Ратный. – Ты хоть как? А то за эти дни и поговорить толком не удается. С дядей хоть попрощалась?

– Да, – девушка тяжело вздохнула.

– Ну, не расстраивайся. – Он легонько сжал ее плечо. – Как устроимся на новом месте, напишешь ему. А может, со временем он решит к нам присоединиться.

– Он хозяйство не бросит, – замотала головой Тейрина. – К тому же скоро сезон тепла, а там много заказов от рыбаков будет. И еще он сказал, что уже стар, а родные места ему ничто не заменит.

– Наверное, он прав, – улыбнулся Сергей. – Тейр, если не хочешь…

– Не говори глупости! – В голосе девушки послышались нотки возмущения. – Естественно, я отправляюсь с тобой, и вообще тебя ждут… – она кивнула куда-то за спину Ратного, заставив того обернуться. Позади, переминаясь с ноги на ногу, стояла одна из аэронавток Анюткиной. Увидев, что он обернулся, она вскинула раскрытую ладонь к голове и отрапортовала:

– Господин ратнинант, звонили из крепости и просили передать: как только освободитесь, поспешите к коменданту.

– Хорошо, скоро буду. – Сергей вновь повернулся к Тейрине: – Тейр…

– Иди уж давай. – Девушка ткнула своим кулачком ему в плечо. – Я же сказала, что лечу с тобой.

Ратный кивнул и, бросив взгляд на посыльную, которая пыталась скрыть рвущуюся на губы улыбку, направился через поле в сторону крепости.

Можно было, конечно, дойти до казармы и вызвать паромобиль, но тут ходьбы было всего минут десять, и Сергей решил прогуляться, тем более что машину пришлось бы дожидаться, да и подумать надо было. Прошедшие дни принесли кое-какие интересные новости, напрямую касающиеся Кая и его отца. В частности, это относилось к желанию господина Спайковского организовать выпуск автомобилей с двигателем Маслоуна. Для этих целей он потребовал от Васнова разработать новую модель с увеличенной мощностью. Впрочем, это не особо удивило Ратного, ведь Ясен Спайковский прежде всего коммерсант, он не упустит возможность заработать на такой выгодной идее. Интересен был другой факт: производство новых автомобилей отец Кая собирался начать в Туре – небольшом городке, расположенном в паре десятков терров от руссарской столицы. Мало того, оказалось, что Спайковский уже покинул свою фабрику и эвакуировал часть персонала в глубь полуострова, где у него находился еще один завод. Все это Сергею поведал Рослав. Тот утром прибыл в крепость и сообщил, что присоединяется к отъезжающей группе. По словам молодого инженера, он должен был лететь с отцом Кая в столицу на прибывшем за ними аэростате, но неожиданно Спайковский передумал, приказав ему остаться, затем даже разрешил уехать с Сергеем. С чем было связано данное решение, Васнов не знал, но было очевидно – отец Кая недоволен тем, что отпускает инженера. А вот сам инженер не скрывал своей радости и буквально горел желанием продолжать работу в команде Сергея.

От Рослава Ратный узнал и о судьбе Кая, которого не видел несколько месяцев, чуть ли не с их размолвки по поводу разобранного дирижабля. Не так давно Сергей спросил Спайковского о сыне, но коммерсант галантно ушел от разговора, сказав только, что с тем все в порядке, а взаимное недопонимание сына и Серга никак не скажется на сотрудничестве господина ратнинанта и коммерсанта Спайковского. Как выяснилось, отец отправил Кая на одну из своих фабрик, расположенную где-то в руссарской глубинке. Коммерсант поручил сыну руководить ее восстановлением после пожара, хотя, по мнению Васнова, Спайковский просто-напросто избавился от надоедливого и излишне импульсивного отрока, который мог стать помехой в его деловых отношениях с Эйтаном.

Эта новость несколько расстроила Сергея, так как парень ему нравился, в особенности своей «жаждой неба», да и мастером он был буквально на все руки, так что при нужном обучении из него мог получиться незаменимый помощник. Жаль было терять такого человека.

Но что случилось, то случилось. Сергей вздохнул и прибавил шагу.

– Транспортник прибудет только послезавтра. Сторожевики тут засекли ястанскую подлодку, и в штабе решили немного переждать. А как у вас дела? – Наимов отхлебнул из кружки горячего лайкоса и вопросительно посмотрел на сидящего напротив Сергея.

– Почти все готово, – ответил Ратный, пододвигая к себе заварник. – С «двойки» еще вчера крылья сняли, сейчас ребята «Уткой» занимаются. Завтра прицепим их к грузовичку и потихоньку откатим в порт. Единственное, не представляю, как на корабль будем поднимать, кранов-то там нет. – Он бросил взгляд на Роханцева.

– Что-нибудь придумаем, – отозвался тот. – Пирс у нас довольно высокий, если что, сходни бросим и по ним втянем, вес-то у твоих «птичек» не ахти какой, а без крыльев и подавно. Ты лучше скажи, девчонок этих новеньких с их капитаншей тоже с собой забираешь?

– Да, – кивнул Сергей, бросая в кружку пару цилиндриков желтоватого сахара и перемешивая их ручкой ложки. – Завтра перегоним «Надежду» на завод Спайковского, там надо забрать пару движков да запчасти к ним. К тому же девчонки перед отлетом хотели еще раз хорошенько осмотреть аэростат, а на заводе как раз нормальная посадочная площадка есть, так что там удобнее будет.

– Тоже правильно, – кивнул Андре. – На фабрике людей почти не осталось, но те, что есть, думаю, с удовольствием помогут девчатам. А ты сам на транспортнике?

– Нет, – покачал головой Ратный. – Я пойду вслед за «Надеждой» на своей «единице», а остальных своих «птичек» доверю Алаю и Васнову.

– Значит, все же хочешь лететь?

Сергей покосился на Алая и кивнул.

– Знаете, у меня на родине есть такая поговорка: «Не стоит складывать все яйца в одну корзину». Вот, в кои веки хочу ей последовать.

– Не рисково? Может, кого другого пошлешь? – Наимов озабоченно посмотрел на Сергея, но тот отрицательно покачал головой.

– У ребят еще опыта маловато, а тут придется садиться на неподготовленную площадку: дорогу или подходящее поле, а они и на готовом аэродроме не раз шасси ломали. Если честно, то и сам не уверен, что долечу. Возможно, придется бросать машину. Тут ведь еще проблема с заправкой. Горючку-то мы на аэростат загрузим, но вот посадить его в чистом поле, думаю, будет трудновато, хотя Анюткина и уверяет, что у нее экипаж хороший и подобные посадки они отрабатывали.

– Авантюрист! – буркнул Роханцев.

– Есть немного, – согласился Сергей, улыбаясь. – Ты лучше скажи, когда бензин доставят, а то сегодня на учебный полет чуть ли не тряпки выжимали.

– Сегодня к вечеру должны, ну максимум завтра к утру. Вчера звонил, клятвенно заверяли, что все готово и ждет отправки.

– Это хорошо. – Ратный сделал глоток из кружки и невольно поморщился; он никак не мог привыкнуть к привкусу местного сахара: постоянно казалось, что во рту что-то подгорело. – Сам-то не передумал? Может, все-таки с нами отправишься, Алай вон перевод организует. Правильно я говорю? – Он бросил взгляд на задумавшегося о чем-то разведчика. Тот вздрогнул, услышав свое имя, и, посмотрев сначала на Сергея, затем на коменданта, кивнул.

– Нет, – покачал головой Роханцев. – Серг, мы же это уже обсуждали…

– Да помню я, помню, – Ратный вздохнул. – Но скажу прямо, Андре, такой хозяйственный человек, как ты, мне бы в команде пригодился.

– Может, когда-нибудь и надумаю, – улыбнулся комендант. – Надеюсь, ты к тому времени большим человеком станешь.

В дверь постучали.

– Войдите, – бросил Роханцев.

– Господин штат-капитан, срочное сообщение. – Появившийся на пороге солдат протянул коменданту ленточку радиограммы и, отдав честь, вышел из кабинета.

Эрнес стоял на холме и, засунув руки в карманы плаща, внимательно смотрел на едва различимые в темноте силуэты зданий у его подножья. Несколько фонарей внизу едва разгоняли ночную мглу, выхватывая из тьмы лишь небольшой кусок площадки, заставленной бочками и контейнерами. Пару раз холодный ночной ветер донес откуда-то со стороны тихое брехание собак, заставив Менала немного занервничать и несколько минут напряженно вглядываться в сторону, откуда донеслись эти звуки. Однако вскоре все стихло. Разведчик облегченно вздохнул, усмехнувшись своему волнению, затем еще раз внимательно огляделся и, сняв пистолет с предохранителя, принялся осторожно спускаться вниз.

Насчет завода по производству бензина Калгин оказался прав – это место больше походило на кустарные мастерские, чем на полноценное производство. Судя по тому, что он узнал у местного работника, чье тело благополучно упокоилось в небольшом овражке, завод, можно сказать, и не охраняли. Двух сторожей преклонного возраста можно не брать в расчет, и если кого и следовало опасаться, то только собак.

Спустившись вниз, Эрнес несколько минут внимательно вслушивался в ночь, затем, пригибаясь, бросился к ближайшему зданию, одновременно благодаря богов, надоумивших хозяина данной фабрики сэкономить на постройке приличного забора. Тот, что окружал территорию по периметру, пестрел дырами и гнилыми досками, так что пробраться за него не составило особого труда.

Прижавшись спиной к холодной кирпичной стене, он перевел дух и осторожно двинулся вдоль нее, изредка останавливаясь и прислушиваясь к окружающему, – вокруг было тихо. Несколько раз раздавался лай собак, видимо все же услышавших незваного гостя, но, к облегчению Менала, он не приближался. По всей видимости, сторожа не реагировали на сигналы тревоги, подаваемые их четвероногими помощниками, считая обеспокоенный лай пустым бреханием, или же просто банально спали. Хотя, скорей всего, им не могло прийти в голову, что кто-то в здравом уме полезет воровать никому не нужный бензин.

И все же следовало быть осторожным: могло случиться так, что сторожа спустят собак, дабы те сами решили все свои проблемы, а не беспокоили хозяев беспрерывным лаем. Именно поэтому Эрнес старался не торопиться, а двигаться как можно тише и осторожнее, в результате чего весь путь до того места, где хранилось подготовленное к отправке топливо, занял у него почти сорок минут. К счастью, дальше все было просто: дверь в склад оказалась закрыта на обычную задвижку, а внутри рядом с бочками стояли ряды деревянных ящиков со стеклянными бутылками. Подсвечивая себе купленным накануне небольшим электрическим фонариком, Менал вытащил одну, откупорил тугую резиновую пробку и, вдохнув резкий запах, усмехнулся.

– Что-то случилось? – спросил Сергей, заметив, как сошлись на переносице брови Роханцева.

– Можно сказать и так. – Комендант протянул ленточку радиограммы Ратному. – Вчера ночью случился пожар на окраине Гартии, в результате которого почти полностью выгорела перегонная станция по производству бензина. В общем, новой поставки горючего не будет, и, видимо, очень долго.

– А больше закупить негде? – спросил землянин, растерянно пропуская ленточку между пальцами.

– Думаю, нет. – Комендант вернулся обратно за стол. – Хотя, может, оно и к лучшему, – сказал он, доставая из ящика стола пачку с аромами и закуривая. – Отправишься транспортом и не будешь рисковать своей головой.

– А вот насчет риска – тут вопрос спорный… – Ратный поднялся со своего места и, нервно пройдясь по кабинету, остановился около портрета императора, несколько мгновений его молча разглядывал, затем повернулся к своим собеседникам: – Знаете, господа, не нравится мне этот пожар, ох не нравится. Как думаешь, Алай?

Разведчик, угрюмо взглянув на Сергея, кивнул.

– Похоже, господа, нас обнаружили, – объявил Наимов, поднимаясь. – И теперь время работает против нас.

– Да бросьте вы, – махнул рукой Роханцев. – Просто случайность…

– Не верю я в подобные случайности, – буркнул Наимов, бросив быстрый взгляд в сторону коменданта, и тут же добавил: – Капитан, сегодня ночью приведите гарнизон в полную боеготовность. Возможно, вы и правы, но береженого и Пресветлый охраняет.

Глава 9

Солнце еще не встало, но его лучи уже осветили небо над морем, придав клубящемуся над его поверхностью туману красноватый оттенок. Огромная туша дирижабля серым призраком вынырнула из-за края утеса и медленно поплыла над ним, почти касаясь днищем гондолы верхушек высокого кустарника. Внизу гондолы распахнулись люки, и оттуда начали выпрыгивать облаченные в черную форму солдаты. Высадив всех, аэростат резко пошел вверх и через несколько мгновений растворился в висящем над землей белом мареве.

Отто разбудил громкий стук. Зевнув, он сполз с узкой койки, чувствуя себя абсолютно разбитым. Ночью поднялся сильный ветер, и качка стала довольно ощутимой, доводя его до полного изнеможения. Мысленно проклиная свою морскую болезнь, он доплелся до двери и, распахнув, вопросительно посмотрел на стоявшего перед ним матроса.

– Господин Майсер, адмирал Табуто просит вас подняться на мостик.

– Передайте, что скоро буду. – Отто затворил дверь каюты и обессиленно оперся о нее спиной, чувствуя судорожные позывы со стороны желудка, который все никак не мог успокоиться. Нужно было взять себя в руки. Инженер оглядел помятую рубашку, неровно застегнутую на две пуговицы, и, тяжело вздохнув, принялся приводить себя в порядок.

Уже сутки он находился на борту линкора «Нетрек» – флагмана седьмой Сендузской эскадры Ястанской империи, – вышедшего из порта Арака в сопровождении двух крейсеров и четырех эсминцев. Корабли должны были прикрыть огнем десант, осуществляющий захват руссарской базы крыланов.

Шифровка от Менала, сообщавшая о месте базирования крыланов, пришла всего лишь три дня назад, и такой быстрой реакции от ястанского командования Майсер не ожидал. Четыре десантных корабля, несущие более тысячи солдат, корабли прикрытия, несколько десятков аэростатов, ожидающие приказа на вылет для уничтожения базы в случае провала десантной операции… По всей видимости, ястанцы раз и навсегда решили покончить с «крылатой угрозой», в последнее время превратившейся для них в настоящую головную боль. Ведь только семнадцатый ударный аэроотряд, осуществлявший поддержку войск на Майдерском направлении, из-за действий руссарских аппаратов потерял почти семьдесят процентов своего состава, оказавшись на грани расформирования. Но куда хуже была появившаяся у ястанских аэронавтов «крыланобоязнь». Нередки случаи, когда капитаны аэростатов принимали обычных птиц за летевшие вдали руссарские машины и тут же спешили избавиться от бомб, стремясь подняться как можно выше, чтобы уклониться от встречи с крылатым противником. Впрочем, Отто не осуждал их за это. Ястанские аппараты были устаревшими машинами, их баллонеты заполнялись взрывоопасным водородом, что в случае прямого поражения не оставляло экипажу шансов на выживание. Именно этот факт объяснял такие огромные потери в личном составе, которых можно было избежать, используй ястанцы для заполнения шаров гелиевую смесь. Она была в несколько раз дороже, зато ее негорючесть позволила бы большинству экипажей спастись. К тому же аэростаты всегда можно построить новые, а вот людей еще надо обучить и на их безопасности экономить было глупо. Вот только здешние военные, похоже, так не считали. Отто усмехнулся.

И ведь даже гелий не смог бы дать аэростатам союзников какого-либо превосходства над более маневренным противником. К чести ястанцев, они попытались переломить сложившуюся ситуацию, но решение снять бортовые орудия, установив вместо них крупнокалиберные пулеметы, привело к еще большим потерям. Теперь преимущество в огневой мощи получили еще и руссарские аэростаты. По мнению Майсера, этот шаг был полной дуростью, так как пилоты крыланов хорошо знали мертвые зоны машин своего противника и прекрасно этим пользовались, старательно избегая пристреленных секторов. Среди капитанов ходила история, как один из них посадил стрелка с ручным пулеметом в нос дирижабля, буквально подвесив того на веревках за носовые фермы. В обшивке напротив проделали несколько дырок, через которые стрелок должен был наблюдать и вести огонь. Несмотря на теплую одежду, парень довольно сильно замерз и после вылета несколько недель провел в госпитале, однако эта самодельная огневая точка спасла воздушный корабль. Атакующий крылан был поврежден и вышел из боя. Правдива эта история или нет, Отто не знал, в любом случае такой стрелок – не выход из положения. К тому же установка огневых позиций в хвостовой и носовой частях была возможна только на аэростатах жесткого типа, где они обычно и так имелись. Проблема была в том, что основная-то масса боевых машин, за исключением крупных бомберов, относилась к аппаратам, построенным по полужесткой схеме. В них носовые и килевые фермы обычно изготавливались из тонких трубок, так что для установки там огневых гнезд требовались серьезные переделки.

Естественно, вооружение аэростатов просто необходимо усиливать пулеметами, только с их помощью можно хоть как-то противостоять крыланам, но одновременно и от пушечного избавляться нельзя. Поэтому с дополнительным весом придется выкручиваться: в одних аппаратах за счет уменьшения бомбовой нагрузки, в других – за счет частичного снятия пушечного вооружения, а в третьих – путем демонтажа отражателей и дополнительного оборудования. Также понадобится увеличить производство легких аэростатов прикрытия с полностью пулеметным вооружением, да и вообще требуется пересмотреть всю стратегию ведения воздушной войны. Отто усмехнулся. Да уж, этот неизвестный руссарский аэроконструктор преподнес всем хороший сюрприз и нанес его самолюбию весомую оплеуху: а вот не считай себя самым умным! Хороший урок. Зато теперь ему известно главное – машины тяжелее воздуха могут летать, поэтому даже если не удастся захватить образец руссарского аппарата, то построить нечто подобное для него, конструктора Майсера, уже дело чести.

Геранский инженер вздохнул и, распахнув дверь каюты, вышел в коридор. Затем направился к ведущему на палубу трапу. К мостику можно было добраться, не выходя наружу, но ему надо было хоть немного проветриться, да и просто зверски хотелось курить. Поднявшись на палубу, он подошел к борту и, достав палочку аромы, зажег ее, с облегчением затянувшись ароматным, чуть пощипывающим кончик языка дымом. Легкий прохладный ветер дул в лицо, постепенно прогоняя остатки беспокойного сна. Отбросив недокуренную арому, он вздохнул полной грудью солоноватый морской воздух и, посмотрев в сторону видневшегося вдали берега, поспешил на капитанский мостик.

Адмирал приветственно кивнул Майсеру и вновь повернулся к стоявшему перед ним офицеру:

– Передайте приказ по кораблям, чтобы сбавили ход и подготовились к атаке. Цель – акватория порта и береговые укрепления. Начало – по залпу главного калибра «Нетрека». Десанту быть готовому к высадке. Хато!

– Хато! – Офицер поклонился и быстрым шагом направился к ведущему с мостика трапу.

Адмирал Табуто некоторое время стоял молча, заложив руки за спину, глядя перед собой отрешенным взглядом, и оглянулся в сторону Отто только после того, как тот легким покашливанием напомнил ему о своем присутствии. Бросив быстрый взгляд в сторону инженера, адмирал почему-то недовольно поморщился, словно присутствие на мостике геранца было ему неприятно.

– Господин Майсер, – наконец сказал он. – Насколько я знаю, вам нужно попасть в Наймарскую крепость.

– Вы правы, адмирал. – Отто наклонил голову в знак согласия. – Я думал, командование вас известило.

– В общих чертах, господин Майсер. – На лице военного промелькнула тень плохо скрываемого недовольства. – В любом случае для этого вам придется перейти на «Керуну».

– Но, господин…

– Шлюпка вас уже ожидает, и поспешите, пожалуйста. – Адмирал отвернулся, давая понять, что разговор закончен.

Один из стоявших у задней стены рубки матросов подошел к Майсеру и, поклонившись, попросил следовать за ним. Отто едва не выругался. Перед отправлением ему обещали всевозможную поддержку командования и даже возможность влиять на принимаемые решения, но пока это не особо заметно, – скорее уж от него хотят избавиться. Сперва приказали не выходить из каюты, а теперь явно отправляют с глаз долой. Майсер понимающе усмехнулся и, коротко поклонившись, направился вслед за моряком, – главное, чтобы ястанцы привели его к руссарским крыланам, и для этого он готов терпеть многое.

Адмирал бросил раздраженный взгляд вслед инженеру. Из-за этого проклятого геранца разваливался тщательно разработанный план. Прямо об этом Табуто не говорили, но намекнули, что надо поддерживать этого гражданского и всячески прислушиваться к его мнению, вот только он, адмирал, не собирался нянчиться с геранцем. Табуто нервно сжал кулаки, чувствуя, как ногти впились в ладони. Штаб флота уже несколько месяцев подготавливал высадку десанта с целью захвата плацдарма на Майдерском полуострове, но приказ верховного императорского штаба о немедленном начале операции стал для всех полной неожиданностью. Мало того, десантирование должно было производиться в месте, что даже не рассматривалось в планах, и совсем не теми силами, на которые рассчитывалось изначально.

Руссарский флот в этом регионе был всегда очень силен, поэтому высадку десанта планировалось производить при массированной аэроподдержке и прикрытии его с моря силами двух эскадр. Они же впоследствии должны были установить доминирование в Эндунесском проливе, обезопасив морские пути, необходимые для доставки войск и припасов на полуостров. А то, что происходило сейчас, больше походило на обычную разведку боем. Тем не менее цели операции были обозначены вполне четко: осуществить десантирование и захватить плацдарм для дальнейшего развертывания войск. По мнению Табуто, это было глупостью, полной глупостью. В любой момент на горизонте мог появиться вражеский флот, и тогда у них не останется ни малейшего шанса. Хотя даже в случае успешного десантирования руссары могут просто перекрыть подходы кораблей к полуострову, и тогда оставшиеся без пополнения и припасов солдаты долго не продержатся.

Нет, этот десант явно просто послали на смерть, ради выполнения каких-то неизвестных ему, адмиралу, целей. Хотя каких? И с какой целью за несколько часов до начала операции на полуостров была высажена диверсионная группа? И какое отношение к этому имеет геранский инженер? Табуто вздохнул. Впрочем, кто он такой, чтобы обсуждать приказы императорского штаба? Он достал из кармана часы и, щелкнув крышкой, посмотрел на циферблат. Что ж, пора. Как бы там ни было, а им остается только выполнить задание или умереть с честью, как подобает настоящим воинам великой империи.

Он улыбнулся своим мыслям и, поправив и без того ровно сидевшую на голове фуражку, скомандовал:

– Изготовить головные орудия к стрельбе…

Сергей стоял на краю обрыва, глядя на расстилающееся внизу море. От этого места до ангаров аэробазы всего сотня метров, и раньше здесь размещались позиции зенитных орудий, соединенные друг с другом и несколькими дотами узкими извилистыми ходами. Сейчас укрепления местами обвалились и густо поросли травой, превратившись всего лишь в причудливые изгибы местности, и только бетонные колпаки дотов все еще грозно смотрели в сторону моря узкими глазницами амбразур.

Почти год… Сергей подставил лицо прохладному ветерку и грустно усмехнулся. Почти год в чужом мире, а душу все так же мучают сомнения: правильно ли он поступает, имеет ли право вмешиваться в естественный ход событий? Ратный вздохнул, а рука невольно скользнула к груди, где под кителем горел красный глаз спасательного маяка – единственная его надежда на возвращение. Он поднял глаза к синему небу, чувствуя, как сжалось сердце от неожиданно набежавшей тоски.

– Серг…

Ратный вздрогнул, мотнул головой и, оглянувшись, ласково улыбнулся подошедшей Тейрине.

– Серг, пришли мобили для транспортировки крыланов в порт. Все ждут тебя, – сказала девушка, останавливаясь от него в десятке шагов и с беспокойством косясь в сторону близкого обрыва.

– Хорошо, дай еще минутку – когда я еще сюда попаду? – Он вновь повернулся к морю, окидывая взглядом его безбрежную гладь, бликующую в лучах восходящего солнца.

Транспортник в сопровождении эсминца прибыл еще вчера днем. Судна, задержавшись на пару дней, привезли продовольствие, медикаменты и палатки для жителей разрушенного города. Среди груза было несколько зенитных орудий, боеприпасы, а также снаряды для уцелевших орудий крепости. Однако с разгрузкой возникла некоторая заминка. В недостроенном порту отсутствовала нужная инфраструктура, и практически все пришлось делать вручную, подключив к выгрузке добровольцев числа местных жителей. И все равно работы затянулись до глубокой ночи, поэтому транспортировку и погрузку бипланов решено было отложить на утро. Тем не менее все вздохнули с облегчением, так как после взрыва на нефтеперегонной фабрике обстановка в крепости была довольно нервозной. Уже два дня гарнизон находился в полной боевой готовности, ожидая возможного нападения противника, и большинство солдат не покидало своих позиций даже ночью. Кроме того, было решено усилить охрану аэробазы, для чего Роханцев выделил пару десятков человек, передав их под начало рудничего. По периметру поля организовали несколько огневых точек, пустив на это дело снятые с бипланов пулеметы. Пара из них разместилась в уцелевших дотах, еще три – в разрушенных зданиях базы, остальные были установлены на специально подготовленных позициях, которые, по сути, являлись просто небольшими окопами, обложенными поверху мешками с песком. К счастью, опасения не оправдались, меры предосторожности оказались излишни. Поэтому после прихода транспортного корабля было решено отменить режим «полной боеготовности» и вернуться к обычному гарнизонному расписанию.

– О чем думаешь? – Тейрина подошла ближе и прильнула к его плечу.

– Да так, думаю: вернусь ли я сюда когда-нибудь? – Он скосил глаза на девушку, буквально вцепившуюся в его руку, и усмехнулся: – Ты что, высоты боишься? И как летаешь только?

– Вот еще! – фыркнула та. – Трава просто скользкая, поскользнусь еще, – пояснила она, еще плотнее прижимаясь к его руке, и, помолчав, добавила: – Я тоже буду скучать по этим местам. А еще я действительно немного боюсь… но не высоты.

Сергей осторожно высвободил руку и обернулся, с удивлением посмотрев на девушку:

– Что случилось?

– Ничего, – Тейрина отвела взгляд. – Я боюсь тебя потерять, – прошептала она. – Мы уже знакомы почти год, а ты… а я… – Она нервно прикусила губу, затем вздохнула и, мотнув головой, решительно посмотрела на несколько растерявшегося землянина. – Серг, я даже не знаю, как ты ко мне относишься, ты меня вообще-то любишь?

Ратный пару минут молча смотрел на девушку, спокойно выдерживая пристально-вопросительный взгляд ее зеленых глаз, затем улыбнулся и, резко притянув к себе, прильнул к ее приоткрывшимся от удивления губам. Она дернулась, подалась назад, словно пытаясь вырваться из объятий, но уже через мгновение ее руки обвили его шею.

– Надеюсь, я ответил на твой вопрос? – спросил он, ласково проводя по ее щеке.

– Да, – Тейрина улыбнулась, – и все же…

Взгляд девушки неожиданно устремился куда-то ему за спину, а ее глаза расширились от удивления, заставив Сергея резко обернуться, – море больше не было пустынным. Почти у самого горизонта, на светло-синем фоне неба, отчетливо вырисовались силуэты пяти кораблей. Ратный почувствовал, как по спине пробежал холодок нехорошего предчувствия.

– Это наши? – Тейрина вопросительно посмотрела на Сергея.

– Не знаю, но думаю, лучше нам поспешить на базу.

Они уже развернулись, чтобы идти, как один из кораблей вдруг окутался легкой сизой дымкой, а спустя пару секунд по ушам долбанул грохот близких разрывов, донесшихся со стороны крепости.

Неожиданная атака ястанцев на аэробазу почти увенчалась успехом. Появившись откуда-то со стороны небольшой рощи, растянувшейся вдоль северной оконечности поля, метрах в пятидесяти от полуразрушенных строений аэробазы, они воспользовались замешательством, вызванным обстрелом крепости, и захватили расположенные там пулеметные точки, уничтожив их расчеты. К счастью, находившийся на базе Алай сумел остановить начавшуюся среди солдат гарнизона панику и, быстро организовав оборону, остановил продвижение противника. Укрепившись в развалинах, ястанцы изредка огрызались ответным огнем, при этом явно пытаясь воспрепятствовать транспортировке стоявших возле ангаров бипланов. Один из грузовиков, пытавшийся оттащить самолет, был почти сразу же подбит и теперь застыл посереди поля, исходя выбрасываемым из пробитого котла паром. Второй постигла та же участь. Он успел отъехать от ангара всего лишь на какой-то десяток метров и был буквально изрешечен пулями.

Ястанцы и сами пытались прорваться к бипланам, но каждый раз откатывались назад, оставляя на поле с десяток мертвых тел в темно-серой форме. Однако долго так продолжаться не могло. Помимо девушек отделения Ратного и пятерки курсантов, весь гарнизон аэробазы состоял из трех десятков солдат крепости, которых после последней атаки осталось едва ли больше половины. К сожалению, и его небольшое отделение понесло потери: две девушки, стоящие на посту около казармы, были убиты в самом начале атаки, еще одна ранена и, несмотря на все старания ее подруг, истекала кровью. Противник пока затаился, видимо перегруппировываясь и готовясь к следующей атаке, которая для их гарнизона могла стать последней. На подкрепление от Роханцева надеяться не приходилось, и Сергей это прекрасно понимал. Судя по поднимающимся со стороны крепости густым столбам черного дыма, дела там шли неважно. Видимо, один из снарядов попал в склад боеприпасов, потому как взрыв был просто оглушительным.

Меж тем обстрел крепости стих, и над базой повисла тишина, нарушаемая лишь треском редких выстрелов да пыхтением все еще работающего двигателя одного из подбитых грузовиков. Оставшиеся в живых солдаты гарнизона постепенно стягивались к ангарам, рядом с которыми заняли позиции курсанты Ратного, которые как раз перед нападением готовили самолеты к транспортировке в порт.

