Марина Серова

Готовьте ваши денежки

Глава 1

…Я иду в толпе людей и едва сдерживаюсь, чтобы не обернуться назад. Я стараюсь смотреть прямо. Я пытаюсь ни о чем не думать. Я ни разу не замедляю шага. Все как всегда – растрепанные волосы, шарф через плечо, стук каблуков об асфальт. Все, как и должно быть. Но это только видимость, я это точно знаю.

Я останавливаюсь на светофоре и машинально поднимаю руку, чтобы узнать, который час. Но не смотрю на циферблат, а наклоняю голову и озираюсь. «Черт! – тут же одергиваю я саму себя. – Это уже паранойя». Все же перевожу взгляд на старенькие «Свотч».

Два часа – самый разгар рабочего дня. Кто-то спешит на обед, кто-то возвращается в контору… Бесконечный поток людей на тротуарах и пешеходных переходах. И я в самом эпицентре этой толпы. Вроде все как обычно – успокаиваюсь я. Окружающие начинают идти вперед, кто-то задевает меня плечом, оборачивается, чтобы извиниться… А я снова чертыхаюсь сквозь зубы – я такая рассеянная, что даже не заметила, как загорелся зеленый свет. Заставляю себя собраться, иду вперед. «Главное – делать все, как все!» – твержу я себе.

Но это дается мне с большим трудом. С каждым днем все сложнее: гулять по улицам, заходить в магазины, обедать в кафе и постоянно чувствовать взгляд, но не решаться обернуться назад.

Я перехожу на другую сторону улицы, иду по проспекту Юности, останавливаюсь у киоска, чтобы купить свежий выпуск «Вестей».

– Еще не привезли! – каркает в окошко тетка, замотанная в пуховый платок.

– Тогда «Репортер»…

За моей спиной кто-то останавливается. Может, случайный прохожий, решивший приобрести газетенку для досуга, а может, нет… Но я не оборачиваюсь. Я ни-ког-да не оборачиваюсь!

Жду, когда в окошко протянут свернутую газету, расплачиваюсь, выпрямляюсь. На какой-то момент я встречаюсь взглядом с дядькой, дожидающимся своей очереди, и в голове проносится мысль: «А может, он?»

Чтобы не сорваться и не накинуться на совершенно незнакомого человека, я отворачиваюсь и быстро ухожу. Потом долго украдкой ищу взглядом мужчину в синей куртке и бейсболке, которые были на покупателе печатной продукции – «а вдруг все-таки он»…

От этой навязчивой мысли мне удается избавиться, только когда я спускаюсь на Московский проспект и прохожу пару кварталов через офисный центр – как всегда, в толпе людей, как всегда, не оборачиваясь. Я спускаюсь в подземный переход, выхожу на другой стороне улицы и тут ускоряю шаг, поняв: за каким-то чертом я проделала весь этот путь пешком! Чтобы лишний раз убедиться в правильности своих догадок?! Чтобы точно знать, но продолжать упрямо не оборачиваться назад… «А ведь меня уже давно ждут!»

* * *

Действительно, меня ждали. В одном из уличных кафе на углу Центральной площади, за дальним столиком, у окна – как мы и договаривались – сидел мужчина. Я невольно улыбнулась и быстро прошла через зал, тесно заставленный столиками.

– Привет, Дим! – уселась я на стул напротив приятеля.

Судя по полупустой тарелке жаркого, которая стояла перед ним, приятель меня давненько дожидался.

– Извини, что опоздала… – покаялась я.

– Ерунда! – отмахнулся приятель. – У меня все равно обеденный перерыв! Что-нибудь будешь? – он снова взял вилку и принялся энергично жевать.

– Кофе. Только кофе.

Я сняла куртку и бросила ее на соседний стул.

– На диете, что ли? – удивленно вскинул брови Димка, но все же попросил у официанта. – Кофе для девушки.

Я снова заулыбалась – уж чем-чем, а тактом мой знакомый никогда не отличался.

– Аппетита нет, – покачала я головой. – Как успехи на работе?

– Работа работается. Преступники ловятся. Кражи раскрываются, – с охотой поведал приятель.

– Можно поздравить тебя с новым назначением? – попыталась угадать я.

– Скорее с новыми неприятностями, – скорчил рожу Димка. – Но ты ведь не мою карьеру пришла обсуждать, подруга! Что стряслось? Какими судьбами тебя занесло в Зеленоград?

– Решила сменить обстановку, – отговорилась я.

– Подобное желание не посещало тебя последние лет пять… – припомнил Димка. И, главное, ни капельки не приврал!

Я взяла в руки горячую чашку с кофе, которую только что принес официант, и вспомнила…

Последний раз я была в славном городе Зеленограде как раз пять лет назад. Тогда я еще училась в Ворошиловском училище и параллельно колесила по всем городам нашей необъятной Родины вместе с отцом – человеком военным, ни много ни мало – генералом. Собственно говоря, очередное назначение моего родителя и привело нас в Зеленоград, где в качестве подопечного и помощника к нему был приставлен младший лейтенант Дмитрий Анатольевич Евдокимов. Все, словно сговорившись, тут же стали пророчить нам роман, долгие годы счастливой семейной жизни и много детей. И даже мой строгий папа стал как-то по-особенному смотреть на Димку. Но наши с ним отношения были тем редким, а по некоторым версиям вовсе не существующим в природе явлением, которое называется дружба между мужчиной и женщиной.

С тех пор много чего случилось – умер мой отец, я окончательно и бесповоротно переехала к тетке в Тарасов, занялась частной охраной, а неслучившийся роман с младшим лейтенантом обернулся теплыми и дружескими чувствами на долгие-долгие годы. Настолько дружескими, что теперь Димка, нимало не смущаясь, может меня спросить:

– Какая нелегкая тебя в наши края занесла?

– Замоталась я за последние несколько месяцев, заработалась… Тетя все время твердила, что мне надо отвлечься и куда-нибудь уехать. Вот я и поддалась на уговоры, решила сменить обстановку – даже билеты покупать не стала, села в машину – и вот я здесь!

– Странный выбор! – честно поделился своими соображениями Димка. – Я бы на твоем месте в теплые края свалил! И что тебя в Зеленоград потянуло? Сырость, слякоть, грязь. Одним словом, осень!

– Решила приехать в город своей молодости…

– Хм, – неопределенно отреагировал приятель – то ли просто не поверил, то ли заподозрил что. – Молодец, что приехала! Одна беда – у меня работы полно, даже в выходные занят! Но ради такого случая… Ты, кстати, где остановилась? – вспомнил он.

– Дима, – отвлекла я его от разглагольствований.

Затем со звоном поставила чашку на стол, вытащила из кармана пачку «Парламента» и закурила.

– Дима, у меня к тебе дело, – произнесла я, затягиваясь сигаретой и глотая едкий дым.

– Ты все же не отдыхать сюда приехала? Верно? Так я и думал! Чтобы ты и просто так… Нужно найти какую-то информацию?

– Нет, – я смотрела прямо на Диму и отрицательно качала головой.

– Клиента проверить надо?

– И снова не угадал, – повторила я тот же жест.

– Так чего, Жень? Зачем заставила тащиться меня в это кафе в самый центр города? – возмутился Дима.

Реальный повод для встречи с представителем правоохранительных органов у меня был. Я подалась вперед, посмотрела направо, налево, на Евдокимова и коротко произнесла:

– За мной следят.

Димка резко отпрянул.

– Кто?

– Не знаю, – пожала я плечами.

Приятель откинулся назад, почесал затылок.

– И давно?

– Начали сразу после моего приезда в Зеленоград. Эти люди не заходят в гостиницу, не сопровождают меня в кафе или магазин, но стоит мне только появиться на улице – тут же за моей спиной кто-то появляется… Я не могу вычислить – кто именно. Девушка или молодой человек, а может, мужчина – это всегда разные люди. Но они следят за мной! Дима, понимаешь, следят? – с чувством произнесла я.

– Женя, очевидно, ты кому-то перешла дорогу, – констатировал приятель.

– Кому?

– Возможно, это связано с твоими последними заказами?

Я припомнила рабочие будни нескольких прошедших месяцев – законопослушный бизнесмен, стареющий антиквар, несколько моделей. Не работа, а так – пустяки!

– Нет, – покачала я головой. – Точно нет.

– Старые счеты?

– Все, кто хотел свести со мной счеты, либо в тюрьме, либо уже давно организовали встречу тет-а-тет.

Димка побарабанил пальцами по столешнице и спросил:

– А до приезда в Зеленоград ты ничего такого не замечала?

– Нет.

– То есть в Тарасове все было нормально? Все началось, как только ты оказалась здесь?!

– Именно, буквально на следующий же день я заметила слежку. И с тех пор эти люди не оставляют меня в покое…

– А кто знал о твоем приезде?

– Да никто! Все так спонтанно произошло – я даже тебе позвонить не успела!

Я закурила вторую сигарету.

Димка морщился, разгонял дым у себя перед лицом и задавал один вопрос за другим.

– Они следят за тобой только на улице?

– Да…

– В помещении не появляются?

– Нет.

– И эти люди всегда разные?

– Именно!

– Они просто ходят за тобой по пятам? Никто ни разу не пытался к тебе подойти и заговорить?

– Нет!!!

– Фух, – выдохнул Дима, расстегнул верхние пуговицы рубашки и знаком подозвал к себе официанта: – Еще чашечку кофе!

Я во все глаза следила за манипуляциями приятеля.

– Жека, у тебя паранойя! – выдал он, как только перед ним появилась очередная порция эспрессо. – Тетя была права, говоря, что тебе нужно отдохнуть. Только бить тревогу надо было как минимум месяц назад.

– Димка, ты о чем? – не сразу поняла я.

– Ставлю вам диагноз, Евгения Максимовна, вы за-ра-бо-та-лись!

– ???

– Последний раз ты была здесь пять лет назад. Из знакомых, кроме меня, у тебя никого не осталось. Подумай сама – кому ты могла понадобиться? Кто бы стал за тобой следить, да еще на следующий же день после появления в городе? Для этого надо как минимум знать, что ты сюда приедешь. А ты сама мне призналась в том, что об этой экскурсии не знал никто!

– Дима, я все понимаю, – горячо зашептала я. – Но за мной следят. Уже который день. Вот и сегодня я специально не стала вызывать такси, пошла пешком, чтобы еще раз во всем убедиться… Чтобы проверить… И они снова следили… Кто-то шел за мной от гостиницы до самого кафе…

– Женя, – перебил меня Дима, – Женя, подумай сама – кому и зачем понадобилось за тобой следить в совершенно чужом городе?

– Ты думаешь, я все это придумала?

– Женечка, – Дима взял меня за руку, – я думаю, что ты просто устала и тебе действительно нужен отдых. Давай пойдем куда-нибудь вечером… Хочешь в кино?

– Ты же говорил, что занят, – напомнила я.

– Я отложу все дела! Все ради тебя, Жека! Скажи, где ты остановилась? Я заеду за тобой.

Я наблюдала, как Димка стискивает мою руку, как сюсюкает со мной, и понимала – моя затея искать помощи у Евдокимова с треском провалилась, и все мои усилия в чем-либо убедить приятеля будут сведены к нулю!

– Гостиница «Аврора», – промямлила я.

– Отлично! Я заеду за тобой! После семи! А сейчас мне пора… – засуетился Димка. – Меня ждут в Управлении.

Он быстро надел кожаную куртку и вжикнул молнией.

– Не грусти, Жека. Выкинь эту дурь из головы. Никто за тобой не следит, все о’кей! – Приятель наклонился и чмокнул меня в щеку. – Да, и бросай курить, Жека! – поморщился он, развернулся и размашисто зашагал к двери.

Я осталась за столиком одна. В пепельнице тлела недокуренная сигарета. Рядом – чашка остывшего кофе. А в голове – ворох мыслей…

Да, все, что сказал Евдокимов, каждое его слово, совершенно справедливо. Да, никто не знал, что я приеду в Зеленоград. Да, у меня, кроме Димки, здесь нет никаких знакомых. И да, ни у кого в принципе не могло быть повода, чтобы устраивать охоту на меня. И все же – ЗА МНОЙ СЛЕДЯТ!

Я заказала еще чашку кофе, закурила очередную сигарету и уставилась в окно. Мимо мирно тек людской поток. Закутанные в теплые пуховики, они натягивали шарфы, ворошили сапогами охапки неубранных листьев на асфальте и, не глядя друг на друга, спешили – каждый по своим делам. А я очень не хотела выходить на улицу! Ведь где-то там, за одним из углов Манежной, меня уже наверняка поджидали…

Я снова заказала кофе, машинально прикурила сигарету и еще долго сидела в кафе. Только когда на улице начали зажигать фонари, я спохватилась, что нужно идти – ведь Димка обещал заехать ко мне вечером!

Я быстро оделась, обмоталась шарфом и выбежала из кафе. Пронизывающий ветер, холод, колючая изморось и, конечно же, ни одного такси поблизости! Номера телефона, чтобы вызвать машину, я не знала. Можно было вернуться в кафе и спросить у кого-нибудь из официантов, но я не стала этого делать. Поплотнее затянула шарф и быстро зашагала вперед. «В одном Евдокимов точно прав, – думала я, – мне нужно отвлечься! Сегодня пойдем в кино, проведем вечер вместе, а потом – по старой дружбе, может, даже загляну к нему на чашечку кофе!»

Я так размечталась, что не заметила, как оказалась на автобусной остановке. Изморось перешла в самый настоящий дождь. На тротуаре в считаные минуты образовались лужи, и мои замшевые сапожки промокли. Зябко ежась и кляня все на свете, я забилась под навес. Рядом со мной тут же оказался дядька, такой же несчастный прохожий, застигнутый врасплох непогодой, – ни удобной обуви, ни зонта, с низко надвинутого капюшона стекает вода.

– Девушка, не подскажете, третий автобус идет до Слободской? – пробасил он.

Шум дождя заглушал голоса, и мужчина придвинулся ко мне поближе, чтобы расслышать ответ.

– Да!

– А кроме него, я еще на чем-нибудь уеду?

– Извините, не знаю.

– Вы не местная? – проявил дядька неожиданное любопытство.

Я почувствовала легкое раздражение от того, что он задает мне эти вопросы, и от того, что так близко стоит ко мне.

– Нет.

– А откуда?

Я не успела ответить, что-то кольнуло меня в плечо. Я ойкнула и вскинула взгляд на болтливого мужика. Его глаза по-прежнему скрывал капюшон, а губы кривились в недоброй усмешке. «Попалась?!» – пронеслось у меня в голове, а потом кто-то выключил свет.

…что-то гулко бухало. Сначала вдалеке, потом все ближе и ближе. Когда очередной удар раздался прямо у меня над ухом, я волей-неволей открыла глаза.

Бетонный потолок.

Кирпичные стены.

Голый пол.

Что за бред?

Я попыталась подняться, но что-то лязгнуло, и меня потянуло назад, – рука оказалась крепко-накрепко пристегнута к батарее.

– Очнулась, красавица? – пробасил кто-то.

Я вздрогнула и обернулась. Напротив меня на колченогом стуле сидел здоровый дядька и довольно скалился. На этот раз он был без куртки и капюшон не скрывал лица, но я его узнала!

В голове пронеслось сразу все – слежка, встреча с Димой в кафе и случайный прохожий, остановившийся рядом со мной, чтобы укрыться от дождя… Злое «скотина» вырвалось у меня само собой, все остальное я проделала рефлекторно.

Я подцепила носком сапога ножку табурета и дернула на себя. Стул опрокинулся, матерящийся мужик полетел на пол – этого я и добивалась. По крайней мере, мы были более или менее на равных: подняться на ноги мне мешали наручники, а теперь и моему противнику придется постараться, чтобы оказаться на своих двоих.

Пока подлый мужик не сориентировался, я размахнулась свободной рукой и заехала ему в челюсть, что спровоцировало очередной поток отборной ругани. А чтобы окончательно деморализовать, я ударила его коленом под ребра. Даже прикованная к батарее металлическими браслетами, я все равно была вояка хоть куда! Теперь нужно было только дотянуться до кобуры, пристегнутой к поясу джинсов злосчастного мужика. А уж как только в моих руках окажется оружие, этому недоумку и вовсе небо с овчинку покажется!

Моя окончательная победа была делом нескольких секунд, когда в комнату ввалились еще два амбала под два метра ростом.

– Отпусти его! – гаркнул один из них и наставил на меня пистолет.

Злая до чертиков, я не сразу ослабила хватку.

– Живо! – повторил свой приказ мужик и взвел курок.

Пальцы разжались сами собой. Мой практически поверженный противник тут же шарахнулся в сторону и, тяжело дыша, поднялся на ноги.

– Бешеная! – прорычал он, провел рукой по разбитым губам и снова выругался: – Пристрелил бы!

– Вик, прекращай! – хлопнул его по плечу тот из амбалов, который до сих пор стоял в дверном проеме и молча наблюдал за происходящим. Он прошел в комнату, поднял с пола опрокинутый Виком стул и сел на него верхом.

– Ну, здравствуй, Евгения, – кивнул дядька. Я как-то сразу поняла, что он здесь главный. – Вижу, я в тебе не ошибся…

– Какого черта вы следили за мной? – зашипела я.

– Так ты и слежку заметила? – довольно хмыкнул босс. Непонятно чем, но я его явно радовала.

– Что вам от меня надо??? – сорвалась я на крик и машинально рванулась вперед. Металлом об металл заскрипели наручники. Мужик отшатнулся. Видно, наглядный пример обращения с коллегой кое-чему его научил.

– Я и так не сомневался в твоих способностях, а ты только что их лишний раз подтвердила. Давай обойдемся без экспериментов и просто поговорим, – решил вразумить меня главарь.

«Просто поговорим?» – задыхалась я от злости. Так это, значит, только для того, чтобы по душам посплетничать со мной, они организовали всю эту заварушку – следили за мной, усыпили, привезли неизвестно куда, а чтобы уж беседа совсем удалась, приковали наручниками к батарее? Ничего себе посиделки намечаются!

Я обвела взглядом бандитскую троицу. «Ну, погодите! Я вас всех запомнила!»

– Женя, – обратился ко мне босс, – нам нужна твоя помощь, – совершенно серьезно произнес он.

– Что? – я не верила своим ушам.

В наступившей тишине что-то снова гулко грохнуло за стеной. Должно быть, рядом стройка, – сообразила я.

– У меня к тебе есть конкретное дело, – не замечая моего замешательства, продолжал мужик. – Обсудим? – предложил он так, как будто у меня были варианты.

Я молча смотрела на него исподлобья и ждала.

– Ребята, идите, прогуляйтесь, – отдал неожиданный приказ босс. – Я хочу поговорить с ней с глазу на глаз.

Во взглядах горилл застыл немой вопрос.

– Идите-идите, – нетерпеливо махнул он рукой. – Ничего со мной не случится!

Две горы мышц зашевелились, засопели и нехотя вышли из комнаты. Босс выждал пару минут, а потом продолжил:

– Итак, Женя, у меня есть для тебя работа.

– Шутите? – отреагировала я.

– Нет, – четко проговорил он. – Ты должна взять в попутчики до Тарасова нашего человека.

– Как вы на меня вышли?

– Женя, имена настоящих профессионалов передаются из уст в уста. А ты, насколько мне известно, в когорте лучших!

– Кто вы такой? Как вас зовут?

– Это не имеет значения. Мы с тобой больше не увидимся – сегодняшняя встреча первая и последняя. Ты будешь работать с нашим человеком. Его зовут Марк.

– Вы что, издеваетесь? – вышла я из себя.

– Почему? – удивленно вскинул брови босс.

– Вы следили за мной… – напомнила я.

– Ну да, – не стал лукавить мужик.

– Тайком привезли сюда.

– Верно.

– Приковали наручниками к батарее, – я потрясла рукой – браслеты звонко забряцали. – И думаете, что после всего этого я соглашусь на вас работать? Я что, похожа на идиотку?!

Босс резко встал со стула, прошелся из угла в угол и остановился около окна. Он вытащил из кармана пальто пачку сигарет, прикурил одну, запрокинул голову и выдохнул дым.

– Я ожидал такого результата, – медленно, растягивая слова, произнес он.

– Немудрено! – зло выплюнула я.

– Я даже не сомневался в том, что ты в принципе не согласилась бы участвовать в этом деле… – он снова выдохнул. По комнате растекся пряный табачный запах, у меня закружилась голова. Босс упорно смотрел в окно, раскачивался с носка на пятку и курил. – Я это учел…

Он резко обернулся ко мне.

– Женя, вот только тебе все равно придется на нас работать, – мужик сверлил меня своими колючими серыми глазами.

– С чего бы это? – я постаралась не терять самообладания, но разговор нравился мне все меньше и меньше.

– У нас твоя тетка.

– ???

– Можешь не волноваться, с ней все в порядке. Пока, – многозначительно произнес босс и щелкнул по кончику сигареты, пепел посыпался на бетонный пол к его ногам. Я проследила за тем, как одна за другой погасли горящие искры. И так и осталась сидеть – тупо глядя в пол, как громом пораженная. Что делать? Что говорить? Я не знала…

– Ее жизнь будет зависеть только от того, насколько успешно ты выполнишь свою работу. Запоминай, что тебе предстоит сделать, – босс снова принялся расхаживать по комнате. – Завтра ты должна будешь выписаться из своей гостиницы. Соберешь все вещи, возьмешь машину и поедешь на вокзал. Ровно в восемь ты встретишь там Марка. Он знает тебя и сам подойдет. Просто жди его около электронного табло в зале ожидания. С этого момента вы с Марком не должны будете разлучаться до самого Тарасова. Ты будешь делать все, что он скажет, иначе больше никогда не увидишь свою родственницу. Если с Марком что-то случится, ты тоже вряд ли встретишься с теткой. Если вы не доедете до Тарасова – не обессудь. Да, и еще, – вспомнил он, выдержал паузу, а потом, широко улыбаясь, отчеканил: – Если ты вдруг решишь связаться с полицейскими или просить помощи еще у кого-нибудь – итог будет тот же. Надеюсь, ты все запомнила?

– Я хочу услышать голос тети, – было единственное, что я могла сказать в ответ.

– Это не обсуждается! Тетка вернется живая и здоровая только в том случае, если ты выполнишь работу. До этого никаких созвонов. Вообще! Ни с кем! Твой телефон временно останется у меня, получишь его обратно только тогда, когда будешь с Марком в Тарасове. Это на всякий случай, – очередная хищная улыбка в мою сторону. – Если вдруг тебе вздумается обратиться к кому-то из твоих дружков. У тебя же много приятелей в полиции, верно?

– Я должна ее услышать… Откуда мне знать – вдруг вы врете?

– Девочка моя, такие люди, как я, не врут, не шутят и не бросают слов на ветер. Очень рассчитываю на то, что мы друг друга поняли. Уверяю вас, Женя, если вы не выкинете никаких фокусов, то и я обязуюсь выполнить свое обещание – вернуть вам вашу тетю живой и здоровой. Вик! Дэн! – позвал он своих верных дружков.

Две человекообразные глыбы тут же возникли в дверном проеме.

– Доставьте нашу гостью туда, откуда вы ее и забрали, – попросил босс и затушил сигарету о подоконник. – Удачной вам поездки, Женя, – произнес он и вышел из комнаты.

Я ничего не ответила. Упорно молчала я и потом, когда Вик, боязливо поглядывая на меня, расстегивал наручники. Я не стала сопротивляться, когда мне завязали глаза и куда-то повели. Вперед, потом по лестнице вниз и прямо. А потом лицо заколола мелкая изморось – мы вышли на улицу. Под ноги все время что-то попадалось, каблуки вязли в жидкой грязи, я то и дело спотыкалась и, если бы Вик и Дэн не вели меня под руки, я бы наверняка упала.

Потом мы остановились, щелкнула отключенная сигнализация.

– Садись! – сказал то ли Дэн, то ли Вик, и меня втолкнули на заднее сиденье машины. Дверцы захлопнулись, мотор заурчал – мы поехали.

Двое отъявленных бандюг не подвели своего начальника – примерно минут через двадцать машина остановилась, с меня сняли повязку и без каких-либо признаков агрессии велели:

– Выходи из машины.

На улице по-прежнему шел дождь – мелкий, навязчивый. Я выбралась из салона, хлопнула дверцей, и старенькая «Тойота» тут же сорвалась с места и умчалась вниз по улице. Я осталась стоять одна на той самой остановке, с которой меня и увезли. Как будто ничего не изменилось и только вдоль дороги зажгли вечерние фонари. Я взглянула на наручные «Свотч». Начало одиннадцатого… Ровно четыре часа понадобилось человеку, имени которого я не знала, чтобы перевернуть с ног на голову всю мою спокойную жизнь.

И что теперь делать? Как быть? Я была настолько выбита из колеи, что пару кварталов прошла на автомате, пока не сообразила, что мне нужно идти совсем в другую сторону. В голове билась только одна мысль – мою дорогую и любимую тетю Милу похитили!

Я как вкопанная остановилась посреди улицы.

«Или не похитили? – посетила меня неожиданная догадка. – Просто наврали? Запугали? Забрали телефон, запретили звонить, заставляют работать на себя… А что, если тетя жива и здорова сейчас сидит дома! Ну, не могли ее похитить! Это же полный абсурд!»

Я ускорила шаг, потом побежала. Нужно было найти телефон и позвонить домой!

Первое, что пришло в голову, – зайти в ближайший магазин. Он обнаружился на следующем же перекрестке. Продуктовый мини-маркет со скучающей продавщицей за прилавком был совершенно пуст. Я тут же направилась к тетке в униформе.

– Извините, попала в совершенно дурацкую ситуацию, – на ходу сочиняла я. – Я в Зеленограде проездом, совершенно не ориентируюсь в вашем городе… Хотела вызвать такси, чтобы доехать до гостиницы, но обнаружила, что у меня украли сотовый… Нельзя ли набрать от вас?

Честно говоря, я совершенно не надеялась на успех этой маленькой аферы. Но тетка неожиданно прониклась ко мне сочувствием, поманила за прилавок и указала на старенький телефончик, висевший на стене – «Звони, милая»!

Замерзшими пальцами я быстро пробежалась по выученным назубок цифрам. Сердечко замерло, пропустило пару ударов, а потом быстро-быстро забилось. Гудки тянулись… Минуты шли…

– Может, ты номерок неправильный набираешь? – засуетилась сердобольная продавщица хлеба-колбас.

– Тот. Точно тот…

– Попробуй по-другому позвонить, сейчас продиктую…

Я глянула на часы. В это время тетя всегда бывает дома.

Всегда, но только не сегодня.

Я повесила трубку – ждать было бессмысленно – и послушно набрала цифры, которые мне продиктовала моя случайная знакомая.

– Пока машина не приехала – подожди здесь! – раздобрилась она.

– Спасибо, что-то душно у вас, я лучше на улицу выйду…

Такси я ждала под крошечным козырьком магазина, переминаясь с ноги на ногу и ежась от холода. И, хотя машина приехала через пять минут, я успела окончательно и безнадежно промокнуть.

– Куда едем, красавица? – беззаботно улыбнулся водила.

Я запрыгнула в салон, хлопнула дверцей.

– До «Авроры».

Дядька послушно завел мотор, и старенькая машинка помчала нас по темным улицам Зеленограда. Дома, скверы, подворотни, нескончаемая вереница фонарных столбов вдоль дороги быстро-быстро замелькали перед глазами. Я откинулась назад, зажмурилась, забылась…

– Что-то случилось? – вернул меня к реальности обеспокоенный мужской голос.

Я нехотя подняла тяжелые веки и глянула в сторону водилы. Он встревоженно заглядывал мне в лицо и спрашивал:

– Девушка, вам плохо?

– Нет, – мотнула я головой. – Нет.

Я приподнялась, поправила обмотанный вокруг шеи шарф, обхватила себя руками. В машине явно работала печка, но мне все равно было холодно.

– Выглядите вы неважно. Может, позвоните кому-нибудь, скажете, чтобы вас встретили.

– Мне некому звонить, – тихо-тихо произнесла я и отвернулась к окну – разговаривать мне совсем не хотелось.

А ведь действительно я никому не могла позвонить и рассказать о случившемся. Я оказалась совершенно одна в чужом городе, с кучей проблем, загнанная в угол и до смерти напуганная. Как выпутываться из этой истории, я не имела ни малейшего понятия…

Да и что я могла сделать одна? Без средства связи, постоянно опасаясь, что за мной могут следить. Конечно, я могла хоть сейчас попросить таксиста отвезти меня в полицейский участок. Или добраться до гостиницы и оттуда вызвать полицию. Но меня преследовал панический страх, что любой мой неверный шаг будет стоить жизни тете Миле. И теперь как заклятье для меня было – «Никому не позвонить! Никому не рассказать!».

Но и бездействовать я не могла. Но что тут можно было сделать?..

«Димка!» – неожиданно пронеслось у меня в голове. Конечно, Димка! И как я сразу не подумала про него! Дима был моим единственным шансом. Ведь он звал меня куда-то сегодня, должен был заехать. Не найдя меня в гостинице, Дима скорее всего забеспокоился, забил тревогу. Надеюсь, сейчас он ждет меня в холле «Авроры», и, не знаю, как именно, я сообщу ему о том, какая беда свалилась на мою голову. Он обязательно мне поможет, непременно что-нибудь придумает!

Эта мысль так взбудоражила меня, что оставшуюся часть пути я провела как на иголках и заранее расплатилась с водителем – «Сдачи не надо!». Стоило только ему остановиться у тротуара, я тут же выскочила из салона и как ошпаренная, бегом по лужам, помчалась к центральному входу гостиницы «Аврора». Я не сомневалась, что таксист провожает меня удивленным взглядом, скорее всего он решил, что я умалишенная, – мне было плевать!

Распахнув дверь гостиницы, я кое-как взяла себя в руки и, направляясь к стойке администратора, старалась ничем не выдать своего волнения: шла уверенно, приветливо улыбалась, смотрела прямо.

– Простите, сегодня вечером меня никто не искал? – ровным тоном спросила я.

Благообразный мужчина предпенсионного возраста с беджиком «управляющий» на лацкане форменного пиджака дежурно улыбнулся мне в ответ.

– Добрый вечер, Евгения Максимовна. Вам звонили. Дмитрий Евдокимов просил передать, что заехать не сможет, так как у него появились срочные дела. Он обещал связаться с вами.

Еще пару секунд мне удалось довольно-таки убедительно улыбаться.

– А больше господин Евдокимов ничего не просил мне передать?

– Нет, к сожалению, нет.

– Спасибо.

Я развернулась к лифту, поднялась на третий этаж, прошла по длинному коридору до самого конца, достала ключи от номера, открыла дверь.

Не зажигая свет, я прошла в глубь комнаты, распахнула встроенный мини-бар, налила виски. Спиртное я опрокинула в себя залпом – не поморщилась, не зажмурилась, ничего не почувствовала. Плеснула еще одну порцию и опять одним глотком выпила. Только после третьей дозы спиртного я немного пришла в себя, согрелась, сняла куртку, забралась на подоконник с ногами и по привычке закурила.

Я выдыхала едкий табачный дым, безразлично смотрела на огни ночного Зеленограда и думала о том, что из этого города следовало бы бежать, причем без оглядки, как только я заметила слежку. «И почему я осталась? Зачем стала разбираться? Назначила свидание Диме? Для чего?»

Я так и просидела на подоконнике с бокалом виски и пачкой сигарет, пока не рассвело. Только когда по улицам поползли первые лучики осеннего солнца, а по тротуарам заспешили прохожие, я отмерла, затушила в пепельнице недокуренную сигарету, быстро собрала вещи и, позабыв закрыть форточку, вышла из номера…

Глава 2

Ровно в четверть восьмого, как и было оговорено, я вошла в здание вокзала. Миновала полицейский контроль, поднялась на эскалаторе вверх и попала в толпу людей, нагруженных сумками и чемоданами. Кто-то только что вышел из поезда на перрон, кто-то спешил занять место в отъезжающем экспрессе, кто-то просто спал, подложив под голову один из многочисленных саквояжей, – я оказалась в обычном для вокзала муравейнике. Я прошла через гудящий зал ожидания, миновала справочное бюро.

Я шла быстро и решительно. Руки в карманах. Клатч под мышкой. В клатче – пистолет. Я была готова ко всему! Остановилась я, только когда оказалась напротив электронного табло, как и было условлено. Я оглядела кучкующийся у главного вокзального информатора народ – престарелая дама с горой перевязанных и перемотанных коробок, шумная стайка молодых людей с рюкзаками, несколько мужчин с разномастными чемоданами. Только я была налегке, никуда не уезжала, никого не встречала. Я просто ждала.

«Скорый поезд Зеленоград – Ангара подан на пятую платформу», – пронесся над толпой электронный голос. Я машинально посмотрела вверх. Буквы на табло подмигнули и обновились.

Зеленоград – Ангара…

Рига – Ставрополь…

Сызрань – Зеленоград…

Интересно, откуда должен приехать мой попутчик?

Возможно, он ниоткуда и не приезжает, встреча назначена здесь, чтобы лишний раз запутать меня. «Хотя… Какой в этом смысл! – тут же подумала я. – Ведь я и так ничего не знаю о людях, на которых предстоит работать!» Кто похитил мою тетю? Как зовут главаря этот чертовой шайки-лейки? Я не знала. Как не знала и того, куда меня отвозили вчера для встречи с ним. Неподалеку от какой-то стройки, примерно в получасе езды от центра. Но таких мест в Зеленограде с десяток. Да и что мне это даст? Наверняка помещение не принадлежало ни боссу, ни кому-либо из его окружения. И номер машины, на которой меня везли, я не разглядела. Во всей этой темной и неясной истории была только одна-единственная зацепка – мой попутчик по имени Марк.

И его-то я теперь и ждала!

Я взглянула на часы. Ровно восемь, а это значит, что он уже должен быть здесь. Хотя… «Как я его узнаю?» – вдруг сообразила я. Ведь я не имею ни малейшего понятия о том, кого жду. Как он выглядит? Какого возраста? Во что одет?

Я посмотрела налево, направо, назад. Когда я снова обернулась, под электронным табло напротив меня стоял мужчина. Высокий брюнет в драповом пальто с кожаным кейсом в руке смотрел на меня в упор. Это и был Марк. Когда я сделала шаг ему навстречу, то не сомневалась в этом.

– Кажется, вас я должна была встретить?..

Ни приветствия, ни улыбки, ни рукопожатия.

– Евгения? – коротко уточнил Марк.

Он сверлил меня взглядом, я зло смотрела на него – мы сразу не понравились друг другу. Ни один из нас этого не скрывал.

– Хорошо, что вы пришли без опоздания. У нас сегодня еще много дел. Надеюсь, вы на машине? – все тот же отстраненно-официальный тон.

– Разумеется, – я тоже держала себя в рамках, хотя в мыслях была сплошная нецензурщина.

– Отлично, – кивнул он. – Тогда идем. – Не дожидаясь ответа, Марк быстро зашагал вперед. «Ненавижу!» – подумала я, но – делать нечего – поспешила следом.

Пока мы шли к выходу, я отметила, что мой попутчик отлично ориентируется в здании вокзала – он ни разу не взглянул на указатели, не помедлил, не остановился, а все время уверенно шел вперед. «Он либо живет в этом городе, либо не раз здесь бывал», – поняла я.

А еще у него с собой из вещей только кейс. Я шла чуть позади Марка и смотрела на кожаный портфель у него в руке. Максимум, что туда могло уместиться, несколько рубашек и какие-нибудь документы. А это значит, что если он и приехал в Зеленоград, то точно не издалека. Впрочем, слегка помятое пальто, усталый вид и трехдневная щетина свидетельствовали в пользу того, что какое-то время в дороге Марк все-таки провел.

Мой попутчик толкнул стеклянную дверь-вертушку, и мы оказались на привокзальной площади.

– Где твоя машина?

– На соседней парковке.

«Интересно, а он в курсе, почему я согласилась его охранять?» – промелькнуло у меня в голове.

Старенький «Фольксваген» послушно дожидался хозяйку у обочины. Я нажала на кнопку сигнализации, распахнула дверцу и села в салон. Мой попутчик обошелся без приглашения – подхватил полы пальто и уселся на соседнее с водительским сиденье.

– Куда мы едем? – я перекинула ремень через плечо и повернулась к нему.

– В гостиницу.

– В какую?

– В любую!

Я пожала плечами – в любую, так в любую! – завела мотор и тронулась с места.

Машина медленно поползла вдоль тротуара, свернула на круг и влилась в общий поток автомобилей. Четырехколесная старушка то и дело ухалась в лужи, а в окно летел снег. На улице была то ли осень, то ли зима.

– Ненавижу такую погоду, – проворчала я и включила «дворники».

Два пластмассовых крепления монотонно заскользили по стеклу.

– В такое ненастье лучше всего быть дома.

Попутчик никак не реагировал на мои замечания. Он молча сидел рядом и упорно смотрел вперед. Я кашлянула – диалог явно не клеился, а мне во что бы то ни стало требовалось раздобыть хотя бы какую-нибудь информацию о людях, на которых я вынуждена была работать.

– Как доехал? – спросила я.

– Нормально, – коротко ответил Марк.

– Дорога была долгая?

– Не очень.

Я скрипнула зубами, но не сдалась.

– Зачем тебе понадобилась охрана?

– А зачем обычно тебя нанимают? – огрызнулся мужик.

– Конкуренты? – я не обратила внимание на злой тон своего попутчика.

– Считай, что да.

– Это не ответ. За тобой следят? Тебе угрожают? Или дело в чем-то другом?

– Не задавай лишних вопросов! – пресек разговор Марк.

– Я твой телохранитель и должна иметь хотя бы минимум информации, – возразила я.

– Ты мой телохранитель и должна меня охранять. Все. Точка. Больше ты ничего не должна. Возможно, тебя не предупредили, но в нашем договоре о сотрудничестве есть один маленький пунктик, – четко выговорил он.

– Какой? – на автомате спросила я.

– Если будешь совать нос не в свои дела, то… – в эту секунду мы смотрели друг на друга, Марк отвернулся первым. – Сама знаешь, что будет, – закончил он, уже не глядя на меня.

«Он в курсе всего!» – поняла я, стиснула зубы и покрепче вцепилась в руль. Господи, дай мне сил не пристрелить этого мужика раньше, чем мы окажемся в Тарасове!

– Так что давай сразу договоримся – друзьями нам никогда не стать, мы просто временно вынуждены находиться рядом. Мне нужно добраться до Тарасова, ты мне в этом помогаешь! И все! Так что можешь отложить свои философские беседы до другого случая!

– Отлично! Предпочитаешь вообще не разговаривать? – прошипела я.

– Да.

– Хочешь, чтобы я не задавала никаких вопросов?

– Уж будь любезна!

– Значит, будем молчать! – рявкнула я и уставилась на дорогу.

Меня могли запугать, мне могли угрожать, могли вынудить меня охранять неизвестно кого, но заставить любезничать с ненавистным мужиком не мог никто!

Чтобы не сорваться, я решила хоть как-то себя отвлечь и схватилась за пачку сигарет. Прикурила тонкий «Парламент», выдохнула едкий дым и почувствовала, как начинаю согреваться. «Ну и черт с тобой! – думала я, нажимая на педаль газа и обгоняя очередной автомобиль. – Не хочешь ничего говорить – не надо! Все равно узнаю то, что мне нужно!»

– Ты можешь не курить в машине? – рыкнул в мою сторону Марк.

Я отвлеклась от дороги и удивленно посмотрела на него.

Напротив меня сидел злой мужик, и у него был такой взгляд, что без слов стало ясно – будь у него возможность пустить в дело оружие, он бы не стал долго думать. Я мысленно расплылась в улыбке – что ж, по крайней мере не только мне не нравится эта экскурсия!

– Мы же договорились – не разговаривать, – не смогла я скрыть издевки в голосе.

Марк сверкнул в мою сторону глазами и отвернулся, а я с особым наслаждением сделала очередную затяжку. Оставшуюся часть пути мы провели согласно принятому решению – молча! Короткий диалог состоялся, только когда я припарковала машину у одной из центральных гостиниц города.

– Остановимся здесь? – решила я уточнить у своего спутника.

– Угу, – промычал мужик в ответ и выбрался из машины.

Я последовала за ним. Шагнула на улицу, угодила в лужу, выругалась сквозь зубы. И что за невезение – и погода дрянь, и попутчик на удивление отвратительная личность, и зонта нет. А мокрый снег превратился в дождь, и тоненький плащик совсем не спасает от холода и слякоти. Больше всего на свете хотелось оказаться у себя дома, в Тарасове, рядом с любимой тетушкой Милой.

– Ты идешь? – окликнул меня Марк.

Я тряхнула головой, взяла себя в руки (сейчас не время раскисать, Женя) и быстро зашагала за мужчиной в драповом пальто. Мы были колоритной парочкой! И до чертиков бесили друг друга!

В услужливо распахнутые двери гостиницы «Зеленоградская» я входила с неприятными мыслями в голове. Странное дело, но мы с Марком умудрились перегрызться за пятнадцать минут пути. Что нас ожидало впереди, можно было только догадываться… И лично меня подобные перспективы никак не воодушевляли.

Марк был настроен решительно. Так по крайней мере казалось. К стойке администратора он подошел без малейших колебаний, шлепнул перед клерком свой паспорт и сообщил:

– Двухместный номер, пожалуйста.

Марк обернулся ко мне и протянул руку, явно для того, чтобы я передала ему свои документы. Я проигнорировала этот жест и демонстративно отдала бордовую книжицу управляющему из рук в руки. Тот посмотрел на меня, на Марка – на парочку закадычных приятелей мы сейчас точно не походили, – раскрыл по очереди наши паспорта, пробежался по клавишам компьютера.

– На какой срок вы хотели бы остановиться в нашей гостинице?

– Четыре дня.

«Четыре дня?!» – мысленно ужаснулась я, но все же смогла сохранить на лице невозмутимое выражение.

– Плюс-минус день. У нас командировка – возможно, удастся решить все дела быстро, возможно, нет, – с охотой пояснил Марк. Он улыбался, любезничал – вел себя, как обычный человек, приехавший в чужой город по долгу службы. И только не очень довольное выражение моего лица вносило легкий диссонанс в эту сцену.

– Думаю, у нас найдется для вас отличный номер, – кивнул управляющий.

Еще пара минут ушла на оформление документов, после чего нам вернули паспорта и выдали ключи от номера. Марк забрал их себе и сгреб со стойки паспорт. К моим документам он даже не притронулся. Вот и отлично – пусть держит дистанцию!