Сергей выглянул из-за угла ангара, внимательно всматриваясь в расположенные по другую сторону поля полуразрушенные строения аэробазы, служащие в данный момент укрытием для нападающих. Сейчас бы ему бинокль! На зрение он никогда не жаловался, но на таком расстоянии что-либо рассмотреть было трудно.

– Ратнинант, надо отходить к крепости. – Алай обессиленно плюхнулся рядом. – Мы их не удержим, к тому же эти сволочи могут нас отрезать от своих. – Он взял протянутую Тейриной флягу с водой и, благодарно кивнув, жадно припал к ее горлышку.

Словно в подтверждение его слов, со стороны дороги, ведущей в крепость, раздался дробный стук пулемета дота, все это время удерживающего противника от обхода с фланга.

– Там кто-то остался? – Сергей бросил взгляд в сторону дороги.

– Трое. Двое в доте, один на крыше казармы. Ребята сами вызвались прикрыть наш отход, – пояснил разведчик, плеснув воду из фляги на ладонь, а с ладони – на лицо. – Фу, ну и дали эти гады нам жару.

– Откуда они вообще взялись?

– Да демон их разберет. – Наимов закрутил крышку и вернул флягу Тейрине. – Думаю, десант. Видимо, ночью с аэростата высадили. Хотя могли и с лодок…

– Не получится, тут везде берег крутой, – подала голос девушка. – А с аэростата высадить могли только за рощей, там большая поляна.

– Да уж, не подумали. – Алай обессиленно откинулся на стену ангара. – Хотя всего не предусмотришь. – Он бросил взгляд на лежащую неподалеку раненую, над которой склонилась одна из сослуживиц, и решительно поднялся на ноги. – Ладно, Серг, надо уходить отсюда, а то не нравится мне эта тишина. Чего-то ясты выжидают.

– Согласен, – Ратный кивнул. – Уводи людей.

– В каком смысле «уводи»? – Разведчик удивленно посмотрел на землянина.

– В прямом, – ответил Сергей и, указав большим пальцем себе за спину, пояснил: – Я своих «птичек» им не оставлю. Если не удастся спалить, то попробую движки вывести из строя.

– Эйтан, не дури, – нахмурился Наимов. – Ты до них даже добежать не успеешь.

– А я и не собираюсь. Во втором ангаре сзади есть дверь…

– Во-первых, там могут быть ястанцы, а во-вторых, что это даст?

Сергей усмехнулся:

– Там стоит моя «однушка». Я ведь до последнего собирался лететь на ней, так что разобрать мы ее толком и не успели – сняли лишь верхние крылья. А вот носовые пулеметы на месте, как и две коробки с зажигательными. Распахнуть одну створку – и почти все поле как на ладони. С такого расстояния да прямой наводкой…

Алай хмыкнул и, подойдя к углу здания, присел на корточки, после чего осторожно выглянул из-за него, осматривая взлетное поле изучающим взглядом.

– Может получиться, – констатировал он через несколько минут. – Если все сделать быстро, то ястанцы даже ничего предпринять не успеют. Но рискованно, демон дери, там до их позиций метров тридцать, не больше.

– Рискованно, – согласился Сергей. – Однако оставлять машины противнику будет верхом идиотизма. Вы уходите, а я возьму пару солдат, и потом мы вас догоним.

– Ты это что, сам идти собрался? – буркнул Наимов. – Не глупи, пошли кого-нибудь из своих людей.

Губы Ратного тронула грустная улыбка, но он промолчал, лишь отрицательно мотнул головой.

– Серг! – Тейрина умоляющим взглядом посмотрела на землянина. – Господин Алай прав, это глупо…

– Хватит споров! – Сергей решительно поднялся на ноги и, подхватив лежавшую на земле винтовку, жестом подозвал к себе Яра, сидевшего за бетонным блоком, вросшим в землю метрах в десяти от ангара.

– Возьми еще кого из наших, и давайте за мной ко «второму», – бросил он подбежавшему курсанту, после чего вновь повернулся к девушке и, не обращая внимания на разведчика, прижал ее к себе. – Тей, так надо, необходимо, так будет правильно.

– Не будет, – раздался из-за спины голос Алая.

Сергей хотел обернуться и возразить, но тут на его голову обрушился сильный удар, кинувший Ратного в темную бездну беспамятства.

Алай быстро сунул пистолет обратно в кобуру и подставил руки, ловя оседающего ратнинанта, после чего осторожно опустил его на землю.

– Вы… вы…

Девушка судорожно сорвала с плеча винтовку, но Наимов ухватился за ствол и одним резким движением вырвал оружие из ее рук. Эра, сидевшая рядом с раненой подругой, вскочила на ноги, но тут же застыла на месте, буквально пригвожденная ледяным взглядом рудничего.

– Не дури! – бросил разведчик, вновь переводя взгляд на Тейрину и одновременно стараясь не упускать из вида вторую девушку, поглядывающую в сторону лежащей неподалеку винтовки. – Жив твой Серг, просто без сознания. Думаю, через полчасика придет в себя.

Девушка зло зыркнула в его сторону и кинулась к Эйтану. Алай облегченно вздохнул и развернулся к подбежавшему вместе с двумя солдатами Яру, которые остановились напротив, нервно сжимая в руках винтовки и явно не зная, что предпринять.

– Ты и ты. – Его палец указал на курсанта и на одного из солдат. – Передайте всем приказ: через десять минут открыть огонь по позициям ястанцев, после чего начать отход к крепости. Да, и соберите у бойцов все оставшиеся гранаты, после чего возвращайтесь обратно. Давайте, живо!

Яр с немым вопросом в глазах посмотрел на Тейрину, но та только отвела взгляд. Вздохнув, юноша отдал честь и, закинув винтовку за спину, направился выполнять приказ.

– Извини, девочка, по-другому было нельзя, – бросил Алай, не оборачиваясь. – Дурной он у тебя, умный, но дурной. Хотя в одном он прав – крыланы ястанцам оставлять нельзя.

Разведчик вздохнул, пару минут о чем-то напряженно думал, смотря перед собой невидящим взглядом, затем мотнул головой.

– Ладно, оставляю его на тебя. Отправляйтесь в крепость, а еще лучше, сразу к месту стоянки «Надежды», я вас догоню, а если нет, то и не ждите. Ну, удачи нам всем.

Махнув рукой спешащему назад Яру, чтобы тот следовал за ним, он прислонил винтовку Тейрины к стене ангара и быстрым шагом направился вдоль этой стены.

Проводив взглядом скрывшегося за углом разведчика, девушка подозвала к себе пришедшего с Яром молодого солдата, который все это время столбом стоял неподалеку, наблюдая за происходящим. Вдвоем они подняли лежащего без памяти Эйтана и быстрым шагом поволокли его в сторону видневшейся за кустами серой ленте дороги, однако раздавшийся позади сухой щелчок винтовочного выстрела заставил их остановиться и в недоумении оглянуться.

Эра несколько секунд стояла над распростершейся на траве подругой, которая последние полчаса уже не приходила в сознание, затем вытерла набежавшие на глаза слезы и, поставив оружие на предохранитель, поспешила вслед за товарищами.

Яр приоткрыл небольшую металлическую дверь, расположенную в задней стене ангара, и, осторожно заглянув внутрь, практически сразу же отпрянул назад.

– Ястанцы.

– Сколько? – Алай вытащил из кобуры пистолет и взвел курок.

– Вроде пятеро. Трое у ворот, двое осматривают самолет.

– Не так уж и много. – Разведчик подошел к двери и, прильнув к ней, принялся осматриваться, в любую минуту готовясь захлопнуть ее. Изнутри ангар выглядел просто огромным, и от двери до стоящего почти у самых ворот самолета на первый взгляд было не меньше ста метров. В основном помещение было пустым и лишь вдоль стен расположились разномастные стеллажи с инструментами да ряды темно-синих бочек из-под бензина. В глубине, как раз напротив двери запасного выхода, возвышалась полуразобранная гондола дирижабля, рядом с которой стояло несколько бухт металлического троса, намотанного на большие деревянные барабаны.

Ястанцев действительно было пятеро. Трое из них сооружали нечто вроде небольшой баррикады у дверей ангара, а еще двое стояли напротив крылана и что-то оживленно обсуждали. Точнее, говорил тот, что был в офицерской форме, а второй внимательно слушал, после чего быстро поклонился и бегом направился к выходу. Офицер же вернулся к самолету и, вспрыгнув на крыло, принялся осматривать кабину.

Алай бросил взгляд на стоявшего сбоку от двери Яра и, указав легким кивком внутрь ангара, нырнул за дверь. Пригибаясь и стараясь двигаться как можно тише, он перебежал за стоявшую неподалеку бухту троса и, скрючившись за ней, прислушался к окружающей обстановке. Все было тихо. Наимов осторожно высунул голову из-за края катушки с тросом и, удостоверившись, что ястанцы никак не отреагировали на его пробежку, махнул рукой внимательно наблюдавшему за ним Яру. Через пару секунд курсант присел рядом, а следом к их компании присоединился и отправившийся с ними пожилой солдат. Алай вновь выглянул из-за укрытия и, убедившись, что ястанцы по-прежнему заняты своим делом, ткнул пистолетом в сторону гондолы.

– Давайте туда… – Он на секунду замешкался, вспоминая имя отправившегося с ним курсанта. – Яр, берите тех, что у двери, а я сниму офицера. Начнем, как только наши снаружи устроят заварушку…

Парень кивнул и, хлопнув своего пожилого спутника по плечу, хотел уже бежать в указанном направлении, но тут снаружи раздались хлопки выстрелов, к которым сразу же присоединилось стрекотание пулеметов. Строящие баррикаду ястанцы сперва замерли, потом засуетились, а офицер, спрыгнув с крыла биплана, быстрым шагом направился к ним, крича, чтобы они заняли позиции и приготовились к обороне.

Дальнейшее произошло за какую-то пару минут. Алай быстро сунул свой пистолет в кобуру, вскочил на ноги и, выхватив из рук Яра винтовку, вскинул ее к плечу. Треснул выстрел, и офицер мешком рухнул на пол. Прежде чем солдаты противника успели сообразить, что происходит, разведчик уложил одного из них и, бросив винтовку курсанту, устремился вперед. Петляя, словно дикий зейн, он открыл буквально шквальный огонь из своего пистолета, заставив оставшихся в живых ястанцев пятиться к выходу. Вскоре все было кончено, и солдаты противника присоединились к своим товарищам на бесконечных полях мира теней.

Наимов подбежал к воротам ангара и, выглянув из них, тут же нырнул обратно, бегом направившись к биплану, около которого уже суетился Яр.

– Нужно отходить, – бросил он, подбегая ближе, – похоже, ястанцы пошли в атаку. Их тут только напротив ворот человек двадцать залегло. Высунься мы сейчас, быстро положат.

– И что делать?

– Отходить! – зло бросил Алай. – Давай гранаты, хотя бы эту машину мы им не оставим.

Яр молча протянул ему четыре гранаты.

– Последние.

– Ясно, – рудничий огляделся. – В бочках бензин есть?

– Нет, но есть пара бидонов, правда грязного. Мы в нем детали промывали.

– Гореть-то он от этого хуже не будет, так что неси.

Яр понимающе кивнул и бегом направился к стеллажам.

– Рядовой, понаблюдай за улицей! – приказал разведчик стоявшему неподалеку солдату, укладывая гранаты между коробок с пулеметными лентами и оглядываясь в поисках какой-нибудь веревки. – Если что, стреляй и бегом оттуда.

Старик козырнул и занял позицию у дверей. Алай хотел уже крикнуть, чтобы тот хотя бы присел и не маячил промеж приоткрытых створок, но его отвлек вернувшийся Яр. Юноша приволок два трехриловых бидона с плескавшейся в них черной, дурно пахнущей жидкостью и вопросительно посмотрел на рудничего.

– Ставь в кабину и найди мне веревку или что-то подобное.

– Зачем? – удивился Яр.

– А запал ты будешь дергать? – усмехнулся Наимов.

– Ага. – Юноша на миг задумался, потом нырнул куда-то под крыло самолета и через секунду вернулся с мотком бечевки в руках. – Пойдет?

– Лучше некуда.

Алай оторвал кусок и, закрепив с его помощью гранаты, сорвал пломбы и, вытащив из углублений рукояток вытяжные шнуры, сплел их вместе, привязав к получившемуся пучку остаток мотка.

– Отходим! – крикнул он, пятясь в сторону двери, через которую они проникли в ангар, и на ходу распуская бечевку.

Голова раскалывалась, а перед глазами висел мутный туман, в котором мелькали какие-то размытые силуэты. Последнее, что он помнил, это испуганное лицо Тейрины, вслед за которым только боль и темнота. Застонав, Сергей попытался сесть, но тут же рухнул обратно. Что произошло? Что случилось? Мозг упорно искал объяснение произошедшему. Такое ощущение, что его просто оглушили сзади. Неужели ястанцы? Значит, он в плену. Сергей попытался сфокусировать взгляд на склонившейся над ним размытой фигуре, и неожиданно ему это удалось.

– Тейрина…

– Серг! – Девушка кинулась ему на шею, заставив землянина заскрипеть зубами и обессиленно откинуться на подушку.

Несколько минут он вслушивался в бессвязные рыдания девушки, стараясь вновь не соскользнуть в омут беспамятства, затем легонько похлопал ее по спине.

– Тей, успокойся, жив я, жив, что случилось? Где мы?

– На борту «Надежды». – К кровати, прихрамывая, подошел Роханцев. – А за свое состояние скажи спасибо Наимову. Это он тебя так по башке приложил, только чуток перестарался.

– Почему? – Сергей непонимающе посмотрел на коменданта.

– Думаю, чтобы ты не геройствовал, – усмехнулся тот. – Впрочем, не один он постарался. Пока тебя тащили, ты еще и осколок в плечо получил, хорошо, что у Анюткиной в экипаже докторша есть, она быстро тебя подштопала.

– Ясно. – Ратный автоматически провел рукой по волосам девушки, все еще продолжавшей жалобно всхлипывать у него на груди. – Сколько прошло времени?

– Почти сутки. – Комендант с трудом опустился на стоящий рядом с кроватью стул. – Зацепило немного, – пояснил он, поглаживая правую ногу.

– Что с крепостью?

Андре вздохнул и покачал головой:

– А нет больше крепости. После первого обстрела от гарнизона уцелело человек двадцать, два снаряда попали прямо в казарму, причем в самом начале обстрела, многие даже понять ничего не успели. – Левый глаз коменданта нервно дернулся. – Мне повезло, что я в это время находился на позиции второго поста – решил с утречка проверить своих лоботрясов.

В его глазах проступила тень плохо скрываемой боли.

– Я собрал всех, кого мог. Мы укрылись в бункерах и хотели ответить огнем орудий, но оказалось, что склад, где хранились привезенные снаряды, был уничтожен.

Андре сжал кулаки.

– Тогда я решил идти к вам на выручку, и на полдороге мы наткнулись на твоих девчонок, которым на пятки наседали ястанцы, – комендант грустно усмехнулся.

– Да, дядя Андре нас спас, – подала голос Тейрина, приподнимаясь и вытирая рукавом гимнастерки заплаканное лицо. – А потом прибыла «Надежда». Капитан Анюткина смогла посадить аэростат, несмотря то что по нам опять стали стрелять. Серг, знаешь, как было страшно! – Девушка всхлипнула. – А ты холодный, точно труп, и едва дышишь.

– Все хорошо, – Сергей ободряюще улыбнулся подруге, хотя перед глазами вновь поплыли разноцветные круги, а плечо неожиданно запульсировало резкой болью и тут же онемело – нанвиты взялись за работу. Он хотел спросить про Алая, но голова закружилась, и, прежде чем вновь сорваться в мягкие объятия беспамятства, он с грустью и какой-то злостью подумал, что все придется начинать заново.

Часть третья

В преддверии бури

Глава 1

Натужно пыхтя двигателями и лязгая траками гусениц, на поле вползали огромные угловатые коробки танков. Они медленно двигались мимо трибун под восторженные возгласы зрителей, временами заглушающие играющий неподалеку оркестр.

– Как вам, молодой человек, правда ведь красавцы? – Пожилой господин в клетчатом костюме и белой фетровой шляпе с улыбкой посмотрел на стоявшего рядом черноволосого мужчину. Тот повернул голову к спросившему и пожал плечами:

– По мне, так слишком громоздки и медлительны. Возможно, особо впечатлительных они и напугают, но для любого орудия – это прекрасная цель. Думаю, что толку от их применения не много – так, покрасоваться на парадах.

Пожилой недоуменно посмотрел на собеседника, а в его глазах блеснул огонек гнева.

– Зря вы так думаете, господин…

– Эйтан…

– Крашкин, Анат Крашкин. – Пожилой приподнял шляпу и с ухмылкой уставился на парня, словно ожидая от того какой-то реакции на свое имя, но тот только коротко кивнул в ответ и вновь с нескрываемым интересом принялся рассматривать идущие мимо танки.

Крашкин удивленно приподнял правую бровь – обычно его имя производило куда большее впечатление. Видимо, этот молодой человек прибыл откуда-то из глубинки, что, впрочем, прекрасно видно по его одежде и обуви: короткая коричневая кожаная куртка, под которую поддет тонкий черный свитер с высоким горлом, черные штаны без всякого рисунка и ботинки из плохо выделанной жесткой кожи – безвкусица и смешение стилей. Такое могут носить лишь в каком-нибудь провинциальном городе на самой окраине империи. Хотя, наверное, это даже к лучшему, наконец-то у него появился собеседник, не признающий авторитетов и не боящийся высказать свое мнение. Крашкин, предчувствуя пусть короткую, но содержательную беседу, в которой, естественно, его оппонент будет полностью разгромлен под напором неопровержимых фактов, расплылся в довольной улыбке и коротко прокашлялся, привлекая внимание молодого человека.

– Значит, вы считаете, что толку от этих танков мало?

Эйтан согласно кивнул.

– Позвольте возразить, – расплылся в улыбке Анат, – но все известные факты как раз говорят обратное. Например, во время последней операции по разгрому ястанских войск на Тойгунском рубеже именно эти машины сыграли основную роль, прорвав оборону противника и обратив его в паническое бегство, или вы будете это отрицать?

– Не буду, – покачал головой Эйтан.

– Тогда…

– Не буду, потому как ястанцы хоть и знали о прибытии танкового корпуса на этот участок фронта, но оборону организовали безграмотно. Стоило сосредоточить артиллерию в месте танкового удара – и эти коробки сгорели бы, не успев доползти до окопов.

– Но позвольте, обычная полевая пушка не пробьет лобовую плиту танка. Весь опыт боев доказывает, что основная угроза этим машинам – обычный солдат с мощной гранатой, а далеко не каждый воин способен выдержать зрелище надвигающегося на него такого вот монстра. К тому же установленные на танках пулеметы позволяют не опасаться, что кто-то сможет подойти к ним в упор. Да за всю ястанскую кампанию мы потеряли лишь три танка – это о чем-то говорит?

– О глупости ястанцев, – буркнул в ответ Эйтан. – Как я уже сказал, сосредоточь они артиллерию на участке прорыва, и он заглох бы в самом начале. Ведь совершенно не обязательно уничтожать сами танки, достаточно подпустить их ближе и перебить гусеницы… Насколько я знаю, именно так поступали в свое время геранцы.

Крашкин с интересом посмотрел на собеседника.

– Вы правы, молодой человек. Я искренне удивлен вашими познаниями в военном деле. Однако хочу заметить, что у этих моделей, – он головой указал в сторону поля, по которому все еще медленно ползли стальные гиганты, – установлены боковые бронещиты, что значительно снижает вероятность поражения гусеничной ленты и ходовой части.

– Зато утяжеляет их еще на несколько сот килограммов. – Эйтан вздохнул и посмотрел на Крашкина взглядом специалиста, вынужденного объяснять абсолютно прописные истины мало смыслящему в этом деле человеку. – Конечно же, стандартные фугасные и даже осколочно-фугасные снаряды обычной пятидесятимиллиметровой полевой пушки против этих гигантов малоэффективны, особенно на больших расстояниях, но только это их и спасает. А вот если сделать снаряд – по сути, обычную закаленную чугунную болванку со стальным наконечником, которая будет в буквальном смысле проламывать броню, – поверьте, потерь будет намного больше.

– Просто болванку… – Анат хотел было возразить, но слова застыли у него в глотке.

То, что сейчас сказал этот странный незнакомец, было поистине гениально и одновременно катастрофично. Крашкин всегда гордился тем, что, только начиная разработку своего очередного проекта, всегда мог досконально представить, как будет выглядеть результат его работы, и это всегда выделяло его из рядов обычных инженеров-конструкторов. Не зря многие из коллег считали его поистине гением и прислушивались к любому данному им совету. Вот и сейчас, обдумывая слова Эйтана, он словно воочию увидел результат сражения с применением описанных снарядов, и эта картина ему очень не понравилась. Однако если до этого мог додуматься вот этот никому не известный молодой человек, то…

– И как же этому противостоять?

– Продумать состав брони, сделав ее более вязкой. Просчитать наклоны бронеплит, чтобы повысить вероятность рикошета, но главное – уменьшить габаритные размеры, сделать танк легче, повысить его маневренность…

– Но тогда придется уменьшить и калибр орудий, да и количество членов экипажа…

– А зачем танку пять пушек? – усмехнулся Эйтан. – Достаточно одной, но в поворотной башне, как на кораблях.

Крашкин замер, а его мозг уже услужливо рисовал картинку машины с низкопрофильной трапециевидной башней. Это действительно позволит уменьшить массу, сделать танк компактнее, да и решить проблему с мертвыми зонами, так как сектор обстрела будет все триста шестьдесят градусов. А можно сделать машину с двумя башнями одна над другой… Остается проблема с громоздкостью двигательных установок… но и это можно попробовать решить. Однако какова идея!

Анат с искренним изумлением покосился на собеседника, гадая, кто же он такой. Хотя, вероятно, это один из тех самых новоявленных изобретателей-самоучек, которых последние годы император собирает по всей стране. Многие из них, конечно же, обыкновенные проходимцы, жаждущие получить от государства деньги на свои якобы гениальные проекты, но встречаются и настоящие самородки. Просто необходимо заполучить этого парня в свою команду.

Тем временем танки покинули площадь, и над ней воцарилась тишина – смолк даже оркестр. Люди принялись удивленно переговариваться, изредка бросая взгляды в сторону правительственной трибуны, однако император был на своем месте и, похоже, уходить пока не собирался.

– Что-то случилось? – Крашкин отвлекся от раздумий и обеспокоенно заозирался. – Господа, вы не знаете, что там случилось?

Стоявшие вокруг него люди в ответ пожимали плечами и отрицательно качали головами.

– Думаю, что все в порядке, – неожиданно произнес Эйтан, таинственно улыбаясь. – Смотрите туда, – палец Серга указал вверх, – сейчас должны появиться.

Анат посмотрел в указанную сторону, затем перевел вопросительный взгляд на собеседника, и тут до его слуха донесся тихий, но с каждым мгновением все усиливающийся стрекот.

– А вот и они, – сказал Эйтан, скрестив руки на груди и устремив свой взор в небо.

По толпе пробежал гул удивления. Люди, словно завороженные, провожали взглядами похожие на огромных птиц аппараты, шестерка которых с громким гулом проплывала над их головами. Машины шли клинообразным строем, затем вдруг две из них резко пошли вверх и, описав в воздухе огромные петли, пронеслись низко над землей, что вызвало среди собравшегося народа буквально шквал восклицаний, в которых испуг был смешан с удивлением.

Крашкин с неподдельным восторгом следил за маневрами крылатых машин. На мгновение оторвав взор от летящих аппаратов, он заметил, что сидевший на трибуне император встал со своего места и из-под ладони внимательно наблюдал за происходящим в небе, изредка что-то спрашивая у стоящего рядом генерала Кутесова. Сделав еще пару кругов над полем, аппараты скрылись, а оркестр вновь грянул бравурный марш.

– Неужели это были крыланы? – пробормотал себе под нос озадаченный инженер, припоминая, что последние месяцы среди его коллег ходили упорные слухи о неком изобретателе-самоучке, совершившем огромный прорыв в воздухоплавании.

– Именно они, – ответил Эйтан, расслышавший вопрос Крашкина.

– А вы случайно не знаете…

– Господин Эйтан! – Через толпу к ним протиснулся молодой парень в военной форме с какой-то странной нашивкой на рукаве, выполненной в виде небольших серебристых крыльев. – Вас уже ждут, пойдемте скорее.

– Да-да, иду! – Серг повернулся к инженеру: – Извините меня, господин Крашкин, было приятно познакомиться, но дела не ждут. – Он коротко поклонился и направился вслед за молодым солдатом, ловко лавируя в толпе плотно стоящих людей.

Старый инженер растерянно кивнул в ответ и несколько минут в задумчивости смотрел вслед Эйтану, а в его голове уже формировался образ машины, которая должна была стать новым словом в танкостроении.

Парад закончился. Толпившийся вдоль поля народ медленно расходился, потянувшись в сторону разбросанных вокруг многочисленных шатров и палаток, в которых можно было приобрести сувениры или же перекусить.

Сергей и сам был не против последовать примеру собравшихся. Парад продолжался почти два часа, а он с утра ничего, кроме лайкоса, не пил. И все же сначала надо было закончить все дела, тем более что заставлять ждать генерала не стоило, – от этого пожилого, начинающего лысеть человека сейчас зависело очень многое. Поэтому, сглотнув тягучую слюну, вызванную доносившимися со стороны ближайших палаток аппетитными запахами, Ратный поспешил вслед за прибывшим за ним курсантом.

Кутесов ожидал его в длинном белом паромобиле, капот которого украшало несколько труб, сделанных в виде небольших дракончиков, из их пастей то и дело вырывались струйки пара, свидетельствующие о работе двигателя.

– Ну как вам парад, господин Эйтан? – поинтересовался глава УВР, едва Сергей сел в машину.

– Довольно интересно, не думал, что будет такое разнообразие техники: одних только бронеавтомобилей семь видов насчитал. Признаю, довольно неожиданно.

– Не только для вас. – Губы Кутесова тронула легкая улыбка. – Видели бы вы удивление на лицах некоторых зарубежных гостей. А появление ваших крыланов их вообще повергло в легкий шок.

– И все же я не уверен, надо ли было их демонстрировать.

Генерал бросил взгляд на Ратного и, похлопав водителя по плечу, приказал ему ехать к летному полю, после чего вновь повернулся к землянину:

– Господин Эйтан, вы же понимаете, что дальше тянуть было нельзя, мы и так многим рисковали, не открывая все свои планы императору.

– Понимаю, – кивнул Сергей.

Говоря «мы», Кутесов несколько кривил душой, так как больше всего рисковал именно он.

Ведь только благодаря генералу, который поверил в перспективность авиации, Сергей получил не только финансирование для постройки новых самолетов, но и целую производственную базу в виде небольшого предприятия по производству аэростатов, находящуюся в небольшом провинциальном городке, за пару сотен терров от руссарской столицы. И вот уже больше четырех месяцев он со своей командой восстанавливал все то, что потерял во время неожиданной атаки ястанцев на Наймарскую крепость. Причем Кутесов настоял, чтобы все это делалось в режиме полной секретности. В результате на предприятии был размещен заказ только на составные части бипланов, и рабочие даже толком и не знали, что они производят. Сами же машины собирали в другом месте силами специально отобранных для этой цели людей. И тем не менее слухи начали просачиваться, а Сергей видел, что с каждым приездом Кутесов становился все мрачнее и мрачнее. Только однажды он мельком проговорился о недовольстве императора – тот пенял на долгое отсутствие видимых результатов и слишком высокие расходы.

И вот сегодня настал день истины. Шесть новеньких бипланов были перегнаны своим ходом в столицу и сегодня предстали перед глазами публики – пришло время выйти из подполья. Только вот стоило ли это делать таким образом? Ратный вздохнул.

– Как хоть все прошло?

Генерал хмуро посмотрел на Сергея и вдруг расплылся в улыбке.

– Думаю, что все нормально, впрочем, мы это вскоре выясним, – он кивнул в сторону окна, за которым показались ангары аэробазы.

Их бипланы приютились в самом углу огромного поля, большую часть которого занимали бетонные платформы посадочных площадок аэростатов. Над одной из них громоздкой серой тушей застыла «Надежда», выполнявшая во время перегона функции ремонтно-заправочной базы. К счастью, ее услуги не понадобились – полет прошел без поломок. Доработанные Рославом двигатели Маслоуна работали как часы, да и мощность их поднялась почти на сотню. Как результат, скорость машин увеличилась почти до ста семидесяти терров, в противовес тем ста тридцати, что удавалось выжимать с движками старых модификаций. По сути, от старых двигателей остались только принцип и компоновка. Некоторое изменение претерпели и сами бипланы: фюзеляж стал короче, а нос несколько сузился и заострился. Теперь все аппараты были снабжены двумя носовыми синхронными пулеметами, а под крыльями оборудована подвеска для четырех небольших стокилограммовых бомб.

Вроде бы не очень большие перемены, но над их воплощением его команда напряженно работала почти пять месяцев, а лично ему эти нововведения стоили нескольких десятков бессонных ночей над чертежами и кучи нервов, потраченных на мелкие доводки. И вот теперь результаты этих трудов, гордо раскинув крылья, застыли перед десятью мужчинами, облаченными в белоснежные, отороченные золотом мундиры высшего офицерского состава Руссарии. Еще несколько человек столпились рядом с Рославом, который что-то объяснял им, причем вид у парня был весьма несчастный. Молодой инженер и раньше всегда тушевался при виде высоких чинов, а тут его окружили сразу четверо. Увидев выходившего из машины Сергея, Рослав преобразился и, блистая радостной белозубой улыбкой, что-то быстро затараторил, указывая в его сторону. Ратный машинально оправил одежду и, застегнув куртку, бросил взгляд на подошедшего Кутесова. Глава военной разведки Руссарии был абсолютно спокоен, но Сергей заметил, как дрожала его рука, когда он приглаживал волосы, прежде чем надеть свою фуражку. Вздохнув и бросив на землянина многозначительный взгляд, генерал коротко кивнул и решительно направился к повернувшимся в их сторону офицерам.