В нашем случае дистанция была лишь временно сдерживаемой злостью. Хотя Марк не сказал ни слова о моем нелюбезном поведении в холле гостиницы, я точно знала – он в ярости. Он просто молчал, не оборачивался и не смотрел на меня. Я же следила за ним. Пока мы поднимались в лифте, я стояла у него за спиной и сверлила ее взглядом. И когда мы шли по коридору, я тоже не спускала глаз со своего попутчика. Только в номере я перестала играть в гляделки, поставила сумку на пол, сняла промокший плащ, прошла мимо остановившегося в дверях Марка и опустилась в кресло.

– Нас не обманули – номер и впрямь вполне сносный! – оценила я интерьер.

– Мы здесь все равно ненадолго, – прокомментировал Марк, запер дверь на ключ и тоже прошел в номер. Он заглянула в ванную комнату, открыл дверки шкафа, проверил ящики прикроватного столика. Когда он провел ладонью по низу подоконника, меня вдруг осенило: «Он думает, что в номере может быть прослушка?»

От кого же бежит этот человек в Тарасов? Кого он боится? И кто он вообще такой, если для того, чтобы нанять охрану, ему понадобилось похищать мою тетю?

– Я думала, что мы сразу поедем в Тарасов, – произнесла я, когда Марк закончил осмотр номера.

– У меня остались здесь неулаженные дела, – позабыв про зарок молчать, пояснил мужик. – Сегодня мы поедем к одному человеку… Встреча назначена на два часа дня. До этого никаких дел, вполне можно заказать еду в номер.

– Заказывай! – кивнула я.

Марк удивленно на меня посмотрел, я довольно оскалилась.

– Я – телохранитель и должна тебя охранять. Все. Точка. Больше я ничего не должна. Возможно, тебя не предупредили, но в нашем договоре о сотрудничестве есть один маленький пунктик, – елейным голосочком пропела я. – Я тебе не прислуга! Хочешь есть – сам заказывай себе обед! – последнюю фразу я произносила уже без фальшивой улыбки. Выговорила, отвернулась к окну и закурила.

Уж бесить мужика, так по полной программе! Возможно, это было рискованно и опрометчиво, ведь в руках у его дружков моя тетя. Но я была уверена – гнусный мужик не станет жаловаться боссу на несговорчивую напарницу. Фраза «она отказалась заказывать для меня обед» звучала малоубедительно для серьезного поклепа в мой адрес.

Я слушала, как Марк топает по комнате. Злой и взвинченный, он ходил от шкафа к кровати и обратно, потом хлопнула дверь и наступила тишина.

Я выждала пару минут, прислушалась – шум воды. Я осторожно огляделась. Нет сомнения: Марк разложил свои вещи – пальто на кресле, кейс на столе – и заперся в ванной комнате.

Словно кошка на охоте, я соскользнула с кресла и в два прыжка оказалась у шкафа. Зажав сигарету между зубами, то и дело поглядывая на закрытую дверь ванной, я занялась самым неблагородным делом – рысканьем по чужим вещам.

Я распахнула дверки шкафа, быстро проверила немногочисленные пожитки своего попутчика. Ничего. Метнулась к креслу и обыскала карманы пальто. Снова пусто! Я перевела взгляд на кейс и плотоядно усмехнулась. Потеряв всякий интерес к шмоткам Марка, я вцепилась в кожаный портфель, но уже через пару минут поставила его на место.

– Чертов мужик, – прошипела я сквозь зубы.

Надо было отдать должное Марку – уж не знаю, кем он там был на самом деле – криминальной шишкой или самой последней пешкой, но правила конспирации мужик знал на пять с плюсом и, собираясь в душ, прихватил с собой все документы – кейс был совершенно пуст!

Он был немногословен, избегал встречаться со мной взглядом и бесился, когда я закуривала. Пока это было все, что мне удалось узнать о моем попутчике.

Когда Марк вышел из ванной комнаты, я как ни в чем не бывало сидела в кресле и докуривала сигарету.

– Ты можешь не курить хотя бы в номере? – спросил он уже без прежней злобы – то ли смирился, то ли устал.

– Извини, привычка, – отозвалась я и раздавила в пепельнице окурок.

Марк вздохнул, но на этот раз смолчал, прошел к кровати и развалился на покрывале.

– Ненавижу поезда! Не могу в них спать… – произнес он. – Каждый раз после дороги мечтаю поскорее оказаться дома.

«Все-таки я не ошиблась, он приехал в Зеленоград из другого города!»

– Я тоже не люблю переезды, – говорила я, а думала совсем о другом. «Брюки, незаправленная рубашка, жилетка – куда же этот чертов мужик спрятал паспорт?» – У меня отец был военный, я с ним столько помоталась по стране, что на всю жизнь хватит.

– Вот и у меня такая же история.

Марк подложил под голову подушку и прикрыл глаза. Я тихонько переместилась на кровать – поближе к своей жертве.

– Даже если ехать нужно далеко, все равно я предпочту автомобиль, – закончил он, поудобней устроился на подушке, подтянул к себе одеяло.

Я смотрела на него и ждала. А взглядом обыскивала – карманы брюк, потайные клапаны жилетки. Мне необходимо было узнать хотя бы что-то о моем попутчике. Например, его полное имя! Я придвинулась чуть ближе.

– Даже не думай, – неожиданно произнес Марк.

Я вздрогнула и отпрянула назад.

Его хитрые серые глаза смотрели на меня в упор.

– Тебе не нужно знать ничего, кроме того, что ты уже знаешь. Иначе мне придется пойти на крайние меры. Думаю, ты прекрасно понимаешь, о чем я сейчас говорю?

Мне хотелось схватить гнусного мужика за шиворот, вытрясти из него правду, заставить рассказать все, что он знает о тете Миле.

– Так что бросай эти фокусы, они до добра не доведут, – посоветовал Марк и отвернулся от меня.

Еще немного, и наши напряженные отношения могли бы перейти в открытый конфликт. Мы были готовы сцепиться в любую секунду!

Я перевела дыхание, в очередной раз подавила злость и шлепнулась на подушки. Желание рыскать по карманам Марка как рукой сняло. Этот хитрый лис и во сне кур считает – теперь я точно это знала! И даже когда мужик мирно засопел, я не рискнула запустить руку в его портмоне. Вместо этого я натянула на себя край одеяла и закрыла глаза. Бессонная ночь и измотанные нервы дали о себе знать – я моментально отключилась.

* * *

Я открыла глаза и села на кровати. Марк стоял у шкафа и застегивал манжеты рубашки. Стоило мне только подняться, как он тут же обернулся назад.

– Нам пора, – как всегда коротко сказал он.

Без лишних слов я встала, прошла в ванную и умылась. Пока ополаскивала лицо холодной водой, я задержалась взглядом на своем отражении. Бледная, всклокоченная, с нездорово блестящими глазами – н-да, видок у меня был еще тот… А настроение и того хуже! Но нужно было работать.

Я вышла из ванной, взяла со стула плащ, прихватила клатч.

– Мы можем ехать, – кивнула я Марку.

Как уже повелось – молча мы спустились вниз и вышли из гостиницы. Холод, слякоть и мокрый снег, летящий в лицо, – ничего не изменилось с тех пор, как мы приехали с вокзала. И на парковке стоял все тот же набор машин – старенький «Фиат», «Ниссан» и мой малогабаритный «Фольк». Хотя нет… На другой стороне улицы появилась «Ауди» – капот грязный, на лобовом стекле разводы. «И что за нерадивый хозяин мог оставить свой автомобиль в таком виде?» – машинально подумала я и открыла сумочку, чтобы достать брелок от сигнализации с ключами, но что-то заставило меня поднять глаза на «Ауди». За рулем сидел мужик, жевал бутерброд и меланхолично поглядывал по сторонам, на двери гостиницы, на прохожих, на нас с Марком. Привыкшая обращать внимание на мелочи, я тут же заметила бинокль и неаккуратно скомканную карту города на передней панели перед дядькой. Нас пасли! Я ведь была знатной ищейкой и носом чуяла неладное…

Мельком я взглянула на Марка – угрюмый мужик, не глядя по сторонам, обошел машину со стороны капота и распахнул дверцу. Я не стала подавать виду, что меня кое-что насторожило, и как ни в чем не бывало запрыгнула в салон.

– Где назначена встреча? – спросила я своего попутчика, когда мы оказались в машине, и я завела мотор.

– На Соборной, дом пять.

Я кивнула и вывернула руль вправо, машина выехала на дорогу и понеслась вниз по улице. Я посмотрела в зеркало заднего вида: «Ауди» так и осталась стоять на том же месте, никто и не думал следить за нами. Еще какое-то время я размышляла о водителе иномарки, то и дело бросала взгляд в зеркало, но злосчастная машина так и не показалась на горизонте, и через какое-то время мои мысли приняли совсем другое направление.

Я не решалась бы утверждать, кем был Марк – рядовой шестеркой или правой рукой босса, но его дружки точно жили на широкую ногу! По крайней мере дом, адрес которого назвал мой попутчик, располагался в одном из самых престижных районов города – стареньком квартале с десятком так называемых сталинских пятиэтажек. Здесь не селились современные нувориши, но жили интеллигенты старой закалки.

– Нам сюда, – указал Марк на одно из раритетных жилищ.

Я послушно свернула в арку, проехала через пустынный дворик и остановилась у нужного подъезда.

– Пойдешь со мной, – принял решение Марк.

У меня не было никаких возражений на этот счет. Я вышла из машины и огляделась по сторонам. Пустые скамейки, островки грязного снега, кое-где позабытая нерадивыми дворниками опавшая листва. Тоскливая картина!

Невесело было и внутри дома – высокие потолки, зарешеченные лампочки и нескончаемый лестничный пролет. Деревянные ступеньки скрипели от каждого шага. Хотелось завыть.

Нам пришлось подняться на пятый этаж. Марк позвонил в дверь с номером тридцать два. Я оглядывалась по сторонам, ежилась от холода и пыталась понять – какая нелегкая принесла нас сюда? Мой спутник снова нажал на кнопку. Звонок тоненько тренькнул где-то в глубине квартиры, но открывать нам никто не спешил.

– Может, никого нет дома, – предположила я.

– Мы договаривались с ним о встрече.

– С ним? Это мужчина?

– Тебе не нужно знать подробностей. Кажется, мы обсудили этот вопрос. Ты просто мой телохранитель.

Я поджала губы, но смолчала, а Марк снова принялся звонить. Прошло минут пять, прежде чем щелкнул замок, створка двери чуть приоткрылась, и из темноты коридора показался низенький мужичонка неопределенного возраста.

– Мы договаривались о встрече на сегодня, – отчеканил Марк. Ни «привет», ни «пока» – очевидно, для него то было в пределах нормы!

– Да-да… – блестящие глазки хозяина квартиры забегали от меня к Марку и обратно. – Конечно… Я помню… Проходите…

Он шагнул назад, приглашая нас войти. Марк обернулся ко мне, давая знак, чтобы я шла за ним, и переступил через порог. Я проскользнула следом.

Хозяин квартиры тут же захлопнул дверь, и мы оказались в полутемном коридоре, заставленном всяким хламом – здесь было старомодное трюмо, заваленное разнокалиберными рулонами бумаги, кресло с горой непонятного добра, а на крючках, вбитых в стену, висело множество вещей – кажется, здесь был представлен весь гардероб хозяина. Подобного кавардака я давненько не видела!

Собственно говоря, не менее странно выглядел и дружок Марка – в потертых джинсах и рубашке, на шее намотан клетчатый шарф, на носу очки. Он затравленно зыркал на Марка, и его мелко потряхивало. Очевидно, он был болен.

– Все будет готово только завтра… – прошуршал он.

– Я в курсе. Хотел удостовериться, что все о’кей! Женя, подожди меня на кухне, мне нужно решить пару вопросов, – последняя фраза относилась уже ко мне. Марк даже не удосужился познакомить меня со своим странным товарищем – впрочем, меня это уже не удивляло. Я начинала привыкать к странным замашкам своего попутчика.

– Конечно, – тут же засуетился мужик, – идемте, кухня вон там.

Через темный коридор меня проводили на кухню.

– У вас можно курить? – спросила я у хозяина апартаментов.

– Конечно-конечно… Можете курить. Пепельница на подоконнике.

Я кивнула и отвернулась от странного мужика.

– Идемте в кабинет, – позвал он Марка.

Я стояла на пороге кухни и прислушивалась к удаляющимся шагам мужчин – шаркал подошвами хозяин квартиры, твердо шагал мой попутчик. Где-то в глубине коридора хлопнула дверь. Они закрылись!

В любом другом случае я бы понеслась следом и, навострив ушки, разузнала бы, в чем суть совещания на Соборной в квартире номер тридцать два. Но за короткое время, проведенное рядом с Марком, я достаточно хорошо узнала этого мужика. С ним такие дешевые трюки не проходят!

Поэтому я предпочла спокойно покурить без тычков и упреков со стороны своего попутчика – нудного поборника здорового образа жизни. Итак, где здесь пепельница?

Я обвела взглядом пищеблок и тихонько присвистнула. Здесь царил такой же бардак, как и в прихожей. В раковине – гора немытой посуды, на столе – заляпанная разноцветными красками клеенка, а на подоконнике – свалка из тарелок, чашек, рулонов бумаги, каких-то рамок и прочего хлама. Я подошла к окну и попыталась найти среди всего этого пепельницу. Но под руку попадались то грязные бокалы, то рамки. За одну из красивых лаковых рамочек я зацепилась взглядом. Под стеклом был диплом «За лучший этюд. Эду Мартынову». Следующая рамка тоже оказалась с именным сертификатом – «За лучший натюрморт. Эду Мартынову». Здесь же и статуэтка «Золотая кисть» с тем же именем.

«Так хозяин этой квартиры художник!» – дошло до меня. Теперь понятно, почему везде такое скопление бумаги, а стол запачкан красками! Так называемый художественный беспорядок – обязательная атрибутика квартиры любой мало-мальски творческой личности – не обошел стороной и сие скромное жилище!

Сзади послышался какой-то шорох. Я тут же отдернула руку от рамки и обернулась. В дверях стоял Эд.

– Извините, что напугал… – зашелестел он. – Просто хотел заварить кофе. Вы будете?

– Нет, спасибо, – мотнула я головой и на всякий случай отошла к подоконнику.

– А вот я, знаете ли, большой любитель кофе. Просто не могу без этого напитка.

Художник прошел на кухню, чиркнул спичкой, зажег газ и громыхнул чайником.

– За день могу выпить чашек пять арабики, – он обернулся и неожиданно тихо спросил. – Вы работаете на этих людей?

– Что? – опешила я.

– Я слышал, как вы переговаривались за дверью, – горячо зашептал он, – вы на них работаете. Вас тоже заставили?

До меня вдруг дошло, что его лихорадочная трясучка – это не болезнь, не сумасшествие, а признак самого настоящего панического страха. Этот страх затравленного зверька, плескавшийся в его глазах, невольно передался и мне.

– О чем вы? – одними губами произнесла я.

– Они пришли к вам, угрожали? – Эд сделал шаг мне навстречу, я невольно отступила назад. – Это ужасно! Они заставили меня!

– Вы пьяны?

– Нет, я не пьян! Я вообще никогда не пью! В доме нет ни грамма спиртного! Я совершенно трезв! И отвечаю сейчас за каждое свое слово! Меня заставили работать! Меня убьют, если я что-то сделаю не так… Это все Миша Кравец… Это по его указке…

– Кто?

– Умоляю вас, помогите мне! – Эд все же смог схватить меня за руки и теперь с мольбой заглядывал в глаза. Больше всего мне сейчас хотелось оттолкнуть его, закричать, убежать из этой ужасной квартиры, заваленной всяким хламом, и забыть, забыть раз и навсегда события последних дней. Но я осталась стоять как вкопанная на месте и слушать то, что говорил этот перепуганный до смерти человек. А он, как скороговорку, твердил: – Мне больше некого просить… Я специально оставил его одного все проверять, а сам пошел варить кофе… Мне надо было сказать вам… Мне больше некому сказать… Вот уже неделю я не могу выйти из своей квартиры… Они следят за мной! Я должен работать на них! Я должен успеть! А иначе… У меня забрали телефон, перерезали провода, я боюсь выйти на улицу. Вдруг поймают? А вы… Вы на свободе… Вы можете мне помочь…

– О чем вы? Что вас заставляют делать эти люди? Они похитили мою тетю! Кто они?

Но Эд не слышал меня, он продолжал твердить свое:

– У меня есть план… Отличный план… Но я боюсь… Я так боюсь… Ведь меня могут убить… Сообщите в милицию!

Чайник на плите закипел, Эд резко выпустил меня и крутанулся назад.

– Мне нужно вернуться, иначе он что-нибудь заподозрит! – прошептал он и метнулся к плите.

Трясущимися руками художник открыл дверцу одного из шкафчиков, достал две чашки, звякнул ими о стол, схватил банку кофе. Я смотрела, как он насыпает в кружки коричневый порошок, как наливает кипяток. В какой-то момент он обернулся ко мне и прошептал:

– Помогите мне, пожалуйста… – схватил чашки и быстро вышел из кухни.

Я осталась одна – вконец разбитая, ошарашенная. В голове был хаос похлеще, чем в квартире у господина Мартынова. Я присела на стол, выхватила пачку сигарет и нервно закурила.

Значит, я не единственная, кто волей судьбы вынужден работать на этих людей. Методику запугивания и шантажа они практикуют на всех, кого втягивают в свои аферы. Если слова Эда не были бредом (а они им не были – я в этом не сомневалась!), то его заставили работать неделю назад. За мной слежку вели последние три дня. Странная получается история – сначала им понадобился художник, потом телохранитель… И я никак не могла понять сути этих нешуточных бандитских игр – почему ни с одним из нас они не попытались договориться мирно? Зачем было похищать мою тетю? Для чего понадобилось запугивать Эда? И что вообще было нужно этим людям от бедного художника? Впрочем, вполне возможно, что очень скоро я получу ответы на все вопросы. Ведь теперь у меня в руках была главная зацепка – я знала имя человека, который стоял за всеми этими махинациями. И я буду не Женечка Охотникова, если не смогу разыскать этого чертова Мишу Кравца!

Я как раз успела докурить сигарету, когда в коридоре послышались шаги, а потом в кухню заглянул Марк.

– Нам пора, – как всегда сухо скомандовал он.

Я соскользнула со стола, затушила в раковине окурок и вышла в коридор. Эд уже открыл дверь, чтобы проводить нас. Марк, не прощаясь, вышел в подъезд. За долю секунды, пока он находился ко мне спиной, я взглянула на художника, едва заметно кивнула головой и тут же шагнула за порог.

Несчастный запуганный человек остался по ту сторону двери.

– Идем, у нас есть еще дела! – поторопил меня Марк.

Я поспешила за ним следом. Но, спускаясь вниз по скрипучим ступенькам, я ни капельки не сомневалась, что мне еще предстоит вернуться сюда.

То снег, то дождь, то снег, то дождь. На этот раз был дождь. Я села в машину, завела мотор и включила «дворники». На душе было паршиво!

А вот мой попутчик Марк как-то оживился.

– Поехали в какое-нибудь кафе, – ни с того ни с сего предложил он.

Мое дело было выполнять приказы, и я послушно повернула руль, выводя «Фольк» из тесного двора на переполненную автостраду. Мы проехали несколько кварталов вниз, свернули на перекрестке. Но из головы у меня никак не выходил запуганный человек с Соборной, из квартиры тридцать два. Не позвоню в полицию – его убьют. Позвоню – кто знает, чем это обернется для моей тети? Как же быть? Что делать? Машинально я схватилась за пачку «Парламента», потрясла ее, открыла – пусто. Вот черт!

– Мне нужно заехать в магазин – сигареты закончились, – произнесла я, подъезжая к тротуару.

Марк согласно кивнул. «Неожиданно… – подумала я. – Неужто смирился с курящей напарницей?» И, пока мой суровый попутчик не передумал, быстренько шмыгнула из машинки к ближайшему киоску. «Так как же все-таки быть? – ломала я голову, переминаясь с ноги на ногу, пока продавщица искала нужные мне сигареты. – Звонить опасно… Очень опасно…»

– Возьмите, пожалуйста! – протянули мне бело-синюю пачку.

«Так как же быть?»

Не отходя от киоска, я распечатала пачку и закурила. Руки тут же согрелись, паника внутри улеглась. Я не знала, правильное ли решение я принимаю, но, возвращаясь к машине, точно знала, как поступлю!

– Если я не ошибаюсь, то ближайшее кафе есть на соседней улице, – сообщила я Марку.

– Отлично! Туда и поехали, – дал добро мой попутчик, и я погнала машину в нужном направлении.

Я не ошиблась: кафе «Рояль» обнаружилось за ближайшем перекрестком. Уютный зал с тесно стоящими столиками, специфическая атмосфера восьмидесятых и вполне сносная кухня – это был неплохой выбор.

Мы заняли самый дальний столик. Миловидная девушка в униформе тут же принесла меню. Я без особого энтузиазма листала странички. Никакого аппетита не было, я покосилась на Марка – компания не располагала.

– Черный кофе и чизкейк, – я захлопнула папку с меню и вернула ее девушке.

– А мне жаркое и… – Марк задумался, потом посмотрел на меня и неожиданно спросил: – Может, коньяку?

Напиться и забыться – в моем случае было бы идеальным вариантом. Но я отрицательно помотала головой.

– Я за рулем, – хмуро напомнила я.

– А я выпью! – разгулялся мой попутчик.

Хотя… Может, оно и к лучшему. Пьяный Марк – болтливый Марк!

Однако пятьдесят граммов не самого дорогого коньяка не развязали язык ненавистного мужика. Единственное, что мне удалось узнать, так это причину распития алкогольных напитков.

– За успех нашей поездки! – поднял Марк рюмку коньяка.

– Надеюсь, что скоро мы уедем из Зеленограда.

– Если все пойдет по плану, то уже через два дня, – кивнул мужик.

Я насторожилась.

– Через два?

– Да, осталась пара дел, и можно будет выезжать.

– Как ты планировал добираться до Тарасова?

– На машине!

– На машине?!

– Ну да! На твоей машине!

– Не понимаю… Из Зеленограда в Тарасов есть прямой рейс.

– Мы поедем на машине, – твердо произнес Марк и принялся за еду.

Я не стала спорить, но про себя приплюсовала к уже имеющимся еще одну странность. «Этим людям был нужен художник, телохранитель и поездка из Зеленограда в Тарасов на легковом авто. Любопытно… Очень любопытно!»

– А в Тарасове? Что будет там? – рискнула я задать самый главный вопрос.

– А что там может быть? – спросил Марк.

Он жевал поданную еду и смотрел на меня совершенно невозмутимым взглядом. Убила бы гада!

– Как только мы окажемся в Тарасове, тетю Милу сразу же отпустят?

– Давай сначала доедем, а потом будем рассуждать.

Мужик взял в руки баночку соуса, встряхнул и опрокинул себе в тарелку. Я проследила за тем, как томатная жижа растеклась по тарелке.

– Но мне важно знать сейчас, – потеряв всякий страх, настаивала я. – Я тебя охраняю, я везде сопровождаю тебя, я повезу тебя в Тарасов. А что, если…

– Оставь этот разговор, – перебил меня Марк. – Если ты все сделаешь, как тебе говорят, то ничего с твоей теткой не случится!

– Ты просто не представляешь, каково это! Когда близкий тебе человек находится в опасности!

– Прекращай! – зло рыкнул Марк.

– Как я могу тебе верить?!

– У тебя просто нет других вариантов!

Я явно разозлила мужика не на шутку. Он с такой яростью махнул рукой, что нечаянно задел баночку соуса и опрокинул ее на себя.

– Черт! – выругался Марк.

– Возьми салфетку.

– Вот черт! – шипел он сквозь зубы, вытирая брюки.

– Лучше иди в туалет, – посоветовала я.

Марк отшвырнул салфетку и поднялся с места.

– Я сейчас вернусь, – сказал он и размашисто зашагал в сторону двери с табличкой WC.

Я смотрела ему вслед, не мигая. В голове отчетливо пронеслась мысль: «Это мой шанс!» И, как только Марк скрылся за дверью, я схватилась за свой клатч. В моем распоряжении были считаные секунды, и нужно было успеть!

Я перерыла содержимое сумочки. Где-то у меня должна быть ручка. Ключи, сигареты, зажигалка – все не то! Ручки не было. Я схватила карандаш для глаз, выдернула из-под тарелки салфетку и трясущимися руками нацарапала: «Я в беде! Работаю на Мишу Кравца. Пятнадцатого выезжаю с его человеком из Зеленограда через Рижскую трассу. Бандиты собираются убить моего знакомого – Эда Мартынова. Адрес: Соборная, дом пять, квартира тридцать два. Помоги! Прошу передать эту записку майору полиции Д. Евдокимову. Номер телефона: 65-75-33».

Руки не слушались и дрожали, я то и дело поглядывала на дверь, боясь, что она откроется. Меня трясло, я задыхалась. Сердце гулко билось в груди – лишь бы успеть!

Немеющими пальцами накарябав «От Жени», я свернула салфетку. Действия, когда я прятала заветное послание под тарелку, а дверь уборной открывалась – совпали. Должно быть, в этот момент моя жизнь укоротилась лет на пять как минимум. И все же я это сделала! Когда Марк шел к нашему столику, я как ни в чем не бывало глотала кофе и поглядывала по сторонам. И только взглядом с ним я избегала встречаться – боялась, что выдам себя.

– Давай договоримся, – произнес мужик, садясь на соседний стул. – Больше не обсуждать эту тему.

– Договорились, – кивнула я, не поднимая головы. Наш с Марком мир был лишь временно сдерживаемой злобой, и сейчас я понимала это как никогда раньше.

Оставшееся время в кафе я провела как на иголках. Когда Марк наконец-то попросил счет, я тихонечко выдохнула. Он расплатился, надел пальто. Я тоже не отставала – прихватила свой клатч и поспешила уйти.

Уже у выхода я мельком обернулась назад. Официантка собирала посуду с нашего столика. Поставила тарелку Марка на поднос, рюмку, приборы, взяла мою чашку. На столе осталась лежать салфетка. ТА САМАЯ САЛФЕТКА.

– Проходи, – распахнул передо мной дверь Марк.

Дольше медлить было нельзя, и я вышла на улицу.

Что же, теперь моя судьба была в руках того человека, который найдет послание. Ведь исписанная корявым почерком салфетка была единственным шансом на спасение.

Глава 3

Как оказалось, следующая встреча у Марка была намечена на поздний вечер и, коль скоро до этого времени никаких дел в городе больше не было, он счел нужным вернуться в гостиницу. Лично у меня никаких возражений не было, и без лишних разговоров я доставила своего попутчика к дверям гостиницы «Зеленоградская».

Пока я пыталась припарковать свой «Фольк» между «Тойотой» и громоздким «Ниссаном», я взглянула в зеркало заднего вида. Старенькая «Ауди» была, разумеется, на месте! И тип за рулем был все тот же. Только теперь он не жевал бутерброд, а читал газетенку и иногда поглядывал на прохожих. Типичное поведение для ищейки, получившей задание следить! Сама не раз действовала подобным образом.

Я взяла клатч под мышку и выбралась из машины. «А интересно, на какую сторону выходят окна нашего номера?» – вдруг подумала я. В голове у меня родился коварный план…

Но на то, чтобы изучать особенности архитектуры гостиничного комплекса, времени не было – Марк уже выбрался из машины и вполне мог заподозрить в моем ротозействе что-то неладное. Сама невозмутимость, я включила сигнализацию и, звонко цокая каблучками, заспешила по тротуару в сторону крыльца.

«О слежке – ни слова! Использую это открытие в своих целях!» – решила я. Эта мысль придала мне уверенности, и в номер я возвращалась уже в более спокойном настроении. И даже на Марка смотрела без прежней лютой ненависти.

Впрочем, и мой горе-попутчик на время забыл про неприязнь. Развалился в кресле и взял пульт от телевизора.

– Все равно до вечера нужно как-то скоротать время, – произнес он, щелкая по кнопкам. На экране замелькали кадры какой-то старой киноленты, сюжет из новостного блока, ток-шоу для домохозяек.

Я отвернулась от экрана, прошла в глубь номера, на ходу стягивая плащ, остановилась у окна и выглянула на улицу. «Второй этаж – то, что надо!» – про себя отметила я. А вслух сказала:

– Так промерзла на улице! Наберу ванную и погреюсь.

– Угу! – отозвался Марк. События, разворачивающиеся на экране, явно интересовали его больше моей скромной персоны. Это было мне только на руку!

Я отвернулась от мужика, чтобы скрыть довольную улыбку. Надо признать, я не была пафосной стервой или отъявленной чертовкой, но умела постоять за себя, и этому мерзавцу Марку и его дружкам мало не покажется!

Я демонстративно достала из шкафа полотенце, вытащила из сумки свежую рубашку, краешком глаза не переставая следить за Марком, прихватила с собой сумочку – верный «макаров» был именно в ней, а он-то и должен был сослужить мне верную службу… И, пока меня не поймали с поличным, я прошмыгнула в ванную комнату. Заперлась, прильнула к двери, прислушалась – ни единого звука, кроме голосов из динамиков телевизора. Отлично!

Я действовала быстро и решительно, как будто все движения были сто раз отрепетированы и проверены. Я повесила махровую тряпку на крючок, туда же пристроила и свою рубашку, шагнула к окну, подняла жалюзи, без малейшего колебания распахнула створки. На кафельный пол тут же полетел ворох снежинок. Меня обдало промозглой ноябрьской прохладой. Но внутри меня кипела такая злоба, что не пугал даже ноль градусов на улице.

Я должна была во что бы то ни стало разобраться в сомнительной истории, организатором которой был некий Михаил Кравец. И если мой попутчик не хочет ничего рассказывать, то мне обо всем поведает тот, кто за ним следит! Наверняка дядька на «Ауди» не из праздного любопытства пасет шельму Марка. Вот с ним-то я сейчас и организую приватную беседу!

Я перегнулась через подоконник и выглянула наружу – слева глухая стена, справа от самой крыши вниз тянется труба водостока. Интересно, я смогу по ней забраться обратно в номер? Но, как говорится, не проверишь – не узнаешь! Не задерживаясь, я взобралась на подоконник – эх, где наша не пропадала! – и спрыгнула вниз.

Окна нашего номера выходили на безлюдную улицу, так что обошлось без свидетелей сумасбродного поступка. Я тут же вскочила на ноги, огляделась, встряхнулась и, как гончая, понеслась по задворкам гостиничного комплекса. Задачей номер один было незаметно подобраться к «Ауди». Но и здесь я точно знала, как действовать, не впервой!

Серая «Ауди» стояла напротив гостиничной парковки, я же помчалась в противоположную сторону. Добежала до ближайшего перекрестка, позабыв про все правила, перебежала дорогу на красный свет, чуть не угодила под проезжавшую машину, выругалась и помчалась дальше. Окольным путем я вернулась обратно к тому месту, где была припаркована иномарка. Еще на ходу я вытащила из сумочки пистолет…

Остальное было делом техники – я выскочила из-за угла дома, распахнула дверцу «Ауди», шлепнулась на соседнее с водительским сиденье и, довольно оскалившись, наставила на мужика пистолет.

– Привет, дружок!

Для достижения поставленной цели главным был эффект неожиданности, я в этом была еще та мастерица-затейница.

– Ты че? – опешил дядька, до этого невозмутимо листавший газетенку.

– Ниче! – передразнила я его. – Поговорить надо!

– О чем? – небритый мужик – по виду уголовник – совершенно искренне округлил глаза.

– Кто тебя сюда прислал?

– Ты че, чокнутая? Пушку спрячь!

– Советую говорить быстро и по делу! А иначе – пристрелю, – прошипела я и, чтобы не быть голословной, щелкнула затвором. Мужик побледнел.

– С дуба рухнула? – прозаикался он.

– Здесь я задаю вопросы, а ты отвечаешь! – зло сверкая глазами, отчеканила я. В моих планах было расколоть мужика максимум за десять минут, и я вовсе не была настроена на лирическую долгую беседу. Ведь, решаясь на такую аферу, я слишком многим рисковала… – Тебя прислали сюда следить за Марком?

Мужик морщился, кривился, смотрел то на меня, то на пистолет, потом выдавил из себя:

– Д-да…

– Откуда ты его ведешь?

– Из Сызрани! Я сел с ним в один поезд еще там и с тех пор не отставал.

– Зачем?

– Приказ босса.

– Как зовут твоего босса?

– Семен Давыдов.

Мужик через силу цедил слова.

– Семен Аркадьевич Давыдов.

– Зачем твоему боссу понадобился Марк?

– Тебе лучше знать! – окрысился мужик. – Он же твой дружок!

– Ошибаешься, – вкрадчиво пояснила я. – Он мне не дружок. Я просто охраняю его – я телохранитель. И мне до смерти хочется знать, что за фрукт мой клиент.

– Брось дурака валять! Какой ты телохранитель?!

Я нервно перевела дыхание – объяснять все тонкости нашего с Марком сотрудничества времени не было – и продолжила допрос:

– Чем твоему боссу не угодил Марк?

– Не знаю.

– Долги? – сделала я предположение.

– Не знаю.

– Конкуренция? – не отступалась я.

– Не знаю.

– Или, быть может, личная неприязнь?

– Без понятия!

Он врал. Он думал, что я шучу. Но я была серьезна, как никогда. Не для того я с таким трудом сбегала от Марка, чтобы принять участие в таком бестолковом разговоре. Ну, уж нет! Я не уйду отсюда, пока не получу ответы на все свои вопросы.

– Как тебя зовут? – смягчила я тон.

– Колян, – растерялся мужик от такой неожиданной смены темы.

– Николай, мне очень не хотелось бы этого делать, но… Я считаю до трех, и если ты не ответишь на мой вопрос, я выстрелю. Итак, зачем господину Давыдову понадобился Марк? Раз… Два…

– Твой приятель кое-что украл у моего босса! – на одном дыхании выпалил Николка.

Я расплылась в довольной улыбке – умею же я припугнуть! Но сбавлять обороты было пока рано, и с прежним напором я задала следующий вопрос:

– Что украл?

Я смотрела в упор и ждала. Я не собиралась убирать пистолет, я не думала выходить из машины. Я не сдвинусь с места, пока не получу ответы на все свои вопросы! Должно быть, Николка понял мой настрой.

– Картину! – мужик кривился и корчился так, как будто выдавал государственную тайну.

– Картину… – протянула я.

Стремительное бегство Марка через все города, его желание видеть рядом с собой телохранителя, запуганный художник, выполняющий какой-то таинственный заказ, и теперь кража картины. Все это, без сомнения, было звеньями одной цепочки.

– Я не вру! Убери пистолет! Сказал все, что знал! – запричитал Колян. – Отпусти меня! Убери пистолет!

– Убери пистолет, – повторил другой мужской голос у меня за спиной, и мне в бок ткнулось что-то твердое и холодное.

Я резко обернулась и выругалась. У открытой двери машины стоял Марк – всклокоченный, злой, с пистолетом в руке.

– Я выстрелю, если ты сейчас же не отпустишь его! – прорычал он, и дуло его боевого ТТ еще плотнее ткнулось в мои ребра.

– Он за нами следил!

– Прячь пушку и выходи из машины!

– Он пас тебя от самой Сызрани!

Чертов Марк был непоколебим.

Больше всего мне сейчас хотелось разреветься в голос. Или кого-нибудь убить.

– Выходи из машины! – Марк схватил меня за рукав свитера и потащил на салона.

– Пошел к черту! – все же сорвалась я и сделала то, о чем мечтала с первой минуты нашей встречи, – размахнулась и ударила Марка ребром пистолета по физиономии.

Он взвыл, схватился за разбитую челюсть, но уже через секунду ринулся на меня с удвоенной яростью.

– Быстро выходи из машины! Думала, что я ничего не замечу, чертова девка! Меня так просто не обманешь! – Марк снова вцепился в меня и на этот раз силой выволок из машины. Не желая сдаваться миром, я пнула мужика локтем под ребра. Он согнулся пополам, пошатнулся и стал падать на землю, увлекая и меня за собой. Пистолет я уже выронила. Но это не имело значения! Мы рухнули в сугроб мокрого грязного снега и сцепились не на жизнь, а на смерть.

Краем глаза успела заметить, что серая «Ауди» рванула с места и на полной скорости выскочила на дорогу. Но лично я так жаждала разобраться с Марком, что на сбежавшего сыскаря было наплевать. Его и в другой раз можно будет поймать, а вот отвести душу и как следует навешать тумаков ненавистному мужику – второго шанса может и не представиться!

– Тварь! – окончательно потеряв всякий страх, схватила я Марка за грудки. – Ненавижу тебя!

– Хотела меня обдурить?! Сбежать?! – рычал он, тщетно пытаясь разжать мои пальцы. – Думала, что я такой идиот? Решила, что сам не заметил слежки? Я слишком хорошо знаю таких прохвосток, как ты, – никогда не успокоятся так просто! Захотелось информацией разжиться от моих врагов!

– Ненавижу тебя! Тебя и всех твоих дружков! – выплевывала я слова, за которые потом могла жестоко поплатиться. – Сама бы тебя убила, будь моя воля! Пристрелила бы тварь такую!

– Заткнись! – Марк сумел оторвать меня от себя и с такой силой тряхнул, что я клацнула зубами.

– Как вы могли похитить мою тетю? Как? Чертовы скоты! Я даже не могу с ней поговорить! Я не знаю, где она! Что с ней! Ненавижу!

– Заткнись и послушай меня! Ты, видно, чего-то еще не поняла… Плохо объяснили? У нас твоя тетка. Пока что с ней все в порядке. Но ее убьют, если ты что-то сделаешь не так! Я на многое не обращал внимания! Когда ты собиралась рыскать по моим карманам, когда специально провоцировала меня своими разговорами… И вот теперь еще это! Если я скажу… Мне стоит только набрать номер и… – он захлебнулся словами, замолчал и еще раз встряхнул меня за плечи.

– Эй, мужик, ты че творишь? – неожиданно вмешался в наш конфликт какой-то сердобольный прохожий – молодой парень, на вид мой ровесник.

– Иди куда шел! Сами разберемся! – огрызнулся через плечо Марк, но этой секунды мне хватило, чтобы выскользнуть из его лап и еще раз ударить под ребра. Мужик ткнулся лицом в снег, закашлялся. Я еще раз ударила его.

– Получи, тварь такая! – сполна вознаградила я себя за долгое время терпеливого молчания рядом с ненавистным Марком.

– Э-э-э… – явно не ожидал такой прыти от несчастной жертвы мой заступник. – Ребята, вы чего?!

– Не мешай! – уже в один голос зарычали мы с Марком.

– Чокнутые! – плюнул парень, развернулся и зашагал дальше.

Марк снова схватил меня за плечи, опрокинул на спину и крепко прижал к земле:

– Не думай, что мне так приятно находиться с тобой рядом, – быстро заговорил он. – Это простая рабочая необходимость. Мне нужно добраться до Тарасова. Твоя задача – помочь мне в этом! Помочь, а не пытаться всячески помешать! Я сделаю вид, что ничего этого не произошло, и никому говорить не буду. Но это последняя подобная выходка с твоей стороны. Еще один раз и… Поняла?

– Поняла, – прошипела я, припечатанная к асфальту, не имея ни малейшей возможности пошевелиться.

– Надеюсь, второй раз объяснять не придется?

– Нет.

Еще долю секунды он сверлил меня своими серыми глазами, потом резко отпустил, встал и отряхнулся.

– Идем отсюда, пока нас в милицию не забрали. Вставай, – протянул он мне руку.

Меня могли заставить охранять ненавистного Марка, могли запугивать, угрожать. Но заставить меня быть любезной с этим мужиком не мог никто! Я зло глянула на него – будто к черту послала, оттолкнула его руку и сама поднялась на ноги.

Чуть прихрамывающая на ушибленную ногу, в насквозь промокшей одежде я, перепачканный в грязи, всклокоченный он – друг за другом мы поплелись в сторону гостиницы. Злодейка-судьба крепко-накрепко связала нас, и, вопреки всему, мы должны были продолжать жить вместе.

Н-да… Не прошло и суток, как мы с Марком разругались в пух и прах и даже подрались. Каковы были дальнейшие перспективы нашего совместного сожительства – можно было только догадываться…

Впрочем, копившаяся ярость была с лихвой выплеснута и был взят временный тайм-аут. Я бы даже рискнула назвать это перемирием. По крайней мере теперь наша взаимная неприязнь способна была ограничиваться словесными дебатами без рукоприкладства и таскания друг друга за шкирку. А в нашем с Марком случае это уже был существенный прогресс!

Мы даже рискнули остаться тет-а-тет в ванной комнате: я переодевалась в сухие вещи, Марк с прискорбием разглядывал в зеркало свою разбитую челюсть.

– А у тебя рука тяжелая, – констатировал он.

– На то я и телохранитель! – отозвалась я.

– Отличный удар для девушки!

– А у тебя отличная смекалка, – не осталась я в долгу. – Как ты догадался, что я выбралась через окно?

– Сквозняк.

Марк стоял ко мне спиной, и я видела его лицо в отражении. Он прикладывал к разбитой губе бинт и болезненно морщился. Я отложила в сторону свитер, который тщетно пыталась отряхнуть от грязи.

– Что? – не поняла я.

– Сквозняк. Ты открыла окно, и появился сквозняк. Это как-то не вязалось с твоим желанием погреться в ванной, – пояснил он.

Я невольно рассмеялась.

– Вот черт! Попалась на такой мелочи!

– Сначала я решил, что ты надумала попросить у администратора телефон, чтобы позвонить кому-нибудь и попросить о помощи, но когда понял, что в холле ты не появлялась, то сразу же смекнул, куда еще могла понести тебя нелегкая. Надо отдать тебе должное, – он обернулся и посмотрел мне прямо в глаза. – Ты отчаянная.

Я горько усмехнулась:

– И не такое бывало!

– А ты, значит, тоже заметил слежку? – после некоторой паузы продолжила я.

– Почти сразу.

– Ты где-то служил?

– С чего ты взяла?

– Эти люди работают профессионально. И вычислить их может только такой же профессионал.

– Черт! – выругался он, в очередной раз прикладывая к разбитой губе бинт.

Я внимательнее присмотрелась к собеседнику. Склонила голову набок – сощурилась, склонила на другой бок – сморщилась. Что за фрукт этот Марк? До сих пор я открыто шла на конфликт с ним. Возможно, стоит сменить тактику? Решительно отбросив в сторону свитер, я подошла к ненавистному мужику вплотную:

– Давай помогу.

Марк удивленно посмотрел на меня, но возражать не стал – развернулся и отдал бинт. Конечно, руки так и чесались снова заехать ему по роже, но я стиснула зубы и успокоила себя многообещающим «успеется!».

– Думаю, что мы с тобой порядком перепугали гостиничный персонал, когда завалились в таком вот виде! – произнес он.