– Господа, разрешите представить вам ратнинанта Серга тер Эйтана, являющегося создателем этих прекрасных аппаратов.

Сергей подошел ближе и коротко кивнул, одновременно попытавшись щелкнуть каблуками.

– Ну наконец-то, – приветливо улыбнулся плотный высокий седовласый мужчина с окладистой бородой и витыми генеральскими погонами на плечах, – долго же Наил вас ото всех скрывал.

– Из соображений безопасности, – пояснил Кутесов.

– Не сомневаюсь, – хмыкнул генерал, – однако некоторые уже стали сомневаться в реальности не только летающих крыланов, но и их конструктора.

– И все же я существую, – вставил Сергей, – и готов ответить на все интересующие вас вопросы, а то, я смотрю, вы совершенно замучили моего помощника.

Он бросил взгляд в сторону Рослава, чей взгляд просто молил отослать его куда-нибудь, где не придется общаться со столь высоким начальством.

– Было бы хорошо, – кивнул генерал. – Впрочем, извините меня за мою нетактичность, разрешите представиться: – Никол Росовский, командующий воздушным флотом империи.

Ратный едва не присвистнул от удивления и невольно вытянулся по стойке «смирно», заставив окружающих переглянуться и добродушно рассмеяться.

– Расслабьтесь, ратнинант, – сказал улыбающийся в бороду Росовский, – будем считать, что сегодня вы не на службе. А пока хочу вам представить присутствующих здесь господ. – Он обернулся к стоявшим позади него офицерам: – Командира восточной аэрогруппировки экзац-полковника Тала тер Гусана, его помощника аэр-капитана Николаева и ректора столичной академии воздушного флота генерала Капитонова. – Называемые поочередно приветственно кивали.

– Рад знакомству. – Сергей мысленно выдохнул: все говорило о том, что эти господа, явно пришедшие сюда для решения судьбы его «птичек», настроены по отношению к нему вполне благодушно. Однако стоявший рядом Кутесов оставался хмурым и постоянно косился в сторону другой группы офицеров, толпившихся у одного из бипланов. Ратный бросил на него быстрый взгляд и вновь повернулся к Росовскому, указав рукой на ближайший самолет:

– Что ж, господа, давайте подойдем к «пятерке»…

Несколько минут он отвечал на вопросы, которые в основном задавал полковник Гусан, въедливо расспрашивающий о каждой мелочи, в то время как остальные, по большему счету, слушали, изредка вмешиваясь в их диалог. Сергей старался объяснять как можно проще и понятнее, поэтому повторных вопросов не возникало. Лишь когда он назвал число сбитых им лично дирижаблей, Росовский удивленно переспросил цифру, после чего ненадолго задумался, затем отозвал в сторону Кутесова и несколько минут о чем-то с ним переговаривался, изредка бросая задумчивые взгляды в сторону землянина.

Тем временем группа офицеров, стоявшая отдельно, неспешно направилась в сторону паромобилей, и Сергей заметил, как на лице главы УВР проступило неприкрытое облегчение.

– А кто это был? – тихонько поинтересовался у полковника, сидевшего в кабине самолета, Сергей.

– Кто именно? – спросил Гусан, отрываясь от разглядывания приборной доски.

– Ну, другая группа… те, что другой аппарат разглядывали.

– Канцлер Карнот со товарищи, – полковник поморщился, – не понимаю, что он тут вообще забыл. Кстати, а что это за прибор с «птичкой»?

– Горизонт, – машинально ответил Ратный, задумчиво глядя на отъезжающие паромобили.

О Карноте он несколько раз слышал от Кутесова, причем, упоминая о нем, генерал постоянно мрачнел. Насколько Сергей понял, канцлер был главой конкурирующего ведомства, занимающегося внешней разведкой и одновременно внутренней безопасностью государства, – некий аналог соединения Земной СБФ[17] и УВСР[18]. К тому же его люди то и дело влезали в дела УВР, что просто бесило Кутесова, который был вынужден мириться с таким положением вещей по той причине, что Карнот являлся одним из ближайших советников императора. Впрочем, канцлера не любили многие. Он был крайне жестоким и властолюбивым человеком и, по мнению некоторых, заботился не столько о безопасности и процветании государства, сколько о собственной выгоде.

И все же причина нервозности Кутесова Сергею была несколько непонятна, но было ясно, что она как-то связана именно с самолетами. Оставалось выяснить, почему так нервничал генерал. И сделать это было нужно. Задумок было много, но для их воплощения понадобится поддержка государства, а Карнот был довольно крупной фигурой в правительстве, и следовало хотя бы представлять, каких шагов можно ожидать с его стороны.

Паромобильный гудок заставил его очнуться от размышлений и посмотреть в сторону подъезжающей к ним тройке черных машин, которые остановились рядом с Кутесовым и Росовским. Двери двух из них распахнулись, и оттуда выскочили солдаты в незнакомой Ратному темно-синей форме и матово-серых шлемах, похожих на рыцарские, с широкой «Т»-образной прорезью. Вооружение каждого солдата состояло лишь из внушительного размера пистолета, закрепленного в ножной кобуре. Заложив руки за спину, они застыли рядом с машинами, обводя присутствующих пристальным взглядом. Один из прибывших солдат подбежал к средней машине и, открыв дверь, тут же вытянулся в струнку, вскинув руку ко лбу, отдавая честь.

Выбравшийся из машины высокий стройный человек огляделся и, улыбнувшись, направился к стоявшим навытяжку офицерам. Черные как смоль волосы, волевое лицо с несколько заостренными чертами, цепкий взгляд карих глаз – Сергей узнал императора. Ратный не раз за последнее время видел его портрет, да и на крупных денежных купюрах этот орлиный профиль был изображен довольно точно.

– Господин Кутесов, рад вас видеть, – сказал император, подходя ближе. – Ну и где же ваш таинственный Эйтан? Очень бы хотелось его увидеть, или опять придумаете какие-нибудь отговорки?

– Отчего же, государь, вот он. – Генерал легким кивком указал в сторону стоящего на крыле Сергея.

Император резко обернулся в сторону Эйтана и направился к биплану.

Сергей спрыгнул на землю и замер по стойке «смирно», покосившись на вставшего рядом полковника, спешно покинувшего кабину при виде идущего к самолету императора.

– Аэр-ратнинант Серг тер Эйтан к вашим услугам, мой император! – отрапортовал Ратный.

Правитель Руссарии окинул его задумчивым взглядом и, кивнув на самолет, спросил:

– Твое изобретение?

– Так точно, ваше величество.

– Что ж, интересная игрушка. – Император подошел к биплану и постучал костяшками пальцев по крылу. – Хм… ткань, а внутри?

– Дерево.

– Как-то слишком все хлипко, – Лайнов подергал за трос растяжки. – А он в воздухе не рассыплется?

– Машина вполне надежна, мой император, я сам сделал на подобной около полусотни вылетов. К тому же вы сами видели выступление крыланов на параде.

– Ну не знаю, не знаю. – Император прошелся вдоль крыла, постукивая по нему пальцами. – Знаете, господин Эйтан, вам бы стоило посмотреть на лица наших иностранных гостей, когда ваши крыланы пролетели над трибунами. Посла Герании так перекосило, что я уже хотел доктора звать. – Глаза властителя озорно сверкнули. – А вы можете сейчас поднять этот аппарат в воздух, или его долго подготавливать?

– Если прикажете…

– А вот прикажу…

Сергей кивнул и, крикнув Васнову, чтобы тот помог, полез в кабину. Двигатель завелся буквально с пол-оборота, заставив всех собравшихся опасливо разойтись в стороны. Ратный усмехнулся и осторожно тронул машину вперед, выворачивая ее в сторону свободного пространства, пригодного для разбега…

Вираж, бочка, петля – легкий биплан кувыркался над головами застывших офицеров, изредка вызывая у них невольные возгласы удивления. Император точно завороженный следил за маневрами рукотворной птицы, затем мотнул головой и повернулся к стоящему позади Кутесову:

– Знаете, генерал, думаю, вы были правы, когда говорили, что изобретение Эйтана – новое слово в военной технике. Считаю, что не стоит тянуть с принятием этих машин на вооружение, тем более что к началу следующего теплура мы планируем окончательно выдавить ястанцев с наших территорий. Думаю, тогда нам эти аппараты весьма пригодятся. Как считаете, господин Росовский?

– Считаю, что не помешают, – отозвался тот, не отрывая взгляда от летящего вверх колесами аэроплана, который вдруг резко устремился вниз и, промчавшись над их головами, вновь унесся ввысь. – Вот зараза, вы посмотрите, что вытворяет! – Глаза Росовского просто сияли восторгом. Он виновато улыбнулся: – Простите, государь, не сдержался.

– Ничего страшного, – понимающе кивнул император. – Хотя я все же хотел бы попросить вас отвлечься, и давайте, господа, – он бросил многозначительный взгляд на Кутесова, – отойдем чуть в сторонку, дабы обсудить насущные проблемы.

Генералы быстро переглянулись и двинулись вслед за императором, который направился к биплану, на хвосте которого красовалась огромная четверка. Солдаты императорской охраны хотели было последовать за ними, но тот командным жестом приказал им оставаться на местах.

– Как быстро мы готовы развернуть производство этих аппаратов? – спросил он, едва приблизился к самолету.

– Практически сразу, – ответил Кутесов.

– Это хорошо. – Император почти ласково провел рукой по крылу. – Господин Росовский, а сколько, по вашему мнению, нам нужно подобных машин?

– Не могу точно сказать, – ответил генерал, краем глаза продолжавший следить за полетом биплана. – Хотелось бы все же посмотреть на него в бою.

– Тоже верно, – кивнул Лайнов. – Ваш доклад, господин Кутесов, об успехах лейтенанта мы, конечно же, читали, но это только доклад. – Он неожиданно быстрым шагом обошел крыло и, запрыгнув на него, залез в кабину.

– Хорошо, – донеслось оттуда через пару минут напряженного молчания. – Господин Росовский…

– Да, мой император…

– Берите все это Эйтаново хозяйство в свое ведомство и организуйте нам выпуск этих аппаратов, а также обучение их водителей в нужном для армии количестве.

– Слушаюсь!

– Вы же, господин Кутесов, обеспечьте общую безопасность производства и безопасность полковника Эйтана в частности.

– Ратнинанта, – автоматически поправил государя Наил.

– Полковника, господин Кутесов, полковника. – Император вновь выбрался на крыло и, обведя смотрящих на него генералов угрюмым взглядом, добавил: – Постарайтесь меня не разочаровать, господа.

Глава 2

Двадцатого числа сего месяца мое звено было отправлено на патрулирование воздушного пространства вдоль линии фронта, на участке между поселком Терана и рекой Уйта. При подходе к месту мы столкнулись с пятеркой аэростатов противника класса «Эйстар-Хо» и вступили с ними в бой. В результате десятиминутной схватки враг потерял три аппарата и вышел из боя. С нашей стороны был поврежден самолет капрала Энсана – разбито хвостовое оперение, но тем не менее капрал смог дотянуть до базы. Таким образом, звено потерь не понесло, на данный момент биплан восстановлен и возвращен в строй.

Хочется отметить крайнюю надежность «ЭСТ-4», их хорошую маневренность и неприхотливость.

Аэр-лейтенант Руданов, 2-я УАГ 12-й аэродивизии.

Эти напичканные орудиями громадины горят, как бумага, и почти ничего не могут нам сделать. Ястанцы уже боятся летать днем, в основном выползают только по ночам. Единственная для нас угроза – это их зенитки, которых они понапихали вдоль линии фронта, как соломы в матрас, из-за них мы потеряли уже пятерых, но тут главное – не зевать.

Аэр-сержант Эйр тер Антов, 3-я авиагруппа 134-го аэротряда.

Вчера утром над аэродромом неожиданно появилась двойка «хошек» под прикрытием пятерки «вайков». Мое звено было поднято по тревоге. К сожалению, удалось взлететь только мне и лейтенанту Утонову, так как машины остальных членов звена были повреждены бомбардировкой. Тем не менее нам удалось отогнать противника от аэродрома, сбив при этом три «вайка». Хочу сказать спасибо господину Эйтану за прекрасные машины! С радостью и некоторой грустью вспоминаю дни обучения. А ведь мы поначалу не верили в эти аппараты!

Аэр-лейтенант Тусов, 3-я АГ 134-го аэроотряда.

Орудийной мощи нам не хватает, орудийной мощи. «Вайки» мы щелкаем как орешки, да и с «Экстарами» справляемся довольно легко, а вот более крупные цели частенько заставляют нас ретироваться. Жалко, нельзя на наши машины пушку поставить, но хотя бы пулеметов добавьте!

Аэр-сержант Локов, 1-я АГ 4-й ударной аэродивизии.

Три дня назад два наших звена подверглись атаке десяти ястанских крыланов. Это было неожиданно, мы не знали о существовании у противника таких аппаратов! Двое наших было сбито сразу. Однако потом мы показали этим ястам их место. Летать они толком и не умеют. Все их маневры – в вертикальной плоскости. Судя по всему, пилотов пересадили прямо с аэростатов, лишь немного обучив управлению крыланами. К тому же их машины более медлительны, а пулеметы расположены на верхнем крыле, что снижает их точность. Не знаю, что ястанцы хотели, но ни один из их самолетов не ушел, – слабаки они. Небо будет нашим!

Командир 2-й АГ 134-го аэроотряда аэр-ратнинант Коваленко.

Сергей еще раз внимательно перечитал последнее сообщение и, откинувшись на стуле, несколько минут задумчиво выбивал пальцами на столе причудливую мелодию, затем перевел взгляд на стоявшего у окна Кутесова.

– Не ожидал, что ястанцы так быстро смогут наладить свое авиапроизводство.

– Быстро? – Кутесов саркастически хмыкнул. – Ну, специалисты у них есть. К тому же, судя по всему, первые образцы ваших машин они все же заполучили. Гляньте там, в папочке под бумагами, фотографии должны быть…

Сергей приподнял пару страниц с отчетами и отзывами пилотов, обнаружив под ними несколько небольших черно-белых фотоснимков.

– Да и времени прошло уже немало, – меж тем продолжил генерал, оборачиваясь и бросая взгляд на внимательно рассматривающего принесенные фото Сергея.

– Почти два года, – ответил тот. – Однако я считал, что на появление у нас крыланов первыми отреагирует Герания. – Он с легким вздохом отложил фотографии в сторону и констатировал: – Думаю, вы правы, и ястанцы просто скопировали мои первые модели – даже размещение огневых точек идентично.

– Насчет Герании… – Кутесов подошел к столу и, достав из кармана кителя небольшой конверт, протянул его Ратному. – Вот это пришло от моего человека пару дней назад.

Сергей распечатал конверт и, бросив взгляд на находившуюся там фотографию, мысленно чертыхнулся. Фото было несколько не в фокусе, словно снимавший торопился, однако даже это смазанное изображение давало понять, что отображенный на нем аэроплан довольно сильно отличался от его моделей. Слишком широкий нос с торчащими из-под кожуха ребристыми рубашками цилиндров, какой-то куцый, несколько «горбатый» силуэт фюзеляжа и странный резной профиль задней кромки крыла, словно некий неведомый гигант выгрыз из него ровные куски.

– Ну и что думаете? – поинтересовался генерал.

– Интересная машина. – Сергей задумчиво потер подбородок. – Судя по всему, движок помощнее нашего будет – это им в плюс. Хотя и тут надо глядеть на характеристики. Ну и… похоже, из плюсов все, дальше сплошные минусы. Слишком широкие крылья, а значит, больший вес, да и маневренность у него должна страдать. Опять же, форма крыла… Интересно, как воздушный поток себя ведет, думаю, при резких маневрах машинка довольна капризная и непредсказуемая, хотя может превосходить наши по скорости. Чья?

– Майсера.

– Почему-то я так и думал, – усмехнулся Ратный.

О геранском инженере, лет пять назад выступившем со скандальным заявлением о том, что будущее аэростроения – именно за крыланами, он впервые услышал еще от Алая. Как-то в разговоре разведчик упомянул, что в Герании пытались построить крыланы, но изобретателя постигла неудача – машины едва сумели оторваться от земли и пролетели всего пару десятков метров. Позднее Сергей вспомнил этот разговор и, заинтересовавшись, начал копаться в подшивках журналов и специальной литературе, пока наконец не натолкнулся на знакомую фамилию. Правда, узнать удалось не так уж и много, поскольку, несмотря на то что Отто Майсер считался одним из ведущих геранских аэроконструкторов, писалось о нем на удивление мало. Пришлось обращаться к Кутесову, который с пониманием отнесся к подобному интересу и через несколько дней предоставил Сергею небольшое досье на Майсера, из которого следовало, что тот происходил из довольно знатной, но бедной семьи. Тем не менее Отто сумел получить хорошее образование и поступить в Байденскую инженерно-техническую академию на кафедру аэроплавания. На третьем курсе проект его легкого аэростата неожиданно для всех заинтересовал военное ведомство, и вскоре молодой инженер был принят на службу, закончив академию уже в звании экзац-лейтенанта аэрфлота Герании. К тридцати годам за плечами Отто было уже более десятка машин, до сих пор составляющих основу воздушных сил империи, и личное покровительство самого императора.

В досье Майсер характеризовался как чрезвычайно умный, фанатично преданный своему делу человек, всегда достигавший поставленной цели и не пасующий перед трудностями.

Читая документы, Сергей не раз ловил себя на мысли, что этот геранец ему весьма симпатичен и при возможности он, Ратный, с удовольствием бы с ним познакомился. Одновременно Сергей прекрасно понимал, что, скорей всего, именно Майсер может стать для него источником основной «головной боли», и, судя по всему, оказался прав. В то время как ястанцы ограничились простым копированием, геранский аэроконструктор смог построить свой, без заимствований, оригинальный самолет.

– Удивлены? – спросил Кутесов, внимательно наблюдавший за тем, как Ратный буквально пожирает своим взглядом фотографию чужого истребителя.

– Есть немного, – не стал отрицать Сергей. – Впрочем, я уверен, что наши машины ничем не уступают этому аппарату, а во многом и превосходят его.

– Это пока…

– Вы в меня не верите, генерал? – землянин отложил фотографию и с легкой усмешкой посмотрел на Кутесова.

– Помилуйте, господин Эйтан, разве я когда-нибудь такое говорил?

– Не говорили, – согласился Ратный. – И чтобы поддержать веру в мои силы, давайте прогуляемся до ангаров, к тому же погода сегодня располагает.

Они вышли на улицу, и Кутесов, извинившись, отошел к стоявшей неподалеку машине, около которой нервно топтался незнакомый офицер. Дожидаясь генерала, Сергей неторопливо принялся прохаживаться по дорожке, идущей вдоль металлической ограды небольшого двухэтажного дома. Последние полтора года этот домик являлся не только его жилищем, но и своеобразным конструкторским бюро. Весь его первый этаж был буквально завален масштабными моделями разрабатываемых аппаратов, деталями бипланов и двигателей. Все это добро лежало на полу, полках шкафов, громоздилось шаткими кучами и даже свисало с потолка на веревках различного диаметра. Лишь одна из комнат, где было установлено несколько чертежных досок, была практически свободна от этого «хлама», но только благодаря Тейрине. Девушка регулярно пыталась навести тут хоть какой-то порядок, что ей даже удавалось – иногда. Обычно «марафета» хватало от силы на пару дней, после чего рабочий «хаос» вновь поглощал окружающее пространство с ужасающей быстротой, – впрочем, она не сдавалась.

Сергей улыбнулся. Три месяца назад Тейрина наконец-то перебралась жить к нему, после того как на их руках появились так называемые «узы обета» – причудливые татуировки в виде переплетения разноцветных линий, обхватывающих левое плечо в двух местах. До этого момента девушка упорно отказывалась жить с ним, хотя уже больше года они были близки. Еще одно нарушение…

Ратный вздохнул и подковырнул носком сапога валявшийся на дороге камешек, легким пинком отправив его в придорожные кусты.

«Статья 354 подраздел «Б» кодекса Земной Федерации: половые контакты с инопланетной формой жизни в любом ее проявлении строго запрещены и караются тюремным заключением на срок от пяти до сорока лет. Исключения составляют насильственные акты со стороны инопланетной формы при невозможности оказать сопротивление данным действиям».

Насильственным их союз назвать было трудно. Скорее, это был результат его многодневных раздумий и… обычной любви. В ту ночь, когда она скинула свои одежды, он забыл обо всем. Обо всех глупых инструкциях и запретах, которые остались где-то далеко… в другой жизни. В ту ночь больше не было землянина Сергея и инопланетной девушки Тейрины, в ту ночь они были просто мужчиной и женщиной.

Он, Она и Ночь. Соприкосновение рук, касание тел, влажность тонких губ, жар любовного безумия. Упругие холмы грудей, напряженные лопатки, легкий вскрик боли, капельки пота на лбу. Любовь.

Сергей улыбнулся. В ту ночь, сидя на широком подоконнике и смотря на спящую в его кровати Тейрину, он неожиданно остро осознал, что этот мир ему больше не чужой. Здесь он нашел людей, которые стали ему по-настоящему дороги. В ту ночь он мысленно навсегда попрощался с Землей, а проснувшаяся утром девушка впервые не обнаружила на его груди мерцающего красным цветом медальона.

Ратный остановился напротив раскидистого дерева, похожего своими красными ягодами на земную рябину, и, сорвав длинный пожелтевший лист, задумчиво покрутил его в руках. Мысли как-то сами перепрыгнули на события последних лет.

После демонстрации самолетов прошло уже около двух лет, в основном заполненных проблемами, связанными с налаживанием серийного производства бипланов и обучением летчиков. С первой проблемой Ратный и его товарищи справились довольно быстро, благо император личным указом передал в их распоряжение одну из фабрик по производству пассажирских аэростатов.

Фабрика располагалась на окраине города Тала, лежащего на западе террах в ста пятидесяти от столицы. Некогда процветающее предприятие находилось в печальном состоянии после разорения хозяина. Из-за долгов владельца фабрика перешла к государству, однако назначенный министерством госуправляющий каким-то образом смог сохранить всю ее материально-техническую базу и даже часть специалистов. Измученные безработицей люди с энтузиазмом взялись за новое для них дело, и уже через какие-то полгода первые серийные образцы «эстов» выкатились из ворот цеха и отправились в свой первый испытательный полет. К счастью, Спайковский продолжал полностью выполнять заключенное ранее соглашение, исправно поставляя новые двигатели и оперативно внося в выпускаемые модели необходимые изменения. Конечно, везти моторы за сотню терров с ближайшего к ним завода Спайковского было не очень удобно, но Сергей мирился с этим, помня о взаимной договоренности с коммерсантом и о его помощи при постройке первых образцов.

А вот с пилотами в первое время возникла проблема. Предполагалось набрать добровольцев из числа курсантов имперской академии аэрфлота, но желающих набралось едва больше двух десятков, когда необходимо было не меньше сотни. Откуда-то появились странные, но упорные слухи о ненадежности новых аппаратов и большом числе погибших при их испытаниях. Также говорилось, что крылан не может противостоять в бою аэростатам, что его возможности сильно преувеличены и что на самом деле это всего лишь очень ненадежная машина для ближней разведки. В общем, судя по этим слухам, биплан можно было представить как некий летательный аппарат для изощренного самоубийства, за штурвал которого сядет только полный псих, так что не было ничего удивительного в малом количестве желающих.

Впрочем, стоило Кутесову заняться выяснением источников этих разговоров, как они довольно быстро прекратились. Несмотря на тщательные расспросы среди курсантов, найти распространителей слухов не удалось. Все опрошенные только и говорили, что где-то услышали об этом краем уха, но толком не могли назвать никого. Это наводило на определенные мысли о неких недоброжелателях, что было вполне ожидаемо.

Появление летающих аппаратов тяжелее воздуха было воспринято аэроконструкторами разных стран неоднозначно. Первое время многие газеты чуть ли не открыто обвиняли Руссарию в подлоге. Писалось, что якобы для демонстрации были изготовлены специальные аэростаты, к которым на тросах крепились макеты крыланов, а с земли они не были видны из-за того, что их оболочка была покрашена в цвет неба. Конечно же, это полный бред, но, как ни странно, многие ему поверили. В одной из стран был даже построен действующий макет подобного аппарата и продемонстрирован публике. Правда, несмотря на специально подобранный цвет оболочки и гондолы, сам аэростат был ясно виден, но это почему-то никого не смущало – истерия в прессе продолжалась. Видимо, признание того, что многие годы считалось абсолютно невозможным, для многих людей оказалось менее приемлемо, чем отрицание очевидных фактов. Пришлось провести еще несколько демонстраций, прежде чем скептики умолкли. Тем не менее даже в Руссарии некоторые аэроконструкторы отнеслись к машинам Сергея довольно холодно, называя их тупиковым развитием аэростроения.

Ратный, ожидающий вспышки интереса и многочисленных попыток воссоздания крыланов другими изобретателями, был удивлен, когда ничего подобного не последовало. Мало того, через некоторое время вообще создалось впечатление, что о самолетах все дружно позабыли. Причем странная амнезия сошла даже на специализированные газеты и журналы, в последнее время постоянно печатающие различные статьи на тему аппаратов тяжелее воздуха, – и тут в один миг как отрезало…

По мнению Сергея, это могло означать только одно: работы по созданию собственных крыланов начаты во многих странах, и неожиданная «тишина» как раз один из ее показателей, – кстати, Кутесов был в этом с ним абсолютно согласен.

Казалось бы, это даже хорошо, так как Ратный не хотел привлекать к себе лишнего внимания. Истерия в прессе не способствовала улучшению имиджа создаваемой авиации, – вот еще одна причина отсутствия добровольцев, тем более что аэронавты всегда считались некой элитой вооруженных сил Руссарии. Вполне естественно, что переходить в только что созданный тип войск, с непонятной перспективой, желающих было мало.

Однако глухое молчание прессы также не устраивало самолетостроителей и отпугивало добровольцев, желающих стать летчиками, и специалистов.

Решение данной проблемы было довольно необычным. Для создания летной школы выделили здание местного военного училища, готовящего в своих стенах артиллеристов. Курсантов распределили по другим учебным заведениям, а вот только что поступивших ожидал небольшой сюрприз. Именно им прямым приказом военного министерства Руссарии было суждено стать первыми авиаторами и авиамеханиками империи – всего было набрано чуть больше ста человек.

Обучение новых пилотов Сергей поручил своим бывшим курсантам, их осталось пятеро. Один из курсантов его наймарской группы погиб во время нападения ястанцев, а отправившийся с Алаем Яр считался «пропавшим без вести», как и сам разведчик. Не сказать, что сразу все пошло гладко, но постепенно работа школы наладилась, тем более что во главе ее встал Роханцев, который, как уже неоднократно убеждался Сергей, был прекрасным хозяйственником.

Сам же Ратный вместе с Васновым вплотную занялся работой над бипланами и их модернизацией, одновременно подыскивая людей для организации небольшого конструкторского бюро, надобность в котором ощущалась уже довольно остро, особенно после начала серийного производства. Кроме того, по задумке Сергея, следующая машина должна была стать четырехпулеметным монопланом с мощным двигателем и убирающимся шасси, а это был намного более сложный аппарат, для производства которого понадобится не один десяток чертежей.

Сергей мог задать концепцию, идею, но для проработки каждой мелочи ему срочно нужны были люди, и чем дальше, тем больше: от простых чертежников до грамотных инженеров-конструкторов. Чуть раньше с этой же проблемой столкнулся Васнов, который при разработке нового двигателя буквально потонул в массе чертежей и расчетов. Пришлось идти на поклон к Кутесову. Тот молча выслушал и пообещал помочь. Через месяц под руководством Ратного и Васнова работало уже около двадцати человек. Также в распоряжение Сергея передали одно из зданий фабрики, где некогда размещалась мастерская по пошивке оболочек для аэростатов.

Потом были долгие месяцы обучений, несколько разбитых самолетов, постоянные просьбы со стороны Росовского поторопиться, и наконец-то первые самолеты отправились в войска. Первоначально планировали создать пару авиаполков, но потом было принято решение о формировании небольших авиагрупп по 10–15 машин в каждой и придании их действующим аэроподразделениям. Как оказалось позднее, такая тактика себя полностью оправдала. Руссарские дирижабли, прикрываемые юркими бипланами, в буквальном смысле захватили господство в воздухе, поставив под вопрос само существование ястанского воздушного флота.

И все же были и неудачи, касающиеся в основном попытки создания принципиально нового двигателя звездообразной конструкции. Первые образцы постоянно клинило, или же они, в буквальном смысле, начинали разваливаться на части всего лишь после нескольких часов работы на стенде, заставляя Рослава в бессилии «рвать на себе волосы». Сергей ничем не мог помочь молодому инженеру, так как никогда не был особо силен в двигательных установках. Ратный специализировался на воссоздании планеров, компенсируя нехватку знаний компьютерной базой данных и специальными программами по реинженерингу. Оставалось только жалеть о планшетнике, где содержалась масса полезной информации: он остался в сумке, сгоревшей вместе со спасательной капсулой. Пришлось идти методом проб и ошибок, так что работа над двигателем затянулась.

– Извините меня, полковник, дела.

Сергей обернулся и, бросив взгляд на Кутесова, понимающе кивнул:

– Я понимаю. Надолго я вас не задержу, пойдемте, тут недалеко.

Они неторопливо направились через парк по узкой тропинке к приземистому кирпичному зданию ангара, красующемуся новенькой металлической крышей, которую еще не успели покрасить. Постройку ангара закончили всего лишь неделю назад, для чего пришлось снести забор, отгораживающий бывшую пошивочную мастерскую от специально возведенных неподалеку новеньких двухэтажных бараков для инженеров и их семей.

До этого почти полгода Сергею вместе с остальными инженерами приходилось ютиться прямо в цехе, разбив часть его на жилые помещения при помощи обычных фанерных перегородок. Естественно, можно было снимать квартиру в городе, благо средства позволяли, но первое время работы на фабрике оказалось столько, что проще было ночевать прямо на месте, чем ехать куда-то посреди ночи, чтобы уже через пару часов вернуться назад. На условия Сергей не жаловался, но был приятно удивлен, когда специально для него военное ведомство приобрело целый дом, расположенный прямо за небольшим полузаброшенным лесопарком, отделяющим окраину города от фабричных территорий.

Дом ему понравился, единственное неудобство заключалось в том, что Тейрине приходилось добираться до училища почти через весь город. Хорошо еще, что городок был довольно небольшим, и из конца в конец его спокойно можно было пересечь пешком за какие-нибудь полчаса. К тому же ему выделили паромобиль, которым он сам не решался пользоваться, а вот Тей освоила его довольно быстро, и проблема с удаленностью ее нового места службы исчезла сама собой.

Сергей невольно улыбнулся своим воспоминаниям и покосился на хмурого Кутесова:

– Что-то случилось, господин генерал?

– Ничего серьезного, обычные дворцовые свары, – вздохнул тот и, неожиданно улыбнувшись, добавил: – А ваши самолеты, господин Эйтан, многим поперек горла стали.

– И кому это? – поинтересовался Сергей, догадываясь, какой последует ответ.

– Некоторым довольно влиятельным при дворе людям, в основном промышленникам и кое-каким господам, имеющим свою долю с производства аэростатов и их составляющих.

– Боятся?

– Еще как, – кивнул Кутесов. – А тут еще Росовский выступил с предложением свернуть производство легких аэростатов в связи с тем, что армия больше в подобных аппаратах не нуждается. Я, конечно, Никола прекрасно понимаю: сокращение расходов ведомства, и все такое, но все же он поторопился, не ко времени все как-то… друзей это нам явно не прибавит. Зато императора уже засыпали прошениями, призывающими чуть ли не запретить производство крыланов или хотя бы ограничить оное. Причины называют самые разные – от экономических, связанных с сокращением производства, до религиозных, дескать, эти машины – выдумка самого Рикты Темного. Да, этого следовало ожидать! – Генерал махнул рукой и, расстегнув шинель, достал из кармана кителя небольшую металлическую коробочку с аромами.

– Не понимаю, ведь производство можно перепрофилировать. Наш завод едва справляется, и дополнительные мощности…

– Тут дело цены и желания, – прервал Сергея Кутесов. – Да и перенастроить производство – не булочку с повидлом за утренним тайклом скушать, тут я их понимаю. Хотя все же союзники у нас есть, – сказал он, открывая крышку и зубами извлекая одну из аром, после чего протянул коробку Сергею, но тот отрицательно покачал головой:

– Нет, спасибо. Насколько я понимаю, на нашей стороне Спайковский…

– И не только он. – Кутесов затянулся и, выпустив в сторону струйку дыма, добавил: – Господин Спайковский сам по себе очень влиятельная фигура, и к нему многие прислушиваются. Однако, помимо него, есть люди, прекрасно понимающие перспективность вашего изобретения. Впрочем, все эти дрязги вас не должны тревожить, спокойно занимайтесь своей работой, а эту грязь оставьте мне.

– И все-таки хотелось быть в курсе дел, знать, кто «за», а кто «против»…

Кутесов резко остановился и пару минут внимательно смотрел на Сергея, буравя его взглядом своих серых глаз, затем коротко кивнул:

– Хорошо, подготовлю вам небольшой материальчик на эту тему и в следующий раз передам. Может, вы и правы: врагов и друзей надо знать в лицо.

Дальше шли молча. Сергей размышлял о том, что сообщил Кутесов. В этом мире огромное количество трудовых и промышленных ресурсов задействовано в производстве дирижаблей. Сотни тысяч людей трудятся на заводах и фабриках, занимающихся изготовлением нужных для постройки воздушных гигантов материалов и различных устройств. Огромное количество инженеров, обслуживающего персонала, аэронавтов занимаются серьезным делом, а он… он практически одним махом перечеркивал все это, направляя историю чужого мира по другому руслу, ломая судьбы, чаяния и планы множества незнакомых ему людей. Имел ли он право так поступать? Правилен ли был его выбор? На мгновение перед глазами встал пылающий город и висящие над ним черные туши ястанских дирижаблей. Сергей сжал кулаки и тряхнул головой, отгоняя нахлынувшие сомнения, – его выбор был верен. В конце концов, люди найдут новую работу, предприятия перестроятся, да и сами аэростаты потихоньку найдут свою нишу в новом мире. Увы, но рождение чего-то нового всегда происходит в муках, и тут ничего не поделаешь.

Штаб-канцлер Карнот в раздражении отбросил папку с докладом и, откинувшись в кресле, задумчиво забарабанил пальцами по столу.

А у мальчишки начинало получаться. Он довольно ловко погасил назревающие среди среднего класса волнения, снизив налоги и переложив основную их часть на плечи членов высшего общества, богатых промышленников и коммерсантов. Это, конечно же, многим не понравилось, однако «сопляк» вывернулся и тут. Обращение к патриотизму, новые военные заказы, пара блестяшек кой-кому на грудь, дворянские звания – и недоброжелатели исчезли один за другим. Мало того, кое-кто перебрался в лагерь ярых сторонников…

Карнот криво усмехнулся. А ведь все шло так хорошо: казна почти пуста, кой-где назревала смута, армия в большинстве своем деморализована, везде разброд и шатание. Некоторые главы губерний почувствовали себя чуть ли не царьками. Казалось, еще немного – и страна вспыхнет, погружаясь в пучину междоусобицы. Вот тогда-то и потребовалась бы твердая рука… Канцлер сжал кулак так, что ногти впились в ладонь.

А мальчишка умен, очень умен, и куда прозорливее своего отца, однако надежда еще есть. Положение в стране довольно нестабильно, и Руссария сейчас напоминает пьяного мужика, которого бросает из стороны в сторону, так что, если знать, где и куда подтолкнуть… Только вот стоит ли?

Карнот нахмурился, чувствуя, как внутри вновь закипает непримиримая борьба между прожженным патриотом и расчетливым, жаждущим власти человеком. Он встал с кресла и, пройдясь по своему кабинету, остановился перед висевшей на стене огромной картой мира. Несколько минут он переводил взгляд с синего пятна Руссарии на лежавшие вокруг нее разноцветные лоскуты других стран, затем резко отвернулся, а в его глазах сверкнул металлический блеск принятого решения.

– Извините, мой император, но этой стране нужна жесткая рука, иначе нас просто сожрут.

Полутемное помещение ангара, посреди которого, распластав крылья над бетонным полом, замерла тупоносая машина. Кутесов удивленно посмотрел на Сергея. Выше и больше всех предыдущих крыланов, эта машина имела всего лишь два крыла, обладала стремительными обводами и опиралась на три стойки шасси, одно из которых торчало из-под днища чуть впереди кабины пилота, над которой зачем-то были установлены металлические дуги. Двигателя у самолета не было, и вместо него внутри корпуса лежало несколько мешков, по всей видимости с песком, не дававшие ее носу задираться.

– Всего два крыла? – растерянно спросил генерал.

– Да, – кивнул Ратный. – Поверьте, этого вполне достаточно.

– А дуги для чего?

– Кабина должна быть закрытой.

– Ясно. – Генерал прошел вдоль самолета, половина которого представляла собой голый каркас, все еще не обтянутый тканью. – Выглядит как-то совсем по-другому, – сказал он. – Более грозно, что ли. Когда планируете закончить?

– Не знаю, – покачал головой Сергей. – По сути, это просто полномасштабный макет, прорабатываем на нем различные мелочи, а что выйдет в конце, пока можно только гадать. Решил вам показать, чтобы вы не теряли в меня веру. – Он улыбнулся и, похлопав по крылу, заметил: – Майсеру до этого еще далеко.

– Верю вам на слово, – бросил Кутесов. – Однако все это хорошо, но, направляясь к вам, я думал, что вы покажете мне действующий образец нового крылана, который так ожидает Росовский, а не эту недоделку…

– Значит, Росовский вам уже проговорился, – улыбнулся Сергей. Он достал из кармана часы и бросил на них взгляд. – Что ж, сейчас полдесятого, если ваше время терпит, то прошу со мной на заводской аэродром, там все увидите сами.

Глава 3

Басовитый гул двигателя, закрепленного на прогоночном стенде, глушил голоса находящихся в небольшой мастерской людей, заставляя их общаться в основном при помощи жестов.

Майсер, скрестив руки на груди и склонив голову, внимательно вслушивался в его гудение, изредка знаками давая понять стоявшему неподалеку от стенда рабочему, чтобы тот увеличил или уменьшил обороты. На высоких движок изредка захлебывался и начинал кашлять, но стоило только сбросить обороты, как все вновь приходило в норму. Отто устало потер пальцами виски, чувствуя, что от натужного гула начинает болеть голова, и, ощутив легкое похлопывание по плечу, обернулся.

Стоявший позади Дилан что-то ему говорил, но разобрать можно было только обрывки слов. Майсер пару мгновений пытался понять, что тот хочет ему сказать, затем показал на уши и покачал головой. Ортау растерянно посмотрел на своего начальника и, поправив сползшие очки, попытался что-то изобразить жестами, затем махнул рукой и указал на дверь.

– Бу… жда… на ул…

Майсер понимающе кивнул и, повернувшись к управляющему двигателем рабочему, показал скрещенные руки, после чего направился вслед за своим помощником, – гул двигателя за спиной умолк, перейдя в легкое шуршание все еще вращающегося винта.

– Что-то срочное? – поинтересовался он, выходя на улицу.

– Ничего такого, господин Майсер… – Дилан на мгновение замялся, словно решая, стоит ли объявлять принесенную новость. – Прибыл посыльный с документами из министерства.

– И что?

Ортау протянул инженеру сложенный в несколько раз документ, украшенный по краю затейливым переплетением разноцветных линий. Майсер некоторое время его просматривал, хмурясь с каждой секундой все сильнее, затем вздохнул и, свернув, вернул помощнику.

– Нечто подобное я и ожидал, – бросил он, доставая из внутреннего кармана своего длиннополого пальто пачку с аромами. – Хотя всего двадцать аппаратов, – он покачал головой. – Мало…

Отто, едва скрывая раздражение, сунул палочку в рот и долго молчал, изредка выпуская из ноздрей струйки ароматного дыма и задумчиво глядя на стоящие вдоль взлетного поля накрытые маскировочной сетью крыланы.

– Это все из-за двигателей, – подал голос переминающийся с ноги на ногу Дилан, – жалоб от аэронавтов много.

– Не думаю, что дело только в этом, – сказал Отто. Он уже держал арому большим и указательным пальцами, легким щелчком безымянного пальца сбивая обгоревший кончик, превратившийся в пористый столбик. – Двигатель, конечно, сырой, но если не выводить его на повышенные обороты, то работает как часы. Тут дело, скорее, в неверии в эти машины… – Он растерянно посмотрел на погасшую палочку и, вздохнув, достал из кармана зажигалку.

– Я смотрю, вы, господин Майсер, совсем не расстраиваетесь.

– Просто я знаю, что их время еще впереди, – улыбнулся Отто. – В министерстве пока не поняли всю перспективу этих машин, да и противников у них хватает. Я сам не в восторге от данной модели, ведь, по сути, это лишь немного переделанный руссарский аппарат.

Он на секунду зажмурился и потер рукой лоб – голова все еще болела.

– Как там продвигается с «Гандургом»?

– Все нормально, начали монтаж гондолы и крепеж двигательных установок, считаю, что закончим работы даже раньше, чем планировали.

– Хорошо. – Майсер бросил докуренную арому себе под ноги и с хрустом вдавил ее сапогом в мелкий гравий дорожки. – Вот после того, как его сдадим, я и поговорю с императором на предмет больших заказов наших крыланов, – думаю, он не откажет.

Дилан понимающе кивнул. Действительно, новый проект Майсера впечатлял, и прежде всего своей необычностью: двухкорпусный аэростат-катамаран жесткого типа с главной гондолой посередине и новыми двигателями, двигателями внутреннего сгорания, – более мощными копиями тех, что использовались в его крыланах. Он обещал стать красой Геранского аэрфлота и, по расчетным данным, намного превосходил как в скорости, так и в боевой мощи практически все состоявшие на вооружении империи аэростаты. Пожалуй, с ним мог поспорить только «Небесный воин», являющийся флагманом флота, но, в отличие от него, «Гандург» построен с учетом новых реалий, связанных с появлением крыланов, – Майсер учел печальный опыт ястанцев. Множество пулеметных гнезд, размещенных в его различных частях таким образом, чтобы не оставлять мертвых зон, позволяли достаточно эффективно противостоять юрким аппаратам. А десяток пушек в двух боковых гондолах и пара крупнокалиберных орудий в центральной, ведущих огонь по курсу, делали аппарат грозным соперником для аэростатов противника. Этот дирижабль строился по заказу императора, и было видно, что Майсер выложился, применив в его конструкции все свои предыдущие наработки. Ортау усмехнулся – император явно будет доволен и не откажет господину Отто в его просьбе.

– Дилан…

– Да, господин Майсер.

– Отправляйся на завод и лично проконтролируй монтаж двигателей. Обрати внимание на бензопроводы, чтобы никаких протечек, – проверь все десять раз. Я здесь закончу и подъеду.

– Слушаюсь. – Дилан поклонился и почти бегом направился через взлетное поле к стоявшему по другую его сторону паромобилю.

Посмотрев вслед помощнику, Отто подумал, что все же он покривил душой, сказав, что принесенные новости его не расстроили. Досада была, причем смешанная со злостью на остолопов из министерства, которые всеми путями старались вставлять ему палки в колеса, – ну да это было ожидаемо. Противников у него всегда хватало, а то, что работу над крыланами император поручил именно ему, озлобило завистников еще больше. И все же сейчас это не главное. Куда важнее тот факт, что геранцы не отдали преимущество в руки руссаров, догнали их, хотя… хотя от этого таинственного Эйтана все можно ожидать. Интересно, кто он такой? За прошедшие годы узнать о нем почти ничего не удалось, – нашлась только пара не очень четких фотографий в газетах, где он постоянно стоит на задних планах. Зато его помощник отметился почти во всех специализированных изданиях. Судя по данным им интервью, парень довольно умный, но явно высказывает чужие идеи, при этом многого сам не понимает. Поговорить бы с Эйтаном! Отто вздохнул. Несмотря на то что в данный момент они были соперниками, он чувствовал некую благодарность к этому руссару, который позволил воплотить в реальность давнишнюю мечту – в буквальном смысле подарил ему крылья.

Неожиданно сверху раздался басовитый гул, и над головой Майсера пронеслась пара крыланов. Сделав круг над полем, машины устремились вниз. Отто любовался машинами, заходящими на посадку, и неожиданно улыбнулся, почувствовав гордость за свои творения. Да, Эйтан дал ему «крылья», но кто захватит при их помощи небо, еще предстояло выяснить, так как битва только началась.

Паромобиль шустро бежал по дороге, хрустя гравием и изредка покачиваясь на небольших ухабах. Иногда гравийка заканчивалась, и тогда машина резко замедляла ход, противно шипя двигателем и меся колесами подмороженную ночными заморозками грязь.

Сергей задумчиво смотрел на мелькающие за окном поля, покрытые свежевыпавшим снегом, тонким белым слоем припорошившим буро-коричневое одеяло пожухлой травы. Вызов в столицу для него был полной неожиданностью, и пришлось собираться в спешке, переложив руководство испытанием нового самолета на Рослава – это беспокоило больше всего. Нет, в Васнове он не сомневался, но машина получилась на редкость капризной, она постоянно преподносила своим создателям новые сюрпризы. В последний раз, во время посадки, подломилась правая стойка шасси, и самолет на всем ходу рухнул на крыло – чудом обошлось без жертв. Пилотировавший машину Олг отделался всего лишь переломом руки, что было особенно удивительно, учитывая размеры повреждения аэроплана, правое крыло и носовая часть которого в буквальном смысле слова превратились в груду искореженного дерева и ткани. Решено было приостановить испытания и еще раз перепроверить расчеты, а заодно укрепить стойки второй экспериментальной машины. Потребовалось две недели кропотливой работы и подробных разборов причин аварии, чтобы в конце концов выяснить: авария произошла из-за халатности при сборке.

Ратный откинулся на спинку сиденья и рассеянно подумал, что, видимо, следовало бы отложить испытания до своего возвращения. Хотя, с другой стороны, они и так уже порядком отставали от графика, а Росовский постоянно торопил, настаивая на скорейшей доработке нового аэроплана. Сергей вздохнул. Увы, но отказаться от поездки тоже не было никакой возможности, так как это было личное приглашение императора.

Он раздраженно провел пальцами по краю стоячего воротника и, покосившись на сидящего напротив Кутесова, расстегнул верхнюю пуговицу, вздохнув с нескрываемым облегчением. Форма была, что называется с иголочки. Жесткий воротник с петлицами, украшенный двумя парами серебристых галочек, между которыми горел золотистый треугольник, с непривычки неприятно сжимал шею. Вообще-то парадку сшили еще полгода назад, но Сергей пока ни разу ее не надевал, так как особой надобности в этом не было: на фабрике в такой особо не походишь, в столицу он не ездил, официальные мероприятия предпочитал пропускать, а в повседневности хватало и обычной формы. Впрочем, парадная форма на вид была довольно симпатичной: черный мундир длиной примерно до середины бедра с косым запахом на груди и небольшими эполетами на плечах. Рукава с широкими обшлагами украшены вышивкой в виде серебряных крыльев и идущей по краю узкой золотистой полоской витого канта. В комплекте – белая форменная рубашка, брюки в цвет мундира, хромовые полусапоги, фуражка и черная шинель с двумя рядами золотых пуговиц. Такая расцветка формы смутила многих, так как очень напоминала ястанскую, хотя, по мнению Сергея, у тех она была скорее темно-серой, чем черной.

А вот с формой для курсантов и летного состава получилась интересная история. Примерно через месяц после того, как они покинули Наймарскую крепость, Сергей решил сшить себе одежду на заказ, желая сделать ее как можно более удобной и максимально похожей на земную. Конечно, пришлось долго объяснять старичку-портному, чего Сергей от него хочет, и даже сделать несколько набросков, но, несмотря на все это, через месяц два комплекта одежды были готовы, хоть и обошлись полковнику Эйтану в приличную сумму. Тем не менее землянин был рад впервые за долгие годы сменить тесный офицерский приталенный френч, мешковатые форменные брюки вкупе с тяжелой длиннополой шинелью на более привычное одеяние. Короткая коричневая кожаная куртка, штаны с большими прямоугольными карманами, кофта с воротом, под который поддевалась форменная рубаха, радовали его своим удобством. Высокие шнурованные ботинки, купленные им по случаю на рынке, также его устраивали.

К удивлению Ратного, его обновка заинтересовала Роханцева, который, примерив штаны и куртку на себя, счел новую одежду довольно практичной. Естественно, пришлось кое-что переделать: добавить знаки различия, сделать покрой куртки более строгим, придумать ее легкий вариант на теплое время года, ну и прочие мелочи. Правда, для девушек пришлось все же менять покрой куртки и брюк, а вместо ботинок заказывать легкие сапожки, но справились и с этим. В результате новая форма пришлась всем по вкусу, и через некоторое время вся его команда, включая экипаж «Надежды», облачилась в обновки, буквально озолотив старика-портного. Так что, когда авиация стала официальным родом войск, придумывать ничего не стали, а, с позволения Росовского, просто приняли эту «самодельную» форму за основу. Единственное, что добавилось к комплекту, так это серые форменные кепи, ну и, естественно, парадная форма, которую уже разрабатывали столичные швейники.

– О чем-то задумались, господин Эйтан? – спросил Кутесов, заставив Сергея очнуться от воспоминаний.

– Да так, вспомнил кое-что, – улыбнулся Ратный.

– Кстати, насчет «вспомнил»… – Генерал пододвинул к себе лежащий рядом на сиденье пузатый чемодан и, открыв его, извлек оттуда кожаную папку, протянув ее Сергею: – Вот обещанная мной информация.

Землянин недоуменно посмотрел на своего собеседника, но, припомнив разговор месячной давности, благодарно кивнул. Взяв папку, он раскрыл ее и, не отрываясь, прочел все бумаги. Судя по ним, ситуация складывалась довольно интересная и одновременно несколько парадоксальная.

Все признавали эффективность крыланов, уже много раз доказанную в воздушных боях, но многие почему-то упорно отказывали им в будущем, считая самолеты тупиковой ветвью развития воздушного флота.

Возглавлял так называемых противников некто Арнас Вайтовский – крупный промышленник, один из основных производителей составных частей для производства дирижаблей и их двигателей. Он разумно заявлял, что не следует торопиться отказываться от производства аэростатов в пользу новых машин, следует проводить постепенную переориентацию производства. В принципе, Сергей даже поддерживал его в этом заявлении, вот только в бумагах Кутесова говорилось, что реальная суть его предложений была несколько иной. Судя по ним, государству следовало полностью прекратить поддержку зарождающегося авиапрома, отдав его на откуп энтузиастам и частным компаниям, что почти наверняка привело бы к плачевным последствиям для оного. Сергей усмехнулся. Понять Вайтовского, как и подобных ему, можно: они всего лишь защищают свой бизнес.

После появления крыланов Руссарские Аэрсилы почти полностью отказались от закупок легких дирижаблей, что, по всей вероятности, болезненно ударило по карману этих господ. Что же будет, когда на крыло встанет его новый бомбардировщик? Впрочем, надо признать, тот полностью проигрывает дирижаблям не только в бомбовой нагрузке, но и в скорости, так что в какой-то степени новый аппарат – не соперник традиционным машинам. Для тех и для других найдется своя ниша… по крайней мере, пока. Еще среди противников числились господа Кайнский, Гинзвер и Уйточкин, являющиеся ведущими аэроконструкторами Руссарии, для которых появление крыланов стало прямой угрозой их статусу.

Сергей зевнул и потер пальцами слипающиеся глаза. Поезд прибыл на станцию рано утром, а он полночи не мог уснуть, мучаясь невозможностью связаться с Васновым и узнать о результатах испытательного полета. Бросив взгляд в окно паромобиля, за которым сельский пейзаж уже сменился городскими постройками, он мотнул головой, отгоняя упорно подступающую сонливость, и вновь принялся просматривать лежащие в папке бумаги.

Судя по ним, с так называемыми «сторонниками» тоже все далеко не так просто. В основном это были владельцы нефтеперегонных производств, на которых, благодаря военным заказам на горючее, буквально пролился золотой дождь. Естественно, они всеми возможными способами ратовали за увеличение выпуска новых самолетов, но их голоса тонули в дружном хоре более влиятельных противников. Так что, по сути, единственным действительно влиятельным человеком, поддерживающим развитее авиастроения, являлся отец Кая. Хотя все же полностью надеяться на эту поддержку не стоило. Интерес Спайковского к крыланам больше всего базировался на коммерческой основе, и Сергей это прекрасно понимал. Пока их сотрудничество взаимовыгодно: они занимаются разработкой и модификацией двигателей, Спайковский берет на себя функции производства. Но сколько это еще сможет продолжаться?

Сергей захлопнул папку и задумчиво уставился в окно, провожая взглядом тянущиеся вдоль дороги трех– и четырехэтажные громады домов, фасады которых украшали причудливые узоры, выложенные разноцветной облицовочной плиткой. Где-то полгода назад терграф начал производство автомобилей с модернизированным двигателем Маслоуна, и неожиданно для всех эти небольшие двухместные машинки стали пользоваться большим спросом. Пока по многим параметрам они уступали широко используемым паромобилям, но работа над их совершенствованием продолжалась. Смущало не это. В бумагах генерала была одна интересная записка, говорящая, что Спайковский предложил некоторым аэростроителям оснастить их аэростаты своими двигателями. Все это ясно давало понять Сергею, что отец Кая ищет новые пути сбыта, не сильно надеясь на его заказы. Только вот почему? Ясен был человеком слова, и Ратный уже не раз имел возможность в этом убедиться. Поставки с его предприятий всегда осуществлялись в установленные сроки, а если и были задержки, то очень редко и в основном не по вине Спайковского. Проблема тут была в другом. Поставляемых двигателей едва хватало на новые самолеты, и порой готовые машины по целому месяцу простаивали в ожидании – где уж тут новые заказчики? Ратный нервно пробарабанил пальцами по папке. Чего же он не знает и не учитывает? Или, может, все куда проще? Возможно, отец Кая просто решил подстраховаться. В последнее время газеты частенько пестрели заметками о выпусках новых, более мощных двигателей внутреннего сгорания другими производителями. Пока это были лишь опытные образцы, но они ясно давали понять, что вскоре монополии Спайковского придет конец. Однако тот явно не хотел упускать столь лакомый и перспективный кусок рынка, а значит, ему оставалось только одно – работать на опережение, заранее «столбя» как можно больше потенциальных покупателей. Сергей усмехнулся. Что ж, эта догадка похожа на истину, и такое вполне в духе Ясена. И все же полностью он может положиться только на самого себя и свою команду, к тому же отступать уже поздно…

– Отступать уже поздно!

– Вы правы. – Кутесов склонил голову в знак согласия. – Однако в этой папочке я подобрал информацию о тех господах, кто лично вхож к императору или же к чьему мнению государь так или иначе прислушивается.

– Себя упомянуть забыли, – улыбнулся Сергей, возвращая папку.

Кончики губ генерала дрогнули в легкой улыбке…

– Ответ вы и так знаете.

– Знаю и, поверьте, весьма благодарен вам за оказываемую помощь.

– Я просто служу своей стране, а вы ей сейчас весьма полезны.

Сергей понимающе кивнул, но промолчал, хотя его так и подмывало спросить, что будет, когда он перестанет быть полезен, но тут паромобиль резко дернулся и остановился напротив украшенных гербом Руссарии больших кованых ворот. Подбежавший к машине солдат в темно-синей форме имперского гвардейца распахнул дверь, тут же вытянувшись по стойке «смирно».

– Дальше пешком, – пояснил Кутесов, вылезая из машины. – Поторопитесь, господин полковник.

Сергей надел фуражку и, спешно застегнув воротник, последовал вслед за генералом. Поежившись от налетевшего ветра, он спешно запахнул шинель и с интересом посмотрел в сторону возвышавшейся на небольшом холме белоснежной громады дворца, куда прямо от ворот вела широкая лестница. Столица встретила Сергея холодным ветром и низким серым небом, изредка разрожающимся очередной порцией снежной крупы.

Зал был огромен. Узкие стрельчатые окна уносились вверх почти на десяток метров к высокому сводчатому потолку, украшенному причудливой позолоченной лепниной. Натертый до блеска мозаичный пол играл разноцветными красками в свете свисающих с потолка громадных разлапистых люстр, похожих на застывшие облака водяных брызг. Вдоль окон были расставлены длинные столы, на них громоздились всевозможные блюда и напитки, а в глубине зала располагалась небольшая сцена, на которой играл духовой оркестр. Гости неторопливо перемещались по залу вдоль столов и от них к сцене, приветствуя знакомых, собираясь в небольшие группы, чтобы обменятся последними новостями и сплетнями. Между ними сновали одетые в роскошные камзолы слуги, разнося на подносах бокалы с напитками и какие-то закуски. Вдоль стен живыми изваяниями замерли гвардейцы императора, пристально наблюдая за гостями через прорези шлемов. Было объявлено, что император задерживается в связи с неотложными делами, а всем присутствующим предложено развлекаться и ни в чем себе не отказывать. После этого Кутесов извинился и куда-то пропал, оставив Ратного в одиночестве. Сергей разместился за крайним столом, стоявшим неподалеку от огромной двухстворчатой двери, ведущей в зал из длинного коридора, и, наполнив бокал вином, по вкусу напоминающим кисловатый сливовый сок, неспешно делал глоток за глотком и с интересом наблюдал за присутствующими.

Справа от него разместился невысокий полноватый пожилой господин, обсуждающий с двумя молоденькими дамами свою покупку усадьбы недалеко от столицы. Точнее, он попросту хвастался новым приобретением, расписывая его во всей красе, а девушки только легкомысленно хихикали да бросали в сторону Сергея заинтересованные взгляды, которые Ратный упорно игнорировал. Старик заметил, на кого поглядывают его прелестницы, и, сердито посмотрев на Сергея, принялся с еще большим жаром нахваливать свое имение, постоянно намекая дамам на возможность увидеть усадьбу воочию.

Слева от Ратного стояла высокая миловидная женщина, одетая в облегающее платье цвета морской волны, которое лишь в районе талии переходило в широкую длиннополую юбку. У незнакомки были роскошные бело-коричневые волосы, закрепленные на затылке двумя массивными заколками и тяжелыми густыми волнами ниспадающие почти до колен. Вокруг нее собралась небольшая компания мужчин разных возрастов, которые наперебой шутили, отвешивали комплименты и рассказывали различные истории из светской жизни. Судя по отрешенному взгляду и дежурной улыбке, то и дело проскальзывающей на ее губах, женщина смертельно скучала, и лишь особо удачная шутка или история вызывала некоторое оживление в ее взоре. Словно почувствовав, что ее разглядывают, женщина обернулась и, поджав губы, окинула землянина изучающим взглядом – в ее глазах вспыхнул огонек интереса. Она шагнула в его сторону, заставив растерянно умолкнуть своих поклонников.

– Я вас не знаю, – не то спросила, не то констатировала она мелодичным голосом.

Сергей покачал головой:

– Думаю, что нет, мадам. Я почти не бываю в столице.

– Понятно. – Женщина, прищурив глаза, внимательно оглядела Сергея с ног до головы, заставив того почувствовать некоторую неловкость. – Интересная у вас форма, господин полковник, – наконец проговорила она. – Я такой еще не видела.

– Если не ошибаюсь, то это форма нового рода войск. Авиация – вроде так он называется, – ответил вместо Сергея молодой мужчина. Он стоял среди поклонников незнакомки, но не принимал участия в их разговорах.

– Все-то ты знаешь, Герхар, – поморщилась женщина, бросая быстрый взгляд в его сторону.

– Потому что в газетах и журналах меня интересуют не только сплетни и светские новости, уважаемая сестра, – ответил тот, подходя ближе.