– Да уж, такие постояльцы, как мы, им надолго запомнятся…

– Главное, чтобы раньше времени нас не выселили.

Я смочила бинт водой, но так и замерла с мокрой марлей в руках.

– Мы не будем переезжать? – искренне удивилась я.

– А зачем? – как ни в чем не бывало пожал плечами мужик.

– Ты что, не понимаешь? Нас засекли. Тебя вели от самой Сызрани и сейчас нашли здесь.

– И что с того?! – хмыкнул Марк.

– А то, что эти люди знают, где мы остановились! Думаешь, они так просто отстанут?

– Но у меня же есть телохранитель.

Это звучало убедительно, но мне показалось сомнительным.

Марк отодвинул мою руку с бинтом.

– Спасибо, – в прежней сухой манере произнес он, взял с крючка рубашку, накинул на плечи и вышел из ванной комнаты.

С минуту я оставалась стоять на месте, глядя на свое отражение в зеркале, а потом выбросила бинт и пошла в комнату. Забралась в кресло с ногами, взяла со стола пачку сигарет и закурила. Я выдыхала сигаретный дым и следила за Марком из-под опущенных ресниц. Он прошелся по комнате, остановился около окна, затем вернулся к дивану и тоже устроился на мягких подушках, подобрав под себя ноги.

– Спасибо тебе, – очень тихо произнесла я.

– За что? – посмотрел на меня Марк.

– За то, что не стал рассказывать своим о случившемся… Я просто… Я просто сорвалась.

– Я понял.

– Я не хочу, чтобы с моей тетей что-то произошло.

– Тогда дружеский совет – не нарывайся больше!

Я согласно кивнула. Я не умела быть покорной овечкой, но умела очень убедительно ею притворяться. И у меня был план! Я потерпела полное фиаско, пытаясь разговорить мужика, я не смогла его задушить. Теперь я решила пойти на крайние меры – я попробую его соблазнить.

– Ты знал, что твоим телохранителем будет девушка?

– Знал, – неожиданно для меня Марк ответил на вопрос, за который еще пару часов назад был готов придушить. Видно, что валяние в снегу нам обоим пошло на пользу.

– Ты сам выбирал себе попутчика?

– Нет, за меня решили.

«Только не решили, а решил. Решил Миша Кравец», – подумала я, но вслух, разумеется, сказала другое.

– Ты не имел ничего против, что тебя будет охранять девушка? – я сделала акцент на последнем слове.

– Со мной такие вопросы не обсуждают.

– Ты просто работаешь на этих людей, верно?

– Позволь заметить, что ты тоже работаешь на этих людей, – хмыкнул мужик.

Я затушила в пепельнице недокуренную сигарету и переместилась на диван – поближе к Марку.

– Значит, то, что я оказалась твоим телохранителем, – чистая случайность…

– Именно!

– А если бы ты выбирал, предпочел бы другую охрану?

– Если бы я выбирал… – Марк чуть приподнялся и оказался точно напротив меня – глаза в глаза. – Если бы я выбирал, то вообще бы никуда не ехал!

И прежде, чем я успела что-либо сказать, быстро поднялся с дивана

– Нам уже пора ехать на встречу, – сообщил он, схватил со стула пиджак, надел его, потом обернулся и добавил:

– Да, и если что… Ты не в моем вкусе: не блондинка, не кокетка… Так что бросай эти штучки! Они на меня не действуют! – Марк шагнул в ванную комнату и громко хлопнул дверью.

Я осталась сидеть на диване, в бессильной злобе сжимая кулаки, так что хрустели костяшки пальцев. У-у-убила бы!

* * *

Не блондинка, не кокетка, но крайне злопамятная и мстительная шатенка – спустя полчаса я быстро шла по улице бок о бок с мужчиной в черном пальто и с кейсом в руке. Мы спешили на очередную встречу.

На этот раз местом Х должен был стать один из ночных клубов Зеленограда. «Мандарин» – прочитала я неоновые буквы на самой крыше злачного местечка.

– Нам сюда? – уточнила я.

– Именно, – кивнул Марк и решительно потянул меня за собой.

Фейс-контроль мы миновали без единого вопроса и косого взгляда, Марк просто предъявил охраннику клубную карту. Не выпуская моей руки, Марк провел меня через коридор, облицованный серо-черным кафелем, мы спустились вниз, миновали высокую арку с неоновой подсветкой, шагнули за ее порог. Сумасшедшие децибелы музыки, толпа танцующих и никогда не выветривающийся сигаретный дым – мы оказались в зале ночного клуба. Меня передернуло. В принципе не переношу подобные местечки, а если надо еще и работать… В такой суете и кутерьме может произойти все, что угодно!

– Ты назначил встречу здесь? – ужаснулась я.

– Не совсем! Нам наверх! – снова потянул меня за собой Марк.

Наверх? Я запрокинула голову, и у меня все поплыло перед глазами – «черт возьми, какая нелегкая притащила нас именно сюда?». Но предаваться меланхолии не было времени – мой спутник решительно увлекал меня за собой в самый эпицентр гомонящей и ни на секунду ни перестающей танцевать толпы.

Кое-как протиснувшись через плотную массу людей, мы поднялись на второй ярус. Это была VIP-зона. Музыка здесь была не такая громкая, контингент поцивильнее, но суть одна.

– Нам туда, – кивнул Марк в сторону тесно сдвинутых диванчиков пронзительно красного цвета.

– Твой знакомый присоединится к нам чуть позже? – предположила я.

– Мой знакомый сюда не придет, – ответил мужик.

– ???

– Послушай меня, – принялся растолковывать суть дела Марк. – От тебя требуется минимум. Просто дождись меня здесь, – выдал он. Я недоуменно похлопала глазами.

– Я же твой телохранитель.

– Да.

– Извини, не могу тебя оставить. Мне было сказано: ни на шаг от тебя не отходить. Ты сам сто раз твердил, что если с тобой что-то случится, то…

– Со мной ничего не случится!

«Хитрый мужик не хочет, чтобы я знала, с кем он встречается!» – сообразила я.

– Но… – хотела было я привести еще один веский довод.

– Не спорь!

– Так ведь…

– Со мной ничего не случится! – рявкнул Марк. – Сказано – жди здесь, значит, жди!

Дальнейший диалог не имел смысла, поэтому мужик просто развернулся и быстро зашагал в сторону лестницы.

«Не на ту напал!» – думала я, сверля взглядом его спину. Сидеть сложа руки я не собиралась. И стоило Марку оказаться на первом ярусе, как я тут же сорвалась с места.

В два прыжка миновав лестничный пролет, я пулей пронеслась сквозь толпу танцующих. Изредка приподнимаясь на цыпочки и всматриваясь поверх голов вперед, я видела знакомую фигуру в черном драповом пальто. Марк решительно шел к выходу из клуба. Я чуть отстала от него у выхода из зала. Идти дальше было опасно – в коридоре было не так людно, хитрый мужик мог заметить меня.

Мимо стайками проходили молодые люди, кто-то нечаянно толкнул меня:

– Девушка, вы идете или нет? – недовольно буркнул один из парней.

– Иду.

Я отвлеклась всего на долю секунды, а когда обернулась, то Марка уже и след простыл.

– Черт, – выругалась я и, как гончая, выскочила из ночного клуба. Глянула налево, направо. Марка нигде не было видно. Я метнулась к одному из охранников:

– Из клуба только что вышел мужчина в драповом пальто – куда он пошел?

Секьюрити как-то странно глянул на меня сверху вниз, хмыкнул и подал голос:

– Вон туда, – махнул он рукой в сторону подворотни, – но он был один.

Забыв сказать заветное «спасибо», я помчалась в указанном направлении.

Надо заметить, что это только с виду ночной клуб «Мандарин» выглядел заведением из серии «для VIP-персон», но стоило только завернуть за угол и оказаться на задворках злачного местечка, как тут же передергивало от брезгливости, – кромешная темень, аллейка высохших кустов, а чуть дальше – я зажала нос рукой – металлические баки с вонючим мусором.

Бесшумной тенью скользнув от темного угла до безлюдной подворотни, я оказалась на задворках ночного клуба. Мусорные баки, огромные целлофановые пакеты, доверху набитые какими-то отходами, – главное здесь было не упасть.

– Наконец-то, – услышала я незнакомый мужской голос и тут же остановилась, замерла, пригнулась пониже.

– Боялся, что за мной будет слежка, проверял, – второй голос я бы узнала из тысячи – он принадлежал Марку.

Я привстала и всмотрелась в темноту.

На всю подворотню – один-единственный фонарь, и тот еле-еле светит. В грязно-желтых отсветах видно только помойку, ободранные трубы теплотрассы, а чуть в стороне, если очень присмотреться, можно заметить две фигуры – сухонького дяди в спортивной куртке и мужчины в драповом пальто. Они стояли друг напротив друга и разговаривали полушепотом. «Нашелся, дружок», – подумала я, прячась за кучей мусорных пакетов.

– И как? – спросил мужик в спортивной куртке.

– Все идет по плану, Ник! Все, как и договаривались.

Я плотнее прижалась к стене и вся обратилась в слух.

– Замечательно, просто замечательно…

– Они тащились за мной от самой Сызрани, – продолжал информировать Марк.

– На это и был расчет! – хохотнул Ник.

– Думаю, что я еще повожу их за нос пару дней. Тебе хватит этого времени?

– Надеюсь, что хватит…

– Можешь не успеть?

– В идеале надо бы дня три – я бы за это время вообще все проблемы решил в Тарасове.

– Три дня… Три дня… – забормотал Марк. – Три дня – это долго. Но я попробую!

– Договорились!

Я слушала их странный диалог и никак не могла понять – о чем это они? Куда собрался приятель Марка по имени Ник? Для чего ему нужно три дня? И какое к этому имеет отношение мой попутчик?

– Я рассчитываю на тебя, – продолжил Ник, – потому что, если на меня выйдут раньше времени – все пропало.

– Знаю, – кивнул Марк, – но давай пока не думать о плохом. – За сутки, проведенные вместе, я отлично изучила этого мужчину – сейчас он начал злиться. – Я и так взял на себя самое сложное!

– Мы все завязли в деле, – возразил приятель Марка, но в дальнейшую дискуссию не углубился, сухо добавив: – Давай, что принес, мы и так тут слишком долго торчим. Если за тобой следят, это может быть опасно!

Марк тут же раскрыл кейс, извлек из него какой-то сверток, похожий на тубус чертежников. Секунда, и посылка оказалась за пазухой у Ника. Он вжикнул молнией и спрятал руки в карманы, как будто ничего и не было.

– Удачи, Ник. Она тебе пригодится. Не подведи, теперь все зависит от тебя.

Из своего укрытия я отлично видела, как Марк пожал руку своему компаньону, развернулся и в свойственной ему манере размашисто зашагал из подворотни. В какой-то момент он поравнялся с мусорными баками, за которыми притаилась я. Полы пальто хлопнули на ветру, ботинки скрипнули об асфальт, я успела уловить пряный запах его одеколона – он был от меня всего в паре шагов. Потом Марк развернулся и скрылся за углом. Мне следовало рысью бежать за ним следом и занимать свое место в VIP-зале, но черт побери, Ник не торопился уходить!

Я попыталась встать, но пребольно стукнулась о какую-то железяку. Она гулко громыхнула о мусорный бак, рядом тут же пронзительно замяукала кошка. Я стиснула зубы и замерла на месте ни жива, ни мертва. Но Ник только бегло взглянул в сторону мусорки, шикнул на кинувшуюся ему под ноги кошку: «Пошла вон!» и нервно закурил. Я схватилась за голову и загрустила – кажется, я в ловушке!

Прошло некоторое время, мужик сделал пару затяжек, потом достал что-то из кармана куртки. В мутных отсветах фонаря я видела, как он нервно тыкает в кнопки телефона и прикладывает трубку к уху. Очевидно, ему никто не отвечал… потому что Ник принялся нервно расхаживать от одного мусорного бака до другого: три шага в сторону, разворот, три шага обратно, снова разворот… Во время одного из этих маневров он оказывался ко мне спиной – высокий, худощавый дядька с всклокоченными волосами.

«Может, когда он в очередной раз отвернется, мне удастся улизнуть?» – подумала я.

Насторожившись, ушки на макушке – я приготовилась. И, когда Ник оказался ко мне спиной, я было сорвалась с места.

– Картина у меня, Миша Кравец умеет организовывать такие дела! – отчетливо произнес Ник в трубку.

Я как подкошенная снова шлепнулась на землю, между мусорным баком и целлофановыми пакетами с опавшей листвой.

Еще один шаг, разворот, и мужик снова повернулся ко мне лицом.

– Да-да, уже, – говорил он, шагая и делая одну затяжку за другой, – завтра же выезжаю в Тарасов… – Пауза. – Да, все прошло отлично! – Снова пауза. – Никто. Ничего. – Сухой смех, скорее похожий на кашель, и еще одна пауза. – О’кей! Буду держать тебя в курсе дела. Теперь осталось совсем немного. До связи! – Ник отключился и отшвырнул сигарету.

Я сидела на месте, боясь пошевелиться и забыв про Марка, который скорее всего уже рвет и мечет, не найдя меня на месте. Сердечко гулко-гулко билось в груди, а в ушах вновь и вновь звучало имя того, кого я мечтала убить, – МИША КРАВЕЦ.

Я видела, как Ник раздавил окурок каблуком ботинка, пробормотал что-то невнятное сквозь зубы, поднял воротник куртки и шагнул в подворотню. В непроглядной темноте я даже не могла различить его силуэт, только слышала, как хрустят ломаемые ветки – мужик пробирался напролом через сухие заросли, но потом и этот звук стих. И только за одним из мусорных баков надрывно мяукала кошка…

Я осторожно вылезла из своего укрытия, отряхнулась и заспешила обратно в ночной клуб.

Как я и думала, Марк меня уже искал. Я столкнулась с ним нос к носу на лестнице, ведущей в VIP-зал.

– Где ты была? – с ходу накинулся на меня мужик.

– Извини, голова разболелась от шума и духоты. Я просто спустилась вниз, – промямлила я.

Должно быть, я и впрямь выглядела неважно, так как с расспросами Марк больше не приставал. Сухо произнес: «Едем домой!» и в свойственной ему манере, не дожидаясь ответа, отвернулся и стал быстро пробираться вперед сквозь толпу танцующих. Я поспешила за ним.

Мы вернулись в гостиницу, когда на часах было давно за полночь. Марк тут же растянулся на кровати и уснул. Я же примостилась на крошечном диванчике, натянула на себя плед и закрыла глаза, но еще долго не могла уснуть. В голове по замкнутому кругу вертелись одни и те же мысли: похищение тети, запуганный художник с Соборной, тридцать два, записка, нацарапанная моим корявым почерком с пометкой «для Димы Евдокимова», и странный тип по имени Ник, которому Марк передал картину. Главным звеном в цепи этих последовательных событий был Миша Кравец. Я тщетно ломала себе голову, пытаясь найти хотя бы какую-то лазейку, самую крошечную зацепку, чтобы выйти на этого человека. Мне мог бы многое о нем рассказать Эд Мартынов, но уже завтра мы выезжаем из Зеленограда, и встретиться с художником не представлялось никакой возможности. С господином Кравцом был знаком и Ник, но я думаю, что перспектива рандеву с этим приятелем Марка еще более туманна, чем с художником. Человека, встречи с которым я искала, безусловно, знал и Марк. Но я и так порядком поиспытывала его терпение, а он пригрозил, что инцидент на автостоянке был последней каплей. Кажется, что все вокруг знали Мишу Кравца и только я одна не имела ни малейшего представления о том, кого так сильно ненавидела всей душой и с кем так мечтала поквитаться с той минуты, как только узнала о его существовании.

Уснула я ближе к утру, так и не придумав ни одного способа, чтобы связаться с самим боссом…

Глава 4

На часах десять. За окном реденький снег. В дверь стучат.

Так начиналось наше первое с Марком совместное утро, а я уже была готова послать все к черту.

Я села на кровати, тряхнула головой.

– Откройте! Уборка номера! – потребовал голос из-за двери, и о косяк снова ударил чей-то тяжелый кулак.

Делать нечего – пришлось выбираться из-под теплого пледа и босиком шлепать через весь номер.

– Кого нелегкая принесла в такую рань? – недовольно проворчал Марк, выбираясь из-под пары подушек.

Зевая и приглаживая волосы, я подошла к двери, щелкнула замком и обернулась было к мужику.

– Уборка… – начала я, но договорить не успела. Из приоткрытой двери прогремел выстрел. Окажись я напротив порога, а не за дверью, сейчас бы пала смертью храбрых. Тот, кто стрелял, целился на поражение. И на обслугу номеров это было мало похоже.

На то, чтобы отреагировать, были считаные секунды: я только успела толкнуть дверь обратно, навалилась на нее, повернула щеколду. Снаружи на створку тут же обрушился шквал ударов.

– Ах ты, черт! – выругалась я.

Марк вскочил с кровати как ошпаренный.

– Что это было?

Побудка у нас получилась бодрая, что и говорить!

– Похоже, это за тобой, – невесело хмыкнула я.

– Что делать? – заметался мужик по номеру.

– Валим отсюда! – приняла я решение за двоих, метнулась к дивану, быстро надела сапоги, накинула на плечи плащ.

– Одевайся, чего стоишь! – рыкнула я в сторону Марка, который только и делал, что наблюдал за моими лихорадочными сборами.

– Но как мы уйдем?

В этот момент бравые ребята, жаждущие общения с нами, с такой силой навалились на дверь, что искореженный замок жалобно скрипнул, а створка отошла от косяка. Еще немного, и…

– Есть один проверенный способ, – плотоядно оскалилась я, – так что живо: шмотки в зубы и валим, если жизнь дорога!

То ли мои слова, то ли решительный настрой наших ранних визитеров, но Марк оживился – быстренько похватал свои вещички и по моему указанию шмыгнул в ванную комнату.

– Ты предлагаешь бежать через окно? – дошло наконец-то до мужика.

– А что? Вчера мне это удалось!

Второй раз – не первый, со знанием дела я раздернула жалюзи, распахнула раму и взобралась на подоконник.

И сделала я это вовремя, так как, судя по приближающемуся грохоту, боевые действия переместились из коридора в наш номер.

– Эй! Выходите! Мы все равно до вас доберемся! – бесновался кто-то в нашей комнате.

Что-то падало, грохотало – должно быть, бандиты крушили номер в поисках хозяев.

– Они заперлись в ванной! – пробасил второй голос.

Это был сигнал не только для тех, кто вломился к нам ни свет ни заря. Дальнейшее промедление могло стоить нам жизни. Я выпрыгнула из окна первая. Не отставал от меня и Марк – вывалился из окна, выругался, вскочил на ноги.

– Бежим! – подгоняла я его, и мы помчались вперед, а вслед нам уже несся чей-то хриплый голос: «Вон они! Уходят! Догоняй!»

На бегу я обернулась – в распахнутом настежь окне маячила знакомая физиономия Коляна, водителя «Ауди», которого прислал следить за Марком обворованный Семен Давыдов. Николашка снова вышел на нас, но на этот раз не один, а прихватил с собой дружков. Чего и следовало ожидать…

– Нам нужно добраться до машины! – дала я указание Марку.

– Успеем ли?

Но на разговоры времени не было, и мы со всех ног побежали в сторону автостоянки, где остался мой старенький «Фольк».

Но и здесь нас ждал неприятный сюрприз – около моей четырехколесной лошадки, небрежно облокотившись о капот, тосковал здоровенный детина. То, что он явился сюда по нашу душу, было делом очевидным. Его причастность к той же шайке-лейке, что бесновалась сейчас в нашем номере, тоже не вызывала никаких сомнений.

Стоило нам только выбежать из-за угла гостиничного здания, как мужик тут же отделился от машины и, хищно скалясь, пошел нам навстречу. На долю секунды мы с Марком тормознули, переглянулись, должно быть, думали мы сейчас об одном и том же.

– Иди в машину!

– Что?

– В машину! – рявкнула я.

– А ты? – не на шутку переполошился Марк.

– А я скоро буду, – заверила я его, опуская руку в сумочку.

Должно быть, верзила, идущий нам наперерез, понял, что к чему, и завел руку назад. Теперь вопрос был в том, кто окажется ловчее. Здесь мне не было равных – пистолет в моих руках оказался прежде, чем мой противник успел расстегнуть кобуру.

– Уйди с дороги! – гаркнула я, взводя курок и наставляя на мужика боевой «макаров».

Дядька замер, но с места не сдвинулся.

– Бегом в машину! – скомандовала я Марку, и его тут же как ветром сдуло.

Я тоже сделала шаг в сторону. Детина зло сощурился, но не шевельнулся. Я еще чуть отступила в сторону. Он только хищно скалился и сверкал глазами. Но что поделаешь – в этой схватке победа была за мной! Медленно отступая назад, держа противника под прицелом, я все же оказалась у своей машины.

Марк, поджидавший меня в салоне, тут же открыл дверцу.

– Садись! Скорее! – торопил он меня.

Еще долю секунды мы с мужиком сверлили друг друга глазами.

– Никогда не вставай у меня на дороге, – прошипела я и выстрелила в асфальт. Пуля ударила точно около ног детины. Он отпрыгнул в сторону, выругался. Этого короткого мгновения мне хватило, чтобы запрыгнуть в салон и повернуть ключ в замке зажигания.

Вдогонку тут же полетели пули. Одна сбила зеркало, другая царапнула капот.

– Заводи мотор! Быстрее! Едем! – подпрыгивал от нетерпения Марк. – Еде-е-ем!

Я повернула ключ, до конца выжала педаль газа. Машина рванула с места на бешеной скорости. И вовремя… Из-за угла гостиницы выбежали трое мужиков. В одном из них я безошибочно узнала своего приятеля Кольку.

В зеркало заднего вида я заметила, как стрелявший детина запрыгнул в салон ближайшей иномарки. Остальные дядьки во главе с Колькой тоже расселись по машинам. Намечалась нешуточная погоня!

Я отвернулась, поудобнее перехватила руль, откинулась на спинку сиденья и перевела дыхание. Рядом со мной причитал Марк:

– Ох, что же теперь будет?..

– Попробуем оторваться от них, – прокомментировала я и решительно переключила передачу. Наш автомобиль несся вперед, нарушая все скоростные режимы, пару раз промчался на красный свет, чуть не врезался в выезжающий из подворотни «КамАЗ».

– Ах ты, черт! – вовремя крутанула я руль вправо. Увернувшись от грузовика, машина вылетела на встречку. Со всех сторон тут же тревожно загудели машины, послышался скрип тормозов. Наш «Фольк» заметался в потоке встречных автомобилей.

Откуда-то со стороны послышался свисток. Я взглянула в зеркало заднего вида и выругалась уже вслух – вдоль тротуара к нам спешил гаишник. Он размахивал жезлом и надрывно свистел.

– Влипли! Ой, влипли! – схватился за голову Марк.

Я еще раз крутанула руль, дернула рычаг переключения передач и вдавила педаль газа в пол. «Была не была!» – решила я и повела машину вперед.

– И надо же было так… – не унимался мой попутчик. – Теперь еще и полиция…

Я обернулась назад, и точно! – к трем иномаркам, мчавшимся за нами по пятам, присоединилась еще и машина с мигалками. Теперь вопрос был только в том, кто первый нас догонит – полицейские или люди Давыдова? Лично я не могла ответить однозначно, какой из двух вариантов был бы предпочтительнее.

Несколько кварталов вниз мы мчались, словно кортеж в сопровождении полицейской машины. Я только успевала замечать, как сменяются названия улиц – Слободская, Сенная, Костромская… «Эх, и не задался же денек с самого утра!»

– Похоже, у этих ребят серьезные намерения на наш счет, – произнес Марк, все это время сидевший вполоборота. Я посмотрела в зеркало заднего вида и присвистнула. Слов нет – мой попутчик прав, как никогда. Люди Давыдова явно не хотели уступать свою жертву (нас, горемычных) полицейским, и теперь одна из их иномарок, поравнявшись с авто правоохранительных органов, оттесняла его к тротуару. Несколько раз машины стукнулись бамперами. За дальнейшим развитием событий наблюдать времени не было. Но, когда я обернулась через пару минут, машины полиции позади уже не было. У нас на хвосте были только иномарки прихвостней Давыдова.

– Может, оторвемся от них? – с надеждой спросил Марк.

– Попробуем, – кивнула я, но сегодня точно был не наш день. Стрелой промчавшись вдоль всей Норильской, мы выскочили на автостраду. Я мысленно выругалась – поймать нас на открытой трассе проще простого…

Очевидно, смекнул это и мой попутчик. Притих на сиденье, вцепившись в свой чемоданчик. Не произнес он ни слова даже тогда, когда одна из машин преследователей поравнялась с нами и ударила бампером в капот. «Фольк» занесло в сторону, но скорость я не сбавила. Прямо за нами пристроилась вторая машина и толкнула в багажник. Покрышки жалобно завизжали. Нас медленно, но верно теснили к обочине.

Следующий удар пришелся по бамперу, затем снова по багажнику. «Фольксваген» мотало из стороны в сторону. По левому боку вровень с нами уже мчалась третья машина. Мы были в ловушке. Кольцо из машин сомкнулось плотнее. Я сделала последнюю попытку вырваться: прибавила скорость, рванула вперед и налетела на ехавшую впереди иномарку преследователей. «Фольк» отбросило назад. Я попыталась выровнять машину, но справиться с управлением уже не смогла, и наш автомобиль на полной скорости вынесло за пределы трассы. Дыхание перехватило, я зажмурилась.

Машина сгребла брюхом сугробы и уперлась в корявые придорожные кусты. На лобовое стекло осыпались куски заледенелого снега. Мотор старенького «Фолька» безнадежно заглох.

Мы с Марком, как по команде, выскочили из машины. От дороги вниз к нам уже спешили головорезы господина Давыдова. Я обернулась назад – пустошь, припорошенная снегом, взглянула вперед и покачала головой – и ехать невозможно, и убегать некуда!

В качестве последнего варианта я выхватила из сумочки пистолет. Хотя для вооруженной до зубов братвы мой «макаров» выглядел слабым аргументом. Да и от Марка толку никакого – мужик только беспомощно жался ко мне, обеими руками обнимая свой заветный кейс.

– Ну что, – довольно оскалился мой знакомый Колька, – вот и свиделись снова?..

– Что вам надо? – выкрикнула я.

– А то не знаешь… – вызверился Колян.

Я знала. Я все отлично знала. Впрочем, как и Марк. Но мужик стоял, прижимая к груди кожаный чемоданчик, и молчал, как рыба.

Колька уставился на него и спросил:

– Где картина?

Марк затравленно на меня взглянул, крепче вцепился в свою поклажу и навалился на капот машины. Колька, не отрывая взгляда от мужика, велел:

– Отдай саквояжик!

Марк не шелохнулся.

– Кейс давай сюда! – требовал свое Колян.

Марк злобно таращился на всех, жался к машине и упрямо молчал.

– Живо! – вышел из себя Николай.

Мой попутчик отрицательно качнул головой и сделал шаг в сторону.

– Отдай!

– Стой на месте, – шикнула я на мужика, но Марк обнял драгоценный груз крепче прежнего и еще отступил назад.

– Дай сюда кейс! – приблизился к нему Колька.

– Марк, стой! – уже в голос просила я, но мужика словно сто чертей толкали в спину, он метнулся в сторону. Колька бросился ему наперерез, схватил за рукав пальто, рванул на себя.

«Вот проклятье!» – выругалась я.

Марк разжал руки – чемодан грохнулся на землю. Один из верзил метнулся к кейсу, но я успела раньше – поставила ногу на кожаную поверхность и направила пистолет на бандюгу.

– Стоять! – тормознула я прыткого дядьку.

И, хотя стараниями Марка наши дела из разряда «спасайся, пока не поздно» перешли в разряд «полная безнадега», я решила стоять до последнего.

Колька между тем схватил Марка за шиворот, развернул к себе спиной и приставил пистолет к его виску.

– Картина в кейсе? – спросил он.

Я видела перекошенное от ужаса лицо Марка. Сама бы убила, не задумываясь!

– Картина в кейсе – я тебя спрашиваю?

– Д-да.

Колян перевел взгляд на меня:

– Отдавай чемодан!

Я не шелохнулась.

– Я его убью, если не отдашь кейс! – пригрозил Коля.

Я и сама была бы рада пристрелить поганого мужика, но неписаное соглашение с похитителями тети Милы обязывало меня верой и правдой защищать попутчика.

– Отдам! Только отпустите его… – выдавила я.

Колька изобразил на своем лице подобие улыбки.

– Ставь кейс на землю.

– Сначала отпустите его!

– Кейс поставь!

– А что, если вы его не отпустите?

– Кейс поставь на землю!

– Сначала отпустите Марка!

Боюсь представить, чем бы закончилась эта перебранка, но в следующую секунду со стороны трассы послышался отдаленный вой сирен – к нам приближались полицейские.

– По машинам! – взвился один из свиты Давыдова.

И началась кутерьма. Двое верзил потащили сопротивляющегося Марка наверх, где стояли их машины. Колька бросился ко мне. Я успела ударить его под ребра. Еще одним боевым приемом сбила с ног второго подступившего бандита. Он грохнулся в снег, но тут же вскочил на ноги, тряхнул головой и, как бешеная псина, снова кинулся на меня. На этот раз на земле оказались мы оба.

Мужик схватил меня в охапку и одним рывком поднял с земли.

– Сашка, живее! В машину! – крикнул Колян.

Судя по приближающемуся вою сирен, подняться наверх мы уже не успевали, Колька схватил с земли кейс, закинул в салон моего «Фолька», сам прыгнул за руль.

– В машину, и поехали!

Надо отдать должное, верзила, которого назвали Сашкой, был неплохим воякой. По крайней мере сил на то, чтобы затащить меня в машину, у него хватило, даже несмотря на мое отчаянное сопротивление и изрядные порции тумаков, которые я ему отвешивала за себя и за ротозея Марка.

Дверцы хлопнули. Колька несколько раз повернул ключ зажигания, несчастная машинка заурчала, дернулась на месте, заглохла, снова задребезжала. Уж не знаю как, но Кольке удалось вывести машину из канавы. Она буксовала, рычала, фыркала, но наверх выползла.

Я была слишком занята разборками с Сашкой, чтобы следить за бегством от ментов. Но то, что Кольке удалось вывести машину на трассу, я поняла сразу, как только «Фольк» после очередного жалобного рыка рванул вперед, замер и тут же стрелой помчался по ровной дороге. Нас с Сашкой отбросило на заднем сиденье, и этой секунды хватило, чтобы мой противник сумел перехватить меня за запястья.

– Чертовка! – выдохнул он, защелкивая наручники. Я размахнулась и ударила его скованными руками по физиономии. Не промазала – разбила нос и довольно фыркнула.

– У-у-у, девка! – взвыл мужик. – Если б не приказ босса – сейчас бы тебя убил! Угомонись, а то хуже будет! – пригрозил он мне пистолетом.

Я отшатнулась к окну и притихла, как и было велено.

Сашка крутанулся назад и глянул в окно:

– Полицейские на хвосте… Позвони боссу, скажи, что за нами погоня – пусть уладит. А заодно и порадуй – птичка поймана! – недобро хохотнул он, глядя на меня, и подмигнул.

Чтобы не нарваться на еще большие неприятности, я отвернулась и уткнулась носом в окно.

Мимо мелькали однотипные пятиэтажки, придорожные ларьки, редкие насаждения – мы уже были в черте города. Впереди, в потоке других автомобилей, мчались знакомые мне иномарки, в одной из которых был мой попутчик Марк. Я угрюмо смотрела на маячивший впереди зад черной «Мазды». Куда нас везли, я не знала. Как не знала и того, что теперь делать. Кажется, я с треском провалила задание, и как решится судьба моей тети, можно было только догадываться…

Не знаю, что сыграло решающую роль – звонок боссу или еще какие-то силы, но спустя несколько минут полицейские отстали. Наш кортеж беспрепятственно мчался вперед по спальному райончику Зеленограда. Одна за другой машины пронеслись мимо торговых рядов, свернули на перекрестке и въехали в какую-то неприметную подворотню. Я огляделась по сторонам и пригорюнилась больше прежнего – в двухэтажном домике, напротив которого рядком выстроились наши машины, окон нет, стены местами проломлены, рядом – сгоревший сарай, чуть в стороне – рассыпавшаяся от грязи дорога ведет в гаражи. Судя по тому, в какое безлюдное захолустье нас привезли, намечается допрос с пристрастием.

– Выходи! – толкнул меня в спину Сашка. – Дальше пешком!

Путаясь в полах плаща, я кое-как выбралась из салона. Марка уже вывели из машины: запуганного, растерянного, его под конвоем повели вперед в сторону гаражей. Он только успел обернуться назад, поймал мой взгляд…

– Шевелись, – толкнул его один из сопровождающих.

Марк отвернулся и послушно потопал вперед. Я смотрела на его ссутулившуюся фигуру в черном пальто, и меня грызла настоящая злоба – и почему я послушала его и осталась в этой чертовой гостинице? Почему не настояла на переезде? Почему?.. Почему?!

– Иди! – последовал очередной тычок в спину от Сашки.

Я проглотила комок, подступивший к горлу, и сделала шаг вперед. По талой дороге, проваливаясь каблуками в грязь, я пошла бок о бок с Колькой и Сашкой. Нам пришлось миновать ряд гаражных построек, пройти под ободранными трубами теплотрассы и измерить шагами еще с десяток гаражей вдоль дороги, прежде чем мы остановились около одной из многочисленных металлических ракушек. Один из бандюг стукнул кулаком в дверь.

Нас явно ждали – низенькая дверка открылась почти сразу. Один за другим головорезы втиснулись в узкий дверной проем, затем в конуру втолкнули Марка, заставили войти меня, и последним порог переступил Колька. Он громыхнул дверью, запер ее на засов. Мы оказались в металлической коробке без единого окна.

Я огляделась по сторонам и невольно передернула плечами. С потолка свисает тусклая лампочка, в углу горой свалены какие-то лопаты и грабли – ну и местечко! К одной из стен придвинут деревянный стол, за ним спиной к нам сидел тучный, лысый дядечка. Когда мы вошли, он обернулся – его маленькие блестящие глазки бегло осмотрели Марка, чуть задержались на мне.

– Прибыли, – после некоторой паузы произнес он, совсем развернулся от стола и довольно потер руки.

– Наконец-то! Ты думал, я до тебя не доберусь? – дядька глянул на Марка и захихикал. – Думал, что обокрал меня, а я и пальцем не пошевелю, чтобы вернуть то, что принадлежит мне?

Сомнений не было – мы попали в лапы обворованного Семена Давыдова.

– Я своего другим не отдам! – каркнул он. Приторный блеск в его глазах сменился злобой. – Где картина?

– Картина здесь, – Колька сделал шаг вперед и с грохотом поставил кейс перед боссом на стол.

– Отлично… Просто великолепно… Моя картина. Она с таким трудом досталась мне на аукционе! Пришлось выложить целое состояние, чтобы ее заполучить. А какие-то наглые воры хотели у меня ее украсть. Нет уж! Она моя!

Давыдов взял в руки чемоданчик, встряхнул его, внимательно осмотрел, затем поднял голову.

– Здесь код, – констатировал он и обернулся к Марку: – Какие цифры?

Марк промолчал, за что тут же получил увесистый удар в челюсть от одного из бандюг, пошатнулся, но на ногах устоял.

– Какие цифры? – повторил свой вопрос Семен, когда Марк снова поднял голову.

Второй раз испытывать судьбу мой попутчик не стал и прошамкал разбитыми губами:

– 3–5 – 7.

Семен довольно хмыкнул, набрал нужную комбинацию, мудреный механизм щелкнул, и кейс открылся. Господин Давыдов склонился над чемоданчиком.

– Вот она… – расплылся он в довольной улыбке. – Моя картина…

Он осторожно извлек из чемодана сверток, провел по нему рукой, положил на стол и взялся за края, чтобы развернуть.

Я во все глаза смотрела на него. «Пропало. Все пропало!» – звучало в голове, как заевшая пластинка.

– Там ничего нет, – неожиданно произнес Марк, сплюнул себе под ноги и с вызовом взглянул прямо на Давыдова.

Все, как по команде, обернулись к нему.

– Что ты сказал? – вкрадчиво спросил Семен, из рук сверток не выпустил, но слегка позеленел.

– Там ничего нет, – совершенно серьезно произнес Марк. – Я все это время возил с собой чистый лист бумаги.

– Что ты такое несешь? – взвился Давыдов.

– Посмотри сам, – все тем же ровным тоном предложил Марк.

Семен схватил сверток, трясущимися руками развернул, несколько минут разглядывал полотно, а потом заревел, как раненый зверь, одним махом смел все со стола, развернулся, мутным взглядом обвел всех присутствующих и кинулся на Марка.

– Где картина? Где моя картина? Куда ты ее дел?! – орал он.

Марк попытался отстранить от себя ополоумевшего мужика, но получил удар от одного из охранников Давыдова. Он захрипел, согнулся и кулем свалился на пол.

– Где моя картина? – просипел задыхающийся от ярости Семен. – Что все это значит?

– Все очень просто. – Марк с трудом поднялся на ноги, тряхнул головой. – Меня всего лишь наняли, чтобы поучаствовать в этой афере. Я должен был выкрасть у вас картину, а потом водить по ложному следу. Я только делал вид, что картина у меня, скрывался, переезжал из города в город. Короче говоря, моей задачей было водить вас за нос! Сделать все, чтобы вы поверили – подлинник у меня. На самом же деле я давно передал его другому человеку, а с собой таскал чистый лист бумаги.

– Я тебя убью! Убью собственными руками! – пообещал Давыдов.

– Не горячись, – криво улыбнулся Марк. – Я ведь могу подсказать тебе, как выйти на того, в чьих руках сейчас находится картина.

Взгляд Семена стал более осознанным, он шлепнулся на стул и выдохнул:

– И у кого же она?

– Я расскажу всю правду, но с одним условием. Ты должен ее отпустить, – кивнул Марк в мою сторону.

– Что?

– Отпусти ее! – прошамкал мой попутчик разбитыми губами.

Я не верила своим ушам. Мужик, которого я искренне ненавидела, на которого кидалась с кулаками и проклятьями, просит, чтобы меня отпустили? Я не ослышалась?

– Отпусти девку, и я расскажу все, что знаю. Она все равно не имеет к этому делу никакого отношения. От нее проку не будет – она ничего не знает, – повторял мой самый заклятый враг просьбу о моей пощаде.

– Марк… – рванулась было я к нему, но меня успел ухватить за плечо Колька.

Марк посмотрел на меня в упор:

– Успокойся, твоя работа на этом закончена, – произнес он. – Уходи.

– Я не уйду без него! Он вам не врет! У него нет картины! – в отчаянии выкрикнула я. – Я сама видела, как он передал ее своему напарнику. У него действительно ничего нет! Марк, расскажи им.

– Уходи! – Марк произнес это с такой интонацией, что я разом затихла и позволила оттащить себя.

Давыдов смотрел то на меня, то на Марка, то снова на меня.

– Она и правда не в курсе. Ее наняли, чтобы она охраняла меня какое-то время, пока все не раскроется… – говорил Марк.

– Наняли? Охранять? – с сомнением переспросил Семен.

– Да. Она была моим телохранителем.

– И кто же ее нанял?

– Тот, кто все это организовал.

Семен приблизился ко мне вплотную, я невольно сделала шаг назад, но стоявший за спиной Колька тут же толкнул меня обратно.

– Это правда? – спросил Семен.

– Да, меня нанял Миша Кравец охранять Марка. Его люди похитили мою тетю и угрожали, что убьют ее, если я не буду на них работать. Я должна была встретить Марка на Зеленоградском вокзале и сопроводить до Тарасова.

– Ты знала, что охраняешь вора?

– Нет, – мотнула я головой.

– А про картину знала?

– Нет. Догадывалась, но не знала. Мне рассказал об этом он, – я кивнула в сторону Кольки. – Он рассказал, что Марк украл у вас картину.

– Было дело. Отпустите девку, – неожиданно подал голос Колян. – Она действительно не с ним.

Очевидно, наши с Марком разборки на глазах общественности не прошли даром.

– Она была не в курсе этой аферы. По крайней мере у меня пыталась выяснить, в чем суть дела. Не думаю, что она врала в тот момент. Да и с ним, – Колян кивнул в сторону пришибленного Марка, – устроила такую драку, что мама, не горюй!

– Значит, вы не из этой компании… – задумчиво протянул Сенька. – Ну-ка, скажи мне, красивая, с кем твой дружок виделся в Зеленограде? Правда, успел скинуть кому-то картину или все враки?

– Марк отдал картину своему компаньону, я видела. У него ничего нет.

– Какому компаньону?

– Знаю, что его зовут Ник. И только…

– Это правда, – подал голос Марк. – Отпусти ее.

– Хорошо, будь по-твоему. Думаю, девка и впрямь больше ничего не знает, – после некоторой паузы произнес Семен. – Но если что… – пригрозил он, затем обернулся к своим соратникам. – Вывезите девку отсюда.

Все дальнейшее было, как в дурном сне: Колька схватил меня под руку и потащил к выходу. А я спотыкалась, запиналась и отчаянно оглядывалась назад, на сгорбившегося человека в черном драповом пальто. Я ждала, что он посмотрит на меня, подаст какой-то знак.

Что все это значит?

Что, черт побери, только что произошло?!

И неужели… Неужели это все правда?..

Когда Колька открыл дверь гаража, я ухватилась за косяк и еще раз обернулась назад.

– Шагай! – поторопил меня идущий следом Сашка.

Я переступила порог, отвернулась. Марк так и не поднял головы.

А я еще долго оглядывалась и все чего-то ждала, на что-то надеялась… И даже когда Колька толкнул меня в салон моего «Фолька», я упрямо оборачивалась на грязную дорожку, ведущую к гаражам.

Где-то там, в одной из металлических ракушек, остался МОЙ ПОПУТЧИК.

* * *

Я не сразу поняла, в чем суть нашей странной экскурсии: Колька вел мой «Фольк», я – подавленная и разбитая – молча сидела рядом, прямо за нами на черной «Мазде» ехал Сашка. Я не разбирала дороги, не старалась запомнить маршрут и очнулась, только когда машина остановилась, я огляделась по сторонам и сообразила, что мы где-то на другом конце города.

Колька развернулся ко мне вполоборота.

– Ну, что, прощай! – подмигнул он мне. – Дальше уж как-нибудь сама.

Я потрясла головой в знак согласия, хотя с трудом соображала, что сейчас от меня требуется.

– Отчаянная ты девка! Не должен я был этого делать, ну да ладно, уж больно понравилась ты мне. Жалко, если такая пропадет!