– Перестань, Гер, не стоит делать из меня невежду.

– А ты невежда и есть, – молодой человек ухмыльнулся. – Даже не представилась, где твои манеры?

– Ой, и правда! – Женщина виновато улыбнулась. – Простите меня, господин полковник. Я – Карелия Нарса, а этот хам, – она кивнула в сторону мужчины, – мой брат Герхар.

– Серг тер Эйтан, полковник АэрС, к вашим услугам. – Сергей отсалютовал бокалом своим новым знакомым.

Карелия с плохо скрываемым удивлением посмотрела на землянина.

– Так вы из… – она замялась.

– Сестра имела в виду, что вы из незнатного рода, – пояснил Герхар, одновременно наливая себе вина из стоявшего на столе небольшого графинчика. – Впрочем, я тоже удивлен и заинтригован. Нечасто встретишь на подобных приемах человека из народа.

Сергей пожал плечами:

– Извините, если разочаровал, но мои родители действительно обычные крестьяне.

– Что вы, господин Эйтан, что вы, наоборот, – махнула рукой Карелия. – Я весьма заинтригована. Может, уделите мне побольше внимания и немного расскажете о себе? Я даже готова сопровождать вас на этом мероприятии, дабы вы не чувствовали себя в одиночестве. Надеюсь, вы без дамы?

Ратный растерянно посмотрел на женщину. Особого желания откровенничать с этой великосветской красавицей у него не было, однако, судя по всему, та была настроена весьма решительно. Стоявший позади сестры Герхар понимающе улыбался, но всем своим видом показывал, что ничем помочь не может. Сергей бросил взгляд на группу поклонников Карелии и, заметив направленные в его сторону хмурые взгляды, мысленно выругался – не хватало только ввязаться во все эти светские интрижки. Надо было как-то выпутываться из создавшегося положения, причем весьма вежливо.

– Господин Эйтан, неужели это вы! – неожиданно раздалось из-за спины, и Сергей удивленно обернулся, так как голос был абсолютно незнаком. Позади него, несколько сутулясь, стоял высокий седовласый мужчина.

– Э-э… – Сергей в смущении потер лоб. – Извините, но не имел чести…

– Неужели не помните? – Незнакомец оперся обеими руками на трость и, с легкой улыбкой посмотрев на несколько растерявшегося землянина, покачал головой! – Эх, молодость, молодость, короткая память. А вот я вас, господин Эйтан, хорошо запомнил. Ну же, вспоминайте, два года назад во время парада вы мне напрямую высказали все, что думаете о моих машинах, и заодно подкинули пару интересных идей.

– О ваших машинах?

Ратный задумчиво оглядел старика, смутно припоминая давнишний разговор во время памятного парада, когда его самолеты были впервые представлены широкой публике. Тогда он неожиданно для самого себя разоткровенничался с одним из зрителей. Тот с непонятной для него горячностью защищал огромные неповоротливые танки, похожие на трапециевидные металлические коробки с гусеницами.

– Господин Кашкин?

– Крашкин, – поправил его старик. – Анат Крашкин. – Рад, что вы меня, наконец, вспомнили. Можем немного поговорить, или я отрываю вас от дамы?

Он учтиво кивнул Карелии, которая кокетливо улыбнулась в ответ и уже приоткрыла ротик, чтобы ответить, но Герхар неожиданно шагнул к ней и что-то быстро шепнул на ухо. На лице женщины мелькнуло выражение удивления, и она, вежливо улыбнувшись, отрицательно покачала головой.

– Что вы, господин Крашкин, я подожду. Надеюсь, господин Эйтан потом меня найдет, я буду там. – Она посмотрела на Сергея многозначительным взглядом и махнула рукой куда-то в глубь зала. – А пока не буду вам мешать, господа.

Подхватив брата под руку, женщина вернулась к недавно покинутой компании, после чего все они удалились в сторону сцены, на которой духовой оркестр несколько сместился вглубь, уступая место молодой певице.

– Фу-у… – Сергей облегченно вздохнул. – Спасибо вам, господин Крашкин.

– За что? – удивился тот.

– За то, что избавили меня от ненужных расспросов.

Старый инженер задумчиво посмотрел на Ратного, затем вслед Карелии и многозначительно хмыкнул.

– Не понимаю я вас, молодых, – он покачал головой. – Чтобы я в такие годы избегал возможности приударить за подобной красоткой!

– Ну, у меня свои принципы, – улыбнулся Сергей, и тут в его памяти всплыла небольшая статья в одном из журналов, где рассказывалось о конструкторе руссарских танков. Некогда этому человеку практически с нуля пришлось создавать в империи школу собственного танкостроения. Именно благодаря Крашкину Руссарии, не имеющей своих танков, буквально за каких-то пять лет удалось создать машины, мало чем уступающие лучшим мировым аналогам.

– Так вы тот самый Крашкин, – пробормотал он. – А я тогда на параде… извините, если что не так сказал.

– Что вы, молодой человек, что вы! Я еще должен благодарить вас за тот разговор. Благодаря ему моя новая машина станет настоящим прорывом. Впрочем, и о ваших удачах я наслышан. Признаюсь, во время того разговора я не мог и подумать, что вы изобретатель этих крыланов и… – Крашкин замолчал, так как с другой стороны стола остановилась шумная компания, что-то активно обсуждающая.

– Давайте отойдем ближе к окну, – предложил Сергей. Ему очень хотелось поговорить со старым инженером, однако разговор не состоялся: едва они отошли от стола, как громкий трубный звук заставил всех замереть. Музыка, доносящаяся со сцены, смолкла, а гости дружно повернулись в сторону распахнувшейся двери. В зале повисла тишина.

– Его величество император Руссарии Андрий Лайнов, – прогремел откуда-то сверху громкий голос, после чего вновь зазвучали трубы, и в дверях появился владыка империи в окружении министров и генералов. Остановившись, он обвел взглядом заполненный людьми зал и, подозвав к себе одного из гвардейцев, что-то ему сказал. Солдат отдал честь и быстрым шагом направился к сцене. Через мгновение вновь зазвучала музыка, и народ оживился – зазвучали разговоры, гости задвигались по залу.

– Господин Эйтан, пройдемте, император вас ждет. – Кутесов возник рядом, словно чертик из табакерки, и, коротко кивнув Крашкину, направился в сторону Лайнова. Сергей виновато посмотрел на старого инженера и, разведя руками, последовал вслед за генералом.

– А вот и тот, о ком мы говорили, – сказал император, переключая свое внимание со стоявшего рядом Росовского на подошедшего Сергея. – Здравствуйте, господин полковник.

– Приветствую моего императора. – Ратный коротко поклонился и, резко выпрямившись, щелкнул каблуками.

– Ну-ну, господин Эйтан, давайте сегодня без официозов, вы все-таки мой гость. Лучше расскажите нам о вашей новой машине. Слышал, у вас что-то не клеится?

– Детские болезни, мой государь, еще месяц – и, думаю, доведем ее до ума.

– Хорошо бы. А то, насколько я знаю, – император повернулся к Росовскому, – эту машину в войсках уже заждались.

– Мы постараемся.

Андрий кивнул:

– Уж постарайтесь. Кстати, господин Карнот, – император обернулся к стоящему позади него невысокому худощавому мужчине в строгом сюртуке, украшенном тонкой серебряной вышивкой, – вот, учитесь у Кутесова, как искать полезных для страны людей, а то вы только новых врагов государства находите.

– Кто-то и этим неблагодарным делом должен заниматься, ваше величество, – с невозмутимым видом ответил канцлер.

Император покосился в его сторону и, на мгновение брезгливо скривившись, вновь повернулся к Сергею:

– Ну, господин полковник, надеюсь вскоре увидеть вашу новую машину.

– Можете рассчитывать на меня, – кивнул Ратный. – Самолет будет готов в срок.

– Ишь ты, «можете рассчитывать», «готов в срок», и, главное, ни тени сомнения, – рассмеялся тот. – Хотел бы я подобное слышать от некоторых моих приближенных. – Он окинул взглядом сопровождавшую его свиту, заставив многих виновато отвести глаза. – Смотрите, господа, вот истинный патриот нашей страны, но, в отличие от ваших мундиров, его мундир не увешан блестящими цацками. – Он вновь развернулся к Ратному: – Что ж, господин Эйтан, хочу верить, что вы нас не подведете. Господин Росовский…

– Да, ваше величество, – генерал отделился от свиты, встав рядом с землянином.

– Поручаю вам обеспечить производство Эйтана всем необходимым. Денег и людей не жалеть. Все ваши прошения я подпишу сегодня же вечером.

– Слушаюсь, ваше величество. – Росовский щелкнул каблуками.

– Что ж, – император посмотрел на Сергея пристальным взглядом. – Удачи вам, господин Эйтан, и очень, очень надеюсь, что вы меня не разочаруете. – В его голосе проскользнули ледяные нотки. – Развлекайтесь.

Он резко развернулся и направился вдоль столов, изредка останавливаясь, чтобы переброситься парой фраз с некоторыми из гостей.

Канцлер кинул хмурый взгляд в сторону инженера, подумав, что таких вот людей желательно держать как можно ближе к себе, контролируя каждый их шаг. Впрочем, это относится не только к Эйтану. Он задумчиво оглядел зал. Тут было много людей, которых он хотел бы видеть в рядах своих союзников, только вот к каждому надо подобрать особый ключик, а времени, увы, почти не остается. Карнот вздохнул. Похоже, придется действовать давно проверенными методами, но, может, это и к лучшему: замешанная на страхе преданность порой сильнее всех иных привязанностей.

– Голубчик, – он обернулся к следующему вслед за ним секретарю, – чиркните у себя в блокнотике, что вечерком после приема следует проверить, что у нас есть на этого самого Эйтана.

– Хорошо, господин канцлер, прикаже…

– С докладом не торопись, принесешь к полудню, хочу завтра отоспаться, видимо, стар уже становлюсь. – Карнот притворно вздохнул и, заложив руки за спину, неторопливо направился вслед за императором.

Глава 4

Сергей сидел в гостиной за столом и, лениво ковыряя ложкой в тарелке, с грустью думал о том, что, несмотря на все прошедшие годы, он так и не смог полностью привыкнуть к местной кухне. Некоторую пищу приходилось засовывать в себя практически насильно, особенно это касалось мяса, которое, как ему казалось, отдавало тухлятиной. Летом дело более или менее спасали местные фрукты и овощи, причем некоторые из них были довольно приятными на вкус, но с наступлением зимы начинался настоящий гастрономический ужас. Мясо и различные подливки на его основе были неотъемлемой частью буквально всех блюд, в результате чего каждый прием пищи превращался в изощренную пытку. Приходилось в буквальном смысле запихивать в себя еду, стараясь не обращать внимания на вкус, запах и рвотные позывы. Это было основной причиной, по которой Сергей всеми способами избегал различных приемов, фуршетов и других подобных мероприятий, хотя частенько получал приглашения от местной и столичной знати. Особенно много приглашений последовало после памятного приема во дворце. Приходилось вежливо отказываться, и в конце концов его оставили в покое.

К счастью, Тейрина быстро поняла его проблему и, не задавая лишних вопросов, принялась экспериментировать с готовкой. Постепенно с кухни исчезло множество приправ, придававших блюдам сладость и приторность, а мясо было заменено рыбой, которая не вызывала у его организма особого отторжения. Ратный был благодарен Тейрине, понимая, что той пришлось отказаться от собственных предпочтений, подгоняя свой рацион под его пристрастия.

Но, несмотря на все старания Тейрины, иногда приходилось буквально заставлять себя есть. Вот и сегодня девушка приготовила пюре из кироса с жареной рыбой. Пахло все довольно вкусно, и смотреть на фиолетовую массу с серыми кусочками Сергей мог без отвращения, но совершенно не было желания есть эту массу. Тяжело вздохнув, он отправил пару ложек пюре в рот и, медленно пережевывая, уставился в окно, за которым уже начинало смеркаться, – обижать Тейрину, которая почти весь вечер провела на кухне, дабы приготовить ему этот ужин, совсем не хотелось.

Снизу донесся едва слышный звук входного колокольчика, заставивший Сергея отвлечься от раздумий. Он отложил ложку и уже собрался было встать из-за стола, но Тейрина, что-то убиравшая в соседней с гостиной спальне, его опередила. Улыбнувшись и послав ему воздушный поцелуй, девушка скрылась за дверью, а через мгновение небольшие каблучки ее туфелек застучали по ступенькам, ведущим на первый этаж лестницы, – пришлось возвращаться к еде. Отправив в рот еще пару ложек, Сергей решительно отодвинул тарелку с пюре в сторону и потянулся было к заварнику с лайкосом, как на пороге гостиной появился Кутесов в сопровождении Тей.

– Господин генерал! – Ратный поднялся из-за стола, быстро вытирая рот салфеткой. – Не ожидал вас увидеть.

– Да я и сам не думал, что заеду, – махнул рукой Кутесов, отодвигая стул. – С вашего позволения…

Сергей кивнул и бросил быстрый взгляд на Тейрину, та понимающе улыбнулась и, исчезнув на кухне, вернулась с тарелкой и столовыми приборами. Быстро сервировав стол перед генералом, она извинилась, что не может присоединиться к ним за ужином, так как обещала заехать вечером в училище, и, чмокнув Сергея в щеку, умчалась переодеваться.

– Красивая у вас нареченная, полковник, – заметил Кутесов, провожая девушку взглядом и накладывая себе киросового пюре в тарелку. – Даже завидую вам.

– А вы, господин генерал, разве не женаты? – удивился Ратный, неожиданно понимая, что почти ничего не знает о своем госте.

– Был. Во время войны с Геранией моя жена с детьми оказалась в оккупированном городе… – По лицу Кутесова скользнула тень затаенной боли. – Я так и не узнал, что с ними случилось.

Сергей несколько растерялся, не зная, как отреагировать на подобную откровенность. К счастью, в гостиной появилась облаченная в форму Тейрина и, еще раз извинившись, что не может остаться, попросила дозволения отбыть в училище. Генерал хмыкнул и, окинув вытянувшуюся по стойке «смирно» девушку прищуренным взглядом, расплылся в добродушной улыбке:

– Конечно же, идите, хозяюшка, могли бы сегодня и не официальничать, все же я у вас как бы в гостях.

– Тей, я провожу. – Сергей поднялся. – Извините, господин генерал.

Кутесов махнул рукой:

– Перестаньте, полковник. Не обращайте на меня внимания. – Он взял лежавшее рядом с тарелками полотенце и, развернув, аккуратно расстелил его у себя на коленях. – Я тут пока перекушу немного, а вы там обсудите свои дела.

Ратный кивнул и вышел из гостиной вслед за Тейриной.

– Тей, ты же вроде никуда ехать не собиралась? – спросил он, едва они очутились на крыльце.

– Не хочу вам мешать. Генерал наверняка не просто так приехал, а в комнате сидеть неохота, пока вы свои дела обсуждать будете. Так что я лучше к девочкам съезжу – давно к ним в гости собиралась.

– Тоже правильно, – кивнул Сергей, подпирая спиной входную дверь. – Надо бы к Роханцеву выбраться, а то уже почти три месяца с ним не виделся. Вроде бы и недалеко, а все недосуг… суета сует какая-то. Обидится еще…

– Дурачок, – она на миг прильнула к его груди. – Дядя Андре ведь все прекрасно понимает. Он мне постоянно говорит, чтобы я тебя берегла, так как ты работаешь просто на износ… Только как заставить тебя отдохнуть? Целыми днями пропадаешь на своем заводе или за чертежами. – В голосе Тей сквозили нотки обиды.

Ратный улыбнулся, машинально проводя рукой по волосам девушки.

– Ты права, милая, отдохнуть действительно надо.

– Вот именно. – Тейрина отстранилась и пристально посмотрела на задумчивого Сергея пытливым взглядом. – Кстати, Серг, ты обещал свозить к себе домой и познакомить с матерью.

Ратный скосил глаза на девушку и усмехнулся. На миг перед его глазами встали лица родителей, а душу сжала противная лапа какой-то липкой тоски.

– Когда-нибудь свожу… может быть… если получится, – прошептал он, отводя взгляд и глядя в темнеющее небо, на котором уже проступали первые звезды. – Когда-нибудь…

– Как понять – когда-нибудь? – Тейрина нахмурилась. – До «сплетения судеб» мы должны получить благословление твоей матери. Ты ведь о-бе-щал. – Она несколько раз стукнула кулачком ему в грудь.

– Ну конечно, Тей, как только закончу с новой машиной, так и поедем, – ответил Ратный, понимая, что девушка говорит о матери настоящего Эйтана.

После разгрома ястанцев и полного освобождения Майдерского полуострова он попросил Кутесова разузнать о Зельде, и тот вскоре привез письмо от «усыновившей» его женщины. Она писала, что у них с Грегом все в порядке, война миновала деревню стороной и жизнь потихоньку налаживалась. Беспокоилась, как он, и просила как-нибудь навестить или хотя бы написать. Тогда он чиркнул пару строчек в ответ, отослав по указанному на почтовом тубусе адресу, а само письмо закинул на полку книжного шкафа, где его и нашла Тейрина. Узнав, что письмо от его матери, она решила сама написать Зельде и рассказать об их с Сергеем отношениях. Ратный не стал возражать, и в результате между женщинами завязалась переписка. Все бы ничего, но в последнее время Тейрина буквально затерроризировала просьбами о поездке к нему домой. Оказывается, по местным обычаям родители жениха должны были благословить будущий союз, и девушке не терпелось это сделать как можно скорее, тем более что до «сплетения» осталось всего несколько месяцев. Несмотря на то что Сергей чувствовал благодарность к Зельде за все, что она для него сделала, он не горел желанием возвращаться в деревню и как только мог оттягивал поездку.

«И все же сделать это придется, хотя бы для Тей. Да и ненужные расспросы мне ни к чему, все и так шито белыми нитками».

Ратный вздохнул, а вслух произнес уверенным голосом:

– Конечно, поедем. Точнее, полетим. Думаю, капитан Анюткина не откажет доставить нас на своей «Надежде» – то-то матушка удивится.

– Вот и хорошо, только на этот раз не забудь.

– Клянусь. – Сергей прижал раскрытую ладонь к груди. – Только закончу с машиной и сразу же напишу рапорт.

Тейрина расплылась в улыбке:

– Ладно, иди в дом, а то нехорошо заставлять начальство ждать так долго. – Она на миг припала к его губам и быстрым шагом направилась в сторону пристроенного к дому гаража.

Ратный вздохнул и, бросив еще один взгляд в вечернее небо, открыл дверь. Поднявшись на второй этаж, он обнаружил, что генерал стоит у приоткрытого окна гостиной, за которым раздается глухое пыхтение выезжающего из гаража паромобиля.

– Вы извините меня, полковник, я тут подымить решил, – сказал он, демонстрируя тлеющую арому. – Кстати, спасибо за ужин, пюре просто замечательное.

– Я Тей передам, она будет рада, что вам понравилось. – Сергей бросил взгляд на заставленный посудой стол. – Может, спустимся в мой кабинет и там продолжим разговор? – предложил он.

– Не стоит, господин Эйтан. – Генерал выкинул докуренную арому и закрыл створку окна. – Я ненадолго.

– Тогда я немного приберу. – Он принялся убирать со стола, относя посуду в кухню.

– Прислугой, я смотрю, так и не обзавелись, – сказал Кутесов, возвращаясь к столу и усаживаясь на прежнее место.

– Да привыкли все как-то сами, мы же оба из небогатых семей, – уклончиво ответил Сергей, мысленно подумав, что от домашнего кибер-уборщика он не отказался бы, а вот заводить прислугу, пуская в свою жизнь посторонних людей, не хотели ни он, ни Тейрина.

– И все же, господин генерал, никогда не поверю, что вы приехали ко мне в гости просто так, – сказал он, снимая со стола скатерть.

Кутесов бросил на него задумчивый взгляд и, нагнувшись, извлек из-под стула принесенный с собою пузатый портфель. Пристроив на коленях, щелкнул замками и достал из его нутра пузатую бутылку.

– Давайте сперва выпьем, господин Эйтан, – сказал он, оглядываясь в поисках бокалов, и, не обнаружив оные, вопросительно посмотрел на Ратного. Пришлось тому снова идти на кухню – спиртное Сергей не жаловал и употреблял крайне редко.

– Вы одновременно и правы, и нет, господин Эйтан, – сказал генерал, наливая золотистый напиток в узкие высокие фужеры и протягивая один из них землянину. – Приехал я действительно не просто так, но само это решение возникло как-то спонтанно. – Он сделал глоток и задумчиво посмотрел на Сергея. – Дело в том, что я был на западных границах и… Эйтан, что вы думаете о сегодняшней ситуации в стране?

– О ситуации в стране? – Ратный удивленно посмотрел на главу УВР. – Что вы имеете в виду?

– Именно то, что спросил. Что вы думаете о сложившемся в стране положении?

Сергей пожал плечами:

– Я мало интересуюсь политикой. А разве что-то не так?

– Все не так. – Кутесов залпом осушил бокал и вновь наполнил его из бутылки. – Страна, господин Эйтан, на грани хаоса. Нет-нет, внешне все благополучно, но копнешь глубже – труха.

Он с грустной ухмылкой посмотрел на сидевшего по другую сторону стола Ратного и, поставив бокал, достал из кармана кителя коробку с аромами.

– Я подымлю еще?

Сергей растерянно кивнул, гадая о причинах данного разговора. То, что в Руссарии все далеко не безоблачно, он уже давно догадывался, и дело тут было даже не в войне с Ястанией, точнее, не только в ней. Разговоры людей о том, что за последние годы жизнь стала тяжелее и дороже, статьи в газетах, повествующие о забастовках и выступлениях людей, недовольных действиями императора… Пару раз даже приходилось читать о стихийных восстаниях в армейских частях, при подавлении которых верные императору силы вынуждены были применить оружие. Сергей прекрасно понимал, что это всего лишь отголоски каких-то происходящих в стране невидимых процессов… Увы, он прекрасно помнил подобные периоды в истории Земли, когда отдельные страны погружались на десятки лет в смутные времена. Впрочем, он также понимал, что не в его власти как-то повлиять на происходящее, поэтому оставалось только сосредоточиться на работе, внимательно наблюдая за развитием дальнейших событий и по мере надобности реагируя на изменение ситуации. Сегодняшняя жизнь его вполне устраивала: любящая девушка, интересная работа, большие планы на будущее, – сделать предстояло еще много, очень много. Однако, судя по угрюмому виду Кутесова, новости тот привез не самые радостные.

– Нынешняя война с Ястанией доставила нам намного больше проблем, чем кажется, – сказал генерал после пары минут молчания, связанного с раскуриванием палочки аромы. – Северо-восточные регионы – это ведь житница империи, оттуда поставляется почти шестьдесят процентов всех сельскохозяйственных продуктов, кроме того, там располагаются богатейшие месторождения газа и крупнейшие перерабатывающие предприятия. Точнее, располагались… – Он выпустил в приоткрытое окно струйку дыма. – Отступая, ястанцы подрывали все, что только могли. Уже сейчас недостаток топлива ощущается даже в столице, и, боюсь, дефицит его будет только нарастать. К тому же некоторым личностям выгоднее создавать подобный ажиотаж: такие предпочитают набить себе карман потуже и не желают вкладываться в восстановление разрушенного.

Кутесов криво усмехнулся.

– Впрочем, это только одна проблема, и не самая большая. В конце концов все восстановим, было бы время. Только вот его-то, похоже, и нет. – Генерал вновь затянулся и, помолчав, продолжил: – За последний год страна словно поползла по швам. Из-за войны пришлось поднять налоги, в результате – рост цен и недовольство населения. Попробовали ограничить аппетиты промышленников, получили саботирование военных заказов, уменьшение зарплаты рабочим и массовые увольнения, что вызвало новый рост социальной напряженности. А сейчас некоторым регионам грозит голод, и помочь ничем нельзя – запасов просто нет.

– А что же император?

– А что император? – генерал неопределенно повел плечами. – Он делает все, что может, только вот слушает немного не те советы. Все эти господа, что трутся рядом с ним, больше беспокоятся о благополучии своего кармана, чем о благосостоянии страны, хотя, признаю, и среди них есть хорошие люди, только вот их слишком мало. И все же мы бы и это все пережили, но в последнее время я все яснее вижу, что кто-то специально раскачивает ситуацию в империи, – слишком уж много недовольных стало.

Кутесов замолчал, продолжая сосредоточенно дымить аромой. Сергей не встревал с расспросами, понимая, что тот все скажет сам. Полковник неторопливо потягивал из бокала вино, оказавшееся довольно приятным на вкус, и искоса наблюдал за погрузившимся в задумчивость генералом. Тот неожиданно выкинул недокуренную палочку и, резко обернувшись, посмотрел на сидевшего за столом Сергея уставшим взглядом.

– Прежде чем заехать к вам, господин Эйтан, я был на западной границе, и, знаете, вести я везу неутешительные – Герания стягивает свои войска. Причем только за последнюю неделю было переброшено несколько дивизий, включая их легендарную – «Гнев огня».

– Думаете, нападут? – с беспокойством поинтересовался Ратный.

– Уверен, – кивнул Кутесов. – Тут вопрос времени. А мы не готовы, совершенно не готовы. – Он нервно прошелся вдоль окна. – Граница практически голая. Из-за ястанцев почти все боеспособные части мы бросили на восток, и снимать их оттуда пока нельзя. Придется стягивать кое-какие резервы и ставить под ружье резервистов, но, увы, прогнозы самые пессимистические.

– Все так плохо?

– Не совсем. Однако оптимизма ситуация не внушает. – Кутесов подошел к столу и взял свой недопитый бокал. – Кстати, воздушное прикрытие границ ложится полностью на твои «эсты».

– В каком смысле? – удивился Сергей.

– В прямом, полковник, в самом прямом. Те два десятка аэростатов, что есть на западной границе, будут сидеть в резерве до последнего, а твои крыланы возьмут на себя охрану рубежей.

– Много уже перекинули?

– Около шестидесяти аппаратов.

Ратный присвистнул, вызвав тем самым недоуменный взгляд генерала.

– Порядочно.

– Согласен. – Начальник УВР опустился на стул и одним глотком осушил половину бокала. – Надеемся еще на ваши бомбардировщики, – сказал он, решительно отставляя недопитое вино в сторону. – Когда закончите с первой партией?

– Думаю, через неделю. Правда, после я хотел просить разрешения отбыть на пару недель домой, а то мать уже несколько лет не видел… но, видимо, не судьба.

Собеседник Сергея покачал головой:

– Отпуска пока не обещаю, однако хочу заметить, что, возможно, с матушкой вы увидитесь гораздо быстрее, чем думаете.

Ратный удивленно вскинул брови:

– Хотите отправить меня обратно на полуостров?

– Вы проницательны, господин Эйтан. – Губы генерала тронула легкая улыбка. – Однако собираюсь я туда отправить не только вас, но и всю вашу команду. Предчувствия у меня нехорошие, и это связано не только с возможной агрессией Герании.

Он тяжело вздохнул и, легонько прихлопнув ладонью по столу, поднялся.

– Ладно, засиделся я, пора и честь знать. Не забудьте передать молодой хозяйке благодарность за ужин.

– Обязательно. – Сергей поднялся со своего места вслед за генералом. – Так когда готовиться к переезду?

– Месяца через два. Думаю, вы как раз управитесь с заказом Росовского.

– Должны.

– Вот и замечательно.

Кутесов подхватил стоявший на полу портфель и, достав из него запечатанный большой сургучной печатью довольно объемный конверт, протянул его землянину.

– Если за это время случится что-то непредвиденное, здесь подробные инструкции и кое-какие документы. Но это так, на всякий случай. – Он положил конверт на стол. – Что ж, теперь вроде все.

– Я провожу.

– Не стоит, – махнул рукой Кутесов и, усмехнувшись, добавил: – Чай, не барышня, с лестницы сам спущусь, да и до машины дойду. Честь имею, господин полковник!

Кутесов вышел из гостиной, а Сергей еще долго сидел за столом, задумчиво смотря на лежащий напротив него желтый прямоугольник, гадая, какие еще выверты и повороты уготовила ему судьба.

Аппарат был похож своими формами на приплюснутый и раздувшийся крылан с двумя килями на концах широкого прямоугольного стабилизатора. Он проплыл над головами наблюдавших за его полетом людей и, зависнув над взлетным полем, медленно опустился вниз. Вокруг него тут же засуетилась наземная обслуга, спешно закрепляя аэростат притяжными тросами. Винты четырех его двигателей – два размещены на коротких крыльях, а еще два торчат позади них, располагаясь под крутобоким фюзеляжем в выносных гондолах, – замерли, демонстрируя окружающим свои узкие серебристые лопасти.

– Вот, господа, это наша новая машина, которая вобрала в себя черты крылана и обычного аэростата, – сказал Майсер, тростью указывая в сторону приземлившегося аппарата, – что позволило несколько повысить ее скорость и маневренность.

– Господин Майсер, не темните, это аэростат или все же любимый вами крылан? – нервно спросил седовласый мужчина в военной форме.

– А разве это не видно? По сути, обычный аэростат жесткого типа, господин штандарт-генерал, – невозмутимым голосом с едва заметной ноткой язвительности ответил Отто. – Развитие концепции тех машин, что проходили обкатку у ястанцев во время их последней войны с Руссарией.

– Это хорошо, а то от вас всего можно ожидать, хотя я думаю…

– Помолчите, господин Таус, – неожиданно прервал военного стоявший чуть в стороне невысокий молодой человек в модном коричневом костюме с широкими рукавами. – Ваше мнение выслушаем позднее.

Старик бросил недовольный взгляд на юношу, при этом нервно дернув щекой, но замолчал. Молодой человек улыбнулся и кивнул Майсеру, предлагая продолжить объяснения.

– Спасибо, ваше высочество, – инженер смущенно прокашлялся, гадая, почему юный принц так резко осадил Тауса.

Император неожиданно заболел, надолго слег и практически отошел от дел, поэтому времена для Майсера наступили нелегкие. Функции управления государством негласно взял на себя кабинет министров, а двадцатипятилетний наследник престола Адлоф Гарбш IV в данное время в большей степени играл роль политической ширмы, нежели реально влиял на принятие каких-либо государственных решений.

«Доброжелателей» в министерской среде у Майсера было более чем достаточно, и это сразу же дало о себе знать полным прекращением финансирования разработки крыланов и отказа армии от дальнейшей закупки новых машин. Даже произведенные ранее и поставленные в войска тридцать пять экземпляров так и не были оплачены полностью, что поставило производство под угрозу банкротства. Отто добился аудиенции у канцлера, но тот только беспомощно разводил руками, говоря, что в сложившейся ситуации ничем не может помочь. Было заметно, что Грейнс находится в некоторой растерянности, и ему просто недосуг решать проблемы аэроконструктора. Пришлось, скрипя зубами, идти на поклон в министерство аэронавтики, где ему прямо заявили, что крыланы – это просто детские игрушки, ненужные имперским аэросилам в сложившихся условиях, – хорошо еще, согласились оплатить долги.

По слухам, глава военного ведомства Герании штандарт-генерал Таус на данный момент являлся одним из самых влиятельных людей в империи. Сосредоточив у себя большинство ниточек власти, он практически уже управлял страной, и поэтому неожиданный и довольно грубый выпад юного принца был весьма удивителен.

«Видимо, что-то изменилось в столице за последнее время», – подумал Майсер, а вслух продолжил свои объяснения по новой машине:

– Оболочка такая же, как у экспериментальных образцов, и выполнена из ткани с напылением байтра. А вот размещение двигателей, как вы можете заметить, не совсем стандартное, из-за чего пришлось укрепить внутренний каркас крыльев, но это нам дало неплохую прибавку в подъемной силе. Кроме того, я применил двухкильевую схему хвостового стабилизатора, что улучшает обзор задней полусферы и позволяет стрелкам лучше выполнять свою работу. Основное вооружение – четыре десятимиллиметровых пулемета в двух поворотных башнях – сверху и снизу, а также сорокасемимиллиметровое орудие, установленное в носовой части. К тому же установка новых двигателей внутреннего сгорания значительно снизила массу аэростата и позволила увеличить скорость.

– И какая она сейчас? – поинтересовался принц.

– Почти сто пятьдесят терров в час, ваше высочество.

– Это много, полковник? – Адлоф обернулся к стоявшему рядом с Таусом низкорослому плотному офицеру в форме аэрфлота.

– Наши быстрейшие машины развивают сто десять, ваше величество, – щелкнул каблуками тот.

– Вот как! – Принц с оценивающим прищуром посмотрел на застывший дирижабль, вокруг которого продолжала суетиться обслуга, готовя его к новому полету, затем повернулся к Отто: – Что ж, это прекрасно, господин Майсер. Полагаю, наши аэронавты по достоинству оценят эти машины.

– Хочу заметить, ваше высочество, – вмешался в разговор генерал Таус, – что министерство уже решило запустить в производство аэростаты господина Ханкаля.

– Генерал, – глаза принца гневно блеснули, – вы забыли, что это было решение министерства, а мое решение – запустить в серию машины господина Майсера. Хотите его оспорить?

– Что вы, ваше высочество! – Генерал поклонился, быстро отворачиваясь, однако Отто успел заметить на его лице выражение плохо скрываемого недовольства.

– Значит, на том и порешим, – Адлоф улыбнулся и, подойдя к инженеру, взял его за рукав, отводя в сторону: – Господин Майсер, император просил передать, что ценит ваш вклад в развитие геранского аэростроения и просит не обижаться на произошедшие в последнее время недоразумения.

– Его величество поправился?

– К сожалению, нет, – принц покачал головой, сразу же как-то сникнув и помрачнев. – Хуже ему не становится, но и улучшения нет. Доктора делают все, что могут. Нам же надо надеяться на лучшее.

– Крепитесь, ваше высочество, вы нужны своей стране.

– Знаю, – кивнул тот. – Отец то же самое говорит. К тому же кругом нас одни враги, ослабнем – вмиг сожрут, – в голосе юноши послышались фанатичные нотки, так знакомые Майсеру по встречам с императором. – Поэтому нам нужно становиться сильнее и по возможности наносить упреждающий удар, дабы не дать противнику ни малейшего шанса. Нам нужна сила, сила и мощь, – он вскинул вверх крепко сжатый кулак. – Мы должны загнать всех в угол и держать их там, ибо только так можем обеспечить мир и процветание нашей стране. Надеюсь, вы меня понимаете, господин инженер?

– Да, ваше высочество, – кивнул Отто, мысленно усмехаясь и думая, что сын пошел в отца, а возможно, даже более его увлекся идеями о доминировании Герании над остальными странами. – Я вас прекрасно понимаю.

Канцлер Карнот аккуратно сложил просматриваемые бумаги в небольшую стопочку и с задумчивым видом посмотрел на замершего напротив его стола молодого человека, в который раз мысленно поразившись его стойкости. Почти час простоять по стойке «смирно», преданно пожирая взглядом своего начальника… оставалось только гадать, что в этом больше: преданности, дурости или банального лизоблюдства. Он тяжело вздохнул и, откинувшись на спинку кресла, несколько минут отрешенно бродил взглядом по небогатому интерьеру своего кабинета.

– Это все, что удалось найти? – наконец спросил он, переплетая пальцы рук и вопросительно глядя на своего секретаря.

– Да, господин канцлер, – кивнул тот. – К сожалению, архив второй аэрогруппы был поврежден во время бомбардировки, мало что уцелело. В основном все, что удалось найти, это документы времен обучения Эйтана в академии.

– Ясно. – Карнот извлек из стопки небольшую фотографию и, задумчиво посмотрев на нее, повернул лицевой стороной к секретарю. – Как считаешь, похож?

– Ну, сходство есть, – кивнул тот. – Однако я не могу с точностью утверждать, что господин Эйтан и юноша на фотографии – один и тот же человек.

– Увы, мы не можем утверждать и обратного, – пробурчал Карнот, бросая фото на стол. – И все же странная история. – Он оперся локтями о стол и, скрестив пальцы рук, пристроил на них подбородок и принялся рассуждать вслух: – Смотри, после разгрома второй аэрогруппы следы Эйтана полностью теряются. О нем нет сведений ни в госпиталях, ни в других воинских подразделениях – о нем вообще ничего нет за то время, пока он вновь не объявляется в своей деревне. Умер и воскрес!

– Записи могли и не сохраниться, особенно если сперва его доставили в прифронтовой госпиталь без сознания и документов, – заметил секретарь.

Канцлер пару минут сверлил его задумчивым взглядом, затем согласно кивнул:

– Тоже верно. Однако почему-то мне кажется, что этот юноша на фотографии, – он постучал пальцем по карточке, – и нынешний господин Эйтан – два совершенно разных человека. Ну, посуди сам, Герберт, если исходить из всех этих бумаг, то парень никогда не проявлял каких-либо особых дарований, да и вообще, судя по учебному табелю, был довольно посредственным курсантом, и тут на тебе… – Он устало потер виски пальцами. – Голова что-то болит.

Поднявшись со своего места, он прошелся по кабинету, затем подошел к окну и, распахнув створку, подставил лицо прохладному ветерку.

– Видимо, дождь будет, – констатировал он через пару минут, глядя на посеревшее от низких туч небо. – О чем это я? – канцлер наморщил лоб. – Ах да, об Эйтане. Странный он человек, Герберт. Конечно, встречаются доморощенные самородки-изобретатели, которых так любит наш император, – он скривил рот в презрительной ухмылке, – однако тут явно не тот случай, да и большая часть их идей – полная профанация.

– Думаете, шпион?

– Ой, не говори глупостей! – отмахнулся Карнот. – Этот так называемый «шпион» сделал для империи побольше некоторых патриотов. Нет, тут что-то другое, нутром чую, только вот что?

Глава ГУВБИ заложил руки за спину и какое-то время стоял молча, смотря перед собой невидящим взглядом и задумчиво покачиваясь на каблуках сапог.

– Идей никаких, – наконец констатировал он тихим голосом, явно при этом ни к кому не обращаясь, после чего повернулся к секретарю, все еще продолжавшему стоять навытяжку, устремив преданный взгляд на своего начальника. – Вот что, дорогуша, свяжись с нашим отделом в этом, как его там, – канцлер раздраженно пощелкал пальцами, затем вопросительно посмотрел на своего помощника: – Как называется тот городишко, где сейчас обосновался Эйтан?

– Тал, господин штаб-канцлер.

Карнот благодарственно кивнул.

– Свяжись с нашим отделом в Тале. Я надеюсь, он там есть.

– Так точно.

– Хорошо. – Он кивнул в сторону стола: – Отправь курьером документы. Пусть ребятки немного прощупают господина Эйтана, но без фанатизма, без фанатизма. Иначе… – Он нахмурился и показал секретарю кулак. – Все понятно?

– Да, господин канцлер.

– Ну, тогда что стоим, дорогуша? Свободен!

Секретарь щелкнул каблуками и, коротко поклонившись, строевым шагом вышел из кабинета.

– Ох, чую, наломают дров… – пробормотал Карнот себе под нос. – Впрочем, может, оно и к лучшему будет, пугануть этого инженеришку стоит, на будущее сговорчивее будет. – Канцлер вздохнул и, подойдя к своему столу, достал из ящика колоду домно. Через пару минут он уже увлеченно раскладывал новый пасьянс, вычитанный им в одном из свежих журналов.

Глава 5

Профессор Бранберг был лысым, полноватым, вечно ворчливым коротышкой, с которым в институте предпочитали не связываться. Тем не менее полететь с ним в экспедицию считалось большой удачей, так как он был известнейшим астроисториком, побывавшим на многих планетах и участвовавшим почти во всех значимых раскопках. А вот Сергея это радовало мало, поэтому назначение в группу Бранберга он воспринял без особого энтузиазма. Ратный уже работал с профессором пару раз и знал, что тот отличался крайней придирчивостью к мелочам и просто громаднейшим самомнением.

Вот и сейчас, рассматривая предоставленную Сергеем электронную реконструкционную модель, он постоянно морщил лоб, недовольно поглядывая на юношу.

– Что не так, профессор? – наконец не выдержал Сергей.

– Все не так, молодой человек, абсолютно все, – бросил Бранберг. – Вот смотрите, распорки четвертого крыла должны идти под углом в тридцать градусов, а вы ставите сорок пять, а колеса…

– Но, профессор…

– Не надо со мной спорить. – Бранберг выставил перед собой руки, прервав готовые сорваться возражения. – Я знаю, что вы мне скажете: дескать, общая концепция не нарушена, а эти маленькие изменения пойдут на пользу восстанавливаемой машине.

– А разве не так?

Профессор вздохнул и посмотрел на Ратного усталым взглядом.

– Сергей, – сказал он неожиданно спокойным голосом, опускаясь на стоявший рядом стул, – пойми: этот аппарат делало разумное существо, вкладывая в него все свои знания, всю свою любовь, и мы должны воссоздать его именно таким, каким оно его задумывало, не изменяя ни на йоту. Мы, естественно, обладаем бо́льшими знаниями и возможностями, чем этот неведомый изобретатель, но это и накладывает на нас определенную ответственность. Изменишь ты немного конструкцию, и скорей всего этого никто не заметит, мало того, эти микроизменения пойдут на пользу машине, но ведь этот аппарат больше не будет произведением рук давно умершего изобретателя – это будет просто улучшенная копия, ты убьешь сам дух машины. Пойми, не всегда нужно менять что-то в лучшую сторону, иногда лучше оставить все как есть.

Образ профессора поплыл разноцветными пятнами и растаял легкой дымкой воспоминания. Сергей открыл глаза, посмотрел на безмятежно посапывающую под боком Тейрину и, откинув одеяло, осторожно сел на кровати – сна словно не бывало. Бросив взгляд на часы, висевшие на стене, он поднялся, подхватил со стула халат и на цыпочках вышел из спальни, направившись к ведущей на первый этаж лестнице. В принципе, было уже почти шесть, и до подъема оставалась какая-то пара часов, так что ложиться смысла особого не было, зато можно было посидеть над чертежами или привести в порядок скопившуюся документацию.

Спустившись на первый этаж, Сергей прошел по коридору, растерянно заглядывая в непривычно пустые комнаты, и, усмехнувшись, направился в свой кабинет. К радости Тейрины, комнаты наконец-то привели в порядок, освободив от громоздившихся здесь моделей аппаратов, частей двигателей, свертков чертежей, инструментов и прочего сопутствующего барахла, перевезя все это добро в заводское КБ. Девушка уже распределила освободившиеся помещения, выделив одно Сергею для личного кабинета, а в оставшихся двух должны были разместиться перемещенные со второго этажа гостиная и кухня.

– Наконец-то у нас будет настоящая большая спальня, – радовалась Тейрина. – А то живем в огромном доме, а ютимся в какой-то каморке.

Ратный в ответ только пожимал плечами – его все устраивало. Спальня на втором этаже была, конечно, небольшая, всего три на три метра, но кровать влезала, а большего ему было не нужно. Но спорить он не стал, предоставив ей самой заняться перепланировкой комнат.

Большой письменный стол, несколько стульев, чертежная доска у стены, пара тумбочек в углах, на одной из которых лежит стопка книг, а на другой разместилась небольшая газовая плитка с подкопченным лайкосником. Вот пока и вся обстановка кабинета.

Зайдя в кабинет, Сергей несколько минут рассматривал закрепленный на чертежной доске эскиз самолета, затем потянулся, зевнул и, взъерошив волосы, направился к плитке. Дело с новой машиной стопорилось. Желание перейти к схеме с одним крылом, взяв за основу модель древнего «Як-18» – конструкцию Сергей помнил хорошо, поскольку некогда сдавал курсовую по его особенностям, – увы, так желанием и осталось. И дело было даже не в отсутствии нужного двигателя, – в конце концов, Рослав закончит доводить его до ума. Однако самолет – это не только мотор, но и обшивка, приборы, вооружение, да и от пилота многое зависит. Вот тут-то и крылась главная проблема.

Сергей вздохнул и, чиркнув спичкой, заставил голубоватые огоньки пламени послушно окружить конфорку, а стоящий на ней лайкосник тихонько заурчать.

В его голове – знания цивилизации, опередившей этот мир на несколько сотен лет, но они практически бесполезны, когда под рукой нет нужных материалов или их аналогов, мало того, нет даже необходимых технологий для их производства. Нельзя построить новую машину из ничего. И в этом он убедился, попытавшись изготовить экспериментальный образец. Результат: пустая «коробка» – макет, который только и может удивлять своими необычными формами. Нет, сейчас главное – терпение. Сначала нужно заложить твердые основы, подготовить хоть какую-то элементарную материально-техническую базу, обучить летчиков, инженеров, рабочих, механиков, но для всего этого нужно время. Ступенька за ступенькой, ступенька за ступенькой, только так и никак иначе, – прыгать через пару пролетов просто глупо, да и ноги можно поломать. Спешить пока не стоит. К тому же они едва справляются с выпуском простых этажерок, – где уж тут думать о более сложной во всех смыслах машине.

Сергей прошел по комнате, сложив руки на груди и скользя по мозаичной плитке пола рассеянным взглядом. Нет, пока для этого ничего не готово: нет хорошо обученных людей, нет нужных технологий – все пока зыбко и шатко. Так что следовало немного притормозить и пересмотреть свои планы, сделать некий гибрид. Следующая машина должна стать переходной ступенькой между нынешними «этажерками» и будущими скоростными монопланами – аппаратами, на которых будут отработаны многие мелочи.

Он уселся за стол, провел руками по лицу от подбородка ко лбу, пригладил волосы и, откинувшись на спинку, задумчиво уставился в потолок. Какую компоновку выбрать? Какой из известных ему самолетов взять за прототип? Сергей закрыл глаза, вспоминая все, что изучал за годы работы в институте реконструкции, затем резко поднялся со стула и, подойдя к чертежной доске, несколькими широкими взмахами карандаша набросал на чистом листе бумаги контуры будущего самолета: «лобастый», с характерным изгибом верхнего крыла, коротким фюзеляжем. Отойдя от доски на пару шагов, он окинул свой рисунок взглядом и удовлетворенно кивнул. Пронзительно свистнувший лайкосник заставил его вздрогнуть и, коротко выругавшись, поспешить к плитке.

– И все же кое в чем я безбожный плагиатчик, – пробормотал он себе под нос на земном языке, наливая горячий напиток в кружку и косясь на чертежную доску. Вздохнув, подошел к окну, за которым ночную тьму уже сменила рассветная полумгла. Солнце пока не встало, поэтому небо все еще украшали холодные огоньки мерцающих звезд. Сергей не отрываясь смотрел на них, чувствуя, как сердце сжалось от неожиданной тоски, а перед внутренним взором возникли лица родителей. Он скрипнул зубами и спешно отхлебнул лайкоса, чтобы протолкнуть подбирающийся к горлу комок. Рабочее настроение полностью улетучилось, захотелось упасть на кровать и, уткнувшись носом в подушку, лежать так без единой мысли. Ратный нервно впечатал кулак в подоконник и, распахнув окно, подставил лицо прохладному ветерку. Жизнь не задалась. Кто как, а лично он никогда не мечтал о неизведанных мирах и карьере прогрессора. Конечно, смотря какой-нибудь сериал о приключениях отважных косморазведчиков, он иногда представлял себя на их месте, но никогда не кипел особым желанием пережить это в реальности. К тому же за всеми героями сериалов всегда, пусть и незримо, стояла вся мощь Земли, а он один…

Сергей покачал головой и грустно усмехнулся, подумав, что нет смысла впадать в хандру – нужно продолжать жить.

– Нужно продолжать жить, – повторил он вслух. – Столько лет прошло, а все равно иногда накатывает.

Он отвернулся от окна и, отхлебнув из кружки остывший лайкос, несколько минут смотрел перед собой бездумным взглядом, затем вздохнул и, пройдясь по комнате, остановился перед висевшей на стене большой картой мира. В отличие от Земли, эта планета имела всего три континента, называемые Лакинос, Аранта и Ендора.

Руссария располагалась на последнем из них, являющимся самым большим по площади и похожим на огромную растекшуюся во все стороны кляксу, основная часть которой лежала в Северном полушарии. Ниже Ендоры находился континент Лакинос, изгибающийся причудливой запятой от экватора до Южного полюса планеты. Последний континент Аранта очертаниями напоминал земную Африку, сильно вытянутую по вертикали. Протянувшись через половину Северного и Южного полушарий, он находился на другой стороне планеты и был лишь немногим меньше Ендоры. Кроме того, Лакинос мог похвастаться гораздо меньшим количеством государств на своей территории – их всего пять. Тогда как его собратья были похожи на разноцветные лоскутные одеяла. На теле той же Ендоры насчитывалось больше десятка стран, да и Арантанский континент отставал от нее не слишком сильно. Смешно, но в первый раз полную карту мира Сергей увидел всего пару лет назад, случайно забредя в один из книжных магазинов. В тот момент, глядя на нее, он впервые смог оценить величие своей новой родины, занимавшей почти четвертую часть Ендории. По сравнению с ней соседние страны казались жалкими карликами. Руссария – огромная, ослабленная несколькими войнами страна, протянувшаяся широкой полосой с запада на восток континента и занявшая почти всю его середину. С севера ее берега омывали холодные воды Ледяного океана и Эйского моря, а на юге – моря Дождей и океана Туманов. На западе она граничила с Геранией и Латией, а на востоке – с Ястанией и еще несколькими небольшими государствами.

Стук в дверь заставил Сергея оторваться от созерцания карты. Несколько мгновений он стоял на месте, думая, что ему показалось, но стук повторился снова, причем на этот раз он был более требователен. Ратный бросил удивленный взгляд на часы и, озадаченно хмыкнув, направился к входной двери.

– Серг, это кто?

Сергей обернулся и, посмотрев на стоявшую у ведущей наверх лестницы Тейрину, спешно застегивающую пуговицы форменной рубашки, махнул рукой:

– Наверное, с завода. Что вскочила-то? Еще рано.

Воров и чужаков он не боялся, так как дом хорошо охранялся, и если охрана кого-то пропустила, то, значит, этот человек безопасен. Поэтому Сергей совершенно спокойно открыл дверь и окинул вопросительным взглядом стоявших за ней двух незнакомцев, одетых в одинаковые серые двубортные костюмы. Оба высокие, мускулистые, с военной выправкой, с короткими стрижками и на первый взгляд настолько одинаковые, что в свете фонаря различить их можно было только по цвету волос. У одного они были черно-бело-рыжие, у другого русого цвета с вкраплением иссиня-черных прядей.

– Господин Эйтан? – спросил «трехцветный».

– Да, с кем имею честь говорить?

– Экзац-капитан Грег тер Фьюрсов, ГУВБИ, – ответил «трехцветный», пристальным взглядом смотря куда-то за спину Сергея. – Вы должны проехать вместе с нами и ответить на пару вопросов.

– Это так срочно?

– Да, – кивнул капитан, продолжая буравить взглядом что-то у него за спиной.

Ратный обернулся и увидел стоявшую позади Тейрину, которая с философско-задумчивым видом крутила в руках свой пистолет. Заметив, что Сергей на нее смотрит, девушка виновато улыбнулась и вложила оружие в кобуру.

– Подождете пару минут, я оденусь, – сказал он, тайком грозя ей пальцем.

– Хорошо, господин Эйтан, – кивнул Фьюрсов. – Мы…

– Что ты церемонишься с этим инженеришкой, Грег! – неожиданно перебил капитана его спутник, выхватывая откуда-то из-за спины пистолет и направляя его на землянина. – А ну руки в гору, и скажи своей девке, чтобы шутить не вздумала, пристрелю сразу же.

Тейрина, дернувшая было руку к кобуре, замерла и растерянно посмотрела на Сергея, который послушно поднял руки вверх. Он отрицательно покачал головой. Девушка зло зыркнула глазами на пришедших и, вытащив обойму, кинула ее к порогу.

– Какая послушная! – оскалился Грег и, махнув пистолетом в сторону калитки, добавил: – Пошли, инженер.

– Обуться хоть можно?

– Обойдешься, – скривился в презрительной ухмылке гувбивец. – Топай давай.

– Ну-ну, Арк, не так резко! – осадил своего напарника Фьюрсов. – Господин Эйтан уже все понял, правда ведь?

Ратный кивнул и, ободряюще улыбнувшись понурившейся Тейрине, вышел из дома, чувствуя струящийся по спине противный холодок испуга. Спустившись с крыльца, он неторопливо поплелся к калитке, морщась от прикосновения к голым ступням холодных камней садовой дорожки. За оградой виднелась приземистая туша легкового паромобиля, позади которой замерла темная громада военного грузовика. Выйдя за распахнутую калитку, Сергей с удивлением увидел стоявших рядом с грузовиком людей Кутесова, которых держали на мушке несколько солдат. Один из охранников проводил Ратного взглядом и угрюмо поинтересовался у проходившего мимо него Фьюрсова:

– Офицер, вы сами-то понимаете, во что ввязались?

– У меня приказ, – спокойным голосом ответил капитан, останавливаясь и наблюдая за тем, как напарник усаживает задержанного в машину, предварительно надев ему наручники.

– Я понимаю, но неужели вы думаете, что все это окажется безнаказанным? Или вам неизвестно, что господину Эйтану покровительствует сам император?

Капитан вздрогнул и, пристально посмотрев на говорившего, нервно дернул щекой.

– Приказ есть приказ, – буркнул он и, развернувшись к подошедшему лейтенанту, скомандовал: – Оцепить дом, никого не впускать и не выпускать до тех пор, пока наши люди все здесь не проверят.

– А что с этими? – лейтенант кивнул на охранников.

– С этими? – Фьюрсов на мгновение задумался, затем махнул рукой: – Заприте в какой-нибудь из комнат и, как только вся эта кутерьма закончится, отпустите.

Он развернулся на каблуках, пронзительно скрипнув покрывавшим дорогу гравием, и быстрым шагом направился к паромобилю.

Император Герании был очень бледен, его руки постоянно тряслись мелкой дрожью, и было заметно, что на ногах он держится с большим трудом. Однако он решительно отверг принесенное ему кресло и, опираясь на трость, нетвердым шагом подошел к огромному круглому столу, за которым собрался Военный совет империи.

– Господа. – Голос Гарбша III был едва слышен, поэтому собравшиеся старались вести себя как можно тише. – Я собрал вас, чтобы объявить о том, что пришло время, когда империи вновь нужно продемонстрировать свою мощь. Враги думают, что мы ослабли, и готовятся сожрать нас с потрохами, но это не так, мы сильны, как никогда.

Он воздел руку со сжатым кулаком над головой и погрозил им невидимому противнику.

– Сильны! – Император закашлялся и, покачнувшись, оперся руками о стол, обводя собравшихся мутным взглядом. – Мне докладывают, что в головах правителей некоторых стран бывшей Артанской коалиции бродят мысли вновь испытать нас на прочность. Так вот, их намерения надо решительно пресечь! Мы должны показать, что шутки с нами плохи!

Гарбш III вновь зашелся в кашле. Жестом приказал пододвинуть к себе кресло и буквально рухнул в него. Подбежавший доктор схватил запястье обмякшего императора и, достав из кармана часы, несколько мгновений вслушивался в прерывистое биение пульса. Отпустив руку, он бросил обеспокоенный взгляд на стоявшего за спинкой кресла принца и, поджав губы, едва заметно качнул головой из стороны в сторону. Адлоф понимающе кивнул и, шагнув вперед, склонился над хрипло дышащим императором:

– Отец, позволь, я продолжу.

Гарбш посмотрел на сына пустым взглядом, точно не узнавая его, и пробурчал в ответ что-то неразборчивое. Молодой человек вздохнул и, резко выпрямившись, приказал увести императора в покои, а сам занял его место за столом совета.

– Итак, господа, я продолжу, если, конечно, никто не против?

Взгляд его серых глаз скользнул по лицам собравшихся и замер на штандарт-генерале Таусе. Заметив, что принц на него смотрит, глава военного ведомства Герании на мгновение скривил рот в снисходительной улыбке и тут же сделал вид, что внимательно разглядывает расстеленную на столе карту. Наследник престола усмехнулся и, взяв лежащую на столе длинную указку, постучал ее кончиком по карте.

– Итак, наша цель – Латия, одна из стран – основательниц Артанской коалиции. Ее разгром поставит крест на создании нового союза и значительно ослабит наших врагов. Все страны Западной Ендоры будут у наших ног, останется их только взять.

– Извините, ваше высочество. – Министр иностранных дел виновато прокашлялся, когда Адлоф недовольно посмотрел на него. – Я, конечно, человек не военный, но, насколько мне известно, у Руссарии до сих пор заключен с Латией союзный договор. Не получится ли так, что придется воевать на два фронта?

– Господин Штанквер, Руссария сейчас не в том состоянии, чтобы ввязываться в новую войну, – вам ли это не знать. Однако на всякий случай мы сосредоточили вдоль границы двенадцатую армию обер-генерала Филте и седьмую армию генерала Класта. В случае объявления Руссарией войны эти армии сразу же начнут наступление, нанося превентивный удар. Еще вопросы есть?

Все промолчали, полушепотом обсуждая между собой услышанное. То, что Герания готовится к войне, для членов Военного совета не было особым секретом. Все последние годы страна ударными темпами наращивала свой военный потенциал, спешно перевооружая свою армию и флот, однако само собой подразумевалось, что это будет война с Руссарией. То, что целью вторжения является Латия, для многих стало большой неожиданностью, и было заметно, что некоторые из собравшихся находятся в полной растерянности.

– Вижу, вопросов нет, – сказал принц, заводя руки за спину и с невозмутимым видом оглядывая гудящий, точно паровой котел, совет. – Посему предлагаю закончить наше заседание. Штандарт-генерал Манкест!

Все сразу замолчали. Высокий худощавый старик с зачесанными назад редкими, абсолютно седыми волосами вытянулся в струнку и щелкнул каблуками:

– Ваше высочество!

– Мой отец возлагает на вас руководство данной кампанией и надеется, что вы не посрамите империю.

– Сочту за честь, ваше высочество, – склонил голову генерал.

– Вот и хорошо! – Он еще раз обвел всех пристальным взглядом. – А теперь я вас покину, господа.

Принц коротко поклонился и быстрым шагом направился к выходу из зала.

– Хвала императору! – неожиданно раздался из-за спины недружный хор голосов.

Адлоф резко остановился на пороге и, улыбнувшись своим мыслям, шагнул в дверь, предупредительно распахнутую дворцовой стражей.

Удар. Голова, точно привязанная, мотнулась в сторону, а лицо еще больше онемело.

– Повторяю свой вопрос, господин Эйтан, как ваше настоящее имя? – В голосе допрашивающего слышатся неприкрытый сарказм и злорадство.

Сергей с трудом поднял голову и, сглотнув наполнившую рот кровь, с трудом выдавил:

– Серг тер Эйтан, аэр-полковник Руссарских АэрС.

Новый хлесткий удар бросил его вместе со стулом на пол, лицо превратилось в сплошную занемевшую маску. Это было довольно неприятно, но зато боль от ударов почти не ощущалась. Сергей провел языком по зубам, проверяя количество выбитых, и, языком выдавив сквозь опухшие губы осколки, мысленно выругался.

Его избивали уже около часа, и если так пойдет дальше, то он банально не выдержит. Естественно, нанвиты блокировали нервные окончания, вызывая онемение лица, но Сергей понимал, что они далеко не всесильны и при некоторых физических повреждениях не смогут помочь. Да, они ускоряют регенерацию, да, убивают враждебные для организма вирусы, да, могут срастить кости, помогут вырасти новым зубам на месте сломанных, но для всего этого нужно время и покой. А вот если во время избиения у него лопнет в мозгу какой-нибудь сосудик… или начнется внутреннее кровотечение, или от удара сломается ребро и пробьет легкое, в такой ситуации они будут просто бессильны, да и от пули не спасут.