Колька расстегнул наручники у меня на руках, еще раз подмигнул и, не прощаясь, выскочил из машины. Быстро пересел в «Мазду», дожидающуюся его чуть поодаль. Иномарка тут же стартанула с места и унеслась вниз по улице.

А я еще долго сидела в машине одна, зажав в руке визитку своего новоявленного знакомого, смотрела, как накрапывает реденький дождик, и курила одну сигарету за другой. В голове никак не укладывалось: мой попутчик был всего лишь подставной уткой, он был нужен для того, чтобы морочить голову Давыдову и его команде. Марк должен был бегать из города в город, путать следы, уводить ищеек Семена подальше от человека, который вез в Тарасов настоящую картину! А я должна была до поры до времени охранять его обреченную на расправу шкуру. Тот, кто организовывал кражу картины, знал наверняка – рано или поздно Марк попадется Давыдову, а вместе с ним и я. И вот тогда по законам бандитских разборок права на выживание не гарантировалось ни одному из нас!

Ну да, все сходится! По-другому быть не может! Марк отлично знал, что наш приговор уже подписан. Стоило задуматься еще в первый день нашего знакомства, когда он сказал, что знает про слежку. Конечно, знает! Ведь он сам старательно тащил за собой этот хвост еще из Сызрани! И уж точно следовало насторожиться после того, как мой попутчик настоял на том, чтобы остаться в той же гостинице, несмотря на обнаружившуюся слежку.

Вот только что-то мне подсказывает, что Марк планировал еще какое-то время водить за нос людей Давыдова. Ведь номер в гостинице был снят еще на два дня, а оригинал картины мой горе-попутчик передал только вчера… Именно вчера на задворках ночного клуба Марк тайно вручил оригинал полотна своему напарнику по имени Ник. «Картина у меня, Миша Кравец умеет организовывать такие дела», – припомнились мне слова этого человека, сказанные нервным тоном в телефонную трубку.

– Черт! Черт! – стукнула я кулаком по крышке «бардачка».

Я злилась на Марка, кидалась с кулаками, я твердила, что ненавижу его. А он сделал все, чтобы меня сегодня отпустили… Несмотря ни на что. Вопреки всему.

Решительная, как никогда, я затушила недокуренную сигарету, перебралась на водительское сиденье и повернула ключ в замке зажигания. Я не знала точно, куда нужно ехать, но не сомневалась – я найду Марка во что бы то ни стало!

Я упрямо вела машину вперед – напрямик по улицам, через скверы и объездные дворы. Я промчалась через весь город и исколесила самые отдаленные спальные районы, прежде чем нашла нужный мне захолустный дворик с размокшей от дождя дорогой, ведущей в сторону гаражей.

Никаких иномарок во дворе уже не было, но я все равно надеялась. Я остановила «Фольк» у обгоревшего сарая и, позабыв про зонт, выскочила из авто. Скользя по талому снегу и грязи, я помчалась в сторону гаражей. Номера ракушки, в которой остался Марк, я не помнила, бежала наугад: сначала прямо, потом под низкой трубой теплотрассы с вспоротой обшивкой, потом направо. Я бестолково кружилась среди однотипных металлических коробок, кидалась то к одной, то к другой, скользила каблуками в жидкой грязи, едва не падала, но ни разу не остановилась. Я отчаянно и безнадежно искала того, кого ненавидела все это время.

Найдя нужную дверь, ударила по ней кулаком, изо всех сил потянула на себя ручку, еще раз ударила. Должно быть, в этот момент я была на грани нервного срыва, так как в здравом уме я бы такого не сделала: выхватила из сумочки пистолет, щелкнула взведенным курком и выстрелила в замок. Он тут же слетел с петель, и я рванула на себя дверь гаража.

Задыхаясь от отчаяния, злости и полной безнадеги, я ворвалась внутрь и замерла как вкопанная. Внутри не было ни души… Только перевернутый стул, неярко горящая электрическая лампочка под потолком, да бурые пятна под ногами напоминали о том, что не так давно здесь были конкретные разборки.

Я присела на корточки и коснулась кончиками пальцев незасохших пятен на бетонном полу – пятен крови.

Мне вдруг стало совершенно понятно, почему Колька отвез меня на другой конец города. Давыдов, конечно же, догадывался, что я вернусь сюда, одна или с ментами, но вернусь. И просто выгадывал время, чтобы успеть…

Я спрятала пистолет обратно в сумочку и поникшая вышла из гаража. Дождь, сырость, слякоть. И на улице, и в душе – пакостнее некуда!

Не помню, как я добрела до машины, села в салон, включила печку посильнее, поставила «дворники» на автомат и нехотя завела мотор.

Что делать? Как быть? Где искать Марка? Живого или мертвого – я уже не знала. «И что теперь будет с моей дорогой тетей Милой?» – екало сердце. Я была в тупике.

Пожалуй, единственным человеком, который мог бы дать ответы на все эти вопросы, был Миша Кравец. Но как отыскать того, о ком ты не знаешь ничего, кроме имени, – задачка не из простых. «А впрочем…» – я так задумалась, что едва не врезалась в затормозивший впереди автомобиль. Водитель иномарки, чудом избежавший аварии, нажал на гудок. Должно быть, он сейчас послал в мой адрес все мыслимые и немыслимые проклятия. Мне было все равно.

«А впрочем, есть у меня одна зацепка», – размышляла я, втыкая первую передачу и трогаясь с места. Я включила поворотник, свернула на прилегающую улицу и поехала вперед. В голове у меня был вполне четкий и логичный план и не менее конкретный пункт назначения – Соборная, дом пять, квартира тридцать два. Именно по этому адресу проживал небезызвестный господин Мартынов – рядовой художник и случайная пешка в крупной игре Миши Кравца.

До нужного квартала в центре города я добралась за час, поставила машину во дворе и бегом поднялась на самый последний этаж.

Трясясь от нетерпения, я нажала на звонок раз, другой, третий. Тишина. Я подождала, позвонила еще раз, тот же результат. Неужели художника нет дома? Позвонила снова. Ждать дольше не имело смысла. Я разочарованно выдохнула и отвернулась – кажется, потеряна последняя ниточка, которая могла привести меня к человеку по имени Миша Кравец. Медленно я поплелась прочь к лестнице, шагнула на одну ступеньку вниз.

Дзинь! По ту сторону двери послышался приглушенный грохот – как будто обвалилась полка с посудой. Я тут же развернулась и во все глаза уставилась на кожаную обивку двери.

В квартире кто-то был.

Не шевелясь, я встала на месте и ждала. Но больше не последовало ни единого звука. Я напряженно прислушивалась, скользя взглядом по запертой двери. «Или не запертой?» – вдруг обратила внимание на чуть отошедшую от косяка створку. Стараясь не цокать каблуками, я приблизилась в двери и толкнула ее. Створка с легкостью открылась – не к добру. Внутри меня шевельнулась колючая тревога.

Машинально я вытащила из сумочки пистолет, сделала шаг вперед и тихо-тихо позвала:

– Эд…

В квартире темно и тихо. Должно быть, художник закрыл все шторы. Такой же бардак, как и в прошлый раз, ничего не изменилось.

– Эд, – чуть громче окликнула я, заглядывая в кухню. В раковине немытая посуда, на окне свалка, на столе размалеванная клеенка. И здесь все осталось по-прежнему.

Я снова вышла в коридор и позвала уже в голос:

– Эд! Ты здесь?

Под ногами скрипели старые половицы, я наугад шла вперед по длинному коридору.

Дзинь! – тихо, но отчетливо звякнуло что-то в другой части квартиры.

Я вздрогнула, обернулась и быстро пошла в ту сторону, откуда донесся звук. Без колебаний толкнула дверь в комнату, вскинула руку с пистолетом, шагнула вперед.

– Эд… – в ужасе выдохнула я.

На полу в осколках битого стеклянного столика полулежал художник. В руках он сжимал глиняную статуэтку, а на его белой рубахе растекалось красное пятно.

Должно быть, у Мартынова уже не было сил, чтобы подняться на ноги и открыть дверь. Поэтому он разбил стеклянный столик тяжелой статуэткой в надежде, что тот, кто звонит в дверь, услышит и придет ему на помощь…

– Эд! Эд! – я грохнулась на колени перед раненым и схватила его за руку. – Сейчас-сейчас, – приговаривала я, – потерпи чуть-чуть, я вызову «Скорую».

Я переворошила содержимое сумки, потом вспомнила, что мой сотовый был конфискован подручными Миши Кравца, и чертыхнулась.

– Эд! У тебя есть телефон? В квартире есть телефон?! – пыталась я расшевелить художника.

Мартынов открыл тяжелые веки, обвел комнату мутным взглядом, затем остановился на мне, сфокусировался.

– Ты?..

– Да, это я. Ты меня помнишь? Эд… Эх, Эд… Значит, Дима не получил мою записку…

Художник закашлялся.

– Сейчас я тебе помогу, только скажи, где телефон?

– Не надо… – одними губами произнес он.

– Как же?! Врачи тебе помогут! – я попыталась встать, но Эд с такой силой стиснул моей запястье, что я невольно ойкнула.

– Они не успеют… А я еще могу… – бормотал он.

– Как же так? Эд! Кто это сделал? Ты видел этого человека?

– Это все из-за нее…

– Из-за кого? – окончательно потеряла я нить разговора. Скорее всего у художника просто начался бред.

– Так пусть никому не достанется…

– Что?

Эдд точно бредил.

– Помоги мне…

– «Скорую»?! Врача?

– Нет, – сильно сжал мою руку он. – Мы можем отомстить… Помоги… – просил он.

– Что сделать? – я поняла, что спорить не имеет смысла.

– Они наверняка узнают… Рано или поздно узнают…

– О чем, Эд? О чем узнают?

– О ней.

Это был полный абсурд, я ничего не понимала.

– Они думают, что получили от меня, что хотели, но они ошибаются… – он зашелся то ли в бредовом смехе, то ли в предсмертном кашле. – Когда они узнают… Скажи им…

– Что?

Эд говорил все тише и тише, мне приходилось склоняться к нему, чтобы различить слова.

– Эд, это сделал Миша Кравец? Это он стрелял? Он или его люди?

– Помоги мне… Сделай, что я прошу… – должно быть, Эд меня уже не слышал и твердил одно и то же. – Запоминай…

– Кравец? В тебя стрелял Миша Кравец?! – в отчаянии вопрошала я. – Ты знаешь, как его найти? Скажи мне? Умоляю! Он похитил мою тетю!

– 3… 2… 4… 5… 6… 7…

– Эд, что это значит?

– Только… – голос прерывался, он говорил из последних сил. – Пусть они сами получат, что хотят… Ты не трогай! Они сами должны… Сами… Понимаешь…

– Да о чем ты говоришь?

– Запомни эти цифры… 3… 2… 4… 5… 6… 7…

– Что они значат?

Но художник уже не мог ответить. Остекленевшие глаза безразлично уставились в потолок. Его рука, до этого сильно сжимавшая мои пальцы, разжалась. Я провела дрожащей ладонью по его лицу, закрывая глаза. Невольно коснулась воротника распахнутой рубашки, зацепилась взглядом за окровавленное пятно на груди. Эда не застрелили, не зарезали ножом. Его закололи чем-то длинным и острым вроде шила. От металлического острия на рубашке осталась крошечная дырочка…

Я отдернула руку, быстро поднялась. Художник умер, так и не сказав мне, где я могу найти Мишу Кравца. А в том, что убийца именно он, я не сомневалась ни на секунду. «Больше некому!» – думала я, убегая из квартиры художника.

«Это ужасно! Они заставили меня!» – звенел у меня в ушах голос Эда.

Я миновала один лестничный пролет.

«Заставили на них работать! Меня убьют, если я что-то сделаю не так…»

Я перепрыгнула через несколько ступенек и оказалась на площадке третьего этажа.

«Это все Миша Кравец… Это по его указке…»

Я съехала вниз по перилам и выбежала вон из подъезда, села в машину, включила двигатель и, подняв веер грязных брызг, стрелой вылетела из безлюдного дворика.

– Час от часу не легче, – бормотала я, закуривая сигарету.

Что теперь делать? Звонить ментам? Ни за что! Меня трясло, как в лихорадке. Бандиты убили несчастного художника, им ничего не стоит пристрелить и мою тетю. Ведь она до сих пор в руках у людей, которые пригрозили ее убить, если только я свяжусь с правоохранительными органами. А господин Кравец, судя по всему, слов на ветер не бросает.

Но все же я остановила машину у ближайшего таксофона и дрожащей рукой набрала запретные «02».

– Дежурный Федоров. Слушаю, – отозвался бодрый голос на том конце провода.

– Соборная, дом пять, квартира тридцать два. В квартире труп мужчины. Дверь не заперта, – монотонно надиктовала я и повесила трубку.

Мне больше нечего было сказать полиции. Для Эда я сделала все, что могла. А с Мишей Кравцом мне предстояло разбираться без чьей-либо помощи.

Я снова села за руль и поехала к гостинице, хотя и не исключала, что мое появление вызовет некоторое недоумение – наверняка слух о «дружеском» визите людей Давыдова в наш номер не обошел стороной руководство данного заведения.

Но то ли у меня был такой жалкий вид, то ли у администратора действительно не было ко мне никаких вопросов, но стойку я миновала беспрепятственно. Поднялась на лифте на второй этаж, прошла по коридору.

Как это ни странно, дверь в номер была заперта, искореженный замок открылся только со второй попытки. Я вошла в комнату и включила свет. Надо заметить, что головорезы уважаемого дяди Семы не стали крушить номер, очевидно, их интересовали исключительно его хозяева.

Я закрыла дверь. Голова болела так, что хоть застрелись. Единственное, что могло меня сейчас спасти, так это добрая порция виски. Я открыла бар, плеснула в рюмку янтарную жидкость и выпила залпом, тряхнула головой, еще налила, снова выпила. После третьей рюмки я почувствовала, что ко мне возвращается способность соображать.

Итак, Марк пропал, Эд убит, где искать Мишу Кравца, я не знаю. Единственная зацепка, которая была у меня в руках, так это непонятные цифры, произнесенные художником перед смертью. «324567». Что это может значить? Возможно, номер телефона Миши Кравца?

Я забралась в кресло с ногами, подтащила к себе телефонный аппарат и набрала цифры, которые никак не выходили у меня из головы, 32-45-67. «Набранный вами номер не существует. Набранный вами номер…» – зачеканил электронный голос. Я повесила трубку на рычаг, задумалась. Возможно, этот номер не Зеленоградский, и нужно набирать его с кодом города. Вот только какого города??? Павловска? Саранска? Петровска? А может, это заграничный номер?

– Бр-р-р… – затрясла я головой. Пытаться отыскать Кравца таким способом – дело безнадежное.

Я одним махом проглотила остатки виски из бокала, прикурила сигарету и откинулась на спинку кресла. Минуты текли, я сидела, не шевелясь и не открывая глаза. Спиртное приятно согревало, табачный дым растекался по комнате, и только по ногам чуть сквозило.

Я резко открыла глаза, насторожилась. По полу тянуло холодком. Я уставилась на закрытую дверь ванной комнаты. Прислушалась…

Пропади все пропадом, если я ошибаюсь, но я здесь не одна. Кто-то был в ванной.

Я затушила сигарету, достала из сумочки пистолет и бесшумно соскользнула с дивана. На цыпочках я подкралась к двери ванной, взвела курок и, мысленно отсчитав «раз-два», распахнула ее настежь.

– Марк?! – тут же выдохнула я.

Действительно, в ванной комнате был мой попутчик. Потрепанный, помятый, избитый, но живой и относительно здоровый, он сидел на подоконнике и тяжело дышал.

– Оказывается, спрыгнуть из окна намного проще, чем забраться обратно, – поделился он со мной опытом.

– Марк!

Я отшвырнула пистолет в сторону, бросилась к мужику, схватила его за руку и помогла забраться в комнату. Охая и вздыхая, мой горе-попутчик перевалился через подоконник и шлепнулся на кафельный пол.

– Марк, ты жив! А ведь я вернулась за тобой, но в гараже уже никого не было… И я подумала… Я подумала…

– Даже не надейся! – беззлобно проворчал Марк. – От меня не так просто избавиться.

– Как же хорошо, что ты вернулся, – произнесла я. Как это ни странно, в этот момент я действительно была рада видеть ненавистного мужика. – Они тебя отпустили, да?

– Какое там, – пожаловался Марк, – еле ноги унес!

– Марк, и что теперь? Ты свяжешься с Кравцом? Мою тетю отпустят?

– С чего бы? – неожиданно выдал Марк.

– Как? Ведь ты был лишь подсадной уткой – водил за нос людей Давыдова, а я тебя охраняла, чтобы они раньше времени не сцапали тебя и не разоблачили. Но теперь-то все закончено. Настоящая картина передана твоему напарнику, он уже должен быть где-то на полпути к Тарасову. Ищейкам Семена его не догнать. Значит, мы свою работу выполнили…

Марк запрокинул голову и разразился громким смехом.

– Как бы не так! – произнес он. – Мы выполнили лишь часть работы.

– О чем ты?

– Женя, – Марк резко посерьезнел, взял меня за плечи и развернул к себе.

Меня передернуло. Впервые за все время нашего знакомства он назвал меня по имени.

– Женя, наш маршрут остается прежним. Завтра утром мы выезжаем в Тарасов.

– Но… Какой смысл? Ведь Давыдов знает, что у тебя нет картины!

– Видишь ли, в чем дело, – в глазах Марка плясали чертики, – я не только вор, но еще и отъявленный обманщик и аферист. Я наврал Давыдову про то, что у меня нет оригинала картины! Подлинник старинной живописи у меня.

– ???

Марк с некоторым трудом поднялся на ноги, снял пальто, встряхнул его.

– Такая отличная вещь была. Эх, жаль… – проворчал он, повесил пальто на крючок и открыл кран с холодной водой. Я наблюдала за тем, как он старательно закатывает рукава рубашки, ополаскивает лицо. И все это так, будто ничего не произошло. Когда он совершенно спокойно повесил полотенце на крючок и собрался выйти из ванной, я не выдержала – вскочила с места и налетела на него.

– Повтори, что ты сказал?! Настоящая картина у тебя, я не ослышалась?

– Ну да. А что такое? – пожал плечами мужик.

– Как картина могла оказаться у тебя? Ведь в кейсе была пустышка! Ты же сам сказал, что передал оригинал другому человеку.

– Нику?.. – вскинул брови Марк. – Ну да, конечно! Я так и знал, что ты не усидишь на месте и обязательно помчишься следить за мной. Но на этот раз твое любопытство сыграло мне только на руку. Спасибо, Женечка!

– За что? – растерялась я.

– За твою пламенную речь перед Давыдовым, когда ты рассказала ему о моей встрече с Ником возле ночного клуба. Если бы не ты, может, и не поверил бы мне прохвост Семка!

– Так для чего тогда все это было?

– Для того, чтобы пустить Давыдова и его свиту по ложному следу. Теперь они будут со всех ног догонять Ника, а мы с тобой доберемся до Тарасова.

– Так это не ты подсадная утка, а Ник?.. – наконец-то дошло до меня.

– Гениально, правда? Попасться в лапы Давыдова, суметь его убедить, что картина не у меня, а самому спокойненько продолжить путешествие с багажом стоимостью в целое состояние! – хлопнул в ладоши Марк. – Так что все идет по плану! Все лучше некуда! Предлагаю выпить за это! – Марк подмигнул мне, отвернулся и прошел в комнату.

Я пошла следом, чуть помедлила у порога, наблюдая, как Марк разливает по бокалам виски. В голове разом разбежались все мысли, в этот момент совершенно отчетливо я понимала одно – история только начинается…

Марк обернулся ко мне, уселся в ближайшее кресло и протянул бокал виски:

– Давай выпьем!

Почти на автомате я приблизилась, взяла емкость и опустилась в кресло напротив Марка.

– За великие аферы! – поднял он бокал и залпом выпил, я лишь пригубила. Мне никак не давал покоя один вопрос:

– Марк, тогда для чего ты так старательно просил меня отпустить? Не все ли было равно?

– Я не мог допустить, чтобы мой телохранитель как-то пострадал в этой потасовке с Давыдовым. У нас с тобой впереди еще долгий путь до Тарасова. Вот там-то ты и пригодишься мне, – отозвался Марк и опрокинул в себя еще порцию спиртного.

«Брешет!» – подумала я, но настаивать на честном ответе не стала. От этого мужика правды просто не добиться! Он даже под дулом пистолета бесстыдно врал уважаемому господину Давыдову.

– Скажи, эта картина действительно стоит того? – задала я другой вопрос.

– Да! – многозначительно закивал Марк. – Искусство пятнадцатого века, картина неизвестного художника, некогда принадлежавшая королевской семье Франции. После войны полотно считалось утерянным, но не так давно его случайно отыскали в хранилищах какого-то обнищавшего немецкого антиквара. Картина была выставлена на торги, – не спеша потягивая виски, рассказывал он. – Аукцион проходил в Мюнхене. Туда съехались десятки коллекционеров со всего мира. Но купил картину стоимостью в несколько миллионов русский старьевщик Семен Давыдов.

– А Миша Кравец решил сэкономить: нанял тебя, чтобы выкрасть полотно? – спросила я, взяла со стола пачку сигарет и закурила.

– Миша Кравец? – меланхолия в миг исчезла из его голоса. Передо мной был прежний Марк – решительный, злой и настороженный. – Откуда ты вообще узнала про Мишу Кравца? С чего взяла, что тебя нанял именно он?

Я помедлила секунду, а потом ответила:

– Мне сказал об этом Эд.

– ???

– Художник с Соборной, тридцать два.

Я ждала какой-то реакции – негодования, вопросов, но Марк просто пожал плечами.

– Значит, Эд сболтнул. От него всего можно ожидать…

Перед глазами снова возникла страшная картина – темная комната, разбитая мебель и умирающий в осколках стекла человек. Меня обуяла злоба.

– Так я не ошиблась – Миша Кравец решил украсть картину у Давыдова. Оплатить услуги воров дешевле, чем раскошеливаться на миллионы за полотно? – должно быть, сейчас стоило молчать в тряпочку, но меня словно сто чертей толкали в спину. – А мне и вовсе платить не надо? Достаточно организовать похищение родственницы, и бесплатная рабочая сила гарантирована?!

Мы с Марком сидели друг напротив друга – заведенные, бешеные, готовые сорваться в любую минуту. Я смотрела на него, не мигая, сквозь струйки едкого сигаретного дыма, готовая ко всему. Марк первым отвернулся, с грохотом поставил пустой бокал на стол и поднялся.

– Бросай курить, Женька! – неожиданно мирно произнес он. – И давай ложиться спать, завтра рано утром мы выезжаем.

Я перевела дыхание, щелкнула по кончику сигареты ногтем и откинулась назад. Я больше не заговаривала с Марком, а он не обращался ко мне. Молча он погасил верхний свет. В мутном свете прикроватного ночника я видела, как он ходит по комнате – стягивает с плеч рубашку, закидывает на диван подушки, сгребает с кровати плед.

Я устало закрыла глаза. Что ж, все вернулось на круги своя: ненавистный Марк, предстоящая поездка в Тарасов, чертова украденная картина и мысли о тете Миле…

Глава 5

Утро следующего дня началось для нас с Марком, как для обычных людей, по будильнику ровно в восемь.

Когда я открыла глаза, мужик уже энергично паковал свои вещи. Услышав, что я села в кровати, он обернулся и сухо сообщил:

– Завтрак я заказал в номер. Через полчаса выезжаем.

От намеченных временны́х рамок мы не отклонились ни разу, и ровно в восемь тридцать Марк сдавал ключи от номера управляющему, а я спустилась к стоянке, чтобы прогреть машину.

– Едем в Тарасов! – не свойственным ему веселым тоном дал указание мой попутчик, шлепаясь на соседнее сиденье, и я послушно повернула ключ в замке зажигания.

– Кравец живет в Тарасове? – спросила я, когда наша машина на полной скорости мчалась вперед.

– С чего ты взяла? – резко обернулся ко мне Марк.

– Мы везем в Тарасов картину, похищение которой он организовал.

– Верно заметила – организовал! Кравец только организатор. Картину мы везем в Тарасов для другого человека.

– Для кого? – навострила я ушки.

– Ты все равно его не знаешь. Гриша Орлов. Это он заказал Кравцу аферу с кражей.

– Марк, а Эд рисовал для вас копию картины, так? – задала я очередной вопрос. – Ты забрал у художника подделку и передал ее Нику? Все верно?

– Верно. Эд был не особо талантливым художником, но для того, чтобы нарисовать более или менее сносную подделку, вполне годился. Его-то мазню я и передал Нику, – с неохотой ответил Марк и демонстративно прибавил громкость радиоприемника. Было ясно, что больше из него не вытянуть ни слова. Я не стала настаивать. Того, что я уже узнала, было вполне достаточно, чтобы я подумала: «Эд был случайным участником аферы Миши Кравца. А когда он стал не нужен, художника просто убили». Я поудобней перехватила руль и, прибавив скорость, повела машину вперед.

Возможно из-за того, что сегодня был выходной день или нам просто везло, но мы промчались через весь город, не попав ни в одну пробку. «Фольк» стрелой вылетел на шоссе, серый, неуютный Зеленоград, застрявший между осенью и зимой, остался позади. Спидометр наматывал километры, мы уезжали все дальше и дальше от проклятого города.

«А ведь всего неделю назад я собиралась сюда, спешно складывая вещи, наспех прощаясь с тетушкой и на ночь глядя выезжая из дома, – невольно думала я. – Я даже представить не могла, что сумасбродная поездка в город моей юности может обернуться таким опасным приключением».

– Черт! – я так увлеклась своими мыслями, что не заметила, как на обочине появился дядька в форме дэпээсника. На тормоз я нажала, только когда услышала свисток.

– Что за такое… – выругался Марк.

– Никаких проблем быть не может, – съезжая на обочину, отозвалась я.

– Надеюсь, ты помнишь: никаких фокусов, иначе… – он не закончил, отвернулся к окну и замолчал.

Я машинально поставила машину на ручник, достала из «бардачка» документы, подняла голову… Сердце замерло, екнуло и быстро-быстро забилось.

Быть не может!

Неужели он?!

К нашей машине, небрежно размахивая жезлом, шагал Дмитрий Евдокимов.

«Значит, ему передали мою записку! Он прочел ее! Он приехал! А я и не надеялась, не ждала, даже думать забыла…» – замельтешило в голове. Первым желанием было выскочить из машины, броситься ему на шею и рассказать все, что мне пришлось пережить с той минуты, как мы расстались в кафе на Центральной.

Но я заставила себя собраться. Онемевшей рукой я опустила стекло и одними губами улыбнулась Димке.

– Евдокимов. Ваши документы, пожалуйста, – совершенно невозмутимым тоном попросил приятель.

– Конечно, – я старалась, чтобы мой голос не дрожал. Я протянула свои корочки, Димка ухватился за ламинированный уголок, на короткое мгновение наши взгляды встретились, а большего и не надо было – мы без слов поняли друг друга.

– Куда направляетесь? – задавал Димка привычные вопросы.

– В Тарасов.

– Откройте багажник, – попросил он.

Я обернулась к Марку. Он зло смотрел на меня исподлобья, но возражать не решился. Так что я открыла дверцу, шагнула на дорогу и тут же замерзла. Здесь, на трассе, было особенно холодно. Снега нет, по голой земле метет поземка.

– Рядовая проверка, – бубнил между тем Дима заученный набор слов, – проверяем все машины с неместными номерами…

Как только мы оказались позади авто и я открыла багажник, никаких сил молчать больше не было.

– Димка… Ты все же получил мою записку… А я и не надеялась… – горячо зашептала я.

– Женя, в чем дело? Это правда, что ты работаешь на Кравца?

– Да, этот человек похитил тетю Милу, это заставило меня работать на них. Кравец организовал кражу, и теперь я должна сопровождать его человека, который везет картину в Тарасов!

– Ты видела Кравца?

– Нет! Дима, что делать? Они грозились убить тетю, если я расскажу все полиции! – меня трясло то ли от холода, то ли нервы начали сдавать. На глаза навернулись слезы.

Евдокимов ухватил меня за локоть и легонько тряхнул:

– Спокойно! Объясни все по порядку, только не здесь, – шепнул он и добавил громко: – Номера машины заляпаны грязью. Придется выписать штраф.

Я проглотила комок, подступивший к горлу, и с благодарностью посмотрела на приятеля. Он был отличный актер и потрясающе справлялся со своей ролью. Но я тоже не сплоховала, взяла себя в руки, заглянула в салон «Фолька» и быстро сказала Марку: «Дай портмоне, видно, придется раскошелиться…» Попутчик с недоверием посмотрел на меня, но сумку дал и возражать против моей короткой отлучки в компании ментов не стал.

Я схватила клатч и на негнущихся ногах заспешила к машине ДПС. Димка уже ждал меня в салоне и старательно заполнял какие-то бумаги. Я уселась рядом с ним. На водительском сиденье сидел молоденький полицейский, я поймала в зеркале заднего вида его любопытный взгляд, но тут же отвернулась.

– Женя, слушай меня, – заговорил приятель, параллельно чиркая что-то ручкой на клочке бумаги, – за Мишей Кравцом мы охотимся последние года два. Он аферист номер один во всех делах, связанных с картинами. Если из музея пропало полотно или ограбили какого-нибудь коллекционера, то девяносто процентов из ста, что Кравец приложил к этому свою руку! Но поймать этого проходимца еще ни разу не удавалось. Миша Кравец – это легенда. Настоящего имени этого человека мы не знаем, точного фоторобота у нас нет. Но думаю, что ты вполне можешь нас вывести на него. Сделай все, чтобы узнать хоть какие-то его координаты – телефон, адрес, все, что угодно! Если нам удастся его арестовать, мы освободим и твою тетю. Понимаешь?

– Да. Я пыталась узнать, но Марк ничего не говорит о нем.

– Марк?

– Марк – мой попутчик, – быстро пояснила я.

– Попробуй выведать хоть что-то!

– Я постараюсь, – пообещала я.

– Вы сейчас едете в Тарасов. Я догоню вас где-то на полпути, не брошу тебя.

– Спасибо.

– Только все время держи со мной связь, и если узнаешь хоть что-то про Мишу Кравца, сразу же сообщи.

– Они забрали у меня телефон.

– Я отдам тебе свой. Звонить на него не буду. Общаемся через эсэмэс, – Димка сунул мне в руки сотовый.

– Хорошо, – я тут же спрятала заветную раскладушку в нагрудный карман.

– Женя, и еще… Тот адрес, Соборная, дом пять, квартира тридцать два…

– Я знаю, – перебила я.

– Я получил записку только сегодня утром и сразу же отправил сюда ребят и примчался сам.

– Спасибо… Спасибо тебе…

– А теперь иди!

Димка оторвал бланк, который все это время старательно заполнял, и отдал мне. Я крепко зажала бумажку в руке.

– Иди и знай – я тебя не брошу. Я буду рядом! Главное – постарайся выйти на Мишу Кравца, – дал мне последние наставления Димка.

– Хорошо, – кивнула я и, выйдя из машины, быстро зашагала к «Фольку». Я знала, что сейчас Марк смотрит на меня, и старалась идти как можно увереннее, с виду – сама невозмутимость, а внутри все переворачивалось и волновалось.

Я распахнула дверцу, села за руль.

– Что так долго? – тут же спросил нетерпеливый попутчик.

– Выписывал штраф, – коротко ответила я, бросила неоплаченную квитанцию в «бардачок» и повернула ключ в замке зажигания. Машина медленно поползла вперед, миновала автомобиль ДПС. Я не удержалась, обернулась – Димка все так же сидел на заднем сиденье и о чем-то переговаривался со своим напарником за рулем. Я тихонечко перевела дыхание, поудобней перхватила руль и погнала «Фольк» вперед.

В потайном кармашке осеннего плаща у меня лежал телефон. И пусть я уезжала все дальше и дальше от ментовской машины, в которой остался приятель Евдокимов, но на душе у меня было уже не так тревожно, ее грела мысль – Димка поможет!

Мы успели отъехать от города на какую-то пару километров, когда на лобовое стекло упали снежинки – одна, другая. А потом начался не дождь, не изморось, а настоящий снегопад. Началась зима.

Я прибавила мощность печки, включила «дворники» и вздохнула:

– Эх, жаль с собой почти нет зимних вещей…

– Думаю, что в дороге они тебе и не понадобятся. Если мы нигде не будем задерживаться, то завтра к вечеру будем в Тарасове, – прокомментировал Марк. – Кстати, тормозни около магазинчика, – спохватился он, – нам часа два ехать по трассе, надо хотя бы какую-то провизию прихватить с собой.

– О’кей, – покладисто отозвалась я, сбавляя скорость и перестраиваясь в крайний правый ряд. Путь нам и впрямь предстоит неблизкий. И с попутчиком не повезло, а без съестных припасов и вовсе беда!

Я приткнула машину около безлюдной остановки. Следом за нами с трассы свернула громоздкая «БМВ».

– С тобой пойти?

– Сам сбегаю! – откликнулся Марк и быстренько выбрался из машины. Дверца хлопнула, мужик бегом поспешил к крошечному придорожному ларечку.

Я дотянулась до «бардачка», достала пачку «Парламента» и выудила сигаретку. Зажав сигарету зубами, я пощелкала зажигалкой. Она не сработала.

– Черт! – я встряхнула пластмассовое устройство, еще пощелкала. Пока я мучилась с зажигалкой, боковым зрением заметила, как из припарковавшейся позади нас иномарки выбрались два колоритных дядьки – коренастые, широкоплечие, оба в одинаковых кожаных куртках.

Зажигалка наконец-то сработала, я сделала затяжку и подняла голову.

Мужики из «БМВ» заходили в магазинчик, за последним из них как раз закрывалась дверь. Я мельком взглянула и тут же встрепенулась – за пояс джинсов одного из них был заткнут пистолет.

– Черт! – выругалась я, выплюнула сигарету и резво выскочила из машины.

В два прыжка я оказалась на крыльце магазинчика, рванула на себя дверь и сокрушенно выдохнула. Моя интуиция меня никогда не подводила, не ошиблась я и на этот раз.

Двое головорезов из «БМВ» были по наши с Марком души. Один из них уже схватил моего попутчика в охапку и под дулом пистолета подтаскивал к двери, второй стращал перепуганную насмерть продавщицу: «Ты ничего не видела и не слышала! Усекла?» В этот кульминационный момент я и появилась.

– Подружка твоя? – оскалился тот, который волок Марка на улицу.

– Подружка, подружка, – отозвалась я и одним махом выбила пистолет из руки бандита. Боевой ТТ отлетел в угол помещения, верзила взвыл, продавщица за прилавком пронзительно завизжала. Вот они, прелести работы телохранителя: враги в нокауте, зрители в восторге!

Я схватила Марка за руку:

– Быстро! Уходим отсюда!

Второй бандит выхватил из-за пояса джинсов пистолет и без предупреждения выстрелил. Я успела толкнуть Марка вперед, а вот сама увернуться я не смогла. То, что пуля попала в меня, я поняла не сразу. Просто что-то обожгло плечо, и я провалилась в темноту.

* * *

– Женя… Женя. Женя! – голос звучал сначала откуда-то издалека, словно сквозь слой ваты, потом ближе и ближе.

– Женя!!! – наконец совсем отчетливо сказал кто-то в ухо.

Я с трудом разлепила веки, постепенно фокусирующимся взглядом обвела все вокруг – бетонный потолок, крошечное окошко высоко над головой, стены из кирпича и встревоженную физиономию Марка точно напротив меня.

Бредя-я-я-тина!

Я снова зажмурилась.

– Женька, с тобой все в порядке? – снова услышала я, и на этот раз кто-то сильно стиснул мою руку.

Я ойкнула и открыла глаза.

– Извини, – отшатнулся Марк, и мою руку тут же отпустили.

«Так это он зовет меня и держит руку?» – дошло до меня, хотя подобные проявления заботы были совсем не свойственны моему попутчику. Меня передернуло от такой неслыханной нежности, и я как по команде села.

– Ты чего?.. – начала было я, но тут же осеклась. Стало так больно, что перед глазами поплыли темные круги. Я схватилась за ключицу, потом отняла руку и увидела окровавленные пальцы.

В мозгу пронеслось все: ранний отъезд из гостиницы, встреча с Евдокимовым на трассе, потом двое головорезов в придорожном магазинчике и выстрел…

– Где мы? – заволновалась я.

– Не знаю точно. Какой-то дачный поселок. Нас привезли сюда, втолкнули в этот подвал и заперли. Не знаю, сколько времени мы здесь провели. Часы разбиты… – Марк тряхнул рукой, на которой болтался расколотый хронометр, и вздохнул.

Я посмотрела вверх. За крошечным оконцем на фоне серого неба кружились снежинки.

– Еще день, – определила я. – Может, полдень, может, часа два. Но точно не больше четырех. В это время года темнеет рано, а за окном еще совсем светло. Впрочем, это не важно, главное другое – кто те люди, которые нас сюда привезли?

– Не знаю, – сокрушенно пожал плечами Марк.

– Люди Давыдова? – спросила я.

– Не похоже.

Мне тоже так показалось. Свита многоуважаемого Семена устраивала допрос с пристрастием, на крайние меры типа пальбы в общественных местах до сих пор они не решались. Я снова дотронулась до простреленного плеча и болезненно поморщилась.

– Ну, попадутся они мне! – пообещала я.

– Болит? – встревожился мой не очень заботливый попутчик, распахнул пальто и оторвал клок от рубашки: – Давай перевяжу. Повезло, пуля только задела тебя, но обработать рану не мешало бы…

Он аккуратно наложил на раненое плечо повязку, завязал края тряпки.

– Ну как?

– Терпимо.

– Тебе нужно в больницу.

– Какое тут! – отмахнулась я, с некоторым трудом поднялась на ноги и обошла наше логово. Комнатенка метр на три, без малейшего намека на мебель, с одним-единственным окном под самым потолком и тяжеленной проржавевшей дверью. Я внимательно осмотрела металлическую створку, провела рукой по шершавой поверхности – на ней не было ни единого намека на замок. Скорее всего с другой стороны она просто запиралась на засов. Вот попались, так попались!

– Без толку, – тихо произнес Марк.

Я обернулась и взглянула на поникшего мужика. Он с сожалением наблюдал за моими бестолковыми манипуляциями. Очевидно, все это он уже проделал. Я опустилась с ним рядом. Бок о бок, двое пленников, мы принялись вести беседу, полушепотом и с постоянной оглядкой на запертую дверь – вдруг откроют?..

– Но если это не люди Давыдова, то кто? Кому еще ты мог перейти дорогу? И что им надо?

– Рискну предположить: то же, что и Семену Давыдову, – откликнулся Марк.

– Картину?

– Именно!

– Но тогда эти люди должны были знать, что ты ее похитил и везешь в Тарасов!

– Получается, что так…

– Кто знал о краже? Миша Кравец, ты, Ник…

– И все, – заключил Марк.

Я запустила пальцы в волосы, взъерошила их.

– Тогда, может, им нужна вовсе и не картина. Марк, кому ты мог не угодить?

– Врагов у меня много. Но о том, что я буду с тобой ехать в Тарасов, не знал никто.

– А как же Кравец и Ник? – напомнила я.

Марк покачал головой, но ничего не ответил. Я тоже надолго замолчала. В мозгах не было ни одной путной мысли, лишь полная безнадега и отчаяние – только я встретила Димку Евдокимова, и у меня появился шанс, как мы влипли в очередные неприятности…

Незаметно я пробралась за полу плаща и опустила руку в потайной карман. Заветный телефончик был на месте. Но им нельзя воспользоваться! И пистолет остался в машине. Мне предстояло разбираться с нашими новоявленными врагами без чьей-либо помощи и без оружия.

Не знаю точно, сколько еще прошло времени, прежде чем по ту сторону двери громыхнул засов. Металлическая створка пронзительно заскрипела и открылась. На пороге стоял один из тех верзил, с которыми я сцепилась в магазине.

– Выходите по одному! – трубным голосом велел он.

Мы с Марком переглянулись, но возражать не стали. Послушно поднялись и, как и было велено, сначала он, потом я, вышли из нашей норы.

Кто-то тут же схватил меня за руки и обмотал вокруг запястьев веревку. Я даже и понять не успела, только осоловело хлопала глазами, глядя на знакомого бандита из «БМВ».

– А то больно прыткая ты. Так надежней будет, – оскалился он.

Дверь в нашу темницу тут же снова заперли, а нас повели по узкому коридору, дальше нужно было подняться по крутым ступенькам вверх, а потом… Я сощурилась от яркого солнца, резко ударившего в глаза, – мы оказались на улице.

Марк не ошибся: нас действительно привезли в какой-то заброшенный дачный поселок. Настоящее захолустье – с десяток деревянных, покосившихся домишек у самого оврага, нерасчищенная дорожка, а дальше – засыпанное снегом поле и лес, насколько хватало глаз, сплошной лес. Ох, и достанется же нам, если удастся бежать отсюда!

Но до побега еще было далеко.

– Иди вперед! – подтолкнул меня один из похитителей.

Без возражений я потопала к домику, у крыльца которого стояла белая иномарка. Никаких других признаков присутствия людей здесь больше не было.

Я шла вперед, черпая коротенькими сапожками снег, низко опустив голову, но глазами успевала смотреть во все стороны. То, что деревенька заброшенная, сомнений нет, кроме нас, здесь ни души! Вопрос в другом – сколько именно бандитов ошивается в округе?

«Машина одна. Максимум туда уместится пять человек, – лихорадочно соображала я. – Получается, что, кроме нас с Марком, здесь должно быть еще трое».

– Ты до шефа дозвонился? – спросил тот, который вел Марка.

Я навострила ушки.

– Телефон недоступен. Да и нечего нам еще ему сказать, – буркнул второй. – Сами пока разберемся. Сюда уже едут ребята…

Я совсем приуныла, сомнительное «разберемся», вскользь сказанное моим конвоиром, сильно напрягло меня. С самыми тяжелыми мыслями я переступила порог необжитого дома.

– Димон, привели их, – отчитался мой сопровождающий.

В комнатенке с низким потолком и остатками ветхой мебели нас дожидался еще один бугай. Очевидно, мой расчет оказался верен – всего похитителей было трое.

Детина по имени Димон отвернулся от разбитого окна и плотоядно улыбнулся:

– Вот и отлично! Сейчас поболтаем по душам с нашими новыми дружками…

– Что вам от нас надо? – рискнула я подать голос.

– Что надо? – Димон вытащил из кобуры пистолет и, играючи подкидывая его на ладони, приблизился ко мне. – Картина нам нужна! Где она?

У моего виска оказалось дуло пистолета.