С другой стороны, если он начнет рассказывать правду, то далеко не факт, что ему поверят. Самый лучший исход в данном случае – психбольница. В конце концов, из нее когда-нибудь да выпустят. В худшем случае продолжат выбивать правду и задолбят до смерти. Если же поверят, то дальнейшая его судьба может сложиться по-всякому, но при любом раскладе спокойной жизни больше не будет. Ни один из возможных вариантов Сергея не устраивал.

«Нет, надо терпеть и надеяться на лучшее. Кутесов должен помочь, только бы ему сообщили, только бы сообщили…» Ратный мысленно выругался, с ненавистью глядя на склонившегося над ним дюжего мордоворота в серой форме. Тот оскалился и одним рывком вернул стул в прежнее положение вместе с привязанным к нему землянином.

– Ну что, господин Эйтан, будем говорить? – лениво поинтересовался сидящий за столом капитан, чье одутловатое лоснящееся лицо выражало смертельную скуку от наблюдаемого процесса.

– Что вы хотите услышать? – хотел спросить Сергей, с удивлением услышав вместо своего голоса какой-то малопонятный хрип. Но гувбивец его понял.

– Правду, господин Эйтан, правду, – ответил он, наклоняясь вперед и пристально глядя на измученного мужчину. – Скажите правду, и все это тотчас прекратится.

– Я ее и говорю, но вы мне не верите. Почему?

Мордоворот занес руку для удара, заставив Ратного невольно сжаться, но офицер жестом руки остановил его.

– Почему, господин инженер? – следователь поднялся из-за стола и, взяв стул, поставил его напротив. – Ну как вам сказать, – сказал он, опираясь на него правой ногой и окидывая Ратного взглядом, каким обычно разглядывают какое-нибудь не особо приятное насекомое, прежде чем его раздавить. – Наверное, все дело в том, что настоящий аэр-лейтенант Эйтан погиб, и это зафиксировано вон в тех документах, – он ткнул своим мясистым пальцем в сторону стола, на котором лежала серая картонная папка. – У вас хорошая легенда, господин инженер, или кто вы там. Четвертый аэроотряд второй имперской аэрогруппы потерял почти весь летный состав во время битвы за Табрусский перешеек, и вы, наверное, думали, что свидетелей не осталось. – Капитан покачал головой: – Вы ошиблись, очень сильно ошиблись.

Он опустил ногу на пол и, вернувшись к столу, открыл папку. Достав оттуда пару фотографий, подошел к Сергею и буквально сунул их ему в лицо.

– Знаете этих людей?

Ратный пару минут разглядывал потрепанные фото, где были запечатлены незнакомые ему молодые офицеры, затем отрицательно мотнул головой:

– Нет.

– Да? Странно, – следователь сделал удивленное лицо, – это же ваши боевые товарищи. Вот этот, – он щелкнул пальцем по одной из карточек, – почти три месяца был с вами в одном экипаже. Как же вы можете их не знать?

– Я потерял память, капитан. Это в ваших бумагах не написано?

– Написано. Ах, как удобно! Можно помнить, кого надо и что надо, и не помнить всего остального. А главное, и придраться не к чему. – Гувбивец пару раз хлопнул в ладоши. – Браво, господин Эйтан, браво! Однако вот незадача. Мы показали ваше фото этим офицерам… Никто вас тоже не узнал. Как вы это объясните?

Сергей неопределенно повел плечами:

– Лет-то сколько прошло.

Онемевшие губы опухли и едва шевелились, так что офицеру пришлось нагнуться почти вплотную, чтобы расслышать. Сергей едва удержался от желания нанести удар головой в маячащее перед лицом ухо, понимая, что ни к чему хорошему это не приведет.

– Возможно, возможно, – кивнул тот, бросая фото на стол и прикуривая вытащенную из кармана арому. – Видите, господин Эйтан, я даже не спорю с вами, так мне охота добраться до истины. Может, вы просто расскажете мне правду, а?

– А я и не вру.

– Ай, ай, опять неверный ответ.

И снова хлесткий удар по лицу. Сергей от неожиданности прикусил язык, невольно вскрикнув при этом, а резкий удар под дых заставил его закашляться, выплевывая кровавую слюну.

– Хватит, Став, не переусердствуй, – поморщился капитан. – Отдохни немного.

Громила хмыкнул, но послушно отошел в сторону, заняв место рядом с обитой железом дверью.

– Видите ли, господин инженер, – следователь вытащил из папки листок бумаги, – все бы хорошо, если бы не этот доклад. Вот послушайте кусочек: «Я отчетливо видел, как идущий впереди нас 345-й вдруг резко стал снижаться. Скорей всего, были повреждены баллонеты и потеря газа стала слишком велика. В следующий момент геранский снаряд попал в гондолу, и она в буквальном смысле разлетелась на куски. По всей видимости, взорвались топливные баллоны с газом. Я полностью уверен, что экипаж весь погиб, так как не видел, чтобы кто-нибудь выпрыгивал с парашютом. Аэр-лейтенант Ив тер Парсан».

Он аккуратно положил документ обратно в папку и вопросительно посмотрел на Ратного.

– Ну, я же жив, – прохрипел тот, едва балансируя на грани сознания. – Жив…

– Так… – следователь устало потер лоб двумя пальцами, собирая кожу на нем в вертикальные морщины. – Похоже, говорить правду вы не хотите, господин Эйтан. Что ж, на сегодня мы с вами закончим, но завтра жду вас в это же время, не опаздывайте, пожалуйста. – Он улыбнулся своей шутке и бросил быстрый взгляд на избивавшего Сергея охранника.

Как он оказался в камере, Ратный не помнил. Пришел в себя уже лежа на полу, рядом с невысокой деревянной койкой с тонким матрасом, поверх которого было брошено зеленое потрепанное одеяло. С трудом поднявшись на ноги, доковылял до вделанного в стену умывальника и, открыв его, несколько минут плескал в свое опухшее окровавленное лицо ледяную воду. Несмотря на действие нанвитов, весь организм был как один огромный ноющий синяк. Голова гудела, тело ломило, а ватные ноги постоянно подкашивались. Закрыв кран, он доплелся до кровати, упал на нее и, подумав, что еще один такой день он точно не выдержит, потерял сознание.

Глава 6

Экзац-полковник Раман тер Умин зевнул и, потянувшись, взял первую попавшуюся папку из нескольких в беспорядке разбросанных по его столу. Открыв ее, он несколько минут перебирал находящиеся внутри бумаги, затем в раздражении откинул ее в сторону. Дело местной банды, нападавшей на окрестные села, давно следовало передать местной полиции. Никакой подоплеки, кроме банального грабежа, в действиях этих молодчиков выявлено не было, а значит, оно выходит из-под юрисдикции военных. Да и воровали они по мелочи: молоко, рыпсы, сыры, – не банда, а какое-то деревенское хулиганье. У него в подчинении не так много людей, чтобы позволить им гоняться по лесам за десятком грабителей, – других дел хватает.

Глава талского отделения ГУВБИ вздохнул и подвинул к себе другую папку, лежавшую сверху небольшой аккуратной стопочки. Тут дело было серьезнее. Так называемая «группа Синко» действовала организованно и воровала по-крупному, к тому же была хорошо вооружена. За последний месяц два налета на городские отделения имперского банка, ограбление ювелирного магазина, налет на склады вооружения городского гарнизона – все проделано четко, слаженно и довольно нагло. Чувствовалось, что нападения тщательно подготавливались, а действия каждого члена банды строго определены. Синковцы становились настоящей «костью в горле», и надо было с этим что-то делать, причем срочно. Полковник задумчиво протарабанил пальцами по папке и, поднявшись со своего места, подошел к стоящему в углу массивному сейфу, больше похожему на книжный шкаф. Открыв одну из трех дверок, он достал пузатую бутылку с серебристой этикеткой и небольшой изящный фужер на тонкой ножке. Вернувшись к столу, он поставил фужер на свободное от бумаг место и, зубами вытащив пробку, наполнил его темной тягучей жидкостью. Причмокнув губами от предстоящего удовольствия – поглощения настоящего «Нарвальского крепкого», ставшего столь редкостным напитком после последней войны с Геранией, он поднес фужер к губам и втянул носом терпкий, восхитительный запах. Однако напитку не суждено было попасть в глотку полковника, так как стоящая на столе громоздкая коробка телефона издала пронзительный треск, заставив офицера вздрогнуть от неожиданности и со злостью посмотреть на аппарат. Он с полминуты боролся с соблазном не отвечать на звонок, но тот упорно продолжал трезвонить.

– Демон вас раздери, кому это приспичило в такое позднее время, – буркнул он себе под нос, аккуратно ставя фужер на стол, чтобы не расплескать драгоценную жидкость, и поднимая трубку: – Умин у аппарата.

– Господин полковник! – раздалось в трубке. – Вам звонок из столицы, по служебной, соединять?

– Конечно, соединяйте, барышня.

В динамике щелкнуло, раздалось шипение, после чего незнакомый мужской голос поинтересовался:

– Экзац-полковник Умин?

– Да.

– Слушай, полковник. Твои люди тут сегодня утром задержали одного человечка…

– Это вообще кто? – прервал Раман незнакомца, не дослушав.

– Это генерал Кутесов, слышал о таком?

Умин невольно вытянулся по стойке «смирно», чувствуя, как на лбу выступили капельки пота, – глава УВР просто так звонить не станет.

– Естественно, слышал, господин генерал, – выдавил он после секундного замешательства, быстро смахивая со лба пот. – О каком задержанном вы говорили?

– А у вас их там много? – ехидно поинтересовались на другом конце трубки.

– Немного, но имеется.

– Рад за вас, – хмыкнул генерал, – работа, смотрю, кипит. Однако меня интересует сегодняшний задержанный, а именно аэр-полковник Серг тер Эйтан, или будете отрицать, что он у вас?

– Не буду, – ответил Умин. – Действительно, господин Эйтан сегодня утром был доставлен к нам, чтобы дать кое-какие пояснения…

– Надеюсь, с ним обращались хорошо? – Угроза плеснула в ухо Раману, заставив того взмокнуть.

– Эйтан должен был кое-что пояснить, – пробормотал он. – У меня приказ…

– Вот что, полковник. Завтра буду у тебя лично и хочу застать господина Эйтана в полном здравии, иначе пеняй сам на себя.

– Но у меня приказ…

– Полковник, – на другом конце вздохнули. – Ты же разумный человек, надеюсь. Не знаю, кто тебе отдал этот приказ, но скажу прямо – тебя просто подставили под удар. Эйтану покровительствует сам император, понимаешь?

– Император… – Раман почувствовал, как его ноги буквально подкосились, и он, ухватившись за край стола, опрокинул стоявший там фужер. – Но приказ…

– С этим мы тут разберемся. Полковник, нужные документы для освобождения я тебе предоставлю, а твоя задача позаботиться, чтобы с Эйтаном все было в порядке. Ты меня понял?

– Да, господин генерал, – выдавил из себя Умин, и тут же в трубке зазвучали щелкающие сигналы отбоя.

Он пару минут стоял с трубкой в руках, тупо таращась в никуда, затем быстро защелкал клавишами телефона.

– Центр связи.

– Барышня, соедините меня с пятьсот двадцать первым, добавочное шестьдесят семь.

Привычное шипение, какое-то пощелкивание, и наконец в динамике трубки раздался хрипловатый голос:

– Слушаю!

– Это экзац-полковник Умин.

– Что-то случилось, полковник? – поинтересовался голос.

– Звонил генерал Кутесов из УВР с требованием отпустить задержанного нами аэр-полковника Эйтана.

– Вот как… – по другую сторону на мгновение наступила тишина. – Что ж, не вижу проблем, думаю, вы там все сами решите. – Раздались щелчки отбоя.

Полковник растерянно посмотрел на трубку и, осторожно положив ее в углубление аппарата, медленно опустился на стул. Сграбастав со стола бутылку, он припал к ее горлышку, ощущая, как пьянящая ароматная жидкость тяжелой огненной змеей заструилась внутрь.

– Чтобы их всех дрессы[19] разодрали, – пробормотал он себе под нос и с тяжелым вздохом поднялся на ноги.

Быстро приведя себя в порядок, он бросил взгляд на полупустую бутылку дорогого напитка и, еще раз выругавшись, вышел в коридор. Сидевший за столом дежурный тут же вскочил на ноги, отдавая честь.

– Капитан Крестов еще на месте? – поинтересовался Умин.

– Так точно, господин полковник, господин капитан еще не выходил из своего кабинета.

– Это хорошо.

Раман почти бегом преодолел расстояние до кабинета своего подчиненного и рывком распахнул дверь. Капитан уже явно собирался уходить, неспешно переодеваясь в штатское, и с удивлением оглянулся на вошедшего:

– Господин полковник, что-то случилось?

– Да, капитан. Что там у нас с делом Эйтана?

– Подвижек особых нет, – ответил следователь, аккуратно застегивая манжеты рубашки. – Этот Эйтан крепкий орешек – держится. Но, думаю, если активно с ним поработать пару деньков…

– Отставить… – Умин подошел к столу и плюхнулся на стоявший напротив него стул. – У тебя аромы есть?

– В верхнем ящике.

Полковник встал и, перегнувшись через стол, достал несколько мятую пачку дешевых курительных палочек. Вытащив дрожащими пальцами одну из них, он завертел головой в поисках спичек или зажигалки.

– Что-то не так? – Крестов вынул из кармана зажигалку и, щелкнув ею, поднес огонек к кончику зажатой в зубах Умина аромы.

– Все не так, – отмахнулся полковник, затягиваясь. – Капитан, ты в курсе, что этому Эйтану покровительствует сам император?

Крестов с удивлением посмотрел на начальника, пытаясь понять, шутит тот или нет, но взгляд полковника был абсолютно серьезен.

– Сведения точные? – спросил он, надевая пиджак.

– Куда уж точнее, – усмехнулся Раман. – Минут десять назад мне звонил сам Кутесов и все подробно объяснил.

Крестов удивленно присвистнул:

– Глава УВР?

– Именно, – кивнул полковник. – Сказал, что завтра лично приедет, чтобы забрать Эйтана.

– Демон дери, – капитан нахмурился. – Как такое могло случиться? Неужели наверху кто-то очень сильно облажался?

– Не знаю, капитан, не знаю, – покачал головой Умин. – После звонка генерала я связался с Главным управлением, и мне мягко так намекнули, что это полностью наши проблемы.

– Ну, это и неудивительно, – усмехнулся Крестов, – отвечать никому не хочется. Видимо, кто-то решил нашими руками обстряпать свои темные делишки, и это ему почти удалось. Хотя с этим инженеришкой что-то и вправду нечисто – слишком уж в его деле много вопросов. Темная история. Вроде бы погиб смертью храбрых, однако через несколько лет появляется живой и здоровый, причем…

– Да какая разница! – перебил капитана полковник. – Темное, не темное. Этого Эйтана… сам… сам. – Он пару раз ткнул указательным пальцем в потолок, затем махнул рукой и, тяжело вздохнув, поинтересовался: – Понимаешь, чем нам это грозит?

– Не дурак, – буркнул Крестов, чувствуя, как от страха у него неприятно засосало под ложечкой. Несмотря на всю внешнюю безмятежность, капитан прекрасно понимал, что может случиться, если ошибку столичного начальства свалят на них: минимум снимут погоны, а максимум – могут и к стенке поставить. Хотя ошибку ли? В переданном ему полковником приказе было прямо сказано: «В кратчайшие сроки принять все необходимые меры для установления подлинной личности аэр-полковника Серга тер Эйтана». Мало того, в углу документа красовалась красная гербовая печать, что означало разрешение на использование любых средств для достижения указанной в нем цели. «Похоже, кому-то в верхах этот Эйтан очень сильно мешает», – подумал капитан, а вслух спросил: – Что будем делать?

– А ничего. – Полковник затушил арому в стоявшей на столе пепельнице. – Надеюсь, твой подопечный еще жив?

– В седьмой сидит. Потрепали его, конечно, немного, но, думаю, к завтрашнему дню очухается. Став у нас в этом деле профи, бьет болезненно, но без увечий, хотя пары зубов наш инженер точно лишился.

– Это уж вы перестарались.

Капитан молча развел руками.

– Ну, хорошо. – Умин резко поднялся с лицом человека, долго размышлявшего, но в конце концов пришедшего к какому-то решению. – Пусть отсыпается. Утром к нему доктора отправишь, – бросил он, направляясь к двери. Открыв ее, полковник неожиданно остановился: – Да, капитан, и еще. Поторопился ты с допросом, так что если твой подопечный загнется, то и все вопросы будут именно к тебе. Поэтому постарайся, чтобы этого не случилось. Ну, доброй ночи, – он криво усмехнулся и осторожно закрыл дверь, оставив растерявшегося Крестова в раздумьях о превратностях судьбы.

Сергей открыл глаза и осторожно перевернулся на спину, затем сел. Как ни странно, вопреки ожиданиям, чувствовал он себя не так уж и плохо. Тело, конечно же, болело, во рту чувствовался небольшой привкус крови, правый глаз едва открывался, но, судя по ощущениям, все ребра были целы, да и руки с ногами слушались вполне нормально. Нанвиты были тому причиной или же горькая микстура доктора, пришедшего в камеру, едва за маленьким зарешеченным окошком забрезжил рассвет, Сергей не знал, да и не особо задавался данным вопросом, – главное, что он был жив. Оставалось решить, что делать дальше? Продолжать бездействовать, надеясь на оставшихся на свободе друзей, или выбираться самому? Можно, конечно, было попытаться вырубить охранника, когда тот поведет его на очередной допрос, тем более что он знал пару подходящих приемов, но все же Ратный был реалистом и прекрасно понимал, что сбежать из хорошо охраняемого здания без должной подготовки и помощи извне было практически нереально. И даже если бы это ему каким-то чудом удалось, то что потом? Затаиться и выжидать, надеясь на того же Кутесова, или бежать прочь из страны, начав все сначала на новом месте? Но как же тогда Тейрина, неужели придется оставить ее?

Сергей обхватил руками голову и принялся расхаживать по камере, перебирая в уме возможные варианты дальнейшего развития событий, однако так и не пришел к какому-либо окончательному решению. Во всех вариантах было слишком много «но», к тому же многие из них, при любом раскладе, не сулили ничего хорошего. В конце концов, решив действовать по обстановке, он улегся обратно на нары, закинул руки за голову и попытался немного успокоиться. Удавалось это плохо, так как в голову постоянно лезли дурные мысли, к тому же неожиданно дали о себе знать выбитые зубы. Десны разнылись, и некоторое время он мучился от боли, пока вновь не накатило знакомое онемение. Измученный и опустошенный, Сергей отвернулся к стенке и постарался уснуть, но его медленное погружение в полудрему прервало лязганье открываемого замка камеры. В груди возник противный холодок липкого страха. Медленно повернувшись на другой бок, он посмотрел в сторону вошедшего и тут же резко сел – в дверях стоял Кутесов. Генерал окинул землянина угрюмым взглядом и, покачав головой, бросил:

– Красив, нечего сказать, – после чего, резко развернувшись, вышел из камеры.

Сергей пару минут непонимающе смотрел на распахнутую дверь, затем поднялся и неуверенно последовал за генералом, который дожидался его в коридоре вместе с двумя незнакомыми ему офицерами. Они вчетвером молча прошли по странно пустым коридорам отделения ГУВБИ, встретив на своем пути всего пару человек, которые при виде генерала тут же вытягивались по стойке «смирно», спешно отводя глаза в сторону. Кутесов рассеянно кивал в ответ и, не снижая шага, продолжал свой путь. Сергей послушно следовал за ним, не спеша задавать вопросы, прекрасно понимая, что пока не время и не место. Выйдя на улицу, генерал махнул рукой направившемуся к ним молоденькому ратнинанту и, достав из кармана кителя коробочку с аромами, закурил. Офицер козырнул и, развернувшись, бегом направился к стоявшим за высокой решетчатой металлической оградой трем военным грузовикам. Машины почти сразу же тронулись с места и, пыхтя двигателями, скрылись за изгибом улицы, провожаемые пристальным взглядом генерала.

– Как хоть себя чувствуешь? – неожиданно поинтересовался Кутесов.

– Как всяческая нормальная отбивная, – попытался пошутить Ратный, улыбнувшись.

– Оно и заметно, – буркнул генерал, откидывая докуренную до половины палочку и спускаясь с широкого крыльца. – Ладно, господин Эйтан, пойдемте, машина ждет, а то ваша нареченная уже заждалась.

– С ней все в порядке? – с беспокойством спросил Сергей, спускаясь следом.

– Все нормально. Кстати, за то, что я здесь, надо благодарить именно ее. Пока вас везли в отделение, она сбежала из дома и, добравшись до завода, подняла бучу.

– Так дома же телефон есть.

– Господин Эйтан! – генерал вздохнул. – Порой я удивляюсь вашей наивности. Садитесь. – Он распахнул дверь паромобиля и, дождавшись, пока землянин устроится внутри, уселся сам.

Ехали молча. Машина неторопливо петляла по узким улочкам Тала, изредка с трудом разъезжаясь со встречными паромобилями. Сергей смотрел в окно, невольно вспоминая улицы родного города и небо, которое заполняли различные транспортные средства от легких гравиков до тяжелых грузовых глайдеров. В этом мире, несмотря на довольно развитую технологию производства паровых двигателей, паромобили так и не получили достаточного распространения в повседневной жизни. Дорогие в производстве, капризные в обслуживании и довольно громоздкие на вид, эти обычно шестиколесные агрегаты являлись привилегией обеспеченных людей. Основным транспортно-тягловым средством здесь до сих пор служили животные, похожие на земных лошадей, но отличавшиеся от них наличием небольших рогов и довольно длинной густой шерстью.

Что интересно, до первой войны с Геранией правительство Руссарии пыталось внедрить в сельское хозяйство трактора и грузовые машины. Надеясь на значительное увеличение производства, оно практически бесплатно поставляло их крестьянам, но, к сожалению, эта идея провалилась. Сказалась неподготовленность людей к подобным новшествам, нехватка специалистов на местах – порой машины просто некому было отремонтировать, плохая обеспеченность запасными частями и их дороговизна в обслуживании. Обычному крестьянину намного дешевле и проще было купить новую лошадь, чем отремонтировать вышедшую из строя машину. В результате большинство из грузовиков и тракторов ржавело вдоль колхозных полей, как молчаливое напоминание о неудачной механизации села и бесполезно потраченных бюджетных средствах.

– С вами действительно все в порядке, господин Эйтан? – вывел Сергея из задумчивости голос генерала. – Может, заедем к доктору?

Землянин отрицательно покачал головой.

– Лучше домой, там и стены помогают – отлежусь, а врача Тей к нам вызовет.

– Ну, смотрите сами… – Кутесов отвернулся.

Ратный вздохнул и, взглянув на хмурого генерала, спросил:

– Можно два вопроса?

– Спрашивайте, полковник.

– Почему меня арестовали и кто за этим стоит?

Генерал долго молчал, затем полез в карман кителя и достал оттуда коробку с аромами. Сунул одну палочку в рот, но зажигать не стал, а, растерянно пожевав ее кончик, выкинул в приоткрытое окно.

– В принципе, думаю, вы это и так уже поняли, – наконец уклончиво ответил он. – Увы, господин Эйтан, ваше личное дело оставляет много вопросов, и кое-кто не против этой ситуацией воспользоваться, – поверьте, врагов у вас хватает.

– Я это понимаю, – кивнул Сергей и, пристально посмотрев на генерала, спросил: – Скажите, вы тоже считаете, что я не тот, за кого себя выдаю?

Губы генерала тронула легкая улыбка:

– Знаете, полковник, давайте начистоту. Человек вы действительно странный и немного необычный, но, пока вы служите на благо моей родины, пока вы приносите ей неоценимую помощь, мне наплевать, кто вы на самом деле. Эйтан или не Эйтан, да будьте вы хоть посланник самого Темного – мне все равно. Так что продолжайте в том же духе, а я постараюсь, чтобы ни у кого больше не возникало ненужных вопросов. Вам понятно?

– Да, – кивнул Сергей и подумал: «В любом случае мне ничего другого не остается».

Ладислав захлопнул крышку кожуха двигателя и, вытерев руки ветошью, принялся неторопливо собирать разложенный у колес биплана инструмент. Поломка оказалась не столь серьезной – всего лишь лопнул закрепляющий хомут, из-за чего соскочила трубка подачи топлива. Тем не менее внезапно заглохший движок добавил ему в шевелюру с десяток седых волосков. Хорошо еще, что это произошло над самым аэродромом при заходе на посадку, не то последствия могли быть куда хуже. В училище их обучали планировать с выключенными двигателями, но лично для него эти занятия были не самыми приятными. Однако именно эти навыки помогли ему посадить хрупкую машину, практически не повредив ее, – сломанная стойка шасси и разрыв обшивки крыла были сущими мелочами.

– Эй, смотрите, птичка опять заболела!

– Наверное, во время полета проглотила крупную мушку и поперхнулась.

– Не, ребят, у нее же ножка болит, вот он ей припарки и делает…

Ладислав покосился на проходивших мимо аэронавтов, направлявшихся в сторону ангаров и специально громко обсуждающих все недостатки «хлипких летающих несуразностей», но промолчал, продолжая собирать инструмент. Несмотря на то что крыланы уже много раз доказывали свою эффективность в бою, это не уменьшило пренебрежительного к ним отношения, особенно со стороны экипажей аэростатов. А может, успехи авиаторов вызывали черную зависть аэронавтов? Летающие на дирижаблях издавна относили себя к элите вооруженных сил, они не спешили разделять свою славу с новоявленными конкурентами, и большинство из них не упускало возможности высмеять авиаторов. Причем больше всего доставалось бывшим коллегам, которые в среде аэронавтов считались чуть ли не предателями, – по крайней мере, так было в их аэроотряде.

Поначалу это несколько нервировало Ладислава, но через некоторое время он перестал обращать внимание на все эти поддевки, тем более что командир авиагруппы строго наказывал за каждый конфликт с «мягкобрюхими». И все же стычки среди рядового состава нет-нет да случались. Ладиславу даже разок пришлось посидеть на «дисциплине» за драку, которая, надо признать, случилась по его вине – не выдержал, когда один из матросов бомбовоза попытался нарисовать на фюзеляже его машины похабный рисунок. Морду он тогда парню разукрасил от души. Думал даже, что отдадут под трибунал, но, к счастью, все обошлось недельным арестом.

В общем же, служба ему нравилась. Теперь уже и не верилось, что еще несколько лет назад он даже мечтать не смел о небе, однако судьба распорядилась по-другому. Вместо того чтобы стать артиллеристом, ему пришлось стать одним из первых летчиков, получив в свои руки легкую, надежную и стремительную машину. И пусть аэронавты кичатся превосходством своих аэростатов в размерах и огневой мощи, он не понаслышке знает, как на самом деле беспомощны эти гиганты перед его вертким «эстом». Да и не понять, не почувствовать им в своих неспешно ползающих по небу громадинах того пьянящего ощущения полета, скорости и какой-то безграничной свободы, что ощущает он, Ладислав, поднимая в небо свой небольшой крылан.

Двадцатый аэроотряд, размещенный на окраине приграничного города Малат, – три аппарата класса «Чарт», четыре тяжелых бомбовоза, а также два ударных аэростата «Гневный» и «Норн». Основная задача: патрулирование и прикрытие воздушного пространства вдоль границы и над прилегающими к ней территориями. После того как отряду была придана авиагруппа ратнинанта Белых, бремя дежурства и ежедневного облета границы практически полностью легло на плечи его пилотов, так как бипланы использовать проще и дешевле. Малат расположился в интересном месте, неподалеку от пересечения границ трех государств: Руссарии, Герании и Латии. Наверное, поэтому нарушения воздушного пространства тут были довольно часты, причем как со стороны геранцев, так и со стороны союзной Латии. В результате их группа в буквальном смысле слова стала «рабочей лошадкой» всего аэроотряда, порой выполняя по два-три полета за день, тогда как аэростаты поднимались в воздух максимум пару раз в неделю.

Вот и сегодня ратнинант приказал готовить машины к полету, даже несмотря на то, что день выдался довольно хмурым и вполне можно было ожидать дождя.

– Слав, ты закончил?!

Ладислав обернулся и приветственно махнул рукой направляющемуся в его сторону парню в летной форме.

– Привет, Хорн. Уже все, сейчас инструменты соберу – и к командиру.

– И когда же нам механиков пришлют? – спросил подошедший. – Вроде их курс был не меньше нашего. А то все сами да сами.

– А мне нравится, – пожал плечами юноша. – Зато прекрасно знаю все болячки моей «птички» и чего от нее ожидать в бою.

– Ну, каждому свое. – Хорн обперся рукою о нижнее крыло. – Лично я лучше бы это время в казарме провел или в клубе. Кстати, а что этим «мягкобрюхим» от тебя нужно было?

– Да позубоскалили и поперлись дальше, – отмахнулся Ладислав, подхватывая коробку с инструментами. – Ладно, пошли.

– Сеть поправь, а то ратнинант заметит, сразу наряд получишь.

Ладислав оглянулся и, подойдя к носу самолета, одернул завернутую маскировочную сеть.

– Кого первым на дежурство поставили?

– Рика с Андре, – ответил Хорн, рассеянно смотря в сторону ангаров дирижаблей, размещавшихся по другую сторону широкого взлетного поля. – Что там происходит?

Ворота одного из ангаров распахнулись, и было видно, как рядом с ним засуетились люди, а через пару минут из его темного нутра показался желтый нос аэростата.

– Похоже, «Норна» выводят, – сказал Ладислав, поднимая воротник летной куртки и бросая унылый взгляд в резко посеревшее небо, неожиданно разразившееся мелким моросящим дождиком. – Чего это они в такую погоду?

– Да кто ж их знает? – буркнул Хорн. – Приказ, наверное. Бежим скорее в казарму, потом узнаем.

Они бегом направились к серому двухэтажному зданию, но пронзительный звук сирены заставил их замереть на месте. В небо взмыли одна за другой три красные ракеты.