– Не знаю, – пискнула я, и ведь главное, что в этот момент я ни капельки не врала.

О местонахождении картины знал только Марк, но он, паршивец, упрямо молчал.

Димон толкнул меня на ближайший стул, демонстративно положил пистолет на столик, разделявший нас, сам схватил второй стул, развернул к себе спинкой, сел верхом и уставился мне в глаза:

– Куда картину дели?

– Кто вы такие? Кто вас прислал? Давыдов? – задавала я вопросы, не надеясь на ответ.

– Здесь спрашиваю я! – гаркнул Димон и стукнул кулаком по столу. Боевой ТТ подпрыгнул на столешнице. Я проследила за ним взглядом, в голове щелкнуло, но я и виду не подала – тут же отвернулась. Только чуть шевельнула связанными руками, ухватилась за кончик веревки, потянула…

– Где картина? – горлопанил между тем Димон.

– У нас ее нет, – слабо подал голос Марк.

Все тут же обернулись к нему, я же еще энергичнее продолжила развязывать веревки.

– Слышал, Макс, что он говорит? – больше прежнего озлобился Димка, поднялся со стула и вплотную подошел к Марку. – У них нет картины.

– У нас и правда нет картины, – стоял на своем мой попутчик.

– А у кого она?

– Дело было так, – начал спешно объяснять Марк. – Я должен был украсть картину, передать ее своему напарнику, а сам до поры до времени водить за нос Давыдова. Понимаете? Мы только делали вид, что картина у нас, на самом же деле… – рассказывал он давно придуманную сказку. – На самом деле картина у другого человека.

– И у кого же?

– У Ника. У Николая Сафронова. Я отдал картину ему!

– У Ника, слышал Макс?! – хохотнул Димон, потом резко схватил Марка за грудки и с силой встряхнул. – У Ника ее нет! – выплюнул он, круто развернулся и накинулся на меня: – Где картина?!

Он с силой схватил меня за раненое плечо, из глаз моих чуть не брызнули слезы. Это было последней каплей. Я с такой яростью пнула в живот своего обидчика, что он кубарем отлетел в другой угол комнаты. Все остальное было делом техники – я рванула путы на руках, схватила со стола пистолет и, прежде чем подручные Димона успели что-либо предпринять, наставила на них заряженный ТТ.

Превращение невозмутимой Женечки Охотниковой в бешеную стерву произошло за полсекунды.

– Живо оружие на пол! – рявкнула я. – Шевелитесь!

И, чтобы ускорить процесс, выстрелила под ноги одному из бандюг. Пуля ударила в деревянный пол, во все стороны полетели щепки. Макс, как ужаленный, подскочил на месте и без лишних разговоров бросил оружие на пол.

– И ты тоже! – сурово сдвинула я брови, глядя на напарника Макса.

Мужик зло скривился, на его физиономии явно читалось, что если судьба нас сведет второй раз, то мне не жить, но спорить с девушкой, в руках которой было огнестрельное оружие, не рискнул. Молча вытащил из кобуры пистолет и тоже швырнул на пол.

– Отлично, – злорадно улыбнулась я. – Марк, забери все!

Второй раз объяснять моему попутчику, что именно от него требуется, не пришлось – он похватал с пола оружие и метнулся ко мне.

– А теперь ты, – я ткнула пистолетом в сторону Димона, – свяжи-ка своих дружков!

– Ты об этом еще пожалеешь, – прошипел он.

– Смотри, как бы тебе не пришлось жалеть о своей нерасторопности! – отозвалась я, и следующая пуля ударила в стену рядом с несговорчивым Димоном. Мужик тут же схватился за веревку.

Через пять минут все было готово: Макс и его дружок туго связаны веревками, Димку обездвижил Марк, крепко-накрепко стянув его руки поясом от моего плаща.

– Все равно вам не уйти, наши ребята будут здесь с минуты на минуту… – окрысился Димон.

– Теперь ты слушай меня и отвечай на вопросы! – перебила я его. – Кто вас прислал?

– Черта с два я тебе скажу! – снова вызверился мужик.

– Не скажешь? – склонила я голову набок. Я не была сторонницей насилия, но с этими типами руки так и чесались разобраться по всем правилам. Я была взбешена и готова на крайние меры.

Но моим кровожадным планам не суждено было осуществиться – со стороны улицы послышался рев работающего мотора, Марк метнулся к окну:

– Еще машина приехала! – тут же отшатнулся он.

Димон заржал, как конь.

– Вы попались! – ликовал он.

Я навострила ушки – рокот двигателя затих точно у крыльца дома. Медлить дольше было нельзя.

– Уходим через окно, – дала я команду Марку.

Мой лихой попутчик уже освоил элементарные приемы бегства от врага, тут же ударил локтем в стекло. Оно мелким крошевом осыпалось в комнату.

– Жека, бежим, – Марк вскочил на подоконник и протянул мне руку.

– Мы еще встретимся! – оскалился напоследок Димон.

А я и не сомневалась.

Подхватила полы плаща, оперлась о раму и… была такова!

Марк подхватил меня под руку, когда я оказалась на земле, помог подняться.

– Куда бежать, Женька?

Я глянула направо – заснеженная дорога, а дальше на километры сплошная равнина. Обернулась налево – лес.

– В лес! – приняла я решение.

Мы со всех ног ломанулись в сторону деревьев – дыхание сбивается, сердце колотится, а обернуться страшно. Пару раз я проваливалась в снег по колено, чертыхалась, кляла все на свете, Марк возвращался за мной, хватал за руку и тащил дальше:

– Жека, надо успеть добраться до леса!

Мы как раз успели добежать до полоски из сухих кустов, когда из дома со свистом и улюлюканьем вывалились наши недруги. На мгновение я обернулась назад – за нами неслись озверевшие головорезы. Я чуть помедлила, а потом быстрее прежнего помчалась вдогонку за Марком, через колючие ветки, раздирая в клочья и без того потрепанный плащ, царапая лицо, в кровь обдирая руки. Перед глазами мелькали стволы деревьев. Главное было не останавливаться!

И я бежала, со всех ног бежала, насколько хватало сил. Впереди мчался Марк – только полы пальто хлопали. А позади нас хрустел и ломался под тяжелыми шагами наших преследователей прошлогодний бурелом.

В какой-то момент мне показалось, что эта погоня не имеет смысла. Я споткнулась о корягу, шлепнулась в снег. И без того нывшее плечо заболело больше прежнего. Я привалилась к дереву и, еле переводя дыхание, произнесла:

– Беги вперед. Я догоню!

– Ну уж нет, – высоко поднимая ноги, чтобы не провалиться в снег, Марк вернулся назад, взглянул на меня сверху вниз.

– У меня есть оружие, я смогу их остановить.

– Как бы не так, – покачал он головой.

– Главное – выйди на дорогу и поймай попутку. Наша машина где-то на пятом километре Норильской трассы, жди меня там. А сейчас иди!

– Даже не думай, я тебя не брошу! – твердо произнес Марк, схватил меня за руку и силой заставил подняться. – Бежим! Мы сможем!

И снова замелькали деревья, снова вязкий снег под ногами и нескончаемый бег напролом через лес. Только на этот раз Марк крепко держал меня за руку, не позволяя отстать. Пару раз я снова спотыкалась обо что-то, он помогал мне подняться. Падал и он, и тогда я вытаскивала его и заставляла двигаться дальше.

Не знаю, сколько мы так пробежали. Не помню, когда позади нас стихли улюлюканье и бандитский гул. Не заметила я, как поредели деревья. Мы просто вывалились с Марком на трассу и остановились как вкопанные, не веря своим глазам, – мы спаслись!

По автостраде на бешеной скорости проносились машины, со свистом поднимая ворох снежинок из-под колес. Я смотрела на разноцветные машины, проносившиеся мимо нас, и не могла поверить…

– Я же тебе говорил, Жека! Мы смогли!

То ли от всего пережитого, то ли от вмиг нахлынувших чувств Марк схватил меня на руки и закружил, потом опомнился, выпустил:

– Женька, мы спаслись!

– Знать бы еще, где мы с тобой находимся… – попыталась я спустить мужика с небес на землю.

– Это пустяки! Такие пустяки!

Действительно, по сравнению с тем, что мы пережили, выяснить, где мы находимся, и поймать попутку, было сущими пустяками. Впрочем, решением этих насущных вопросов я предоставила возможность заниматься Марку.

Мужик снял с себя пальто и накинул мне на плечи. «Иначе нас не посадит ни один водитель», – на корню пресек он все мои возражения. Я не стала возражать, присела на обочину и стала наблюдать за тем, как Марк скачет вдоль дороги, размахивая руками, пытаясь остановить какую-нибудь машину. Примерно с третьего раза его попытки увенчались успехом – остановился старенький «Запорожец». Марк метнулся к машине, быстро о чем-то переговорил с водителем, потом обернулся и энергично замахал мне руками:

– Жека, иди!

Измотанная, уставшая, но вполне довольная и счастливая, я, прихрамывая, поплелась к авто. Кажется, жизнь налаживалась!

Оказалось, что неизвестные бандиты вывезли нас не так уж и далеко – мы по-прежнему находились в пригороде Зеленограда, только в противоположной стороне от Норильской трассы, на которой остался наш «Фольк».

– …но вам повезло, ребята, – вещал сердобольный водила, – я как раз еду в ту сторону.

Мы с Марком обменялись взглядами, улыбнулись друг другу, но ничего не сказали. Да и не хотелось ни о чем говорить, я откинулись на спинку сиденья, устало закрыла глаза.

– Совсем плохо? – тихо спросил Марк.

– Терпимо, – мотнула я головой.

До самого конца пути мы больше не обменялись ни словом.

Только когда шофер-спаситель высадил нас около нашего «Фольксвагена», пожелал удачи и умчался, Марк снова уточнил:

– Женька, в больницу все же надо бы заехать.

– Обработать рану я вполне могу сама. Вот то, что нам обоим не мешало бы привести себя в порядок и переодеться, – это факт, – отозвалась я.

Марк критически взглянул на меня и хмыкнул.

– Ты выглядишь не лучше! – огрызнулась я и направилась к авто.

– Нет-нет, – опередил меня Марк, – теперь машину поведу я.

Я слишком устала, чтобы спорить, да и плечо порядком ныло. Так что я без лишних разговоров отдала своему попутчику ключи, а сама пошла на соседнее с водительским сиденье. Марк сел за руль, повернул ключ в замке зажигания.

– Отчаянная ты, Женька! – с чувством произнес он.

Я обернулась, удивленно посмотрела на него. В глазах Марка было что-то, что я рискнула бы назвать восхищением…

– Другая бы на твоем месте спасовала, давно сдалась, раскисла. А ты… Тебе все ничего! Ты даже со сворой бандюг расправишься – глазом не моргнешь!

– Твои дружки похитили мою тетю – у меня нет выбора, – неожиданно для самой себя ответила я.

Марк как-то странно взглянул на меня, но ничего не ответил, включил передачу, вдавил педаль газа. Только когда машина выехала на шоссе, он снова обратился ко мне.

– А знаешь, нам ведь и правда не мешало бы привести себя в порядок. И передохнуть.

– Ближайший город – Павловск, но до него нам ехать часов пять, – отозвалась я.

– Есть у меня один вариант, – задумчиво произнес Марк. – В нескольких километрах отсюда есть поселок, где расположен частный дом, в котором раньше проходили наши сходки… – мужик прикусил язык, поняв, что сказал лишнее.

Впрочем, я ни о чем не стала расспрашивать. Решено ехать в воровское логово, значит, едем!

Но, даже проявив чудеса сговорчивости, будучи крайне уставшей, измученной и раненой, я не теряла бдительности. Откинувшись на спинку сиденья, я внимательно следила из-под опущенных ресниц, куда Марк взял направление.

А мой попутчик между тем уверенно вел машину вперед – сначала прямо по автостраде, потом свернул на проселочную дорогу, мы проехали мимо указателя «Поселок Светлый». Когда за окном вместо присыпанной легким снегом пустоши замелькали редкие домишки, я оживилась – широко открыла глаза, выпрямилась на сиденье.

– Нам еще далеко? – на всякий случай уточнила я.

– Нет, – ответил Марк, – нам во-он в тот дом.

Я посмотрела вперед. За стройным рядом двухэтажных домишек начинался частный сектор. Мы проехали еще немного вперед и остановились около покосившегося деревянного забора, за которым виднелся крошечный домик из белого кирпича.

– Нам сюда. Дом не из лучших, но для передыха вполне сгодится, – прокомментировал Марк, отстегнул ремень и быстро выбрался из автомобиля.

Я тоже последовала на ним. Вышла на улицу, огляделась.

– Идем-идем! – поторопил меня мой попутчик, открыл калитку и помахал рукой, приглашая войти. Загребая полные сапожки снега, я прошла на приусадебный участок.

– Из-за этих недоумков мы впустую потратили время. Сейчас уже четвертый час. Мы должны были бы подъезжать в Павловску, а еще из пригорода Зеленограда никак не можем выехать, – ворчал Марк, топая за мной следом.

– Передохнем немного и сразу же поедем дальше.

– Так и сделаем. Я планировал быть в Тарасове уже завтра, надеюсь, наши планы не собьются, – говорил он, поворачивая ключ в замочной скважине. – Что такое?! Замок замерз, что ли…

Наконец механизм щелкнул, и дверь со скрипом открылась.

– Проходи. В доме должно быть холодно, но мы сейчас включим электрическую печку… Высушим вещи…

Я вошла в темный крошечный коридорчик и потянула носом. В доме пахло чем-то неприятно сладким. Возможно, это запах сырости и плесени – дом ведь явно нежилой.

– Надо только еще найти эту печку… – продолжал приговаривать Марк.

Я не стала слушать и, оставив его в коридоре отряхивать промокшее пальто, осторожно прошла в комнату. Старая софа, пара стоящих в углу кресел, журнальный столик у окна и еще две двери в смежные помещения. Здесь сладковатый запах усилился. Я втянула в себя воздух и невольно поморщилась – пахло чем-то знакомым.

– Проходи, располагайся. – Марк тоже шагнул вперед. – Я пока поищу печку. Надеюсь, она не на чердаке…

Он прошел в глубь комнаты, открыл одну из дверей, заглянул внутрь.

– Должно быть, в спальне, – пробубнил Марк, толкнул другую дверь, переступил через порог и тут же отшатнулся назад:

– Что за чертовщина? – Дорожная сумка, которую он тащил с собой, выпала у него из рук.

– Марк, что? – я заглянула через его плечо в соседнюю комнату и тоже отпрянула назад.

На диване, широко раскинув руки, глядя в потолок немигающими глазами, лежал мужчина. На светло-голубой куртке, точно на груди растекалось красное пятно. Так вот что за запах стоит в доме – запах влажности, плесени и смерти…

Я перевела взгляд на лицо покойника, и меня передернуло. Я видела этого человека один раз в жизни, издалека и в темноте, но безошибочно узнала его. Не могла не узнать. На старой, рассохшейся софе лежал Ник.

Марк пришел в себя первым, перевел дыхание, отвернулся, неуверенной походкой пошел вон из комнаты, вывалился на крыльцо, сделал еще пару шагов и упал на колени в снег.

Я вышла следом, встала, чуть облокотясь о дверной косяк, и смотрела, как он зачерпнул в ладони горсть снега и размазал его по лицу. Пару минут он сидел молча, а потом, не оборачиваясь, попросил:

– Дай сигарету.

Я молча подала ему пачку «Парламента» и осталась стоять в дверях, глядя, как он прикуривает сигарету, кашляет, но все равно делает одну затяжку за другой. Когда сигарета была выкурена до фильтра, он отшвырнул окурок в сторону и поднялся на ноги.

– Боюсь, что отдых отменяется, – произнес он своим привычным сухим тоном. – Нам нужно отсюда уезжать.

– И мы не вызовем милицию?

– Женя, мы уходим отсюда, и немедленно! Пока нас никто не видел!

Прежде чем я успела что-либо возразить, Марк схватил меня за руку и поволок вон со двора.

– Но, Марк, как же так… – пыталась сопротивляться я, но он силой втолкнул меня в машину, сам сел за руль, хлопнул дверцей и тут же выругался.

– Вот черт, я ведь оставил в доме свою сумку!

– Я принесу! – тут же отреагировала я и выскочила из авто.

Бегом по протоптанной дорожке я метнулась к дому, распахнула дверь и оставляя за собой мокрые следы, протопала по коридору. Дорожная сумка Марка так и осталась брошенной на полу у порога в смежную комнату. Я быстро прошла вперед и наклонилась за саквояжем. Желание было одно – скорее забрать вещи и уйти, но что-то меня остановило. Я старалась не смотреть на труп, но взгляд помимо воли скользнул в глубь комнаты, где на диване лежал убитый мужчина. В голове отчетливо пронеслись воспоминания: задворки ночного клуба, бегающие по асфальту отблески одного-единственного фонаря и приглушенный разговор по телефону: «Миша Кравец умеет организовывать такие дела!» Этот человек знал Мишу Кравца! Я тут же выпустила из рук ремень сумки и поднялась.

Ни в какое другое время я бы не рискнула такое сделать. Но сейчас на кону была жизнь моей тети, и я была готова на все. Я без колебаний прошла вперед, даже рука не дрогнула, когда я стала шарить по карманам мертвеца. Я действовала быстро и решительно: ощупала карманы куртки, скользнула за шиворот… Пальцы наткнулись на какой-то плоский предмет. Я тут же выудила его – портмоне. Быстро раскрыла кошелек. Внутри было несколько крупных купюр. Я пробежалась пальцами по бумажкам, нет ли чего еще, и тут же отбросила кошелек в сторону – деньги меня не интересовали. Я снова запустила руку в потайной карман и вытащила следующий предмет. Это оказалась совсем крошечная записная книжка. То, что надо!

Я взяла находку себе, еще порыскала по карманам – ничего больше не нашла. Пока не поздно, нужно было уходить. Я подхватила с пола кошелек, быстро сунула его обратно в потайной карман. Пряжкой на рукаве плаща я нечаянно зацепилась за шиворот куртки.

– Вот черт! Черт! – стала я дергать рукав назад. Взгляд невольно скользил по трупу несчастного: острый подбородок, черные вены на шее. «Его убили трое суток назад»!

В какой-то момент я с такой силой дернула рукой, что куртка на Нике распахнулась, открывая рубашку. На светлой ткани засохло кровавое пятно. Точно под сердцем на материи виднелась крошечная дырочка. Меня передернуло: Ника убили так же, как и несчастного художника с Соборной, тридцать два. Его закололи шилом точно в сердце…

Ошарашенная, на подгибающихся ногах, я выбежала на улицу. Бросила сумку Марка на заднее сиденье, сама села в салон.

– Куда поедем? – спросила я.

Должно быть, сейчас я выглядела крайне нервозно, но и Марк был не лучше.

– Подальше отсюда, – отозвался он, заводя двигатель.

Подняв веер брызг из-под колес, наше авто стартануло с места.

Марк гнал машину так, словно за нами мчались сто чертей: по ровной трассе и по сплошному внедорожью, срезая углы и одну за другой обгоняя попутные авто. Только по тому, как мелькали за окном фонарные столбы, я догадывалась, на какой скорости мы сейчас несемся, но на спидометр не смотрела – мне было плевать. Я чуть приоткрыла окно и глотала холодный воздух. Внутри вся горела, то ли от пережитого окончательно сдали нервы, то ли поднималась температура. «Сейчас не время раскисать, совсем не время!» – пыталась я приободрить себя. И снова встряхивала головой и упиралась каблуками в пол, чтобы не сползать с сиденья, отчаянно пытаясь заставить себя соображать. Но в голове было пусто, имели значение только ощущение скорости и быстро сменяющие друг друга дорожные указатели.

Должно быть, именно эта бешеная гонка в конечном счете и отрезвила нас обоих. Въезжая в очередной поселок, Марк чуть сбросил скорость.

– Мне приходилось бывать здесь проездом. Тебе что, совсем плохо? – встревожился он. Видимо, выглядела я неважно. Впрочем, и чувствовала я себя так же. – Здесь наверняка должен быть фельдшерский пункт, немедленно туда едем.

– Марк, они же сразу заявят в полицию! – попыталась я вразумить мужика.

– Женя, мне нужен живой и здоровый телохранитель. Так что едем в больницу и без разговоров, – сказал, как отрезал, Марк. – А насчет того, что они куда-то там заявят, можешь не волноваться. Это я беру на себя!

И мой попутчик не подвел. Его лисьи манеры в сочетании с новенькими купюрами, благополучно перекочевавшими в карман эскулапа, обеспечили мне неофициальный визит к врачу без лишних вопросов и разговоров. Правда, двухэтажная постройка, именуемая здесь больницей, вызывала некоторые сомнения, а тучный докторишка с масляными глазками, наспех обрабатывавший мою рану, никак не относился к числу лиц, с которыми хотелось встретиться второй раз. «Виктор Петрович», – отрекомендовался мой врачеватель, оглядывая меня снизу вверх и обратно своими любопытными глазками.

«Все-таки лучше, чем ничего!» – подумала я про себя и вздохнула.

– Рана несерьезная, – проинструктировал меня Виктор Петрович, когда процедура была закончена и он тщательно мыл руки в умывальнике. – Но через несколько часов может подняться температура. Это нормальное явление. Достаточно заранее принять жаропонижающее средство или просто отлежаться один день, и уже на следующее утро все будет в полном порядке.

– Спасибо вам, доктор, – улыбнулся Марк, который ни на минуту не желал оставить меня и даже в процедурную прошел. Краешком глаза я заметила, как он передал очередную купюру в живенькие ручонки врачевателя. – Не подскажете нам, как можно добраться до ближайшей гостиницы?

– Конечно, – слащавые глазки взяточника стали совсем приторными, а голосок елейным, – сразу от больницы нужно будет проехать немного вниз, за ближайшим поворотом будет гостиница «Околица».

– Спасибо, большое вам спасибо, – расшаркивался мой попутчик, продвигаясь к двери. Спешила уйти и я.

С непреодолимым чувством гадливости и тошноты я снова вышла на улицу и забралась в машину. Марк сел за руль.

– Ну что? Поедем в гостиницу?

Так мы и сделали. Поколесив немного по узким улочкам, мы наконец-то выехали к кованым воротам, над которыми висела вывеска «Гостиница «Околица». То, что надо!

Марк остановил авто, обернулся ко мне и предупредил.

– Сиди здесь, я пойду обо всем договорюсь!

Я согласно кивнула. Вопреки здравому смыслу сегодня я была готова на любые предложения Марка. Мужик тут же вышел из машины. Я проследила, как он быстро шагает к воротам и дальше, по узкой аллейке, до гостиничного крыльца. Как только он скрылся из виду, я откинулась назад и задумалась. «В какую же историю меня угораздило вляпаться?.. Кем были головорезы, которые похитили нас сегодня утром? На кого они работают? И самое главное – если Ника убил тот же человек, что и художника с Соборной, тридцать два, то это наводит на странные мысли… Похоже на то, что Миша Кравец методично убирает свидетелей. Кто же будет его следующей жертвой?..»

Дверца неожиданно распахнулась, и в салон всунулся Марк:

– Женя, идем! Я договорился насчет номера. Только… Накинь мое пальто, а то нас примут за бандитов с большой дороги, – улыбнулся он.

Глава 6

Провинциальная гостиница в отличие от больницы оказалась на удивление сносной, я бы даже сказала, уютной. В двухместном номере была идеальнейшая чистота, а из окон открывался шикарный вид на хвойный парк. Присыпанные снегом, в легком тумане елки выглядели просто сказочно. Я с неохотой отвернулась от окна.

– К сожалению, ресторана у нас нет, – сообщила улыбчивая девушка, провожавшая нас до номера, – но кухня есть, так что ужин можно заказать прямо сюда.

– Спасибо, обязательно воспользуемся, – отозвался Марк и поспешил распрощаться с местной служительницей.

Как только дверь за ней была заперта, я скинула тяжелое пальто Марка, стянула с плеч свой до ниточки промокший плащик, скинула сапожки и с ногами забралась в кресло.

– Как ты себя чувствуешь?

На исходе третьего дня нашего совместного путешествия у Марка ни с того ни сего проснулись ко мне отеческие чувства. Он сидел напротив меня, заглядывал в глаза и вполне убедительно переживал за мое здоровье. Такое чувство, что не меня ранили в плечо, а мой попутчик получил контузию. Мне даже стало немного не по себе.

– Сойдет! – промямлила я. – Я к таким передрягам привыкла.

– И часто тебе приходится прикрывать собой клиентов?

– Бывает. Работа такая.

– Работа у тебя совсем не женская.

– Тетя Мила тоже часто мне об этом говорила, – с горькой усмешкой отозвалась я.

– Женя, – Марк взял меня за руку. Я опешила и вопросительно уставилась на мужика. – С твоей тетей все будет в полном порядке.

Вот в этом я очень сомневалась. Но вслух ничего не сказала.

– Вот только доберемся до Тарасова, и ее сразу же отпустят. Я тебе это обещаю, – он хотел сказать что-то еще, но замолчал, отвернулся, а потом быстро поднялся. – Врач сказал, что тебе нужно принять жаропонижающие таблетки. Я по пути обратил внимание, что буквально на углу гостиницы есть аптека, – говорил Марк, а сам натягивал на плечи пальто. – Так что я быстро! Одна нога здесь, другая там!

– Может, не стоит? – на всякий случай спросила я.

– Никакие возражения не принимаются, – по-приятельски улыбнулся Марк. – Мне нужен здоровый телохранитель, а ты уже из-за меня пострадала. Так что оставайся в номере, я скоро вернусь! – и, не дав мне больше возможности с ним спорить, он выскользнул за дверь.

Пару минут я оставалась сидеть на месте, чутко прислушиваясь: вдруг вернется? Потом я осторожно соскользнула с кресла, на цыпочках добежала до двери, воровато выглянула в коридор, посмотрела налево, направо – никого. Я снова заперлась, перевела дыхание и только потом схватилась за свой плащик, в потайном кармане которого лежала записная книжка, взятая из кармана убитого Ника. Не в шутку, а всерьез я наконец-то решила взяться за разоблачение Миши Кравца.

Трясущимися руками я открыла блокнот, перелистнула несколько страниц. Все они были исписаны неровным, корявым подчерком. Чьи-то адреса, телефонные номера, непонятные пометки на полях, типа «в три двадцать на Барнаульской». Я лихорадочно переворачивала страницы. Я не могла ошибаться – Ник работал на Кравца, и, значит, у него должен быть его номер телефона. Я перелистывала одну страницу за другой: Антон, Ворон, Гвоздь, Дмитриев – мелькали незнакомые мне имена. «Может, этот человек записан под своим настоящем именем?» – затрясло меня от неожиданной догадки.

Лифан… Леша Шатский… Макс… Михаил Арсеньев… Михаил Кравец… Никита Конунников…

Михаил Кравец! – чуть было не пропустила я.

Имя было написано мелкими буквами, а дальше – длинный номер телефона.

– Нашла! Нашла! Нашла… – захлопала я в ладоши. Потом замерла на месте и бестолково уставилась на блокнот с исписанными страницами. Я так долго искала способ, чтобы выйти на этого человека, что теперь, отыскав наконец-то номер его телефона, впала в ступор. И что дальше? Что делать? Позвонить? И что сказать? Как назваться?

Так и не придумав ничего толкового, я схватилась за мобильник, который мне отдал Димка, и по памяти набрала номер приятеля.

– Слушаю! – после первого гудка ответили на том конце провода.

– Димка! Это я! – затараторила я в трубку.

– Женька, как дела? Где вы? Я со своей группой выехал за вами следом!

– Дима, мы в гостинице «Околица», это где-то на тридцатом километре Норильской трассы, – сбивчиво начала объяснять я.

– Что вы там делаете? У тебя все в порядке?

– Да, – соврала я, но сейчас это было не важно. – Дима, я нашла номер Кравца! – выдохнула я в трубку.

– Что? – приятель то ли не поверил, то ли не расслышал.

– Я нашла номер Миши Кравца!

– Нашла? Номер? Женяша, ты просто умничка! Я в тебе и не сомневался! У тебя есть время говорить?

Я затравленно зыркнула на запертую дверь:

– Минут пять есть. Если что – я отключусь.

– Значит, так, – ментовским тоном завел Евдокимов. – С Кравцом нужно связаться. Немедленно.

– Димка, но ведь у него моя тетя…

– Созвонись с ним и назначь встречу, – пропустил мимо ушей мое замечание приятель. – Говоришь, вы на тридцатом километре Норильской трассы… Сейчас-сейчас… – в трубке что-то захрустело, зашипело. – Сейчас гляну по карте. Так! В какой вы остановились гостинице?

– «Околица», – покладисто ответила я.

– Все понял! Это в поселке Шевыревка. Значит, так: нужно на время вывести из игры твоего попутчика.

– То есть?

– Как он связывается с Кравцом?

– Никак, – растерянно отозвалась я.

– То есть они не созваниваются?

– Я так поняла, что у него вообще нет мобильного. По крайней мере при мне он никогда никому не звонил.

– Отлично! Постарайся сделать так, чтобы вы пробыли в гостинице как минимум до семи вечера. К этому времени я как раз успею подъехать. Дальше делаем следующее: закажешь в номер ужин. В еду будет подмешано снотворное. Я договорюсь с персоналом!

– Но как я узнаю, в какой тарелке лекарство?

– Закажи себе греческий салат и яблочный сок. Я буду знать, что это твоя еда. Запомнила? Греческий салат и яблочный сок.

– Да-да! Запомнила! Но для чего?

– Для того, чтобы ты могла спокойно пойти на встречу с Мишей Кравцом.

– ???

– Да! Прямо сейчас звони ему и назначай встречу. Место – заброшенная стройка на выезде из Шевыревки, в которой вы сейчас остановились. Время – четыре утра. По нашим данным, Миша Кравец последнее время проворачивал свои аферы в Зеленограде. Думаю, что именно оттуда он и будет спешить к тебе на встречу и к четырем часам как раз успеет!

– Но как я могу назначить ему встречу? Для чего?

– Для чего… – в трубке снова что-то захрустело и зашамкало. – Ты же говорила, что вы везете в Тарасов какую-то картину?

– Да!

– Вот и скажи ему, что эта картина попала к тебе в руки!

– А если не получится?

– Все получится! Жека, действуй! Уже завтра днем вы будете в Тарасове, и что тогда? Ты уверена, что эти люди вернут тебе тетю живой и здоровой?

Перед глазами все поплыло. Я снова вспомнила Эда, умершего у меня на руках. Память услужливо выдала и другую картинку – Ник на софе, с раскинутыми руками и кровавым пятном на груди. Миша Кравец и его свита ни с кем не церемонились, никого не щадили.

– Женя, ты уверена? – настаивал на том конце провода Димка.

– Нет…

– Тогда действуй! Завтра может быть уже слишком поздно! Мы должны поймать этого преступника, и ты можешь нам в этом помочь! Ничего не бойся, я все время буду рядом. Думаю, уже через час я буду в гостинице. Как только твой попутчик угомонится, сразу же спускайся вниз. Поняла?

– Поняла, – чуть тверже отозвалась я.

– Вот и отлично! Тогда до встречи! Я уверен, у тебя все получится! – произнес напутственные слова Евдокимов и отключился.

А я снова начала тыкать в кнопки телефона. В этот момент я не думала, чем может обернуться для меня вся эта сомнительная затея, и не очень представляла, о чем сейчас буду говорить с Кравцом. Я просто верила и надеялась – Димка поможет, Димка меня не бросит!

Но гудки тянулись, а трубку никто не спешил брать… Прошла минута, другая. Нервы начинали сдавать, я то и дело поглядывала на дверь. Наконец на том конце провода что-то щелкнуло, и электронный голос монотонно забубнил: «Данный абонент вне зоны действия сети. Вы можете оставить голосовое сообщение».

– Миша? Я хотела тебе сказать, что картина, которую твой человек везет в Тарасов, сейчас у меня. Если вещица тебе дорога, то советую приехать сегодня на встречу на заброшенную стройку из Шевыревки. Я буду ждать тебя там в четыре утра, – деревянным голосом наговорила я в трубку и, чуть помедлив, отключилась.

В голове, как в миксере, вертелись сто вопросов сразу: что, если он не прослушает это сообщение? Как быть, если Кравец свяжется с Марком? Что делать, если Евдокимов не успеет приехать вовремя? И, наконец, главный вопрос, который уже давненько не давал мне покоя, – ГДЕ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, МАРК ПРЯЧЕТ КАРТИНУ?!

Димка действительно предложил не такой уж и плохой план. Вывести из игры Марка, заполучить оригинал картины и шантажировать этим Мишу Кравца – пожалуй, лучше и не придумаешь! По крайней мере в то, что шельма Кравец отпустит тетю в обмен на подлинник старинного полотна, я верила гораздо больше, чем в то, что моя любимая родственница увидит свободу после моего приезда с Марком в Тарасов.

Пожалуй, в одиночку я не решилась бы на такую авантюру. Но под надежным прикрытием приятеля Димки мне было море по колено! Скажу больше, я была уверена, что благодаря его участию это дело выгорит!

Теперь всего-то и нужно было, что найти, где мой попутчик прячет чертово полотно.

Но Марк должен был вернуться с минуты на минуту, и рыскать по его сумкам было рискованно. Сомневаюсь, что мой попутчик проникнется пониманием, если застукает меня копошащейся в его бельишке. Небось сразу смекнет, что к чему! Он еще тот хитрый жук. Странно, что Марк вообще рискнул оставить меня одну в номере, а сам побежал за лекарствами. На него это вообще не похоже.

«Ничего… Когда снотворное подействует и он уснет, у меня будет вдоволь времени, чтобы перетрясти его вещички!» – мысленно утешила я себя и на этом и успокоилась.

Впрочем, предусмотрительность была не лишней. Не прошло и пяти минут, как в замочной скважине заскрежетал ключ – в номер возвращался Марк.

Я посмотрела на часы. Шесть. Димка с подмогой будут не раньше семи. И чем же мне занять дорогого попутчика, чтобы и время скоротать, и он бы ничего не заподозрил?..

Так и не придумав ничего толкового, я натянула на себя плед, сделала невинные глазки и – сущий ангел во плоти – уставилась на дверь. Так что, когда Марк вошел в номер, его очам предстала идиллическая картина: я в плюшевом кресле, без сигарет, без оружия, без ругани. Состояние для меня из ряда вон выходящее!

– Все купил, – оповестил меня мужик, ставя передо мной на стол пакетик с лекарствами. – Тебе не лучше? Может, прилегла бы?

– Нет, – затрясла я головой, глядя, как Марк наливает в стакан воды.

– Марк, а что Ник делал в том доме? – тихо спросила я.

– Не знаю, – покачал головой Марк, и я сразу поняла – сейчас он не врет. – Когда-то этот дом покупался специально для того, чтобы там отсиживаться. Частенько там же устраивались и сходки. Ключи от дома были у многих из наших…

«В том числе и у Миши Кравца», – пронеслось у меня в голове.

– …Ник, конечно же, знал про эту берлогу, – не подозревая о моих мыслях, продолжал Марк. – У него как-то были проблемы, нужно было залечь на дно, так он прожил в Светлом два с лишним месяца. Вполне возможно, что по пути в Тарасов он решил заехать туда, чтобы переночевать…

– И там его убили, – закончила я, взяла у Марка стакан с водой, высыпала на ладонь несколько таблеток. – Кто мог это сделать?

– Думаю, люди Давыдова. Я ведь сказал им, что у Ника настоящая картина. Но я и предположить не мог, что все так обернется. По моим расчетам, Ник должен был быть уже на подъезде к Тарасову, и людям Давыдова было за ним не угнаться.

– Мне кажется, что Давыдов не имеет к этому убийству никакого отношения, – осторожно подбирая слова, произнесла я.

– ???

Марк сел на пол и вопросительно на меня уставился.

– Последний раз ты виделся с Ником вечером двадцать третьего. Верно? – вслух принялась рассуждать я.

– Да, – покладисто кивнул Марк.

– Этим же вечером он должен был выехать в Тарасов?

– Верно.

– Давыдов же узнал о том, что якобы настоящая картина у Ника, только вечером двадцать четвертого. Так?

– Так.

– Сегодня двадцать пятое… – я выдержала паузу. Марк ждал. – Я не патологоанатом, но, знаешь ли, профессия обязывает разбираться в таких вещах…

Я еще помедлила, подбирая слова.

– Ника убили примерно сорок восемь часов назад, то есть тогда, когда Давыдов еще не слышал твоей песни про то, что оригинал картины именно у Ника. Таким образом, у Семена не было мотива для убийства, – подвела я итог.

– Но если не Давыдов, то кто?

Я молча кусала губы. Сказать правду не поворачивался язык, а намеков Марк не понимал. Или делал вид, что не понимал…

– Возможно, его убили те люди, которые преследовали нас сегодня, – выдвинул свою версию Марк.

Я внимательно на него посмотрела.

– Но кто мог послать их за нами?

– Не знаю. Совершенно не представляю! – искренне сказал он. – И это-то меня сейчас больше всего и волнует…

– Кто бы их ни послал, этому человеку нужна картина. И он точно знает, что она у тебя. Ты же сам говорил, что за старинной вещицей охотились очень многие коллекционеры. Возможно, кто-то из них и вышел теперь на нас…

– Скорее всего, ты абсолютно права.

– Марк, эти люди так просто от нас не отстанут.

– Знаю-знаю.

– Куда ты спрятал картину? Они никак не смогут ее найти? – словно между делом спросила я.

– За это можешь не волноваться, – я сразу почувствовала, что в голосе Марка зазвенели металлические нотки. – Картина в надежном месте!

Продолжать эту тему – идти по тонкому льду. И я не рискнула. На душе и без того скребли кошки. Стрелки на часах уже давно показывали семь, а я все никак не могла решиться. Все что-то медлила, сомневалась и наконец отважилась:

– Давай закажем ужин в номер?

А дальше все, как по сценарию. Спустя двадцать минут услужливая девушка в форме принесла нам обед. Я взглянула на поднос с тарелками и придвинула к себе салат. «Успел ли Димка?» – мельком подумала я. Марк принялся за свою порцию. Я смотрела, как он энергично орудует вилкой, а на душе было гаже некуда!

– Марк, ты давно знаешь Кравца? – спросила я, чтобы хоть как-то отвлечь и себя, и его.

Мужик оторвался от еды, посмотрел на меня.

– Достаточно. А что?

«Он убил твоего напарника и несчастного, ни в чем не повинного художника. А так ничего», – хотела ответить я, но вовремя сдержалась. Сейчас было не время выяснять отношения.

– Ничего, – мотнула я головой, поковыряла вилкой в тарелке и попробовала салат. – А как ты вообще попал в компанию Кравца?

– Мы с ним давно знакомы, – отозвался Марк, продолжая есть. Я уставилась на него во все глаза.

– И ты с самого начала знал, что это за человек?

– Знал. Я всегда все про него знал, – ответил мужик.

Он жевал, а мне кусок в горло не лез. Я нервничала, мне не сиделось на месте. Я поймала себя на мысли, что слишком пристально на него смотрю. Я решительно отодвинула от себя тарелку, поднялась с кресла и подошла к окну. На улице вовсю валил снег. Он завалил крыши домов и замел все дороги – ни пройти, ни проехать. Я думала о своем – «Через сколько подействует снотворное?».

– Марк, а что будет, когда мы вернемся в Тарасов? – спросила я, не оборачиваясь к нему.

– Мы передадим картину заказчику. Ты вернешься к тете.

– А ты?

– А что я?

– Ты так и будешь дальше работать на Кравца? Воровать? Обманывать? Уходить от бесконечных погонь? – выговорила я, уж не знаю точно, для кого и зачем. Марк не отвечал так долго, что я обернулась. Мужик пристально на меня смотрел. Мне стало не по себе от его взгляда. Мне вообще все время после разговора с Димкой было очень паршиво.

– Хорошая ты, Женька, – ни с того ни с сего произнес Марк, – жаль, что мы познакомились с тобой при таких обстоятельствах.

Я не нашлась, что ответить на это, схватилась за пачку сигарет и защелкала зажигалкой.

– А вещи, похоже, до утра не просохнут, – первым нарушил молчание Марк.

– Но ведь нам нужно успеть приехать в Тарасов завтра, – напомнила я.

– Давай немного передохнем, а в ночь будем выезжать, – предложил Марк. Пару раз он уже прикрывал глаза, привалившись к подлокотнику. – Ты бы прилегла, Жень… Нас неблизкая дорога ждет…

– Обязательно-обязательно, – отозвалась я, глядя, как Марк поудобнее устраивается на диванчике. Я стояла как вкопанная, не шевелясь, пристально глядя на мужика до тех пор, пока не поняла – он уснул.

– Марк… – осторожно позвала я. – Ма-а-арк.

Ноль эмоций. Я приблизилась, коснулась руки своего попутчика, чуть тряхнула его. Никакой реакции.

План Димки Евдокимова удался! Все, как и было оговорено. Дальше – сплошная импровизация. Как ищейка, я заметалась по комнате – от прикроватного столика к шкафу, от шкафа к полочкам в ванной комнате.

Я шарила по всем ящикам, я без зазрения совести переворошила одежду Марка, перебрала все до последний вещички, ощупала дно его дорожной сумки. После этого я устало рухнула в кресло и с досадой ударила кулаком по подлокотнику. Картины не было нигде.

– И куда же? Куда ты ее спрятал? – с досадой произнесла я, глядя на спящего мужика. Взглядом я шарила по его расстегнутой рубашке, по карманам брюк. Ну куда этот непутевый мог спрятать полотно?!

Так и не найдя ответа на свой вопрос, я накинула на плечи все еще мокрый плащ, обмотала вокруг шеи шарф и вышла из номера. У порога я чуть задержалась и оглянулась на Марка. Мужик спал, привалившись к подлокотнику – без подушек, без пледа. Мерзкие кошки заскребли на душе с удвоенной силой. «Он и не такого заслужил!» – одернула я себя, шагнула за порог и заспешила по гостиничному коридору. Я приказала себе не думать о человеке, который остался в номере.

Бегом я спустилась вниз, миновала лестничный пролет и наткнулась на мужчину с беджиком «Петр. Гостиничный персонал».

– Евгения Максимовна? – спросила он меня. Голос бесстрастный, по лицу ничего не понять, только в глазах легкая тревога и интерес.

– Верно, – подтвердила я.

– Ваш коллега мне все рассказал, – я поняла, что речь идет о Димке. – Пройдемте со мной.

Звонко цокая каблуками, я зашагала за сопровождающим: через гостиничный холл, по служебному коридору. Наконец он толкнул дверь с табличкой «Управляющий»: «Проходите!»

Я вошла в просторный кабинет, залитый ярким электрическим светом, обвела четверых присутствующих мужчин взглядом: двое в штатском, один в форме, от окна ко мне повернулся четвертый.

– Димка, – сразу подобрела я.

– Жека! Как ты? Все в порядке? Знакомься… Местный оперуполномоченный Александр Константинович, следователь по особо важным делам…

Я не запомнила ни одного имени. Я просто не слушала Димку. Сейчас мне больше всего на свете хотелось кинуться приятелю на шею и рассказать ему все-все. Про то, что я пережила за эти три дня. Про то, в каком страхе жила. И про то, как я безумно боюсь за свою дорогую тетю Милу. Но пришлось сесть в кожаное кресло у окна, для протокола ответить на все вопросы и на трезвую голову, как и положено, обсудить дальнейший план действий.

– Созвонилась с Кравцом?

– Он не отвечает, я оставила голосовое сообщение. Он должен его прослушать…

– Будем надеяться, – кивнул дядька в форме, то ли оперуполномоченный, то ли следователь.

– А если нет? – спросила я.

– Женя, у нас все под контролем, – уверенно произнес Евдокимов.

– Я попыталась найти картину, которую мой попутчик везет в Тарасов. Не смогла.

– Неважно. Если Кравец придет на встречу, то картина и не понадобится. Мы сразу же его арестуем. А на допросе он и его подельники признаются во всем, и картина сразу же отыщется. Нет сомнений. Сейчас главное не картина, главное – поймать наконец этого проходимца!

– Хорошо.

– Женя, возьмите это, – один из людей в штатском сунул мне в руки какое-то устройство – крошечную пуговку с глазком.

– ???

– Прослушка, – пояснил он. – Положите в карман. Место, где будет проходить ваша с Кравцом встреча, безлюдное. Слежку там вести неоткуда.

– Затея опасная, – вклинился в разговор Евдокимов, – мы, несомненно, будем поблизости. Но непосредственно наблюдать за встречей не сможем, будем только слышать весь ваш разговор.

– И как только Кравец появится, – снова подхватил первый мент, – сразу же арестуем его.

Мне еще долго пришлось отвечать на вопросы своих новых знакомых, нервно курить, просить заварить кофе. Только часа через два они наконец ушли, оставив нас с Димкой вдвоем. Тогда я села поближе к приятелю и рассказала ему все, что произошло с той самой минуты, как мы расстались в кафе на Центральной: про похищение и угрозы, про то, как я узнала, что мою тетю захватили, про знакомство с Марком и те три дня, что мы провели вместе, как я люто ненавидела его первое время, как в попытке хоть что-то узнать забралась в машину к шпиону Давыдова, и про убийство Эда, и про смерть Ника. Про все-все-все…

– Дима, а что, если это дело провалится? – спросила я друга, когда рассказывать больше было нечего.

– Я командую этой операцией. Все под контролем, Жека, – обнял меня за плечи Димка.

– А что Марк? Надеюсь, он не придет в себя раньше времени.

– После лошадиной дозы снотворного, которую мы подмешали ему в чай, он очнется в лучшем случае завтра к обеду! О нем можешь даже не думать. В гостинице на всякий случай все равно останутся дежурить наши люди.

– Я не про то, – поморщилась я. – Что будет с ним дальше?

– Не волнуйся, мы арестуем всех, кто имеет отношение к этой истории, – обнадежил меня приятель. – И Марк пойдет как подельник: участие в похищении человека, пособничество в краже особо ценных вещей. Поверь мне, срок он получит немаленький.

Как ни странно, но никакой радости в этот момент я не испытала.

* * *

На приборной панели машины высветилось три пятнадцать, когда я повернула ключ в замке зажигания, и двигатель «Фолька» нехотя заурчал. Димка, уверенный, как никогда, сидел рядом.

– По такой погоде мы минут двадцать потратим на дорогу. На трассе сейчас метет…

Не знаю, как на трассе, а в поселке, не переставая, валил снег. Колеса буксовали в сугробах, «дворники» не успевали работать. Я то и дело переключала передачу, заставляя автомобиль двигаться вперед. Где-то позади меня вяз на заваленной снегом дороге полицейский «уазик».

– Время в запасе у нас все равно есть, – успокаивал меня Евдокимов. Но я волновалась не из-за этого…

– Женька, я тебя знаю, ты и не с таким справлялась, – не переставая, болтал приятель. – Нам бы только этого Кравца поймать, а уж там…

Я не слушала. Напряженно ведя авто, я смотрела вперед.

– Я думал поймать Кравца только на мошенничестве с картинами, но если все так, как ты говоришь, и он еще убил двоих людей… Видно, дело того стоит!

– Жаль, что картину я так и не нашла, – произнесла я вслух то, что все время было у меня на уме. – Даже не представляю, куда Марк мог ее спрятать…

– Найдется картина! Только бы Кравца поймать, – твердил свое Евдокимов.

Еле-еле сначала мой «Фольк», за ним «уазик», мы выползли на трассу и дальше помчались на полной скорости. За все время пути – ни одного встречного авто. Кромешная темень, рассекаемая дальним светом фар, да поземка по дороге.

– Тормозни вон на той развилке, – махнул рукой Димка, – я пересяду к своим. Мы поедем к стройке в объезд, а ты прямо.

Я сбавила скорость и послушно съехала на обочину.

– Напрямую минут десять пути осталось.

– Хорошо, – я старалась не показывать, что внутри меня паника.

– И помни – мы рядом, в случае чего сразу же придем на помощь. Нам понадобится пятнадцать минут, чтобы добраться до тебя.

– Знаю.

– Тогда удачи. Скоро все закончится. И твоя тетя, и ты снова вернетесь домой.

– Да-да-да.

Димка положил свою руку на мою, чуть сжал ее, а потом быстро выскочил из машины. В мутном отсвете фар я видела, как он поднял воротник куртки и побежал к дожидавшемуся его «уазику». Дверца хлопнула, машина побуксовала, тронулась с места и, неуклюже петляя, повернула на занесенную снегом тропку.

Я смотрела на удаляющийся автомобиль. В темноте его было уже не различить, и только по мелькающим фарам я могла понять, где сейчас едет машина. И чем дальше удалялись огни «уазика», тем тревожнее мне становилось. Но я заставила себя собраться, включила первую передачу и медленно поехала вперед по совершенно пустому шоссе.

В голове было множество мыслей, сомнений, переживаний. Я гнала их от себя прочь, не переставая, курила одну сигарету за другой и всматривалась в расстилающуюся впереди заснеженную темноту. «Дворники» монотонно скребли по стеклу, в дальнем свете фар кружились крупные хлопья снега, и казалось, что этой дороге не будет ни конца, ни края.

Но спустя десять минут, как и обещал Димка, на горизонте замаячили кирпичные развалины. Я выключила фары и оставшуюся часть пути проделала в кромешной темноте, только подсветка на спидометре продолжала работать, да электронные часы навязчиво отсчитывали минуты до моей встречи с человеком по имени Миша Кравец.

Ровно в три сорок пять я поравнялась с заброшенной стройкой и заглушила мотор. Вокруг ни души-и-и… Только бетонные плиты, недостроенные стены из кирпича, пустые глазницы окон, а впереди – темень хоть глаз выколи. «Жутковатое местечко»… – передернула я плечами и достала пачку сигарет. В горле уже першило от табачного дыма, но не курить я не могла – это хоть как-то успокаивало. Я пощелкала зажигалкой, сделала затяжку. В голову лезли дурные мысли: что, если Кравец не прослушал мое сообщение? Или прослушал, но слишком поздно? Или не успевает приехать?

На электронном табло загорелось четыре ноль-ноль.

А я по-прежнему одна.

На пустой трассе.

Сижу в машине.

Чего-то жду.

Курю.

Хотя сигареты уже не спасают.

«А может, тот, кого я жду, уже давно здесь?» – вдруг пришло мне на ум. Я достала из «бардачка» пистолет, спрятала его за пояс джинсов и решительно выбралась из автомобиля. На трассе дуло так, что я вмиг промерзла до мозга костей, меня заколотил озноб, зубы застучали друг об дружку. Но делать нечего, закутавшись поплотнее в шарф, я прошла вперед, всматриваясь в дорожную колею. Если Кравец приехал не так давно, то на снегу должны были остаться следы. Я, как ищейка (только что носом землю не рыла), рыскала возле обочины – присматривалась, принюхивалась.

Я уходила вперед, все дальше и дальше от своей машины, пока, наконец, не напала на след. От основной трассы к стройке уходила ровная колея от колес, уже припорошенная снегом, но все же заметная. Должно быть, транспортное средство проезжало здесь около часа назад. Я выпрямилась, расправила плечи и уверенно посмотрела на темнеющую впереди постройку. Там, за развалившимися стенами, меня уже кто-то ждал…

Меня бросило в жар. Не знаю, откуда, но во мне вдруг появилась какая-то лютая злоба.

– Ну, Кравец, сейчас мы с тобой и поквитаемся, – прошипела я сквозь зубы.

Без страха и малейших колебаний я зашагала напрямик к стройке. Я перестала замечать холод, я не обращала внимания на снег, забивавшийся в сапоги, я не поправляла трепетавший на ветру шарф. Я даже не думала о том, что сейчас этот преступник Кравец может держать меня на прицеле. Это была последняя степень отчаяния, дальше было некуда.

Не дойдя до бетонных плит десять шагов, я остановилась:

– Кравец! Выходи! Слышишь меня?! – проорала я в темноту.

Завывание ветра, темень, торчащие среди снежных сугробов кирпичи. И могильная тишина.

– Кравец!!! Картина у меня!

– А я и не сомневался, что она у тебя, – ответил откуда-то со стороны знакомый голос.

Я отреагировала тут же – обернулась и выдернула из-за пояса пистолет.

От бетонной стены отделилась тень, шагнула вперед.

– Давыдов, ты?! – опешила я.

Я была готова увидеть кого угодно, но только не Семена.

– Можешь не стараться и убрать пушку, – поганенько засмеялся мужик.

За его спиной появилась еще одна тень – здоровый детина с пистолетом в руке. По легкому шороху у себя за спиной я поняла, что и сзади меня окружают. Я мельком обернулась и увидела своего старого знакомого Кольку.

– Почему вы? Где Кравец? – растерялась я.

– Кравец? Я сам бы хотел знать, где этот чертов мерзавец. А впрочем, теперь мне на него плевать!

– Но как… Почему вы… – начала было я, но запнулась.

– Почему здесь я, а не Кравец? Все очень просто, моя дорогая: номер телефона, на котором ты оставила сообщение, я отлично знал и давно поставил его на прослушку. Честно говоря, не надеялся на какой-то толк от этой затеи. Но… Спасибо тебе!

– Не может быть… – я была готова зарыдать. Значит, Кравец не получил мое сообщение и не придет.

– Сам в шоке! – хохотнул Давыдов. – И как я сразу не подумал, что картина у тебя! Твой дружок так старательно тебя выгораживал в тот раз, так просил отпустить. И я, старый дурак, поверил! Не заметил подвоха, купился на бредовые россказни о подсадных утках!

– Но как же так… – все еще не могла поверить я.

– Так что, девка, не дури, бросай пистолет и отдавай картину! – скомандовал Семен.

Я отлично понимала, что это полный бред и абсурд, но все же…

– У меня нет картины.

Произнося эти слова, я надеялась только на одно – где-то рядом уже спешит мне на помощь Димка Евдокимов. Ведь у меня в кармане включена прослушка, и это значит, что он точно знает, что здесь происходит.

– Что?

– У меня нет картины, – повторила я.

– Не советую так шутить.

– Это не шутка, это правда! Я блефовала по телефону! Я просто хотела, чтобы Кравец приехал на встречу со мной! Он похитил мою тетю, заставил работать на него. Я не знала, что делать…

– Тем более все логично: у него – твоя тетка, у тебя – картина!

Я понимала, что ситуация на грани фола. В лицо направлено дуло пистолета, меня держат на прицеле. Я была загнана в угол, а Димки все нет и нет. Да где же он, в конце-то концов?! Отчего не торопится?

– Да нет же! Нет у меня картины!

Я успела заметить, как Семен кивнул человеку, стоявшему у меня за спиной, но отреагировать я уже не смогла. Колька размахнулся, и удар пришелся как раз в раненое плечо. В глазах потемнело, я выронила пистолет и грохнулась на колени в мокрый снег. Мне в затылок тут же уперлось дуло пистолета.

– Лучше скажи правду, – посоветовал сердобольный Колька. Как-никак, а это не первые наши с ним разборки.

– У меня ничего нет! Нет!

«Где же Дима?»

– Весь этот разговор по телефону был частью плана!

«Почему он до сих пор не пришел?»

– Это была ловушка для Кравца! Просто ловушка! У меня нет никакой картины!

«Ведь он говорил, что будет на месте через пятнадцать минут!»

– Нет!

– Я велю тебя убить, если не скажешь, где полотно! – пригрозил Давыдов, и по его тону было ясно – это не шутка. Но и мне весело не было.

– Здесь полиция! Они все равно тебя поймают, – покачала я головой.

– Дурить меня вздумала?! – озверел Семен.

– Стой! – закричал кто-то.

Все обернулись. От стройки по глубокому снегу к нам бежал какой-то человек и размахивал руками. Он то и дело проваливался в сугробы, путался в полах длинного распахнутого пальто.

– Стой! Она не врет! У нее ничего нет!

Это был тот, кого я меньше всего ожидала увидеть, – по заснеженной стройке к нам бежал Марк.

– У нее ничего нет!

– Явился? – оскалился Семка. – За подружкой своей?

Марк остановился в нескольких метрах от нас, еле переводя дыхание и тяжело дыша.

– Семен, отпусти ее!

Полный эффект дежавю! Или я просто схожу с ума…

– Где-то я это уже слышал, – заржал Давыдов. – Может, опять скажешь, что вы лишь подсадные утки?

– Нет. На этот раз никакого вранья, картина у меня. Только я знаю, где она находится. Отпусти ее, и я скажу!

– Ты что, держишь меня за идиота? Думаешь, я второй раз куплюсь на этот дешевый спектакль?!

– Но ты ведь веришь, что картина у меня?

Верил Давыдов или нет, но светской беседе, как в прошлый раз, уже точно не бывать, это я понимала так же отчетливо, как то, что Димка не придет мне на помощь. Как ни крути, а холодное дуло пистолета у виска стимулировало мысленный процесс. Жаль, слишком поздно.

– Семен, я ее у тебя украл! Миновал охранный пост, проскользнул мимо десятка твоих людей, сумел вскрыть сейф… И ты думаешь, я бы позволил, чтобы какая-то девчонка умыкнула у меня из-под носа полотно?.. – уверенно говорил Марк. – Отпусти девчонку, и поговорим с глазу на глаз! Нет у нее картины, она даже не знает, где я ее спрятал! Ну… Решайся!

– Хорошо, – вкрадчиво ответил Давыдов. – Хорошо, поверю тебе. В машину его! – махнул он рукой своим головорезам.

Марка схватили под руки и поволокли куда-то в сторону кирпичной кладки. Семен остался стоять на месте. Не двинулся и Колька. Только когда где-то совсем рядом заурчал работающий мотор машины, он спросил:

– Отпускаем?

Секундой позже темноту рассек дальний свет фар. Очевидно, машина, на которой приехал сюда Давыдов, совсем рядом, и теперь верные соратники в компании с Марком поджидали босса, чтобы тронуться в путь.

– Не-ет, – глядя на меня в упор, ответил Семен. – Он обманул меня в прошлый раз – набрехал, пес такой, про подделку и игру в подсадных уток. А я обману его на этот раз, – он гадко лыбился. И я волей-неволей догадывалась, к чему он сейчас клонит. – Избавься от нее и сразу же езжай следом за нами! – приказал он Кольке, развернулся и быстро пошел вперед. Семен скрылся за бетонными плитами, в ночной тиши отчетливо хлопнула дверца, и из глубины заброшенного строения выкатил автомобиль. Медленно он выполз на трассу, мигнул фарами и лихо покатил вперед.

Я осталась стоять в снегу под пронизывающим ветром, глядя вслед удаляющейся машине. Ни рук, ни ног от холода я уже не чувствовала. Мысли в голове тоже смерзлись. А за спиной стоял Колька, готовый в любую секунду спустить курок.

– Жалко мне тебя, но… Извини, подруга, сама виновата… – произнес он.

Над ухом отчетливо щелкнул затвор. Я слишком хорошо знала, что произойдет в следующую секунду, чтобы медлить. Собрав остатки сил, я крутанулась на месте и с такой силой ударила Кольку по руке, что пистолет тут же упал на землю. А я в следующее мгновение вскочила на ноги, кинулась вперед и сбила Кольку с ног. Мы сцепились, как два бешеных пса, катаясь кубарем в снегу, среди обломков кирпича и металлических перекрытий.

Я была вымотанная, раненая, затравленная, но моему несостоявшемуся палачу мало не показалось. Должно быть, в тот момент я совсем лишилась разума. Я даже не сразу сообразила, что кто-то отчаянно пытается оттащить меня от Кольки.

– Успокойся! Отпусти его! Хватит! Да прекрати же ты!

Кто-то так встряхнул меня, что я разжала кулаки и выпустила Кольку.

– Хватит! Женя! – напротив меня стоял знакомый дядька в форме – то ли местный оперуполномоченный, то ли следователь. Двое его напарников уже поднимали на ноги Кольку и защелкивали наручники у него на запястьях.

– Где Евдокимов? – еле выговорила я срывающимся голосом.

Глава 7

– Где Евдокимов? – орала я не своим голосом часом позже в Шевыревском УВД, куда меня привезли провинциальные коллеги моего дорогого приятеля.

В приемной с дежурным и парочкой арестантов бомжеватого вида мое появление явно произвело фурор. Все взгляды были прикованы исключительно к моей персоне.

– Где Дмитрий Евдокимов? – не сбавляла я тона.

– Евгения, у него срочный разговор с полковником. Ловушка для Кравца не сработала, и Дмитрию срочно нужно доложить об этом в Зеленоград, – в одиночку сдерживал мой натиск знакомый еще по «Околице» оперативник. Имени его я так и не вспомнила, но это мне ни капельки не мешало.

– Немедленно пустите меня к нему! – стучала я кулаком по столу.

– У него важные переговоры, – отступал назад мой собеседник.

Мне были нипочем любые бюрократические препоны.

– А мне плевать на его важные разговоры!

– Вы обязательно с ним увидитесь, но только чуть позже…

– Сейчас! – орала я. – Где он?

Истерить было поздно, но по-другому я не могла.

– На втором этаже. Кабинет сто тридцать два, – сдался мент. – Только подождите… Я предупрежу его…

Но мне было все равно. Как фурия, я пронеслась мимо него, чуть не сбив с ног, пулей летела по ступенькам наверх, промчалась по коридору и без стука толкнула дверь с табличкой сто тридцать два.

Евдокимов сидел за столом с телефонной трубкой в одной руке и стопкой бланков в другой. Увидев меня на пороге, он произнес в трубку короткое: «Я перезвоню» и отсоединился.

– Женечка, тебя уже привезли… – вскочил он было с места, чтобы встретить меня, но мое суровое: «Скотина» – остановило его на полпути.

– Ты чего, Женька? – всплеснул он руками.

Я сделала шаг вперед, с треском захлопнув дверь.

– Как ты мог так поступить?

– Как?

– Ты же знал обо всем, что там происходит! – я выхватила из кармана устройство для прослушки и потрясла им в воздухе. – Ты все слышал и не пришел!

– Я послал туда своих людей, – отпирался приятель.

– Когда? – я заорала так, что у самой зазвенело в ушах.

Димка шлепнулся обратно в кресло. Таких разборок он явно не ожидал. И это я еще старалась держать себя в рамках. Будь моя воля, я поступила бы так же, как Николка со мной: приставила бы к его виску пистолет и…

– Когда ты прислал за мной своих людей?! Когда Марка увезли невесть куда, а меня пытались пристрелить? Тогда ты прислал своих людей?!

– Женя, тебе надо успокоиться.

– Ты обещал, что все будет хорошо. Ты обещал быть рядом. Ты обещал сразу же прийти на помощь, если что-то пойдет не так. Где ты был? Почему ты не пришел, когда это было нужно?! – в истерике кричала я.

– Нам нужен был Кравец. Мы ждали, что рано или поздно он появится, – чеканил слова Димка.

– Ждали?! – у меня от злости потемнело в глазах. – Ждали?! Меня чуть не пристрелили, а вы ждали?!

– Женя, успокойся!

Димка поднялся с места, прошел к журнальному столику и плеснул в стакан воды.

– Да если бы не Марк, меня бы убили, а вы бы так и ждали, когда придет этот чертов Кравец!

– Женя, все обошлось.

– Обошлось?! Что обошлось? Что теперь будет с моей тетей? Если они ее убьют… Если… – я захлебнулась словами.

– Выпей воды и успокойся! – велел Димка и сунул мне под нос граненый стакан.

Я с такой яростью оттолкнула его руку, что посудина отлетела в другой конец комнаты, ударилась о пол и разбилась.

– Нечего меня успокаивать!

По тому, как посерело лицо Евдокимова, я поняла, что он тоже постепенно начинает закипать.

– Хватит орать! Тебя слышит все Управление!

– А пусть слышат! Пусть знают, кто ты такой на самом деле! Наглый врун! Обманщик! Карьерист! Ради выслуги… Ради того, чтобы поймать Кравца, подставил меня! Да ты стал мне помогать только из-за того, что я могла вывести вас на Кравца. Тебя не интересовали я и моя тетя, тебе просто нужно было поймать очередного преступника. Придумывая весь этот чертов план, ты заботился только о том, как бы заманить в ловушку Кравца. То, что это может стоить жизни моей тете, – ты не думал; на то, что меня могут убить, тебе было плевать! Тебя волновало только то, чтобы поймать мошенника, за которым охотится весь Зеленоград. Для галочки в послужном списке! Для звездочки на погонах!

– Замолчи! – Димка взял меня за плечи и встряхнул. Я взвилась на месте от боли – проклятый мужик задел раненую ключицу. На тонкой ткани плаща проступили кровавые пятна. Евдокимов во все глаза уставился на меня.

– Отпусти! – передернула я плечами.

– Женя, мы обязательно что-нибудь придумаем.

– Спасибо! Уже придумали! Меня чуть не убили, жизнь моей тети под вопросом, а Марк в лапах у людей Давыдова!

– Твой Марк такой же преступник, как и Кравец. Он угнал машину у наших сотрудников, которые остались в гостинице. Видно, ему не терпелось сорвать намеченную встречу, – парировал Димка.

– И все же этот преступник пришел мне на помощь, несмотря ни на что. А тебе было наплевать на все! На меня, на мою тетю! Лишь бы поймать Мишу Кравца! Кто ты после этого?! Ты… Ты… – с языка были готовы сорваться самые отборные ругательства, но я проглотила их, круто развернулась на каблуках и быстро вышла из кабинета, с такой силой хлопнув дверью, что, должно быть, с потолка посыпалась штукатурка. Мне было плевать. Быстрым шагом я уходила от Димы Евдокимова, злая и разочарованная…

Спустившись вниз, я миновала пост дежурного и вышла на крыльцо. На улице только-только начинала редеть темень – еще не утро, но уже и не ночь. Я достала из кармана отсыревшую пачку сигарет, пощелкала зажигалкой, закурила. Мне некуда было идти, нечего было делать. Откуда Марк узнал про мое телефонное сообщение? Для чего он помчался за мной следом? Зачем сдался в руки Давыдову? Ответы на все эти вопросы мог дать только один человек – мой попутчик по имени Марк…

У меня за спиной хлопнула дверь, и на крылечко кто-то вывалился.

– Евгения Максимовна, хорошо, что вы еще не ушли.

Я обернулась. Напротив меня стоял оперуполномоченный, который сопровождал меня от стройки до УВД.

– Нужно подписать протокол.

– Что? – после всего пережитого голова просто отказывалась соображать.

– Протокол. По факту покушения.

– Простите, не поняла…

– На вас напали, вам угрожали. Николай Сергеев пока молчит, но очень скоро мы его разговорим.

– Какой еще Николай Сергеев? – начала было я, а потом сообразила: – Колька?!

– Мы его арестовали, – объявил мне дядька в форме.

– Вот оно как… – мозги медленно заработали, я насторожилась. – Значит, он отказывается признавать, что угрожал мне?

– Да его признания, по сути, и не нужны, – махнул рукой сельский блюститель порядка.

– Как так? – разговор интересовал меня все больше и больше.

– А так! На ваше прослушивающее устройство записано все, что происходило этой ночью на стройке: от первого слова и до последнего!

– У меня?

– Да. Мы давали вам прослушку, на ней все сохранено.

– Ага, – кивнула я.

– Только ваши показания еще понадобятся, и все. Пройдемте обратно в участок, это много времени не займет.

– Конечно, – кивнула я, отшвырнула недокуренную сигарету и уверенно распахнула дверь Управления. Что ж, похоже, сама судьба так распорядилась, что мне придется расхлебывать это дело одной. Я не знала, можно ли еще что-то исправить во всей этой истории. Утешало меня только одно – что бы я сейчас ни сделала, хуже уже точно не будет.

Вслед за своим сопровождающим я поднялась на третий этаж.

– Сергеев у следователя, – говорил он. – Молчит, собака! Как воды в рот набрал. Вот сюда… Пожалуйста.

Опер только было хотел открыть дверь, но я успела его остановить.

– Постойте.

– Что?

– Можно поговорить с ним с глазу на глаз?

Мужик недоверчиво на меня взглянул, потом хмыкнул.

– Думаю, вам можно, – кивнул он.

Очевидно, дамочка, которая не побоялась выступить в роли наживки для широкоизвестного преступника Кравца и рискнула при всех наорать на зеленоградскую звезду сыска, была явлением редким и, как следствие, уважаемым! По крайней мере следователь, который вел допрос Николки, тоже не имел ничего против моей приватной беседы с подследственным. И уже через пять минут оба сыскаря потихонечку вышли из кабинета, предусмотрительно прикрыв за собой дверь.

Я огляделась по сторонам и щелкнула языком: в крошечной комнатенке едва умещались стеллаж с папками, письменный стол и колченогий табурет. На нем-то и сидел мой кровожадный приятель Колька и злобно на меня зыркал.

– Н-да, невесело тут, – оценила я, сделала два шага вперед и, так как иной мебели здесь не было, уселась на свободное кресло хозяина кабинета. – За что же ты так со мной, Коленька, решил обойтись? Я-то думала, мы друзья, а ты вон что выкинул – пристрелить меня решил, – пожурила я мужика.

– Тебя пристрелишь… – буркнул Колька.

Я невольно улыбнулась: он и на контакт пошел, и мне вроде как польстил. Я чуть подалась вперед, посмотрела на Кольку и подала ему рукой знак, который следовало понимать, как «прослушка есть», и вопросительно выгнула брови. Физиономия моего знакомого вытянулась от удивления, он мотнул головой и во все глаза на меня уставился. Я довольно улыбнулась.

– Но тебе повезло, я девушка не злопамятная, – на всякий случай понизив голос, произнесла я. – Хочешь, помогу тебе отсюда выйти? – как само собой разумеющееся предложила я Кольке.

У мужика и вовсе глаза на лоб полезли.

– ???

– Здесь, – я выудила из кармана прослушивающее устройство, – записано все, что было на стройке. Это главная улика против тебя. Я уничтожу эту вещицу прямо сейчас, при тебе, но с одним условием!

Колька заинтересованно вытянул шею.

– Ты скажешь мне, куда Давыдов повез Марка. Только тогда я избавлюсь от записи разговора и не буду давать против тебя никаких показаний.

– Ты точно чокнутая… – от души признался Колька.

– Так что? Ты согласен? – старательно улыбалась я.

– Почему я должен тебе верить?

Я перестала притворно скалиться, подалась вперед, поближе к Кольке, и быстро-быстро заговорила.

– У Миши Кравца моя тетя. Я понадеялась на полицейских, а они меня подставили. Возможно, тети уже нет в живых, но я очень надеюсь, что это не так. Мне больше не на кого надеяться, Марк – мой последний шанс… Ты же знаешь, куда они его повезли… Скажи мне…

Я не ждала, что попытка сомнительного сговора с человеком, который хотел меня убить, увенчается успехом. Но это был мой единственный шанс хоть что-то исправить, и я не могла его упустить.

– В Шевыревке у Давыдова есть дом. Улица Красногвардейская, шесть, – произнес Николай.

– Спасибо.

Без лишних разговоров я уронила прослушку на пол, качнулась на стуле, так что пуговка с проводками оказалась точно под ножкой, и надавила. Мудреный аппарат хрустнул и развалился. Я нагнулась, подняла с пола пластиковые крошки и высыпала их в мусорное ведро, потом поднялась и, не теряя ни минуты, быстро вышла из кабинета.

– Евгения Максимовна, – догнал меня знакомый опер уже у самого выхода. – А показания?

– Какие показания? – удивленно вскинула я брови.

– Показания против Сергеева.

– Господин Сергеев вполне законопослушный гражданин, – притворно улыбнувшись, отчеканила я. – Советую вам его отпустить.

– В смысле? – опешил мент.

– В том смысле, что лично у меня никаких претензий к Николаю Сергееву нет! А теперь, простите, мне некогда, – проговорила я, развернулась и вышла из Управления, оставив озадаченного опера чесать репу и думать думу-думушку.

По заледенелому тротуару я добежала до своей машины, отключила сигнализацию и быстренько залезла в салон. Промерзшее авто завелось не сразу, я включила обогрев, нажала на «дворники», выжала и отпустила сцепление. Машина дернулась и заглохла.

– Черт! – выругалась я и снова повернула ключ в замке зажигания. На этот раз «Фольк» даже не шелохнулся.

– Нет! Только не это… – я ударила ладонью по рулю. Может, сцепление барахлит. После парочки серьезных аварий такое иногда случалось с моей четырехколесной старушкой. Я нагнулась вниз, чтобы проверить, не отошел ли какой-нибудь проводок. Было неудобно, тесно, да и темно, я неудачно повернулась и что-то задела каблуком сапога под сиденьем.

– Что за напасть! – злилась я, пытаясь дотянуться до самого дальнего переключателя, и снова зацепила что-то каблуком. На этот раз непонятный предмет выкатился вперед, я опустила глаза и увидела: из-под сиденья торчал край какого-то продолговатого предмета.

– Что за ерунда?.. – пробормотала я, ухватилась за непонятный предмет, вытащила его и растерянно захлопала глазами – у меня в руках был кожаный чехол, в которые обычно складывают чертежи. Я развязала тесемки, сняла крышку и вытряхнула на колени то, что в виде туго скрученного рулона находилось внутри тубуса.

Даже предполагать было страшно, что именно я обнаружила. Осторожно развернув холст, я присвистнула. Я не знала, как выглядит произведение искусства, из-за которого уже погибло столько людей, но не сомневалась: сейчас в руках у меня именно оно – старинное полотно пятнадцатого века неизвестного автора…

Так вот почему я никак не могла найти картину в вещах Марка! Ее там просто не было! Хитрый мужик припрятал дорогущую вещицу в салоне моей машины! Но тогда получается, что сейчас…

Я так и недодумала, быстро сунула картину обратно в тубус, закинула под сиденье и до отказа выжала педаль сцепления. Не знаю, каким чудом, но с третьей попытки «Фольк» завелся и нехотя тронулся с места.

Я поудобнее перехватила руль и переключила передачу. Чего бы мне это ни стоило, но я найду Марка! У меня было слишком много вопросов к этому человеку, чтобы так просто бросать это дело. Я, как полоумная, бросала авто на проезжей части, догоняла какого-нибудь редкого прохожего и спрашивала: «А Красногвардейская, шесть, в какую сторону?» Кто-то пожимал плечами, кто-то неопределенно размахивал руками, пытаясь объяснить маршрут, и только одна тетечка в облезлой шубейке дала точные указания: «Нужно проехать пару кварталов вниз и повернуть налево. Это и будет Красногвардейская. Там частный сектор, горожане землю выкупили!» Она не ошиблась. Поколесив еще немного по дороге, я наткнулась-таки на искомый указатель. Здесь, как и было обещано, начинались частные владения: за высокими заборами раскачивались макушки елей, а вдалеке можно было различить и крыши коттеджей. Местные обитатели явно жили на широкую ногу!

Я медленно ехала вперед, всматриваясь в таблички с номерами. Двадцать… Девятнадцать… Восемнадцать… Нужный мне дом оказался в самом конце улицы. Но я не рискнула сразу остановиться, сбросила скорость до минимальной и проползла мимо, приглядываясь к особенностям ландшафта: забор метра два, у ворот камера – и мышка мимо не проскользнет. А мне необходимо туда попасть…

Я доехала до ближайшего перекрестка, припарковалась на обочине и задумалась. Конечно, лезть в дом к Давыдову – дело рисковое. И еще не факт, что Марк именно там. «Или ЕЩЕ там». Хотя последнюю мысль я гнала от себя прочь. «А впрочем… После всего того, что произошло за сегодняшнюю ночь, бояться мне уже нечего. По крайней мере уж если я вляпаюсь, то по своей вине, а не благодаря чьим-то стараниям…» – подумала я, заткнула за пояс пистолет и выбралась на улицу. Решимости мне было не занимать. Смелости тоже! Да и приблизительный план у меня все-таки имелся. Я рассчитывала попасть в дом с черного хода. По крайней мере совершать проникновение через забор точно под камерами было бы делом абсолютно провальным. С обратной стороны никакой дороги не было, рядом с забором начинался овраг. Должно быть, летом он наполнялся водой и превращался в полноводную речушку, но сейчас – я мысленно выругалась – передо мной были только смерзшиеся комья земли, уходившие далеко вниз. Но делать нечего, пришлось, осторожно балансируя на каблуках, идти вперед.

Нужный забор я нашла сразу же, присмотрелась, примерилась, вздохнула и полезла по ребристым пластинам вверх. Благо еще не совсем рассвело, да и местечко было нелюдимое, так что мои акробатические этюды остались никем не замеченными. Вторжение в частные владения господина Давыдова тоже обошлось без свидетелей. По крайней мере на приусадебном участке не было ни души. Да и сам дом выглядел безлюдным – вокруг тишина, в окнах не горит свет. Можно предположить, что все спят. Но что-то мне подсказывало, что общество Марка должно было лишить сна и покоя хозяина сего коттеджа.

Перебежками от дерева к дереву я подобралась поближе к дому. И снова могильная тишина, и света нет. В голову уже начали закрадываться нежелательные мысли: «А что, если Колька-гад меня обманул?», как вдруг совсем рядом со мной раздались голоса.

– …ничего страшного, посидит там пару деньков и, как миленький, все скажет.

– Эх, жаль девку решили пристрелить.

– Вечно Семен Аркадьевич все сгоряча решает. Кстати, что-то Колька с ней долго возится, по идее, он уже давно должен быть здесь.

Я стояла, вжавшись в стену, еле переводя дыхание. Очевидно, говорившие стояли за углом, на самом крылечке, потому что я отчетливо слышала их голоса.

– Надо бы позвонить ему! Может, где машина заглохла…

– И то верно! Всякое бывает… А на дороге сейчас метет… – философски заметил первый.

– Даже здесь холод собачий! – отозвался второй. – Зайду в дом.

– Иди… А я докурю.

Голоса смолкли, дверь хлопнула. Должно быть, один из бандитов ушел. Я осторожно высунулась из-за угла. Так и есть, на веранде, повернувшись ко мне спиной, стоял здоровенный бугай и курил, меланхолично выпуская колечки дыма в промерзший воздух. Зло сощурив глаза – ну, гад, берегись! – я подобралась и, как кошка, прыгнула вперед. Я схватила мужика за горло и опрокинула назад, так что он перелетел через перила веранды и кулем рухнул в снег, подминая меня под себя. Но если для верзилы произошедшее было неожиданностью, то я тут же вскочила на ноги, направила на мужика пистолет и шикнула:

– Одно движение, и ты покойник!

– Ах ты… – выругался он. Видно, узнал, родименький. Лично я сразу же признала в нем головореза, который сопровождал Давыдова на стройке.

– Где Марк?

– И что же Колька тебя не пристрелил-то?..

– Отвечай быстро и по делу! – велела я. – Я шутки шутить не умею, так же, как и твой босс, – последнюю фразу я произнесла, расплываясь в плотоядной улыбке. Видно, бугай был не дурак, по крайней мере намек понял.

– В доме, в подвале.

– Как туда попасть? – вытягивала я нужную информацию.

– Из коридора нужно повернуть налево, под лестницей дверь, она-то и ведет в подвал.

– Его охраняют?

– Нет. Заперли, да и дело с концом!

– Спасибо, – искренне поблагодарила я, размахнулась и ударила мужика рукояткой пистолета в висок. Дядька даже пискнуть не успел, моментально вырубился. Если навыки боевого искусства меня не подвели, то очнется он только через пятнадцать минут. Нельзя было терять ни секунды.

Схватив головореза за шиворот куртки, я кое-как оттащила его за угол дома и привалила к стене, а сама пулей метнулась на веранду и приоткрыла входную дверь. Теперь вся надежда была только на извечное русское «авось». «Авось повезет!» – подумала я и юркнула внутрь дома. В коридоре не было никого, только за дверями одной из комнат раздавались приглушенные голоса. Я прошмыгнула дальше, как учил информатор, направо, потом под лестницу и уткнулась в дверь. Заперто.

В любую секунду в коридор мог кто-нибудь выйти. Но отступать было некуда. Я присела на корточки, быстро порылась в сумке и извлекла металлический крючок – незаменимую вещь для домушника и неплохую подмогу для меня. Я повертела им в замочной скважине, поколдовала, позлилась, и в итоге механизм щелкнул. Тихонечко толкнув дверь, я всунулась внутрь. Сначала мне показалось, что в полутемной каморке никого нет, но, присмотревшись, я заметила, что в дальнем углу свернулась калачиком какая-то тень.

– Марк, – позвала я.

Сгусток тени в углу даже не шелохнулся.

– Ма-арк, – чуть повысила я голос.

В ответ тишина.

– Марк!

Тень зашевелилась, села и приняла человеческие очертания.

– Женька… Ты?

– Марк, скорее, надо уходить, – торопила я мужика.

Опираясь о стену, он поднялся, встряхнулся и поковылял ко мне.

– Идти можешь? – спросила я.

– Отсюда – хоть бегом, – отозвался Марк.

Стоило нам выйти в коридор, как дверь комнаты, за которой устроили собрание давыдовские бандиты, распахнулась.

– А вот теперь действительно бежим! – схватила я Марка, и мы ломанулись вперед: через веранду, по заснеженному участку, до самого забора. Уж не знаю, какими силами, подтягивая друг друга за рукава пальто, мы перелезли через забор, дружно унося ноги из логова Семена Давыдова. По задворкам коттеджного поселка мы пронеслись, не чуя под собой земли, и выскочили на дорогу.

– В машину! – показала я рукой. Мы домчались до «Фолька», запрыгнули в салон. Даже дверцы не успели захлопнуться, как я уже повернула ключ в замке зажигания. Машина фыркнула и сорвалась с места. Это был редкий в моей практике случай, когда с минимумом потерь и без перестрелки мне удалось уйти от погони. По крайней мере давыдовской своры не было даже на горизонте. Это было похоже на чудо, но, кажется…

– Мы спаслись! – озвучил Марк мои мысли. – Женька, я уж и не ждал… И не верил… Как ты смогла? Как узнала? – затараторил он.

– Это дорогого мне стоило, – отозвалась я, припоминая сговор с Колькой. – Ты как, в порядке? – я критически глянула на Марка. Мужик выглядел паршиво, хоть и старался улыбаться во все тридцать два зуба.

– Мне устроили допрос с пристрастием, – пожаловался он. – Это была просто ночь кошмаров! Я уж и не думал, что останусь жив. Даже не верится, что все закончилось…

«Еще не закончилось, – подумала я. – Еще ничего не закончилось». Нервы сдали, я просто не могла больше молчать:

– Марк, ты же знаешь…

– Женя, перестань, – оборвал он меня.

– Ты все понимаешь… – снова начала я.

– Брось.

– Нам надо поговорить…

– Женя, – Марк обернулся ко мне, – мне и так паршиво без всяких разговоров. Давай доберемся до гостиницы, у нас там остались все вещи. Если ты так хочешь, то там обо всем и поговорим. Следи лучше за дорогой, – добавил он, когда я, не заметив, проскочила на красный свет.

Уставшая, заведенная, напуганная, я была совсем не в том состоянии, чтобы следить за дорогой. Но вопреки всему до гостиницы «Околица» мы добрались без каких-либо эксцессов.

– Марк… – начала я, когда «Фольк» замер точно напротив кованых ворот, за которыми начинался гостиничный двор.

– Что?

– Тебе в гостинице появляться не стоит, – выдавила я из себя. На Марка в этот момент я не смотрела.

– Что так? Физиономия не ахти? – вроде как в шутку скривился мужик.

Я все же скосила на него глаза. Да уж… Я ранена, Марк избит – ничего у нас тандемчик получился! Но ладно я! По воле судьбы меня причислили к неприкасаемой касте правоохранительных органов. А вот мой попутчик в глазах местной общественности приобрел статус преступника и проходимца, так что ему в гостиницу и соваться не стоило.

– Или там еще полиция? – прервал мои меланхоличные размышления Марк.

– Может быть… А если и нет, то, думаю, администратор сразу же с ними свяжется…

– И как быть?

– Я войду через центральный вход, а ты… – я призадумалась, впрочем, всего на минуту. – А тебе не привыкать – полезешь через окно, – приняла я решение.

Сказано – сделано! Я вышла из машины и, засунув руки в карманы, зашагала прямо к дверям гостиницы. Марк, крадучись, порысил в сторону окрестного парка.

В холле гостиницы меня встречал знакомый управляющий с беджиком «Петр» на груди. Невозмутимый вид, каменная маска на лице, и только в глазах заплескалось любопытство.

– Добрый день, – улыбнулся он.

Я сегодня совсем не была настроена на любезности и просто попросила:

– Можно ключи от моего номера?

– Конечно, – та же дежурная улыбка.

Передо мной на стол положили ключики, я расписалась в журнале.

Держа спину прямо и старательно делая вид, что все в норме, я поднялась в свой номер, заперлась и, не скинув сапожки, метнулась к окну. Раздвинула шторы, распахнула окно и высунулась на улицу. Внизу стоял Марк – руки в боки, физиономия кислая, перспектива карабкаться наверх его явно не прельщала.

– Все нормально! Залезай! – замахала я ему.

Мужик проворчал что-то под нос, но все же подпрыгнул, ухватился руками за водосточную трубу, дотянулся до подоконника первого этажа и вскарабкался на него.