Седьмого числа второго месяца теплура в девять часов местного времени геранские войска перешли границу Латии. Как ни странно, но латийцы оказались абсолютно не подготовленными к этому удару. Их армия, считавшаяся одной из мощнейших в Западной Ендоре, практически не оказала сопротивления противнику, позволив тому продвинуться почти на полсотни терров в глубь своей территории. Лишь к вечеру латийская армия смогла прийти в себя, и стремительное наступление геранцев было остановлено. На следующий день Руссария, выполняя свои обязанности союзника, объявила Герании войну.

Глава 7

Ручка на себя – и вот уже перед носом маячит хвост вражеского самолета. Ладислав победно усмехнулся, подумав, что за два месяца боев геранцы так ничему и не научились. Все их маневры сводились к небольшим горкам и виляниям из стороны в сторону. Никаких тебе бочек, петель, боевых разворотов и прочих фигур пилотажа, которым его обучали в академии, – легкая добыча. Даже ястанцы воевали лучше, особенно под конец войны. Создавалось впечатление, что в бой бросили едва подготовленных летчиков, которые боялись своих машин куда больше, чем противника. Ладислав поймал вражеский биплан в перекрестье проволочного прицела и почти с сожалением нажал на гашетку. Машина легонько затряслась, а от вражеского биплана полетели лохмотья обшивки и куски дерева. Прицельная очередь из двух пулеметов буквально срезала часть оперения, послав геранский самолет в неуправляемое падение. Накренив свою машину на правое крыло, он проводил сбитого противника взглядом и «взял ручку на себя». «Эст» послушно задрал нос и, утробно рыча двигателем, полез вверх, а Ладислав принялся крутить головой в поисках Хорна, обнаружив его самолет в паре сотен локотов. Его напарник шел параллельным курсом почти крыло к крылу с последним бипланом из геранской четверки, почему-то не спеша его атаковать.

– Ну и что ты опять там задумал? – пробормотал Ладислав, направляя «эст» к «дружной парочке». Подлетев ближе и пристроившись справа от машины Хорна, он с удивлением увидел, что тот активно жестикулирует, показывая свободной рукой геранцу, чтобы тот разворачивался в обратную сторону. Летчик противника постоянно бросал взгляды в сторону руссарского самолета, но упорно продолжал следовать прежним курсом к стремительно приближающейся линии фронта. Вскоре Хорну это надоело, и он, погрозив геранцу кулаком, резко увел свою машину вверх.

Ладислав не вмешивался. Судя по всему, Хорн не хотел сбивать геранца, а собирался заставить его вернуться вместе с ними на аэродром. Вот только вражеский пилот упорно не хотел этому подчиняться. Это было и понятно: под крыльями уже мелькали ряды окопов, подсказывая, что до линии фронта всего несколько минут полета. Там им волей-неволей пришлось бы решать: оставить противника в покое или упокоить его навечно.

«Эст» Хорна рухнул откуда-то сверху и, промчавшись над бипланом противника, открыл огонь из пулеметов, заставив геранского летчика в панике закрутить головой. Пролетев вперед, Хорн заложил вираж и понесся навстречу, горкой уйдя вверх, когда уже стало казаться, что столкновение самолетов неизбежно.

Ладислав, продолжавший идти параллельным курсом с геранцем и внимательно наблюдавший не только за окружающим небом, но и за маневрами напарника, только зло выругался, мысленно пообещав задать тому по возвращении хорошую моральную трепку. Однако выходка Хорна все же подействовала. Когда он вновь пристроил свой самолет рядом с вражеским бипланом и, многозначительно похлопав рукой по кожуху пулемета, решительным жестом указал себе за спину, геранец послушно повернул вслед за ними.

С самого начала вступления Руссарии в войну на стороне Латии ее армию преследовали неудачи. Буквально на следующий день после официального разрыва мирного договора геранские армии перешли границу Руссарии, нанеся массированный удар в районе городов Навл и Горно. Стоявшая в Навле вторая танковая дивизия и приданный ей сто сорок третий кавалерийский корпус оказались в окружении, но, несмотря на это, отважно сражались почти неделю. Однако их отчаянное сопротивление не остановило продвижение двенадцатой армии Фильте, а лишь оттянуло часть ее сил. В Горно все обстояло намного хуже, так как город и границу в этом месте защищала тридцать седьмая армия генерала Утосова, состоящая на сто процентов из недавно призванных резервистов. Недоукомплектованная, плохо вооруженная, она была разгромлена и обращена в бегство буквально в течение суток.

Тут надо отметить, что это наступление явилось полной неожиданностью для руссарских генералов, считавших, что Герания, ведущая активные боевые действия на территории Латии, будет лишь обороняться. Планировались небольшие позиционные бои на границе, которые бы оттянули часть геранских войск с латийского фронта, позволив союзникам перегруппироваться. В Верховном штабе будущая кампания даже получила презрительное название «война ради галочки». По представлениям штабных стратегов, империя выполняла свои союзнические обязательства, не втягиваясь в полноценные боестолкновения, обходясь малой кровью. Результатом подобной ошибки стала полная неподготовленность руссарских войск: они были слишком растянуты вдоль границы, а переброска подкрепления с востока шла медленно. К тому же основные боеспособные части решили оставить на границе с Ястанией, где до сих пор было неспокойно.

Руссарский народ был недоволен решением императора вступить в эту войну. Страна еще не оправилась от последствий первой войны с Геранией и ястанской агрессии. Многие из жителей западных территорий жили на грани бедности, а часть городов лежала в руинах. Люди послушно терпели лишения, надеясь, что со временем все наладится, но новая война ставила жирный крест на их планах. Возможно, успехи на фронте успокоили бы всех недовольных, но за две недели боев империя потеряла десяток приграничных городов, а стремительное продвижение геранцев остановило лишь то, что их передовые части ушли далеко вперед, оторвавшись от обозов. Эта остановка позволила руссарской армии прийти в себя и спешно организовать оборону, закрепившись на правом берегу реки Олк. В войне возникла некоторая пауза. У руссарской армии не было сил контратаковать, а геранцы почему-то выжидали. Мало того, вновь активизировались ястанцы, постоянно создавая провокации вдоль своей границы, что не позволяло снять с нее дополнительные силы для переброски на западное направление, – Руссария оказалась между молотом и наковальней. На срочном заседании Верховного штаба империи было принято решение о тотальной мобилизации, против которой неожиданно и довольно резко выступил канцлер Карнот. Глава ГУВБИ высказал предложение о срочном прекращении боевых действий на Западном фронте и принятии мира на условиях Геранской империи. Карнот ссылался на внутреннюю нестабильность в стране и неспособность армии к полноценной военной кампании и, к удивлению председательствующего на заседании императора, получил поддержку некоторых генералов и большинства министров. Тем не менее Лайнов подписал указ о переходе страны на военное положение.

По стране прошел вал возмущений, особенно неспокойно было в западных ее областях. Многочисленные акции протеста, стачки, забастовки ставили Руссарию на грань хаоса. В это же время геранцы попытались прорвать линию фронта, и, несмотря на провал этой попытки, в руссарской армии началось массовое дезертирство. К тридцать второму числу четвертого месяца теплура линия фронта держалась только благодаря срочно переброшенной с восточных границ армии генерала Антойнова.

Недовольство в стране нарастало, остановились многие заводы и фабрики, полиция и армия отказывались разгонять митингующих. Второго числа пятого месяца теплура на заседании Совета министров канцлер Карнот выступил с докладом о катастрофическом положении в стране. Речь была довольно короткой, но весьма эмоциональной. Канцлер напрямую обвинил в создавшемся положении императора и потребовал его отречения от престола и передачи власти Совету. В этот же вечер Лайнов приказал арестовать канцлера и издал распоряжение о роспуске Совета министров. На следующий день в столице начались столкновения между сторонниками Совета и сохранявшими лояльность императору войсками.

Приборы те же, они несколько отличаются только своим видом и расположением, а вот управление пулеметами полностью «слизано» с его первых машин – те же два рычага слева от сиденья. В новых «эстах» их заменила небольшая гашетка на ручке управления, что было более удобно. А вот сама кабина достаточно просторна и внутри покрыта каким-то материалом, который на ощупь похож на прорезиненный поролон. Кресло пилота довольно удобно, но чересчур сильно утоплено вниз, из-за чего обзор нижней полусферы не очень хорош – много мертвых зон. Приходится привставать с места, чтобы хоть что-то увидеть внизу, а в бою это может быть чревато. Сергей еще раз окинул пристальным взглядом кабину трофейного истребителя и выбрался на крыло. Спрыгнув вниз, он подошел к Рославу, который с задумчивым видом смотрел на полуразобранный двигатель геранского самолета.

– Ну, нашел что интересного?

– Да как сказать, – ответил молодой человек, рассеянно проводя ладонью по измазанному моторным маслом лбу. – По сути, это все тот же рядный четырехцилиндровый двигатель Маслоуна, только объем у него побольше – изменений минимум. Пожалуй, только система впрыска представляет какой-то интерес: у нас он идет непосредственно в цилиндр, а у геранцев через вот эту коробочку.

Он присел на корточки и ткнул пальцем в массивную черную коробку с торчащими изнутри медными трубками, лежавшую на расстеленном у его ног брезенте среди других снятых с двигателя запчастей.

– Хочу вот разобрать и понять принцип.

Сергей присел рядом и, взяв в руки указанную деталь, повертел ее в руках, тихонько присвистнув, – судя по всему, это был обычный примитивный карбюратор. Поразительно, что геранцы так быстро смогли до него додуматься, тогда как он, обладая превосходящими знаниями, банально о нем забыл. А ведь этот механизм мог бы помочь Рославу в решении проблем с его новым двигателем, там как раз была загвоздка во впрыске. Ратный мысленно обозвал себя дураком и аккуратно положил карбюратор обратно, – сегодня господин Майсер удивил его, и не раз. Пусть этот самолет был в какой-то степени банальной копией первых «эстов», но все же геранец внес в его конструкцию несколько оригинальных идей, некоторые из них не грех и перенять. Взять хотя бы ту же обшивку. Майсер пропитал ткань каким-то составом, делавшим ее трудновоспламеняемой, а это в разы повысило живучесть самолета – весьма полезное усовершенствование.

– Господин Эйтан, господин Эйтан! – В ангар вбежал заводской управляющий и остановился в воротах, подслеповато щуря глазами за стеклами своего массивного пенсне. Увидев сидевшего у брезента Сергея, он направился к нему. Ратный поднялся и вопросительно посмотрел на подошедшего. Тот остановился напротив, тяжело дыша и нервно вытирая взмокшее лицо замусоленным платком.

– Что-то случилось?

Управляющий молча кивнул и, отдышавшись, выпалил:

– Господин Эйтан, только что по радио объявили, что наш император низвергнут и власть полностью перешла к Совету министров во главе с канцлером Карнотом.

– Демон дери… – раздался из-за спины сдавленный голос Васнова.

Сергей замер, переваривая услышанное, мысли метались, словно загнанные в клетку дикие звери, – произошло именно то, чего он опасался больше всего. И главное, теперь было совершенно непонятно, что делать дальше. Одно было ясно – в городе оставаться нельзя. После памятного случая с арестом у местных гувбивцев наверняка на него большой зуб имеется, – скандал тогда получился порядочный, и по головке их не погладили. Они могут воспользоваться подходящим моментом и попытаться отыграться, тем более что на этот раз останавливать их будет некому.

В принципе, он ожидал чего-то подобного и даже предпринял кое-какие шаги, подготавливая свое возможное бегство: все нужные документы по разработкам теперь хранились дома в сейфе, прототип нового самолета был полностью демонтирован, а кобура с пистолетом стала привычным аксессуаром гражданской одежды. Но все случилось, как всегда, неожиданно. Теперь оставалось только надеяться на таинственный конверт Кутесова и собственную расторопность. Ратный скрипнул зубами и, угрюмо посмотрев на управляющего, спросил:

– Рабочие знают?

Тот отрицательно замотал головой:

– Нет, господин Эйтан. Объявить?

– Да. И скажите, чтобы шли по домам. О возобновлении работы предприятия их оповестят.

Управляющий кивнул и, еще раз проведя платком по лицу, трусцой выбежал из ангара.

– Рослав, – Сергей повернулся к молодому инженеру, который стоял в полной растерянности, – дуй на аэродром, скажи Анюткиной, чтобы выводила «Надежду» и перегоняла ее на аэродром академии, там встретимся. Да, и забеги к себе, возьми все что надо, остальное – в печку. Времени у тебя часа два.

– Но…

– Никаких «но», – бросил Ратный, подхватывая со стоящего у стены верстака свою куртку. – Капитан в курсе, мы с ней уже давно готовились к чему-то подобному. Так что мухой туда-сюда, без промедлений.

Парень непонимающе посмотрел на своего начальника, но ничего спрашивать не стал, а, вытерев руки тряпкой, быстрым шагом направился вслед за управляющим. Сергей с грустью оглядел ангар и, вздохнув, вышел на улицу, аккуратно притворив ворота. Закрыв их, он пару минут стоял, упершись лбом в обитые металлом доски, затем громко выругался на земном и, выкинув ключ в ближайшие кусты, быстро зашагал к проходной.

Роханцев растерянно посмотрел на стоящего напротив него старичка, преподавателя математики, принесшего ему новость о свержении императора, и медленно опустился в кресло.

– Что же сейчас будет, господин Андре? – каким-то пронзительно жалобным голосом спросил старик.

– Думаю, что полный бардак, – ответил Роханцев, дрожащими руками доставая из стола коробку с аромами и поджигая одну из них лежащей там же зажигалкой.

– Но… но что делать нам?

– В первую очередь – не паниковать, – буркнул он. – Господин Лайкс, у вас, кажется, сейчас урок, вот и отправляйтесь на него.

Учитель покорно кивнул и, шоркая ногами, вышел из кабинета, оставив Роханцева в одиночестве. Бывший комендант Наймарской крепости, а ныне глава Талской академии авиации и воздухоплавания оперся лбом о ладонь руки и некоторое время сидел неподвижно, не обращая внимания на падающий с конца аромы пепел, который медленно тлел на полированной поверхности стола. Пронзительный треск аппарата связи заставил его мотнуть головой и растерянно посмотреть сначала на телефон, затем на почти догоревшую палочку. Тяжело вздохнув и затушив арому в массивной медной пепельнице, он смахнул рукой пепел со стола и только после этого поднял трубку неумолкающего аппарата.

– Привет, Андре, – раздался в трубке знакомый голос. – Новость слышал?

– Да, Серг, только что сообщили.

– Что думаешь делать?

– Пока не знаю, – честно признался Роханцев, вертя в руках зажигалку. – А сам что думаешь?

– Тоже не знаю. Кутесов мне тут пакет оставил, на экстренный, так сказать, случай, вот пытаюсь его отыскать. Тейрина позавчера уборку делала и куда-то сунула. В городе мне оставаться опасно.

– Боишься, что придут?

– Опасаюсь, – ответил Эйтан. – Хотя не столько за себя, сколько за Тей и остальных. Эти костоломы из ГУВБИ на этот раз могут никого не пожалеть. Собственно, поэтому и звоню. Тей сейчас где?

– Должна быть на аэродроме.

– Это хорошо. – В голосе Эйтана послышалось нескрываемое облегчение. – Знаешь, я уже послал за Анюткиной, и если ничего не произойдет, то примерно через час «Надежда» будет у вас, так что, если надумаешь… – Серг замолчал.

– Понял. – Роханцев перестал крутить зажигалку и со стуком поставил ее на стол. – Кому-то еще сказать?

– Всем «старичкам». – В трубке зазвякали колокольчики отбоя.

Андре поднялся с кресла, прошел туда-сюда по кабинету, остановился у окна и, заложив руки за спину, замер, растерянно наблюдая за дворником, подметающим дорожки сквера позади здания академии.

«Господин Эйтан, если вы вскрыли конверт и читаете данные строки, то это значит, что ситуация для вас (а возможно, и для меня) складывается не лучшим образом. Страна давно находится в довольно шатком состоянии, и с каждым месяцем оно становится все более неустойчивым. Слишком много власти сосредоточил в своих руках канцлер, и слишком поздно наш император это понял. Впрочем, не будем сейчас о политике – думаю, в данный момент она волнует вас меньше всего».

«Это уж точно», – подумал Сергей, бросая тревожный взгляд в окно. Улица была непривычно пуста, что несколько нервировало. Придя домой, он не обнаружил на месте ставшей привычной охраны. В последние недели их дом охраняли не люди Кутесова, которых почему-то срочно отозвали в столицу, а обычные солдаты – теперь не было и их. Похоже, что дела были еще хуже, чем он предполагал. Оставалось только надеяться, что Анюткина не подведет, иначе придется искать другой выход. В любом случае сперва нужно заехать в академию за Тейриной, ее он здесь не оставит. Сергей нахмурился и покосился на телефон, думая, не позвонить ли еще раз Роханцеву, но решил пока его не тревожить. У Андре наверняка сейчас хватало своих проблем.

«Надеюсь, с Тей все в порядке». Ратный еще раз выглянул в окно, затем подошел к камину и, поворошив в нем кочергой догорающие документы, которые не поместились в две приготовленные сумки, продолжил чтение:

«Итак, господин Эйтан, в этом конверте вы найдете комплект новых паспортов для вас и вашей нареченной, несколько пустых бланков предписаний, подписанных генералом Росовским, а также имперский вексель на две сотни золотых импернов. Обналичить его не составит труда даже за границей. Хотя решать вам. Как бы там ни было, но со своей стороны предлагаю вам отправиться в Раксор, где почти завершено строительство нового завода, возводимого специально под производство крыланов, – вас там ждут. Естественно, поедете вы туда не как аэр-полковник Эйтан, а как инженер Серг Корн (думаю, так спокойней будет). Вариант, конечно, не ахти какой, но на востоке империи пока все спокойно, и думаю, еще долго так будет. Это даст вам какое-то время на обдумывание ситуации, а заодно поможете наладить производство. Повторяю, в любом случае решение за вами. Искренне надеюсь, мы еще поработаем вместе на благо нашей родины.

С уважением, генерал Кутесов».

– Раксор, Раксор… Что-то знакомое.

Сергей наморщил лоб, пытаясь вспомнить, где он уже слышал это название, затем подошел к книжному шкафу и достал из него атлас. Открыв его и отыскав название города в списке, он перелистнул на нужную страницу и, окинув ее взглядом, усмехнулся.

– Что ж, все в этом мире возвращается на круги своя, – пробормотал он, захлопывая книгу. – Заодно и к своим приемным родителям загляну.

Через пять минут он уже выводил паромобиль из гаража, радуясь, что сегодня Тей воспользовалась извозчиком.

Город замер в странном оцепенении. Его улицы были непривычно пусты, а лица спешащих по своим делам редких прохожих выражали полную растерянность. Пару раз навстречу попались конные патрули полиции, но, вопреки опасениям Сергея, стражи порядка не стали останавливать одинокую машину, а лишь проводили ее равнодушными взглядами. Академия находилась на окраине города, и дорога к ней шла вдоль небольшой речки, на другом берегу которой Сергей с удивлением заметил движущиеся коробки танков. Он затормозил паромобиль и, обуреваемый дурными предчувствиями, несколько минут наблюдал за чадящими белым паром стальными громадами. Танки медленно двигались вдоль берега, а вместе с ними шли колонны пехоты. Неожиданно откуда-то издали ветер донес грохот далекой канонады, заставивший Ратного выругаться и поддать пару.

Через полчаса он уже был у ворот академии, а еще через пятнадцать минут, к большому его облегчению, в небе над ней появилась серая туша «Надежды».

Академия разделилась на две части. Одни курсанты бурно радовались смещению императора, другие не менее бурно выражали свое недовольство. Пару раз дело чуть не дошло до столкновения, но преподавателям все же удалось пресечь беспорядки. В конце концов Роханцеву пришлось собрать срочное совещание, на котором было принято решение распустить курсантов по домам, а иногородним был отдан приказ о возвращении в казармы и пребывании там до особого распоряжения. После того как классы опустели, Роханцев вновь собрал преподавателей в своем кабинете. К удивлению всех, глава академии был одет в старый мундир штат-капитана, а на столе лежал плотно набитый солдатский рюкзак.

– Господа! – Андре оглядел собравшихся. – Для меня было честью работать с вами. За прошедшие годы мы практически с нуля подняли академию, обучили и выпустили в небо десятки пилотов.

Он с грустной улыбкой посмотрел на своих сотрудников, которые терялись в догадках о том, что задумал их начальник.

– Господа, сегодняшняя новость несколько выбила всех нас из колеи. Я знаю, что среди вас есть те, кто поддерживает решение Карнота о свержении императора, а есть те, кто верен нашему государю, – все вы знаете, что я отношусь к последним. В связи с этим я принял решение покинуть академию и присоединиться к тем, кто все еще придерживается подобных взглядов.

Роханцев замолк, бросив быстрый взгляд в окно, где солнце на мгновение закрыла туша аэростата, и подхватил лежавший на столе рюкзак. Неспешно подойдя к двери, провожаемый недоуменными взглядами молчавших и растерянных преподавателей, он распахнул ее и, надев фуражку, вскинул руку к козырьку:

– Честь имею, господа.

«Надежда» замерла посреди летного поля, удерживаемая у земли притяжными канатами. Вокруг нее застыли несколько девушек в матросской форме с винтовками наизготове. Андре открыл дверь своего паромобиля и, вытащив из кабины рюкзак, поспешил к аэростату, рядом с которым стояли Сергей и Тейрина.

– Дружище, я искренне рад, что ты с нами! – Сергей шагнул ему навстречу.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

– Если честно, то не совсем, – улыбнулся Ратный.

– Этого я и боялся, – Роханцев улыбнулся в ответ. – И куда теперь?

– Можно сказать, что мы возвращаемся назад, – ответил Сергей. – Кутесов подготовил нам неплохую базу в Раксоре и оставил мне все необходимые документы, так что можешь считать это официальным переводом на новое место службы.

– Вот даже как? – Андре удивленно покачал головой. – Не ожидал. Я-то думал, мы просто бежим.

– Ну, можно и так сказать. Все равно я рад, что ты с нами. – Ратный хлопнул Роханцева по плечу и, повернувшись к стоявшей неподалеку девушке с сержантскими нашивками на рукаве, коротко кивнул, затем вновь посмотрел на капитана. – Ладно, давайте все на борт, думаю, больше никого не будет, да и дольше ждать опасно.

Сергей подсадил девушку и, забравшись внутрь гондолы, висевшей в паре метров над землей, помог Роханцеву.

– Кто еще из наших летит?

– Помимо нас еще трое, – ответила вместо Сергея Тейрина с грустью в голосе. – Эра, Олг и Алита, остальные решили остаться.

– Понятно, – вздохнул Роханцев, направляясь вслед за друзьями в глубь узкого коридора, ведущего к каютам. – Что ж, в какой-то степени я их понимаю. Думаю, даже при новой власти они найдут свое место.

Сергей согласно кивнул.

«Надежда» вздрогнула всем телом и, легонько раскачиваясь, медленно стала подниматься вверх, ускоряясь с каждой минутой. Из боковых труб выплеснули облачка пара, а винты двигателей увеличили свои обороты, отправляя аэростат в дальний полет.

Роханцев на мгновение остановился у бортового иллюминатора и, бросив взгляд на стремительно удаляющуюся землю, неожиданно почувствовал себя ужасно старым. Пришла мысль, что следовало бы остаться. Даже при новой власти он наверняка был бы востребован, но он тут же отогнал прочь все сомнения. Покидая Наймарскую крепость, ставшую ему родной за долгие годы службы, он принял решение всегда следовать за Эйтаном и помогать ему по мере сил. Некогда этот парень поразил его до глубины души, чувствовалось в нем нечто такое, что заставляло Андре верить ему с полуслова. Еще тогда, когда обычный аэр-лейтенант Серг обратился к нему с безумной вроде бы идеей о постройке крыланов, он неожиданно почувствовал, что за этим странным молодым мужчиной огромное будущее. Это было как видение, как предчувствие, толкнувшее его тогда подписать необходимые бумаги. Вот и сейчас, стоя у иллюминатора, Андре неожиданно ощутил, что их история еще не окончена, далеко не окончена, – наоборот, все еще только начинается.

Словно огромная причудливая рыба, «Надежда» вынырнула из облачного плена и медленно заскользила по усыпанному звездами ночному небу.

Сергей стоял у иллюминатора и, сложив руки на груди, задумчиво смотрел на мерцающие за стеклом звезды. Если немного отвлечься от реальности, то могло показаться, что он вновь на борту космолета и вскоре родная Земля распахнет горячие объятия одному из своих «блудных сыновей», наконец-то вернувшемуся из долгого путешествия. Он закрыл глаза. Хотелось домой… домой. До боли в сердце, до скрежета в зубах – домой. Туда, где на небе сияет родное ласковое Солнце, а по ночам на небосклон восходит желтый диск Луны, туда, где теплым днем щебечут на ветвях забияки-воробьи и гуси похожи на нормальных гусей, а не на оперившихся ящериц. Туда, где вдоль небольшой реки клонятся плакучие ивы, касаясь своими длинными ветвями прозрачной воды, а воздух в сосновом лесу перед грозой тягуч, точно смола. Туда, где можно приехать в небольшой домик на окраине города, зная, что тебя там всегда ждут и любят, а мамины руки все так же теплы и ласковы, как в детстве. Убедиться, что отец все так же суров и строг, но если посмотреть в его глаза, то можно заметить в их зеленой глубине притаившуюся любовь и гордость за своего непутевого сына.

– Милый, ты что там увидел? – раздался из-за спины голос Тейрины.

Сергей обернулся. Тей уже не спала, она сидела на своей откидной кровати, зябко кутаясь в одеяло.

– Просто смотрел на звезды, милая, – сказал он, вновь поворачиваясь к иллюминатору. – Слушал их.

– Слушал?

– Да, Тей, слушал. Они зовут меня к себе, зовут. Этот зов здесь, – он постучал себя в грудь. – Он бьется в моем сердце. Знаешь, милая, я опять начну сначала… Мы все начнем сначала. И я дойду до них, слышишь, Тей, дойду.

Ратный замолчал, а девушка с тревогой посмотрела на своего любимого, вновь борясь со странным ощущением его чужеродности этому миру. Он был словно здесь и не здесь. Словно его тело оставалось в этом мире, а душа уходила только в ему ведомые дали. И в эти минуты ей становилось страшно… страшно, что однажды он действительно уйдет и не вернется – исчезнет из ее жизни так же внезапно, как и появился. Хотелось вскочить с места и, обхватив его руками, прижать к себе – удерживая, не отпуская. Тейрина впилась зубами в кулак, чтобы не закричать, и только тихонько всхлипывала, мысленно ругая себя за дурацкие мысли и предчувствия.

А Сергей смотрел в ночное небо.

Он не знал, что буквально через два часа после их отлета геранцы прорвали оборону и к вечеру вышли на окраину города, где наткнулись на вооруженный отпор ополчения, которое было спешно собрано из мирных жителей, отрядов полиции и курсантов академии. Он не знал, что некогда допрашивающий его следователь неожиданно вспомнил о нем, Серге тер Эйтане. Но ровно через минуту вражеская пуля пробила следователю легкое. И все же капитан Крестов до последнего вздоха продолжал сжимать рукоять своего пистолета, отстреливаясь от геранцев, ворвавшихся на позиции ополчения.

Город будет сопротивляться почти двое суток, оттянув на себя все силы прорвавшегося противника, что позволит войскам перегруппироваться и нанести ответный удар. В окружении окажется почти тридцатитысячная группировка противника – это будет, пожалуй, самая успешная операция руссарской армии. Люди Кутесова штурмом возьмут загородную резиденцию императора, где тот находился под домашним арестом, охраняемый сотрудниками ГУВБИ, и на бомбардировщике вывезут из столицы. А канцлер Карнот вызовет геранского посла и предложит тому заключить пакт о мире и ненападении, полностью приняв все условия Геранской империи. По этому пакту Герании отойдут две западные области, к тому же Руссария обязуется заплатить довольно большую контрибуцию. Этот позорный пакт вызовет волну недовольства в обществе и расколет страну на две части, поставив ее на грань Гражданской войны.

Сергей не думал о том, как изменится исторический путь Руссарии, не строил планов на ближайшее будущее. Он стоял у иллюминатора, слушая тихий, едва слышный, шепот звезд.

Конец первой книги

Новокузнецк, 2012 г.

Примечания

1

Имперн – денежная единица Руссарии. 1 имперн = 100 злотенов = 1000 частиков.

2

Локот – мера длины, равная примерно 90 см.

3

1 терр равен 0,9 километра.

4

ИВИс – Институт внешних исследований.

5

Здесь и далее использованы некоторые земные названия и термины для облегчения восприятия текста. Надеюсь, читатели будут не против. – Примеч. автора.

6

Вообще-то Грег выразился несколько по-другому, но здесь и в дальнейшем подобраны аналоги выражений и слов из земного языка. – Примеч. автора.

7

ГУВБИ – Главное управление внутренней безопасности империи.

8

Лайкос – пряный тонизирующий напиток, аналог обычного земного чая.

9

ОРА – объединные регионы Атлании.

10

Шаткл – мелкий ночной зверек-падальщик, что-то вроде большой крысы с беличьим хвостом.

11

Имперталл – денежная единица Герании.

12

Тайкл – слабоалкогольный напиток, настаиваемый на коре тайкнийской пальмы. По популярности конкурирует с местным аналогом пива.

13

Биркигт – швейцарский автоконструктор. Родился в 1878 г. в Женеве. В 1895 г. поступил в школу механики, а три года спустя, согласно швейцарским законам, прошел школу рекрутов и получил военную специальность «оружейный мастер». В годы Первой мировой войны его фирма специализировалась на выпуске авиационных моторов.

14

Охатто (ястан.) – во имя чести.

15

УВР – Управление военной разведки.

16

Рил – мера объема, равная 1,17 л.

17

СБФ – служба безопасности Федерации.

18

УВСР – управление внесистемной разведки.

19

Дресс (а) – мифическое существо. Что-то вроде демонического волка-оборотня. Частый персонаж местных легенд, чаще всего женского пола.

Content

Дмитрий Кружевский
Реконструктор

Пролог

Часть первая Аэронавт

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Часть вторая Два конструктора

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Часть третья В преддверии бури

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Примечания