– Марк, только осторожно! – с замиранием сердца смотрела я на его вялые манипуляции. Несколько раз гладкая подошва ботинок скользила по металлической поверхности, один раз он чуть не сорвался вниз, но все же вскоре, ругаясь, Марк держался рукой за край подоконника нашего номера. Я тут же схватила его за рукав пальто и потащила внутрь. Мужик с трудом закинул ногу на подоконник.

– Мои визиты в номер через окно превращаются в рядовое явление, – сопел и ворчал он. Наконец, не без моей помощи, Марк перевалился-таки через подоконник и кулем шлепнулся на пол.

– Фух, – выдохнул он.

– Надеюсь, это было в последний раз! Больше никаких остановок, перевалочных пунктов и гостиниц с тобой вдвоем, – категорически заявил он. – Будем ехать до Тарасова без остановок!

– До Тарасова? – встрепенулась я.

– Да.

– Мы едем с тобой в Тарасов?! – голос предательски задрожал.

– Ты что-то имеешь против?

Я не знала, что сказать, как спросить, и поэтому в итоге села рядом с Марком на пол и просто зарыдала. События минувших дней, бессонная ночь, постоянный, ни на минуту не оставляющий меня страх за жизнь тети – всего этого было слишком много для меня одной.

– Просто скажи мне – что с моей тетей?! – сквозь всхлипы спросила я. – Я связалась с ментами, нарушила договор… Теперь Кравец все знает… Что будет? Что будет, Марк? Он ее убьет?!

– Женя. Женечка, Женяшка, да ты что?! – Марк обнял меня за плечи и прижал к себе. А я, вместо того, чтобы оттолкнуть его, заставить сказать всю правду, прижалась к нему, ухватилась за воротник пальто и так горько заплакала, как никогда до этого. Я слишком сильно боялась за жизнь тети Милы, чтобы и дальше притворяться, делать вид, что мне все нипочем…

– Кравец убил Эда, ему ничего не стоило расправиться и с Ником. Что теперь будет с моей тетей? Марк, что? Скажи мне!

– Кравец убил Эда и Ника? Кто тебе сказал такую чушь? – отстранил меня Марк. – С чего ты вообще взяла, что Эд убит?

– Я знаю! Это точно! Я была у него! Я была в квартире у художника! Поехала к нему, когда мы были еще в Зеленограде и первый раз попались в лапы Давыдова. Тогда меня отпустили, а ты остался у них.

Я слишком долго молчала и копила в себе эту информацию. Теперь меня было просто не остановить. Что бы ни было дальше, но сейчас я хотела высказать Марку все.

– …я не знала, что мне делать, как быть, и тогда я поехала к Эду. А его убили! Понимаешь? Убили! – я перешла на крик. – Его закололи шилом. Прямо в сердце. Его убили точно так же, как и Ника! Понимаешь?

– Женя, успокойся. Кравец никого не убивал, – пытался вразумить меня Марк, но куда там…

– Кравец просто убирает свидетелей! Сначала художник, которому он заказал копию картины, чтобы водить за нос Давыдова. Потом Ника, который должен был путать следы. Кто следующий? Кто? Моя тетя? Я? Ты?

Я так увлеклась своей тирадой, что пропустила момент, когда Марк принес мне полную рюмку коньяка и снова сел рядом со мной на пол.

– Держи, – сунул он мне емкость.

Я залпом выпила спиртное и даже не поморщилась. А что, в моей ситуации только и оставалось, что напиться.

– А теперь скажи мне: с чего ты взяла, что Эда и Ника убил именно Кравец?

– Мне Эд говорил. Когда мы первый раз были у него, художник просил меня помочь ему связаться с полицией, говорил, что если с ним что-то произойдет, то это будет дело рук именно Миши Кравца. Да тут и думать нечего – кому еще, кроме Кравца, выгодна смерть этих людей? Только у него был мотив, поэтому мне страшно. Мне очень страшно за мою тетю… Марк, ты знаешь, что с ней? Где она?

– С ней все в порядке. Правда, Женя, – уверенно произнес Марк. – Ты обязательно встретишься с ней, как только мы приедем в Тарасов. Я гарантирую тебе. Ей никто ничего не сделает, и уж тем более Миша Кравец. Я не вру тебе, Женя. Честно. Ты мне веришь?

Верила я Марку или просто хотела верить, но я кивнула в знак согласия.

– Тогда успокаивайся. И вообще, что мы с тобой сидим на полу?..

И действительно, я только сейчас сообразила, что мы продолжаем сидеть на полу у распахнутого настежь окна. Взявшись за подоконник, я поднялась на ноги, оставляя на полу мокрые следы, неверной походкой дошла до кресла и упала на мягкие подушки. Марк закрыл окно, задернул шторы и тоже прошел в комнату.

– А теперь расскажи, как ты меня нашла? – Он плеснул по рюмкам коньяку и протянул одну мне.

– Колька сказал. Давыдов велел ему меня убить, но тут на помощь пришли полицейские. Они арестовали его, – начала сбивчиво объяснять я. – Но я пообещала, что не буду давать против него показания и уничтожу запись прослушки, если он скажет, куда тебя отвезли. Я больше не собиралась играть по правилам полиции. Они меня обманули. Они… Ой, Марк, что теперь будет? – опять всхлипнула я. – Кравец убьет мою тетю? Ведь теперь он все знает…

– Успокойся, – обнял меня Марк за плечи. – Он ничего не знает.

– Как не знает? – вскинула я голову. – Я же нашла его номер телефона, оставила сообщение. Да, Марк, а откуда ты узнал про назначенную встречу? И как?.. Как так получилось? Ведь тебе подмешали снотворное!

Марк взял со стола сигарету, прикурил, выдохнул едкий дым и ответил.

– Все очень просто. Номер, по которому ты звонила, был моим. Мы с Кравцом отлично знали, что он прослушивается, поэтому и не связывались по сотовому, а если и использовали этот номер, то только для того, чтобы поводить за нос Давыдова. Кто же знал, что его найдешь ты и такого наговоришь!

– Я нашла в кармане у Ника записную книжку, где был записан этот номер, – покаялась я. – А потом… Потом связалась со своим приятелем из полиции, и мы придумали план.

– Как только я прослушал твое сообщение, то сразу же смекнул, что к чему. К тому же, вернувшись в гостиницу, я случайно услышал разговор секретаря с управляющим. Они обсуждали звонок из полиции, говорили о скором приезде в гостиницу майора из Зеленограда, пытались вычислить, за кем же из постояльцев явятся представители правоохранительных органов, и между делом сказали что-то о снотворном, якобы чтобы нейтрализовать преступника без лишней шумихи. Тут уж и вовсе пазл сошелся!

– Так ты знал обо всем уже тогда, когда вернулся в номер?! – воскликнула я. – Знал и даже виду не подал? Но почему?

– А зачем? Чтобы твои дружки из полиции сразу же меня арестовали? А эти трюки со снотворным я сто раз проходил!

– Но ведь ты ел!

– Таблетки всегда растворяют в жидкости, а к чаю я как раз и не притронулся. Когда ты отвернулась, я просто выплеснул его в цветок.

– А потом ты незаметно прошмыгнул мимо полицейских, дежуривших в холле, угнал их машину и приехал на заброшенную стройку?

– Именно так все и было.

– Но… – я не знала, стоит ли об этом говорить, – но ведь у тебя не было картины…

Я смотрела на Марка, не отводя глаз. В этот вечер признаний мне нечего было скрывать от своего попутчика.

– Не было, – не стал отпираться Марк.

– Она… Эта картина… Она была у меня… Все это время… Ты спрятал ее в машине.

– Да, в первый же день нашего знакомства. Помнишь? Когда ты встретила меня на вокзале, и мы поехали в гостиницу. По пути ты вышла, чтобы купить сигареты…

– Да, помню.

– А ты, значит, нашла картину?!

– Совершенно случайно! Только сегодня, когда ехала за тобой.

Я дотянулась до столика и взяла нераспечатанную пачку «Парламента», сорвала упаковку, выудила сигаретку. Марк молча проследил за этими манипуляциями взглядом. Его больше не бесила моя привычка постоянно курить. Мужик просто дымил вместе со мной! Он тоже взял пачку, вытащил сигарету и пощелкал зажигалкой.

– А я сначала решил, что ты нашла ее еще перед встречей с Кравцом. Но, когда понял, что ты мечешься по всему номеру в поисках чего-то…

Мы сидели друг напротив друга, курили, пили коньяк и разговаривали по душам. И это было самое нестандарное завершение нашей с Марком лютой вражды.

– Представляю себе это! – хохотнула я. – Наверное, в этот момент ты от души потешался надо мной!

– Что ты! Что ты! – замахал руками Марк. – Я был ни жив, ни мертв, боялся, что в конце концов ты все поймешь! Ты ведь хорошая аферистка! Так убедительно блефовала по телефону!

– Ты тоже недурно врешь, – обменялись мы любезностями.

– Ты это про Давыдова?

– Два раза обмануть Семку! И оба раза с таким успехом!

– Думаю, что если бы ты не пришла мне на помощь, то второй обман стал бы для меня и последним.

– И как ты только решился?

– На что?

– В принципе, я понимаю, почему ты просил меня отпустить, когда мы первый раз попали в лапы Давыдова… – размышляла я вслух.

– Да? – удивленно вскинул брови Марк и выдохнул сигаретный дым. В комнате повисло сизое облако табака. – И в чем же, по-твоему, была причина?

– По-моему, в том, что у меня была картина, и ты просто хотел, чтобы я увезла подальше от людей Давыдова столь драгоценную вещицу.

– Ха! Раскусила! – хлопнул в ладоши Марк.

– Вот только одного не пойму… – продолжила я, потягивая спиртное из своего бокала и хитро глядя на мужика.

– Чего же?

– Второй раз, там, на стройке, ты ведь уже знал, что у меня с собой нет картины…

– Знал.

– Ты знал, что она осталась в машине…

– Да.

– Но ведь ты мог сесть в авто и уехать.

– Но ведь и ты могла бы не спасать меня сегодня…

Даже боюсь представить, до каких признаний нас бы довел этот разговор, но по гостиничному телефону кто-то позвонил. Я тут же схватила трубку.

– Евгения Максимовна… – звонил администратор. – К вам гость.

– Кто?

– Дмитрий Анатольевич Евдокимов.

– Передайте ему, чтобы подождал в холле. Я сейчас спущусь, – после секундного замешательства ответила я и отключилась.

– Полицейские? – совершенно ровным тоном спросил Марк.

– Они самые, – вздохнула я.

Если бы четыре дня назад мне кто-нибудь сказал, что я буду обсуждать со своим попутчиком визит в наш номер представителей правоохранительных органов, то я бы покрутила пальцем у виска и назвала бы человека, рискнувшего даже предположить такой вариант развития событий, идиотом. И вот – нате вам! На пороге полиция, а нам море по колено. И даже более того.

– Никто не знает, что ты здесь, так что волноваться не о чем, – успокоила я мужика. – Да ты им вообще не нужен. Они охотятся на Мишу Кравца. Так что сиди в номере и не высовывайся, а от Евдокимова я знаю, как избавиться.

* * *

Димка сидел в кресле, листал свежий выпуск газеты и ждал меня. Его невозмутимость взбесила меня до чертиков. Я включила самую отъявленную стерву, вздернула подбородок, пренебрежительно взглянула на Евдокимова и, пропустив китайские церемонии типа «добрый вечер» и «как дела», с ходу спросила:

– Зачем приехал?

– Жека, нам надо поговорить, – Евдокимов вскочил и засуетился около меня.

Передо мной был мой старинный приятель, такой же, как и всегда, высокий и ухмыляющийся. Он, как всегда, называл меня Жека и критиковал мою привычку курить. Но только я теперь смотрела на него совсем другими глазами.

– Я понимаю твои чувства, но нужно действовать. Нельзя оставлять эту ситуацию просто так, – убежденно говорил он.

Я села в кресло, демонстративно закинула ногу на ногу и закурила.

– И что же ты предлагаешь?

Димка проследил за мной взглядом, сконфуженно помялся и сел напротив меня.

– Мне сказали, что ты отказалась давать показания против Сергеева.

– Какого такого Сергеева? – театрально вскинула я брови.

– Николай Сергеев. Он…

– Он меня очень выручил, – перебила я, расплываясь в самой слащавой улыбке, на которую только была способна. – Меня чуть не убили люди Давыдова, а он пришел мне на помощь.

– Жека, у тебя была запись всего разговора. Где она? – Евдокимов явно начинал терять терпение. – Почему ты не отдала ее нашим сотрудникам?

– Какая запись? – я даже не скрывала издевки в голосе.

– Женька, ты что такое творишь?! Ты хочешь, чтобы это дело было раскрыто или нет?

– Я хочу только одного, – прошипела я, – чтобы мне вернули мою тетю, живую и здоровую!

– Так и будет, Женя. Просто нужно найти Кравца. У тебя был номер его сотового. Дай мне его. Мы попробуем запеленговать по сигналам, которые на него поступают, местонахождение владельца.

Меня определенно начинало мутить, то ли от бессонной ночи, то ли от сигарет. А может, мне просто осточертела наглая физиономия моего приятеля.

Я сделала еще одну затяжку и выдохнула едкий дым.

– Вот оно как… Ты за этим сюда пришел? Чтобы спросить у меня номер телефона Кравца?

– Женя, ты зла, я понимаю, но мы должны быть заодно…

– Боюсь, что в деле поимки Миши Кравца я вам не помощник.

– Но у этого человека твоя тетя!

Это было последней каплей.

Меня передернуло, удерживать на губах притворную улыбку я больше не могла и, едва скрывая раздражение, процедила:

– Я писала заявление в полицию о похищении моей тети?

– …

– Вот и не надо тогда лезть в мои дела. Сама как-нибудь разберусь. Извини, что заставила тебя приехать в такую даль из Зеленограда. И прощай, – выговорив последнюю фразу, я поднялась с кресла и, звонко цокая каблуками, пошла вон из гостиничного холла. Видеть Евдокимова я больше не желала.

Взвинченная и раздраженная, я вернулась в номер и с ходу спросила:

– Когда нам нужно быть в Тарасове?

Марк обернулся, удивленно взглянул на меня и ответил:

– Хотелось бы уже завтра утром оказаться в городе.

– Тогда собирайся, мы выезжаем! – приняла я решение.

– Что-то случилось?

– Я хочу, чтобы эта история поскорее закончилась, – ответила я и стала быстро закидывать в сумку свои вещи.

Дальше просто: Марк, по привычке через окно, я по лестнице – мы одновременно оказались у кованых ворот, за которыми остался «Фольксваген».

– Надеюсь, больше никаких инцидентов не будет, и до Тарасова мы доберемся в срок, – высказала я свои чаяния, села в салон и повернула ключ в замке зажигания. Приборная панель загорелась, на часах высветилось пять вечера. Шли вторые сутки без сна.

Глава 8

На дороге мело и вьюжило. «Дворники» едва успевали сгребать снег с лобового стекла. Пару раз приходилось останавливаться, Марк выбегал на улицу и рукавом пальто отчищал иней с боковых зеркал. Каждые два часа попутчик сменял меня за рулем, и тогда я садилась на заднее сиденье, откидывалась назад, закрывала глаза и проваливалась в какую-то странную полудрему.

В воспаленном сознании тут же всплывали картины недавнего прошлого – перепуганный художник: «Меня убьют, если я что-то сделаю не так… Это все Миша Кравец… Это по его указке», телефонный разговор Ника на задворках ночного клуба: «Миша Кравец умеет организовывать такие дела», заброшенная стройка и взбешенный донельзя Давыдов: «Кравец? Сам бы хотел знать, где этот чертов мерзавец», и гостиничный холл, где меня ждал Димка Евдокимов: «Так и будет, Жень. Просто нужно найти Кравца». Я открывала глаза и, успокаиваемая быстрой ездой, просто смотрела перед собой – темная заснеженная дорога, Марк за рулем, ненавязчивая мелодия из магнитолы. А потом был мой черед вести машину…

И так до утра, пока на едва посветлевшем горизонте не появился городской пейзаж. Мы подъезжали к Тарасову!

– Кравец уже в городе? – спросила я.

– Нет. Нам самим придется встретиться с заказчиком, – отозвался Марк. Он только проснулся и теперь тер заспанные глаза и ерошил волосы. В отличие от меня, горемычной, этот проходимец спал без задних ног всякий раз, когда я садилась за руль.

– С Григорием Орловым?

Марк надевал пальто, но после моего вопроса на секунду замер.

– Ты мне сам как-то называл это имя, – по-своему истолковала я замешательство своего попутчика. – Сказал, что Миша Кравец – только организатор кражи, а Орлов – покупатель.

– Ну да, все верно, – кивнул Марк и, ловко перебравшись с заднего сиденья вперед, поправил пальто и перекинул через плечо ремень безопасности. – Орлов или кто-то из его людей должны прийти на встречу.

– Когда же ты с ним свяжешься?

– Ну, сейчас только начало седьмого, – задумчиво протянул он, глядя на часы. – Нас ждут ближе к вечеру. А пока поехали на Садовую. У меня там квартира есть – раньше сдавалась в аренду, а теперь пустует. Хоть пару часиков поспать бы…

Я понимала, что лично я и глаз не сомкну до тех пор, пока наконец-то не увижу свою тетю, но спорить с Марком не стала, перестроилась в левый ряд и взяла направление на Садовую.

«До того, как закончится вся эта история, остались считаные часы. Еще немного, и я увижу свою тетю, и вся эта дикая, нелепая авантюра забудется, как дурной сон», – думала я, поворачивая на нужную улицу.

Мы проехали по Астраханской, свернули на Рижскую, выехали к Садовой…

– Вот здесь, – указал Марк на пятиэтажный дом у дороги, – во дворе парковки нет, так что машину можно оставить у обочины.

Я послушно свернула к тротуару и нажала на тормоз.

– У вашей шайки-лейки в каждом городе есть свои берлоги? – беззлобно спросила я, выбираясь из авто.

– Да нет, – хохотнул Марк, проходя в темную арку, – это скорее вложение денег. Хотя и на роль берлоги такие местечки вполне годятся! Идем!

Сразу за аркой начинался крошечный дворик, совсем пустынный в такое раннее время, даже дворники еще не вышли на работу. Только в редких окнах горел свет – местные обитатели собирались на работу.

– Нам во второй подъезд, – поторопил меня мой попутчик, но сам неожиданно остановился. Я наткнулась на него и тоже замерла на месте, глядя перед собой.

Из распахнутой настежь двери подъезда вынырнула тень, замерла напротив нас, очевидно, разглядывая, а потом просипела:

– Здорово. Поговорить надо.

Рефлекторно я схватилась за сумку, в которой был пистолет, но Марк успел перехватить мою руку, и боевой «макаров» я так и не вытащила.

– Все нормально, – тихо произнес он, – я его знаю, – а потом, повысив голос, добавил: – Привет, Лева! Вот уж неожиданная встреча! Женя, знакомься, это Лева Самойлов, мой давний приятель. Лева, это Женечка.

По тому, как сильно в этот момент Марк сжал мою руку, я сразу поняла – подробности нашего приватного общения здесь не стоит разглашать.

– Разговор к тебе есть, – откинув фамильярности в сторону, гнул свое Лева.

Секунду Марк медлил, а потом махнул рукой:

– Пошли в квартиру.

Знакомые Марка вызывали у меня смутное чувство тревоги и массу подозрений. Господин Самойлов в этом плане не был исключением. Нелюдимый и хмурый, стоило нам только переступить порог квартиры, он сразу же прошмыгнул на кухню. «Видно, бывал здесь не раз», – отметила про себя я.

– Женечка, ты пока проходи, располагайся. Я скоро подойду, – с извиняющейся улыбкой сказал Марк.

– Конечно, не волнуйся за меня.

– Чувствуй себя, как дома, – посоветовал Марк и проследовал в пищеблок.

Я посмотрела на запертую дверь, пожала плечами, прихватила дорожную сумку и прошла в глубь квартиры.

Надо отдать должное, однокомнатные апартаменты моего попутчика представляли собой нечто большее, чем просто берлогу. Кожаный диван, журнальный столик, встроенный шкаф. «Вполне уютно», – оценила я. Вот только – я порыскала взглядом вокруг себя – вот только хозяин этой квартиры явно не курил. По крайней мере пепельницы нигде не было.

Впрочем, это была небольшая беда! Я прошла к окну, открыла форточку, по привычке забралась на подоконник и с наслаждением закурила.

– …до тебя вообще невозможно дозвониться! – отчетливо услышала я обрывок фразы.

– Извини, телефон остался дома, в Зеленограде.

Я встрепенулась и насторожилась. Скорее машинально, чем специально, я выглянула в окошко. Очевидно, на кухне имелся балкон, и мужчины, желая уединиться подальше от моих любопытных глазок и навостренных ушек, решили выйти на незастекленную площадку.

Откуда же им было знать, что Женяшка надумает подымить…

В поле моего зрения был только угол балкона, ни Марка, ни его малоприятного дружка я не могла видеть, зато отлично слышала весь их разговор.

– Ты хоть в курсе того, что вообще происходит?! – снова спросил незваный гость.

– А что происходит? – Марк разговаривал точно так же, как в первые дни нашего знакомства, – сухо, сдержанно, немногословно и с нотками легкой агрессии.

– Это ужас! Кошмар! Это…

– Говори, в чем дело?

– Ника убили!

Я чуть не поперхнулась сигаретным дымом, услышав знакомое имя.

– Понимаешь? Убили! – говорил между тем Лева. – В загородном доме, где когда-то мы устраивали сходки. Его нашел сторож!

Скорее всего я захлопнула бы форточку и не стала больше греть уши. Но дальше произошло то, что заставило меня замереть от неожиданности.

– Да ты что? Быть такого не может! – совершенно искренне воскликнул Марк.

Я вся подобралась, вскарабкалась на подоконник с ногами и прильнула поближе к открытому окошку.

– Может! Убили его!

– А что с картиной?

– А нет картины! Не-ет! Понимаешь? Нет! Ника убили, а картину забрали! – задыхался Лева. – Все! Плакали наши денежки!

– Фух, ну и дела… – выдохнул Марк. – Ты уже связывался с Орловым?

– Нет. Хотел сначала тебя дождаться и обсудить сложившуюся ситуацию. А ситуация, я тебе прямо скажу, фи-го-ва-я! Орлов с нас три шкуры спустит!

Я совершенно не понимала, что происходит. О чем сейчас Марк? Ведь он знает про убийство! Мы первые нашли труп Ника в том доме! И о какой картине может идти речь, если настоящая картина у нас? Полотно неизвестного художника сейчас лежит у меня в машине, под водительским сиденьем. И через пару часов мы должны ехать к вышеназванному Грише Орлову, чтобы вручить ему заказ!

– А что Орлов? Никакой предоплаты не было, мы работали с ним по факту. Нет картины – нет денег.

– Нет денег? Это не просто деньги! – Лева заорал так, что, даже если бы я не сидела на подоконнике, все равно бы услышала его. – Это не просто деньги, это куча денег! Ты хоть помнишь, о какой сумме вообще шла речь? После такой сделки мы больше никогда могли бы не думать о работе!

– Ты был в том доме, где Ника… убили?

– Был! А смысл? Там уже все опечатано, полицейские обыскали каждый угол!

– Кто мог так его?..

– А черт знает! Все же было предусмотрено! Ты воровал картину у Давыдова, вез ее из Сызрани в Зеленоград, где тебя уже ждал Ник. Дальше с полотном путешествовал уже он, прямиком в Тарасов! Какого черта произошло? Кто мог вас засечь?

– Лева, я без понятия… Все было по плану, как и договаривались. Мы же все предусмотрели.

– Очевидно, не все! Картины-то нет! Ник убит! Что говорить Орлову?

– Правду.

– Ты хоть понимаешь, что это будет значить для нас?

– Лева, сейчас нужно думать не о том, что говорить Орлову, а о том, кто убил Ника!

– Мы влипли! Мы так влипли! Кто бы ни убил Ника, ясно одно – полицейские будут копать и рано или поздно выйдут на нас! Ты представляешь себе это?! Мы ехали в Тарасов в расчете получить кругленькую сумму от Орлова, а в итоге можем оказаться за решеткой!

– Нужно будет разобраться с Орловым и сразу же на дно…

Марк и Лева стали обсуждать возможные варианты, где отсидеться. Я послушала их еще немного, докурила сигарету, тихо прикрыла форточку и перебралась на диван.

То, что я только что услышала, никак не укладывалось у меня в голове. Сейчас бы чашечку кофе, чтобы хоть как-то собраться с мыслями. Я-то, наивная, думала, что история с украденной картиной близится к завершению, ан нет. Я рискнула поверить Марку и, кажется, жестоко ошиблась. Возможно, прямо сейчас нужно мчаться вниз, к машине, хватать тубус с картиной и… И что дальше? Уверена ли я в том, что эта картина настоящая? Нет. Знаю ли я, как связаться с Мишей Кравцом? Увы… Кажется, я окончательно и безнадежно погрязла в таком количестве лжи, что выпутаться уже невозможно.

В коридоре хлопнула входная дверь, в комнату заглянул Марк.

– Лева ушел. Он немного странный, ты уж извини, – произнес он и тут же добавил: – Будешь кофе?

Я подняла голову, задумчиво взглянула на своего попутчика и кивнула.

– Пошли в кухню!

Я поднялась с дивана и вслед за Марком прошла в пищеблок.

– Садись, я сам сварю, – решил проявить таланты кофевара мой дорогой попутчик. Я не имела ничего против, присела к столу, закурила сигарету и, наблюдая за тем, как Марк ловко обращается с джезвой, спросила:

– Кто это был?

– Ты про Леву? – на секунду обернулся ко мне Марк.

– Ну да, про Леву.

– Коллега!

– Он, как и ты, работает на Мишу Кравца?

– Были у нас с ним когда-то общие дела, – небрежно ответил Марк, но за те несколько дней, что мы провели вместе, я отлично изучила повадки своего попутчика, и сейчас он явно нервничал. Из-за визита Левы, из-за моих расспросов или еще по какой-то причине – этого я уже не знала.

– А сейчас уже нет?

– Что? – Марк снова посмотрел на меня через плечо.

– Сейчас у вас с ним нет общих дел?

Мужик поставил передо мной чашечку ароматного кофе и не моргнув глазом соврал:

– Сейчас нет.

Больше ни о чем расспрашивать я не стала, взяла свою чашку и стала молча пить арабику. В голове бродили невеселые мысли…

– Скажи, а когда мы поедем на встречу, чтобы наконец передать картину Орлову?

– Ближе к обеду. Так что можешь пока отдохнуть, ты же всю дорогу до Тарасова не спала. А посуду я сам помою, – неожиданно раздобрел Марк.

Мне хотелось плеснуть в обманщика горячим кофе, топнуть ногой, сказать, что я в курсе его интриг с Левой, но вместо всего этого я молча поднялась и ушла в комнату. Не снимая плаща, я прилегла на диванчик, отвернулась к стенке и обхватила себя руками за плечи, чтобы было теплее.

Двое суток без сна и покоя дали о себе знать: стоило только закрыть глаза, как я тут же отключилась.

* * *

Проснулась я, когда на часах было ровно три, Марк сидел рядом со мной на диване и тихонечко звал:

– Женя, просыпайся, нам пора.

Я резко села, встряхнула головой.

– Женя, поехали, – говорил мой попутчик, – а то опоздаем на встречу.

Уже через пять минут мы переходили через дорогу к месту, где сегодня утром я оставила «Фольк».

– Нам нужно на Набережную.

– Там живет Гриша Орлов? – спросила я, заводя мотор и трогаясь с места. Автомобиль медленно выполз на проезжую часть и пристроился в хвосте вереницы попутных машин.

– Нет, – коротко ответил Марк.

– Нет?! – я перестала следить за дорогой и во все глаза уставилась на мужика. – Разве мы едем не к нему?

– Нет.

– А куда?

– Мы едем к Элеоноре Брутской.

– Кто это?

– Заядлая коллекционерша, которая ради нужной ей картины на такое пойдет… – в голосе Марка звучала неприкрытая злость.

Но меня сейчас волновало другое:

– А как же Орлов? Ведь картина предназначалась для него!

– Кравец дал новое распоряжение, теперь покупателем будет госпожа Брутская.

– Вот оно что… Кравец… – произнесла я и снова переключила свое внимание на дорогу.

Машина то продвигалась вперед на пару метров, то снова замирала, стиснутая между старенькой «Таврией» и громоздким джипом. Никуда не свернуть, никого не обогнать. Еле-еле автомобильный поток полз по центральному проспекту. Только на развилке у Слободской машины быстренько разбегались в разные стороны. Я включила третью передачу, проскочила на желтый сигнал светофора и быстро погнала машину вниз.

– Какой нам нужен номер дома? – спросила я, когда «Фольк» свернул на Набережную.

– Никакой. Мы условились встретиться на нейтральной территории. Нас ждут на Предмостовой.

– ???

Вся эта ситуация нравится мне все меньше и меньше. Впрочем, нервничала не только я. Ерзал на месте и волновался и Марк. А когда я свернула на Предмостовую, он и вовсе потерял голову.

– Жень, только прошу тебя – будь рядом. Может произойти все, что угодно. Что бы я ни сказал… Я потом всю объясню.

Я не поняла, о чем это он, а времени на расспросы уже не было. Наша машина проползла по узкой улочке и съехала на Набережную. На всем пространстве вдоль замерзшей реки не было ни души, только у самой кромки воды стояли два тонированных джипа. «По нашу душу», – подумала я.

– Уже ждут, – словно угадав мои мысли, произнес Марк.

Я нажала на педаль тормоза, авто замерло на месте. Мой попутчик достал из-под сиденья картину, тяжело вздохнул, сунул тубус под мышку и произнес:

– Пошли?

Мы одновременно распахнули дверцы и шагнули на улицу. Прошли вперед и плечом к плечу остановились напротив громоздких иномарок. Со стороны реки обдавало ледяным ветром, пробирало аж до мозга костей.

Наконец из джипа на Предмостовую выбрались два широкоплечих амбала, а следом за ними лакированными туфельками ступила на снег и мадам Брутская. Она выпрямилась, захлопнула дверцу, тряхнула полами белого норкового манто. Когда она сделала пару шагов вперед, я поняла, что даме далеко за семьдесят. Волосы идеально покрашены в белокурый цвет, на лицо нанесен толстый слой косметики, но сморщенные руки выдавали «молодку» с головой!

Бабуля дала знак своим охранникам ждать ее в стороне, а сама процокала к нам поближе. Злые, ярко накрашенные глаза скользнули по Марку, внимательно изучили меня.

– Был уговор, что ты придешь один, – прокаркала Элеонора. – Кто это?

– Мать Ромы.

То, что я не подпрыгнула на месте и не схватила Марка за грудки с требованием разъяснить мне, какого черта здесь происходит, еще не значило, что слова моего попутчика меня не удивили.

– Нора, давай ближе к делу.

Старуха еще раз пробуравила меня глазами, а потом спросила.

– Привез картину?

– Привез.

– Давай сюда!

– Сначала ребенок!

– Сначала картина! – заявила бабка. – Ребенок в машине. Получишь его, как только я удостоверюсь, что картина настоящая.

Марк не шелохнулся.

– Обманывать не буду. Мне достаточно взглянуть на полотно. В противном случае никакого обмена не будет!

Молча Марк протянул Элеоноре тубус. Бабулька тут же сцапала черную трубу и затеребила шелковые тесемки. Ее узловатые пальцы, унизанные тяжелыми перстнями, с необычайным проворством открывали футляр и выудили из нее скрученное в рулон полотно.

Я внимательно следила за Элеонорой. С придыханием и трепетом она развернула картину и уставилась на нее. Ее накрашенные глаза были поочередно маслянистыми… удивленными… злыми… потом она отшвырнула от себя холст и заорала:

– Ты вздумал меня дурить?!

– Что? – взвился Марк.

– Что ты мне притащил?! Что это? – топала ногами старуха, раздирая каблуками упавшую под ноги картину. – Что это такое? Ты притащил мне подделку?! Думал, что я не замечу? Думал… – она захлебнулась собственными словами. – Ты кретин! У меня же твой сын!

– Нора, этого не может быть! – Марк кинулся к ней, выхватил из-под ног картину. – Это полотно… То самое… Я сам выкрал его у Давыдова…

– Не знаю, у кого ты его там украл! – сучила Элеонора сухими кулаками в воздухе. – Но у меня твой сын, и ты пожалеешь о своей выходке! Ой, как пожалеешь!

– Нора, постой, это какая-то ошибка!

– Да, именно ошибка! Ты совершил большую ошибку, вздумав со мной шутить!

– Клянусь тебе, это та самая картина, которую я украл у Давыдова! Она, и никакая другая!

– Тогда разуй глаза, дурень! – прокаркала она. – Сам должен разбираться в таких вещах. То, что ты мне привез, – жалкая подделка, не стоящая и гроша ломаного!

– Нора, но…

– Даю тебе срок два дня. Если через двое суток у меня не будет картины, то своего сына ты увидишь только мертвым! Место и время встречи те же! – сказала старуха, махнула подолом шубы и залезла в джип. Бравые братки последовали за своей старой хозяйкой. Дверцы хлопнули, иномарки сорвались с места и, обдав нас снегом из-под колес, промчались мимо. Я только успела обернуться назад, как последнее авто из вереницы повернуло и скрылось из виду.

– Это конец, – произнес Марк, сел на промерзший парапет и схватился за голову. Таким своего попутчика я не видела еще никогда. Растерянный, подавленный, загнанный.

Я смотрела на него и не знала, что сказать, с чего начать, какой вопрос задать первым. А вопросов к Марку у меня было немало.

– О чьем сыне говорила Элеонора? Почему картина поддельная? Марк, что все это значит, черт возьми?! – наконец выговорилась я.

– О моем сыне. О моем сыне говорила Брутская! – не поднимая головы, ответил Марк. – Мерзкая старуха похитила моего сына!!! Она требовала картину, которую выставили на аукционе во Франции, в обмен на МОЕГО СЫНА!

– Как так? – опешила я.

– Вот так! Старая карга решила, что намного проще будет похитить ребенка и таким образом заставить меня красть для нее картину, чем раскошеливаться на сумму в несколько миллионов, чтобы приобрести ее на законных основаниях!

Я окончательно перестала что-либо понимать.

– То есть Элеонора похитила твоего сына и требовала, чтобы в обмен на ребенка ты выкрал картину у Давыдова?

– Именно.

– Но ведь ты работал на Мишу Кравца! Вместе с Ником вы должны были украсть картину и доставить ее в Тарасов для Григория Орлова!

– Все верно. Я и Ник, а еще Лева Самойлов, изначально мы должны были выкрасть картину для Орлова.

– Тогда при чем здесь Элеонора Брутская?!

– Она похитила моего сына и потребовала, чтобы я обманул своих напарников, оставил у себя оригинал картины и потом передал его ей в обмен на ребенка.

– То есть ты вел двойную игру? – дошло до меня.

– Именно!

– Но как?

– Это было легко! В нашем плане были расписаны все роли. Лева – отличный дипломат и техник. Именно он напрямую работал с клиентом, он же занимался информационной частью – узнавал все про условия перевозки, хранения картины, разведывал систему безопасности в доме Давыдова. Мне предстояло лишь выкрасть полотно из хранилища. Была только одна маленькая загвоздка: Лева сделал специальное устройство, которое блокировало систему слежения, но только на несколько минут, после чего на охранный пункт поступал сигнал тревоги. Короче говоря, того времени, которым я располагал, хватало только на то, чтобы забрать картину из сейфа. Как после этого я буду выбираться из дома Давыдова, не мог предугадать никто. Совершенно ясно было только то, что либо меня поймают, либо за мной увяжется хвост. Именно с учетом того, что за мной будут гнаться люди Давыдова, в дело и вступал Ник. Мы должны были встретиться с ним в Зеленограде, где я передавал ему картину. Дальше я петляю и вожу погоню за нос, а Ник спокойно едет в Тарасов и отдает картину Грише Орлову. Короче говоря, мы действовали на свой страх и риск! Успех мероприятия зависел только от того, в какой момент меня поймают люди Давыдова: как только я сцапаю картинку из хранилища, или много позже, когда оригинал полотна будет уже в Тарасове и сделка будет совершена.

– Значит, у тебя должна была быть фальшивая картина…

– Должна была, – кивнул Марк. – Но в итоге фальшивку, которую нарисовал Эд Мартынов, я передал Нику. Обмен происходил украдкой, ночью, времени на то, чтобы проверять, что лежит в тубусе, у моего напарника не было. Так что я ничем не рисковал, подсовывая ему подделку. Да, рано или поздно это бы вскрылось, но о том, что будет, когда Ник узнает, что привез в Тарасов подделку, я не думал. Главное для меня было – суметь оставить у себя оригинал и передать его Норе в обмен на моего сына…

Я слушала сбивчивую речь Марка и постепенно начинала понимать суть его разговора с Левой Самойловым, свидетельницей которого я нечаянно стала. Вот почему мой попутчик сделал вид, что не знает про смерть Ника! И по той же причине он ничего не сказал про то, что у него оригинал картины, у него, а не у Ника! Не понимала я только одного:

– Но почему ты ничего не рассказал своим напарникам?

– Кому??? Нику? Леве? Они ни за что не отказались бы от куша, который им сулил Орлов, чтобы спасти жизнь моего сына. Им было просто плевать, они думали только о деньгах!

– То есть ты делал вид, что работаешь на Кравца, а сам… Сам водил всех за нос?!

– Думал, что вожу за нос…

– Но, Марк… Как же так? Куда, в таком случае, могла деться картина?! Может быть, ты по ошибке передал ее Нику? Ведь он мертв! И мотивом этого убийства явно было старинное полотно, которое он перевозил в Тарасов.

– Нет, это исключено.

– Но тогда куда оно могло деться?

– Не имею понятия. Я знаю точно только одно: то полотно, которое я украл у Давыдова, я никогда не выпускал из рук и никому не отдавал. Значит, это изначально была подделка… Возможно, подлог произошел уже на аукционе, и Семену с самого начала продали грошовую копию. Или какие-то лихие мошенники выкрали у него настоящую картину еще до меня. Может быть, это произошло еще во Франции… Может, на таможне… Кто теперь разберет…

– Но ведь у Элеоноры твой сын! И в обмен на него она требует то полотно, которое продавалось на аукционе!

– Не представляю… – Марк обхватил себя руками и стал раскачиваться из стороны в сторону, повторяя одно и то же: – Не представляю… просто не представляю, что теперь делать…

– Марк, ведь вы все трое – ты, Ник, Лева – работали на Кравца.

Марк перестал раскачиваться, замер на месте и уставился на меня.

– Так вот, продолжила я, – а что, если Кравец понял, что его хотят обмануть? Каким-то образом он узнал про твои дела с Элеонорой Брутской?

– Этого не может быть, – качнул головой Марк.

– Да нет же! Послушай! Все сходится! Это он убил Эда. Художник предупреждал об этом, он понимал, что является ненужным свидетелем. Потом Кравец убил Ника. Не решусь назвать точный мотив этого поступка, но твоего напарника убил тот же человек, что и художника, а значит – Кравец.

– Женя, нет… – твердил свое Марк.

– И именно он (больше и некому), он каким-то образом выкрал у тебя настоящее полотно! Ему во что бы то ни стало нужно было довести сделку с Орловым до конца и получить свои деньги. Возможно, в дальнейшем он рассчитывал избавиться и от тебя, и от Левы. Он аферист! Убийца! Наверняка картина у него, скорее всего он сейчас меняет ее на денежки у Гриши Орлова!

– Да при чем здесь Кравец! – схватился за голову Марк.

– Марк, – я присела перед ним на корточки. – Марк, послушай, скажи мне – где Кравец. Как его найти? Я заставлю его во всем признаться. От этого многое зависит, – просила я, – жизнь моей тети, судьба твоего сына. Марк, скажи, как найти Кравца. Ведь ты знаешь! Наверняка знаешь! Ну позвони ему!

– Нет, Женя, нет…

– Хорошо, может, ты и прав. Не нужно мне лезть, – взахлеб говорила я. – Позвони сам! Скажи ему все! Все, как есть! Позвони Кравцу!

– Я не могу…

– Почему, Марк?!

– Потому что… – он не договорил.

– Почему? – настаивала я.

Мой попутчик поднял голову, посмотрел мне в глаза. Я ждала.

– Почему ты не хочешь ему позвонить, Марк?

– Потому что Кравец – это я!

– Что? – отшатнулась я.

* * *

– Да, Женя. Миша Кравец, которого ты подозреваешь во всех смертных грехах, перед тобой, – каялся мой попутчик. – Миша Кравец – псевдоним. Долгое время у меня были поддельные документы на это имя, вот и прижилось… На самом деле меня зовут Марк Александров.

– Ты – Миша Кравец? – не верила я своим ушам.

– Надеюсь, теперь-то ты понимаешь, что человек по имени Миша Кравец не мог убить Эда Мартынова и своего напарника Ника тоже никак не мог прикончить. И вообще у него, как ни у кого другого, есть отличное алиби – он все время был рядом с тобой! Ты знаешь о каждом его шаге! Он – это я! Я – Миша Кравец! Миша Кравец и Марк, которого ты знала все это время, – один и тот же человек. И Миша Кравец никого не убивал!

– Это просто невозможно, – выдохнула я, уселась рядом с Марком (или Мишей – уж не знаю теперь, как и называть своего попутчика) и нервно закурила.

– Когда-то у меня была жена, – снова заговорил Марк, – ее убил один тарасовский мафиози, у которого я выкрал коллекцию царских украшений. Он хотел поквитаться со мной – взрывчатка была подложена именно в мою машину. Но в тот день ею воспользовалась жена с сыном. Ребенок выжил чудом. После этого я переехал из Тарасова. Я поклялся, что больше никогда ни с кем из моих близких ничего подобного не произойдет. Когда мне позвонила Нора и сказала, что мой сын у нее и я получу его обратно только в том случае, если достану для нее старинную картину, выставленную на аукционе во Франции, я думал, что сойду с ума. Хитрая старуха каким-то образом проведала про готовящееся похищение и решила сыграть ва-банк. Вопроса, что я выберу: своего сына или деньги, которые мы получили бы от Гриши Орлова, просто не было. Каким образом все это можно провернуть, я придумал сразу. Нашел художника в Зеленограде, послал к нему своих людей, чтобы договорились. Но, кроме того, мне нужен был напарник. На кону была жизнь моего сына, и я не мог рисковать, ведь меня могли пристрелить люди Давыдова или мои же подельники, узнав о предательстве. Именно поэтому я и решил найти для себя телохранителя.

– Вот, значит, как все было… Вот почему, когда я звонила на номер Кравца, ты получил мое сообщение! И почему это сразу меня не насторожило?! Почему я поверила в россказни про оставленный у тебя телефон…

– Да, телефон Кравца был у меня только потому, что я и есть Кравец.

– И ты, рискуя всем, тогда все же пришел мне на помощь? Ведь речь шла о твоем сыне… А я… Я тебя обманула – связалась с ментами, все им рассказала.

– Эх, Женя, за те несколько дней, что мы провели вместе, я слишком хорошо тебя узнал. Я не сомневался, что так или иначе, но ты меня вытащишь.

– Потому что чертовы полицейские меня кинули! Им нужен был Миша Кравец. Они до последнего ждали, что он появится… Вот ирония! И ведь он пришел! Просто они не знали, что мой случайный попутчик – это и есть Кравец.

– Несмотря ни на что, я могу сказать точно – с телохранителем я не прогадал. Мне был нужен человек, который охранял бы меня верой и правдой. У меня было много людей, способных выполнить эту роль, но я не доверял ни одному из них. Я вез картину стоимостью в целое состояние, мало кто устоит перед таким соблазном.

– И тогда ты решил не просто нанять телохранителя, а заставить его на себя работать… Нужен был запуганный человек, который бы безоговорочно тебе подчинялся, не задавал вопросов, не лез не в свое дело и даже мысли не держал о том, чтобы присвоить себе картину.

– Именно. Все было именно так. Выйти на тебя было достаточно легко. Мне не нужен был перекачанный бык на роль охранника. Неприметная личность, в которой никто бы не узнал бодигарда, – было то, что нужно! Девушка была и вовсе идеальным вариантом. За тобой уже давно следили мои люди. Я планировал привезти тебя в Сызрань, откуда и начался мой путь. Но когда мне сказали, что ты приехала в Зеленоград, я немного все переиграл. Я велел своим людям похитить тебя и припугнуть.

– Вот оно, значит, как… Ты решил поступить со мной так же, как Брутская поступила с тобой. Похитил самого близкого человека и под угрозой его жизни заставил делать то, что было нужно тебе…

– Можешь не волноваться, – перебил меня Марк, – я не делал того, что сделала Элеонора.

– ???

– С твоей тетей все в полном порядке. Ее никто не похищал, не мучил и не собирался убивать.

– Нет?.. Но… Но я звонила домой. Никто не взял трубку! Ее не было дома!

– В тот день, когда ты уехала в Зеленоград, мои люди подкинули в почтовый ящик письмо для твоей тети. Оно было написано от твоего имени, якобы тебе неудобно устраивать отпуск только для себя, ты хочешь, чтобы и тетя немного отвлеклась и отдохнула. К записке прилагалась путевка в санаторий в Карловых Варах. Именно там сейчас и находится твоя родственница. Через два дня тур заканчивается, и она вернется домой – живая, здоровая и вполне отдохнувшая.

Я выслушала Марка и сказала:

– Я не верю тебе.

Мужик невесело хмыкнул, вытащил из кармана мобильник, набрал номер и протянул мне:

– Удостоверься сама.

Трясущимися руками я схватила трубку и прижала ее к уху. Сначала шли длинные гудки, потом что-то щелкнуло, и певучий девичий голос на том конце живенько ответил:

– Пансионат «Дубовая роща», слушаю вас.

На секунду я растерялась, замешкалась.

– Ал-ло! Ал-ло! Вас не слышно! – в голосе зазвенели требовательные нотки.

– Добрый день, – наконец-то откликнулась я. – В вашем пансионате отдыхает моя родственница, не могли бы вы переключить меня на ее номер.

– Конечно, назовите ее имя?

Я назвала данные тети и с замиранием сердца стала ждать.

– Минуточку… – отреагировала девушка и принялась чем-то шуршать. Я смотрела на Марка, который сидел, не поднимая головы, на холодном парапете, и ждала-ждала-ждала. – Переключаю вас на двадцать третий номер, – сказали в трубку, в ухо запиликала навязчивая мелодия, потом что-то хрустнуло, и я услышала далекий, но до безумия родной голос:

– Слушаю…

– Тетя?! Тетя Мила?! – закричала я. – Тетя, как ты?

– Женечка, – ласково забрюзжала тетя, – Женяша, это был такой неожиданный сюрприз от тебя.

– Как ты, все в порядке?

– Просто отлично! Каждый день вспоминаю тебя. Какая же ты у меня молодец, Женяша, что организовала мне внеплановый отпуск. Я сама еще сто лет никуда бы не собралась! Надеюсь, что и у тебя в Зеленограде отдых удался.

– Удался, ох, как удался… – глотая слезы, отозвалась я.

– Здесь просто великолепно. Свежий воздух, речка, а какая природа, какая природа… – я уже не слушала. Я столько дней провела в постоянном страхе за жизнь моей дорогой и любимой тети Милы, что теперь просто не могла поверить – все в порядке! И даже когда она отключилась, я еще долго прижимала трубку к уху и слушала монотонные гудки.

Потом мы еще долго сидели с Марком на холодном парапете и молча курили сигареты. Не заводил разговор он, молча дымила и я.

– Марк, почему ты мне сразу не сказал? – первая нарушила я молчание. – Почему не объяснил всего? Зачем надо было придумывать весь этот бред с похищением моей тети?

– Да разве ты бы согласилась работать на беглого вора, за которым охотится милиция Зеленограда и всех близлежащих городов? Ты бы первая сдала меня ментам со всеми потрохами!

– Пожалуй, ты прав, – согласилась я с доводами своего попутчика.

– Я слишком хорошо это понимал, поэтому и решился пойти на крайние меры. Мне казалось, что намного проще будет тебя запугать, чем договориться миром. Я отлично знал, что за мной будут гоняться люди Давыдова, не исключал я и того, что Ник и Лева что-то заподозрят.

– Так оно и было…

– Женя, ты уж извини меня за все, что я сделал… За обман насчет тети, за все те дни, которые ты провела со мной. Я знаю, тебе было нелегко. Надеюсь, что когда-нибудь ты меня простишь.

– Ты о чем, Марк?

– Ты свою работу выполнила, через пару дней вернется в город твоя тетя.

– А что будешь делать ты?

Марк пожал печами:

– Картину искать нет смысла. Возможно, мне удастся найти место, где держат моего сына. Но это уже совсем другая история. Ты, Женя, не имеешь к ней никакого отношения. Так что прощай, моя боевая подруга! – он попытался улыбнуться, но вышло это как-то жалко. – Ты отчаянная чертовка! Такая, как ты, нигде не пропадет!

На какой-то момент мне показалось, что сейчас Марк обнимет меня, но он встал, поднял воротник пальто и, ссутулившись, зашагал от меня прочь.

– А ты?! Как же ты? – срывая голос, крикнула я ему вслед.

Марк чуть обернулся, пожал плечами и пошел дальше. А я, как завороженная, смотрела на высокого мужчину в черном драповом пальто, который медленно уходил от меня по заснеженной мостовой. С неба снова начал крупными хлопьями валить снег. Уже через несколько минут мой попутчик скрылся в этой белой пелене. И только на припорошенной дороге осталась цепочка его следов…

Глава 9

Очнулась я от того, что совершенно окоченела. Только тогда я сообразила, что продолжаю стоять на промерзшей набережной в легком плаще и сапожках на тонкой подошве. И это когда на улице все минус пять, а здесь, у замерзшей реки, и того меньше. Чтобы, не дай бог, не заболеть, я села в салон «Фолька», включила на всю мощность печку и закурила.

Теперь, когда лично для меня безумное путешествие из Зеленограда в Тарасов осталось позади, я могла спокойно ехать домой, отогреваться в горячей ванне, пить кофе и закутаться в любимый домашний плед. Но я продолжала сидеть за рулем своей машины, курить и нервно кусать губы. Я совершенно никуда не торопилась.

Глодавшая меня изнутри тревога за тетю улеглась, и Марк отпустил меня на все четыре стороны со словами, что для меня эта история закончилась. Но… Черта с два она закончилась! Я могла думать только о своем попутчике и его похищенном сыне. И главное, что не давало мне покоя, – куда же девалась эта несчастная картина?

Вполне возможно, что Марк прав, картина изначально была поддельная. Но что-то мне подсказывало, что предусмотрительный Давыдов не допустил бы такого обмана. А это значит, что настоящая картина осталась в руках кого-то из членов воровской группировки… Вот только у кого? Леву Самойлова отметаем сразу, он даже не прикасался к картине. Сначала полотно было в руках Марка, дальше старинный шедевр перекочевал к Нику. Все! Впрочем, нет, картину видела еще и я. Но себя я по понятным причинам не рассматривала. Итак…

– Марк… Ник… – пробормотала я. – Марк… Ник…

Но Марк привез в Тарасов подделку, что может стоить ему жизни собственного сына. Значит, его мы тоже отметаем. Остаются…

– Ник… – с сомнением тянула я.

Неужели Марк допустил роковую ошибку и случайно передал ему подлинник картины? Мужик клянется, что такого не может быть. Но вот вдруг… Ведь был какой-то мотив для его устранения. Возможно, именно проклятое полотно было причиной, по которой убийца воткнул шило в сердце афериста.

Да, и кстати, кто же тогда этот таинственный убийца? Я подозревала во всем Мишу Кравца, но…

– Но Миша Кравец – это Марк, – вслух озвучила я свои мысли.

«Кто и почему убил Эда и Ника?»

– Эда и Ника… Эд! – осенило меня.

Эд был человеком, который тоже держал в руках полотно стоимостью в целое состояние! Эд, умирая у меня на руках, произносил слова, которые тогда мне показались бредом. А что, если это была не предсмертная горячка?

«– Они думают, что получили от меня что хотели, но они ошибаются… И вот, когда они узнают… Скажи им…» – звенели у меня в ушах его последние слова.

«Думают, что получили от меня, что хотели!» Получили картину! Конечно, о чем же еще мог говорить художник. Ведь он рисовал копию картины для Марка. Думают, что получили…

– Думают… Не получили, а только думают, что получили… – бормотала я, ошарашенная своей догадкой.

И как я раньше не поняла? Почему не обратила на его слова никакого внимания? Запуганный художник оставил у себя оригинал картины. Для чего? Скорее всего он понимал, что, как только работа будет выполнена, его убьют как ненужного свидетеля, и хотел таким образом обезопасить себя. Ведь он боялся, смертельно боялся Мишу Кравца. Ох, и запугал же его мой горе-попутчик…

Но тогда что значили цифры, которые Эд назвал мне перед самой смертью, три – два – четыре – пять – шесть – семь. Я тогда еще подумала, что это номер телефона Миши Кравца. Но, похоже, это нечто другое…

– Код?.. – предположила я.

Очень похоже на то! Художник спрятал картину в сейф или хранилище и назвал мне номер его кода. Вопрос упирался только в то, где именно находится это тайное место? В банковской ячейке? Камере хранения на вокзале? Или в квартире художника, в потайном сейфе?

Но последними словами Эда Мартынова был вовсе не код, – припомнила я. Он повторял какие-то несвязные обрывки фраз. «Только… Пусть они сами получат, что хотят… Ты не трогай! Они сами должны… Сами… Понимаешь…» Мне казалось, что я разгадала почти все ребусы Эда Мартынова, но эти слова мне совершенно ни о чем не говорили.

Но, как бы то ни было, я должна найти чертово полотно, пока из-за него не погиб еще один невинный человек. Пока Марк по-своему пытается решить вопрос с Элеонорой Брутской, я разыщу подлинник картины и привезу его проклятой старухе.

– Надеюсь только, что Марк за это время не наломает здесь дров… – проворчала я. Затем быстро дернула ручник и вдавила до конца педаль газа. «Фольк» так резко развернулся на месте, что в лобовое стекло полетел снег из-под колес. Но я на это даже внимания не обратила и на полной скорости полетела вперед.

Тарасов – Зеленоград – Тарасов.

Я должна была успеть и к назначенному сроку привезти картину, чтобы спасти сына Марка.

Руки на руле, нога на педали газа. Я гнала «Фольк» так, словно за мной по пятам гнались сто чертей. И плевать мне было на дэпээсников, дорожные знаки и ограничители скорости. Главным для меня было только одно – УСПЕТЬ. Только раз, проезжая через какой-то город, я остановила машину, чтобы купить сигарет и съесть сомнительный гамбургер в местной забегаловке. Больше ни одной остановки.

Я мчалась по шоссе и городским дорогам, иногда ехала напрямик через поселки. За день и ночь, проведенные за рулем, я выкурила пачку сигарет и передумала кучу мыслей.

В том, что картина именно у Эда, я была уверена. То, что убийца ее не нашел, тоже не вызывало сомнений. Иначе он не пошел бы дальше, не стал бы искать Ника и не устроил бы очередных разборок с кровопролитием. Этот не известный мне криминальный персонаж перебирал по очереди всех, у кого могло быть полотно… Сначала Эд, потом Ник. Но почему же ни разу он не устраивал очных ставок со мной и Марком? Или устраивал?..

Я прикуривала очередную сигарету, всматриваясь в расстилавшуюся впереди дорогу. Сквозь стекло, расчищаемое непрестанно работающими «дворниками», был виден однообразный пейзаж: заснеженная степь, и лишь изредка мелькали далекие огни какого-нибудь захолустного поселка.

Возможно, тот, кто убил Эда и Ника, все же пытался выйти и на нас с Марком? Или, по крайней мере, присылал за нами своих людей…

Я припомнила наши с Марком злоключения. Все это время у нас на хвосте висели люди обворованного Давыдова. И только один случай выбивался из череды преследований и погонь – это перестрелка в придорожном магазинчике, которая закончилась нашим с Марком заточением в подвале и последующим паническим бегством через лес… Ведь тогда отчаянные головорезы тоже требовали от нас старинное полотно и здорово позабавились, когда Марк попытался спеть им песню о том, что картина у его напарника Ника. Теперь я совершенно отчетливо вспомнила тот диалог:

«– И у кого же картина?

– У Ника. У Николая Сафронова. Я отдал картину ему!

– У Ника, слышал, Макс?! У Ника ее нет! Где картина?!»

Эти люди отлично знали, что у Николая Сафронова нет картины. Рискну предположить, что им также хорошо было известно и то, что у Эда ее тоже не было (по крайней мере они ее не нашли). Знать бы еще, кто стоит за этой шайкой-лейкой. Жаль… Ох, как жаль, что я не выведала этого, когда держала под прицелом одного из бандитов.

Похоже, до поры до времени имя убийцы будет для меня такой же неразрешимой загадкой, как и предсмертные слова Мартынова. «Только… Пусть они сами получат, что хотят… Ты не трогай! Они сами должны… Сами… Понимаешь…» Что хотел этим сказать умирающий художник? От чего он предостерегал меня?

И так до самого утра одни и те же мысли по кругу. Только когда я наконец оказалась в черте города и поехала по знакомым улицам Зеленограда, эта чертова мешанина в голове улеглась. Я постаралась взять себя в руки и стала следить за дорожными указателями, боясь проскочить нужный поворот. Но несколько сталинских домов были слишком колоритными сооружениями для делового центра города, чтобы я могла их пропустить.

Ловко лавируя между тесно припаркованными машинами, я проехала по проспекту и остановила «Фольк» у знакомого пятиэтажного дома. Заезжать во двор я предусмотрительно не стала, даже автомобиль оставила на другой стороне улицы. Я вообще была в тот момент крайне осторожной особой и действовала с оглядкой – достала из «бардачка» перчатки, аккуратно расправила каждый пальчик, прежде чем их надеть, в сумочке заранее отыскала набор отмычек и переложила их в карман плаща, сумочку сунула под мышку и только после этого вылезла из машины. Я была во всеоружии!

Звонко цокая каблучками, я перебежала дорогу, свернула во двор. Ничем не примечательная, невзрачная особа, я тенью прошмыгнула в нужный подъезд. Быстро взбежала на самый верхний этаж и приостановилась у двери с табличкой тридцать два. Как я и думала, квартира была опечатана. Я достала из сумочки складной нож, полоснула им по заклеенной сургучом ленточке. «Надеюсь, что полицейские особо не шерстили в доме бедного художника, ведь им было невдомек, что где-то в потайном уголке господин Мартынов спрятал картину стоимостью в целое состояние», – думала я, осторожно прилаживая отмычку к замку. Повернула металлический штырь раз, другой, третий. Механизм щелкнул, дверь открылась, я довольно хмыкнула. Что уж там греха таить – я была взломщиком класса «А»!

Пока ничьи любопытные глазки меня не засекли, я юркнула в квартиру и прикрыла за собой дверь. Я и шагу не успела ступить вперед, как под ноги что-то попалось и я чуть не упала. Опустила глаза вниз и чертыхнулась – на полу стояла коробка с какими-то плакатами. В квартире художника даже после его смерти царила привычная атмосфера полнейшего беспорядка. И как в таком бедламе что-то искать?

– Да и там ли вообще я ищу? – пробормотала я себе под нос, делая еще один шаг вперед.

Но попробовать стоило! Даже если художник спрятал картину в каком-то другом месте, я должна в этом для начала убедиться сама, а там, глядишь, найду какую-нибудь зацепку. И, отбросив в сторону свои самые пессимистичные мысли, я принялась за работу.

Сначала кабинет, балкон, потом кухня, я заглянула даже в ванную комнату и туалет. Как ищейка, я шныряла везде, где только было возможно, – перевернула содержимое всех ящиков письменного стола, передвинула книги на полках, перерыла все свертки с картинами, которые только нашла. Я простукивала стены, ползала по полу, проверяя стыки деревянных покрытий. Я методично искала хоть какой-то намек на сейф, малейшую зацепку.

Я подумала, что картина спрятана не в доме, а в банковском хранилище. Эта мысль снова погнала меня в кабинет. С удвоенной силой я принялась ворошить бумаги покойного. Но, кроме квитанций на оплату квартиры, которые художник копил десятилетиями, не нашла ничего! Кажется, господин Мартынов не имел никаких дел с банками или какими-то другими финансовыми организациями.

Напоследок я поплелась в спальню, где был убит несчастный Эд. Я распахнула дверь, шагнула в комнату и огляделась. Здесь ничего не изменилось. Широкая кровать, мольберт у окна, кресло с барным шкафчиком и шкаф в дальнем углу. Только разбитый столик был убран, как будто и не было его здесь.

И снова за дело – сначала я перерыла кровать, перетрясла каждую подушку, затем полезла в шкаф, и снова ничего. Стены, пол, подоконник и даже карниз с тяжелыми шторами – я проверила все. Выдохнула с тоской и шлепнулась в кресло у окна.

– Эд… Куда же ты мог спрятать эту чертову картину? – разговаривала я сама с собой, нервно барабаня пальцами по деревянному подлокотнику. – Куда?..

Я скользила взглядом по комнате, от окна к шкафу, от шкафа к двери, от двери к барному шкафчику, от него снова к окну…

«Неужели я ошиблась? – кусала я губы. – Неужели где-то просчиталась, и Эд вернул Марку настоящее полотно?»

– Что же произошло? – бормотала я.

Взгляд остановился на барном шкафчике, явно вырезанном вручную из темного дуба. Я невольно залюбовалась им. «Такую вещицу может позволить себе только настоящий гурман алкогольных напитков»!

Меня словно кто-то ужалил, я подскочила на месте.

– Истинный гурман алкогольных напитков, которым Эд Мартынов не являлся!

Я отлично помнила наш разговор с художником на кухне, когда он попросил меня о помощи и признался, что работает на Мишу Кравца. Я тогда подумала, что он напился и несет весь этот бред, будучи в нетрезвом состоянии. «Нет, я не пьян! Я вообще никогда не пью! В доме нет ни грамма спиртного! Я совершенно трезв! И отвечаю сейчас за каждое свое слово! Меня заставили работать! Меня убьют, если я что-то сделаю не так… Это все Миша Кравец… Это по его указке…»

– В квартире нет спиртного, но есть барный шкаф! – я бросилась к деревянному ящику, дернула за ручку, открыла. Внутри стояли банки с засохшими кистями, пузырьки с растворителями. Я одним махом выгребла все. Склянки, планшеты посыпались на пол. Но я не обратила на них никакого внимания. Меня интересовало другое… Под хламом, который художник копил в шкафу, было второе дно с кодовым замком.

Нашла!

Я нашла!

Я уже протянула руку, чтобы набрать нужную комбинацию цифр, когда в коридоре что-то громыхнуло, и в следующую секунду в комнату ввалились двое людей с пистолетами. В одном из них я безошибочно узнала типа, который стрелял в меня в придорожном магазине.

– Отойди! – гаркнул он.

Из-за широких спин боевых ребят вышел невысокий, похожий на крысу дядечка, который держал в одной руке яблоко. Подкинув фрукт и ловко его поймав, он довольно оскалился:

– Ай, молодца! Ай, хороша! Привела точно к картинке!

* * *

Я и глазом моргнуть не успела, как на меня кинулся один из мордоворотов. Я пригнулась, изловчилась и ударила его под ребра. Но в этот момент на меня напал второй головорез, сбил с ног и заломил руки за спину. Парочка бойцовских приемов, и на моих запястьях щелкнули наручники.

– Какого черта?! Кто вы такие?!

Один из нападавших толкнул меня в кресло и наставил пистолет:

– Не рыпайся! – приказал он.

– Кто вы такие? – менее эмоционально повторила я свой вопрос, в упор глядя на дядечку, который до сих пор стоял в стороне и молчаливо наблюдал за всем происходящим. Увидев, что я загнана в угол, он по-крысиному ощерился и шагнул вперед.

– Григорий Орлов. Приятно познакомиться, мадам!

– Кто?

– Григорий Орлов, – не переставая довольно улыбаться, повторил он.

– Так это для вас должен был украсть картину Миша Кравец?! – вспомнила я, откуда знаю это имя.

– Совершенно верно!

Господин Орлов ногой придвинул к себе табурет, сел на него верхом и снова подкинул в воздух яблоко.

– Неожиданная встреча, верно? Я много о вас слышал, мадам, и вот наконец могу лично познакомиться.

– Что вы здесь делаете? Как вы сюда попали? – недоумевала я.

Григорий извлек из кармана плаща складной нож, нажал на кнопочку, и из позолоченной рукоятки выскочило тонкое, как шило, острие. Я во все глаза смотрела, как мужик аккуратно отрезал кусочек от яблока и съел его с ножа.

– Мадам, если вам так интересно, – оскаленная физиономия Орлова оказалась точно напротив моего лица. – То так и быть, расскажу! Но только с одним условием…

Я зло смотрела на мужика.

– С каким еще условием?

– Секрет в обмен на секрет! – Григорий отрезал еще кусок яблока. – Я рассказываю вам все подробности своего участия в этой истории, а вы мне называете код сейфа… Идет?

– Это ты убил Эда и Ника, – очень тихо, но отчетливо произнесла я, глядя, как мужик ловко орудует ножом. Дядька перестал жевать, вопросительно на меня уставился, а потом поганенько засмеялся.

– А ты догадливая! – он съел еще один кусок.

Будь у меня свободны руки, я бы не стала церемониться, он уже получил бы по роже.

– Но ведь ты… – Куда заведет весь этот разговор, я примерно догадывалась, поэтому решила сразу перейти на «ты». Все же фраза «ты тварь» прозвучит более веско, чем «вы, господин Орлов, порядочная скотина»! – Но ведь ты заказывал похищение картины! Как же так?..

– Ха-ха-ха, – окончательно развеселился Григорий, – и то верно! Заказывал! Я знал, что команда Левы Самойлова, Миши Кравца и Ника Сафронова действует наверняка. Только им было под силу обойти охранные системы и увести полотно у Давыдова. Вот я и решил воспользоваться их услугами! Только платить за них не собирался!

Орлов с хрустом отрезал еще кусочек яблока.

– Вот так-то! Мне самому было не под силу украсть картину у Семена Давыдова. Я был хорошо осведомлен о том, что его дом буквально напичкан всевозможными современными средствами слежения, мимо которых и муха не пролетит. Единственными, кто мог это провернуть, были Миша Кравец и его команда. Так что… Я не мог выкрасть старинное полотно у Давыдова, но я мог отобрать его у воров, которых я же и нанял! Именно поэтому я потребовал, чтобы обмен картины на деньги был совершен в Тарасове. До него от Сызрани, где предстояло совершить кражу, двое суток пути. За это время, по моим расчетам, вполне можно было найти удачный момент и подловить воров с моим заказом. Я бы одним махом убил двух зайцев – и картину получил, и денежки при себе оставил. Уж больно не хотелось расплачиваться с ворами… Неплохой план, верно? Вряд ли мошенники заподозрили бы меня в таком! Ха-ха!

– Но зачем надо было убивать Эда?

– Эда? Какого еще Эда? – нахмурился Орлов.

– Художника из этой самой квартиры.

– Ах, ты про этого… Так я ведь следил за Мишей и прекрасно знал, что он оставил полотно у Эда Мартынова. Правда, я тогда не догадывался, для чего вора понесло к художнику. Но решил на всякий случай тоже сюда наведаться. Этого мазилу прямо затрясло, когда я припер его к стенке и спросил про старинное полотно. Он начал заикаться, лепетать что-то невнятное… Честно говоря, я не планировал его убивать, но и оставлять в живых было слишком опасно. Он мог бы связаться с Кравцом и рассказать ему о моем визите.

– И ты решил, что проще будет его убить.

– Нет человека – нет проблемы! – развел руками Орлов. – Правда, проблема все равно осталась – нужно было отобрать картину у воров. Я снова пустился по следу Миши. Я был в курсе, что он встречался с Ником. К тому моменту Лева Самойлов меня уже предупредил, что картину в Тарасов доставит именно он. Так что все прикинул и пустился вслед за Ником! С ним я даже не разговаривал, нашел его в каком-то пригородном домишке и убил. Уже потом понял, что зря… Картину у Ника я нашел, да вот беда – она была фальшивая!

– И после этого ты послал за нами с Мишей своих людей. Верно?

– Вы очень проницательны, мадам! А еще крайне проворны! Восхищаюсь! Будучи раненной, со связанными руками, так лихо расправиться с моими ребятами! Мое вам почтение, – прогнусавил он. – Вдвойне за то, что все-таки привели нас к картине. Этот шельма-художник решил обдурить всех – оставил картину у себя! Но вы, леди, молодец!

– Ну, а ты тварь еще та, – высказала я то, что уже давно вертелось на языке.

– Полегче, мадам… Я вас не оскорблял.

– А я никого не убивала!

– Довольно! – Григорий отшвырнул в сторону остаток яблока, поднялся с места и приблизился ко мне вплотную. Я думала только о том, что сейчас у него в руках острый, как шило, нож, которым он уже не колеблясь убил двоих людей.

– Я рассказал свой секрет. Теперь твоя очередь откровенничать… Ну! Какой код сейфа? Ведь ты его знаешь! Иначе не примчалась бы сюда из другого города!

– Я приехала сюда только потому, что хотела помочь! – в отчаянии выкрикнула я.

– Помочь? – брови Орлова изумленно поползли вверх. – Кому же?

– У Миши похитили сына по приказу Элеоноры Брутской! Теперь старуха требует в обмен на ребенка картину, украденную у Давыдова! Мальчика убьют, если полотно не будет передано ей!

– Так вот оно что… – хлопнул себя по бокам Гриша. – Вот что за странную игру вел Кравец! Теперь понятно, почему у Ника оказалась подделка и какое отношение ко всей этой истории имел художник! Кравец решил меня обдурить!

Я заскрипела зубами от злости: вместо того, чтобы хоть как-то исправить ситуацию, я все еще больше усугубила.

– Ну, пройда! Ну, лис! – качал головой Орлов, зло поблескивая своими маленькими глазенками. – А ты, значит, все это время была заодно с ним. Помогала ему…

– Я была его телохранителем!

– Неплохо… Неплохо… Значит, помочь хотела? Что ж…

Орлов прошелся по комнате, потом резко развернулся. На его физиономии снова был крысиный оскал.

– Я забыл тебя предупредить еще об одном сюрпризе, – он выдержал паузу. – Твоего дружка мы тоже сюда привезли. Он без тебя и часу спокойно не провел, мои ребята его сразу поймали. Гошка, а ну веди его сюда, – дал Орлов команду одному из мордоворотов. Гора мышц покладисто кивнула и потопала из комнаты. Я мысленно ругалась – вот попали, так попали!

– Я как чувствовал – взял его собой… – довольно потирал руки Орлов.

Я боялась подумать о том, что будет дальше. Я не могла даже предположить, что финал будет столь печальным, когда вся эта история только начиналась.

Я отчаянно выкручивала запястья, надеясь освободиться от наручников, но какое там… И бежать некуда – я покосилась в сторону окна, но там, сложив на груди руки, стоял один из охранников Орлова. Он злорадно оскалился, когда наши с ним взгляды встретились. Нет… Это полная безнадега. Я ссутулилась в кресле и опустила голову, как побитая собака. В такую паршивую ситуацию я давненько не попадала.

В коридоре хлопнула дверь, и в комнату втолкнули Марка. В разных передрягах побывали мы с этим мужиком, но таким, как сейчас, я не видела его никогда. Он взглянул на меня, в его глазах промелькнуло что-то вроде удивления и тут же погасло.

– Проклятый мужик хотел сбежать, – отчитался конвоир Марка, – пытался завести машину, когда я спустился вниз. Только карбюратор испортил, гад!

– Иди, глянь, что с машиной, – рыкнул в его сторону Орлов. – Нам здесь задерживаться ни к чему!

От последней фразы меня затрясло.

– Так что, мадам? – Орлов снова уставился на меня. – Присутствие дружка вас воодушевит на откровения?

Я смотрела исподлобья на гнусного мужика и молчала.

– Я так понял, мадам весьма великодушна… – говорил он елейным голоском, расхаживая около Марка. – Хотела помочь похищенному ребенку…

Орлов зашел за спину Марка. Я наблюдала за ним расширившимися от ужаса глазами. В том, что замыслил этот гад, я даже не сомневалась…

– А как тебе такой вариант: я убью его папашу, если ты не назовешь мне код? – Орлов схватил Марка в охапку и прижал к его горлу складной нож. Лезвие выскочило, как раскрытая пружина, и оцарапало кожу.

– Говори код! – прорычал Орлов.

Я молчала.

– Говори!

Я просто не могла выдавить из себя ни слова.

– Ну!

Ополоумевший Орлов прижал нож сильнее. По шее Марка тоненькой струйкой побежала кровь. Я знала, что Гришка может убить, но продолжала упрямо молчать.

– Не испытывай мое терпение… – покачал головой Григорий.

Не скажу – убьют.

Скажу – убьют.

Должно быть, у меня просто сдали нервы.

– 3–2 – 4–5 – 6–7, – выкрикнула я.

Григорий тут же оттолкнул от себя Марка и метнулся к сейфу.

– 3–2 – 4–5 – 6–7, 3–2 – 4–5 – 6–7, – повторял он, – три… два… – сам себе диктовал он, нажимая пальцем на кнопки.

Клавиши тоненько пищали.

– Четыре… пять…

Я во все глаза смотрела на Орлова, склонившегося над барным ящиком.

– Шесть… семь…

Кнопка пиликнула последний раз, что-то щелкнуло… В следующую секунду прогремел оглушительный взрыв. Я успела шарахнуться в сторону и закрыть лицо руками. Меня обдало жаром, языки пламени лизнули мои ноги. Совсем рядом лопнуло стекло и посыпалось на пол мелкой крошкой. Во дворе пронзительно завыла сработавшая сигнализация, и потом кто-то завыл нечеловеческим голосом.

Я открыла глаза. В клубах черного дыма метался по комнате охранник Орлова, одежда на нем горела. Должно быть, мужик совсем обезумел от боли, кидаясь из стороны в сторону, он налетел на подоконник, перегнулся через него и с ревом упал вниз.

С трудом переведя дыхание, я села на полу и огляделась по сторонам: окно разбилось так, что ни осколочка не осталось в раме, на обивке кресла и шторе бились язычки пламени, а у выгоревшего сейфа дотлевало то, что осталось от Григория Орлова.

– Женя! Жека! Женяша! – позвал меня знакомый голос.

Я обернулась на зов. Еле держась на ногах, прихрамывая, ко мне шел мой горе-попутчик Марк.

– Ты жива? Жива! Все обошлось?! Женька! – он грохнулся передо мной на колени и так крепко обнял, что захочешь, а не выберешься.

– И как ты только додумалась сюда приехать? Как тебя угораздило? – бормотал он, стискивая меня руками.

Я не пыталась отстраниться и не вырывалась, хотя он очень больно нажимал на мое раненое плечо. Я просто не верила, что мы спаслись…

– Так вот как хотел отомстить Эд… – прошептала я, покорно оставаясь в объятиях Марка.

– Что? – взглянул на меня мужик.

– Нет-нет, ничего, – замотала я головой. Сейчас я не хотела никаких расспросов и объяснений. Я уткнулась в Марка, зажмурилась. «И какие же мы все-таки везунчики!» – подумала я, положив голову ему на плечо. Затем взгляд невольно вернулся к обгоревшему сейфу. В нем что-то было… Я встрепенулась.

– Что такое? – спросил Марк и проследил за моим взглядом.

Он поднялся на ноги, подошел к сейфу и достал из него то, что было спрятано внутри. Я внимательно смотрела, как Марк вертит в руках продолговатый картонный тубус, потом открывает его и вытряхивает какой-то рулон.

– Что там? – я тоже поднялась на ноги и взглянула на то, что держал в руках мой попутчик. Это была совершенно нетронутая огнем картина неизвестного художника XV века с изображением Мадонны.

Эпилог

…Спустя три дня я уже давала показания в Зеленоградском отделении полиции в присутствии свидетелей, следователя по особо важным делам и своего приятеля Димки, который никаких комментариев не давал, а все время, пока я покладисто отвечала на задаваемые мне вопросы, простоял около окна с самым суровым выражением лица.

Впрочем, меня присутствие приятеля нимало не смущало, а его гримаса вызывала только ехидное хихиканье в глубине души. Но только в глубине души! Где-то очень глубоко! Так как с виду я была вполне серьезной дамой, которая довольно бодро и без запинок рассказывала о том, что происходило в квартире на Соборной, дом пять, квартира тридцать два, пятнадцатого ноября, в три часа дня.

Сотрудники полиции прибыли на место происшествия только спустя полчаса. Находиться в квартире рядом с обгоревшим трупом было выше моих сил, так что блюстителей порядка я предпочла дожидаться на улице. Одна-одинешенька я сиротливо сидела на сломанной скамеечке и курила, когда во двор с мигалками влетела полицейская машина. Из нее тут же повыскакивали люди в форме.

– Кто-нибудь живой остался в квартире? – с ходу спросил один из архаровцев, остальные гурьбой побежали в подъезд. Я даже с улицы слышала, как топают по старым ступеням их тяжелые ботинки.

– Не-ет… – дрожащим голоском протянула я.

– Сколько всего было человек?

– Вместе со мной четверо. Один умер на месте, другой выпал из окна, третий – водитель, он был в машине. Должно быть, когда произошел взрыв, он сразу же уехал, – покладисто объясняла я.

Водилы действительно и след простыл. Почуяв неладное, он предпочел унести ноги подобру-поздорову.

– Кто-нибудь еще в квартире был?

– Нет. – Без малейших колебаний соврала я. – Больше никого не было.

Так же уверенно я давала показания и теперь. Меня, горемычную, заставил работать на себя некто Миша Кравец. Похитив мою тетю, меня вынудили охранять перевозчика ворованной картины.

Где сейчас моя тетя?

– Дома! Живая и здоровая! – с улыбкой отвечала я.

И даже более того, ее никто не похищал! Это была лишь выдумка Кравца, на которую я повелась. На недоуменный взгляд следователя я отвечала лишь безобидным пожатием плеч, мол, сама удивлена не меньше вашего! То, что мне пришлось пережить в компании с попутчиком, – словами не описать (дабы избежать правдивых объяснений, я делала вид, что плачу). В итоге все мероприятие оказалось напрасной затеей, так как картина, которую мы привезли погибшему Григорию Орлову, оказалась поддельной.

– И что же дальше? – с любопытством вопрошал многоуважаемый представитель правоохранительных органов города Зеленограда.

А дальше (на этой фразе слезы сменялись легкой грустью) мне в голову пришла неожиданная догадка о том, в чьих руках осела старинная картина.

Какая нелегкая понесла меня проверять свою догадку?

– Любопытство, простое женское любопытство, ничего более!

Как Григорий Орлов оказался вместе со мной в квартире на Соборной?

– Очевидно, он следил за мной.

Куда делась картина после взрыва?

– Как куда? Ясно же, что картина сгорела! Сгорела без следа! – не моргнув глазом болтала я.

– А куда же делся ваш попутчик? Тот самый, которого вы сопровождали из Зеленограда в Тарасов? – с надеждой на малейшую зацепку спрашивал следователь.

– Без понятия, – снова разводила я руками. – После того, как мы добрались до Тарасова, я его больше не видела…

– А Миша Кравец? С ним вы виделись?

– Никогда не видела человека по имени Миша Кравец, – качала я головой.

– А кто же вас нанимал?

– Я не знаю имен людей, которые похищали меня с автобусной остановки.

– Возможно, среди них был Миша Кравец?

Я только пожимала плечами.

– Вы помните, как выглядели ваши похитители?

– Ну… примерно… помню…

– Сможете опознать по фото?

– Давайте попробуем… – неуверенно мямлила я.

Димка притащил в тесный кабинет проектор, наладил его, закрыл жалюзи. На экране замелькали фотографии мужчин: старых, молодых, седых и лысых. Мне продемонстрировали всю картотеку преступников и мало-мальски подозрительных людей.

– Не он… Не он… Не он… – твердила я одно и то же.

На одном из снимков я узнала своего попутчика… Уставший, небритый, под тем именем, которое я знала, – Марк Александров.

– Не он… – все с той же интонацией произнесла я.

Экран мигнул, на нем появился следующий снимок.

– И это тоже не он…

Через два с лишним часа таких мучений меня все же отпустили. Измученная и уставшая, я спустилась в курилку, пощелкала зажигалкой и с наслаждением затянулась. Один раз, второй, третий… Напряжение начало постепенно спадать.

Дверь тихонько скрипнула за спиной. Я обернулась. В курилку вошел Димка. Я снова уткнулась носом в окно и не обернулась даже тогда, когда приятель остановился рядом со мной. Он мялся с ноги на ногу, потом взял в руки мою зажигалку, лежащую на подоконнике, нервно покрутил ее в руках, крякнул и произнес:

– Ты прости меня, Женя…

Я выдохнула едкий табачный дым в открытую форточку и глянула на Евдокимова.

– За что?

– За то, что так поступил тогда, на стройке, когда мы ловили Кравца. Ты была права, когда говорила, что я думал только о том, как бы его сцапать. Больше меня ничто не заботило. Но я и правда каюсь. Я виноват перед тобой, Жека. Ты уж прости…

– Ничего страшного, – я наконец-то решила смилостивиться, обернулась к Димке и заглянула прямо ему в глаза. – Я не злопамятная, – вполне искренне улыбнулась я.

«Мстительная, но не злопамятная…» – добавила я.

Дмитрий Евдокимов об истинном коварстве моей натуры даже не подозревал…

Ему было невдомек, что из милиции сразу же я помчусь на вокзал. Я спешила на встречу с тем, за кем тщетно охотилась вся милиция Зеленограда.

Я сразу же увидела Марка. Высокий мужчина в черном драповом пальто ждал меня у каменной колонны. У его ног стоял чемодан, за руку он держал мальчика лет семи.

Я посмотрела на мальчишку, крепко цеплявшегося за руку Марка.

– Вижу, все прошло отлично, – произнесла я.

– Элеонора не обманула, – отозвался Марк и присел на корточки перед сыном, – Никита, знакомься, это Женечка. Я рассказывал тебе о ней.

– Привет, тетя Женя, – заулыбался мальчишка.

Я невольно рассмеялась:

– Привет! Ты куда-то собрался уезжать с папой? – спросила я.

– Да! – бесхитростно ответил ребенок. – Папа сказал, что нам нужно уехать.

Я вопросительно посмотрела на Марка.

– За границу, – без лишних слов понял он меня. – Сейчас на электричке до Петровска, оттуда есть прямые авиарейсы в Швейцарию. Но, возможно, потом мы переедем куда-нибудь.

Я понимающе кивнула.

– Женя, как ты узнала, что картина у Эда? – вдруг спросил Марк.

– Он сам мне сказал об этом… Тогда, когда я нашла его, умирающего, в квартире. Он предупреждал меня о какой-то мести, а я не поняла тогда. Приняла его слова за бред. И только потом, когда я узнала, что ты все время возил с собой копию картины, я вдруг вспомнила…

– Мои ребята так запугали художника, что он всерьез думал, что человек по имени Кравец может его убить…

– Да. Он не сомневался в этом. Он был убежден, что, как только выполнит для тебя заказ, его сразу же убьют. Поэтому и решил оставить у себя настоящее полотно.

– Но зачем было устанавливать взрывчатку в сейфе?

– Возможно, он думал, что рано или поздно ты поймешь, что полотно у него, и придешь за ним, и тогда… Он не сомневался в том, что ты его убьешь, и, естественно, желал твоей смерти.

– По плану Эда должен был погибнуть я?

– Он думал, что ты собираешься убить его, и хотел отомстить именно тебе.

– Можно считать, что месть художника удалась – во время взрыва погиб его убийца… – Окончание фразы потонуло в грохоте колес – к перрону подошла скорая электричка. В открывшиеся двери вагонов быстро заходили пассажиры, перрон пустел…

– Жека, несмотря ни на что, – быстро произнес Марк. – Это была незабываемая поездка из Зеленограда в Тарасов. И если что…

Я закивала:

– Знаю-знаю! Иди!

Марк подхватил дорожную сумку, потянул за руку ребенка, и они быстро сели в электричку. Двери сомкнулись за их спинами. Я не уходила, я хорошо узнала своего попутчика…

Он обернулся, улыбнулся, махнул рукой и что-то произнес.

– Что? – крикнула я.

Электричка дернулась, от вагона к вагону пробежался импульс, и состав тронулся. Я пошла рядом с ним по перрону. Попутчик еще раз махнул мне рукой. К дверному стеклу прижался носом мальчишка, Марк потрепал его по кудлатой голове и снова что-то сказал.

«Спасибо», – прочитала я по губам.

Электричка набрала скорость. Вагон, рядом с которым я шла, умчался вперед. Стуча колесами по рельсам, мимо меня понеслись другие составы. Я остановилась посреди перрона.

– Счастливого тебе пути… – вслух произнесла я.

Потом я отвернулась и быстро зашагала прочь с вокзала – подальше от товарных составов, поездов и электричек, в одной из которых уезжал он – МОЙ ПОПУТЧИК…

Content

Марина Серова
Готовьте ваши денежки

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Эпилог